Откровенная, но далеко не во всем приятная для меня публикация.

Чтобы понять те или иные мои действия после начала войны 24 фераля прошлого года, о чем писал в материале Рашистское победобесие и новая волна репатриации опубликованное 8 мая 2022, а также мои посты на стр. в фейсбуке и в некоторых группах, и не только касающиеся ее, придется вернуться в годы, начиная со школы, откуда и пошло мое упорство, желание справедливости и оказывать помощь. А результат все тот же. Это же касается и живущих ныне в Беларуси.

Помнится в классе 7-8 мой одноклассник Толя Николаев зимой пошел в лес, где тогда еще находили оставшиеся после войны коктейли Молотова, и затем подрывали в городе на деревянных тротуарах. Но к его несчатью бутылка взорвалась у него в руках и он начал сбивать пламя, катаясь по снегу. Получил сильнейшие ожоги. Я его не раз навещал в больнице, перед глазами стоит зрелище не для слабонервных, как делая перевязки с кожей отрывали марлю. Знаю точно, что другие одноклассники посетили его раз, возможно кто-то два. Он долго восстанавливался, остался на второй год, а после окончания 8 класса уехал в Гомель, где спустя годы случайно встретил его в городе, когда он работал шофером. Пальцы рук были покорежены.

Мы жили в доме, естественно, с печным отоплением, огромным  участком в 20 соток и с детства привык пахать. Зимой ходил в лес с большими санями, рубил ветки и тащил домой, хорошо научился косить траву для кролей, которых у нас был не один десяток, летом вставал в 6, а то и раньше, чтоб полить клубнику, помидоры, огурцы… Немало из того, что выращивалось относил на продажу по домам на соседние улицы, а также в город, хотя в то время это было немного неудобно.

После армии уехал в Питер, где по лимиту устроился на металлический завод в цех помощником станочника, жил в общеге и одновременно учился на вечернем в ЛИТМО. Ч-з год вернулся домой, начал работать в системе физкультуры и спорта, а вскоре и учиться на заочном в ГЦОЛИФКЕ в Москве. И тогда увидел как завоевываюся победы в областных и республиканских соцсоревнованиях. Достаточно было хорошо и красиво писать отчеты, статейки в местной, областной и “Физкультурнике Белоруссии”, наладить дружбу с областным и республиканским начальством, уметь хорошо принимать, за что следовали премии из которых 10-15 руб. доставались учителям физкультуры, инструкторам и тренерам, зато партийные деятели не были обижены.

В этом мало кто мог в республике конкурировать с предспорткомитета Александром Борисовичем Бененсоном. И потому к кормушке дорывались не только не имевшие никакого отношения к спортивной сфере, но и откровенные антисемиты, такие, как приехавший из деревни, ставший председателем местного “Урожая”, Петро Тавтын, очень напоминающий хозяина Синеокой, также впоследствии закончивший заочно истфак Могилевского пединститута, имевший поддержку среди партийного начальства.

Постепенно к власти в местных шахматах начали рваться несколько коммуняк, любителей с амбициями, военные отставники, работавшие в райсполкоме и вневедомственной охране, имевшие поддержку того самого антисемита Тавтына, оккупировашего одну из двух игровых комнат шахматного клуба, и против которых боялся сказать слово тот же А.Б. В середине 70-х я устроился инструктором в Мозырьский Спартак, начал играть в республиканских спартаковских чемпионатах, попал в полуфинал всесоюзного в Киеве, а оттуда отобрался в финал с Ялте.

Спустя несколько лет, послушавшись А.Б. вернулся работать в Калинковичи.

Но после Чернобыля и постепенно разваливающегося совка многие навострили лыжи. Брат тестя Вова с младшей дочкой Диной и семьей старшей Светы еще весной 89-го в числе более чем трех десятков калинковичан двинулся в Израиль и осел в Нацрат-Иллите (с недавних пор Ноф а-Галиль), где сразу получили жилье, Там  еще в начале 70-х обосновались большинство из земляков, воспользовавшихся представившейся короткой возможностью выезда.

На немного вернусь еще к своей спортивной деятельности, вспомнив один эпизод.

После разрушительного землетрясения в Спитаке, случившегося 7 декабря 1988, когда весь Союз начал оказывать помощь, пришла идея также собрать  и отправить какие-то финансы, проведя шахматный сеанс, участниками которого будут представители предприятий, колхозов, совхозов, за которых будет внесен взнос. На это надо было получить разрешение горкома партии. И тогда А.Б. ответил, что не разрешили, назвав это  побором! Ну, естественно, не от того кадра шло предложение.

А вскоре, ожидая вызова, который никак не приходил, прекратил отношения со спортивной сферой и стал подрабатывать грузчиком на универсальной базе. Был случай, когда вернулся домой спустя 48 час, решив испытать себя. Грузы поступали постоянно, в том числе и такие, как мебель, плитка, цемент…ух, как же противно было разгружать вагон с тяжеленными мешками, да еще и в цементной пыли.

И в то время, иногда встречая на улице А.Б., слышал от него, скорее бы ты уехал в свой Израиль. А спустя 3 мес. после меня, весной 91-го, он и сам здесь появился со всей большой мишпохой и поселился в Кирьят-Яме😃

Я со своей семьей вызова получил только в конце 89-го, а визу в областном ОВИРЕ в сентябре 90-го. Ну а те, кто оказался шустрым, дав взятку, намного скорее нас. Билеты в минском Сохнуте получили на рейс Варшава — Бен-Гурион на 25 декабря.

Тесть Борис взял много почтовых мешков, в которые сложили кучу всего, включая новые ковры, посуду, хрусталь, книги, складной велик, инструменты…Ну кто мог тогда знать, что как минимум половину точно можно было оставить, если люди до того отправляли много ящиков, платя громадные взятки, в которые клали мебель, кучу шмоток, туалетную бумагу, болты, шайбы, гвозди…??? Полный идиотизм. А приехав в страну, и вынужденные годами менять съемные квартиры, вскоре выбрасывали или отдавали перекупщикам. Кто-то думал, что в Израиле нет леса и сможет заработать, и на ящиках! Нам же эти самые мешки в дальнейшем тоже создали немало проблем. Сначала мы затарили их в поезд Минск — Киев, который останавливался у нас в 6 утра, а в 12 был в Киеве, после чего ч-з 2 ч. загрузили купе в поезд до Берлина с прохождением границы в Бресте. Хорошо помню, что тогда говорили, что надо иметь с собой водку и блоки сигарет, а в Бресте, куда приедем поздно вечером, таможенники заходят в вагон, посвечивают фонариком и выходят.

В нашем вагоне ехала семья земляков Романа и Нели Миневич с младшей дочкой Светой, матерью Нели и пара пенсионеров из Житомира. И когда мы приехали в Брест, то всем сказали вытряхиваться и быстро идти на проверку. Я как был в тапках, так и спрыгнул на перрон, пошел искать телегу, на которую сложил мешки и перед входом на таможню отдал пару бутылок водки и сигареты. Но дальше столкнулся с белорусскими антисемитами. Поставив все на транспортер, в конце услышал, что в одном мешке есть нечно подозрительное и вместо того, чтоб попросить развязать его, услышал команду забросить все вновь на телегу и заново везти на ленту, после чего все повторилось, и лишь с третьего раза, когда до отправки поезда оставались минуты, последовала команда открыть мешок.

“Подозрительными” оказались спортивные медали и значки! После чего я выкатил телегу к поезду, когда он уже начинал отправляться. 7-летняя Света поставила ногу между перроном и вагоном, я ее подхватил и забросил в тамбур, а далее начал швырять мешки.

Но на этом злоключения не закончились, они только начинались. Незадолго  до прибытия в Варшаву проводница на чистом украинском сказала: на Варшава-центральна поїзд стоятиме 15 хвилин, а на наступній зупинці (где нас ждали представители Сохнута) трохи більше 2-х і ви не встигнете винести багаж.  А тут не радянський союз і у вас не вистачить доларів, щоби заплатити за затримку поїзда.  Тому краще буде вийти на цій зупинці, а я на наступній скажу, де ми вийшли і за нами приїдуть. Вот такой заботливой оказалась украинская антисемитка. Мы посовещались и решили послушать ее, что имело тяжелые последствия. Мало того, что было известно, что следующая остановка в Варшаве в мин 7 езды, охраняется израильскими военными, там было достаточно тех, кто быстро бы все вынес, да и у меня хватало сил это сделать, но в любом случае надо было хотя бы одному проехать и не слушать антисемитку, которая подобно белорусским, решила поиздеваться.

В итоге мы выгрузились на 6 этаже и вынуждены были сторожить багаж, чтоб его не покрали снующие польские грузчики. Все это легло на меня и Романа, остальные спустились вниз в зал ожидания. В 7 открылось турагенство и я попросил разрешить позвонить в израильское посольство. Объяснив что произошло, услышал, что за нами скоро приедут. Но проходил час за часом, а никого не было. Хотел еще раз позвонить в посольство, но в турагенстве отказали. В это время возле багажа рыскали грузчики и спрашивали когда уже за нами приедут и что они помогут нам спустить багаж к автобусу.

И только спустя 6 час. на стоянку на 4 эт. подкатил автобус, как оказалось, заполненный приехавшими из Москвы и др. городов. Тут же появились грузчики спустившие на лифте багаж и получившие пару бутылок водки. Приехав на сборный пункт, где сказали, что к вечеру начнется оформление, погрузка багажа на самолет, и получив ключи от комнаты для отдыха, я сразу вырубился.

И проснулся только после стука в двери, когда нас уже искали и торопили скорее идти на регистрацию. Помню, что в зале стояли весы и на стене было написано сколько можно везти багажа. На самом деле ничего не взвешивали и я начал забрасывать свое “богатство”.

Прилетев в Б.Г. примерно в  полночь, предложили бутерброды, соки и началось оформление. Надо было дать адрес куда поедем. Сказал, что нам некуда и ожидал предложения гостиницы для олим. Услышал, что есть в Бат-Яме, известная многим в дальнешем как San, находившаяся на берегу Средиземного моря, но там только для тех у кого не более 3 чел. На самом деле, как я потом узнал, были 3 гостиницы в Нетании, где принимали и по 4 чел.

Начали искать кому позвонить. Набрали приехавших несколько мес. назад из Минска и поселившихся в Реховоте,  семью двоюродного брата тестя Бориса. В ответ услышали, что у них уже кто-то живет. Проторчав до позднего вечера в аэропорту, позвонил брату Бориса Вове в Нацрат-Иллит, о котором упоминал выше. Видно было, что те не очень настроены на прием, но дали адрес. Собрав еще две семьи, которые выходили по дороге до нас, приехали на место в 2 ночи.

Шофер-грузин поднялся с нами и начали звонить в двери. На одной площадке жил Вова с женой, а напротив дочка Света с мужем Мишей. Но бесполезно, как будто там все померли. Грузин спросил, куда я его привез? У меня был еще адрес матери Миши Доры. Поехали к ней, которая сразу открыла и сказала: они что, с ума сошли? и вернувшись с нами позвонила в дверь, после чего те сразу открыли.

На утро сказали, что делать в городе нечего, и если не хотим в нем зачахнуть на многие годы, то лучше уезжать. Ч-з день я поехал в Тель-Авив в министерство абсорбции, которое и сегодня находится по тому же адресу Эстер аМалка 6, где сразу дали направление в Нетанию в высотную гостиницу Кинг Давид, на углу Кикар Ацмаут и ул. Давид А-Мелех напротив моря.

И с утра 1 января 1991 пойдя на рынок Нацрат-Иллита быстро нашел шофера-араба, который в свое шестиместное такси загрузил внутрь и на крышу наш багаж и за 100 шек, которые тогда стоили ровно 50 долларов, доставил на место в Нетанию, где мы прожили до 19 апреля 1992.

Тогда я почему-то думал, что лучше будет, если поселиться ближе к Тель-Авиву, куда не раз катался на вело, и в итоге нашел ровно за 400 долларов 2 комнаты на 4 последнем эт. на Бен-Гуриона в Бат-Яме, вновь на берегу моря в месте, где в соседнем 9-эт. подъезде располагался известный многим ресторан “Голубая лагуна”. Квартира была пустая, но хорошо, что в том допотопном подъезде был какой-никакой лифт.

Учась в ульпане в Нетании близко возле рынка и недавно построенного каньона, этажом  выше находилась религиозная организация “Яале вэ Яво”, которая занималась выкрыванием тех, кто занимался в мире агитацией перехода евреев в христианство.

Тогда мы благодаря им побывали на праздновании одного из еврейских праздников в гостинице недалеко от Иерусалима и подружились с группой молодых парней, которые затем приходили к нам в гостиницу, а когда переехали в Бат-Ям, сразу оказались у нас, после чего привезли кровати, стол, стулья.

Я значительно сократил текст, убрав многое из доизраильской жизни и дальнейшей. ,