Сионистские молодежные организации социалистического толка в Гомеле в 1920-е гг.

В наши дни множество стран в контексте изучения своей истории делают большой упор на национально-возрожденческий аспект. Не исключением является и государство Израиль, чья «новая», достаточно короткая история уже успела воплотить в себе множество ярких фактов и событий. Становление этого государства до сих пор остается одной из наиболее дискутируемых тем в научно-исследовательских кругах. На историю развития государства Израиль, так или иначе, проецируются взгляды, формировавшиеся на протяжении долгого времени по отношению к еврейскому этносу. В связи с тем, что представители этой нации были рассеяны по всему миру, следы зарождения еврейской национально-сионистской мысли присутствуют в истории множества стран. Не исключением явилась и Беларусь.

Являясь частью т.н.»черты оседлости», эта территория послужила местом формирования специфического еврейского менталитета, не избалованного идеями «добровольно-принудительной» эмансипации, к которой так стремились евреи Западной Европы. Жестоко регулируемые законодательством отношения между еврейским населением и остальным миром, а также устоявшийся стереотип представителя этой нации не давали почвы для распространения характерных для Европы либеральных взглядов.

Предвестниками перемен стали события первой четверти ХХ в. в России, но уже вскоре после Октябрьской революции 1917 г. попытки национальной самореализации евреев натолкнулись на яростное сопротивление новой власти, направленное против любых проявлений «чужеродного национализма». В этих условиях основным средством поддержки национальной сионистской идеи стали сионистские организации и партии различных направлений, среди которых особой активностью выделялось молодежное социалистическое движение, основанное на идеях создания «идеального» национального государства.

1.

Объективное изучение темы сионистского движения в России и Беларуси было начато относительно недавно, и в связи с этим освещение такой сферы как молодежное социал-сионистское движение (а тем более, в Гомеле) представлено в историографии весьма небольшим количеством исследований. Это объясняется многими причинами: отсутствием материала (по большому счету, он разбросан по разным источникам), недоступность прочтения материала (делопроизводство этих организаций во многом велось на языках иврит или идиш), отсутствием доступа к информации (большинство архивных фондов все еще засекречено) и т.д.

Однако исследования в этой области все же проводятся. В сборнике «Российский сионизм: история и культура» опубликованы статьи В.И.Гусева «Сионистское движение в Советской Украине в первой половине 20-х гг. ХХ в.: архивы ОГПУ свидетельствуют» [1] и А.В.Симоновой «Сионистское движение в Советской России в 20-е годы» [2]. Эти работы содержат информацию и о развитии сионистско-социалистического движения в 20-е гг., во многих случаях являющуюся универсальной.

Выходят статьи, непосредственно посвященные истории этого движения в Беларуси и в частности в Гомеле: Я.З.Басин «Разгром сионистского движения в Советской Беларуси» [3], Э.Г.Иоффе «Деятельность организации «Хашомер-Хацоир» в Беларуси (1924-1926) и создание кибуца в Палестине» [4], Ю.Э.Глушаков «Деятельность еврейских социалистических организаций в Гомеле в первой четверти ХХ в.» [5].

В вышеперечисленной литературе и первоисточниках находятся и программные документы исследуемых движений и организаций. Ценной в информационном плане является работа Р.П.Платонова «Перед крутым поворотом: тенденции в политической и духовной жизни Беларуси (1925-1928 гг.): Отражение времени в архивных документах» [6]. В работу включены документы и материалы о тенденциях в развитии политической и духовной жизни БССР в 20-х гг. ХХ в. в виде протоколов заседаний бюро, пленумов ЦК КП(б)Б, докладных записок, информационных сообщений, писем и постановлений. В них содержится характеристика негативных с точки зрения официальной идеологии и политики проявлений в социальных, национальных, религиозных группах населения республики.

Перечисленные документы также содержат данные о программных требованиях сионистско-социалистических молодежных организаций; представлена динамика их численного роста, методы борьбы и агитации. При анализе документов можно проследить эволюцию взглядов Советской власти на данное движение.

Ценными источниками являются и воспоминания участников сионистского движения. В книге «Проблеск во мраке» [7] ее автор Н.Маккаби рассказывает о своем участии в Минской организации Ха-Шомер Ха-Цаир. Сохранились воспоминания одного из лидеров этого движения в Гомеле И.Ц.Мадорского, опубликованные в статье «Мы приехали в Палестину…» [8].

Важнейшими архивными источниками при освещении деятельности социал-сионистских молодежных организаций в Гомеле послужили дела ГАООГО (Государственного архива общественных объединений Гомельской области), а также следственные дела архива Управления КГБ по Гомельской области.

2.

Специфическая ситуация с литературой и источниками по изучаемой проблеме в некоторой степени объясняет суженную характеристику деятельности сионистско-социалистических организаций в Гомеле, в то же время оставляя поле для будущих исследований.

Истоки зарождения социал-сионистских организаций и движений следует искать еще в первом десятилетии ХХ в., однако организационное оформление они получили в 20-х гг. Филиалы этих организаций имелись по всему миру, и, имея одно и то же название, они порой стремились к своей цели разными методами. Единым у них было одно: твердая убежденность, что их дело подхватят десятки тысяч евреев всего мира.

Именно это заявляли переселившиеся в Эрец-Исраэль участники гомельского сопротивления, заложившие основы Второй алии (1904-1906): они были «твердо убеждены, что являются всего лишь авангардом огромного массового движения и что вскоре за ними последуют многие сотни — если не тысячи —друзей-сионистов» [9].

Характерным в этом плане является пример Советской России, где сионистские организации, ранее стоявшие на более умеренных позициях, все чаще приобретали радикальный оттенок. С одной стороны, это было обусловлено их желанием легализоваться в условиях Советской власти, с другой —влиянием советской идеологии. Процесс образования левых (но в большинстве случаев нелегальных) фракций затронул практически все упомянутые движения и партии.

К примеру, правый (легальный) Хе-Халуц [10] в своей деятельности старался оставаться надпартийным объединением, принимая в свои ряды представителей разных (в СССР — в основном, левых) течений в сионизме. Этой «надпартийностью» частично и можно было объяснить живучесть организации в условиях Советской власти. Тем не менее, несмотря на свой легальный характер, она тесно сотрудничала с представителями запрещенных сионистских организаций и партий. В Гомеле находился районный комитет этой организации. Известно, что ее нелегальная деятельность была направлена, в основном, на эмиграцию людей на Запад, а оттуда — в Эрец-Исраэль. Гомельский филиал примыкал к левому движению Хе-Халуц.

Молодежная социалистическая организация Ха-Шомер Ха-Цаир [11], образовавшаяся в союзе с Маккаби [12], также имела левое и правое направление. Ни одно из них не отрицало в своей идеологии сионистские принципы. Правая фракция движения опиралась на воззрения А.Д.Гордона [13] и И.Трумпельдора [14], левая же ставила перед собой «общепролетарские» (но в то же время и национальные) задачи. Отличительной чертой движения Ха-Шомер Ха-Цаир (не путать с движением Ха-Шомер [15] являлась активная работа с молодежью. Им было позаимствовано многое от скаутских движений разных стран (здесь ощущалось прямое влияние Маккаби).

Левая фракция организации не являлась молодежным филиалом какой либо сионистско-социалистической партии, но в целом ориентировалась на идеологию социал-сионизма. В источниках присутствуют сведения о существовании в Гомеле левого крыла этой организации, которая активно вела свою деятельность в городе в середине 20-х гг.

И наконец, движение «Сионистско-социалистический югендфербанд» (ССЮФ) было молодежным филиалом Сионистско-социалистической рабочей партии (ССРП), легально действовавшей в России в 1905-1917 гг. Это движение являлось ярким представителем социалистического сионизма, опирающегося на широкую социальную базу для строительства «трудового центра» в Эрец-Исраэль. Естественно, оно не было легализовано в СССР, и позже рассматривалась властями как одно из наиболее сильных. Как и все вышеперечисленные организации, в годы советской власти члены ССЮФ (в том числе и в Гомеле) подвергались неоднократным арестам и высылкам, однако руководство движения делало все возможное для восстановления деятельности филиала в городе.

Несмотря на всё сходство, все эти организации имели несколько разные взгляды на будущее еврейского государства. Более «романтизированный» и радикально-левый (в идеологическом смысле) Ха-Шомер Ха-Цаир делал основную ставку на киббуцное движение, рассматривая сельскохозяйственное поселение как основную ячейку общества и производства в Эрец-Исраэль. ССРП (а с ней и ССЮФ) была более терпима в экономическом смысле, и считала приток капиталов в строящееся государство необходимым.

3.

Начало 20-х гг. ХХ в. стало для Гомеля временем расцвета деятельности сионистских социалистических партий и курируемых ими организаций, и в то же время это десятилетие ознаменовалось их массовым закрытием или уничтожением. Следует указать в целом на рост популярности и идейный плюрализм в среде еврейской социалистической мысли.

Ю.Э.Глушаков в своей статье «Деятельность еврейских социалистических организаций в Гомеле в первой четверти ХХ в.», анализируя историю еврейского социалистического движения в Гомеле, отмечает наличие в нем трех основных тенденций.

Первую автор интерпретирует как «интернационалистскую» (еврейские революционеры, участвовавшие в общероссийских партиях и движениях — РСДРП и ПСР, максималистских и анархистских организациях). Вторая тенденция представлена умеренно-национальным («автономистским») течением (Бунд), а третья — левосионистским направлением (ССРП, «Поалей-Цион» [16], Ха-Шомер Ха-Цаир и др.) [17].

В Гомеле размещался окружной штаб Северо-Западного округа [18] молодежной сионистской организации «левый Ха-Шомер Ха-Цаир» (далее речь будет вестись именно о левом направлении этого движения) [19]. В начале 20-х гг. в Гомеле существовала дружина этой организации, состоящая из пяти патрулей общей численностью от 40 до 50 молодых людей в возрасте от 14 до 18 лет. Занятия в организации происходили в скаутских уголках. Дружина располагала библиотекой, состоящий, главным образом, из книг о спорте и скаутском движении. В городе также существовал патруль «старых скаутов», состоящих из шомеров с долголетним скаутским стажем.

В целом, в Северо-Западном округе (в документе «в Гомельском округе» — АВТ.) в 1923 г. существовало 6 дружин общей численностью 350-400 человек [20].

4.

В начале 1925 г. деятельность организации Северо-Западного округа была весьма активной. Вот характеристики некоторых ее участников по оценке следственных органов (возраст приводится на время ареста).

Голдовской М.Б., 19 лет. Принимал активное участие в сионистском-социалистическом движении с ранних лет. Занимал руководящее положение и являлся активнейшим участником движения Ха-Шомер в городе. Во время массовых арестов сионистов в Гомеле в феврале 1925 г., вместе с окружным штабом переехал в Бобруйск, где и продолжал работу. В конце июля 1925 г. проводил работу по объединению всех организаций, входящих в состав Северо-Западного окружного штаба. За это время посетил Быхов, Жлобин, Речицу, Мозырь, Калинковичи, Мену. В целом же его деятельность была направлена на создание групповой организации и агитацию еврейской молодежи. Документы свидетельствуют, что он пользовался огромным влиянием во всем движении. В интересах конспирации Голдовской проживал по поддельным документам на имя Жлобина Нехамкина Иоселе.

Хургина Ф.Л. Работала в движении под псевдонимом «Анофелис». В феврале и мае 1925 г. ее арестовывал Гомельский отдел ОГПУ, однако она была освобождена. В сентябре 1925 г. Хургина выехала из Гомеля в Бобруйск для инструктирования организации Бобруйского округа. После организационной поездки в Минск в октябре 1925 г. она приехала с большим количеством сионистской литературы, но на Бобруйском вокзале ее обворовали, в результате чего вся литература попала в Бобруйский Окротдел ОГПУ [21].

В ноябре 1925 г. в Гомель из Киева и Николаева приехали Найштудт Марк и Тригер Соломон [22]. Первый был направлен в Гомель для руководства работой организации Ха-Шомер и работы в Северо-Западном окружном штабе. Вел деятельность под псевдонимом «Соломон». После декабрьских арестов членов окружного штаба в 1925 г., ему была поручена издательская работа в организации. Отмечались его выдающиеся ораторские способности. Тригер Соломон (19 лет, сын биржевого маклера) работал в Северо-Западном окружном штабе под кличкой «Воля». Он жил по поддельным документам на имя Смолянского [23]. Найштудт и Тригер с ноября 1925 г. успели на гектографе размножить большое количество материалов организации — циркуляров, инструкций и т.д. Вместе с этим ими была налажена рассылка материалов по всему Северо-Западному округу. Велась активная агитационная работа [24].

Вместе с ними в работе организации в это время принимали участие:

Гефтер Л.Н., 19 лет, учащийся школы им.Либкнехта, проживал в Гомеле по ул. Свердлова, 6 [25]. Он принимал активное участие в работе организации с 1924 г. В первое время занимал должность секретаря организации, а впоследствии стал начальником Гомельского легиона Ха-Шомер, насчитывавшего 170 человек, и начальником Гомельского отряда шомеров. Был ярым противником комсомола (дрался с комсомольцами на идейной почве). В начале декабря 1925 г. был назначен начальником дружины цофим [26]. В течение всего 1925 г. Гефтер неоднократно подвергался обыскам и арестам по подозрению в участии в нелегальном движении. С 14 по 18 декабря 1925 г. скрывался от ареста, и за это время спрятал по ул.Трудовой, 4 весь архив, делопроизводство, знамя и гектограф организации. Находясь в розыске, продолжал руководить Гомельским легионом [27].

Мадорский И.Ц., 18 лет, учащийся, проживал в Гомеле по ул. Алексеевской, 13 [28]. В 1924 г. он состоял членом «Стража чести» Гомельского Ха-Шомера. Работал под псевдонимом «Воля». В октябре 1924 г. его в качестве делегата отправили на конференцию организации, а в апреле 1925 г., он отчитывался перед окружным штабом о деятельности Гомельского легиона. В сентябре 1925 г. Мадорский был назначен начальником подгота (подготовительного отряда? — АВТ.) Ха-Шомер. В этом же году его дважды подвергали аресту. Во время арестов актива движения с 14 по 18 декабря 1925 г., продолжал руководить организацией [29].

Фейгин Б.З., 19 лет, проживал в Гомеле по ул. Полесской, д.10 [30]. Являлся активным членом «Стража чести» Гомельского Ха-Шомера. Был в должности помощника начальника Белицкого отряда цофим. Принимал активное участие на собраниях движения: читал доклады научного характера и знакомил слушателей с периодикой. Ему было поручено хранение материалов и приказов Гомельского легиона Ха-Шомер [31].

Жерновской Х.Н., 19 лет, проживал в Гомеле по ул. Карповича, 37 [32]. С 1921 г. работал в организации Маккаби, а с 1923 г. являлся активным членом Ха-Шомер, где работал под псевдонимами «Халимон» и «Правоверный». Секретная корреспонденция организации приходила на его адрес. С 1924 г. он постоянно занимал ответственные должности: состоял помощником начальника Гомельского легиона Ха-Шомер, начальником дружины цофим. В 1925 г. Жерновской был назначен начальником Гомельского легиона Ха-Шомер и тогда же им была организована группа движения в Ново-Белице. Неоднократно подвергался обыскам и арестам ОГПУ. Связь с членами окружного штаба поддерживал именно он. На одном из докладов в организации в ноябре 1925 г. он указывал, что «в России не диктатура пролетариата, а диктатура партии над пролетариатом» [33].

Дубнова Г.Б., 19 лет, учащаяся, проживала в Гомеле по ул. Пролетарской, 24 [34]. Вела активную работу в организации практически с момента ее возникновения в городе. Была начальником отряда Ха-Шомер, а также начальником Ново-Белицкого отряда цофим. Собрания организации проводились на ее квартире [35].

Фискин И.Я., 18 лет, учащийся школы им. Коминтерна, проживал в Гомеле по ул. Пролетарской, 24 [36]. Он вел зашифрованную переписку (тайные чернила) с окружным штабом, куда отправлял отчеты о деятельности легиона в Гомеле. Занимал посты начальника дружины шомрим и члена штаба легиона. Ему доверяли подыскивать конспиративные квартиры для собрания организации. Несколько раз подвергался обыскам и арестам ОГПУ [37].

5.

В начале сентября 1926 г. в Гомель приехал начальник районного штаба N6 «Миля» (Искин Л.Ш.). Сообщалось, что после массовых арестов ОГПУ он оживил Гомельский легион Ха-Шомер. Проводились еженедельные сборы отрядов, издавались стенгазеты, журналы и т.д. Но уже 7 октября 1926 г. Искина арестовали, однако он предпринял попытку побега из заключения [38].

В это время руководителями организации левый Ха-Шомер в Гомеле были Златин А.И. и Римерова Л.Д. (в документе —Рымарева). Первый состоял в должности члена штаба легиона с 1923 г. Являлся начальником дружины цофим. Выступал с докладами на сборах и руководил школой начальных отрядов. В сентябре 1926 г. Златин достал документы для передачи освобожденному из-под стражи начальнику районного штаба «Хайму», чем дал ему возможность скрыться от ОГПУ.

Римерова Л.Д., 19 лет. В Гомельском легионе Ха-Шомер с 1921 г. С января 1925 г. принимала активное участие в работе организации, занимала должность казначея и председателя Керен-Эзра (организация помощи политзаключенным). Была членом штаба легиона и его адъютантом. Работала под псевдонимом «Наамо» [39].

В 1923 г. районный комитет левого Хе-Халуца находился в Гомеле. Его возглавляли М.Гранц, А.Цырлин и К.Будник. Гомельская организация на тот момент состояла из 25-30 человек. Районный комитет имел тесную связь с центральным комитетом. Отмечалось, что гомельским движением выполняется большое количество нарядов на отправку его членов в сельскохозяйственные колонии и мастерские Крыма и других районов СССР. В учебных группах движения участники занимались изучением древнееврейского языка, что являлось обязательным для всех. Гомельская организация была настроена враждебно против принятия нового «легального» (в условиях Советской власти) устава, и считала изменение программы лишь «применением к условиям необходимости легализации» [40].

До 1923 г. включительно, Гомельская организация помогла уехать в Эрец-Исраэль 12 репатриантам из Гомеля [41]. В мае 1925 г. руководителями Гомельской группы ССЮФ были Зарецкий М.Н. и Шульман Е.М. [42]. Они оживили деятельность организации после того, как ОГПУ выслала в ноябре 1924 г. активистов Гомельского ССЮФ. Для возобновления деятельности организации они вышли на связь с Минским районным комитетом ССЮФ и подрайонным комитетом в мест. Мена, где получили материалы и указания к работе. Активную деятельность Гомельская организация ССЮФ возобновила с мая 1925 г.: устраивались собрания, вербовались новые члены. Появился новый подпольный метод работы: собрания устраивались за городом, корреспонденция получалась и рассылалась в зашифрованном виде [43].

Зарецкий М.Н., 23 года, чернорабочий, проживал в Гомеле по ул. Коммунаров, 15 [44]. Участвовал в Гомельской группе ССЮФ с момента ее возникновения. Держал тесную связь с сосланным в Соловки «Старостой» и получал от него партийный материал. Некто Цви Вигдерзон (один из сосланных в Соловки руководителей Гомельского левого Хе-Халуца? — АВТ.) уполномочил Зарецкого руководить работой ССЮФ в Гомеле. Зарецкий часто проводил собрания организации у себя на квартире. Держал связь с активными работниками ЦСП Беркалом и Львовичем. Все материалы организации он хранил у себя. Связь с районным комитетом в Минске и подрайонным в Гомеле осуществлялась непосредственно через него [45].

Шульман Е.М., 22 года, проживал в Гомеле по ул. Интернациональной, 5 [46]. Был одним из руководителей Гомельской группы ССЮФ. Он зашифровывал переписку организации с районным комитетом, а также хранил часть материалов движения [47].

6.

Двадцатые годы стали для сионистов России и Беларуси эпохой подполья. На протяжении этих лет сионистское движение прошло ряд этапов от легального и полулегального существования до полного запрещения всей деятельности и ухода в подполье. Однако сионистскую деятельность в СССР на протяжении всех 20-х гг. нельзя назвать исключительно нелегальной [48].

Не просто обстоял вопрос и с уже окрепшими еврейскими партиями. В телеграмме ЦБ КП(б)Б от 27 февраля 1919 г. велась речь о том, что «партии… Поалей-Цион, ОЕСП и др… являются легальными как [в] пределах РСФСР так [и] Белоруссии. Им предоставляется возможность вести партийную работу; их клубы, комитеты, библиотеки имеют право существования [и] не должны закрываться… [В] случаях контрреволюционной деятельности отдельные члены этих организаций преследуются на основании [законов] общих всем гражданам Республики» [49].

Власти еще долго не могли окончательно определится с тем, как им все-таки относится к еврейским партиям и организациям, в том числе и сионистским. С точки зрения большевиков, в пользу последних говорил тот факт, что они открыто не критиковали существующий строй, а на первых порах некоторые сионистские организации даже старались принять советскую идеологию. Но и этот шаг не мог в полной мере решить вопрос с их легализацией, а лишь принес новую неразбериху с «правыми» и «левыми».

На ХII Всероссийской конференции РКП(б) в августе 1922 г. стоял вопрос о борьбе с антисоветскими партиями. В этом смысле особый контроль устанавливался за высшими, средними и низшими школами, культурно-просветительскими движениями молодежи, издательским делом и т.д. [50]. Постановление, принятое конференцией, не внесло окончательной ясности по поводу сионистских организаций. Но уже в сентябре 1922 г. Советская власть стала применять репрессивные меры по отношению к сионистам. Стали проводиться многочисленные аресты [51].

В 1922 г. в Гомеле местные власти разрешили провести съезд движения Хе-Халуц, после чего, выявив реальных участников движения, провели массовые аресты [52]. Уже к 1923 г. власти всерьез задумались о средствах борьбы с сионистскими социалистическими молодежными организациями. В отношении организации Ха-Шомер предполагалось вести работу внутри движения и вне его; необходимо было показать скаутам невозможность создания государства в Эрец-Исраэль. Предполагалось расширение пионерской и комсомольской работы [53].

Активно против сионистов работала и Евсекция, выступавшая за полный запрет движения Хе-Халуц. Для обоснования запрета этого движения в Политбюро были посланы секретные выписки из доклада-отчета члена ЦБ Евсекции М.Я.Фрумкиной о ее поездке по партийной командировке в Гомель в начале января 1923 г. Фрумкина (Эстер) обнаружила «целый ряд указаний на тесную связь и взаимодействие между всеми формами сионистского движения и Хе-Халуц, как одной из них» [54].

В октябре 1924 г. Гомельским ОГПУ были арестованы и приговорены в последствии к различным срокам лишения свободы члены левого движения Хе-Халуц Г.М.Мущанская, С.Н.Косицкая, А.Л.Вигдерзон, Б.Ю.Староста, Л.А.Зингеров, И.Х.Мнухин, Я.К.Будник, М.З.Кранц, А.М.Цейтлин, К.Н.Белкин [55]. Карательным органам требовалось время для того, чтобы сформулировать свою позицию относительно степени противозаконности действий сионистов. Наблюдалась тенденция постепенного ужесточения формулировок обвинения и мер пресечения.

Позиция Советской власти окончательно была оформлена 29 мая 1925 г. в справке ОГПУ о «работе» с сионистами. Прекращалась практика высылки из Советского Союза за участие в сионистских организациях. Теперь обвинения производились по ст.58 (контрреволюционные действия), п.5 (подрыв, ослабление Советского режима), ст.61 (помощь международной буржуазии) и ст.72 УК РСФСР (изготовление, хранение и распространение агитационной литературы контрреволюционного характера). Осужденные по соответствующим статьям получали трехлетнюю ссылку. Ее основными местами были Средняя Азия и Казахстан.

В этот период стали складываться маршруты этапов высылаемых. О том, что власти окончательно определились в своем отношении к сионизму, свидетельствовали массовые аресты 1924 г. [56] (с 13.03.1924 по 01.05.1925 в СССР было арестовано 3.5 тыс. членов сионистского движения) [57]. 13 февраля 1925 г. оперативной работой сотрудников ОГПУ была выявлена в Гомеле деятельность партий ЦСП, СТП «Цеирей-Цион», а также организаций правый Хе-Халуц, ЕВОСМ (Единой всероссийской организации сионистской молодежи) и организации помощи политзаключенным «Керен-Эзра».

В результате произведенных арестов в Гомельский исправдом было доставлено 30 человек, в скором времени осуждённых Особым совещанием ОГПУ [58]. 20 мая 1925 г. Гомельское ОГПУ арестовало руководителей Гомельской организации ССЮФ Зарецкого М.Н. и Шульмана Е.М., а также членов организации Кроля Г.М. и Черного И.. Приговором Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 7 августа 1925 г. первых двух выслали на Урал сроком на три года [ 59].

В октябре 1925 г. были арестованы члены Гомельской и Бобруйской сионистской молодежной организации Ха-Шомер Голдовской М.Б., Глейберман Е.С. и Хургина Ф.Л. 18 ноября 1925 г. они были высланы в Киркрай (Киргизстан) сроком на три года [ 60]. В заключении прокурора при ОГПУ Беларуси отмечалось, что «высылка перечисленных лиц обусловлена развитым сионистским движением в этом регионе» [61].

7.

С 14 декабря 1925 г. Гомельское ОГПУ арестовало десятерых активных членов Гомельской организации Ха-Шомер: Гефтера Л.Н., Мадорского И.Ц., Зеличенок Р.З., Фейгина Б.З., Жерновского Х.Н., Дубнову Г.Б., Фискина И.Я., Найштудта М.Н., Тригера С.Н. и Горовую С.Н. [62].

Израиль Мадорский вспоминает:

«Однажды вечером я встретил товарища, который мне сообщил, что на квартирах всех членов нашего движения идут обыски и аресты. Я немного растерялся, так как не знал, что делать. Наконец, я решился и в 12 часов ночи пошел к нашему дому. Через щель в ставнях я увидел: папа и мама сидят на кровати, склонив головы, а возле стола — два агента ОГПУ ожидают меня. Я решил не идти домой, а как-то продолжить наше дело, которое внезапно прервалось. В ночном городе я встретил своего товарища (Гефтера Л.Н. — АВТ.), избежавшего ареста, и мы решили снять комнату и восстановить работу организации…

Видимо, гэпэушники нас выследили, потому что спустя три дня они ворвались в снятую нами квартиру и объявили о нашем аресте… На следствии были предъявлены изъятые при обыске списки, протоколы и другие документы нашей организации, так что отрицать что-либо было бессмысленно. В тюрьме, где нас ожидало около двадцати товарищей, мы провели три месяца» [63].

Постановлением совещания при Коллегии ОГПУ от 26 февраля 1926 г. все арестованные были высланы в Киркрай сроком на три года [64]. Из воспоминаний Израиля Мадорского:

«Гласного суда не было… Однажды разбудили в четыре утра, не объясняя причину столь ранней побудки. Милиция просто не хотела, чтобы родители заключенных подняли свой голос протеста, поэтому решили вывести нас из города до рассвета. Мы стали сопротивляться. «Усмиряли» каждого из нас по четыре милиционера. Они выволакивали полураздетых юношей и девушек на ледяной тюремный двор…

Три месяца этапом добирались до Кызыл-Орды. Небольшое село Соломихино стало местом нашей ссылки; необходимо было ежедневно отмечаться в местном отделе ОГПУ. Жилье наше было убогим, да и вся жизнь не сладкой. Денег, которые мы получали на месяц, хватало только на три дня. Мы искали работу, нам помогал Красный Крест и родные» [65].

Однако вскоре Гефтеру, Зеличенок, Горовой и Мадорскому ссылка была заменена эмиграцией в Эрец-Исраэль [66]. Это произошло при непосредственном соучастии жены Максима Горького Екатерины Пешковой, которая представляла в России Международный Красный Крест. Она выхлопотала у властей разрешение на выезд за границу всем ссыльным сионистам без права возвращения на родину [67].

К середине 1926 г. по числу арестованных и осужденных шомеров Гомель занимал среди других городов СССР второе место [68]. 31 октября этого же года в Гомеле были арестованы руководители организации левый Ха-Шомер Златин А.И. и Рымарева Л.Д. [69]. В январе 1927 г. Златина и Рымареву особое совещание при Коллегии ОГПУ постановило выслать в Казахстан сроком на три года, однако, учитывая несовершеннолетие обоих, срок был сокращен на 1 год [70]. Но уже в марте и апреле 1927 г. Рымарева и Златин были освобождены от ссылки, т.к. их заявления о разрыве с сионистским движением были опубликованы в прессе [71].

Заключение

Всё вышеперечисленное дает право говорить о том, что в лице сионистских (в том числе и социалистических) молодежных организаций, власть видела реальную оппозицию, хотя и не претендовавшую, на власть. Социал-сионистские организации приобрели такой статус в результате долговременного давления на них со стороны советских властей, и концентрация их внимания на существующее положение вещей в советской еврейской диаспоре была обусловлена невозможностью решения большевистским правительством еврейского вопроса.

Члены перечисленных молодежных организаций были основными участниками 3-й 4-й алии (1919-1923, 1924-1928). Попадая в Эрец-Ираэль, они сталкивались с многими трудностями, в том числе и с непониманием их взглядов на строительство Еврейского государства. Но в результате идейного синтеза переселенцев из разных частей света формировались новое взгляды социал-сионизма на создание «идеального общества», в практическом плане реализованные в создании государства Израиль в 1948 г.

Рассмотренные выше сионистские социалистические молодежные организации отнюдь не являлись единственными в Гомеле. Автором отмечены только те, освещение деятельности которых обеспечено наличием достаточного источникового материала. Его анализ и обобщение дает право говорить о Гомеле как об одном из центров национал-сионистского движения в Советской России и Белоруссии. Это движение было представлено в городе такими организациями как Хе-Халуц, Ха-Шомер Ха-Цаир, ССЮФ и др. Имея некоторые расхождения в программах и тактике действия, эти организации были едины в стратегических задачах. Конечную цель они видели в создании еврейского национального государства в Эрец-Исраэль.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Гусев В. Сионистское движение в Советской Украине в первой половине 20-х гг. ХХ в.: архивы ОГПУ свидетельствуют // Российский сионизм: история и культура: Материалы научной конференции. — М., 2002, с.265-277.

2. Симонова А. Сионистское движение в Советской России в 20-е годы // Российский исонизм: история и культура: Материалы научной конференции. — М., 2002, с.278-287.

3. Басин Я. Разгром сионистского движения в советской Белоруссии // «Авив», 2003, N6-7, с.17.

4. Иоффе Э.Г. Деятельность организации «Хашомер-Хацоир» в Беларуси (1924-1926) и создание кибуца в Палестине // Форум. Информационно-культурный бюллетень. — 1996, N4, с.41-45.

5. Глушаков Ю. Деятельность еврейских социалистических организаций в Гомеле в первой четверти ХХ в. // Евреи в Гомеле. История и культура (конец ХIХ – начало ХХ веков): Сборник материалов научно-теоретической конференции.—Гомель, 21 сентября 2003 г. — Гомель, 2004, с.69-81.

6. Перед крутым поворотом: тенденции в политической и духовной жизни Беларуси (1925-1928): Отражение времени в архивных документах / Автор-составитель Р.П.Платонов и др. — Мн.: БелНИИДАД, 2001, 312 с.

7. Маккаби Н. Проблеск во мраке. — Ришон-ле-Цион: Маккаби, 1991, 154 с.

8. Горевой М. «Мы приехали в Палетину…» Извоспоминаний Израиля Мадорского // Берега, 1999, N4 (4), с.10-11.

9. Лакер В. История сионизма (пер. с англ.). М., 2000, с.390.

10. Хе-Халуц (ивр., букв.— «первопроходец, пионер») —молодежное движение, целью которого была подготовка еврейской молодежи к жизни в Эрец-Исраэле.

11. Ха-Шомер Ха-Цаир (ивр., букв.— «юный страж») —молодежное левосоциалистическое сионистское халуцианское движение, целью которого была подготовка еврейской молодежи к киббуцной жизни в Эрец-Исраэль.

Движение было создано в 1916 г. в Вене членами галицийских молодежных сионистских групп. Идеология движения формировалась в период погромов, которыми сопровождались годы после окончания Первой мировой войны. Основной единицей движения была «квуца» (группа — отдельно для юношей и для девушек). Несколько квуцот одной и той же возрастной группы объединялись в «плуггот» (отряды) и «гдкдим» (батальоны).

12. Маккаби — международная еврейская спортивная организация, названная в память исторического героя еврейского народа Иегуды Маккавея. Одна из целей организации — развитие национального самосознания и чувства национального единства в евреях, где бы они ни жили.

13. Гордон Аарон Давид (1856-1922, Израиль) — один из основателей, идеолог и духовный руководитель халуцианского движения в сионизме.

14. Трумпельдор Иосеф (1880-1920, Израиль) — командир еврейской самообороны и общественный деятель в Эрец-Исраэль, один из создателей движения Хе-Халуц в России.

15. Ха-Шомер (ивр., букв. — «страж») — первая организация еврейской самообороны в Эрец-Исраэль, действовавшая в 1909-1920 гг.

16. Поалей-Цион (ивр., букв. — «трудящиеся Сиона») —общественно-политическое движение, сочетавшее политический сионизм с социалистической идеологией.

17. Глушаков Ю. Указ. соч., с.80.

18. Северо-Западный округ Ха-Шомер Ха-Цаира —административно-территориальная единица движения, в которую входили Минская и часть Гомельской губерний, включая г.Гомель.

19. Гомельский областной архив общественных объединений (ГАООГО). Ф.1 (Гомельский губернский комитет ВКП(б), 1919-1926), оп.1, д.1229, л.59.

20. Там же.

21. Архив Управления КГБ по Гомельской области (Архив УКГБ). Архивно-следственное дело N19336, лл.79-80.

22. Там же, д. N18881, л.221.

23. Там же, лл.225-227.

24. Там же, л.221.

25. Там же, л.54.

26. Цофим — скауты, молодежь 15-16 лет. Ребята в возрасте 11-14 лет назывались «кфирим» (львята), «бней мидбар» (дети пустыни» и «бней Мецада» (дети Масады). Молодежь 17 лет и старше — «богрим» (взрослые) и «магшигим» (свершители).

27. Архив УКГБ. Дело N18881, л.222.

28. Там же, л.220.

29. Там же, лл.222-223.

30. Там же, л.220.

31. Там же, л.224.

32. Там же, л.220.

33. Там же, л.224.

34. Там же, л.220.

35. Там же, л.225.

36. Там же, л.38.

37. Там же, л.225.

38. Глушаков Ю. Указ. соч., с.78.

39. Архив УКГБ). Дело N18491, лл.89-91.

40. ГАООГО. Ф.1, оп.1, д.1229, л.61.

41. Эйстрах Г. Еврейская секция компартии. По материалам бывшего центрального партархива // Вестник еврейского университета в Москве, 1994, N2 (6), с.40.

42. Архив УКГБ. Д.N18957, л.62.

43. Там же, л.22.

44. Там же, л.50.

45. Там же, л.22.

46. Там же, л. 51.

47. Там же, л.22.

48. Симонова А. Указ.соч., с.283.

49. Идеологическая деятельность Компартии Белоруссии, 1918-1945: Сб.документов. В 2 ч. Ч.1. 1918-1928 / Сост. Н.С.Сташкевич и др. — Мн.: Беларусь, 1990, с.30.

50. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1898-1970. Т.2 (1917-1924). Изд.8.— М.: Политиздат, 1970, с.393.

51. Симонова А. Указ.соч., с.284.

52. Басин Я. Указ. соч.

53. ГАООГО. Ф.1, оп.1, д.1229, л.61.

54. Эйстрах Г. Указ.соч., с.40-41.

55. Глушаков Ю. Указ.соч., с.78.

56. Симонова А. Указ.соч., с.284.

57. Басин Я. Указ.соч.

58. Глушаков Ю. Указ.соч., с.80.

59. Архив УКГБ. Д.N18957, лл.62, 69-70.

60. Там же, д.N19336, лл. 79, 85.

61. Там же, л.87.

62. Там же, д.18881, лл.220-221.

63. Горевой М. Указ.соч., с.10.

64. Архив УКГБ. Д.18881, л.239.

65. Горевой М. Указ.соч., с.10.

66. Архив УКГБ. Д.18881, лл.288, 305.

67. Горевой М. Указ.соч., с.10.

68. Глушаков Ю. Указ.соч., с.79.

69. Архив УКГБ. Д.N18491, л.89.

70. Там же, л.103.

71. Там же, лл.105-107.

Сборник научных и публицистических работ «Беларусь в ХХ веке». 2004 Вып.3

1.

Почти шесть лет территория Белоруссии была ареной военных действий сначала первой мировой, а затем и гражданской войн. Фронт концентрировал в регионе большие массы войск, принес огромные убытки, практически разорил экономику. Военное лихолетье для гомельчан закончились во второй половине 1920 г. Город получил возможность приступить к мирной жизни.

В отчете губкомиссии административного отдела губисполкома по выявлению убытков, причиненных только госорганам Гомельской губернии за период 1918-1921 гг., зафиксировано, что «общая сумма убытков составляет 11.315.078 руб.73 коп., в том числе: по наркомпросу — 3.100.639 руб. 65 коп., по наркомзему — 977.731 руб. 85 коп., по народному комиссариату почты — 239 руб. 41 коп., по предприятиям ВСНХ — 3.453.643 руб. 85 коп., по наркомвоенведу — 796.832 руб. 50 коп., по наркомату путей сообщений — 1.636.251 руб.74 коп., по наркомздраву — 17.865 руб. 71 коп., по местным Советам — 10.955 руб. и т. д.

По годам сумма убытков распределялась так: 1919 год — 4.789.600 руб., 1920 год — 6.210.860 руб., 1921 год — 314.618 рублей.

Исчислены были убытки и в зависимости от того, кто их наносил: польские войска — 5.697.713 руб.73 коп., банды Булак-Булаховича — 513.150 руб., участники Стрекопытовкого мятежа — 4.789.600 руб., банды Голаха — 314.618 рублей и т. д.

Оговоримся, что все эти данные не вполне точные. Подсчет убытков в разное время проводило две комиссии. Причем итоги работы первой комиссии были переданы в Москву, а в губернии никаких материалов не осталось. Поэтому приведенные цифры носят справочный характер и, тем не менее, они во многом объясняют причины хозяйственного развала и экономических трудностей в регионе [1].

2.

После окончания Гражданской войны городское хозяйство Гомеля оказалось предельно запущенным, а казна — пуста. Сотни жилых домов нуждались в капитальном ремонте. Денежных и материальных средств не было даже для поверхностного ремонта первоочередных жизненноважных объектов: жилья, городских коммуникаций, лечебных учреждений. Население остро нуждалось в продовольствии, в одежде, в топливе. Сотни больных тифом, дизентерией, венерическими и другими болезниями нуждались во врачебной помощи и лекарствах.

С времен первой мировой войны Гомельский эвакопункт переселенцев, беженцев и военнопленных являлся базовым в регионе. Несмотря на разруху в городе, 8251 беженцев были размещены по частным квартирам, и только 316 человек жили в бараках. Им выдавалось горячее питание и продукты сухим пайком, оказывалась медицинская помощь. Только в течение 1921 г. медицинская помощь была оказана 714 инфекционным и 130 соматическим больным, а также 5032 человека получили амбулаторное лечение [2].

По сведениям Губэвако за период с 1 октября 1921 г. по 1 апреля 1922 г. из Гомеля было отправлено эшелонами и гужевым порядком 6107 человек. Среди эвакуированных были и евреи (7,7%), убывающие в страны Балтии: 58 — в Литву, 8 — в Латвию, 344 — в Польшу. В числе беженцев, снятых с учета из-за отсутствия документов, было 853 еврея — 51,5% от общей численности реэвакуированных к месту прежней жизни [3].

По состоянию на 1 апреля 1922 г. из еще 8567 человек беженцев /3464 – дети/, 2164 — евреи — отправлялись: в Литву — 199, в Латвию — 87, в Польшу — 1007, переезжали в другое место жительства внутри Белоруссии — 871 человек [4].

Отправка беженцев и переселенцев усложнялась разрухой на транспорте. Гомельский железнодорожный узел был парализован: в капитальном ремонте нуждались треть паровозов и не менее половины вагонного парка. В начале 1921 г. в результате диверсии сгорел корпус вагонного цеха, что еще больше усложнило ремонтные работы подвижного состава [5].

Это были годы активной еврейской эмиграции, которая не уменьшалась даже на фоне падения общей эмиграционной волны: в августе-сентябре 1922 г. гомельщину покинули 577 евреев из общего количества 1044 уехавших; с 1-го октября 1922 по 20 марта 1923 г. 969 евреев (1022 уехавших). В период с 12 мая 1923 г. по 1 января 1924 г. с гомельщины в эмиграцию уезжали только евреи (1382 чел.) [6].

3.

Весной 1921 г., по окончанию Гражданской войны, в стране началась экономическая реформа. Сельскохозяйственная политика была нацелена на быстрый рост продуктивности крестьянских хозяйств и получение большего количества продуктов питания за счет стимулирования личных интересов крестьянства. Реформа стимулировала коммерческую деятельность, поощряла торговлю и товарный обмен. Финансовая политика была направлена на стабилизацию валюты, началась реорганизация промышленности. В стране начиналась эпоха НЭПа. И хотя восстановление свободы частной торговли был фактическим возвратом к капиталистическим формам хозяйствования, НЭП был принят, как утверждали лидеры большевиков, «в серьез и надолго». НЭП признавался «установленной на долгий, рядом лет измеряемый, период времени» [7].

Американский исследователь профессор Эдвард Карр заметил, что «введение НЭПа требовало трансформации уже существовавших учреждений из инструментов принуждения в инструменты новой политики, поощрявших личную инициативу» [8]. И уже первый год жизни по законам новой экономической политики привел к ощутимому оздоровлению экономического положения населения в Гомеле. Поскольку не было возможности восстановить сразу всю городскую промышленность, приоритет отдавался тем предприятиям, которым можно было немедленно оказать помощь, а их продукцией оказать помочь крестьянам [9].

Для промышленности большое значение сыграли два декрета Совнаркома от 17 мая 1921 г.. Один из них предполагал принять необходимые меры к развитию кустарной и мелкой промышленности в форме частных предприятий или в кооперативной форме и «избегать излишней регламентации и излишнего формализма, стесняющих хозяйственный почин отдельных лиц и групп населения» [10]. Одновременно прекращалась национализация промышленных предприятитй, хотя «…акты национализации, осуществленные до 17 мая 1921 г.» не анулировались» [11].

Серия декретов была принята по стимулированию развития промышленных кооперативов. Кооперативы становились юридическими лицами. Они получали право найма рабочей силы, а те из них, в которых наемные рабочие составляли не более 20% численности работавших, не подлежали воздействию контрольных органов. На них распространялось право получения долго- и краткосрочных кредитов через кооперативный отдел Наркомфина. Кооперативные предприятия с количеством рабочих в 10-20 человек не подлежали национализации или муниципализации, с ними сотрудничали органы ВСНХ.

Вторым шагом было решение о возврате под частное управление и контроль (сдаче в аренду) тех промышленных предприятий, которые уже были национализированы, но которые государство не могло поддерживать в рентабельном состоянии. 6 июля 1921 г. появился декрет об условиях сдачи в аренду национализированных предприятий. Предпочтение отдавалось кооперативам, хотя не исключалась и сдача их частным лицам.

Условия аренды были весьма приемливыми: арендаторы несли ответственность за содержание в исправности арендуемых предприятий, снабжение предприятий и работающих; срок аренды определялся от 2-х до 5 лет, а арендная плата взималась «натурой» ввиде определенного процента от выпускаемой продукции.

4.

Гомельские власти поспешили воспользоваться всеми этими нововведениями. Губсовет народного хозяйства начал сдавать частным лицам в аренду предприятия, но, как правило, мелкие — кустарного и полукустарного типа — пищевой и легкой промышленности. Арендаторами чаще всего становились прежние владельцы.

В 1921 г. в списке передаваемых в аренду предприятий были лесозаводы NN 1, 3 и 5, кирпичные заводы (в прошлом заводы Зака, Чернина, Цейтлина, Эйдлина), Брилевский кирпичный завод, мыловаренный завод «Коммуна», завод колесной мази и пивзавод Леккерта, конфетная фабрика»Просвет» и маслозавод (Яшпана), колбасная фабрика Грининга и Безокке, завод минеральных вод, фабрика бумажных кульков, 3-й чугунолитейный, завод «Двигатель», 1-й обозный завод, гражданская обмундировочная мастерская, типография и ряд других [12].

До революции в Гомеле евреи, в основном, работали на щетинной фабрике, в типографии Полеспечати, на чугунолитейных заводах, в слесарных мастерских, на спичечной фабрике, в портняжных и обувных мастерских или кустарничали, занимались оптовой и розничной торговлей, мелким ростовщичеством [13]. Возвращаясь в знакомые условия труда, Гомельское еврейство с надеждой восприняло новую экономическую политику государства. Город гудел слухами и домыслами. В еврейских кварталах шли споры, обговаривались ближайшие планы и конкретные начинания.

В 1920 г. на собственные средства в Гомеле при Моховом переезде Гирш Абелевич Хенин и Алтер Иосифович Флеер построили паровую мельницу «Геркулес» с одним поставом. Работали сами, без найма рабочей силы, но в том же году мельница сгорела. В 1921 г. они построили новую. Но в конце 1921 г. мельница вместе с прочими мельницами такого типа была передана в ведение СНХ, а затем продорганов губернии. В средине 1922 г. продком описал имущество мельницы и по акту передал ее в аренду прежним ее хозяевам, к которым в качестве арендаторов добавились Ицхак Мовшевич Лившиц и Исаак Залманович Гринфельд. Аренда была оформлена на три года с условием уплаты продкому помолналога 540 пудов ржи в год.

Доходы предприниматели получали весьма невысокие [14], но производство развивалось. В 1925 г., когда на мельнице уже работал не один, а три постава, Горкоммунхоз расторгнул договор и передал мельницу Гомельскому государственному предприятию «Красный мельник» [15].

В июле 1926 г. на просьбу фактических хозяев мельницы Хенина Г.А. и Флеера А.И. провести денационализацию и вернуть мельницу, так как документов о национализации мельницы «Геркулес» практически не существовало, а по положению о денационализации подобные мельницы мощностью до четырех поставов возвращались их прежним хозяевам. Тем не менее Губисполком ответил отказом. Объяснение не имело юридической мотивации, но звучало безопеляционно: «так как мельница входит в состав предприятий местного мукомольного объединения и в силу государственной экономической целесообразности, ее денационализация невозможна» [16]. В последующем, в конце 1920-х гг., такая судьба постигла и других мельников-предпринимателей.

5.

Бывшие чугунолитейные мастерские «Фрумин с сыновьями» оставались на Гомельщине единственным металлопредприятием ремонтного типа. Оборудование мастерских состояло из 14 токарных, 2-х строгальных, долбежного и 2-х сверлильных станков, вагранки, 1-го поворотного крана, 5-ти кузнечных горнов и наковален для ручной ковки. На заводе работало 56 рабочих. 26 августа 1920 г. на основании Постановления ВСНХ РСФСР мастерские национализировали, переименовали в 3-й Советский завод и передали местному объединению Губметалл [17]. Однако во второй половине 1921 г., учитывая тяжелую экономическую ситуациюи, Совет Народного Хозяйства исключил из программы материального и финансового обеспечения и выставил для сдачи в аренду и этот завод, и 4-й механический завод «Двигатель», и многие другие предприятия [18].

Первыми обратились за разрешением на аренду ранее принадлежавших им предприятий владельцы бывших ремонтно-механических мастерских «М.Фрумин и сыновья», хозяева чугунолитейных мастерских Агроскины и Дубинские. И когда летом 1921 г. из-за нехватки сырья и материалов создалась угроза остановки предприятий, Губметалл решил сдать 3-й Советский завод в аренду бывшему хозяину М.Фрумину.

По договору М.Фрумин включал свои сбережения в оборотные средства. Он должен был обеспечить срочный капитальный ремонт Добрушской и Суражской бумажных фабрик, Гомельского маслозавода и Пуховичской картонажной фабрики. Ему предписывлось изготовлять молотилки, силосорезки, маслобойные пресы, конные приводы, другие механизмы, нужные в крестьянских хозяйствах. Сам М.Фрумин был опытным промышленником-металлистом, его сыновья — грамотными инженерами-механиками. Вся семья хорошо знала литейное дело и имела солидный опыт организации работ с достаточной прибылью для развития производства. Однако коллектив завода опротестовал арендный договор и добился выделения завода в самостоятельное предприятие, поставив его на хозрасчет [19].

Переход на хозрасчет был неизбежным следствием новой экономической политики. С самого начала НЭПа промышленность оказалась почти полностью лишенной государственной поддержки, что затормозило ее развитие. Негативно сказалось и стимулирование государством предприятий, производивших потребительские товары. Нарушался баланс внутри самой производственной сферы. В итоге, предприятия охватил кризис цен. Резко снизился спрос на продукцию промышленности при одновременном росте потребности на продовольственные товары. Промышленные предприятия начали работать «на склад». Затоваривание лишало их оборотных средств. Ряд гомельских заводов и фабрик были остановлены.

Чугунолитейные мастерские братьев Агроскиных еще до революции в Гомеле производили простейшие сельхозмашины, делали отливки чугунных деталей к машинам и механизмам. Здесь работали высококвалифицированные металлисты, мастера-литейщики, и продукция завода пользовалась у местных крестьян высоким спросом. В Гомеле работала еще одна небольшая ремнонтно-механическая мастерская братьев Дубинских. До революции обе мастерские, большинство рабочих которых были евреями, не мешали друг другу на гомельском внутреннем рынке. В годы гражданской войны мастерские были национализированы и работали для фронта. Мастерской И.Агроскина было присвоено имя «Двигатель» [20]. В условиях НЭПа их хозяева на правах аренды вернули себе мастерские и попытались развернуть прежнее производство.

С осени 1921 г. подавляющее большинство предприятий города, лишенные государственных кредитов и государственных поставок сырья, были вынуждены обходиться без посторонней помощи. Между тем семь лет напряженной работы в экстремальных условиях мировой и гражданской войн, двух революций поставили промышленность Гомеля в условия, когда откладывать их восстановление было нельзя. Однако свободными финансовыми средствами предприятия не располагали, кредиты были недоступны. Заводы и фабрики останавливали производство, их хозяева разорялись. Такая судьба постигла и братьев Дубинских. Сохранившиеся мощности и часть спе-циалистов их предприятия передали заводу «Двигатель». Новому предприятию присвоили имя «Двигатель революции» и определили статус автономного хозрасчетного производства [21].

6.

Наряду с позитивными последствиями НЭПа были и негативные. Одним из них было, что промышленные предприятия, работая изолированно и находясь в условиях жеской конкурентной борьбы, перестали представлять собой цепь взаимосвязанных производств и практически распались на отдельные, почти ничем друг с другом не связанные единицы. Как принято в те дни говорить, в портфелях Гомельских деловых предпринимателей, как впрочем и директоров государственных предприятий, оказывалось больше векселей и других долговых обязательств, чем доходов от рентабельного производства. Остановка производств увеличивала в городе армию безработных, тех, кто и без того уже давно находился далеко за чертой бедности.

Реальность была такова, что, восстановив рыночную экономику, НЭП укрепил взаимозависимость различных элементов хозяйствования на известных началах капиталистического порядка. Прежде всего это проявилось на рынке цен на товары первой необходимости. На 1 января 1921 г. в Гомеле аршин хлобчатобумажной ткани был эквивалентен 4 фунтам ржаной муки, коробка спичек — 0,23 фунта, а фунт сахара — 11,55 фунта ржаной муки [22].

Разрыв между стоимостью сельскохозяйственных и промышленных товаров был вызван резким падением цен на промтовары. Однако к августу 1922 г. начался обратный процесс — цены на промтовары стали резко расти по сравнению с ценами на сельхозтовары. В истории этот процесс получил название «кризис ножниц цен» 1923 г.

НЭП вернул страну к рыночным отношениям и частной торговле. Право продавать произведенный товар на рынке по устанавливаемой произвольно продавцом цене стало побудительным мотивом развития производства. Декрет от 21 марта 1921 г. о введении НЭПа предполагал, что избыточный товар в руках его собственника станет в том числе и предметом обмена. Закон декларировал, что «обмен допускается в пределах местного хозяйственного оборота… через кооперативные организации, на рынках и базарах» [23]. Две недели спустя очередной Декрет предоставил право рабочим «откладывать часть продуктов для обменного фонда», а для организации обмена этих товаров создавать рабочие кооперативы. Что же на самом деле подразумевалось под разрешением торговать «в пределах местного хозяйственного оборота?»

Декретом 24 мая 1921 г. отдельным гражданам и кооперативам было предоставлено право «обменивать, закупать и продавать». Но частный рынок оказался сильнее, и товарообмен вылился в процесс откровенной купли-продажи.

Конституционально при НЭПе существовало три вида торговли: частная, кооперативная и государственная. Частный торговец оказался в розничной торговле наиболее активеным участником. Государственные органы ограничивали свою основную комерческую деятельность оптовой торговлей. Работали и розничные лавки. Кооператоры следовали старой традиции, сочетая функции оптовой и розничной торговли.

Принятый в июле 1921 г. Декрет давал возможность любому гражданину, достигшему 16 лет, получать лицензию на торговлю в лавках, общественных местах, на рынках или базарах любыми продуктами или предметами, кроме предметов, изготовленных из сырья, поставляемого государством. Этим ограничением продукция национализированной промышленности исключалась из частной торговли. Наиболее активными торговцами в городах стали, естественно, евреи, к чему их подталкивала многовековя традиция. С введением НЭПа именно евреи и составили основную массу розничных торговцев, которые превалировали также и в торговых заведениях коопераций и в госторговле. Та же ситуация была характерна и для Гомеля.

7.

Мелкие торговцы-разносчики получали для продажи товары из Гомельского отделения Всесоюзного Торгового Союза. Для них существовали предельные нормы отпуска товаров: «потолок» —на сумму 750 руб. (за вычетом начислений — 680 руб.) в месяц. Валовой заработок такого торговца исчислялся из расчета — 19% от реализованного товара и составлял, примерно, 125 руб. в месяц. Из этой суммы нужно было вычесть еще его личные расходы на оплату разных налогов: за торговое место или помещение, охрану и другие. Чистая зарплата в среднем не превышала 55 руб. в месяц, что не позволяло обеспечить семье торговца даже самую скромную жизнь.

Пытаясь втянуть одиночных торговцев-разносчиков в торговые кооперации, советская власть постоянно снижала планку объема отпуска товаров на продажу, а торговать продукцией кустарей, артельных или других форм промышленных предприятий было запрещено [24].

Для предпринимательской и торговой деятельности нужен был, и притом не малый, начальный капитал. Источники его накопления были разными: это и совместные капиталовложения в первоначальные полные товарищества, и кооперативы на акционерных началах, и полученные средства в порядке банковских кредитов, и другие. Одной из форм предпринимательства в торговле стали так называемые «Полные торговые товарищества». Одно из таких товариществ в Гомеле называлось «Цырлин, Мильман и Ко — кожа и фурнитура». Его основателями стали гомельчане: Лейба Абрамович Бенцман, Соломон Давыдович Цырлин, Мойсей-Давид Аронович Марголин, Израиль Шаевич Азарх и Мойсей Бирхов Иткин. Открытое ими товарищество предназначалось для производства и реализации кожевенных товаров и изделий кожевенной фурнитуры. Совместный начальный капитал товарищества состоял из взносов каждого компаньона по 1500 рублей, всего 9 тысяч рублей, служивших в качестве первоначальных оборотных средств. Товарищество имело свой магазин и складское помещение [25].

Подобным было и созданое на совместном капитале полное торговое товарищество «Гомельобразторг». Его основатели: Мордух Самуйлович Гольдин, Мойсей Давыдович Эстрин, Борис Абрамович Асин, Хацкель Шмуйлович Цирюльников, Гирш Гиршович Каган, Самуил Львович Зельченко, Лейб Борухович Рыбалтовер, Фишер Лейбович Рыбалтовер, Залман Хаймович Фрейдкин, Исаак Яковлевич Лифшиц и Гольдштейн. Товарищество имело свои магазины и лавки с широким ассортиментом продовольственных и промышленных товаров, складские помещения. Совместный капитал предпринимателей составлял более 16500 рублей [26].

Одним из источников средств для начала предпринимательской деятельности у ереев Гомеля были кредиты от местных благотворительных общественных еврейских организаций. В этом отношении значительную роль играл еврейский общественный комитет (евобщестком), существовавший в Гомеле с 1922 г., который располагал довольно солидными материальными ресурсами. Источники поступлений средств в евобщестком были разными, в том числе и из Америки в виде продовольствия и промтоваров для голодающего еврейского населения города. Немалая часть денежных средств у комитета появлялась от коммерческих сделок. Например, посылки и денежные средства от «Джойнта» направлялись в дополнительный торговый оборот, а полученная прибыль шла на общественную помощь еврейским семьям, в том числе и для начала предпринимательской деятельности. Немалые средства поступали и от «Джойнта» через ЦК Евобщкомитета.

Так, в январе-феврале 1923 г. на организационные расходы были получены деньги от ЦК Евобщесткомитета (38.000 руб. в денежных знаках 1923 г.), в ноябре-декабре 1922 г. —продукты на 5.000 долларов, а в феврале 1923 г. — еще на 3800 долларов. За эти средства полностью содержались 11 детских домов Гомельской губернии, а в профшколах и техникумах выплачивалось 150 студенческих стипендий [27]. Часть средств при этом уходила на подпитку торговой и предпринимательской деятельности еврейского населения города. Тем не менее в городе среди еврейского населения сохранялся высокий уровень безработицы.

8.

На открывающуюся 9 января 1923 г. в Гомеле первую в Белоруссии артельную слесарную мастерскую для безработных профсоюз металлистов выделил в виде единовременной ссуды 1 миллиард рублей, подлежавших возврату. Впечатляющие размеры ссуды были не должны обманывать: обвальная инфляция в условиях разрухи обесценила деньги. Поэтому выделенных средств едва хватило, чтобы арендовать помещения, приобрести нужное оборудование и материалы.

В состав инициативной группы вошли: слесарь Н.М.Мархашов (он же заведующий), водопроводчик Л.Г.Хорошев, жестянщик Г.С.Рабинов, слесарь по паровому отоплению А.К.Генкин. Остальные рабочие оставались на учете Биржи труда и по первому на них запросу должны были отправляться в распоряжение Биржи. Действовала система сменяемости кадров: весь переменный состав рабочих обновлялся каждые четыре-шесть месяцев. К 30 марта 1923 г. в артели безработных металлистов было 15 человек. В числе переменных числились В.Р.Потаповский, В.З.Лифшиц, Лейбман, Короневский, Кравченко и другие рабочие-евреи.

Артельные слесарные мастерские безработных металлистов не были включены в списки снабжавшихся за счет государственных фондов сырьем и материалами. Работать приходилось на использовании отходов производства Гомельских металлопредприятий либо за счет сырья, купленного на рынке у частных предпринимателей — кустарей и торговцев, в лучшем случае — на сырье заказчиков: мастерских Западных железных дорог, предприятий треста «Гомспирт», фармацевтического управления, городской электростанции и других.

Острую конкуренцию таким мастерским безработных составляли частные жестяные, слесарные и ремонтные мастерские, каких в Гомеле было значительное количество, а также кустари-одиночки, несмотря на примитивный характер их производства. В условиях НЭПа их преимущество заключалось в том, что для перестройки производства им нужны были незначительные средства. Артели же, чтобы выжить, приходилось прибегать лишь к безусловно необходимымым затратам. И тем не менее, инициатива группы гомельских еврейских рабочих по созданию предприятий для безработных способствовала возникновению подобных артелей [28].

В таких исключительно суровых условиях в Гомеле началась работа по объединению кустарей-одиночек в трудовые коллективы. К середине 1922 г. в Гомеле было организовано общество кустарей, куда вошли около 1000 ремесленников и имелось еще более 200 кустарей, не вошедших в организацию (60% из них были сапожниками, 25% — портными) [29].

До революции в Гомеле существовал ремесленный банк, который после революции не был ликвидирован. Во главе банка стояли доктор Брук и Либерман [30].

После октябрьского переворота под руководством Губотнаца было создано бюро ОРТ по оказанию помощи евреям-земледельцам, ремесленникам и кустарям-одиночкам, открытию профтехнических школ, позволявшим евреям приобретать рабочие профессии [31].

По инициативе Гомельского Губотнаца 2 июня 1922 г. в городском театре им.Я.М.Свердлова состоялся митинг городских кустарей-евреев. Присутствовало до 1000 человек. Митинг проходил без какой-либо охраны, но порядок соблюдался образцовый. С докладом о внутреннем и международном положении республики от Губотнаца выступил Билов, а по вопросу об отношению к Советской власти —Кипер. По второму докладу было задано много вопросов. Развернулись прения. Выступили токарь Фарберов, живописец Гуревич, портной Талнер, мыловар Пинский.

Полемика возникла по вопросу о положении кустаря. Дело в том, что кустари приравнивались к категории торговцев и даже нэпманов, и это создавало определенные сложности в общественной жизни. Выступавшие считали, что поскольку кустари не торговцы, не спекулянты и тем более не нэпманы, значит, их надо считать трудящимися. Они всецело выступают за Советскую власть, многие их них воевали на фронтах Гражданской войны в рядах Красной Армии и были готовы и впредь защищать Советскую власть. А как трудящаяся масса кустари могут организовать свой профессиональный союз. На митинге было выдвинуто предложение создать инициативную группу для решения этого вопроса. Однако тут мнения разошлись: на митинге присутствовали не только представители общества кустарей, но и другие категории граждан. Вопрос об инициативной группе был перенесен для решения в условиях более узкого собрания (32).

Митинг принял резолюцию-обращение, в котором говорилось: «Мы, Гомельские кустари-евреи понимаем, что Советская власть — единственная и действительная освободительница всех порабощенных и угнетенных народов, является единственным нашим другом, который думает нам помочь… Налоги, которые пали на нас непосильным бременем — это из-за разрухи… Мы готовы активно содействовать восстановлению хозяйства… Мы просим помочь организовать нам кассу взаимопомощи кустарям» [33].

9.

Что собой представляли гомельские евреи-кустари?

Как правило, это были потомственные ремесленники-профессионалы, трудовая жизнь которых начиналась с 10-14-летнего возраста: из 627 кустарей-евреев, состоявших на учете в городском обществе, с 10-18 лет самостоятельным трудом начали заниматься с 616 (98,3%). Членов различных партий было немного — 50 (8%). Среди партийных больше всего принадлежали Бунду (19 чел. —36%) и РКП(б) (18 чел. — 36%). Остальных было меньшинство: членов РСДРП – 8, сионистов-социалистов — 3, сионистов и поалей-ционистов — по 1.

Представляет интерес сфера деятельности гомельских евреев-кустарей: 192 реализовывали свою продукцию на рынке, 411 работали по частным заказам, 4 обслуживали магазины и 20 работали парикмахерами [34].

В 1924-1925 гг. появились первые признаки вытеснения государством частной торговли. Независимые ремесленники, лишенные источников сырья и необъединенные в артели, быстро осознали, что они обречены. По инициативе местных профсоюзов начали создаваться рабочие артели, поглощавшие независимых ремесленников и превращавшие его в работника коллективных предприятий и кооперативов.

Развитие рыночных отношений содействовало обострению не только конкурентной экономической борьбы, но и личностных, социальных и другие отношений. Коснулось это и гомельского еврейства.

Серьезной проблемой в городе оставалась деятельность криминальных структур. Подпитываемые из-за рубежа, их формирования на Гомельщине до середины 1920-х годов продолжали откровенно политическую борьбу против советской власти. Шло физическое уничтожение советских и партийных активистов, устраивались кровавые еврейские погромы, уносившие тысячи жизней. Борьба с бандитизмом, воровством, криминалом и коррупцией лежала в основном на плечах чоновских отрядов, органов ЧК и милиции, в составе которых служило немало гомельских евреев. Одним из них был Григорий Михайлович Михайловский.

В 1923 г ему было 23 года. Родился он в бедной еврейской семье в Верхоленском округе Иркутской губернии. С 13-ти лет работал в рыбацких промысловых артелях. В годы Гражданской войны добровольно вступил в Красную Армию и принимал участие в боях с белоказаками в Астрахани, сражался с бандитами в районе Саратова, был ранен под Сызранью. После выздоровления Михайловского направляют работать в ЧК и назначают уполномоченным особого отдела на пограничной с Польшей полосе. А в 1920 г. Григория Михайловича переводят в Гомельскую губернскую чрезвычайную комиссию на должность уполномоченного по борьбе с бандитизмом. Ликвидация всех наиболее крупных бандитских группировок на Гомельщине, в том числе банды Галака и банды в Чериковском уезде, проходили при непосредственном участии Г.М.Михайловского.

Когда борьба с бандитизмом стала пререгативой органов уголовного розыска милиции, Г.М.Михайловского назначают начальником Речицкого, Чериковского, Климовичского уездного уголовного розыска, где особенно свирепствовали банды уголовников. В августе 1923 г. Г.М.Михайловский возглавил Гомельскую уездную милицию, а с 17 ноября 1923 г. он —начальник Гомельского Губернского уголовного розыска.

Газета «Палеская прауда» в ноябре 1923 г. сообщала: «В Гомеле за 1921-1922 гг. похищено денег и имущества на сумму 1.836.928.900 рублей. Губрозыском большинство вещей найдено, всего на сумму 1.184.788.000 рублей — это около 63% уворованного имущества. В этот период в числе преступлений раскрытых сотрудниками Гомельского губрозыска: 74 из 95 простых и вооруженных грабежей; 22 из 37 убийств; 30 из 49 случаев подлогов и вымогательств». Задержаны: шайка «Руки на стенку» в составе 12 человек, совершившая в Гомеле 6 дерзких грабежей, три шайки кукольников, три шайки малолетних воров-гастролеров, а также шайка малолетних преступников. Ее атаман, 10-летний Фрол совершил 50 домашних краж [35].

Борьба была жестокой. 24 мая 1924 г. в 7 часов утра бандитом Дедковым и его сообщниками был убит Г.М. Михайловский. Пятеро вооруженных бандитов, напали на Михайловского, раздели до нижнего белья, увели на 30-40 саженей от дороги в поле и убили выстрелом в голову. Тело было зверски изуродовано. Гомельское ГПУ задержало бандитов. Было установлено, что бандиты о поездке Г.М.Михайловского были предупреждены и поджидали его. Глава банды Антон Дедков переоделся в одежду Михайловского. У него были обнаружены документы убитого [36]. В Гомеле по Советской улице на могиле М.Г.Михайловского установлен памятник.

Начальником административного отдела Губисполкома работал М.Хавкин, который летом 1925 г. принял активное участие в разоблачении афериста, выдававшего себя за Председателя ЦИК СССР Ф.Ходжаева [37].

10.

Традиционно спорные и даже подсудные дела в еврейской общине города решали раввины, но советская власть запретила раввинам заниматься судебной практикой, из-за чего у еврейского населения города возникали сложности.

В постановлении о слушании судебных разбирательств на еврейском языке 3 февраля 1923 г. было записано: «…специальной еврейской судебной камеры не открывать, но по мере накопления дел слушание их вести на еврейском языке. Выделить товарища, владеющего русским и еврейским языками. Известить еврейское население города». При обсуждении вопроса было высказано и такое мнение: «…на еврейском языке [следует] вести дела исключительно демонстративно-политического характера, типа: процессы раввинов, меламедов, др.»

И тем не менее, для ведения судопроизводства на еврейском языке в Гомеле была открыта еврейская судебная камера (участок). И сделано это было для того, чтобы по спорным вопросам заставить евреев не ходить к раввинам в синагоги, а обращаться в госучреждения [38]. По данным статистики, только за март 1923 года в Гомеле юридическая помощь была оказана 120 евреям [39].

Весной 1923 г. (2-3 мая) в Гомеле проходило открытое судебное разбирательство по поводу нарушения раввинами Шнеерсоном и Перловым запрета на судебную практику. Судебное разбирательство проходило на еврейском языке. Подсудимым вменялось «…выполнение ими судебных функций» [40].

При ведении борьбы с религией в еврейской среде на первый план выдвигался вопрос о хедерах и ешиботах и разбор событий, связанных с проведением еврейских праздников [41]. Борьба с иудаизмом велась руками евсекций, но власти высказывали неудовольствие, что евсекция проявляет «мало решительности в деле борьбы с религиозными предрассудками и медленно проводит работу с хедерами» [42].

Еще в сентябре 1918 г. Государственный комитет по просвещению постановил прекратить занятия в хедерах и иешивах. Однако до окончания Гражданской войны еврейские школы, в том числе и в Гомеле, на иврите продолжали работать явочным порядком. Поэтому уже после окончания Гражданской войны сначала в апреле, а потом и в сентябре 1921 г. Наркомпрос издает специальные приказы, запрещающие деятельность хедеров и иешив. 6 августа 1921 г. бюро Гомельского Губкома приняло постановление о немедленном закрытии всех хедеров и ешиботов в губернии [43]. Но в одночасье даже приказным порядком этот вопрос первоначально местным властям решить не удавалось.

Хедер представлял собой своеобразную начальную школу, которая располагалась на дому у меламеда /учителя/. Большое внимание в ней уделялось не столько общеобразовательным предметам (письму, чтению и счету), сколько истории евреев, традиции, знакомству со святыми книгами — Танахом и Талмудом. Хедер не имел ничего общего с обычной школой. Согласно решению властей, после закрытия хедеров учащихся следовало разместить в обычных обдщеобразовательных школах, но мест в таких школах явно нехватало, и какое-то время власти мирились с существованием хедеров. Не сразу удалось отучить населения от неободимости водить детей в хедеры, а поэтому зачастую дети после занятий в государственной школе шли на занятия к меламеду.

Борьба с хедерами была одновременно частью атеистической кампании, ибо еврейским языком, который изучался в них, был иврит, а его власти объявили языком церкви, с которой велась непримиримая борьба. Чтобы скомпрометировать синагоги в глазах еврейского населения, устраивались импровизированные «суды» над подростками или молодыми рабочими, учавствовавшими в отправлении религиозных обрядов. В 1921-1922 гг. такие кампании в Гомеле принимали особенно широкий размах . Нередко в них принимали участие до 1500 человек.

11.

Против закрытия хедеров и запрета на изучение иврита выступали деятели еврейской культуры и простое население. Письма шли во все государственные и партийные инстанции, писали лично В.И.Ленину. В Гомеле протестные акции возглавлял раввин Боришанский и его помощники. Но однажды, после того как Боришанский появился на митинге и призвал евреев Гомеля сопротивляться запретам на изучение иврита и закрытию хедеров, власти открыто пригрозили репрессиями.

Мнение властей по этому вопросу не было однозначным. Кто-то предлагал разрешить изучение иврита в хедерах, но при условии, что дети будут посещать государственные школы. C одной стороны, изучение иврита было культурным актом, ибо трудно было объяснить, почему нельзя изучать язык родного народа, а с другой стороны, иврит был языком Торы и молитв. Противоречие заключалось уже в решениях властей: согласно Декрету ВЦИКа еврейским детям разрешалось изучать иврит, но одноврменно существовало и Постановление Наркомпроса о запрете [44]. Окончательное решение было таким: до 15 мая 1922 г. завершить перерегистрацию хедеров и закрыть ешиботы, в которых учебу проходили молодые люди до 18 лет [45].

Такая непоследовательность и двусмысленность законодательных актов вела к необязательности их выполнения. И тогда власти прибегли к силовым методам. 22 сентября 1923 г. в Новозыбкове прошел судебный процесс над местными меламедами. Собранный материал не позволил судьям вынести строгий приговор: один учитель был освобожден из-под стражи прямо в зале суда, двух других наказали принудительными работами по три месяца каждого [46].

Как утверждали большевики, «…древнееврейский язык в руках сионистов — оружие националистической и религиозной пропаганды», поэтому Евсекция Гомельского Губкома оказалась недовольная такими «мягкими» наказаниями и такой «несерьезностью, проявленной еврейской общиной Новозыбкова при подготовке судебного процесса». Было решено «…материал передать в ГПУ и при необходимости предать суду руководство общины», а «впредь такие процессы тщательно готовить» [47].

В официальных решениях Губкома (май-июнь 1922 г.) подчеркивалось, что местные партийные ячейки порой недостаточно принципиальны и с некоторым конформизмом подходят к оценке настроений «беспартийных масс». Отмечалось также, что еврейские меньшевистские мелкобуржуазные и националистические группировки все более отходят вправо… к фактическому блоку с буржуазными и клерикальными элементами, вследствие чего теряют влияние на рабочую массу. Признавалось вообще недопустимым участие представителей буржуазных, в особенности клерикальных группировок на рабочих собраниях и конференциях, хотя их присутствие при обсуждении специальных вопросов все же допускалось.

Констатировалось, что в связи с усилением работы еврейских клерикальных элементов, организации ими собраний в синагогах и «принимаемым все более самоуверенным дерзким тоном», необходимо усилить с ними борьбу, проведя против них кампанию в печати и на собрании. Фракциям Губоно и Губотуправа предлагалось «решительно проводить в жизнь постановление конференции о хедерах. Собрания клерикальных групп прекратить. Принять жесткие меры к ним в связи с сокрытием ценностей синагог. Не допускать создание ими полулегальных благотворительных организаций». Настойчиво рекомендовалось открыть в печати кампанию против еврейского духовенства: «организовывать массовые митинги на еврейском языке, допуская дискуссии и диспуты с меньшевистскими и клерикальными элементами…» [48].

Ликвидация хедеров не обошлась без демонстративного выступления «еврейских буржуазных и мелкобуржуазных слоев» во главе с раввином Баришанским, но оно было ликвидировано принятыми решительными мерами, причем, подчеркивалось, что «еврейские рабочие при обсуждении этого вопроса всецело подтвердили и одобрили наши действия». Последовавший летом суд над раввином Баришанским привлек всеобщее внимание, в том числе и за границей. Борьба с хедерами была завершена судом над гомельскими меламедами, который велся на еврейском языке. Аналогичные проходили и в уездах.

В отчете о работе Гомельского губкома РКП/б/ за период от 8-й до 9-й губпартконференции говорилось, что «еврейская торговая буржуазия, будучи обозлена, с одной стороны налогами, а с другой — глотнув нэповской атмосферы и вообразив, что теперь не то, что «было при советской власти», надумала было оказать организованное сопротивление проведению в жизнь приказа Губисполкома о ликвидации хедеров, но принятыми мерами, арестом и процессом раввина Баришанского, других, ей доказано, что и теперь — та же крепкая советская власть, и эта публика притаилась» [49].

Оценивая сложившуюся обстановку как усиление антисоветских выступлений, местные партийные и государственные органы начали жесткую борьбу против еврейских религиозных деятелей. На собраниях еврейской общественности читались доклады о ликвидации хедеров^ и этот вопрос стоял в повестке дня губернской партийной конференции. Были приняты решения, направленные на усиление пропагандистской работы среди еврейского населения города. «Хедерная» кампания была доведена до конца: хедеры и иешивы были ликвидированы по всей губернии.

12.

Одновременно с ликвидацией хедеров проводилась работа по организации и деятельности еврейских школ, с тем чтобы дети из ликвидированных хедеров не остались вне школьного образования. Трудность заключалась в том, что до революции в Белоруссии государственных школ, где обучение велось бы на еврейском языке, не было. Еврейское национальное образование предстояло создавать заново. Первые еврейские школы в Гомеле появились вскоре после октябрьского переворота 1917 г. Обучение велось на идиш. Большое количество еврейских детей ходило в общие школы.

С начала 1920-х гг. стали открываться еврейские детские дома и детские сады. В 1922 г. в Гомеле работало 4 еврейских детских сада, в которых было 200 детей. В 1925 г. уже было 6 еврейских детских садов, из которых 3 —самостоятельных, а 3 в форме еврейских отделений при общих детских садах.

Центральную гомельскую библиотеку стало посещать больше количество евреев, еврейская литература стала пользоваться большим успехом. В результате власти вынуждены были ввести в штаты этой библиотеки должность работника по еврейскому отделению [50].

С целью подготовки учительских кадров для еврейских школ, в Гомеле в 1922 г были организованы десятимесячные еврейские педагогические курсы. Вскоре они были распущены из-за отсутствия средств, а курсанты «использовались на практической работе в школах, детских садах и площадках». В 1923 г. в Гомеле были организованы летние еврейские курсы, через которые прошли 40 человек. В 1924 г. были открыты еврейские губернские курсы по переподготовке учителей, на которые были приняты 45 человек. Так же на эти курсы ходило 18 вольнослушателей из числа окончивших годичные курсы при евпедтехникуме и 45 вольнослушателей из числа городских педагогов. В 1926 г. на губернских курсах по переподготовке еврейских учителей было 25 курсантов [51].

Основной базой подготовки учителей для еврейских школ в Гомеле стал Еврейский педагогический техникум, основанный в декабре 1921 г. на базе педагогических курсов в составе двух подготовительных групп при общем количестве учащихся — 40 человек. Функционировали один основной курс и две подготовительные группы, один годичный практикум. В техникуме работала библиотека на 2000 экземпляров книг, небольшая химическая лаборатория, интернат со столовой на 107 посадочных мест.

Штат не был полным: отсутствовали преподаватели по всеобщей и русской истории, неполностью были заняты часы природоведения. Учителей было 12, учащихся — 107, в т.ч. 34 юношей 34, девушек 73. По социальному составу учащиеся разделялись так: выходцы из рабочих семей — 42, из семей советских служащих — 49, из числа бывших воспитанников детских домов — 16 человек. Комсомольцев насчитывалось 27. Возраст учащихся: до 18 лет – 65, старше 18 лет – 42. Работало 4 группы, из которых две считались подготовительными. Существовал одногодичный курс практикума. Первый выпуск состоялся в марте 1922 г. В 1922/23 учебном году на первый курс приняли всего 14 человек.

Учеба велась на идиш, кроме уроков русского языка. Национальная история преподавалась во 2-й подготовительной группе. На 2-м курсе были уроки пения и музыки. Учащиеся приобретали навыки кружковой и внешкольной работы. Во время самостоятельной работы учащиеся готовили рефераты, которые докладывали в устной форме или подавали ввиде конспектов. При переводе из группы в группу и из курса на курс принимались зачеты по основным предметам, при переводе из подготовительной группы на первый курс — по всем предметам.

Бюджет педтехникума формировался за счет государственных средств. На 1922/1923 учебный год он составлял 50000 руб., из которых на нужды студентов (хозрасходы) шло по 60 руб. в месяц на каждого. Финансирование шло за счет госфонда, общесткома и Джойнта [52].

В связи с финансовыми сложностями в 1924 г. 5 групп педтехникума были сформированы в сокращенном составе. Но в 1925/26 учебном году в педтехникуме училось 140 и было выпущено 26 студентов. В последующие годы число учащихся возрастало. Однако в 1929 г. Гомельский педтехникум был закрыт в числе первых ликвидированных еврейских учебных заведений в БССР.

В Гомеле функционировала и сеть профтехшкол. В 1926 г. в прорфтехнических школах города обучалось 667 учащихся. В их числе были и еврейские учащиеся: в школе деревоотделочников — 51, в школе металлистов — 75, в музыкальной школе — 169, в конторуче — 45, в ФЗУ печатников — 33, в ФЗУ железнодорожников — 1 человек. Всего из 667 учащихся профтехшкол 375 были евреями. Профтехнического образования на идиш в Гомеле не селось [53].

В период белорусизации 28 февраля 1928 г. было принято решение о переводе в Гомеле на еврейский язык некоторых городских школ, в коллективах которых преобладали дети, говорившие на еврейском языке. Первыми с начала нового учебного года на еврейский язык перевели учащихся первых классов в школе им.Короленко, где из 497 учеников 390 были евреями, и школы N2 им.Ленина (из 449 учащихся 358 евреев [54].

13.

Антирелигиозная кампания тем временем усиливалась. При приближении еврейских праздников в Гомеле на всех предприятиях читались лекции и доклады и принимались резолюции, призывавшие еврейских рабочих в противоречие еврейским традициям в праздничные дни выходить на работу. И действительно, в праздник еврейского Нового года (Рош га Шана) многие предприятия с большим количеством еврейских рабочих продолжали работать. Для агитмассовой работы среди еврейских трудящихся в Гомеле евпартшкола и вечерние еврейские политкурсы готовили специалистов, была развернута сеть политкружков на еврейском языке. Их выпускники направлялись на предприятия. Существовала с сеть политкружков на еврейском языке [55].

Меры антирелигиозной кампании накануне и в дни еврейского праздника Пейсах обсуждались на заседании евсекции 22 февраля 1923 г. Было решено организовать инсценировку «сейдера», провести городскую беспартийную рабочую конференцию, лекции со спектаклями в зале театра им.Калинина, политсуды, детские вечера, выпустить специальный номер еврейской газеты «Коммунистишер вег» и другие меры для того, чтобы отвлечь еврейскую молодежь от «религиозной семейной обстановки» [56].

В ходе антирелигиозной кампании было принято решение о репертуаре Гомельского еврейского театра. Отмечено, что « еврейская труппа ставит часто неподходящие и недопустимые вещи» и было решено «…предложить Евотделу ГубОНО строго контролировать репертуар местного еврейского театра» [57].

В марте-апреле 1923 г. в Гомеле проходила усиленная антирелигиозная кампания под лозунгом замены религиозных праздников революционными. Прошли массовые митинги-концерты для еврейских женщин, специальные лекции с выступлениями агитбригад по предприятиям, другие мероприятия. Кампания завершилась городской конференцией беспартийных еврейских рабочих [58]. На фоне напряженной идеологической обработки населения в ходе антирелигиозных кампаний и борьбы со всеми клерикальными конфессиями, подчеркнутое внимание обращалось на деятельность еврейских общественных организаций города.

В Гомеле практически с начала ХХ века были созданы и активно действовали еврейские общественные организации «ОРТ», «Евобщестком», «Джойнт», «ЕКО». Две последние были филиалами заграничных общественных еврейских организаций, против которых большевиками велась целенаправленая, но весьма осторожная, борьба. Две первые организации считались советскими.

Рассмотрев 19 июля 1921 г. вопрос об общественных еврейских организациях (протокол N79), Бюро Гомельского губкома РКП/б/ приняло решение: сменить руководство в составе коллегии Евобщкома, ОЗЕ ликвидировать как параллельную организацию губздравотдела, поставить вопрос о закрытии ОРТ как параллельной организации действующего губземотдела. Особую полемику вызвал вопрос о замене евсекции – на евотдел губисполкома [59].

Позже, 27 марта 1923 г. на заседании Губбюро Евсекции при обсуждении доклада о работе бюро была дана исчерпывающая с политической точки зрения оценка деятельности Джойнта: «Евсекция Гомеля рассматривает деятельность организации Джойнт как попытку международной еврейской буржуазии оживить материальной помощью деятельность клерикальных еврейских организаций.»

В свою очередь большевики из Евсекции вырабатывали свои методы против деятельности Джойнта. Силами профуполномоченных и учителей города против Джойнта велась агитационно-пропагандистская работа. Там, где такие методы не помогали, подключались органы ГПУ [60].

14.

Особое внимание в проблемах национальной политики в годы НЭПа уделялось роли и значению печати и печатных изданий в жизни национальных меньшинств и еврейства в частности.

В период военного коммунизма издательства работали за государственный счет, газеты распространялись бесплатно. Тогда в Гомеле издавалось несколько газет на еврейском языке. В годы НЭПа газетные издательства были переведены на хозрасчет. Высокая себестоимость периодики не позволяла бедным еврейским семьям покупать газеты, а отсутствие спроса вынуждало закрывать или предельно сокращать тиражирования газет на еврейском языке [61]. Госиздат обслуживал печатными изданиями все проводившиеся в Губернии кампании и вел техническое наблюдение за изданием газет, в т.ч.»Коммунистишер вег», органа евсекции Гомельского губкома, тираж которой достигал 2500 экземпляров еженедельно [62].

Вопрос и об издании в Гомеле книг на еврейском языке поднимался неоднократно. Собственных средств для организации издательства Евсекция не имела. Было решено попытаться организовать такое издательство при Культур-Лиге, но на это требовалось решение Центральных органов власти (Москвы). Было подсчитано, что для этого нужно первоначальное вложение 400 млн. рублей, предполагалось получить их через ГубОНО. Вопрос так и не получил решения [63].

Рассмотрев 12 декабря 1922 г. вопрос об источниках средств для субсидии прессы на еврейском языке, ЦК Евсекции при ЦК РКП/б/ сделал вывод, что для нормальной работы газет «Эмес», «Коммунистишер вег» и других недоставало материальных средств. Гомельская губевсекция заняла на время некоторую сумму денежных средств у местных еврейских общественных организаций. Евсекция при ЦК РКП/б/ негативно отреагировала на такие меры. В принятом постановлении было указано «…считать политически нежелательным и нецелесообразным производство подобных затрат на прессу у евобкома и ОРТа» [64]. Нехватка денежных средств вынудила сократить выпуск еврейской газеты «Коммунистишер вег» до одного раза в месяц [65].

Особое внимание в годы НЭПа уделялось влиянию на еврейскую молодежь. К средине 1925 г. в Гомеле на еврейском языке работало 5 комсомольских организаций, создавались пионерские и молодежные еврейские организации, а в газетах «Набат молодежи»,»Искра Ильича» публиковались пионерские страницы на еврейском языке. Еврейская юношеская секция при клубе кустарей объединяла около 60 евреев, работало 3 кружка [66].

На 9-м губернском съезде комсомола, который проходил в Гомеле 10-14 февраля 1925 г., из 200 делегатов было 88 евреев. В составе членов Губкомола евреями были заведующий политпроса А.Глуховский, представитель в ГСПС А.Рабинович, секретарь Горрайкома Кофман, заведующий агитпропа Губкомола Гантман, представитель в ГубОНО В.Лурье, секретарь ячейки Главных мастерских Гольдштейн [67]. Среди постоянных работников Губкоммола также были евреи: редактор газет на еврейском языке «Набат молодежи» и «Искра Ильича» Брискер, секретарь губдетбюро Марголин, секретарь губбюро Евсекции Хенкин [68].

С введением новой экономической политики обострилась борьба большевиков против всякого рода проявлений мелкобуржуазной идеологии. И было так, что, с одной стороны, НЭП активизировал частно-капиталистическую предпринимательскую деятельность, а, с другой стороны, правящая большевистская партия и все государственные структуры развернули жесткую, непримиримую политическую борьбу с выразителями идеологии тех самых нэпманов, в расчете на которых делалась ставка в подъеме народного хозяйства страны.

Заключение

До Второй мировой войны Гомель был одним из крупнейших многонациональных по составу населения городов Белоруссии. В 1920-е годы еврейское население составляло от 35 до 42%. Городские партийные органы считали, что в условиях Гомеля наиболее удобной базой для работы меньшевистских (Бунд) и мелкобуржуазных националистических группировок является еврейская беднота, полупролетарские элементы и даже значительная часть еврейских рабочих. Гомель считался в этом смысле для большевиков особо опасным городом. Здесь борьба с остатками мелкобуржуазных националистических политических партий носила особо бескомпромисный характер. Партийные и советские органы не пытались даже найти какие бы то ни было формы и методы для предоставления гражданам свободного изъявления своих политических, этических и нравственных взглядов. Става делалась на силовое решение проблем. Партийным ячейкам рекомендовалось немедленно приступить к борьбе и начать разоблачение каждой из этих групп в отдельности….

В 1922 году отмечался 25-тилетиний юбилей Бунда. Естественно, что в Гомеле среди еврейского населения было достаточно много бывших членов бундовской партии и ее сторонников. Губком РКП/б/ решил кампанию празднования использовать так, чтобы во всех тезисах и выступлениях были освещены все отрицательные, с точки зрения большевизма, моменты в истории Бунда [69].

Шаг за шагом, рушились надежды гомельского еврейства в сфере предпринимательской деятельности, в области возрождения и развития национальной культуры, волеизъявления и духовных традиций. Советская власть на деле оказалась инструментом жесткой классовой диктатуры, которая лишь на словах декларировала всеобщую социальную справедливость, желание обеспечить малым народам все условия для развития их национальной самобытности.

Слепая вера и непреклонная убежденность в том, что декретированные новой властью лозунги и обещания будут реализованы, на деле обернулась для евреев жестоким искушением. Особенно это касается надежды евреев в осуществлении на практике всеобщего межнационального равенства. Реальность, к сожалению, оказалась такова, что социальные конфликты не только в ходе революционных потрясений и гражданской войны, но и в последующие, уже мирные годы, привели к физическому и духовному геноциду еврейского сообщества, крушению культовых и семейных традиций. В итоге для гомельских евреев 1920-е и 1930-е годы стали периодом серьезных национальных трагедий.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Государственный Архив Общественных Организаций Гомельской Области /ГАООГО/, ф.1, оп.1, д.1680, л.30-32.

2. Отчет Совету Труда и Обороны (1.10.1921-1.04.1922 г.), с.40.

3. Там же, с.41.

4. Там же.

5. «Памяць. Гомель», кн.1, Минск, 1998, с.312.

6. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1229, л.55.

7. «Собрание узаконений. 1921», N49, с.250.

8. Эвар Каар. История Советской Российской революции, т.2, с.622.

9. «ВКП/б/ в резолюциях…» , 1941, т.1, гл.18, с.396-397.

10. «Собрание узаконений. 1921», N48, с.240.

11. Там же, N53, с.322; N58, с.382.

12. Государственный Архив Гомельской Области / ГАГО/. Ф.931, оп.1, д.2, л.21-27.

13. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1569, л.107.

14. ГАГО, ф.232, оп.1, д.86, л.6,25.

15. Там же, л.1,1об.

16. Там же, л.51.

17. Казаков Г.М., Райский В.Я., Фабрикант Д.Н. Гомельский станкостроительный. Минск, 1979, стр.13.

18. ГАГО, ф.931, оп.1, д.86, л.21-22.

19. Казаков Г.М., Райский В.Я., Фабрикант Д.Н. Указ.соч., с.14.

20. ГАГО, ф.354, оп.1, д.47, л.5.

21. Там же, д.12, л.61; д.6, л.40.

22. Струмилин С.Г. На хозяйственном фронте, 1925, с.212.

23. «Сборник узаконений. 1921», N28, с.156.

24. ГАГО, ф.232, оп.1, д.77, л.12.

25. Там же, д.23, л.3-6.

26. Там же, д.22, л.7.

27. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.10.

28. Кирасиров А.Ф., Костян С.И., Райский В.Я. Вертикаль. 1995, стр.3.

29. ГАГО, ф.1442, оп.1, д.2, л.1.

30. Там же, л.29.

31. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.10.

32. ГАГО, ф.1442, оп.1, д.1, л.5.

33. Там же, л.8.

34. Там же, л.15.

35. ГАООГО, ф.5, оп.1, д.82, л.65,129.

36. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1665, л.61,79,95.

37. «Палеская прауда», 12 августа 1925.

38. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.5.

39. Там же, л.12.

40. Там же, д.1578, л.35.

41. Известия Гомельского Губкома РКП, Гомель, 1922, N27, август, стр.13.

42. Там же, стр.17.

43. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.450, л.172.

44. Там же, д.1578, л.4.

45. Там же, д.1228, л.9.

46. Там же, д.1578, л.23,24.

47. Там же, л.25.

48. Известия Гомельского Губкома РКП, Гомель, 1922, N25, стр.14.

49. Отчет о работе Гомельского Губкома РКП/б/ за период от 8-й до 9-й Губпартконференции, Гомель, 1922, N31-32, октябрь, стр.9.

50. Галина Засинец. Еврейское советское образование на Гомельщине в 20-х гг ХХ века. Минск. 1998.

51. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1228, л.75; д.2171, л.120; Известия Гомельского Губкома РКП, 1924, N75, стр.57-58.

52. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.6; ГАГО, ф.60, оп.1, д.1537, л.13,13об.

53. Галина Засинец. Указ соч., с.168.

54. ГАООГО, ф.3, оп.1, д.396, л.18.

55. Известия Гомельского Губкома РКП, Гомель, 1922, N31-32, стр.35.

56. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, лл.8-9.

57. Там же, д.1228, л.4об.

58. Там же, д.1578, л.18.

59. Там же, д.450, л.136.

60. Там же, д.1578, л.1.

61. Там же, д.1569, л.107.

62. Отчет Совету Труда и Обороны, Гомель, 1922, с.40.

63. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1228, л.4.

64. Там же, д.1577, л.1.

65. Там же, л.4.

66. Там же, ф.5, оп.1, д.760, л.2.

67. Что сказал IХ Гомельский губернский съезд РЛКСМ (с 10 по 14 февраля 1925 г.), Гомель, 1925, с.39-40.

68. Там же, стр.41.

69. Известия Гомельского Губкома РКП, 1922, N29, сентябрь, с.20.

Сборник научных и публицистических работ «Беларусь в ХХ веке», 2004 Вып.3

Могли ли события двух острейших социальных революций, потрясших в 1917 г. Россию одна за другой в течение всего одного полугодия, не привести страну к гражданской войне? Став полноправными властителями огромной многонациональной страны с самыми различными общественными и религиозными укладами малых и больших народов, большевики столкнулись с проблемами сложнейших межнациональных, межэтнических и межконфессиональных отношений, что само по себе создавало взрывоопасную обстановку. И тем не менее, до начала иностранной интервенции ситуация внутри страны оставалась управляемой и Советская власть вполне могла спасти народы России от кровопролитной гражданской войны и острейших межнациональных потрясений.

Историю нельзя повернуть вспять. Напуганная масштабами социальных потрясений в России и направлениями начатой большевиками борьбы за мировую пролетарскую революцию, наиболее консервативные силы международного сообщества развязали против Советского государства вооруженную интервенцию. В свою очередь, интервенция еще с большей силой обострила вооруженные столкновения противоборствующих классов внутри страны, доведя их до трагически тупиковой ситуации жесточайшей гражданской войны, на фоне которой межнациональные и межэтнические конфликты, как правило, перерастали в кровавые резни и погромы.

1.

К несчастью евреев, гражданская война не только до предела обострила классовые противоречия в еврейской среде, но и способствовала в целом в стране с огромной силой взрыву антисемитских настроений. В конкретной исторической обстановке после большевистского (1917 г.) переворота в России, когда прошедшие массовые еврейские погромы уносили тысячи жизней, решение еврейского вопроса оказалось настолько жгучим, что борьба с антисемитизмом, как это очень точно подметил Артур Лившиц, автор статьи «Развитие Белорусского законодательства против антисемитизма, расовой и национальной вражды или дискриминации», опубликованной в сборнике «Беларусь у ХХ стагоддзi», «стала для советской власти синонимом борьбы с контрреволюцией» [1].

В подписанном В.И.Лениным Декрете Совнаркома РСФСР от 27 июля 1918 г. о пресечении в корне антисемитского движения упор был сделан на то, что «антисемитское движение и погромы грозят гибелью для дела рабочей и крестьянской революции» [2]. Антисемитизм объявлялся контрреволюционным действием, а погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывалось ставить вне закона». Декрет призвал «трудовой народ социалистической России всеми средствами бороться с этим злом» [3].

В упомянутой нами выше статье ее автор Артур Лившиц, цитируя положения Декрета и ссылаясь при этом на монографию С.М.Шварца «Антисемитизм в Советском Союзе», изданную в 1952 г. в Нью-Йорке, видит в существе этого Декрета прецедент. По его мнению, «Закон был принят не против вообще расовой или национальной дискриминации, а в защиту лишь одной определенной национальности», и «одним этим власти фактически признавали за евреями их специфический путь национального развития, их особое место в обществе…» [4]. Именно в этой связи далее автор сетует на констатацию в Декрете утверждения, что «всякая травля какой бы то ни было нации недопустима, преступна и позорна» [5]. В этой заключительной строке автор видит не ответ на им же искусственно придуманный прецедент, а попытку «…ослабить этот чрезвычайно важный для евреев тезис, приравняв антисемитизм… ко всем остальным формам национальной ксенофобии» [6].

Неверное и некорректное осмысление А.Лившицем существа Декрета, на наш взгляд, действительно создает прецедент. Автор статьи пытается Закон, принятый в конкретных исторических условиях и относящийся ко всем малым нациям и народам России, рассматривать чуть ли не как повод для разжигания ненависти к еврейству, будто бы претендующему на исключительность своей нации в человеческом обществе.

Однако же вернемся к историческим реалиям. В первые месяцы после событий большевистского переворота (октябрь 1917 — первая половина 1918 гг.) антисемитские тенденции Белого движения не проявлялись в открытой форме. Наоборот, в заявлениях и воззваниях лидеров Белого движения звучали призывы «восстановить единую и неделимую Россию» с самыми широкими автономиями народов, входивших в ее состав. Такие заявления подстегивали сепаратистские настроения. А вот их смысловая расплывчатость настораживала и давала повод для неоднозначных толкований конечных целей Белого движения в решении «национального вопроса», вызывала тревогу.

Известно, что уже к ноябрю 1918 г. среди белых офицеров антисемитские идеи стали настолько откровенными, что командующий Добровольческой армии А.Деникин вынужден был телеграммой на имя командиров армий в Крыму обратить их внимание: «Добровольческая армия относится с величайшим негодованием к попыткам восстановить одну национальность против другой» [7].

В конце 1918 г. усилились реакционные тенденции в руководстве Белого движения. На подконтрольных территориях вместо демократических белых правительств устанавливаются военные диктатуры. Изменилось отношение к евреям-офицерам и солдатам в белых армиях, к евреям из управленческих структур административных и военных белых органов власти. Усиливается тенденция антисемитского характера.

В нагнетании антисемитизма, «масло в огонь» подливало Официальное информационное осведомительное агенство (Осваг). В своих миллионными тиражами выпускавшихся погромных листовках Осваг объявил все еврейское население России большевистским. Под влиянием такой массированной идеологической обработки очень скоро практически большинство офицеров Белого движения были убеждены, что все евреи — коммунисты, а все коммунисты — евреи и потому для «…ареста жидов никаких оснований не требуется» [8]. И было так, что всякий раз в период гражданской войны, как только в Гомель входили белогвардейские войска, начинались насилия и кровавые еврейские погромы.

2.

12 января 1918 г. белопольский корпус генерала Довбур-Мусницкого, сформированный в июле 1917 г. из солдат, офицеров и беженцев польской национальности на территории Белоруссии, поднял мятеж и объявил войну Советской власти. Отряды польских легионеров разгоняли органы Советской власти, а в занятых ими деревнях, местечках, городах устраивали кровавые погромы, от которых больше всего страдало еврейское население.

Газета «Известия Гомельского Совета» в N215 от 25 января 1918 г. сообщала «…в Гомеле в 213 запасном госпитале по улице Румянцевской (ныне Советская — авт.) формируется добровольческий красногвардейский отряд для борьбы с легионерами белопольского корпуса генерала Довбур-Мусницкого. Всем руководителям предприятий предписывалось освободить красногвардейцев от работы с сохранением заработной платы».

Было сформировано несколько отрядов добровольцев. Рабочие железнодорожных мастерских Либаво-Роменской железной дороги организовали боевой отряд из 150 человек. В Ново-Белице организован отряд из 80 добровольцев [9]. Из разрозненных красногвардейских отрядов был сформирован сводный отряд под командованием Н.М.Орла, в состав которого вошли десятки евреев-гомельчан. Отряд участвовал в сражениях с польскими легионерами за Жлобин, на Березине, в других боях. Газета «Советская правда» от 31 января 1918 г. писала, «В Жлобине бои шли за каждый дом ручными гранатами в течение 6 часов. Артиллерийский обстрел противника продолжался 50 часов, выпущено много тысяч снарядов… Жлобин освобожден.»

18 февраля 1918 г. войска кайзеровской Германии, нарушив договор о перемирии, начали вооруженную интервенцию. В короткое время германские войска оккупировали значительную часть территории Белоруссии и подошли к Гомелю. «…Панические слухи отрицательно подействовали на некоторых членов исполкома Гомельского Совета, которые до прихода немцев покинули Гомель. В городе образовалось безвластие, начались грабежи и насилия над гражданским населением…» [10]

Чтобы как-то контролировать ситуацию и предупредить взрыв начавшегося еврейского погрома, в конце февраля 1918 г. в Гомеле была организована дружина из 5 патрулей (40-50 человек в возрасте 14-18 лет — учащихся государственных школ). Это была молодежь из еврейских национал-палестинских организаций.

В Гомеле существовали организации «Союза еврейских скаутов» — «Гашомер-Гацоир» («Юный страж»). Предполагалось из спортивного союза Маккаби («Юнные Макковеи») также создать организацию «Гашомер-Гацоир», постепенно подготавливая, таким образом, из местной еврейской молодежи граждан еврейского государства в Палестине. На эти цели выделялись финансовые средства, организовывались мероприятия по физическому развитию еврейской молодежи. Велась активная деятельность, направленная на легализацию в городе таких организаций. В Гомеле руководителем этих организаций был Г.Голодец, а финансовые средства поступали от комитета Маккаби и от иностранной еврейской общественности [11]. Внутри организаций работа велась, используя программы английских скаутских организаций. Имелись скаутские уголки, где и проводились эти занятия. Имелся инвентарь для устройства лагерной жизни, библиотека специальной литературы.

Существовала такая структура построения скаутского еврейского движения: дружина, отряды, патрули, которые носили имена героев Израиля. Состав организаций: дети (мальчики и девочки) старше 9 лет — стая волчат; старше 13 лет — отряды Боев и Герлей; в возрасте 16-23 лет — отряды шомеров. Был и патруль старых скаутов, составленный из шомеров со стажем (руководители — М.Голдовский, Ю.Мозырин, Белкин, Л.Серебряный) [12]. В организацию «Гехолуц» входило не более 25 человек [13].

3.

С началом гражданской войны Советское государство ввело чрезвычайную по своим мерам политику военного коммунизма. От законодательных актов периода военного коммунизма, на основании которых на местах проводилась массовая национализация всей промышленности, запрещалась торговля всеми основными продовольственными и промышленными товарами, проводились массовые трудовые мобилизации и меры «красного террора», акции атеистического характера, в т.ч. закрытия церквей, костелов, синагог, иешив и т.д., страдали, по большей части, крестьяне, мелкие торговцы, кустари, ремесленники. Именно эта категория и составляла большую часть еврейского населения Гомеля.

1 марта 1918 г. немецкие войска заняли Гомель, а спустя два дня был подписан Брестский мир, по которому город оказался в зоне германской оккупации. Накануне прихода германских войск в регионе воцарилась обстановка безвластия и разгула кровавых погромов с жертвами. В городе ходили слухи о возможных притеснениях еврейского населения со стороны оккупантов. Пытаясь предотвратить такое развитие событий, делегация раввинов и известных в городе еврейских общественных деятелей сделала попытку встретить оккупантов хлебом-солью. В ответ, как это бывало во всех подобных ситуациях при перемене власти, темные и отсталые слои населения города и окрестностей, подстрекаемые и поддерживаемые черносотенными элементами, провоцировали еврейские погромы.

Немецкие военные власти рассматривали Гомельщину «временно оккупированной территорией» и потому не стремились вникать в проблемы местной гражданской и общественной жизни. Их политика была направлена на обеспечение экономических интересов германского государства и армии. Поэтому оккупационные власти организовали работу гомельских предприятий, ужесточили производственую дисциплину. Они провели принудительный набор рабочей силы в Германию. Для рабочих вагоноремонтного завода установили 10-часовой ра6очий день, высокие нормы выработки. Была запрещена профсоюзная организация [14].

Еще 8 февраля 1918 г., согласно договоренности между Германией и Украинской Радой, белорусское Полесье было передано Украине. Территория Гомельского уезда официально отошла к Украине в конце марта.

10 марта 1918 г. на организованном меньшевиками, эсерами и бундовцами митинге один из лидеров меньшевиков Севрук сердечно благодарил их за «освобождение города от большевиков». Севрук заверил германские власти, что меньшевики, эсеры и бундовцы окажут им всемерную поддержку и призвал гомельчан безоговорочно выполнять все распроряжения немецких властей.

В начале мая 1918 г. немецкое командование передало Украине и город Гомель, организовав Полесскую губернию. В Ново-Белице в казармах разместились гайдамаки гетмана П.Скоропадского, была развернута украинская комендатура. Уездным комиссаром стал бывший голова города Стош, началась украинизация школ и управленческих структур. Деятельность ряда еврейских политических и общественных организаций была запрещена и они, наряду с коммунистами, продолжали свою работу в подполье, оказывая свое влияние на еврейское население города. Все эти процессы население города восприняло негативно. Ситуацию обостряли проводившиеся оккупантами акции грабежей и насилия. [15]

Откровенно антисемитская политика белых, гайдамаков, петлюровцев в 1918-1919 гг. вселила в сознание большинства еврейского населения города веру, что в условиях гражданской войны Советская власть даст какие-то гарантии безопасности евреям. Вместе с подпольщиками Полесского комитета РКП(б) евреи приняли участие в подготовке вооруженного восстания. Началось формирование подпольных партизанских отрядов. В марте 1918 г. в городе был проведен ряд диверсий: взорваны гостиница «Савой» и «Театр искусств», где находилось много немецких офицеров и солдат; были брошены бомбы в кафетерий, где ужинали офицеры германского штаба; проведены другие акции [16].

В городе уже знали о том, что еще 20 января 1918 г. в Петрограде при Народном Комиссариате по делам национальностей (наряду с другими Комиссариатами национальных меньшинств) был учрежден особый Комиссариат по еврейским делам. Кроме большевиков, в его состав входили также левые эсеры и члены «Поалей-Циона».

В первых воззваниях, выпущенных Комиссариатом, говорилось об учреждении местных еврейских «Советов», о создании еврейской секции при общих Советах и даже «о созыве Всероссийской конференции этих «Советов» для принятия решения о формах организации еврейской жизни…» в Советской России [17]. Комиссариат открыл повсюду свои отделения, а деятельность начал с надзора над еврейскими школами [18]. И хотя надзор ущемлял религиозные традиции и запрещал преподавание иврита, но школы, тем не менее, работали. Началась перестройка учебного процесса с использованием так называемого «жаргона» — идиш. Появились надежды на возможные более серьезные перемены в жизни и развитии российского еврейства. Смысл таких настроений сводился к созданию национально-культурной автономии российского еврейства и обретению территориальной независимости.

4.

14 декабря 1918 г. в ходе антигетмановского восстания на Украине в Киеве установилась Директория во главе с С.Петлюрой. В Гомеле городская дума передала свои властные полномочия Гомельской директории, в состав которой по предложению сиониста-социалиста Г.С.Райского были делегированы сионист-социалист М.Каган и бундовец А.Браун. Позже в ее состав вошли и избранные на рабочей конференции от Объединенной еврейской социалистической рабочей партии Кляшторный, от партии Бунд — Ю.Гольштейн. Начальником городской милиции был назначен М.Гезенцвей, комиссаром хлебного бюро — А.Я.Брук, казначейство возглавили М.Каган и Шустов. В состав комиссии по налогообложению вошли Каганов, Каганович, Хазанов, Крол.

Гомель сохранял высокое политическое значение не только как крупный центр концентрации еврейского населения в так называемой «черте оседлости», но и как важный военно-стратегический центр. В годы и первой мировой, и гражданской войн промышленные предприятия Гомеля работали для фронта. Здесь на чугунолитейных и механических заводах и в мастерских Фрумина, братьев Агроскиных и братьев Дубинских изготовлялись снаряды и гранаты, проводился ремонт артиллерийских орудий и пулеметов, изготовлялись боевые тачанки и военно-обозные телеги. В ноябре 1920 г. по ответственному заказу губсовнархоза силами специалистов завода Фрумина были отремонтированы 78 судов Верхне-Днепровской флотилии. Отличились лучшие рабочие завода: металлисты отец и сын Поволоцкие, Симон Брусованик, Мойша Липницкий, Абрам Пасиков, другие.

На территории Белоруссии кожевники и обувщики десятилетиями трудились в кустарных и полукустарных мастерских. Гомель не был исключением. При советской власти кожевенное и обувное производство, хотя и медленно, но продолжало развиваться. В марте 1919 г. в городе была организована первая обувная мастерская, объединившая кустарей и сапожников, а для производства кожтоваров были созданы мощности, позволявшие выпускать до 10 тысяч крупных и 15 тысяч мелких кожаных изделий в месяц. (Для сравнения: до революции гомельские сапожно-шорные предприятия пошивали в месяц менее 10 тысяч пар армейской обуви, незначительное количество седл и упряжи, но уже в 1920 г. было изготовлено 25 тысяч пар армейской обуви).

Гомель в начале ХХ века оставался и крупным центром кустарных, ремесленных, портняжных мастерских мужского и дамского платья. Здесь более чем в 180-ти пошивочных заведениях работало свыше 850 мастеров и подмастерьев. Как и в сапожном производстве, среди швейников города более 90% были евреями. В конце 1918 г. в Гомеле была организована 1-я военнообмундировочная фабрика, которая располагалась в двух частных домах на углу улиц Билецкого и Советской. Установили 37 моторных и 79 ножных швейных машин, работало более 400 рабочих. Ими руководили опытные мастера С.Т.Хавкин, Н.Я.Будницкий, Н.П.Ловинская, М.Л.Лейкина, А.А.Грозный, Н.М.Кивельский, Я.А.Плоткина, М.П.Сапожникова, К.А.Либерман и другие.

Фабрика шила для Красной Армии шинели, ватные телогрейки и летнее красноармейское обмундирование, кожанки, солдатское белье и постельные принадлежности, шапки, папахи, фуражки. Работать было не просто: сказывалась напряженность жизни прифронтового города, отсутствие опыта коллективной работы у вчерашних кустарей, перебои в снабжении сырьем. И хотя большая часть работавших трудилась на собственных швейных машинах, добровольно принесенных на фабрику, изношенность оборудования тем не менее, давала о себе знать.

Большинство рабочих — девушки и женщины. Трудились с энтузиазмом. В числе первых

в Гомеле Героев Труда города и фабрики были портные Э.А.Капустина, Ф.Т.Вишневская, Я.А.Плоткина. Их портреты были напечатаны в газетах, фамилии занесены на Доску почета. Девушек премировали мануфактурой, награждали дополнительными талонами на обеды.

Вклад еврейского населения Гомеля в дело обеспечения фронта в годы гражданской войны был огромным. Произошло это, главным образом, потому, что гомельские евреи — кустари и ремесленники — очень быстро включились в новые формы организации промышленного производства.

5.

Но не только на трудовом фронте проявляли себя евреи-гомельчане. Еврейская молодежь массово (по мобилизации и добровольно) шла в отряды Красной Армии. В частности, на фронт отправился всем составом городской отряд еврейской самообороны.

14 марта 1919 г. Гомельский Губком рассматривал вопрос о мобилизации членов партии в парторганы Западной Армии. Возникла дискуссия. Член Губкома Кирзнер предложил провести мобилизацию, в основном, за счет коммунистов еврейской национальности, «так как именно евреи терпят массу бедствий от погромов». Выступавший Стернин посчитал, что мобилизация еврейского населения в парторганы Западного фронта — «это было бы смешно…». По мнению Арнаутова, мобилизация еврейского населения была бы мерой борьбы против антисемитизма… [19]. Не менее остро проходило и обсуждение вопроса об организации еврейских частей для Красной Армии. Члены бюро Губкома высказались за формирование таких частей, но при условии согласования этого вопроса с губвоенкомом [20].

Практически речь шла о предоставлении евреям оружия и возможности использования его для пресечения погромов, а также в целях самообороны в погромных ситуациях. Но такая мысль открыто не излагалась, а комуфлировалась общими фразами о мобилизации и связанными с нею проблемами. В постановлении было записано: «принципиально провести мобилизацию 5% списочного состава коммунистов» [21].

Известно, что многие евреи-коммунисты, за действия которых якобы мстили бандиты-погромщики, совершенно не отождествляли себя с еврейством. В Гомельской губернии имел место такой случай. Несколько спасшихся чудом евреев из только что разоренного бандами местечка бегут в Гомель и обращаются к члену коллегии Чека (еврею) с просьбой разрешить евреям вооружиться. «А русские пострадали от налета?»— спрашивает чекист. — «Нет. Русские не пострадали»,— следует ответ. «Тогда ничего сделать не могу»,— отвечает чекист [22].

Неизбежно возникает ряд вопросов. Возможно, еврейское население само по себе вовсе и не стремилось к защите Советской власти с оружием в руках? Или, может быть, Советская власть за шорами идеологической классовой интернациональной солидарности отказывалась защищать честь и достоинство конкретных малых народов? Нет, ни то и ни другое. Вот факты.

В 1919 г. в Гомеле резервный полк милицейской охраны возглавлял еврей-коммунист М.Фернебок. Полк более чем на половину состоял из евреев. В частности, личный состав 1-го и 2-го гомельских пролетарских батальонов включал более чем 40% евреев. Все они приняли участие в боях с белополяками.

В Государственном Архиве Общественных Организаций Гомельской Области сохранился именной список 1-го Гомельского пролетарского батальона, в котором в числе призванных по мобилизации и добровольцев можно обнаружить следующие еврейские имена: ЦЕМЕРИНОВ Исаак Соломонович, БОГДАНОВ Израиль Лейб Абрамович, КАНЕР Ицках Веньям Мовшавич, ГОЛЬШТЕЙН Исаак Янкелевич, ШУЛЬМАН Евсей Абрамович, ЛУРЬЕ Михаил Вульфович, ЗЕЛЬМАН Залман Гиршович, ЖИВОВ Лейб Хаимович, ПИНСКИЙ Борис Семенович, ЖИВОВ Венциан Хаймович, БАТЛИН Мойсей Семенович, ЦИВИН Лев Абрамович, КОФМАН Израиль Евсеевич, ЛЕРМАН Захар Рафаилович, МАЙЗЕЛЬ Ефим Савельевич, ПЕВЗНЕР Лев Зиновьевич, ЛЕЙКИН Зелик Самуилович, АЙЗЕНШТАТ Давид Захарович, АБРАМОВ Лев Маркович, ШАПИРО Давид Иоселевич, ВАЙНШТЕЙН Айзик Симанов, РЫСИН Самуил Файвушевич, КОХНОВЕР Иосиф Абрамович, АГРАНОВИЧ Гирш Лазаревич, КОСОЙ Меер Вульфович, РЫВКИН Иосиф Михайлович, ФАЯНС Яков Кивович, РЫВКИН Зиновий Михайлович, ХЕЙФИЦ Гершель Беркович, ОРЛОВСКИЙ Моисей Ефимович, ХАВКИН Марк Иосифович, ЭЛЬКИН Зуя Менделевич, ХАВКИН Матвей Тевелевич, ШТЕЙНМАН Лев Наумович, ДИСКАНТ Исаак Ильич, ВОЛЬФСОН Хаим Вульфович, РАБИНОВИЧ Филипп Мендел, ШАПИРО Исаак Иосифович, КУЧЕВИЦКИЙ Гирша Давыд, ЛИБЕРМАН Бенца Лейзерович, КАПЛАН Мовша Израилевич, ГЕХТ Симха Рафаилович, ГРАБСКИЙ Исаак Израилев, АКСЕЛЬРОД Ефим Борисович, БАРКАН Калман Симонович, КАЦ Яков Моисеевич, САХИН Илья Венциан Рафаилович, КОСОЙ Тувья Моисеевич, МАЛКИН Наум Ильич, СОКОЛЕНКО Самуил Аронович, ГИЛЬЦЕР Арон Мовшавич, ШНЕЙДЕР Мовша Шлемович, КУШНЕРОВ Виктор Гиршович, МАЙЗЕЛИН Юдка Савельевич, АГАРЕНОВИЧ Юрий Аронович, АЙЗЕНШТЕЙН Абрам Вульфович, БЕЛКИН Гирш-Меер Тевелевич, РАБИНОВ Вульф Яковлевич, ФЕЙГИН Соломон Лейбович, ГВОЗДЕВ Тевель Мойсеевич, МАЛКИЕЛЬ Соломон Иосиф., РАХЛИН Илья Зосимович, ШАЦКЕС Самуил Вульфович, КАГАН Самуил Соломонович, ПЕВЗНЕР Абрам Ицкович, ШЕНДЕРЕЙ Хаим Беркович, ВАЙСМАН Григорий Израил., ШТУТИН Михаил Аронович, БАС Гирша Абрамович, ГУСИН Давид Менделевич, ВИЗОВ Лейб Веньяминович, МЕНДЕЛЕВ Абрам Семенович.

Из 125 человек по списочному составу 72 являлись евреями, двое (Шапиро И.И. и Гехт С.Р.) представляли евсекцию партии большевиков [23].

Сохранились сведения и о других гомельчанах-евреях, сражавшихся за Советскую власть на фронтах гражданской войны. Среди них: Гидус-Марголин [24], Гликлих Израиль-Хаим Мордухович [25], Валковицкий Наум Аркадьевич (красный партизан) [26], Левит Вульф Рувимович (красный партизан [27] и активный участник подполья во время немецкой оккупации Гомеля в 1918 г.), ФАРБМАН Арон Яковлевич (доброволец Красной Армии, служил с января 1918 по 1924 [28], ОПЕРОВИЧ Семен Осипович (политработник Красной Армии) [29], ПЕСИН Владимир Борисович (ушел в Красную Армию добровольцем, служил с 1918 по 1923 гг.) [30]… Можно назвать и сотни других фамилий.

Известия Гомельского Губкома РКП(б) N7-8 (январь-февраль 1921 г.) сообщали: «28 августа 1920 г. 5-я Губконференция начала работу с того, что постановила послать на Врагелевский фронт кавалерийский эскадрон, сформированный собственными силами и средствами» [31]. Всего на Врангелевский фронт из Гомеля были мобилизованы 35 человек (мужчин — 33, женщин — 2), из них евреев — 16 [32].

В списке коммунистов Гомельского Губкома, мобилизованных на Врангелевский фронт согласно распоряжению ЦК, НАЙХИН Соломон Моисеевич, зав.губинспекции (в 1902 г. состоял членом еврейской социалистической рабочей партии, а с июля 1918 г. — большевик), РОШАЛЬ Лев Борисович, начальник Губмилиции (был членом Укома, воевал на Кавказском и Южном фронтах, в РКП(б) с 1917 г.), ДУБРОВСКИЙ Марк Яковлевич, сотрудник ГубЧК [33], АВЕРБАХ Абрам Наумович (род. в 1900 г), кавалерист [34], другие. (Всего на Врангелевский фронт предполагалось мобилизовать 75 коммунистов. На призывной пункт же явилось 107 человек: 32 оказались добровольцами.)[35].

6.

Гражданская война и политика военного коммунизма серьезно изменила общественно-экономическую структуру населения. В Гомеле была ликвидирована еврейская крупная и средняя буржуазия. Национализированы предприятия, магазины, банки. Были подорваны экономическая база и правовая основа жизни ремесленников и мелкой буржуазии, составлявших большинство еврейского населения города.

Бюллетень Гомельского Губернского Статистического бюро (№1, октябрь 1923 г.) опубликовал данные о «Наличном населении городов и поселений городского типа Гомельской губернии по данным переписей 1917, 1920 гг. и предварительным данным горпереписи 1923 г. Динамика еврейского населения выглядит следующим образом [36]:

№№ Название К-во насел. К-во насел. К-во насел.

пп города в 1917г. в 1920г. в 1923г.

1. г.Гомель 64786 54655 68198

2. г.п.Н-Белица 4468 6531 7741

ВСЕГО 69244 61186 75939

Из таблицы видно, что еврейское населения Гомеля (с Ново-Белицей) с 1917 года к 1920 году уменьшилось на 12% (в абсол. числ. — на 8068 чел), но затем стало расти за счет притока населения из разоряющихся местечек и к 1924 г. увеличилось на 24% (в абсол. числ. — на 14753 чел). Но в целом за 6 лет общее количество еврейского населения возросло всего на 9,6% [37], что объясняется значительной еврейской эмиграцией. Многие евреи Гомеля успели уехать в регионы, ставшие затем суверенными государствами (Польшу, Литву, Латвию) и остались вообще за пределами РСФСР.

Значительная часть еврейского населения Гомеля пострадала от эпидемий, обрушившихся на Россию в годы Гражданской войны (тиф, испанка и др.), от голода, погибла во время бандитских налетов и кровавых еврейских погромов. Жертвы среди еврейского населения города Гомеля, тем не менее, были меньшими по своей численности, чем в местечках гомельщины. Вот почему, спасаясь от неслыханных злодеяний черносотенных банд, евреи из ближайших местечек устремлялись в Гомель в надежде не умереть от голода и погромов.

В июле 1918 г.в Москве прошло совещание еврейских общин. Было избрано Центральное бюро, которое должно было согласовать деятельность всех еврейских учреждений и организаций страны. ЦК РКП(б) негативно отреагировал на принятые совещанием решения. Власть беспокоило участие в совещании представителей различных еврейских политических партий, которые далеко не все были идейными союзниками большевиков, а некоторые даже их откровенными идеологическими противниками, что и стало причиной репрессивных мер к ним со стороны ЦК РКП(б). Были отвергнуты планы созыва Всероссийской еврейской конференции, а вскоре делегаты от всех партий, кроме партии большевиков, были выведены из состава Комиссариата.

На первой конференции Комиссариата по еврейским национальным делам и еврейских секций при ЦК РКП(б) 18 октября 1918 года подчеркивалось, что еврейские административные учреждения созданы не «из-за требования национальной автономии для евреев», а в целях «распространения идей Октябрьской революции среди еврейских трудящихся масс» [38]. Было четко определено, что «Комиссариат не превратится в еврейский парламент», а секции — это правительственное орудие для воздействия на массы, говорившие на идиш [39].

30 июня 1919 г. «для распространения идей коммунизма в глубине пролетарских масс» и вовлечения в ряды партии большевиков рабочих разных национальностей, «разъединенных своеобразием национальной жизни, обычаев и языками», возникли национальные секции в составе РКП(б), которые должны были стать органичной частью партии и подчиняться как в центре, так и на местах партийным органам. [40].

В структуре партийных и советских органов Гомеля также были созданы евсекции: губернский съезд прошел в августе 1919 г. Гомель стал и местом размещения ЦК евсекции РКП(б). Решение было принято в силу выгодного географического расположения города на границе Великороссии, Малороссии, Белоруссии, а также из тех соображений, что Гомель был как бы окраинным городом в бывшей «черте оседлости» евреев Западных Российских губерний.

Несколько позже, в начале 1920 г, в Гомеле на съезде евсекций вырисовались две точки зрения по вопросу о формах организации. Одна часть съезда, выражавшая мнение ЦК РКП(б) во главе с Рафесом, определила, что евсекция — это некий отдел, ведающий агитацией среди еврейских рабочих, и в иных организационных формах (бюро и пр.) нет необходимости. Другая — высказалась за проведение работы в форме национальной секции. Победило первое мнение, но Губком, идя на некоторый компромисс, решил, что евсекция — это часть агитационно-пропагандистского отдела и работает под непосредственным руководством агитотдела, сохраняя при этом существующую форму [41].

На евсекции возлагалось издание литературы и средств массовой информации на идиш; организация еврейских клубов, библиотек, политшкол, групп, сочувствующих партии; проведение конференций и съездов, которые «практически и контролируют результаты деятельности местных партийных организаций и центрального бюро» [42].

Работа партийных еврейских секций РКП(б) не была общественной. Расходы на содержание штата и выполнение всего комплекса поставленных перед сотрудниками задач требовали материальных и денежных средств. Поэтому на заседании президиума Гомельского губернского комитета РКП(б) один из вопросов (протокол N63 от 1 августа 1919 г.) был посвящен выделению дополнительно к смете на нужды евсекции губернии 113 500 руб. Средства предназначались на: зарплату штатному составу, канцелярские расходы, агитационные и пропагандистские нужды (48000 руб.), издание газеты, работу клуба [43].

Для налаживания выпуска газеты из Витебска в Гомель было привезено 70 пудов еврейского шрифта, а из Москвы — вагон бумаги. Вышло и несколько номеров газеты «Горопашник» («Трудящийся») — орган ЦК и местного бюро еврейской секции РКП(б) города. Был организован выпуск и еженедельного популярного журнала на идиш. В Гомеле был открыт еврейский коммунистический клуб, работала еврейская библиотека [44].

7.

Положение еврейской бедноты и разорившихся в условиях гражданской войны и политики военного коммунизма мелких торговцев по всей стране было крайне тяжелым. 11 мая 1919 г. ЦК РКП(б), заслушав доклад председателя Центрального бюро еврейской секции об экономическом положении еврейского населения, принял решение: «немедленно придти на помощь голодающей еврейской бедноте, привлекая их к продуктивному труду вообще и земледелию на коммунистических и кооперативных началах в особенности» [45].

Чтобы ближе контактировать с еврейскими массами, ЦК Евсекции ЦК РКП(б) разместился в г.Гомеле. Здесь же расположился и развернул свою деятельность Статистико-экономический отдел центра еврейского комиссариата, который в полном составе 25 июня 1919 г. прибыл в Гомель [46].

Об истинных целях административных и партийных органов в решении еврейского вопроса, и прежде всего еврейского самоопределения, говорят следующие факты: в Гомеле оказались разгромленными все формы внутренней еврейской жизни, в 1919 г. — ликвидирована городская еврейская община, закрыты большинство еврейских общественных организаций, запрещены все городские организации еврейских политических партий за исключением организаций еврейской Коммунистической партии и Поалей Цион.

Расположенный в географическом центре трех суверенных республик, Гомель имел и особую значимость для руководства различных еврейских политических партий, стремившихся обосновать здесь свои центральные органы. В частности, в Гомеле находился ЦК Бунда (член ЦК Бунда М.Я.Фрумкин был депутатом Гомельского Горсовета). Под контролем Бунда работал еврейский клуб, издавалась газета «Юген Бунд». В городе функционировали и другие антибольшевистские еврейские общественные организации и партии [47].

Политическую работу губбюро евсекции, начиная с июля 1919 г., можно разделить на два периода: первый, когда большевики вытесняли буржуазные и мелкобуржуазные партии с «еврейской улицы», и второй (начиная с января 1920 г.), когда началось активное распространение коммунистических идей в среде еврейского пролетариата и укрепление большевистских ячеек за счет отколовшихся от иных партий и беспартийных рабочих-евреев.

Вот как деятели евсекции характеризовали политическую обстановку в Гомеле: «В начале работы мы застали Гомель в расцвете еврейской мелкобуржуазной общественности. Все были на лицо: сионисты, Еврейская Социал-Демократическая Рабочая партия, Еврейская Коммунистическая партия, Сионистская Социалистическая партия, Бунд и меньшевики, усиленно ухаживавшие за еврейскими рабочими [48].

В докладе Х.Пестуна на 5-й Гомельской губернской партийной конференции о деятельности евсекции губкома в январе-августе 1920 г. подчеркнуто: « В отношении к другим партиям мы все время проводим политику разоблачения их перед широкими массами… Меньшевикам и бундовцам, эсерам и сионистам мы давали работать в советских органах как личностям, а не как представителям партий… Наше отношение к «Бунду» и вообще линия работы среди еврейского пролетариата… с самого первого момента раскола этих партий… [была в том, чтобы] разоблачать левых бундовцев как консерваторов, скрытых меньшевиков, которые вредят организации еврейского пролетариата вокруг Коммунистической партии. Колебания среди некоторых т.т. из евсекции были нами тем самым преодолены» [49].

Далее Х.Пестун говорит о методах идеологической борьбы, в частности, о том, что первой задачей евсекции было деморализовать и разрушить все эти жалкие остатки дореволюционного времени. Борьба с сионистами была не особенно трудна, потому что их политическое влияние разрушалось, «так сказать, естественным порядком: Советская власть все больше и больше крепла». Буржуазные партии всех наций быстро теряли свое политическое влияние и уходили в подполье.

Сионистская партия передала было свою деятельность своим «юнцам» — пресловутой Народной Социалистической Поалей-Цион. Но и это не помогло. «Сионистские идеалы с ходом событий все больше и больше тускнели в глазах еврейских масс под влиянием нашей пропаганды; в конце концов, они приняли свой настоящий естественный черный цвет. Еврейские массы отшатнулись от сионистов всяких оттенков, и сионисты, можно смело сказать, сняты со счетов еврейской общественности…»

Более трудной была борьба с еврейскими мелкобуржуазными партиями различных видов… Прикрываясь социалистической фразеологией, эти партии «стали на платформу «Советской власти», и эта «платформа» спасла их от участи меньшевиков, нестоявших на этой платформе. Рабочие массы находились под влиянием этих партий по инерции, и с ними, с этими партиями, пришлось бороться путем пропаганды и агитации».

В самоопределении Гомельской еврейской рабочей улицы еврейская секция сыграла решающую роль, направив максимум энергии на то, чтобы отколоть от небольшевистских еврейских политических организаций действительно революционнные элементы и уничтожить их влияние на еврейских рабочих… «Партийная неделя» в Гомеле дала организации около 200 еврейских рабочих… На выборах в Совет в Гомеле Бунд и Сионисты-социалисты «провели» всего по 6 делегатов.

Какова же судьба еврейских социалистических организаций? Еврейская Коммунистическая Партия совершенно исчезла с Гомельского горизонта. Такую же участь постигла и ЕСДРП (Поалей Цион). «Бунд», принявший под напором масс программу Р.К.П., но не войдя в нее, «болтался между небом и землею». Вывод делался такой: еврейские партии «ютятся где-то на задворках политической жизни, а с общественной арены совершенно изгнаны» [50].

8.

Местные большевистские партийные и советские органы власти в борьбе с еврейскими партиями применяли откровенно репресивные меры. Клуб, построенный на средства раббундовцев и принадлежавший ЦК Бундовской партии в Гомеле, был реквизирован, выпуск бундовской газеты —запрещен [51]. 21 июля и вовсе принимается решение об усилении борьбы с «буржуазно-националистическими взглядами» Бунда.

Позже, в связи с ликвидацией всех институций еврейской общины города, как и еврейских общественных и партийных организаций, их имущество и средства передавались местным организациям еврейского комиссариата.

Репрессивные меры применялись к партийным организациям всех еврейских партий. Жестоко преследовались сионисты. В одной партийной директиве гомельского Губкома того времени говорилось: «сионисты — слабы, поэтому совершенно естественно было бы закрыть сионистские организации». 22 июня 1919 г. Гомельский уездно-городской комитет РКП(б) запретил существование сионистской организации и конфисковал ее имущество. [53]

Начиная с 25 августа 1919 г., в Гомеле и губернии стали закрываться иешивы, хедеры, синагоги, ликвидироваться миньяны, началось преследование служителей еврейского культа, учителей хедеров — меламедов, преподавателей иврита. Все издательства, печатные органы на иврите и учебные заведения, в которых преподавание велось на иврите, были закрыты, а частное преподавание этого языка на дому —запрещено [54].

Позже, уже в 1920 г, в Гомеле, на бюро Губкома при обсуждении вопроса об открытии при Губисполкоме отдела по еврейским делам мнения кардинально разошлись. Члены бюро Губкома Колотов, Пименов, Седов высказались против создания параллельных в структуре губисполкома отделов и служб, так как считали, что евотделы будут практически дублировать работу губсобеза, губнаробраза, губкомтруда, губэвак и отдела управления. «Одно из двух,— говорили они,— или еврейский отдел превратится в своего рода еврейский губисполком, отделами которого будут всевозможные евсекции при губотделах, или… возникнет параллелизм и неразбериха. Например, в делах народообраза параллельно с губкомом, политпросветом возникнут евсекции нарообраза, евсекция губкома, другие» [55].

После довольно острой дискуссии было решено при Губисполкоме «не утверждать отдел, а образовать при губотделе управления еврейское информационно-справочное отделение с точными функциями информационного отдела Губисполкома [56]. Особое решение было принято о еврейском общественном комитете помощи пострадавшим от погромов и бедноте.

Евотдел Наркомнаца после серьезной полемики «пошел на уступки, создав ОЕК из двух равных частей (коммунистической и бывшей ОЕК). Суть споров заключалась в возможности через ОЕК использовать 200.000 долларов — пожертвований евреев Гомеля и поступивших от «Джойнта» из США. Большевикам «Джойнт» средств не давал [57].

Подобный центральный орган, утвержденный СНК функционировал в Москве. Смысл деятельности этого Комитета заключался в том, что еврейский общественный комитет имел связь с заграницей и получал оттуда значительные денежные и материальные средства (медикаменты, одежда и пр.) В Гомеле работал корреспондентский пункт этого общественного Комитета, которым заведывал беспартийный. Он и получал, и распределял средства. Власти хотели взять под контроль деятельность этого пункта. В одном из принятых по этому поводу решений было прямо записано: «Нужно утвердить уполномоченного, который будет иметь больше прав, и посадить там своего заведующего» [58]. Такое решение не нуждается в комментариях.

По организационно-пропагандитской работе только в марте-августе 1920 г. бюро евсекции губкома, в состав которого входили тогда Казакевич (председатель), Рыклин (секретарь) и Когана, разработало и разослало 12 циркуляров: 5 — по организационному вопросу, по одному о комсодфронте, о польском наступлении, о культурно-просветительной работе, о Всероссийском съезде евсекций, о еврейских рабочих конференциях и о взаимоотношениях с «Бундом» [59]. Кроме того, проводились еще многие массовые мероприятия по политической обработке еврейского населения города.

Начиная с 1920 г., в Гомеле проходили городские конференции еврейских рабочих. В течение короткого времени вышло 65 номеров еврейской газеты «Дер Коммунистишер вег» общим тиражом в 214000 экз., издавались листовки на еврейском языке, общий тираж которых достиг 12000 экз., выходил еженедельник на еврейском языке. [60] Однако при этом параллельно шла нейтрализация либо просто запрещение многих форм традиционно-национальной еврейской жизни, а еврейские общественные или политические организации были поставлены под жесткий цензурный контроль.

Не оставалась без внимания евсекций и еврейская молодежь. В рамках Губернского комитета комсомола (Губкоммола) было создано евбюро, основной задачей которого была корректировка национального самосознания в направлении коммунистической идеологии и отрыв от тысячелетней еврейской исторической традиции.

Заключение

Война — это всегда жестокое и суровое испытание всех духовных сил человека. Евреи Гомеля достойно выдержали все тяготы сурового времени: отстояли свои жилища от погромной вакханалии, устояли в открытой вооруженной борьбе за новую жизнь — без «черты оседлости» и дискриминаций.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Л и в ш и ц А. Развитие Белорусского законодательства против антисемитизма, расовой и национальной вражды или дискриминации. // Сб. «БЕЛАРУСЬ У ХХ СТАГОДДЗI». Вып.1. Мн.: — 2002, с. 110.

2. «Известия ВЦИК», N158 от 27 июля 1918 г.

3. Там же.

4. Л и в ш и ц А. Развитие Белорусского законодательства против антисемитизма, расовой и национальной вражды или дискриминации. // Сб. «Беларусь у ХХ стагоддзi». Вып. 1. Мн.:— 2002, стр. 110.

5. Там же

6. Там же

7. Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим:— 1996, Т.8, С.149.

8. Там же, стр. 153.

9. Пад сцягам партыi. Гомель:— 1959, стр.69.

10. Национальный архив Российской Федерации /НАРФ/, ф.130, оп.2, д. 562, л. 32.

11. Государственный Архив Общественных Организаций Гомельской области, ф. 1, оп. 1, д. 1229, л. 59.

12. Там же.

13. «Памяць. Гомель». Кн.I, Мн:— БЕЛТА. 1998. С.276.

14. Там же, С. 275.

15. «Разгром нямецкiх захопнiкаў у 1918 г». Зборнiк матэрыялаў i дакументаў. 1943 г., С. 136

16. И о ф ф е Э. Г. Страницы истории евреев Белоруссии. Мн.:—1996. стр. 73.

17. Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим:— 1996, Т.8, С.143.

18. ГАГООГО, ф. 1, оп. 1, д. 5, л. 17.

19. Там же, л. 17 /об/.

20. Там же, л. 17.

21. А.Ш. Записки сиониста. Париж, 1926, стр.7.

22. ГАООГО, ф .1, оп. 1, д. 67, л. 33.

23. ГАГО, ф.296, оп. 1, д. 280, л. 21.

24. Там же, л. 28.

25. Там же, л. 34.

26. Там же, л. 36, 40.

27. Там же, л. 582.

28. Там же, л. 587.

29. Там же, л. 588.

30. Известия Гомельского Губкома РКП №№7-8, Гомель:— 1921. стр. 1.

31. Там же, с. 30-31.

32. ГАООГО, ф. 1, оп. 1, д. 377, л. 14.

33. Там же, л. 15.

34. Там же, л. 49.

35. Бюллетень Гомельского Губернского Статистического бюро, 1923, N1, С. 10.

36. Там же, стр. 15.

37. И о ф ф е Э. Г. Страницы истории евреев Белоруссии, Мн.:—1996, стр. 74.

38. Там же.

39. ГАООГО, ф. 1, оп. 1, д. 9, лл. 54, 55.

40. Известия Гомельского Губкома РКП. Гомель:— 1920. №№3-4, С. 43-44.

41. ГАООГО, ф. 1, оп. 1, д. 9, лл. 54, 55.

42. Там же, д. 5, лл. 124, 132.

43. Там же, д. 9, лл. 54, 55.

44. ГАООГО, ф.1, оп. 1, д. 5, л. 130.

45. Там же.

46. Бунд в Беларуси (1897-1921). Составитель М.Савицкий. 1997.

47. Известия Гомельского Губкома РКП. Гомель:— 1920, №№3-4, С. 20.

48. Там же, стр. 43.

49. Бунд в Беларуси (1897-1921). Составитель М.Савицкий. 1997.

50. Трудящиеся Гомельщины в борьбе за власть Советов (1917-1920 гг.). Хроника событий. Гомель:— 1958, С. 160.

51. Там же, С. 159.

52. Известия Гомельского Губкома РКП/б/Б. Сентябрь-октябрь 1920 г., Гомель:— 1920, №№3-4, С. 28-29.

53. ГАООГО, ф. 1, оп. 1, д. 118, л. 70.

54. Там же.

55. Там же, д.1577, л. 1.

56. Там же, д. 118, л. 70.

57. Известия Гомельского Губкома РКП(б)Б. Сентябрь-октябрь 1920 г., Гомель:— 1920, №№3-4, С. 43.

58. ГАООГО, ф. 1, оп. 1, д. 118, л. 70.

59. Известия Гомельского Губкома РКП(б)Б. Сентябрь-октябрь. Гомель:— 1920, №№3-4, С. 43.

60. Там же, стр. 44.

Сборник научных и публицистических работ «Беларусь в ХХ веке»  2003 Вып.2

Владимир Райский

 

Религия. Быт и очаги еврейской культуры

 

От редакции. Когда эта статья уже увидела свет, пришла печальная весть о том, что ее автор – гомельский краевед Владимир Райский – скончался на 83-м году жизни. Светлая ему память! Так как автор уже не сможет отредактировать свой текст, мы убрали несколько стилистически спорных  фрагментов, отметив соответствующие места значками <…>.

 

 

 

a) Гомель – центр хасидизма и хабада.

Конец XVIII в. для евреев в Белоруссии был временем кардинальных политических перемен и очень серьезных разногласий внутри еврейского сообщества, приведших в его рядах к глубокому религиозному расколу между последователями традиционного раввинизма и представителями нового течения в иудаизме – хасидизма. Гомельская еврейская община не стала исключением.

Хасидизм или «учение благочестия» возник в 1730-е гг. на Украине и очень быстро распространялся. С начала XIX в. Гомель становится одним из центров любавичского хасидизма.

Новое течение зародилось как вызов традиционному раввинизму. По мнению С. Дубнова в социальном и духовном смысле в хасидизме отчетливо отразилось стремление еврейства к демократизации религиозной жизни, психологическому освобождению, усталость народа от многовекового пребывания в среде враждебной к иудеям[1]. Шла долгая и бескомпромиссная борьба, которая разделила евреев на хасидов и их противников – миснагдов.

Хасиды обвинялись в отступлении от религиозной обрядности, в изменении текстов молитв на сефардский манер, в нарушении традиций резки скота, в неприличном поведении во время молитв и в повседневной жизни.

Высоко религиозно образованные гомельские миснагды препятствовали распространению в своей среде хасидского пренебрежения к учености, возникновению культа не очень образованных цадиков. К хасидизму тут обращались прекрасно образованные талмудисты, искавшие в новом учении освобождения из-под монопольной власти раввинизма.

Их усилиями удалось соединить лучшие черты хасидизма и ортодоксального раввинизма в религиозно-философской системе Хабад /аббревиатура ивритских слов «хохма» – мудрость, «бина» – понимание, «даат» – знания/.

Гомельские хасиды действовали в ту пору осторожно. <…> И тем не менее, миснагды и хасиды со временем привыкли жить рядом, мирно, даже родниться между собой, но молились каждый в своих молельных домах. <…> Было так, что старый раввин Цви Дов Латкер внешним обликом был похож на гаона раввина Нафтали Цви Иегуда Берлина (раввина из Воложина). В этой общине молились по ашкеназскому обычаю, принятому в гомельской синагоге «Большая стена». После смерти раввина Латкера с 1893 г. раввином в этой синагоге стал молодой еще по возрасту, но очень мудрый и религиозно грамотный человек, выходец из семьи арендаторов помещичьего имения Виленской губернии, великолепный оратор, активный общественный деятель и педагог раввин Рафаэль Мордехай Баришанский (1866-1950 гг.). Он с 6 лет обучался в еврейском хедере, школы общего образования не окончил, а в хедере занимался до 13 лет. Несколько лет после этого экстерничал, а затем три года, до 18 лет, учился в иешиве «Мир» и «Айшишун», которые были центрами изучения Торы и мудрости. Владел русским, еврейским жаргоном и древнееврейским языками, высшего образования не получил. Р.М. Баришанский изучал кроме книг по исследованию еврейского народа «Море невухим» («Путеводитель заблудших»), «Кузари», «Искусство и знания», «Сиафи гном», а также книги по истории народа Израиля.

В возрасте 22 года Р.М. Баришанский был посвящен известнейшими гаонами (мудрецами) раввинами Ицхаком Элькиным, Яковом Давидом, Меиром Иола, Шмуэль Магилевером в раввины. После чего Р.М. Баришанский тридцать лет состоял духовным раввином и по его глубокому убеждению, хедер – это базис еврейства. Как и многие раввины он долгое время руководил хедерами. Вообще же хедер не находился под руководством еврейского духовенства. В Гомеле он руководил тремя хедерами, где преподавались древнееврейский язык, библию, а предметы общего образования не преподавались» (The Rabbi of Homel’s Trial in 1922, с. 31. <…>Уровень религиозных знаний в расчет не принимался. Еврейская община на этот закон реагировала так: казенных /гражданских/ раввинов избирали «по необходимости», как чиновников, которые вели акты гражданского состояния. Духовными же руководителями были избранные общиной раввины.

По русскому законодательству духовный раввин не имел никаких прав. Но еврею, особенно среди литваков, моральный авторитет духовных раввинов был выше имперского закона[2]. <…> В государственном архиве Гомельской области сохранились некоторые сведения о Ново-Белицкой синагоге Мерперта, которая размещалась по улице им. Ленина в одноэтажном деревянном здании, занимала одну комнату размером 17 на 16 аршин, перегороженной на две половины – мужскую и женскую. Раввином был Лазарь Письман. Ему было 65 лет. Помогал ему Лейб Мордух Будовский 68-ми лет.

По улице 8-й поперечный проезд, в доме № 2 работала синагога «Липа», раввин Эля Шевелев. В составе совета синагоги Капель Мовшович Рутман и Меир Залманович Белкин. Синагога размещалась в двухэтажном деревянном доме. На первом этаже в комнате размером 11 на 10 аршин была мужская половина, на втором этаже размещались 3 малые комнаты, в которых была женская половина[3].

Религия сохраняла первооснову еврейской духовности и культуры. В либеральные Александровские времена продолжали господствовать представления о евреях, как об иноверной, темной массе, которой руководят «невежественные» и «темные» раввины.

Настойчиво звучали призывы реформировать бытовавшую, уже традиционную систему еврейского образования, проведению определенной религиозной реформы, с целью смягчить кризисные явления в духовной жизни еврейства[4].

б) Еврейское образование и повседневная жизнь

В 1897 г. в Гомеле грамотными были всего 48,5 % жителей. Традиционно основной формой обучения еврейских детей грамоте были хедеры, а религиозного образования Талмуд-Торы и иешивы. Впервые в 1854 г. в городе открылось казенное еврейское училище 1-го разряда. Со дня открытия и затем долгие годы им бессменно руководил, был его попечителем, известный в Гомеле, активный деятель местной общины, купец и лесопромышленник Ш.Л. Утевский. Учителем еврейского языка и иврита в этом училище работал Соломон Данилович Залманов (в 1849 г. окончил Могилевское еврейское казенное училище II разряда). Тору и немецкий язык преподавал – Иосиф Самуилович Гликин. С 1868 г. учителем работал Диллон Григорий Михайлович (выпускник Виленского раввинского училища).

В 1889 г. в этом еврейском училище занималось 78 мальчиков, в 1902 – 120, в 1905 – 150. Тогда же в Талмуд-Торе обучалось 120 мальчиков. Педагогический коллектив и созданная им система обучения давали слушателям высокий уровень знаний, что и позволило выпускникам успешно продолжать свое и не только духовное, но и светское образование.

В 1866 г. – в городе открылась первая прогимназия, в которой и спустя 30 лет, в 1896 г., были: приготовительный, I-VII классы. Всего 211 учащихся. Евреи составляли 12,32 %. Против 1896/97 г. в следующем учебном году число учащихся евреев увеличилось на 2,32 %[5]. Обучение платное: в приготовительном классе – 60, в I и II – по 100, в III, IV, V – по 120, а в VI, VII и VIII – по 140 руб. в год[6]

С целью оказания материальной помощи учащимся из бедных семей при городской еврейской общине с 1879/80 учебного года работало общество вспомоществования учащимся. В 1897 г. в нем состояло 62 члена. Общество вносило плату за учебу, выдавало пособия родителям на содержание учившихся детей.

В 1886 г. Анной Яковлевной Сыркиной основано 4-х классное еврейское женское училище, в котором занималось 360 учащихся; в другом женском училище – 90 учащихся.

В 1907 г. в Гомеле работало 2-х классное еврейское училище, в котором училось 200 мальчиков. В том же 1907 г. А.Е. Ратнер открыл и частную мужскую гимназию, располагавшуюся на углу Румянцевской и Александровской улиц. В 1911 г. – здесь работало 27 преподавателей, и обучалось 255 учащихся / в числе выпускников этой гимназии был в будущем известнейший психолог и педагог с мировым именем профессор Л.С. Выготский/. В 1912 г. состоялся 2-ой выпуск этой прогимназии, аттестат зрелости получили 34 выпускника.

Работала частное женское 2-х классное с приготовительным классом еврейское училище, учредитель Р.В. Гурвича /угол Кутузовской и Румянцевской улиц/. В числе преподавателей – Ф.И. Портная, Р.Б. Перлина, Ц.Б. Гурвич, Э.П. Карон, Е.А. Мельникова.

С 1910 г. в Гомеле действовала также 4-х классная прогимназия Р.Д. Сыркиной /403 учащихся/ и вечерний класс /270 учащихся/. По данным справочника «Весь Гомель» на 1913 г. в 4-х классной прогимназии Р.Д. Сыркиной /Аптечная ул., дом 23/ преподавателями работали: А.Е. Роках, С.М. Скутельская, Ф.И. Эльяшева, Р.Я. Худолинская, М.М. Бурцева, О.И. Шабсина, К.А. Гамбург, Г.А. Левина, С.Я. Сыркина-Гродзенская, Ц.С. Маневич, М.С. Скутельский, Е.С. Фридман, Г.Ш. Райский, М.М. Иозефович, М.М. Волов, К.Я. Ярошевский, В.П. Митерев, училищный врач – С.И. Лившиц.

Действовало и еврейское начальное училище. Располагалось в доме Шенвелева по Крушевской улице. Заведующий – Е. Фридман. Талмуд-Торы – в доме еврейского общества пособия бедным по Ветреной улице и в имении Ловьяновой – по Кузнечной улице. В 1907 г. в Талмуд-Торах города училось 152 мальчика из еврейских семей.

Было в Гомеле и отделение общества любителей древнееврейского языка /председатель – А.М. Лискович/. Члены этой организации оказывали помощь и поддержку желавшим индивидуально изучать древнееврейский язык – иврит.

Представляют интерес отчетные данные о состоянии Гомельской мужской прогимназии за 1896/97 учебный год. В списке значатся переведенными из подготовительного в I класс Захарин Бениамин, Фрейлинг Александр /2 из 31 ученика/. Переведены из I во II классы: Гринберг Ефроим Ицка, Захарин Давид, Левитин Наум, Равикович Иосиф, Слоницкий Борис, Содман Илья; из II в III – Зысканович Абрам, Этингер Лейвик; из III в IV – Гинцбург Мовша-Меер, Захарин Шендер; из IV в V – Гальперин Рувим, Цейтлин Цемах; из V в VI – Быховский Шмуйло, Гросман Давид, Загускин Шлема, Каньковский Иосиф; из VI в VII – Лурье Борис, Миллер Лев, Этингер Лейба; из VII в VIII – Гдалевич Шлема, Гликман Аврам, Навяжский Гирша, Цейтлин Лева.

Награды за хорошие успехи и отличное поведение вручили: Фрейдлингу Александру, Равиковичу Иосифу, Этингеру Лейвику, Гинцбург Мовша-Мееру, Харлапу Якову, Гликману Аврааму /все 2-й степени/, Цейтлину Льву /1-й степени/, другим[7].

В 1897/98 г. в гимназию не приняли 3 мальчика из-за отсутствия еврейских вакансий. В гимназии 12 % учащихся евреи[8].

В 1898 г. окончили гимназию и получили аттестат зрелости 14 абитуриентов: Гдалевич Шлема, Гликман Абрам, Дземянович Иосиф, Котов Симеон, Навяжский Гирша. На основании п. 76 правил об испытаниях золотой медалью награжден Лев Цейтлин[9].

В том же году в числе учеников переведенных в ближайшие высшие классы: в I-й – Утевский Хаим, Эльперин Шмуйло; во II – Захарин Бениамин, Марголин Залман, Скутельский Борух, Стасевич Михаил, Фрейдлинг Александр, Дубнов Моисей, Захарин Давид, Левитин Наум, Головчинер Мордух, Зыскович Абрам, Этингер Лейвик, Захарин Шендер, Лепретр Эдуард, Гальперин Рувим, Цейтлин Цемах Быховский Шмуйло, Гросман Давид, Загускин Шлема, Каньковский Иосиф, Харлап Яков, Лурье Борух, Этингер Лейба.

Наградами 1-й степени отмечены: Эльперин Шмуйло, Марголин Залман, Скутельский Борух, Виккер Михаил, Харлап Яков; 2-й степени: Равикович Иосиф, Этингер Лейвик, Цейтлин Цемах[10].

Традиционной, основной и наиболее массовой формой, в смысле обучения грамоте еврейской молодежи, были хедеры. Хедер исторически считался базисом еврейства и многие раввины руководили работой хедеров, в том числе и в Гомеле. Вообще же хедеры не находились под руководством еврейского духовенства. Раввины, как правило, были в числе преподавателей языка иврит, Торы, но не предметов общего образовательного цикла. В начале XIX в. в Гомеле было несколько сот хедеров?

Чтобы понять, почему так много, посмотрим, что собой представлял хедер? Помещение хедера – это обыкновенно типичная квартира еврея-бедняка тли жилище Меламеда и его немалочисленного семейства. Ученики вместе с Меламедом сидели за простым деревянным столом на двух-трех приставленных длинных скамейках.

Расстановка скамеек к источникам света не принималась во внимание. В большинстве случаев свет падал не слева, а справа и даже сзади ученика. Естественно, в такой обстановке при чтении и письме учащиеся вынуждены были напрягать постоянно зрение, что приводило к развитию близорукости, ослабляло зрение. Только некоторые хедеры города располагались в отдельных от жилья комнатах. Особенно печальным было состояние общественных хедеров. Некоторые из них размещались в помещении местной богадельни и кладбищенского домика, либо, в лучшем случае, в молельных домах. В зимнее время учебная комната хедера плохо отапливалась, и ученики сидели, не снимая верхнюю одежду.

Такая порочная, нездоровая в санитарном и медицинском отношениях обстановка в хедерах современниками объяснялась тем, что Меламедам было невыгодно наминать просторные, светлые, дорогостоящие помещения, обзаводиться классной обстановкою. Родители не вникали в эту проблему, потому что такая обстановка в хедерах была извечной, а их питомцы страдали веками.

В составе учащихся хедеров преобладали мальчики, и это практически было особенностью хедерной системы образования в сравнении с другими формами неорганизованных школ. Тем не менее, Гомель в этом отношении был в числе тех местечек, а позже и городов региона, где присмотр за недопущение девочек в хедер был не так строг, что и позволяло учиться в местных хедерах нередко девочкам. <…> С целью контроля городские власти проводили проверки деятельности гомельских хедеров и меламедов. Претензии к хедерам, обучение в которых проходило все без исключения мужское еврейское население в возрасте от 7 и до 11 лет, высказывала и местная новая еврейская интеллигенция. И тем не менее, в борьбе русского государства с еврейскими меламедами и хедерами, победили последние. Хедер сохранялся в своем традиционном виде. Однако, многие меламеды в начале ХХ в. использовали учебники по грамматике иврита, вводили альтернативные предметы: еврейскую историю, физическое воспитание юношей. <…> Все существовавшие еврейские административные, культовые и общественные организации уделяли большое внимание народному образованию и школьному делу.

Основанные этими организациями школы служили проводниками и нееврейской культуры /русской, белорусской, украинской/. Они же заботились о распространении еврейских знаний, изучении иврита, еврейской истории, религии и т. д.

Во второй половины ХIХ в начале ХХ вв. Гомель относился к белорусским городам с самым высоким темпом роста еврейского населения. Только за период с 1847 – 2400 чел. по 1899 г. – 24981 чел. /за 52 года/ численность евреев в Гомеле выросла в 10 раз и составляла 56,3 % всех жителей города.

Численность населения Гомеля с 1859 – 12337 чел. по 1912 увеличилась в 8,3 раза и в конце 1912 составила – 102120 чел.[11].

В то же время динамика роста численности самых крупнейших еврейских общин в Белоруссии составляла[12]:

Города	1791-1805	1847	1897
Минск	2116	12976	47562
Витебск	3389	9417	34420
Брест-Литовск	3175	8136	30608
Гродно	8422(на 1816 г.)	20350 (на 1850)	22684
Пинск	1600	–	21065
Бобруйск	1234	4707	20760
Гомель	–	9730(на 1864)	20385
Всего:	20536	65316	177484
Всего в России	39160	186132	769937

Приведенные данные свидетельствуют, что еврейская община в Гомеле со второй половины ХIХ в. и до 1897 г. по численности практически удвоилась. Однако, среди других еврейских общин крупных городов Белоруссии по темпам прироста населения она занимала предпоследнее место. И хотя в последующие /до 1904 г./ численность еврейского населения Гомеля продолжала расти, в 1906 г. показатель несколько снизился /23895/.

На наш взгляд с конца XIX века в связи с усилением антисемитизма в самодержавной политике и пограничное, на стыке с Россией и Украиной, весьма не спокойное в связи с погромами и событиями революции 1905 года положение в Гомеле стало причинами эмиграции евреев[13].

В городе был создан еврейский комитет по эмиграции. В 1909 г. за полгода в комитет по эмиграции обратились 125 евреев жителей Гомеля. В основном эти люди направлялись в Америку, Аргентину, Палестину, другие страны[14].

В 1912 г. в Гомеле работало еврейское эмигрантское общество. Его председатель А.Я. Брук, товарищем председателя был И.С-Б. Хавин, секретарем – Д. Левин, казначеем – Ф.И. Добкин. Работал в Гомеле и Комитет Еврейского колонизационного общества /ЕКО/. Его штаб-квартира располагалась в частном доме Выгодского по Румянцевской улице. В 1912 г. комитет возглавлял доктор В.М. Захарин, его помощником был доктор Я.И. Скороходов, секретарем – Ш.З. Лейцин, казначеем – Я.И. Цейтлин[15].

Эта филантропическая организация была филиалом основанного еще в 1891 г. в Лондоне бароном М.де Гиршем общества с фантастической целью скупить в Аргентине свободные земли, переселить туда около 3,25 млн. русских евреев, создав там для евреев «новое отечество». Именно в этом направлении Гомельский комитет ЕКО активно действовал среди евреев из южной части Могилевской губернии. В 1911 г. Комитет оказал практическую помощь в эмиграции 1618 обращавшимся, а уезжающих было 2660 человек. Позже эта организация помогала еврейским колониям в Эрец-Исраэль, развитию земледелия и ремесла среди евреев в России[16].

В числе благотворительных обществ Гомеля первое место по праву принадлежало Гомельскому Еврейскому Обществу Пособия Бедным. Открытое в 1897 г., оно имело в Гомеле 4 собственных дома: помещение «Дешевой столовой», 2-х приютов для призрения стариков и старух по Кузнечной улице /ныне Интернациональная/, которые начали работать в 1911 г., Талмуд-Торы и Призрения сирот по Ветреной улице /ныне улица Гагарина/, Беспроцентной ссуды, Помощи роженицам /открытое в 1911 г./.

В 1912 г. председателем общества был Наум.Ил. Александров, его товарищем – М.С. Скутельский, казначеем – Ц.С. Цейтлин, секретарями- Е.Е. Шацев и И.М. Тверский, председателем ревизионной комиссии – Б.А. Канторович. По данным книги «Весь Гомель» за 1913 г. приход общества в 1911 г. составил 38964 руб. 90 к., расход – 38572 руб. 67 к. В августе 1912 г. бюджет общества равнялся 27562 руб. 80 к. (30).Благотворительные общества в городе существовали в основном за счет пожертвований, членских взносов, процентов от основного капитала, пожертвований прибыли от концертов, субсидий, а также с сумм коробочного сбора. До 1912 г. недвижимое имущество общества оценивалось в 40 000 руб., а к 1913 г. – составляло 50 000 рублей. Целый ряд его отделов, подотделов обслуживали разнообразные нужды беднейшего населения города. За благотворительностью обращалась более 1/3 еврейского населения города. Средства благотворительности направлялись как на единовременную, так и длительную помощь нуждавшимся. Пособия и помощь от еврейского благотворительного общества получали и остро нуждавшиеся люди других национальностей. В обществе было организовано ночное дежурство врачей. Визиты врача к больным евреям были бесплатными, как и необходимые для лечения анализы. Помощь оказывалась и продуктами питания роженицам, бесплатными лекарствами больным детям. Нередко за счет средств общества оплачивались сложные хирургические операции. Работала и «Дешевая столовая». В 1903 г. столовой было отпущено бедным евреям по дешевым ценам 24 856 обедов, а в 1914 г. – свыше 60 000 обедов. Питание оплачивалось за счет членских взносов, отчислений от продажи платных обедов, пожертвований, других источников. Положительно оценивалась и работа отдела «Ночное дежурство». Выдавались и беспроцентные займы /за год – 3155 руб./, ими пользовались преимущественно гомельские ремесленники. Надо отметить, что в 1915 г. число членов Еврейского Общества пособия бедным в Гомеле составляло 1 100 человек, а денежный оборот – 65 000 рублей. Постоянное внимание еврейская община Гомеля уделяла детям. 27 апреля 1912 г. был утвержден устав Гомельского общества Еврейских Детских Колоний. В 1912 г. члены общества организовали подписку на пожертвование средств и до конца года собрали 1 000 руб. Еще 175 руб. поступило от организации пароходной экскурсии по р. Сож в Ченки. Средства общества шли на приобретение инвентаря, земли для постройки собственного помещения для отдыха детей. В 1913 г. председателем правления был И.С. Добкин, членами правления: Е.А. Дунаевская, Г.М. Мерперт, М.Г. Навяжская, М.С. Скутельский, Ц.С. Цейтлина, Е.И. Конторов. Цель общества – укрепление здоровья детей бедных классов еврейского населения города. Дачи для детей находились в Новобелице, на участке леса княгини И. Паскевич. В летнее время на средства общества там отдыхали дети, дышали свежим лесным воздухом, хорошо питались и укрепляли свой организм. С началом Первой мировой войны при обществе детских колоний открылись два отдела: один под названием «Ясли» /приют для детей/, второй – «Питательный пункт для детей запасных и беженцев». «Ясли» были открыты в сентябре 1914 г. В них содержалось до 70 человек, приют посещало 58 детей. «Ясли» работали ежедневно с 8 утра до 6 часов вечера. День в приюте: игры, пение, хороводы, ручной труд /плетение, раскрашивание картинок, рисование/, завтраки, обеды, ужины. «Питательный пункт» открылся в ноябре 1914 г. Ежедневно обедало 220 детей из семей солдат призванных в армию без различия их национальности. Ежемесячный расход на питание составлял до 400 рублей. Питательный пункт находился на Кузнечной улице в доме Еврейского общества помощи бедным и работал с 11 до 13.30 дня. Действовало и Отделение Общества для Распространения Просвещения между Евреями, учрежденное в 1910 г. Возглавил комитет С.Л. Выгодский. В составе руководства М.С. Скутельский, З.Л. Филькельштейн, Н.И. Александров, Р.В. Брук, М.В. Волов, З.Г. Левинман, А.М. Лискович, Л.А. Шейнбаум. По Румянцевской улице в доме Цырлина в 1911 г. при обществе работала библиотека, имелись книги на трех языках: русском, разговорно-еврейском, древнееврейском. В течение 1912 года /по состоянию на 1 сентября/ – 1 205 читателей, было выполнено 35 562 книговыдачи. В 1915 г. членами отдела общества распространения просвещения между евреями в Гомеле были 700 человек, а денежный оборот за год составил 7 000 рублей. На средства общества содержалась и еврейская библиотека. Объединяя людей по профессиональным или любительским интересам с целью просветительной деятельности, помощи бедным и т. д. большое внимание уделяли организации отдыха: проводили лекции из истории иудейского народа и иудейской культуры, лотереи, совместные читки, танцы, спектакли, вечера. Гомельчанам были хорошо известен книжный и музыкальный магазин Я.Г. Сыркина, где предлагалась и музыкальная литература. Тут же работал и настройщик пианино и роялей М.А. Гимельман, который практиковался на фабрике Я. Беккер и имел похвальные отзывы Киевской Имперской музыкальной школы. По Могилевской улице была музыкальная школа С.Л. Захарина. Обучение велось по классу духовой, оркестровой и струнной музыки, игре на фортепиано и музыкальной теории. Там же размещались музыкальные и скрипичные классы. Обучали искусству сольного и хорового пения, игре на скрипке, фортепиано, виолончели, теории музыкальной гармонии. Занятия вели Н.Х. Эрлик, Б.С. Розенблюм, И.И. Ципорин и П. Рейсон. И все же современники называли Гомель «городом в футляре», в котором все идет по раз заведенному «шаблону»; бытует атмосфера «сумрачного захолустья»[17]. Газовые светильники на улицах города появились в 1872 г. Водопровод – в 1909 г., телефон – в начале ХХ в. В 1910 г. в городе было только 295 абонентов. Основным средством передвижения оставались извозчики. В сфере бытовых услуг: гостиницы, корчмы, бани, магазины, лавки, фотоателье, аптеки. Так, в начале ХХ в. в городе было около 20 гостиниц на Румянцевской, Замковой, Троицкой улицах, имели от 4-х до 45 номеров и привлекали посетителей звучными названиями: «Савой», «Эрмитаж», «Золотой якорь», «Марсель», «Коммерческая», «Бристоль», «Варшавская», «Континент» и «Европа», «Киевская», «Брюссель», другие[18]. Некоторые гостиницы города принадлежали местным евреям, располагались в их частных домах. На Базарной улице гостиница «Бэль-Вю» – в доме Шнеерова, на Румянцевской – «Гомельская»– в доме Добкина. На той же улице гостиница «Пассаж» – в доме Фельдзенбаума, «Южная» – в доме Кагана, другие. На углу улиц Троицкой и Могилевской в доме Цирлина работал ресторан «Одесса». Имелась бильярдная, кабинеты для отдыха. Газета «Гомельская копейка» от 13 июня 1911 г. оповещала, что среди гомельских спортсменов стала развиваться игра в футбол. Тренировал гомельских спортсменов известный в спортивном мире тренер А. Либман. Знатные и богатые горожане селились в центральной части города, где «в значительной мере все исконное славянское население должно было уступать свое место новым насельникам – евреям». В 1915 г. в Гомель из Новогрудка вместе с беженцами и учениками прибыл раби Гурвич.

27 ноября 1914 г. в США был основан ДЖОЙНТ /American Jewish Joint Distribution Commitee – Американский объединенный еврейский комитет по распределению фондов; до 1931 года – Комитет по распределению фондов помощи евреям, пострадавшим от войны/, еврейская благотворительная организация Джойнт сформировался на базе трех организаций: Американского еврейского комитета помощи /основанный влиятельными еврейскими деятелями, главным образом немецкого происхождения/ Центрального Комитета помощи /созданного лидерами американской ортодоксии/ и Народным комитетом помощи /основанный еврейскими рабочими организациями/.В 1915 г. в России было создано общество Еврейский Комитет помощи жертвам войны /ЕКОПО/. Его цель – помощь евреям беженцам и выселенцам из зоны военных действий и необходимость материальной помощи семьям евреев, призванных в армию.

Объединение трех крупных еврейских благотворительных организаций «Джойнт» переводило через посольство США в России и ЕКО фонды «Еврейскому комитету помощи жертвам войны /ЕКОПО/» и связанным с ним учреждениям, а также евреям, находившимся на территории, оккупированной немцами.

Под покровительством Джойнт в том числе и в Гомеле открылись организации Товарищества охраны здоровья /ТОЗ/, группы по социальному обеспечению детей /Цетос/, другие [19].

В 1916 г. евреи составляли большую часть гомельского купечества. Они доминировали в торговле зерном, тканями, продуктами сельского хозяйства, стройматериалами, топливом. На 90 % им принадлежала разносная и развозная торговля. Однако капиталы еврейского купечества в Гомеле были не велики. В основном, евреи-купцы принадлежали к третьей гильдии и имели годовой доход от 500 до 1 000 рублей[20].

В книге «Живописная Россия» П.П. Семенов рассказал о еврее-факторе: «…личность любопытная и в своем роде замечательная. Когда еще не было железных дорог и каждый заезжий двор имел своих привилегированных факторов и они делили между собой приезжих, разыгрывали их даже в лотерею, т. е.каждый фактор должен был положить известную сумму за руки и потом бросали жребий: счастливец завладевал приезжим, а его товарищи получали обратно свои деньги, разделяли сумму, представленную тем, на кого пал жребий. Фактор делался необходимым для приезжих – продажа, купля, самые интимные дела и отношения к разным лицам, все это совершалось через фактора. Он знает всех и все, объясняет, где и когда кого можно видеть, расскажет все тайны и обстоятельства вас интересующие, одним словом, делается человеком необходимым и весьма полезным, получая за свою усердную службу самое умеренное вознаграждение. Факторы были рады тому, что могли содержать семью, да накопить малую толику на черный день. Факторы были и в помещичьих имениях. У каждого мало-мальски зажиточного помещика всегда был свой фактор, часто унаследовавший это звание после отца, иногда даже деда. В былое время таким домашним фактором являлся корчмарь, в более зажиточных домах всегда существовал особый фактор. Большинство из факторов – честные люди. Они соблюдали интересы помещиков»[21].

Примечания

---

[1] Дубнов С. Социальная и духовная жизнь евреев в Польше в первой половине XVIII века //Восход. 1899. N 1, с. 1-18.

[2] Брагин А. К вопросу о реформе в области еврейской религии //Восход, 1895, кн. 1, стр. 54-81; кн. 2, стр. 75-107; Гурвич. И. Какие нам теперь нужны раввины? //Будущность,1903, N 47, стр. 925-926..

[3] Справочник сборник на 1913 г. «Гомель и его уезд», стр. 123.

[4] Брагин А.К. Вопросу о реформе в области еврейской религии //Восход, 1895, кн. 1, с. 54-81; кн. 2, с. 75-107; Гурвич. И. Какие нам теперь нужны раввины? // Будущность, 1903, N 47, с.925-926.

[5] Отчет о состоянии Гомельской мужской прогимназии 1896/1897 учебном году. Гомель. 1899, с.5

[6] Справочник сборник на 1913 г. «Гомель и его уезд», стр. 123.

[7] Там же, стр. 14, 16-17.

[8] Там же, стр. 30.

[9] Там же, стр. 38-39.

[10] Там же, стр. 39-43. 

[11] Гомельская копейка. 1911, июля 29, стр.4.

[12] Там же «Гомельская копейка» 1911, июля 29. с. 4.

[13] Самбук С.М. Политика царизма в Белоруссии во второй половине ХIХ  в. – Мн., 1980, стр. 44, 95.

[14] Полесская мысль, 1909. – 23 июня, стр. 2.

[15] Справочный сборник на 1913 г. «Гомель и его уезд», стр. 136

[16] Краткая еврейская энциклопедия, т. 2. Иерусалим. 1986 стр. 439 

[17] Полесская мысль. –1909. – 13 апреля.

[18] НИАБ, ф. 2100, оп. 1, д. 87, л. 48, 48 об.

[19] Краткая еврейская энциклопедия, т. 2. Иерусалим. 1986 стр. 345-346.

[20] НИАБ, ф. 2100, оп. 1, д. 40, л. 1, 2, 9, 24, 33-35, 43, 49.

[21] Живописная Россия. СПб. – М. 1882 под редакцией П.П. Семенова, т. 3, ч. 1, стр. 18.

 

   

Комментарии:

---

Виктор Снитковский
Бостон, МА, США – at 2009-09-06 11:35:06 EDT
Неужели “игрек” не нашел ничего умнее, чем ссылаться на Солженицына? Боюсь, что “игрек” ничего серьёзнее и не читал.

---

Игрек
– at 2009-08-17 02:03:46 EDT
Понятно, что нельзя объять необъятное, но надо отметить, что во время погрома 1903 года (29 авг. – 1 сент. 1903) в Гомеле была впервые в истории Российской империи организована еврейская самооборона. Об этом пишет Солженицын в “200 лет”, обвиняя евреев в разжигании страстей и в прямом нападении на гоев ДО погрома. Об этом отрывок, который я легко нашел в Интернете:
“Через несколько месяцев после Кишиневской резни состоялся еврейский погром в старинном белорусском городе Гомеле, где проживало свыше 20 тысяч евреев, более половины его жителей. Как и в Кишиневе, он был спровоцирован Охранным отделением, всемерно подогревшем антисемитские настроения среди христианского населения города и соседних деревень. Повсеместно распространялись подстрекательские листовки с погромными призывами.
Но погром в Гомеле не застал евреев врасплох. Местный комитет БУНДа и партии Поалей-Цион извлекли должный урок из Кишиневского погрома, где власти не только не пытались поддержать порядок в городе, а, наоборот, активно помогали громилам. БУНД и Поалей-Цион приняли беспрецедентное решение: организовать вооруженные отряды национальной самообороны, способные в случае погрома защитить жизнь и честь общины. На этот призыв откликнулись сотни молодых людей, среди которых, кстати, было немало активистов спортивного общества «Маккаби». Несколько человек с большим трудом смогли приобрести револьверы, большинство же вооружилось холодным оружием или даже палками.

Поводом для погрома стала драка на городском базаре 29 августа. Группа крестьян набросилась на еврейских лавочников и стала их избивать. Известие об инциденте распространилось по городу. Участники самообороны смогли быстро собраться и защитить соплеменников.

Через два дня эти беспорядки переросли в погром. Огромная толпа в несколько сот пьяных, озверевших горожан устремились в еврейские кварталы. Городская чернь стала избивать, грабить и убивать евреев. Однако отряды самообороны во главе с Иехесхалем Ханкиным дала насильникам решительный бой, обратив их в бегство. Молодых парней не испугало и то обстоятельство, что на стороне погромщиков стояли не только жандармы, но и армейские войска. Только благодаря энергичным и мужественным действиям бойцов самообороны, к вечеру погром был локализирован, да и жертв оказалось меньше, чем в Кишиневе.
В тот день были зверски убиты десять евреев, 160 ранены, 250 домов и лавок разгромлены и разграблены. Сотни людей остались без крова и средств к существованию.
Вооруженное сопротивление, впервые организованно оказанное в Гомеле, продемонстрировало, что отныне погромщикам не удастся безответственно и безнаказанно убивать и грабить евреев.
В ходе схваток погибло восемь громил.
События первого сентября показали, что еврейская молодежь может и должна своими силами положить конец бесчинствам антисемитов.
Еврейское сопротивление гомельчан вызвало гнев и возмущение в Петербурге: как это евреи посмели защищать свою жизнь и жизни родных!”