From Israel to Australia. About Jews and everything else / מישראל לאוסטרליה. על היהודים ועל כל דבר אחר / От Израиля до Австралии. О евреях и обо всем на свете
Песні з Палесся, панк-рок з Ізраіля, навука традыцыйных танцаў і майстар-класы па гатаванні кашэрных страваў, — гэта толькі некаторыя мерапрыемствы ў рамках фестывалю габрэйскай культуры «Захор — колер і гук». Будуць таксама выступы фальклорных калектываў, арганны канцэрт і пастаноўка тэатральнай групы.
У суботу выступіць Вольга Меляшчук з калектывам, якая прадставіць габрэйскія песні з Палесся. Гаворыць арганізатарка фестываля Люсі Лісоўская:
— Гэта праект дзяўчыны, якая мела падвойнае польска-ізраільскае грамадзянства і цяпер жыве ў Ізраілі. Яна збірала матэрыялы з усяго Палесся, а Палессе гэта частка і Беларусі і Украіны. І яна прадставіць нам гэтыя песні з польскімі музыкамі.
Фестываль габрэйскай культуры «Захор» пройдзе ў Беластоку дзявяты раз. А пачнецца з фотавыставы «Візіт папы Францішка ў Ізраіль». Адкрыццё ў суботу апоўдні ў Падляшскай оперы і філармоніі. У рамках фестываля адбудзецца таксама міжнародная канферэнцыя «Габрэі ўсходняй Польшчы». У часе якой медалямі «Справядлівы сярод народаў свету» ўзнагародзяць беластачанаў, якія дапамагалі выратаваць габрэяў ад Халакосту.
Лукаш Леанюк, Беларускае Радыё Рацыя
***
КОНЦЕРТ ОЛЬГИ МЕЛЕЩУК В БЕЛОСТОКЕ
В четверг, 16 августа 2012 года в 20.00 в Центре им. Людвига Заменгофа на ул. Варшавской, 19 в Белостоке состоится концерт Ольги Мелещук под названием „Песни еврейского Полесья”. Концерт вызывает в памяти образ поликультурного мира старого Полесья, в котором язык идиш перекликался с польским, а нигуны хасидов – с всенощными молитвами.
Артистка черпает вдохновение из еврейской, польской и украинской культурной традиции. Ольга Мелещук исполняет традиционные народные песни на языке идиш, хасидские песни, а также польские песни в ритме танго. Особое место в репертуаре певицы занимают произведения Мариам Ниренберг – еврейской певицы из Черновщиц под Кобрином. Ольга Мелещук использует различные техники вокала, соответствующие той или иной музыкальной традиции, например, белый голос. Чтобы показать общность музыкальных традиций, она часто исполняет одну и ту же песню в двух языковых вариантах.
Ольга Мелещук – это артистка, чья душа полиэтнична. Постоянным местом жительства певицы является Израиль. В сопровождении аккордеона она исполняет песни еврейской, балканской и восточноевропейской культурной традиции. Сотрудничает с организацией, занимающейся промоцией культуры „Jidysz Yung Yidish” в Нью-Йорке, Фондом „Шалом” из Варшавы, а также другими учреждениями, связанными с защитой еврейского наследия. Ольга Мелещук является инициатором межкультурных музыкальных проектов, таких как „Dermonung, Помнить штетл”, „Голоса Карпат” с Менди Каганом или же „Песни Балкан” с Бранко Тадичем. Несколько дней назад вышел ее диск „Jewish folksongs from the shtetl” – „Еврейские народные песни из штетла”.
Источник: Центр им. Людвига Заменгофа
Перевела: Ирина Кулеша Апублiкавана 15 чэрвеня 201613:07
Нью-йоркский квинтет Litvakus записал первый в Америке альбом с традиционной музыкой белорусских евреев. Альбом понравился Джону Зорну и Фрэнку Лондону, а сам коллектив уже называют «акустическим Gogol Bordello». Руководитель ансамбля Дмитрий Слепович посредством Tuzin.fm представляет свою работу белорусскому слушателю.
Дмитрий Слепович – известный исследователь музыкального наследия белорусских евреев. В Минске он создал группу Minsker Kapelye — пожалуй, самый известный коллектив клезмерской музыки. После отъезда из страны Дмитрий продолжил заниматься своим любимым делом – возрождением музыки литваков, т. е. евреев, которые жили на наших землях в разные времена. В Нью-Йорке он создал новую группу, названную Litvakus. В 2014 г. квинтет записал альбом «Raysn:The Music of Jewish Belarus», которым остались довольны такие звезды клезмерской и авангардной музыки, как Фрэнк Лондон и Джон Зорн. Одновременно американские эксперты сравнивают Litvakus с Gogol Bordello. В интервью Дмитрий Слепович рассказал об изюминках нового проекта, сакральной географии, о жалейках Тодора Кашкуревича и военных порядках в музыкальной среде Нью-Йорка.
Виктор Семашко: Дмитрий, вот уже прошло почти 7 лет, как Вы уехали из Беларуси. Чем отличается в широком смысле слова климат в Минске и Нью-Йорке?
Дмитрий Слепович: Как на Марсе и Земле! Это иная действительность. Любые сравнения будут некорректными.
ВС: Но преимуществ для Вас там больше?
ДС: Тут всего больше. Это город, который посылает человеку множество испытаний на абсолютно предметном, жизненном уровне. Всё время чувствуешь себя, как в армии.
ВС: В каком смысле?
ДС: Упал – отжался! Больной, не больной – никого это не колышет. За тобой стоит очередь из полусотни человек, которые могут сделать то же, что ты, не хуже, и они такие же голодные. Я играю, преподаю идиш, занимаюсь музыкальным театром… Вместе с тем есть, конечно, чувство братства, поскольку здесь очень сильные профсоюзы. Музыканты объединяются и один другого всегда поддерживают.
ВС: Слышу, что Вы не забыли белорусский язык.
ДС: Недавно мы играли в Белорусско-американском объединении. У меня еще тут друг есть, Дмитрий Левит, который служит в нацгвардии и только по-белорусски разговаривает. Он был членом БНФ еще в 80-е годы.
ВС: Чувствуется, что Litvakus играет музыку именно белорусских евреев или даже шире – евреев Великой Литвы, старой Литвы, так называемых литваков.
ДС: Да, в этом и есть изюминка проекта. Эта музыка одинаково принадлежит и евреям, и белорусам, и полякам – всем, кто формировал вот это многокультурное пространство. Поэтому и белорусскую музыку я трактую не только как белорусскую этническую, а как всякую, что создавалась в Беларуси и попала под влияние местной традиции.
ВС: Еще в альбоме прослеживается своеобразная сакральная география — песня о Чашниках, «Пропойская сюита»… Кстати, что значит «Райсн»?
ДС: «Райсн» — это «Беларусь» на идиш. Слово «Райсн» происходит от слова «Русь», но фактически Райсн – это часть еврейской Литвы. То есть часть территории ВКЛ по еврейской географии. Райсн накладывается на карту сегодняшней Беларуси.
ВС: Песню «Хайка-жыдоўка» у Северина Квятковского подслушали? По слухам, когда-то она могла попасть в «Народны альбом».
ДС: Да, слышал и в версии «Крамбамбули» (в исполнении Вольского она называется «Карчомка» – ред.). Дело в том, что в каждой традиции существует какая-то реакция местного большинства на меньшинство. Я уверен, что где-то будут итальянские песни о еврейской диаспоре в Риме или Милане, ведь она там веками существовала. Имеется огромный пласт польского и белорусского фольклора о евреях. Это не только полечки, а, например, «Як жыдоў дражнілі». Понятно, что во времена, когда создавалась песня о Хайке, большинство белорусов знало идиш, хотя бы на каком-то базовом уровне. Ведь часто в местечках евреи составляли большинство, а не меньшинство.
ВС: Жалейка в звучании вашей капеллы стала прекрасным новшеством. Она подбавила местного колорита.
ДС: Я играю на жалейках, которые специально для меня изготовил белорусский мастер и дударь Тодор Кашкуревич. Этот звук стал фирменной маркой альбома, его head-turner – т. е. тем, что заставляет людей повернуть голову и спросить: «Что это?»
ВС: А каким образом в треклист попал типично белорусский танец «Мікіта»?
ДС: Из экспедиционных записей. В Мозыре какой-то еврей пел разные танцевальные наигрыши, именно пел. Когда исследовательница попросила его озвучить то, что исполнялось на еврейских свадьбах, он запел «Мікіту». Если в местечке была одна профессиональная капелла, то она играла на всех свадьбах. Как говорят, сегодня – у Ивана, завтра – у Абрама. Репертуар очень часто пересекался.
ВС: В альбоме наряду с идиш часто звучит белорусский язык. В первую очередь вспоминается напев «Бацька-бацька»… О ком он?
ДС: Это хасидский нигун. Нигуны пелись во время изучения Торы и были манифестом веры у хасидов. О тексте этого напева, кстати, писал Змитрок Бядуля в своей брошюре «Жыды на Беларусі» (1918). «Хатка будзе выстраена» — это значит отстроят храм, который лежит в руинах в Иерусалиме. «Матка будзе выкуплена» — это значит, народ будет выкуплен из неволи, из изгнания.
ВС: С песней «Бывайце здаровы» вопросов не возникает. Она имеет прямое отношение к еврейской культуре, ведь автор музыки — Исаак Любан…
ДС: Ну, это как раз не признак того, что она имеет отношение… Были разные люди, которые формально происходили из еврейского народа, но никоим образом не развивали его культуру, а наоборот, делали всё, чтобы ее похоронить как можно скорей.
ВС: Вы вдохновлялись версией «Бывайце здаровы» из альбома «Я нарадзіўся тут»?
ДС: Да, я знал об этой песне с давних времен. И в нью-йоркском метро, пока ездил на работу, понемногу перевел белорусский текст на идиш.
ВС: В США Litvakus называют «акустическим Gogol Bordello». Уместно ли такое сравнение?
ДС: А почему нет?! В Gogol Bordello играет мой однокашник — Паша Невмержицкий, аккордеонист. Помню, когда он только приехал в Америку, мы с ним встретились в кафе в Нью-Йорке. Я их всех хорошо знаю, они фантастические музыканты! Полагаю, что это сравнение довольно емко отражает то, что мы играем. Мы действительно делаем такой акустический панк-фолк. Я считаю, что наша миссия – принести эту музыку снова в мир, чтобы под нее танцевали, чтобы она звучала в доме в соответствующем нашему поколению виде. К примеру, как мои коллеги из «Старога Ольсы» — они сделали средневековую музыку доступной для молодых людей.
ВС: Ваш диск «Raysn» действительно можно считать первым в Америке альбомом белорусско-еврейской музыки?
ДС: Уверен, что так и есть. Но меня это не очень радует, честно говоря. Белорусская и белорусско-еврейская общины в Нью-Йорке — это словно бы спрятанные люди, со спрятанной идентичностью. Они не считают нужным акцентировать свое происхождение. Даже еврейская музыка в широком масштабе тут никому не нужна. Да-да, не удивляйтесь! Вы меня правильно поняли.
ВС: Но интересно, что евреев – уроженцев Беларуси, которые повлияли на американскую культуру, довольно много…
ДС: Они же не как белорусы повлияли. В том-то и дело.
Записи в исполнении Д. Слеповича доступны на soundcloud.com/sweetjoe
Леонид Зуборев, вице-президент Белорусского Землячества США, прислал для сайта песни в своем переводе с идиш, иврита и английского.
Залман Шнеур (урождённый Залман-Шнеур Шнеерсон, 1887, Шклов — 20 февраля 1959, Нью-Йорк) — еврейский поэт и прозаик. Писал на иврите и идиш.
Биография
Шнеур Залман родился в городе Шклов в семье промышленника, специалиста по драгоценным камням Ицхака-Айзека Шнеура-Шнеерсона (потомка Шнеура-Залмана из Ляд) и Хаи-Фейги Зусманович-Дон-Ихье. Получив сначала традиционное образование, с 12 лет он посещал уже русскую школу. Стихи и прозу Шнеур начал сочинять с восьми лет. В 1900 году переехал в Одессу, где начал самостоятельную жизнь. Здесь Шнеур брал уроки, готовясь к сдаче экзаменов на аттестат зрелости экстерном, и познакомился в ходе своих занятий с Х. Н. Бяликом, дававшим ему уроки Библии, И. Х. Равницким и другими еврейскими писателями, которые сразу признали его талант.
Уже в 1902 году Шнеур, имея на руках рекомендацию Бялика, отправился в Варшаву, где был взят сотрудником в издательство «Тушия», а затем принят и в редакцию детского литературного еженедельника «Олам катан», редактором которого был Ш. Л. Гордон. Позднее устроился переписчиком у И. Л. Переца. Друзьями Шнеура стали писатели И. Д. Беркович и И. Каценельсон. Вернувшись летом 1903 года в Шклов, он в 1904—1906 годах работал в Вильне, в редакции еженедельника «Ха-Зман». Когда последний был закрыт, писатель отправился в Женеву, затем посетив Берн и прибыв в 1907 году в Париж. Здесь в Сорбонне Шнеур слушал лекции по литературе, философии и естествознанию. Затем отправился в путешествие по Европе и Северной Африке, однако во время Первой мировой войны его интернировали в Берлине как российского подданного, определив на работу в немецкий госпиталь. Одновременно Шнеур учился на медицинском факультете Берлинского университета, так его и не окончив, и работал в редакциях газет и журналов на идиш, в частности, «Момент», «Цукунфт».
В 1918 году Шнеуру пришло приглашение на работу в московское издательство А. И. Штыбеля, но поехать не получилось. Посетив в 1919 году США, он сумел наладить связи с различными издательствами книг на идиш. Вернувшись в Берлин, Шнеур совместно с С. Д. Зальцманом (1872—1946) основал издательство «Ха-Сефер», которое выпустило и несколько его книг. В 1924 году писатель с семьёй переехал во Францию, приняв затем активное участие в культурной жизни русско-еврейского Парижа. Так, с 1926 года Шнеур начал выступать с чтением своих произведений на литературных вечерах, работая также в Союзе преподавателей древнееврейского языка в Париже, Союзе еврейских студентов, Еврейском народном университете, а также в «Pariser Tagesblatt» (1930-е годы). В это время в различных газетах и журналах печатались его новеллы на идиш. Посетив в 1925 году, в связи с открытиемЕврейского университета в Иерусалиме, Эрец-Исраэль, Шнеур совершил повторный визит в страну и в 1936 году. В 1930-е годы продолжил сотрудничество с газетами, на этот раз с редакциями «Форвертс», «Паризер моргенблат» и других. Из оккупированной нацистами Франции Шнеур, скрывавшийся вместе с семьёй, был переправлен в Испанию, а затем в сентябре 1941 года — в США.
В 1949 году Шнеур нанёс визит в Израиль. Переехав в 1951 году, он поселился в Рамат-Гане, но уже с 1955 года отправился в поездку по курортным городам Европы. Умер Шнеур во время поездки по США.
Шнеур Залман был удостоен за своё творчество нескольких литературных премий, в том числе премии Бялика (1951) и Государственной премии Израиля (1955). В период с 1948 по 1957 гг. был номинирован на Нобелевскую премию по литературе[1].
Написал музыку к известным еврейским песням «Бай мир бисту шейн» на слова Джейкоба Джейкобса в 1932 году для мюзикла на идише «Ме кен лебн нор ме лозт ништ», поставленного на сцене бруклинского Rolland Theater, и «Донна Донна» на слова Арна Цейтлина, которая вошла в музыкальный спектакль «Эстерке» (1940—1941), поставленный в нью-йоркском еврейском театре. Также написал музыку ко многим фильмам. Автор музыки песни «Москва златоглавая».
Родилась в семье выходцев из Вильно Ривки и Йосефа Сапиров в кибуцеКвуцат-Кинерет(англ.)русск., Израиль. Меир и Ривка Сапир порознь приехали в 1920-х годах и познакомились в кибуце. Они были социалистами и из принципа не соблюдали религиозные традиции. У Наоми был один брат и одна сестра. После войны её отец занимался тем, что вывозил оставшихся в живых евреев из Европы и переправлял в Палестину в рамках организации «Бриха», что означает «побег».
Когда Наоми подросла, она стала ездить брать уроки музыки в Хайфу. Потом закончила Иерусалимскую музыкальную академию(англ.)русск. и вернулась в кибуц преподавать музыку детям и писать песни.
Творчество
Наоми искренне считала, что любую песню — русскую, американскую, йеменскую — можно при желании превратить в еврейскую. Её наиболее известная песня — «Йерушалаим Шель Захав» — Золотой Иерусалим, написанная в 1967 году. Дело было так. В начале 1967 годаИзраильское радио поручило Наоми написать песню об Иерусалиме для исполнения в концерте посвящённом Дню Независимости. Наоми испугалась — уж очень много прекрасных стихов и музыки написано об Иерусалиме. Наступил Пурим, а Наоми так ничего и не придумала. В отчаянии она позвонила на радио и попросила избавить её от такой чести. Директор Гиль Алдема сказал: хорошо, не пиши об Иерусалиме, но хотя бы одну песню на этот концерт ты должна написать. На этом Алдема повесил трубку и сказал своему коллеге: вот теперь она как миленькая напишет про Иерусалим. И оказался прав. После кончины Шемер в 2004 году Алдема рассказал, что Наоми Шемер взяла музыку «Золотого Иерусалима» из баскской колыбельной. Песня Наоми была исполнена на концерте. Это был шумный триумф, так как не было израильтянина, который не тосковал бы по Старому Городу и Западной Стене. Когда израильские войска через три недели после концерта освободили Иерусалим, песня стала шлягером, так как олицетворяла радость целой нации.
Во время Войны Судного дня1973 года музыка олицетворяла совсем другие чувства. Наоми пыталась переложить на еврейские слова песню The Beatles«Let It Be». Она пыталась вложить в свою музыку тревогу и горечь от потерь израильских войск, застигнутых врасплох сирийцами и египтянами, но ничего не получалось. Вскоре её муж вернулся с войны и сказал: «Даже не думай использовать чужую музыку. Это еврейская война, изволь сочинить еврейскую музыку», что Наоми и сделала.
Песня «Лу йеhи» («Пусть будет»), исполненная в дни войны, была ивритской версией песни The Beatles «Let it be». Шемер написала песню «Иш музар» («Странный человек»), посвященную поселенцам Элон-Морэ. Наоми Шемер была вдохновлена тем, как десятки тысяч людей приходят заново осваивать освобожденные в ходе Шестидневной войны участки еврейской земли. Наоми усматривала в этом возвращение к корням, материальное воплощение любви к Стране Израиля.
«Песня об акуле» была написана Наоми Шемер в 1975 году в знак протеста против переговоров об возвращении Египту Синайского полуострова. Героиня этой сатирически-трагической песни — сардина — предлагала свое тело по частям акуле, в ответ рассчитывая услышать приветствие «шалом». Когда сардина предложила всю себя целиком, акула открыла рот — и вместе с ответом съела сардину.
Другая песня Наоми, «Аль коль эле» ([храни] Всех этих) связана с болезненным моментом в истории Израиля — передачей Египту и разрушением еврейского города Ямит с прилегающими поселениями. Наоми написала эту песню, пытаясь утешить сестру, которая овдовела. В песне были такие слова: «Не выкорчевывай посаженного». Через полтора года Израиль заключил мир с Египтом и был вынужден эвакуировать поселение Ямит наСинайском полуострове. Поселенцы Ямита долго сопротивлялись. Активисты их движения звонили и благодарили Наоми за песню, которая выражала их чувства.
Песня «О рав ховель» (О капитан) была переведена Наоми Шемер на иврит из поэзии Уолта Уитмена на трагическую гибель израильского премьер-министра Ицхака Рабина.
Наоми Шемер также написала много песен для детей и цикл песен к каждому иудейскому празднику.
Наоми Шемер остается одним из лучших и значительных создателей оригинальной израильской песенной традиции, а некоторые её песни стали неофициальными гимнами, символами судьбоносных событий в истории Государства Израиль.
По-русски песни Наоми Шемер с 2005 года исполняет Марина Меламед, в рамках проекта Дома Ури Цви Гринберга «Наоми Шемер — русская версия».
18 января исполнилось 50 лет Тамаре (Тамрико) Михайловне Гвердцители, советской, грузинской и российскаой певице, заслуженной артистке Грузинской ССР (1989), народной артистке Грузии (1991), народной артистке Ингушетии, народной артистке России (2004). Тамара Гвердцители выступает в опере в роли Кармен, вместе с Владимиром Зельдиным играет в мюзикле «Человек из Ламанчи», с успехом участвовала в телеконкурсе «Две звезды», недавно блестяще дебютировала в новом для себя жанре моноспектакля. Наконец, она исполняет песни на 10 языках. Что бы ни делала Тамара Гвердцители, все у нее получается блистательно. Яркое дарование и собственный творческий стиль принесли ей огромную зрительскую любовь.Замечательная артистка по отцуявляется представительницей древнего грузинского дворянского рода Гвердцители. Мать её — учительница русского языка и литературы, уроженка Одессы Инна Владимировна Кофман. Бабушка со стороны Инны Кофман — Суламифь Соломоновна Розенштех. Прадед — раввин синагоги в Одессе Соломон Розенштех. Певица никогда не скрывает своего полуеврейского происхождения, что выражается как в репертуаре исполняемых ею песен, так и в её высказываниях на еврейскую тематику.
****
Я — человек мира. Выросла в интернациональной семье. Папа — грузин. Я такая же эмоциональная, как и он. А моя мама — еврейка. Вот умом я в нее. Для грузин я — Тамара Гвердцители, а для евреев — Тамара Кофман – Гвердцители. И никаких проблем. Ни у меня, ни у сына… С детства я говорила на грузинском, русском и немецком, хотя в доме звучал и идиш (мой дедушка по маме еврей – из Одессы). Застольные песни у нас тоже были перемешаны – и греческие, и армянские, и еврейские, и грузинские, не говоря уже о кухне – на столе всегда были и маца, и сациви, хотя больше всего я люблю овощи, фрукты, салаты.
*****
Конечно. Я рассказала сыну об этом, когда он был еще совсем маленький. Не скажу, что намеренно прививала ему какие-то национальные традиции. Просто в нашей семье отмечают все праздники — и еврейские, и грузинские.
*****
Мой отец — грузин, я родилась и большую часть жизни прожила в Грузии, естественно, ее культура оказала колоссальное влияние на мою жизнь и творчество. Но меня родила и вырастила еврейская мать, и с годами я все больше ощущаю свои еврейские гены. Помните мою песню “Мамины глаза”? Это не еврейская песня, но еврейская мелодика осязаемо звучит в ней… Мне там ( в Израиле – А.З. ) очень хорошо поется, израильтяне тепло, с любовью принимают меня. Вот и сейчас готовлюсь к гастролям в Израиле Вместе с Кобзоном и Дементьевым будем выступать в Иерусалиме, Хайфе, Тель-Авиве. Израильтяне удостоили меня чести посадить в Парке Мира дерево рядом с деревьями, посаженными Горбачевым и Колем, и я это высоко ценю.
*****
Ощущаю ли я свою принадлежность к еврейскому народу? Естественно. Прежде всего — по крови. Моя мама — чистокровная еврейка из Одессы. Я это чувствую. Это можно объяснить только теми чувствами, которые я испытываю по отношению к маме и к самым близким людям… Мой дедушка Владимир Абрамович, которого я прекрасно помню, принадлежал к роду Кауфманов. После революции часть семьи эмигрировала из России, но несколько человек остались. Когда началась Великая Отечественная война, маме было два года. Немцы приближались к Одессе, и маму с родителями эвакуировали — сначала на Крайний Север, а через год в Грузию. Были люди, которым повезло гораздо меньше, чем нашей семье — многие закончили свою жизнь в концлагерях. Мама говорила, что детство для нее началось именно с Тбилиси. Вдруг из 50-градусного мороза четырехлетняя девочка попадает в весну. Потом она вспоминала, что у нее было такое ощущение: где-то идет война, а она находится в райском уголке, где цветет сирень. У мамы с Грузией связана вся жизнь… Когда я росла, еврейские традиции в нашей семье были перемешаны с грузинскими. Наверное, любая интернациональная семья обречена на подобное. Дедушка соблюдал традиции, отмечал все праздники. Он приносил мацу и угощал всех детей в нашем дворе. Они никогда не ели подобного, поэтому очень удивлялись… Порой человек может совмещать в себе что-то хорошее и очень хорошее. Обе эти крови — очень горячие. Если еврейская кровь против чего-нибудь протестует, грузинская сдерживает этот натиск. Этот механизм уже выработан годами. Меня нельзя назвать только гордой кавказской женщиной. Я несу в себе две культуры, обе очень люблю и никогда этого не скрывала. Они замечательно сочетаются друг с другом. Эта открытость, темперамент, отношение к семье — это только часть качеств, характеризующих смешение культур во мне. Было бы скучно, если бы все было по-иному… Все-таки это язык моих предков. Я знала немного идиш из песен, которые пел дедушка, и все время хотела записать альбом на идиш. В 1988 году я впервые оказалась в Израиле и поняла, что просто обязана спеть на иврите. Даже для себя, даже если меня услышат всего 20 человек. Это крик моей души, это зов крови. Я чувствую, как радовался бы дедушка, услышав эти песни. Мой дедушка всегда был уверен, что я стану певицей или музыкантом. Он очень верил в мои музыкальные способности. Когда я запела на иврите, я как-будто услышала голос из глубины веков. Действительно верно утверждение, что человек, занимающийся ивритом, не учит, а вспоминает его. Особенно это чувствуется в песне. Через песни ко мне пришли эти слова, и я их ощутила и почувствовала. Иврит — очень сильный язык. В нем такая энергетика, такие гласные звуки, что возникает ощущение, что ты наполняешь пустой мир звуками и музыкой… Я стараюсь ездить в Иерусалим каждый год. Всякий раз, когда я туда попадаю, я обязательно иду к своему дереву. В нем — частичка моей души. Для меня оно знаменует праздник торжества жизни. Не зря традиция сажать деревья уходит своими корнями в библейские времена — посадив дерево, ты чувствуешь себя полноценным человеком. Я приезжаю и испытываю ощущение полноценности, что я сделала все, как полагается. Свои чувства к Иерусалиму мне трудно выразить словами. У меня есть песня на стихи Андрея Дементьева, абсолютно православного человека, но любящего Израиль и воспевающего Иерусалим. Еврейская столица — это частичка Космоса, которая нам дана. Едешь в Израиль, попадаешь в Иерусалим и ощущаешь себя космическим существом…Еврейская женщина — это моя мама. Для меня она — самое прекрасное, что есть на земле. Еврейская женщина — это феноменальная мать, потрясающая хозяйка, друг и защитник своих детей. Для меня очень тяжело описать еврейскую женщину словами — для этого есть музыка. С годами, глядя на свою маму, я понимаю, что становлюсь все больше и больше похожа на нее. Мама готовит потрясающие форшмак и гефилте фиш. Она всегда удивляет моих друзей, потому что готовит одновременно еще и сациви. Кто хочет грузинского — едят сациви, а кто хочет еврейского — гефилте фиш. У нас дома всегда была смесь еврейской и грузинской кухонь. (Из интервью на сайте Jewish.ru 5.06.2009 – А.З.)
Анатолий Зеликман, 19 января 2012 Источник: »Евреи глазами именитых друзей и недругов» — www.zelikm.com
Исполнитель еврейских песен из Нью-Йорка Яков Явно
Яков Явно – гениальный актёр и певец, обладающий мощным баритоном. Голос Якова (англ: Yakov Yavno) звучал в лучших залах Европы, Австрии, Америки (Карнеги-холл и Линкольн-центр в Нью-Йорке), в Большом театре и в Концертном зале “Россия” в Москве.
Завораживая публику своим пением, Яков зажигает её своим темпераментом. Его искреннее общение с залом создаёт атмосферу доверительного контакта. Выступлениям Якова Явно свойственна оригинальность, тонкость, блестящее мастерство, искреняя страсть настоящего искусства. Сегодня Яков Явно живет в Нью-Йорке.
Яков Явно получил образование в знаменитой Российской Академии Музыки Имени Гнесиных, стал ведущим актером Еврейского московского музыкального театра и в течение многих лет продолжал вести его к международному признанию.
Туры по всей Европе, Австралии, Сингапуру, Канаде, Израилю и Америке приводили публику в полный восторг. “Ла Република” писала, что аплодисменты были “долгими, громкими и единодушными”.
Яков приехал в Америку по приглашению Ванессы Рэдгрейв. Принимал участие в шоу “Сломанная стена” в память о погибших в сталинских лагерях евреях. Работал на Бродвее вместе с ней и другими звездами Голливуда. Он является автором и ведущим многих передач (“Арт-Клуб Нью-Йорк”, на радио – еженедельные “Блуждающие Звезды”).
В 1987 году Яков Явно был удостоен звания Заслуженный артист России. О нем, как о музыканте и человеке, который много работает для сохранения еврейской культуры, в русскоязычной и американской прессе было немало хороших и интересных статей… читать дальше.
Яков Явно – гениальный актёр и певец, обладающий мощным баритоном. Голос Якова (англ: