18.03.2009 | 07:00
Андрей Федорченко          Nashagazeta.chНаши люди

Он любит музыку и хотел стать пианистом. Он обожает стихи и мечтал о карьере чтеца-декламатора. Но стал профессиональным шахматистом. И поселился в Швейцарии.

Захватывающие «матчи смерти» за мировую шахматную корону на рубеже 1970-80-х годов, в которых Виктор Корчной был одним из главных действующих лиц, притягивали к телевизионным экранам и газетным киоскам миллионы бесконечно далёких от шахмат людей. Его невероятная судьба напоминает голливудский action-фильм, который, несомненно, дождётся своего режиссёра. Именно о таких, как он – ярких и харизматичных – говорят: суперзвезда.

Виктор Львович Корчной родился 23 марта 1931 года в Ленинграде в польско-еврейской семье. В родном городе пережил блокаду. Там же начал играть в шахматы. И оставался ленинградцем до своего бегства на Запад. На сегодняшний день является старейшим в мире играющим гроссмейстером.

Корчной именно бежал, а не эмигрировал – и тем самым демонстративно бросил вызов коммунистической системе, хотя никогда не считал себя диссидентом. Он ценит то, например,  что советская власть создала огромную сеть бесплатных школ и дворцов культуры, где молодёжь могла развивать свой талант. Правда, добавляет он, для этого сначала пришлось ограбить собственный народ.

Именно в таком доме пионеров юный Витя и сел впервые за шахматную доску, где сразу обратил на себя внимание своего первого учителя Батуева.

– Я никогда не был вундеркиндом, – рассказывает Виктор Львович. –  не только в шахматах, ни в чем. Мне всё давалось с трудом. Но мне повезло, что вокруг меня не было людей, которые были репрессированы властями. Даже то, что мой отец погиб на войне, было лучше, чем если бы после войны его арестовали. Многие мои знакомые, чьи родители были репрессированы, были как шёлковые, дрессированные. Я же оказался внутренне свободнее многих миллионов советских людей. Я плохо представлял себе обстановку в СССР и в мире. За 11 лет до своего побега я был на турнире в Западной Германии. Там мне предложили остаться на Западе, обещали помощь. Западные люди уже успели заметить в моём поведении, что не жилец я уже в Советском Союзе. Они почувствовали это, а я ещё нет. И я мягко отклонил это предложение, о чем очень жалею: потерял несколько плодотворных лет жизни.

Чтобы стать чемпионом Ленинграда среди юношей, ему пришлось провести три чемпионата. Юношеское первенство СССР он выиграл со второй попытки. А вот звание чемпиона СССР среди взрослых ему досталось только с восьмого (!) захода. Возможно, именно поэтому самой важной партией в своей жизни Виктор Корчной до сих пор считает решающую игру чёрными фигурами против Е. Геллера в далёком 1960 году, победа в которой и принесла ему титул чемпиона Советского Союза. Шахматным мастером он стал в 20 лет, а международным гроссмейстером – в 25.

Когда Корчного спрашивают, почему он всё же не стал чемпионом мира, он отвечает:
– Легче всего свалить всё на советскую власть, Брежнев, мол, не позволил. Какой-то смысл в этом есть: Карпову (ставленнику коммунистической элиты) в помощь были предоставлены лучшие шахматные силы страны. Тем не менее, тот же Брежнев мешал стать чемпионом мира и Гарри Каспарову, но тот выдержал давление и победил соперника. Поэтому, если говорить объективно, всё же не советская власть, а слабости моего характера помешали мне выиграть чемпионат мира. Я, например, очень плохо записывал партию для домашнего анализа и потом сам не мог понять, что я там написал.
Когда я уже был дважды чемпионом СССР, то обратил вдруг внимание, что я как-то не так играю. Каждый человек, играя даже в карты или в домино, действует согласно своему характеру. Меня раньше учили играть от обороны, отдавать инициативу противнику – противник теряет бдительность – тут я его и бью. Но я-то в жизни совсем другой! Я не жду, когда мне на голову свалится кирпич, я проявляю инициативу, я готов бороться против кирпичей. И тогда я стал бороться с самим собой, проделал колоссальную работу и уравновесил свой стиль с моим характером. Прошли многие годы, и сейчас я гораздо более разносторонний шахматист, чем 40 лет назад.
Так что, когда я подошёл к матчам на первенство мира, то уже порядочно энергии потратил и не смог устоять против Карпова, хотя шахматный рейтинг у нас был примерно одинаковый.

Виктор Корчной считает главными соперниками (или врагами) в своей карьере экс-чемпионов мира Т. Петросяна и А. Карпова. Матчи с ними всегда были непростыми – со скандалами, интригами и подковёрной борьбой, на которые мир советских шахмат был особенно богат. Например, играя матч в полуфинале претендентов против Петросяна (матч этот Виктор Львович выиграл и вышел в финале на А. Карпова), из-за большого нервного напряжения произошёл скандал. Петросян, проиграв очередную партию, отказался продолжать матч и демонстративно ушёл со сцены. После этого он стал активно помогать Карпову готовиться к игре против Корчного. В “подготовку” вошла и активная травля Корчного в советской прессе, инициированная Петросяном. Можно сказать, что именно Петросян первый начал выгонять Корчного из СССР.

Первый матч с А. Карповым состоялся в Москве, и к этому времени властями было сделано всё, чтобы обеспечить Карпову победу. Все без исключения советские гроссмейстеры обязаны были нести ему свои замыслы и идеи. Карпов идеально подходил под образ чемпиона для советской пропаганды: русский, из семьи рабочих, член коммунистической партии. Вокруг Виктора Львовича образовался вакуум, дружить с ним, помогать ему становилось опасным. Например, гроссмейстер Д. Бронштейн из-за дружбы с опальным Корчным потерял работу в газете “Известия”. Неудивительно, что в условиях сильнейшего психологического давления Корчной тот матч проиграл.

Проигрыша оказалось мало, и власти решили дополнительно наказать Виктора Львовича. Его поведение и раньше не укладывалось в нормы поведения советского человека: слишком часто он позволял себе совершать поступки, присущие свободной личности.

После проигранного Карпову матча Корчной изложил свои взгляды журналисту из югославской газеты “Борба” (советская пресса, разумеется, их бы не опубликовала), заявив, что считает себя и Петросяна сильнее Карпова. Тут же последовал запрет участвовать в соревнованиях.

В 1976 году Виктору Корчному всё же удаётся выехать на турнир в Амстердам.
– В Амстердаме я дал интервью “Agence France-Presse”, в котором многое критиковал, – вспоминает Виктор Львович, – в том числе, государственный антисемитизм в СССР (имеется в виду навязанный советской команде отказ от участия в шахматной олимпиаде в Израиле). На следующий день это интервью уже было в эфире. Мои знакомые сказали, что после этого мне нельзя возвращаться домой. После закрытия турнира я спрашиваю у английского гроссмейстера Энтони Майлза: – А как нужно просить политическое убежище?

Он аккуратно мне всё объяснил. Утром я должен был дать в советском посольстве сеанс одновременной игры, но вместо этого пришёл в полицию и отрапортовал всё, согласно указаниям Энтони.

Уже после побега Корчного на Запад к нему захотел присоединиться его сын Игорь. В ответ власти срочно выгоняют его из университета и призывают на службу в армию. От нервного потрясения у Игоря развивается язва желудка. Тем не менее его сажают в тюрьму.

Политическое убежище в Голландии Корчной не получил: в мире очень боялись портить отношения с СССР. Ему дали только вид на жительство. В 1978 году советские власти лишают Корчного гражданства. И вот тогда швейцарские друзья Виктора Львовича добились-таки того, чтобы Швейцария признала его политическим беженцем.

– Мне было легче адаптироваться здесь, чем многим тысячам советских людей, поехавших на Запад за “колбасой”. Я продолжаю ездить и играть по местам, в которых много раз бывал и в советские времена. У меня есть мои политические взгляды, мои шахматы. Тем, кто приехал сюда за “колбасой”, я не завидую.

Швейцария, конечно, менее известна как шахматная страна,и Виктор Корчной в меру своих сил способствует развитию здесь этого интеллектуального вида спорта: своим активным участием в многочисленных турнирах, членством в швейцарской национальной команде, одним своим именем, наконец.

Книги Виктора Корчного сразу становятся бестселлерами. Последнюю свою книгу “Шахматы без пощады” он представил в 2006 году на Русских литературных днях в Цофингене.

Виктор Львович живёт в небольшом городке Wohlen, что в кантоне Ааргау, вместе со своей супругой, другом и ангелом-хранителем госпожой Петрой Лееверик. Спокойное место, спокойная страна….

– Единственное, что мне не нравится в этой стране – это её нейтралитет, – шутит Мастер.
Это понятно. Бескомпромиссному бойцу, всю жизнь проведшему в борьбе не только за шахматной доской, но и с советской системой, чужда размеренная, неторопливая жизнь маленького городка. Впрочем, можно вспомнить слова поэта-изгнанника Иосифа Бродского: “Если выпало в империи родиться, лучше жить в провинции, у моря”.

Гениальный Владимир Набоков, создатель бессмертного образа гроссмейстера Лужина, тоже когда-то выбрал для себя местом жительства слегка провинциальную Швейцарию. Гроссмейстера Корчного Швейцария выбрала сама.  Так расставились фигуры.

От редакции: Этот текст в переводе на немецкий язык, а также рассказы о еще 39 россиянах, чьи судьбы связаны со Швейцарией, войдет в книгу “Käser, Künstler, Kommunisten. 40 Lebensgeschichten von Russlandsschweizern” , которую готовит к выпуску еще в этом году издательство Chronos.

Статьи по теме:

“Межпланетный шахматных конгресс”. На этот раз – в Цюрихе!

 

«Помешательство» Виктора Корчного

Он сказал однажды: «Все гроссмейстеры ненормальны. Они отличаются лишь степенью своего помешательства» и, хочется это кому-то или не хочется, но вошел в историю мировых шахмат и, конечно, в историю России. Сегодня Виктору Корчному – 76 лет.

 

Вскоре после его появления на свет 23 марта 1931 года в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) родители Корчного разошлись и он рос с отцом, который погиб в самом начале Великой Отечественной войны, провалившись под лед Ладожского озера. Виктор пережил блокаду Ленинграда и осенью 1944-го записался сразу в три кружка ленинградского Дворца пионеров: художественного слова, музыкальный и шахматный. В первые два его не взяли — помешал дефект речи и отсутствие дома музыкального инструмента. Оставались — шахматы… Они и определили его дальнейшую судьбу.

Мальчик стал заниматься шахматами под руководством В. Зака и уже тогда определился со своим будущим. Его товарищ, гроссмейстер Марк Тайманов, так вспоминал их первую встречу в далеком 1945 году:

— Уже в звании мастера я пришел в дорогой моему сердцу, давший мне путевку в шахматную жизнь Дворец пионеров, чтобы провести сеанс одновременной игры с юными воспитанниками клуба. В чинной обстановке этого серьезного экзамена внимание мое отвлекал бойкий паренек, бегавший от доски к доске и в нарушение принятого этикета подсказывавший ходы многим участникам сеанса. «Очень перспективный малец, но издерганный. Потерял отца, пережил блокаду, ладить с ним нелегко», — сказал о нем опытный наставник Владимир Зак. Это и был Витя Корчной. Запальчивый, ершистый, болезненно самолюбивый и не склонный к компромиссам, он, говоря словами поэта, «с детства не любил овал, он с детства угол рисовал…». Эти черты характера будут доставлять Виктору Львовичу неприятности на протяжении всей его жизни в СССР, но без них не было бы того Корчного, которого знает весь мир…».

В 15 лет Виктор Корчной получил 1-й разряд, в 25 – стал международным гроссмейстером, а в 29 – впервые выиграл чемпионат СССР. А вообще Виктор Львович был четырехкратным чемпионом Советского Союза, победителем двух межзональных турниров на первенство мира, дважды побеждал в матчах претендентов. В командных соревнованиях в составе советской сборной шесть раз становился чемпионом Всемирных шахматных Олимпиад и пять — чемпионом Европы. Всего на его счету свыше семидесяти побед в крупных международных соревнованиях. И, поскольку речь зашла о победах, то не грех, как говорится, упомянуть и проигрывавших ему «асов» мировых шахмат, таких как Роберт Фишер, Самуил Решевский, Ефим Геллер, Михаил Таль, Энрике Мекинг, Тигран Петросян.

Особо в этом ряду стоит имя Анатолия Карпова. В матче претендентов на мировую шахматную корону Корчному предстояло встретиться с этим шахматистом. Симпатии публики, а также руководства советского спорта были явно на стороне более молодого претендента. Корчной боролся отчаянно, но потерпел поражение – 11,5:12,5 (+2–3=19). После этого Виктор Львович дал интервью, в котором очень неодобрительно отозвался о своем противнике. Конечно, Корчной сделал необъективное заявление, но и реакция Спорткомитета была неадекватной – его вывели из сборной, уменьшили стипендию, на год он стал невыездным. Решив, что в стране у него нет никаких шансов в борьбе за мировое первенство, он, как только появилась возможность, остался на Западе. Это произошло в 1976 году в Голландии. Став невозвращенцем, Корчной превратился как бы в политического противника советской системы, и в следующих двух циклах борьба за корону чемпиона превратилась в арену острых политических схваток.

Кстати, не все знают, что возможность оказаться за пределами «железного занавеса» была у Корчного еще в 1965 году.

— После командного первенства Европы в Западной Германии мы проводили сеансы одновременной игры. И меня с Ефимом Геллером послали в один маленький город, где нас встречал человек, говоривший по-русски. Мы мило беседовали, невзначай он перешел на английский. Поняв, что Ефим — экономист с Дерибасовской — не силен в языках, этот мужчина напрямую предложил мне остаться в Германии, пообещав, что поможет обустроиться. Я предложение мягко отклонил. И это грызет меня. Ведь потерял 11 лет человеческой жизни. По прошествии времени понимаю: чтобы решиться на такой шаг, особенно в советских условиях, нужно было созреть…

«Созрел» Виктор Корчной, как я уже сказал, лишь в 1976 году. На турнире IBM в Голландии, в беседе с тогдашним президентом ФИДЕ Максом Эйве гроссмейстер получил все гарантии, что его шахматные регалии останутся без изменений после поступка, на который он уже решился. 26 июля многие западные газеты вышли с огромными заголовками на первых полосах, в которых говорилось приблизительно одно и то же: «Виктор Корчной попросил политического убежища. Еще один перебежчик выбрал свободу».

— Самое печальное для советской пропаганды, что умолчать о моей персоне в прессе и на телевидении они просто не могли, ведь я в то время щелкал советских шахматистов одного за другим, – вспоминал Корчной. – Если имена Нуриева, Барышникова, Ростроповича пытались предать забвению, будто таких и не существовало вовсе, то мое они обязаны были упоминать – естественно, с приставками «предатель» и «изменник». Правда, отыгрались они на моей семье. Сыну, например, впаяли 2,5 года за отказ служить в армии…

Узнав о решении Корчного остаться на Западе, решили «подсуетиться» и американцы: попытались перетащить его к себе. Первые телеграммы с поздравлениями в Амстердам приходили именно из-за океана. Да и Бобби Фишер прислал интересную телеграмму: «Коллега, поздравляю с правильным ходом».

Шахматно-политическое противостояние Корчного с Карповым подсказало в те годы Владимиру Высоцкому такую песню: «И вот сидят они: один — герой народа, что пьет кефир в критический момент, другой — злодей без имени и рода, с презрительною кличкой «претендент». На примере Корчного советское руководство собиралось продемонстрировать, что в борьбе с инакомыслящими оно умеет быть поистине беспощадным. Речь в тот период шла не столько о профессиональных, сколько — о человеческих правах Корчного. В желании «деморализовать» шахматиста-бунтаря, власти посадили в тюрьму его сына — ему вменялось в вину уклонение от службы в Советской Армии. После того, как Корчной стал невозвращенцем, его оставшаяся в Союзе семья испытывала материальные затруднения. У них была породистая собака, щенки которой стоили очень дорого. Жена Корчного нашла покупателя, который купил одного щенка. Однако через неделю принес собаку обратно и потребовал вернуть деньги: «Мы не хотим иметь никаких отношений с врагом народа!»

Известный гроссмейстер и шахматный журналист Генна Сосонко (Голландия) писал: «Когда Корчной играет в шахматы, он забывает обо всем. Таль рассказывал мне, как перед сеансом одновременной игры в Гаване Виктора попросили: «С тобой будет играть Че Гевара. Игрок он довольно слабый, но шахматы любит страстно. Он был бы счастлив, если бы ему удалось добиться ничьей…» Корчной понимающе кивнул головой. Через несколько часов он вернулся в гостиницу. «И?..» — «Я прибил их всех, всех без исключения!» — «Ну, а Че Гевара? Че Гевара?» — «Прибил и Че Гевару — понятия не имеет о каталонском начале!»

И еще – строки из воспоминаний Г. Сосонко, опубликованных в 2001 году: «Более двадцати лет назад в Амстердаме, где помещался тогда офис ФИДЕ, состоялась пресс-конференция. «Никакого бойкота Корчного нет! Советские шахматисты, очень хорошо знающие Корчного лично, сами отказываются играть с ним». Для нелегкого доказательства этой теоремы в Амстердам прибыл Виктор Давыдович Батуринский, в то время начальник отдела шахмат при Спорткомитете СССР. «Даже если принять ваши утверждения, как вы можете объяснить тот факт, что заявленные на турнир в Лонг-Пайн Романишин и Цешковский отказались от поездки, узнав, что там играет Корчной? — спрашивали его. — Они ведь представители нового поколения и почти незнакомы с Корчным?». «Это верно, — соглашался Батуринский, — они должны были ехать на турнир и пришли к нам в федерацию посоветоваться. В общем-то этот турнир не может быть рекомендован, — сказали мы, — а так, решайте сами…».

Последний вопрос задал Ханс Рее: «50 лет назад в Советской России Алехина называли монархистом и белогвардейцем. Теперь в Москве играется турнир его памяти. Сейчас в Советском Союзе Корчной — изменник и предатель. Не думаете ли вы, что через двадцать лет у вас будет проводиться турнир его имени?»

Что-то похожее на улыбку появилось на лице Батуринского, он достал сигару, зажег ее и, выпустив колечко дыма, произнес: «Я не знаю, что будет через двадцать лет. Меня, во всяком случае, через двадцать лет не будет…». В будущее действительно трудно заглянуть: Виктор Давыдович Батуринский готовится встретить 87-летие, а в Санкт-Петербурге прошли торжества, посвященные юбилею выдающегося гроссмейстера».

Виктор Корчной – обладатель приза “Шахматный Оскар” (1978), автор нескольких книг, самая знаменитая из которых — долгие годы запрещенная в СССР “Антишахматы” (с предисловием Владимира Буковского). Несмотря на возраст (сегодня ему исполняется 75), Корчной продолжает успешно выступать в соревнованиях. Живет он в Швейцарии, но после того, как ему возвратили российское гражданство, нередко приезжает в Питер. Так, в матче по Интернету Ленинград – Париж (2003), победив француза Л.Фрессине, он обеспечил победу своему родному городу. А в прошлом, 2006 году, Корчной побывал в Одессе, на турнире памяти Ефима Геллера и сыграл там с соперником, который был на 42 года моложе гроссмейстера. Как, вы думаете, закончилась встреча? Как и следовало ожидать, ее выиграл Виктор Львович.

Ни диссидентом, ни борцом за права человека Корчной никогда не был. Он был законопослушным гражданином… с характером бойца. Поэтому слово «сдаюсь» он порой произносит только в шахматах. Но такое бывает крайне редко.

23.03.07 11:40
Текст и фото: Леонид Школьник, «Еврейский журнал»  

 

Шахматы. От первого лица

Tuesday, 22 March 2011

Виктор Корчной: Играю против соперника, а не против фигур 23 марта прославленному гроссмейстеру исполняется 80 лет Он так и не стал чемпионом мира, но мир шахмат второй половины ХХ века без Виктора Корчного представить невозможно. А ведь корона была так близка – он сыграл два матча за титул чемпиона мира по шахматам, а если учесть, что в 1975 году звание досталось Анатолию Карпову без матча с чемпионом мира Робертом Фишером, то, значит, что в 1974-м Корчной играл с будущим чемпионом. Международный гроссмейстер 6 раз становился победителем Всемирных шахматных олимпиад в составе сборной СССР и более 10 раз выступал за команду Швейцарии. Причем первый раз в 1978-м, после изнурительного матча с Карповым. 27-летний чемпион мира был настолько истощен, что пропустил турнир, а 47-летний Корчной сыграл в Аргентине. По итогам года ему был присужден «Оскар», который вручается лучшему шахматисту года, а сборная СССР осталась без золотых медалей. Корчной 4-кратный чемпион СССР, 3-кратный – Ленинграда. Побеждал в чемпионатах Швейцарии и большом количестве соревнований высокого уровня. Играл в матчах сборная СССР – сборная остального мира. Про его игру в чемпионате СССР, который проходил в Ленинграде, поэт написал: Не оправдали наших планов – Отстали Спасский и Тайманов. Теперь наш лидер основной Один-единственный – Корчной. Гроссмейстер – необязательно порядочный человек – Виктор Львович, слышал, что переговоры о вашем матче 1974 года с Анатолием Карповым проходили тяжело. – На них меня поддержал только руководитель шахмат в обществе «Труд» – Григорий Абрамович Гольдберг. Я перед матчем поработал с Давидом Бронштейном и предложил быть моим официальным тренером. Он сказал, что в таком случае ему не разрешат освещать матч – он вел шахматный отдел в газете. Предложил помогать неофициально. В федерации узнали о его контактах со мной, позвонили в редакцию и там отобрали у него отдел. – Во всех жизненных ситуациях вы поступали так, как считали нужным. Сейчас как это оцениваете? – Если говорить о недостатках, то это особенности воспитания и нервной системы, и исправляется с трудом. В разных ситуациях я вел себя так, как диктовали, подсказывали воспитание и естество. Может быть, это было не всегда правильно, Думаю, что если бы мог себя исправить, то не наживал врагов, а мягко сосуществовал бы со многими, но это недостатки характера, который я не в силах изменить. – Из всех сыгранных партий особо следует отметить ту, которую вы выиграли у Карпова в финальном матче претендентов 1974 года в 19?(!) ходов? – Согласен. После этой победы анонимный доброжелатель прислал на мое имя открытку с таким текстом: Не ограничился одной. И брякнул так, что небу жарко В очковой партии Корчной, И только трепыхнулся Карпов. Это была 21-я партия, поэтому в тексте «в очковой». Парадокс – раньше подлецы посылали анонимные письма, а тут анонимом вынужден быть порядочный человек! – Значит, о некоторых гроссмейстерах можно сказать, что это была «стая товарищей»? – Все люди разные, и гроссмейстером может стать необязательно порядочный человек. – У вас была курьезная партия с Марком Таймановым. – Мы играли в командном чемпионате Ленинграда. Я возглавлял «Труд», он «Буревестник». Наши команды встречались в день, когда в моей семье отмечался юбилей. Был приглашён и Марк с женой. Он рассчитывал на быструю ничью, но я увлекся игрой. В результате партия затянулась. Я выиграл, но юбилей был сорван: жена в слезах, праздник испорчен и  мне было неловко. – Может быть, не имея черт характера, которые считали недостатками, вы были бы не тем человеком, которого знает мир? – Может быть, но это не моя точка зрения, а ваша.

И в шутку, и всерьез
– Вы выделяете Михаила Таля из всех советских шахматистов за человеческие качества?
– Вы правы, это был порядочный человек, не способный на подлость, легкий в общении и остроумный собеседник. Последний раз мы играли в одном турнире в 1992 году. Он был уже тяжело болен. Вначале сумел выиграть у Жоэля Лотье, но надолго сил не хватило и, играя белыми, стал делать ничьи, а черными – проигрывать. Проиграл и в предпоследнем туре, а я еще играл с Владимиром Акопяном, с которым Талю предстояла встреча в последнем. Миша заранее предложил ему ничью. Сначала Акопян согласился, но он претендовал на первое место, а поскольку ему не удалось меня обыграть, то на следующее утро извинился и отказался от договоренности – видимо, рассчитывая на победу. Таль помрачнел. Я его ободрил, сказав, что ничего опасного Акопян не представляет – «ухудшенный Тигран Петросян». Миша ничего не ответил, но сумел победить. Оказалось, что это была его последняя победа в жизни – через три недели Таля не стало… Один человек, которому я рассказал эту историю, воскликнул, показав на небо: «Наверное, там было известно, что это последняя партия Таля и он должен был в ней победить!» После этого я несколько раз рассказывал эту историю и всегда слышал: «Видно, там, наверху, было известно…». Неожиданный оборот придал этому очередной собеседник. Он задумался и сказал: «А ведь для того чтобы эта партия состоялась, вы должны были сделать ничью с Акопяном! Так кто же истинный бог??!». Так я единственный раз в жизни почувствовал себя богом или полубогом, что, впрочем, не имеет значения.
– Было лестно и приятно, когда вас так назвали?
– В своей жизни я слышал и менее приятные слова в свой адрес. Не буду повторять то, что позволяли себе советские СМИ, после того, как я остался на Западе. Меня мало трогала ругань посторонних – многие это делали вынужденно. Другое дело, когда тебя ругают близкие. А было и такое.

«Ничейная смерть» – не выдумка Капабланки
– Говорят, что Хосе Рауль Капабланка был последним, кто творил непосредственно во время игры.
– Он за доской мог найти опровержение новинки, которая готовилась к партии с ним.
– В свое время Фишер сказал о том, что самостоятельная борьба в шахматах закончилась после периода успехов Капабланки, после этого началась эпоха домашних заготовок. Сейчас время компьютеров, которые отучают мыслить. Фишер говорил, что если бы один год проводились соревнования по его шахматам, то люди переключились бы на них – в них роль теории не подавляет живого творчества.
– В его шахматах надо мыслить за доской – домашняя подготовка мало поможет. Нашлись люди, которые стали в них играть, но я в эти шахматы не играю. Люблю классические.
– Что можно сказать о ситуации в современном шахматном мире?
– В шахматы вторгся компьютер и поэтому в шахматном мире многое меняется. Я пессимистично смотрю на будущее шахмат. Компьютер их уничтожит.

Карлсен и парапсихология
– Тайманов сказал мне, что в шахматах было 13 чемпионов мира. После Каспарова они, по его мнению, были не совсем легитимные – звание можно было завоевать, играя чуть ли не блиц-партию.
– Я с этим согласен.
– Карлсен не «калиф на час»?
– Конечно, он еще не всё выучил. Есть резерв для движение вперед.
– Тайманов сказал мне, что самый парадоксальный ход он увидел на чемпионате СССР 1956 года, где стал победителем, в партии Юрия Авербаха с Борисом Спасским. Был ли в вашей памяти подобный ход?
– Спасский пожертвовал фигуру. Такие вещи трудно объяснить с помощью логики. Они легче объяснимы парапсихологией. Есть что-то такое, чем человека можно вывести из себя. Человек понимает, что другого можно вывести из себя нелогичным ходом. Это качество, которым должен обладать чемпион мира.
– Все средства хороши для достижения цели?
– Я не совсем так это понимаю. Шахматы – логичная игра, это борьба умов. Человек делает ход, который оказывается выше понимания соперника. Это доказательство силы шахмат.

«Зевки» случаются и у великих
– Чем можно объяснить непонятные просмотры, которые иногда случаются в партиях сильных шахматистов?
– Человеческий мозг должен быть поглощен игрой и при этом не уставать.
– Но человек пришел на доигрывание – он знает, что будет играть.
– Если говорить о Тайманове, то он перед этим проиграл четыре партии. Был в эмоционально тяжелом состоянии и это, видимо, сказалось.
– А как объяснить просмотр Фишера? Неужели тем, что до этого матча у него был отрицательный счет встреч со Спасским?
– Там не всё просто – доказывалось, что в этой партии могла быть ничья.
– Но ведь не это было целью хода – не думаю, что Фишер играл на ничью – с его-то характером. Ничья в матче его не устраивала.
– Может быть, вы правы и на его настроение влиял отрицательный счет предыдущих встреч.
– У вас подобное случалось или вы садились играть не против соперников, а против фигур?
– Нет, я против фигур не играю. Это Светозар Глигорич говорил, что играет против фигур. Звучит как глупость – ведь играешь с человеком, у которого есть настроение, у которого есть или отсутствует воля.
– Вы много раз в составе сборной СССР побеждали на Всемирных шахматных олимпиадах. Какой состав был наиболее сильным?
– Один выделить сложно. Считаю, что лучшими были составы на Олимпиадах 1960 – 1968 годов. Кто мог соперничать с командой, в составе которой выступали чемпион мира и бывшие, и будущие обладатели этого титула – называю по алфавиту: Ботвинник, Петросян, Смыслов, Спасский и Таль. Плюс Пауль Керес, который два раза подряд занимал второе место в соревнованиях претендентов на шахматную корону. Три ветерана и три молодых – идеальный подбор команды.
– В те годы можно было выставить еще одну команду, причем не менее грозную: Бронштейн, Геллер, Корчной, Полугаевский, Тайманов и Леонид Штейн.
– Верно. Недаром эти 12 шахматистов – своеобразные апостолы, в 1970?м, в составе сборной СССР победили команду остального мира.
– Чем вы занимаетесь в свободное время? Чему отдаете предпочтение – книгам, музыке, театру?
– Люблю читать детективы и книги по психологии. Благодаря одной я бросил курить. Читаю на русском языке и на английском. С немецким похуже, но говорить на нём могу.
Владимир Вашевник. Газета “Спорт-Уикэнд”

Материал на английском в честь 80-летия В.Л.Корчного, включающий в себя фотографии и видео здесь:
http://chessbase.com/newsdetail.asp?newsid=7098