Tag Archives: репрессии

В. Герасимчик. Самуил Агурский – портной, комиссар, историк

Перевод на русский под оригиналом на белорусском.

Самуіл Агурскі — кравец, камісар, гісторык

Самуіл Хаімавіч Агурскі — вельмі супярэчлівая асоба ў айчыннай гісторыі. Яго жыццё — сведчанне рэалізацыі імкнення дасягнуць вышынь сацыяльнай лесвіцы. І яскравы прыклад падзення з гэтых вяршынь.

Кравец з беднай сям’і

Самуіл нарадзіўся 29 красавіка 1884 года ў Гродна ў беднай яўрэйскай сям’і былога салдата царскай арміі, які 25 гадоў праслужыў у войску, а па вяртанні да канца жыцця працаваў чорнарабочым на тытунёвай фабрыцы Шарашэўскага ў Гродне. Самуіл з 12 гадоў пачаў зарабляць на ўласны кавалак хлеба цяжкай працай. Спачатку ў вяровачнай майстэрні, дзе па 15–16 гадзін на суткі круціў кола, за што атрымоўваў па 50 капеек за дзень працы. Затым ваданосам на саляным заводзе, чорнарабочым на скураным заводзе і падмайстрам маляра. У 18 гадоў Самуіл уладкаваўся на швейную фабрыку краўцом, дзе далучыўся да яўрэйскага сацыял-дэмакратычнага саюза і стаў сябрам Бунду.

У 1902 годзе яго апанавалі ідэі рэвалюцыйнай барацьбы. Самуіл прыняў актыўны ўдзел у некалькіх выступленнях у Гродне ды суседняй Сувалкаўскай губерні. Гэта не магло не прыцягнуць увагу царскай паліцыі. Агурскі вымушаны быў адправіцца ў эміграцыю: спачатку ў Англію, а на наступны — 1906 — год ён перабраўся ў ЗША, дзе працаваў краўцом.

На эміграцыі

Агурскі жыў у асноўным у Чыкага. У вольны ад працы час пісаў артыкулы для яўрэйскіх сацыялістычных газет. Тут жа пазнаёміўся з лідарамі арганізацыі «Індустрыяльныя працоўныя свету» амерыканцамі Уільямам Хейвудам (пасля Кастрычніцкай рэвалюцыі эміграваў у СССР і быў пахаваны ў крамлёўскай сцяне) і кіраўніком сацыялістычнай партыі Юджынам Дэбсам. Разам з імі Самуіл удзельнічаў у анархісцкім і рэвалюцыйным руху, а ў 1915 годзе ў якасці садырэктара арганізаваў так званы «Чыкагскі працоўны інстытут» — першы рэвалюцыйны інстытут для навучання эмігрантаў-працоўных з Усходняй Еўропы.

Пасля Кастрычніцкага перавароту 1917 года многія навучэнцы інстытута занялі кіруючыя пасады ў маладой савецкай дзяржаве. Сярод іх у першых шэрагах быў сам Агурскі, невядомы карэспандэнт амерыканскіх яўрэйскіх газет, які пасля Лютаўскай рэвалюцыі, у маі 1917 года, вярнуўся на тэрыторыю былой Расійскай імперыі. А пасля захопу ўлады бальшавікамі ў лістападзе зрабіў даволі паспяховую кар’еру.

У імя рэвалюцыі

Калі пачалася Кастрычніцкая рэвалюцыя, Агурскі ўступіў у шэрагі Чырвонай гвардыі, так ні разу і не прыняўшы ўдзел у баявых дзеяннях, але галоўнае — прысутнічаў на пасяджэнні Петраградскага савета 8 лістапада.

У снежні 1917 года ён атрымаў прапанову выдаваць у Петраградзе яўрэйскую савецкую газету для прапаганды ідэй бальшавізму ў асяродку працоўных. Ленін не шкадаваў на гэта сродкаў.

Пазней сам Агурскі адзначаў: «Мы прынялі прапанову, неадкладна прыступілі да працы і хацелі ажыццявіць гэты план. Але гэта была адна з цяжэйшых задач. Праўда, грошай было дастаткова — у першы раз у гісторыі яўрэйскага сацыялістычнага руху грошы не адыгрывалі ролі пры стварэнні газеты».

Але праблемай з’яўлялася тое, што большасць яўрэйскай інтэлігенцыі не жадала падтрымліваць бальшавікоў, і сабе ў памагатыя Агурскі знайшоў толькі двух былых палітычных эмігрантаў — А. Кантара, былога сакратара Лонданскага «Яўрэйскага працоўнага фонду», і вядомага лонданскага анархіста А. Шапіру.

У лютым 1918 года Агурскі разам са знакамітым амерыканскім рэвалюцыянерам, журналістам-сацыялістам Альбертам Рысам Вільямсам (1883–1962) арганізаваў І інтэрнацыянальны атрад Чырвонай Арміі, для якога змог прыцягнуць фінансавую дапамогу з ЗША. Адначасова ён уступіў у партыю бальшавікоў і пачаў працу ў Народным камісарыяце па справах нацыянальнасцей пад кіраўніцтвам Сталіна.

Агурскі шматразова сустракаўся з Леніным. Адна з такіх сустрэч у лютым 1918 года Агурскага і загадчыка амерыканскага саюза краўцоў Шлезінгера патрапіла нават на старонкі газеты «Праўда».

Перацягнуць яўрэйскіх працоўных

Падчас грамадзянскай вайны галоўнай задачай Агурскага было перацягванне на бок бальшавікоў разнастайных яўрэйскіх арганізацый. 2 снежня 1918 года ён прыбыў у вызвалены ад «белых» Магілёў, дзе ўдзельнічаў у шэрагу дыскусій наконт стаўлення яўрэйскіх рабочых да «задач рэвалюцыі». У выніку, «у суботу, 7 снежня 1918 года, мы склікалі вялікі сход, на якім размаўлялі аб ролі яўрэйскіх працоўных у Кастрычніцкай рэвалюцыі. У той жа дзень адбыўся другі сход, на якім была арганізавана яўрэйская секцыя і было пастаноўлена заснаваць Яўрэйскі камісарыят».

Агурскі атрымаў новае прызначэнне — камісар па яўрэйскіх справах Віцебскай губерні, у якой выдаваў газету на ідыш «Дэр фрайер арбэтэр» (1918–1919). Ён суправаджаў у 1919 годзе Міхаіла Калініна ў яго паездцы па Беларусі на цягніку «Кастрычніцкая рэвалюцыя». Прызнаннем дзейнасці Агурскага стаў яго ўдзел у якасці дэлегата ў VIII з’ездзе партыі бальшавікоў.

Але асноўным у дзейнасці Агурскага заставалася задача перацягнуць на бок партыі шараговых яўрэйскіх працоўных і садзейнічаць выхаванню іх у рэчышчы афіцыйнай савецкай ідэалогіі. Для гэтага ён у чэрвені 1919 года разам са Сталіным падпісаў дэкрэт пра закрыццё Цэнтральнага бюро яўрэйскіх абшчын, вынікам чаго стала канфіскацыя маёмасці яўрэяў. У дадатак Агурскі актыўна выступіў супраць традыцыйнай рэлігіі яўрэяў — іудаізму і прапагандаваў замену старажытнаяўрэйскай мовы (іўрыта) больш маладой — ідышам.

Ва ўсходняй Беларусі разгарнуліся суды супраць равінаў і разнікаў, якія праводзіліся паралельна ў некалькіх гарадах. У друку асабліва асвятляўся так званы працэс па справе «Трэста разнікаў», які пачаўся ў Мінску 28 лютага 1925 года. Яго мэтаю была дыскрэдытацыя выкарыстання кашэрнай ежы. Разглядалася судовая справа аб забойстве мінскімі разнікамі свайго віцебскага калегі. На судовым працэсе сярод выступоўцаў быў і Самуіл Агурскі, які казаў: «На лаве падсудных сядзяць не шараговыя злачынцы, а прадстаўнікі тых, хто на працягу соцень гадоў у імя рэлігія смактаў кроў яўрэйскага народа». Як пазней высветлілася, ніякага забойства насамрэч не было. Справа была з самага пачатку сфальсіфікавана, аднак трое разнікаў атрымалі рэальныя тэрміны, а ў прэсе працягвалася прапагандысцкая кампанія.

У красавіку-маі 1921 года пэўны час Агурскі быў супрацоўнікам Народнага камісарыята працы ў якасці ўпаўнаважанага па аддзелу іміграцыі па арганізацыі кваліфікаваных групаў і асобных вытворчасцей.

У пачатку 1920-х гадоў Агурскі па даручэнні Леніна двойчы наведваў ЗША, удзельнічаў у стварэнні кампартыі ЗША, пад выглядам дапамогі галадаючым Паволжа збіраў сродкі ў падтрымку Савецкай Расіі. Але пасля смерці Леніна ў 1924 годзе, на пахаванні якога прысутнічаў і Агурскі, яго палітычнае ўзыходжанне завяршылася. Ён змяніў сферу ўласнай дзейнасці, перакваліфікаваўся ў гісторыка і перабраўся на сталае жыхарства ў БССР, дзе дасягнуў вышынь навуковай кар’еры.

З камісара ў гісторыкі

У 1924–1929 гадах Агурскі выконваў абавязкі загадчыка Гістпартам пры ЦК КП(б)Б, намесніка дырэктара Інстытута гісторыі партыі пры ЦК КП(б)Б, а з 1934 па 1938 гады Агурскі быў ужо дырэктарам інстытута гісторыі партыі пры КП КП(б)Б, адначасова будучы дырэктарам інстытута гісторыі АН БССР і дырэктарам Музея Рэвалюцыі БССР.

У першыя гады пасля вяртання ў Беларусь Агурскі рэдагаваў зборнікі матэрыялаў «1905 год в Белоруссии» (1926), «Октябрь в Белоруссии» (1927) і напісаў манаграфію «Еврейский рабочий в коммунистическом движении (1917–1921)». Адначасова для Агурскага становіцца непрымальнай тая канцэпцыя гісторыі БССР, якую выбудоўвалі ў рэспубліцы прадстаўнікі «буржуазных нацыяналістаў» з іх імкненнем да палітыкі беларусізацыі.

Калі для Агурскага сталі відавочнымі тыя змены ў нацыянальным пытанні, якія адбываліся ў СССР напярэдадні Вялікага пералому, ён адважыўся на першую крытыку ў дадзеным пытанні, што знайшло адлюстраванне ў яго працы ў 1928 годзе — «Очерки по истории революционного движения в Белоруссии (1863–1917)».

Стваральнікі яўрэйскай секцыі ў Магілёве Агурский і Мандельсбер

Адной з кропак уласнай крытыкі ён абраў паўстанне 1863–1864 гадоў і яго правадыра Кастуся Каліноўскага, такім чынам рыхтуючы наступ на прэзідэнта Акадэміі Навук Усевалада Ігнатоўскага (1881–1931).

Агурскі назваў паўстанне 1863 года «феадальна-рэакцыйным», а газету «Мужыцкая праўда» — дакументам «польскага нацыяналістычнага, пранікнутага рымска-ўніяцкім рэлігійным уплывам». На думку Агурскага, яе аўтарамі з’яўляліся В. Урублеўскі і Ф. Тамашэўскі. Каліноўскі ж быў названы «міфічным героем».

У 1929 годзе на форуме марксісцкіх навукоўцаў і ХІІ з’ездзе КП(б)Б ён выступіў з адкрытай крытыкай яшчэ на той час неапублікаванай кнігі Ігнатоўскага пра паўстанне 1863 года. Пазіцыя Агурскага атрымала падмацаванне з інстытута Леніна, куды звярнуўся сакратар ЦК Беларусі Гамарнік з прапановай даць заключэнне пра дзейнасць Агурскага: «Таварыш Агурскі вядзе правільную партыйную лінію па барацьбе з ідэалізацыяй дробнабуржуазных нацыяналістычных партый у поўнай адпаведнасці з партыйнымі дырэктывамі».

Напады Агурскага сталі першым крокам у далейшай справе, разгорнутай супраць Усевалада Ігнатоўскага, якога напрыканцы 1930 года знялі з кіраўніцтва Акадэміяй навук, абвінавацілі ва ўдзеле ў «Саюзе вызвалення Беларусі», а 22 студзеня 1931 года як «нацыянальнага адшчапенца» выключылі з партыі. 4 лютага 1931 года Ігнатоўскі застрэліўся.

Пазіцыя Агурскага ў дачыненні да паўстання 1863 года ў Беларусі і Літве стала афіцыйнай і была замацавана ў рэзалюцыі кастрычніцкага пленума ЦК КП(б)Б 1930 года ў раздзеле пра нацыянальнае пытанне.

Выбудаваная за кошт наступу на беларускіх «буржуазных нацыяналістаў», кар’ера Агурскага хутка развівалася. У 1934 годзе яго прызначылі на пасаду дырэктара Інстытута яўрэйскай пралетарскай культуры (закрыты ў 1935 годзе), і намесніка дырэктара Інстытута нацыянальных меншасцяў АН БССР. Агурскаму была нададзена ступень доктара гістарычных навук без абароны дысертацыі — на падставе друкаваных прац. У 1936 годзе пастановай Прэзідыума АН БССР Агурскі быў зацверджаны членам-карэспандэнтам аддзялення грамадскіх навук АН БССР.

* * *

Праз два гады, 4 сакавіка 1938 года, Агурскі быў арыштаваны па абвінавачанні ў прыналежнасці да яўрэйскай фашысцкай арганізацыі і шкодніцкай дзейнасці ў Акадэміі навук Беларусі. Па пастанове Асобага пасяджэння пры НКУС СССР ад 15 жніўня 1939 года па артыкулах 68 і 76 КК БССР ён быў сасланы ў Казахстан тэрмінам на 5 гадоў. Але ссылка зацягнулася надаўжэй.

Самуіл Агурскі памёр 19 жніўня 1947 года ў Паўладары ад кровазліцця ў мозг. 7 красавіка 1956 года ён быў рэабілітаваны Ваеннай калегіяй Вярхоўнага суда СССР.

***

Василь Герасимчик

 Самуил Агурский – портной, комиссар, историк

Самуил Хаимович Агурский – весьма противоречивая личность в отечественной истории. Его жизнь – свидетельство того, как реализуется стремление достичь высот социальной лестницы. И яркий пример падения с этих вершин.

Портной из бедной семьи

Самуил родился 29 апреля 1884 года в Гродно в бедной еврейской семье бывшего солдата царской армии, который отслужил 25 лет, а по возвращении из войска до конца жизни работал чернорабочим на табачной фабрике Шерешевского в Гродно. Самуил с 12 лет начал зарабатывать на собственный кусок хлеба тяжелой работой. Сначала в веревочной мастерской, где по 15-16 часов в сутки крутил колесо, за что получал по 50 копеек за день работы. Затем водоносом на соляном заводе, чернорабочим на кожевенном заводе и подмастерьем маляра. В 18 лет Самуил устроился на швейную фабрику портным, где присоединился к еврейскому социал-демократическому союзу, стал членом Бунда.

В 1902 г. его захватили идеи революционной борьбы. Самуил принял активное участие в нескольких выступлениях в Гродно и соседней Сувалкской губернии. Это не могло не привлечь внимание царской полиции. Агурский вынужден был отправиться в эмиграцию: сначала в Англию, а на следующий – 1906 – год он перебрался в США, где работал портным.

В эмиграции

Агурский жил в основном в Чикаго. В свободное от работы время писал статьи для еврейских социалистических газет. Здесь же познакомился с лидерами организации «Индустриальные рабочие мира» американцами Уильямом Хейвудом (после Октябрьской революции эмигрировал в СССР и был похоронен в кремлевской стене) и руководителем социалистической партии Юджином Дебсом. Вместе с ними Самуил участвовал в анархистском и революционном движении, а в 1915 г. в качестве содиректора организовал так называемый «Чикагский рабочий институт» – первый революционный институт для обучения эмигрантов-рабочих из Восточной Европы.

После Октябрьского переворота 1917 года многие учащиеся института заняли руководящие должности в молодом советском государстве. Среди них в первых рядах был сам Агурский, малоизвестный корреспондент американских еврейских газет, который после Февральской революции, в мае 1917 года, вернулся на территорию бывшей Российской империи. А после захвата власти большевиками в ноябре сделал довольно успешную карьеру.

Во имя революции

Когда началась Октябрьская революция, Агурский вступил в ряды Красной гвардии. Он так ни разу и не принял участие в боевых действиях, но главное было то, что он присутствовал на заседании Петроградского совета 8 ноября.

В декабре 1917 г. он получил предложение издавать в Петрограде еврейскую советскую газету для пропаганды идей большевизма в среде рабочих. Ленин не жалел на это средств.

Позже сам Агурский отмечал: «Мы приняли предложение, немедленно приступили к работе и хотели осуществить этот план. Но это была одна из самых трудных задач. Правда, денег было достаточно впервые в истории еврейского социалистического движения деньги не играли роли при создании газеты».

Но проблемой являлось то, что большинство еврейской интеллигенции не желало поддерживать большевиков, и в помощники к Агурскому пошли только двое бывших политических эмигрантов – А. Кантор, экс-секретарь лондонского «Еврейского рабочего фонда», и известный лондонский анархист А. Шапиро.

В феврале 1918 г. Агурский вместе со знаменитым американским революционером, журналистом-социалистом Альбертом Рисом Вильямсом (1883-1962) организовал 1-й интернациональный отряд Красной Армии, для которого смог привлечь финансовую помощь из США. Одновременно он вступил в партию большевиков и начал работу в Народном комиссариате по делам национальностей под руководством Сталина.

Агурский встречался с Лениным. Одна из таких встреч в феврале 1918 года Агурского и заведующего американского союза портных Шлезингера попала даже на страницы газеты «Правда».

Перетянуть еврейских рабочих

Во время гражданской войны главной задачей Агурского было перетягивание на сторону большевиков разнообразных еврейских организаций. 2 декабря 1918 г. он прибыл в освобожденный от «белых» Могилев, где участвовал в ряде дискуссий по поводу отношения еврейских рабочих к «задачам революции». В результате «в субботу, 7 декабря 1918 года, мы созвали большое собрание, на котором говорили о роли еврейских рабочих в Октябрьской революции. В тот же день состоялось второе собрание, на котором была организована еврейская секция и было постановлено учредить Еврейский комиссариат».

Агурский получил новое назначение – комиссар по еврейским делам Витебской губернии, где издавал газету на идиш «Дер фрайер арбетэр» («Свободный рабочий», 1918-1919). Он сопровождал в 1919 году Михаила Калинина в его поездке по Беларуси на поезде «Октябрьская революция». Признанием деятельности Агурского стало его участие в качестве делегата в VIII съезде партии большевиков.

Но основной в деятельности Агурского оставалась задача перетащить на сторону партии рядовых еврейских рабочих и способствовать воспитанию их в русле официальной советской идеологии. Для этого он в июне 1919 года вместе со Сталиным подписал декрет о закрытии Центрального бюро еврейских общин, результатом чего стало изъятие имущества евреев. В дополнение Агурский активно выступил против традиционной религии евреев – иудаизма и пропагандировал замену древнееврейского языка (иврита) более молодым – идишем.

В советской Беларуси развернулись суды против раввинов и резников, проводившихся параллельно в нескольких городах. В печати особенно освещался так называемый процесс по делу «Треста резников», который начался в Минске 28 февраля 1925 года. Его целью была дискредитация использования кошерной пищи. Рассматривалось судебное дело об убийстве минскими резниками своего витебского коллеги. На судебном процессе среди выступавших был и Самуил Агурский, который говорил: «На скамье подсудимых сидят не рядовые преступники, а представители тех, кто на протяжении сотен лет во имя религия пил кровь еврейского народа». Как позже выяснилось, никакого убийства на самом деле не было. Дело было с самого начала сфальсифицировано, однако трое резников получили реальные сроки, а в прессе продолжалась пропагандистская кампания.

В апреле-мае 1921 года некоторым время Агурский был сотрудником Народного комиссариата труда в качестве уполномоченного по отделу иммиграции по организации квалифицированных групп и отдельных производств.

В начале 1920-х годов Агурский по поручению Ленина дважды посещал США, участвовал в создании компартии США, под видом помощи голодающим Поволжья собирал средства в поддержку Советской России. Но после смерти Ленина в 1924 году, на похоронах которого присутствовал и Агурский, его политическое восхождение завершилось. Он сменил сферу деятельности, переквалифицировался в историка и перебрался на постоянное жительство в БССР, где достиг высот научной (точнее, научно-административной – belisrael.info) карьеры.

Из комиссара в историки

В 1924-1929 гг. Агурский исполнял обязанности заведующего Истпартом при ЦК КП(б)Б, заместителя директора Института истории партии при ЦК КП(б)Б, а с 1934 по 1938 гг. Агурский был уже директором института истории партии при КП КП(б)Б, одновременно работая директором института истории АН БССР и директором Музея Революции БССР.

В первые годы после возвращения в Беларусь Агурский отредактировал сборники материалов «1905 год в Белоруссии» (1926), «Октябрь в Белоруссии» (1927) и написал монографию «Еврейский рабочий в коммунистическом движении (1917-1921)». В то же время для Агурского становится неприемлемой та концепция истории БССР, которую выстраивали в республике представители «буржуазных националистов» с их стремлением к белорусизации.

Когда для Агурского стали очевидными изменения в национальном вопросе, происходившие в СССР накануне Великого перелома, он решился на первую критику в данном вопросе, что нашло отражение в его работе 1928 г. – «Очерки по истории революционного движения в Белоруссии (1863-1917)».

Одним из объектов критики он выбрал восстание 1863-1864 гг. и его вождя Кастуся Калиновского. При помощи этой критики Агурский вел наступление на президента Академии Наук БССР Всеволода Игнатовского (1881-1931).

Агурский назвал восстание 1863 года «феодально-реакционным», а газету «Мужыцкая праўда» – документом «польским националистическим, проникнутым римско-униатским религиозным влиянием». По мнению Агурского, авторами газеты являлись В. Врублевский и Ф. Томашевский. Калиновский же был назван «мифическим героем».

В 1929 году на форуме марксистских ученых и на ХII съезде КП(б)Б он выступил с открытой критикой книги Игнатовского о восстании 1863 года, на то время еще не опубликованной. Позиция Агурского получила подкрепление в институте Ленина, куда обратился секретарь ЦК Беларуси Гамарник с предложением дать заключение о деятельности Агурского: «Товарищ Агурский ведет правильную партийную линию по борьбе с идеализацией мелкобуржуазных националистических партий в полном соответствии с партийными директивами».

Атаки Агурского стали первым шагом в дальнейшем деле, развернутом против Всеволода Игнатовского, которого в конце 1930 г. сняли с руководства Академией наук, обвинили в участии в «Союзе освобождения Беларуси», а 22 января 1931 г. как «национального отщепенца» исключили из партии. 4 февраля 1931 года Игнатовский застрелился.

Позиция Агурского в отношении восстания 1863 года в Беларуси и Литве стала официальной и была закреплена в резолюции октябрьского пленума ЦК КП(б)Б 1930 г. в разделе о национальном вопросе.

Карьера Агурского, выстроенная за счет наступления на белорусских «буржуазных националистов», быстро развивалась. В 1934 г. его назначили на должность директора Института еврейской пролетарской культуры (был закрыт в 1935 г.), и заместителя директора Института национальных меньшинств АН БССР. Агурскому была присвоена степень доктора исторических наук без защиты диссертации – на основании печатных работ. В 1936 г. постановлением Президиума АН БССР Агурский был утвержден членом-корреспондентом отделения общественных наук АН БССР.

Через два года, 4 марта 1938 г., Агурский был арестован по обвинению в принадлежности к еврейской фашистской организации и вредительской деятельности в Академии наук Беларуси. По постановлению особого совещания при НКВД СССР от 15 августа 1939 г. по статьям 68 и 76 УК БССР он был сослан в Казахстан сроком на 5 лет. Но ссылка затянулась.

Самуил Агурский умер 19 августа 1947 г. в Павлодаре от кровоизлияния в мозг. 7 апреля 1956 г. он был реабилитирован Военной коллегией Верховного суда СССР.

Опубликовано 12.11.2016  22:57

Майя Плисецкая

Будни и праздники Майи Плисецкой

А также в области балета…

Со стороны ее жизнь кажется безмятежной, полной обожания, славы, цветов и вечного праздника. Наверное, так и должно быть. Разве расскажешь со сцены о своих переживаниях или тяжелейших тренировках у станка? Но иногда фотографии могут поведать о человеке больше, чем самые подробные биографии или мемуары. «МК-Бульвар» решил полистать юбилейный альбом великой Майи Плисецкой, которой 20 ноября исполнится 85 лет.

1926 год. С отцом Михаилом Эммануиловичем Плисецким Майя прожила только 12 лет. В 1937 году хозяйственного руководителя и дипломата арестовали по обвинению в шпионаже, а через год расстреляли.

1927 год. Майе два года. Девочка с трудом позирует на стуле деда, зубного врача Михаила Борисовича Мессерера. Ей все время хочется бегать, прыгать и танцевать. На самом деле она рыжая и веснушчатая. И все улыбаются при виде этого бесенка.

1931 год. Младший брат Александр, мама Рахиль Михайловна Мессерер, Майя. Мама будущей балерины была актрисой, сыграла женщин Востока в нескольких немых фильмах. Но потом посвятила себя семье и отправилась вместе с мужем на Шпицберген, где он был генеральным консулом и начальником угольных рудников. После ареста Михаила Плисецкого была задержана и Рахиль. Но она отказалась подписывать обвинения на своего мужа, поэтому в 1938 году вместе с годовалым сыном Азарием ее сослали на 8 лет в лагеря.

1938 год. Мама Рахиль Мессерер, брат Азарий, дядя Аминадав Мессерер и Майя. После гибели отца и ареста мамы детство маленькой балерины кончилось. Чтобы детей «врагов народа» не забрали в детдом, Майю удочерила тетя Суламифь Мессерер, а брата Александра — дядя Асаф Мессерер. Суламифь и Асаф были звездами Большого и любимой балетной парой Сталина.

1950 год. Майя и брат Александр играют в шахматы, а младший Азарий следит за игрой. Александр, как и сестра, свою жизнь посвятил балету. Больше 20 лет он был ведущим солистом Большого театра, а затем стал балетмейстером. Легендарная «Кармен-сюита» поставлена не без его участия.

1953 год. Майя — солистка Большого театра, сцену которого она называет лучшей в мире. Дебют балерины на лучшей сцене состоялся 21 июня 1941 года, тогда в зале сидела ее мать, вернувшаяся из ссылки. Вскоре их семью эвакуировали в Свердловск (сейчас Екатеринбург), откуда через год Плисецкая сбежала обратно в театр, и в 1943 году была принята в его труппу. А в 1988 году главный балетмейстер Большого Юрий Григорович отправил Майю на пенсию.

1962 год. Майю Плисецкую представили президенту США Джону Кеннеди. До этих американских гастролей балерина 10 лет была невыездной. Хотя официально ей выезды за границу и не запрещали, но каждый раз под разными предлогами не выпускали. Говорят, что к нашей приме был неравнодушен брат президента Роберт, с которым Майя родилась в один день и год. Они поздравляли друг друга с днем рождения и иногда встречались как добрые друзья. В день гибели Роберта Кеннеди, 6 июня 1968 года, Плисецкая должна была танцевать в нью-йоркской «Метрополитен-опера» «Спящую красавицу». Но в знак траура по другу она поменяла спектакль на «Умирающего лебедя». Такое пожелание русской балерины зал приветствовал стоя.

1963 год. Фидель Кастро после спектакля в Большом театре. По правую руку от него стоит Майя Плисецкая. В какой-то степени благодаря команданте на свет появилась «Кармен-сюита», которую поставил кубинский хореограф Альберто Алонсо.

1964 год. Хореографическая миниатюра Сен-Санса стала коронным номером Майи. Однажды Плисецкую спросили, сколько раз она танцевала «Умирающего лебедя»? Она ответила, что в «Лебедином озере» она выходила на сцену ровно 800 раз, а вот с «Умирающим лебедем» сбилась со счета, поскольку в любом уголке мира просили исполнить миниатюру, и счет идет на десятки тысяч.

1970 год. На сцене Большого Плисецкая танцует «Кармен-сюиту». Это была ее мечта. Своей идеей создать балет о любимой героине она пыталась завлечь Дмитрия Шостаковича, но тот побоялся обидеть Бизе. И тогда за дело взялся композитор и муж Родион Щедрин. Премьера состоялась 20 апреля 1967 года. Министр культуры Екатерина Фурцева ушла, не дождавшись конца балета. А на следующий день со скандалом его запретила, посоветовав Плисецкой «повиниться» через прессу о своей ошибке с «Кармен-сюитой». Досталось за новаторство и Щедрину, который тогдашнюю травлю считает одним из самых болезненных ударов судьбы. Сегодня «Кармен-сюита» исполняется каждый день в разных странах.

1972 год. Супруги Майя Плисецкая и Родион Щедрин на спектакле. Они познакомились тоже в театре: одиннадцатого марта 1958 года на премьере «Спартака». По просьбе своей подруги Лили Брик Плисецкая забронировала два билетика на фамилию Щедрин. Их роман был головокружительным. Уже летом они вместе отдыхали на Ладожском озере, а потом отправились путешествовать на машине в сторону Сочи. Эту поездку позднее они назовут свадебным путешествием, потому что второго октября 1958 года они стали мужем и женой.

2002 год. Майя Плисецкая и Анастасия Волочкова репетируют «Кармен-сюиту». В этот год Родион Щедрин отмечал семидесятилетие. По случаю юбилея в Большом театре состоялся гала-концерт, на который Плисецкая и пригласила из Краснодарского театра опальную Волочкову. Позднее Настя вспоминала, как во время репетиции Майя вышла на середину зала и босиком станцевала почти весь балет: «Это было гениально!»

2008 год. Плисецкая и Щедрин вместе 50 лет. Но они до сих пор считают, что вместе прожили чересчур мало. В начале их совместной жизни им пришлось сделать нелегкий выбор: стать родителями или продолжить творческий путь. Они выбрали второе. Родион Щедрин посвятил своей любимой балерине четыре балета, на титульных листах которых написал: «Конек-горбунок» — Майе Плисецкой»; «Анна Каренина» — Майе Плисецкой, неизменно»; «Чайка» — Майе Плисецкой, всегда»; «Дама с собачкой» — Майе Плисецкой, вечно». По признанию примы, ее муж значительно продлил ей сценическую жизнь.

Сегодня Майя Михайловна и Родион Константинович живут на три дома. Основное время они проводят в Мюнхене, где находится фирма, издающая произведения композитора. Когда в Москве проходят концерты, они останавливаются в своей квартире. А в небольшом литовском городке Тракае у них дача, где супруги отдыхают, гуляют и рыбачат. Плисецкая и Щедрин всегда вместе: они обожают смотреть футбол, иногда балуют себя немецким светлым пивом и следят за любимыми цветами балерины. А на вопросы о семейном счастье чуть ли не хором отвечают, что по отдельности их просто не было бы.

Фото из книг «Ave Майя» и «Я, Майя Плисецкая», ИТАР-ТАСС, PhotoXpress

МК-Бульвар № 703 от 17 ноября 2010 г.

Майя Плисецкая: «Щедрин дарил мне не бриллианты, а балеты!»

20 ноября у Майи Плисецкой юбилей – 85 лет. Накануне корреспондент «КП» побывал в Мюнхене в гостях у великой балерины и ее мужа, композитора Родиона Щедрина

http://www.kp.ru/daily/24594/762075/

Плисецкие-Мессерер из рода литваков

Выдающаяся балерина Майя Михайловна Плисецкая, почерк танца которой нельзя спутать ни с кем, является одним из ярких представителей рода литваков, т.е. евреев – выходцев из Литвы. 20 ноября 2010 года ей исполнилось 85 лет.

М.Плисецкая никогда не скрывала свой возраст, потому что время над ней не властно: она в прекрасной физической форме, обворожительна, элегантна и стройна.

Торжества по случаю юбилея балерины начались 6 декабря в Париже – городе, который она считает своим. «Стоит только произнести слово Париж, как у меня сердце замирает», – восклицает Плисецкая.

Майя Михайловна не скрывает, что у неё несколько «домов»: один – в Мюнхене, где работает её муж, композитор Родион Щедрин, другой – в Литве, где у них дача под Тракай. Однако своим главным «домом» Плисецкая считает Москву, где она родилась и стала балериной, прославившейся на весь мир.

Она танцевала практически 60 лет и почти 50 из них – на сцене Большого театра, в труппу которого была принята в 1943 году, сразу после окончания Московского хореографического училища. Плисецкая стала легендой и символом Большого театра. Она обладает обширной коллекцией наград и является кавалером российского ордена «За заслуги перед Отечеством» 3, 2 и 1 степеней, а также орденов многих стран. Её имя присвоено малой планете номер 4626.

Однако жизнь Майи Плисецкой не всегда была безоблачной. Дочь репрессированных родителей, она находилась под надзором КГБ и несколько лет вообще была «невыездной». Но даже в самые трудные времена она казалась баловнем судьбы. Мэтр мировой моды и большой друг балерины Пьер Карден сказал о ней: «Она так талантлива и неизменно красива! Всегда победительница, в том числе и со временем, годы отступают перед её жизнелюбием, энергией, смелостью и неутомимой жаждой творчества!»

Родословная

Её отец Михаил Эммануилович Плисецкий был уроженцем белорусского города Гомеля. Он родился в 1901 году. Происхождение фамилии Плисецких – топонимическое. Скорее всего, изначально предки знаменитой балерины проживали в Украине в местечке Плесецкое Васильковского уезда Киевской губернии. Позже семья перебралась в Гомель.

В своей книге «Я, Майя Плисецкая» Майя Михайловна пишет об отце: «Внешность свою я унаследовала от него. Он был хорошего роста, ладно сложенный. Худощав, поджарист, строен. Ниспадавшие всегда на лоб чубоватые волосы отсвечивали рыжезной. Его серо-зелёные глаза – мои их копия – вглядывались в тебя пристально и настороженно. Даже на моей памяти весёлая искорка пробегала по ним всё реже и реже – время гряло страшное».

Михаил Плисецкий стал одной из многочисленных жертв сталинского режима. В 1938 году он был расстрелян чекистами, а в хрущевскую «оттепель» посмертно реабилитирован «за отсутствием состава преступления».

Матерью выдающейся балерины была Рахиль, дочь Михаила Борисовича Меccерера (по архивным документам – Менделя Берковича Месерера) и Шимы (или Симы) Мовшовны, урождённой Шабад. Рахиль была пятым ребёнком, родилась она в Вильне 9 февраля 1902 года.

В своих воспоминаниях балерина так описывает облик матери: «Небольшого роста, круглолицая, пропорционально сложенная. С огромными карими глазами, маленьким носом-пуговкой. Чёрные, вороньего отлива волосы, всегда гладко расчесаны на прямой пробор и замысловатыми змейками заложены на затылке. Ноги прямые, с маленькой стопой, но не балетные. Было в ней что-то от древних персидских миниатюр. Поэтому, думаю, и приглашали её сниматься в роли узбекских женщин».

В 1925 г. Рахиль Мессерер окончила ВГИК в классе Льва Кулешова. Ещё в годы учёбы она вышла замуж за Михаила Плисецкого, и семью стали называть Плисецкие–Мессерер. В этом браке родилось 3 детей – Майя (1925), Александр (1931) и Азарий (1937).

В 20-30-е годы Рахиль под именем Ра Мессерер снималась в немых фильмах, сыграв с десяток ролей. Но карьера киноактрисы оказалась быстротечной, т.к. Рахиль всецело посвятила себя семье и мужу, которого сопровождала в командировках на Шпицберген, где он был генеральным консулом в Баренцбурге и начальником угольных рудников.

30 апреля 1937 г. М.Плисецкий был арестован, а в начале марта 1938 г. арестовали и Рахиль. Тогда Майю Плисецкую удочерила сестра Рахили Суламифь, сын Александр поселился в семье брата Рахили, Асафа Мессерера.

Из воспоминаний М. Плисецкой: «Характер у мамы был мягкий и твёрдый, добрый и упрямый. Когда в тридцать восьмом году её арестовали и требовали подписать, что муж шпион, изменник, диверсант, преступник, участник заговора против Сталина и пр., и пр., – она наотрез отказалась. Случай по тем временам героический. Ей дали 8 лет тюрьмы».

Рахиль Мессерер вначале была заключена в Бутырскую тюрьму вместе со своим маленьким сыном Азарием. После приговора как жену врага народа её этапировали в Акмолинский лагерь жен изменников Родины. В результате многочисленных хлопот и стараний своих прославленных брата Асафа и сестры Суламифи Мессерер в конце 1939 г. Рахиль была переведена на вольное поселение в Чимкент. Вернуться в Москву ей удалось лишь за 2 месяца до начала войны, в 1941 году. После освобождения её актерская карьера была навсегда прекращена.

Рахиль прошла суровую школу жизни: помимо киноактрисы, она была телефонисткой, регистраторшей в поликлинике, массовиком-затейником. Она прожила долгую жизнь и скончалась в Москве в 1993 году.

«Главой семьи, – пишет в своих воспоминаниях Майя Михайловна, – был мой дед, московский зубной врач, Михаил Борисович Мессерер… Родом он был из Литвы и образование получил в Университете Вильно. Родным языком в семье был литовский. В Москву дед перебрался – со своими домочадцами – в 1907 году. Шестеро его детей, включая мою мать, родились в Вильно.

Дед был небольшого роста. Густые брежневские брови, массивный нос, лысая круглая голова, упитанный, если не сказать толстый. Ходил с достоинством, игриво помахивая резной палкой с фигурным набалдашником, с которой редко расставался… От двух браков у него было двенадцать детей. Все получили в приданое звучные библейские имена. Всем им в нашей советской, полной подозрений жизни имена эти принесли заботы и бедствия».

Михаил или Мендель Мессерер был родом из белорусского местечка Долгиново, которое до 1918 года относилось к Вилейскому уезду бывшей Виленской губернии. В настоящее время Долгиново и Вилейка находятся в Беларуси. Архивные документы свидетельствуют о том, что Мендель Мессерер оставался приписанным к мещанам м. Долгиново, проживая в Вильнюсе и бывших его пригородах Антоколе (Антакальнис) и Снипишках (Шнипишкес), где были зарегистрированы записи о рождении шестeрых его детей, родившихся в Литве.

Дед Майи Плисецкой по материнской линии Мендель Мессерер, скорее всего, покинул Долгиново с целью своего образования или женитьбы. 19 января 1895 года в Вильнюсе был заключен брак между Долгиновским мещанином Вилейского уезда Менделем Берковичем Месерером, 29 лет, и Антокольской мещанкой Шимой Мовшовной Шабад, 24 лет. Эта запись свидетельствует о том, что семья бабушки балерины, была приписана к Антокольской еврейской общине. В то время Антоколь был одним из пригородов Вильны и имел свою отдельную еврейскую общину.

Согласно записи о браке, Мендель Мессерер родился в 1866 году, предположительно в м. Долгиново. Нет сомнения в том, что он был замечательным дантистом, однако он никак не мог получить свое образование в Вильнюсском университете, который был закрыт 1 мая 1832 года царским правительством на долгие десятилетия. 1 августа 1832 года медицинский факультет Вильнюсского университета был преобразован в Вильнюсскую медицинско-хирургическую академию, прекратившую свою деятельность 1 августа 1842 года.

Поэтому Мендель Мессерер, скорее всего, приобрёл свою профессию в каких-либо других учебных заведениях.

В то время, когда дед балерины проживал в Вильнюсе, государственным языком в Литве, входящей в состав царской России, был русский язык. Согласно переписи, проведённой немецкими властями в период кайзеровской оккупации в 1914-1915 г.г., литовцы г. Вильнюса составляли всего 2% населения города и основными разговорными языками виленчан были русский и польский. Большинство местного еврейского населения владело также языком идиш. Поэтому мы позволим себе усомниться в том, что родным языком в семье Михаила или Менделя Мессерера, прибывшего из Долгинова, где в еврейских семьях также говорили на идиш и польском, был литовский язык.

26 июля 1895 года в семье Менделя и Шимы Мессерер родился первенец – их дочь Пенина (Пнина), запись о рождении которой зарегистрирована в метрических книгах Антокольской еврейской общины. К несчастью, Пенина умерла в возрасте 9-ти лет от воспаления мозговых оболочек. Но, как пишет Плисецкая, дед не мог забыть её, и она «назойливо» слышала о ней всё свое детство: «Портрет худосочной, длинноногой девочки висел над дедовой кроватью. Дед уверял, что она была сущая красавица».

10 марта 1897 года у Мессереров родился сын Азарий, о чём свидетельствует запись в метрических книгах еврейской общины другого предместья Вильны – Снипишки. Он стал талантливым драматическим актёром и педагогом, работал со Станиславским, Немировичем-Данченко, Вахтанговым и Мейерхольдом, выступая под сценическим псевдонимом Азарий Азарин. Азарий умер от разрыва сердца в 1937 году, тяжело пережив закрытие второго МХАТа, где он работал, и арест отца Майи Плисецкой.

Маттаний – второй сын Менделя Мессерера, был погодкой Азария. Он родился 27 января 1899 года на Антоколе и впоследствии стал профессором-экономистом. В 1938 году по доносу своей ревнивой супруги он 8 лет отсидел в тюрьме. Его изуверски пытали, заставляя признаться в «антикоммунистических злодеяниях», а потом отправили в Соликамский лагерь, где он вместе с известным актёром Алексеем Диким организовал полусамодеятельный театр заключенных, что спасло им жизни. Маттаний вернулся из лагеря совершенно больной и вскоре, в возрасте 57 лет, умер.

1 января 1901 года родился ещё один сын Менделя и Симы (Шимы) Месерер – Моисей. К сожалению, нам ничего неизвестно о его судьбе. Майя Плисецкая в своих воспоминаниях не упоминает об этом дяде. Предположение, что он мог умереть в младенческом возрасте, не подтверждается архивными документами.

Поистине личностью на балетном Олимпе был Асаф Мессерер. Асаф (Авиасаф), сын Михаила (Менделя) Месерера и Шимы Мовшовны, родился в предместье Снипишки 6 ноября 1903 года. Он был последним ребёнком Менделя из детей, родившихся в Литве. Асаф стал выдающимся танцовщиком, балетмейстером и педагогом. Окончив хореографическое училище в Москве, он был принят в труппу Большого театра и до 1954 года был ведущим солистом. Майя Плисецкая пишет о нем: «От него воистину начался отсчёт многих технических трюков, да и виртуозный стиль сольного мужского классического танца. Превосходный педагог. Класс его лечит ноги. Почти всю свою сознательную жизнь каждым утром я торопилась в его класс. У него занимались Уланова, Васильев, Максимова… Мало кто знает, что учиться балету он начал поздно, лишь в шестнадцать лет, а в восемнадцать его зачислили в труппу Большого. Это что-нибудь да значит».

Сын Асафа – Борис Мессерер (р.1933) – выдающийся художник театра и мультипликационного кино, спутник жизни недавно ушедшей от нас Беллы Ахмадулиной.

В своих воспоминаниях балерина охарактеризовала и других детей Менделя Мессерера, родившихся в Москве.

Элишева (Елизавета или Эля), по мнению Плисецкой, была неудачницей. Она стала профессиональной и яркой актрисой драматических театров Юрия Завадского и Ермоловой, но её изгнали со сцены, когда она отказалась сотрудничать с КГБ и доносить на своих коллег актеров. Четыре раза Елизавета Мессерер восстанавливала через суд свои права на работу в театре, но её снова увольняли, отчего она очень страдала и, затравленная, умерла от рака пищевода.

Знаменитая сестра матери балерины Суламифь (Мита) Мессерер – балерина и педагог, родилась в 1908 году. В 1926 году окончила Московское хореографическое училище и до 1950 года была солисткой Большого театра. Её танец отличался виртуозностью, яркой экспрессивностью и введением сложных элементов пластической гимнастики. В результате ареста сестры на руках Суламифи осталась юная Майя Плисецкая. Суламифь не только вырастила будущую примадонну мирового балета, но и стала одним из её первых педагогов. Довольно рано оставив балетные подмостки, Суламифь Мессерер предпочла деятельности балерины работу балетмейстера и репетитора со своим индивидуальным методом.

Михаил Мессерер (р.1949) – сын Суламифи, был солистом Большого театра и хореографом. В 1979 году во время гастролей Большого театра в Японии Суламифь с сыном попросили политического убежища в американском посольстве и поселились в США, где она преподавала балетное искусство, выезжая также работать в Лондон, Стокгольм и Израиль. Суламифь скончалась в 2004 году в Лондоне на 96-ом году жизни.

Эмануил был самым красивым из братьев и сестёр Мессерер. Однако он не имел отношения к искусству и был инженером-строителем. Он погиб в начале войны во время бомбёжки, на крыше дома, сбрасывая зажигательные бомбы.

Среди многочисленных детей Михаила (Менделя) Мессерера был также сын Аминадав, который был похож на своего брата Асафа, и их часто путали, а также дочь Эрелла. Раиса, вторая жена Михаила, родила её в 1940 году, когда он был уже совсем стар.

В 1942 году Михаил Мессерер – дед М. Плисецкой и глава семьи, умер в эвакуации в Куйбышеве.

Младший брат Майи Плисецкой Азарий известен как артист советского балета, педагог и балетмейстер. В 1956 году он окончил Московское хореографическое училище, а в 1969 году – театроведческий факультет Государственного института театрального искусства.

В своих воспоминаниях Майя Плисецкая утверждает, что она ничего не знает о своих далеких предках, кроме того, что они жили в Литве, и бабушка её мамы по материнской линии носила фамилию Кревицкая или Кравицкая.

В ревизских сказках Долгиновской еврейской общины за 1850 год имеются посемейные списки Кревицких. Увязать их с родом Мессерер не представляется возможным, однако, это лишний раз подтверждает факт происхождения рода из м. Долгиново.

Таким образом, на основе воспоминаний великой балерины ХХ века и архивных документов нам удалось частично восстановить родословную и описать представителей рода Мессерер, одним из потомков которого является Майя Плисецкая.

Галина БАРАНОВА,

сотрудник Государственного исторического архива Литвы,

специально для «Обзора».  23 января 2011 http://www.obzor.lt/newspaper/archive/732/

Майя Плисецкая: теряла сознание от боли, но поехала на футбол увидеть игру Платини

 

«Публика ждет нового гения». Что Майя Плисецкая говорила о футболе

 

Книга Плисецкой Я, Майя Плисецкая

Николай Троицкий, 2015-05-02 21:40:00

Ушла Великая Майя

Нахим Шифрин, фейсбук, 2 мая в 22 час

Не стало Майи Михайловны Плисецкой.
Кажется, что в доме, в котором прошла моя жизнь, потихоньку разбирают фундамент.
Ссылки на возраст как-то совсем не примиряют с мыслью о том, что доживать придётся в здании без этих, казалось бы, вечных опор.

Денис Мацуев, фейсбук, 2 мая в 22 час

Даже шоком эту новость не назовёшь. Катастрофа. Потому что казалось, что кто-кто, а Майя Михайловна будет всегда. Она у всех вызывала неподдельное восхищение: тем, как прекрасно выглядела, интеллектом, чувством юмора, потрясающей грацией, чувством собственного достоинства, взглядом и паузами её знаменитыми. Невозможно поверить в то, что произошло.
Я знал Майю Михайловну более 15 лет, как и её супруга Родиона Константиновича Щедрина, мы очень близко дружили, это фантастическая пара, которая вдохновляла друг друга и всех вокруг, с кем они общались. Эта пара абсолютно не из сегодняшнего времени: нереальное взаимопонимание, идиллия. Когда говорят, что два великих человека в семье сосуществовать не могут в принципе, эта пара, конечно, исключение.
Невозможно представить! Ведь только что буквально виделись на открытии Пасхального фестиваля! На всех репетициях и концертах, когда мы играли музыку Щедрина, она всегда сидела в зале. Это великая муза великого Щедрина.
Это человек, который ознаменовал своим творчеством абсолютно новую веху в балете. Потому что Майя Михайловна была не только великая балерина, но и великая актриса, и очень тонкий ценитель музыки. Она мне очень много рассказывала про балет и всегда говорила о том, что во главу угла ставила музыку, для неё музыка была ключевым элементом. Она отталкивалась от неё. Все движения балетные шли от музыки. И ради этого она выходила на сцену. Она понимала музыку, как никто, чувствовала подлинное, настоящее и видела, как выразить музыку в движении. Она обладала особой магией, артистической и человеческой, и абсолютно уникальной добротой. Мне даже страшно представить, что сейчас чувствует Родион Константинович, я ему сейчас позвоню.
Эти слова – моя первая реакция на то, что я услышал, я всё ещё не могу осознать произошедшее. Поэтому просто. Аве, Майя!

М_Плисецкая

Фото из дома Шостаковича 8 апреля 2015

Соболезнования по поводу смерти легендарной балерины Майи Плисецкой выразили многие деятели культуры и политики.

По словам кузена Плисецкой, театрального художника Бориса Мессерера, она была великой балериной и теплым человеком, общение с которой всегда приносило счастье.

«Я только что узнал о тяжелейшем известии, о том, что скончалась наша Майя. Она была мне ближайшим человеком, моей двоюродной сестрой. Мы вместе шли по жизни, и по творческой тоже. Я оформлял ее спектакль «Кармен», — рассказал ТАСС Мессерер.

Он отметил, что значение Плисецкой огромно и для российского искусства, и для мирового, добавив, что ее появление на сцене неизменно сопровождали аплодисменты.

Известный танцовщик Михаил Барышников назвал Майю Плисецкую «одной из прекрасных и грациозных балерин нашего времени».

«Одна из величайших танцовщиц нашего времени, муза Ив Сен-Лорана и Пьера Кардена, прекрасная и грациозная Майя Плисецкая, сегодня ушла из жизни», — написал Барышников на своей странице в Facebook.

Он также отметил, что всегда будет помнить «ее потрясающего «Умирающего лебедя» 1959-го и 1986 года, где эту партию она исполняла в возрасте 61 года.

Свои соболезнования принес также советский и российский солист балета, режиссер и продюсер Андрис Лиепа. По его словам, Майя Плисецкая была уникальнейшей балериной и удивительным человеком. «Никто не мог ожидать такого. Буквально больше недели назад мы встречались вместе с Майей Михайловной, Родионом Константиновичем и генеральным директором Большого театра Владимиром Уриным и обсуждали ее юбилейный вечер в Большом театре», — рассказал Лиепа РИА «Новости», добавив, что балерина очень хотела, чтобы вечер прошел именно в Большом театре, концепцию к которому она написала сама.

Кончина Плисецкой стала трагедией и для Запада, и для Востока

Размещено 3 мая 2015