О герое этого фильма продюсер Яков Каллер сказал так: «Киселёв — это фактически русский Шиндлер, но, к сожалению, в отличие от Шиндлера о нем никто ничего не знает»…

5-го июня они обязательно созвонятся. Виктор Дименштейн и Хаим Гроссбейн, Берта Кремер и Иосиф Каплан, Саймон Хевлин… Их осталось совсем немного, и живут они сейчас в разных странах. Тех, кто остался жив из 218 узников Долгиновского гетто, которые целый месяц пробирались по фашистским тылам к спасительной линии фронта.

Это уже стало для них традицией: в этот скорбный день они созваниваются и вспоминают. Вспоминают родное Долгиново. Вспоминают тех, кто навечно остался в том родном белорусском местечке. Вспоминают тот поистине героический рейд. Вспоминают  своего спасителя Николая Киселева. А Иосиф Каплан получает персональное задание – посетить могилу Николая Киселева и в очередной раз положить цветы. В знак Памяти. В знак Любви. В знак Особой Признательности.

Николай Киселев в те давние годы…

Мог ли даже предположить крестьянский паренек из далекого башкирского села Богородское Николай Киселев, что судьба сведет его с далеким белорусским местечком Долгиново и, тем более, с Израилем. В ту пору, когда свершались события, о которых пойдет речь, и страны-то такой еще не было. Он знал одно – везде живут люди, им надо сочувствовать, сопереживать и помогать. Так исстари велось в его деревне, где все хорошо знали друг друга.

Всё у него складывалось как нельзя лучше. Перед самой войной он успешно окончил институт внешней торговли и ему уже мерещились дальние страны. Но началась война и политрук Николай Киселев оказался в эпицентре событий – на западной границе. Отступал с боями, попал в плен, бежал. И подался в белорусские леса, к партизанам. Там и узнал, что неподалеку есть местечки, где немало живет евреев. А гетто в Долгинове, неподалеку от основной базы народных мстителей, где проживало более 5 тысяч человек, было самым крупным. Славилось Долгиново мастеровыми людьми, добрыми, отзывчивыми и хлебосольными. А потом эти самые мастеровые люди, привыкшие орудовать кузнечным молотом, портняжными и сапожными иглами, возьмут в руки оружие и будут воевать не хуже завзятых солдат.

Гораздо позже, когда Николай Киселев станет командиром партизанского отряда  «Мститель», он будет приятно удивлен смелостью, находчивостью местных евреев, примкнувших к его отряду. Вот как об этом пишет белорусский историк Инна Герасимова, многие годы собиравшая метериалы о подпольщиках и партизанах  в ее краях: «Многие авторы писали о подпольной организации в деревнях, членами которой были и евреи. Сам Николай Киселев с восхищением говорил о героизме евреев. Услышать такое мнение в те времена было очень большой редкостью. В официальных материалах партизанской бригады об этом ничего не говорилось». (К исследованиям Инны Герасимовой мы еще вернемся).

Фашисты, а к ним примкнули и латышкие, и литовские оборотни,  между тем приступили к массовому уничтожению евреев. В Долгинове методически расстреливали группами и в одиночку, на улицах и домах, в ярах и погребах. Машина смерти действовала бесперебойно. Обездоленные потянулись в леса, к партизанам. Со своим нехитрым скарбом. С детьми и стариками. Когда их число достигло критической точки, и к тому же на носу были осень и слякоть, а в перспективе – и холода, некоторые партизаны стали роптать: зачем, дескать, нам лишние рты и такая обуза, не пора ли как-то избавиться от них.

Кадры из фильма «Список Киселева»

Командир запросил Центр и изложил ситуацию. Там предложили принимать решение на месте и, если представится возможность, переправить «гостей» за линию фронта. Но как это сделать? И кому? Каждый партизан на учете, бойцов и так не хватало. Конечно, можно было поручить эту уникальную миссию другим. Справятся ли? Выдержат ли сами люди, тощие и морально подавленные: многие их родичи, ближние и дальние, уже сгинули. (Из 5 тысяч жителей местечка осталось менее 300). От 3-х до 60 лет – таков был их возраст.

И командир принял решение. Он приказал Аннушке-связистке передать в партизанский  штаб срочное сообщение: «Решил сам возглавить переход евреев за линию фронта. За себя оставляю  своего заместителя. Прошу санкционировать. Киселев». Аннушка передала радиограмму, а потом обратилась к нему: «Командир, можно и мне с вами? В отряде меня есть кому заменить Я смогу помочь…».

Конечно, он мог просто приказать Аннушке остаться. Но он был наслышан о ее мужестве, дерзкости и упрямстве. Но и помощь она могла оказать немалую. Разве он мог тогда даже предположить, что партизанские тропы и совместный подвиг сроднит их, и проживут они в согласии хоть и не очень долгую, но такую счастливую жизнь и вырастят двоих детей!

Но это будет потом. А тогда командир решал задачи со многими неизвестными: сколько взять партизан для охраны, распределить обязанности. На опушке леса провели короткое собрание-инструктаж.

– Будем пробиваться к линии фронта. Взять только самое необходимое. За детьми и стариками следить особо. Никого не оставлять.Вопросы есть?

– Есть! – раздался одинокий старческий голос.- Как вы думаете, мы дойдем?
– Дам ответ, когда перейдем линию фронта, – бодро выдавил из себя командир.

Целый месяц двигалась эта разноголосая колонна ночами по лесам, посадкам, селам. 1500 (тысяча пятьсот!) километров прошли они. Это были поистине километры  мучительного терпения, выносливости, мужества, самообладания. Шли без шума, плача и истерик. Без причитаний и слез. Впрочем, здесь я не прав. Если старики и женщины могли терпеть, то с детьми сладить было ох как трудно. А малюсенькая Берта, насмотревшись горя и страданий, никак не могла успокоиться и плакала навзрыд. Родители были в отчаянии, ибо плач мого навлечь беду на всех. Они даже подумывали о крайних мерах… Тогда Николай Киселев взял девочку на руки, как мог успокоил и уже не спускал с рук. Она перестала плакать на руках у папы Коли, прижалась к нему и успокоилась… Гораздо позже Берта Кремер, которой сейчас уже 67 (она давно уже бабушка), будет по-прежнему называть Николая Киселева отцом-спасителем. Но до этого дня будет еще очень далеко…

Приближающуюся канонаду встретили, как избавление. Кто их них мог даже предположить, что и тогда, когда попали к своим, их муки не окончились. Когда политрук Киселев доложил о прибытии, его тут же препроводили в СМЕРШ и начались мучительные допросы. Настал черед тех, кого он спасал, спасать самого командира. И все они стали на его защиту. Такого организованного отпора не ожидали мордовороты из СМЕРША. И отступили – командира отпустили.

Всё сказанное выше – фабула документального фильма «Список Киселева». Фильма, в котором нет ни грана домысла. Автор сценария Оксана Шапарова, режиссер-постановщик  Юрий Малютин, продюсер Яков Каллер создали правдивую историческую эпопею. (Текст за кадром читает артист Игорь Кваша). Фильм надо смотреть, не отрываясь от лиц рассказчиков, слушать их интонацию, переживать вместе с ними. Молчать вместе с ними. Смотреть спокойно фильм нельзя. Не зря же он получил девять почетных призов на разного рода международных конкурсах.

Почему же столько лет подвиг Николая Киселева и события, с ним связанные, оставались в тени? Дело в том, что сам он, человек в высшей степени скромный и порядочный, долгие годы хранил молчание и даже в автобиографии умолчал об этом, хотя в официальном рапорте поведал обо всем. (В послевоенные годы Николай Киселев трудился в министерстве внешней торговли).

Вернемся к изысканиям Инны Герасимовой: «Работая в Национальном архиве, я обнаружила письмо политрука Николая Киселева, посланное в 1944 г. 1-му секретарю ЦК КП Белоруссии П.К.Пономаренко. В нем излагается история евреев, бежавших из гетто в местечках Вилейского района – Долгиново, Илье, Княженцы и других, и о том, что он вывел их через линию фронта. Он рассказал и о подполье, в котором было немало евреев…» ( На этом документе никаких отметок не было). Герасимова начала разматывать ниточку, искать тех, кто был причастен к этому героическому рейду. Нашла детей Николая и Анны Киселевых. (В фильме их дочь Татьяна Киселева читает письма отцу, присланные из разных стран мира. Умер Николай Яковлевич Киселев в 1974 году).

Как же отмечен подвиг Николая Киселева? По большому счету, лишь Израиль причислил его к когорте Праведников народов Мира. Поговаривают, что пора бы на Святой Земле и улицу назвать его именем. (А может быть, именем четы Киселевых – Николая и Анны?).

Думаю, что события этого необычного рейда – повод для широкоформатного художественного фильма. Но думаю еще вот о чем: как же так получилось, что настоящий подвиг истинного российского патриота остался, по сути, незамеченным? Более того, как мы уже знаем, сам Николай Киселев в какой-то степени стеснялся даже в биографии упоминать об этом событии. Видимо, общая обстановка недоверия, а порой и укоренившийся антисемитизм, не позволяют и поныне в полной мере оценить содеянное.

Российская журналистка Елена Булова написала об этом событии и озаглавила свою статью так: «Забытый на родине, чтимый на чужбине». Что ж, как говорится, им виднее. («Московская правда», № 257). Думается, что и сейчас, хотя бы посмертно, можно найти форму награды. А может быть, и село Богородское, где родился истинный Герой, назвать его именем. Право же, он этого заслужил.

А пока оставшиеся в живых  из того необычного рейда собираются 5 июня – в  печальный день последнего массового расстрела в Долгиново в 1942-м – и вспоминают прошлое. И в который уже раз благодарят своего спасителя. А еще есть более 2200 их потомков, которым продолжить эту добрую традицию. Потому что, когда мы говорим – никто не забыт и ничто не забыто –  мы имеем в виду и их, Николая  и Анну Киселевых.