Татьяна Виелгорская
В октябре 1881 года в порту Яффо пришвартовалось небольшое судно. Среди пассажиров были двое – худощавый молодой мужчина и стройная красивая женщина. Они сошли на берег, встав на колени, поцеловали Землю и, взявшись за руки, произнесли клятву, что отныне, здесь, на Святой Земле они будут разговаривать и общаться только на иврите. Это были Лейзер-Ицхак Перельман и его жена Двора Ионас.
Сейчас как бы само собой разумеется, что евреи говорят на иврите, языке Торы, Мишны, Талмуда. Но еще 150 лет назад на иврите звучали только молитвы, а иврит, как разговорный язык, был мертв. Повседневными языками евреев были или язык страны рассеяния, или идиш для восточноевропейских евреев, или ладино для евреев-сефардов.
Лейзер-Ицхак Перельман родился 7 января 1858 года в местечке Лужки (Литва), в семье хасида. Его отец Иегуда Перельман, мечтал о том, чтобы сын стал раввином, но он рано умер и мальчик остался на попечение дяди. Его послали учиться в местечко под Вильно, там юноша познакомился с журналистом Ионасом.
Дочь Ионаса Двора (или Дебора) стала учить Лейзера русскому языку. Лейзеру Перельману было 20 лет, когда он опубликовал в венском журнале “Ха-шахар” (“Заря”) статью “Важный вопрос”, в которой связал мечту о воссоздании еврейского государства с мечтой о возрождение иврита. Потому что каждый народ должен иметь свой язык, а для евреев это мог быть только иврит. Эта статья, которую он подписал именем «Бен-Иегуда», стала началом подвига всей жизни Лейзера-Ицхака Перельмана, ставшего для всего еврейского народа ЭЛИЭЗЕРОМ БЕН-ИЕГУДОЙ – человеком, возродившим иврит.
Двора и Элиэзер (1881)
Двора сдержала клятву. Их первенец, Бен-Цион (1882-1943), знал только один язык – иврит, в то время как его сверстники говорили на русском, арабском, польском, английском языках. Мальчика дразнили, но поскольку он знал только один язык – иврит, задирам пришлось самим учить слова на иврите, чтобы до него доходил смысл их оскорблений…
Сын Бен-Иегуды Бен-Цион в возрасте четырех лет. Мальчик
держит
флажок
с надписью на иврите “дэгэль” – флаг.
В 1890 году был создан “Комитет языка иврит” (предшественник современной Академии иврита) с целью “способствовать распространению языка иврит, в том числе и разговорного, во всех слоях общества”. Возглавил Комитет Э. Бен-Иегуда. Комитет проделал огромную работу по систематизации лексики современного иврита, изданию словарей и учебников, выработке норм правописания и произношения.
.
“Комитет языка иврит” (крайний справа в нижнем ряду Элиэзер Бен-Иегуда)
Несколько слов, которые кажутся сейчас такими привычными, ввел в иврит старший сын Бен-Иегуды – Бен-Цион: “мехонит” (автомобиль), “хашмалит” (трамвай), “моадон” (клуб), “ганав-кис” (вор-карманник), “ацмаут” (независимость). Как и его отец, он примет новое имя – Итамар Бен-Ави станет известным журналистом, напишет книгу “Ави” (“Мой отец”, 1937).
В 1891 году Двора умерла от чахотки, которой она заразилась от Элиэзера. Врачи и ему вынесли приговор – жить ему остается не больше полгода. Но этот маленький, измученный чахоткой человек и не думал сдаваться. Он пишет в Россию Хемде Ионас (1873–1951), младшей сестре Дворы, московской студентке, честно признаваясь, что ждет девушку, если она согласится приехать в Палестину и стать его женой. Хемда согласилась. Она взвалила на свои плечи заботы о сиротах, о бесприютном доме, сама зарабатывала деньги, чтобы муж смог оставить работу в школе и посвятить себя главному делу жизни – составлению “Полного словаря языка иврит”, работа над которым потребовала полвека (1906-1958) и была завершена с выходом последнего, шестнадцатого, тома через 36 лет после смерти Э.Бен-Иегуды.
Бен-Иегуда и Хемде Ионас
Начав «экспансию» иврита со своей семьи и своего дома, где говорили только на иврите, Элиэзер увлек своей одержимостью жену, детей, друзей, учеников школы, где он преподавал по собственной методике: учить ивриту только на иврите, потом – многие кибуцы, Галилею, в конечном счете – всю страну.
За работой
В 1921 году иврит был признан одним из трех официальных языков Палестины. Американский священник Джон Холмс удивлялся: “Даже животные теперь понимают по-еврейски. Когда я путешествовал по Палестине, моя упрямая лошадь не хотела трогаться с места, пока я не начинал понукать ее на языке Священного Писания”.
Могила в Иерусалиме