Tag Archives: Леон Агулянский

Леон Агулянский. Никто не сделает как мы

За стеклом на книжной полке двадцать томов дневников с 2009 года. Пишу каждый день. Так спокойнее. Так надежнее. Так вернее. Мы не помним дни, мы помним мгновения. Их тоже много. События-факты, события-факты. Главное – зафиксировать эмоцию, если не в словах, то между ними.

Как странно. Пятьдесят лет жизни потрачены на “быть как все”, ненужные цели, ложные ценности, чужие лозунги. Это социум творит с нами. Ему так удобнее.

Как странно. Полвека – “ёжик в тумане”. Неизвестно куда, неизвестно зачем, натыкаясь на камни и разбивая коленки. Бесплодные встречи с ненужными людьми. Ложь на лицах, ложь в словах и ложь в сердцах.

Как странно. За девять последних лет впечатлений и эмоций больше, чем за предыдущие пятьдесят. Занятие творчеством и особенно театром привело к подножью Горы Познания. Шаг за шагом. Все выше и выше. Туман остался позади. С высоты видно яснее и дальше. Событийный хаос оказывается хорошо прописанным сценарием, а горная тропа еще неведома, но уже существует.

Как странно. Рюкзак за спиной с эмоциями и знанием все тяжелее, а идти все легче.

Нет. Брожения в тумане больше не будет. Всевышний посылает навстречу Ангелов – открыть новое знание, указать новую дорогу, зажечь новую звезду. Спасибо за это! Спасибо!

Здесь речь об одном из них, Ангелов. Как хорошо, что есть дневники. Если откажет память, они останутся. Итак.

Здесь это писалось

Февраль 2009 года. В Минске ветрено, зябко, мокрый снег. Находясь в составе международной делегации врачей, хожу по кабинетам театральных худруков, заношу свои пьесы. Встречают тепло. Только, как это принято говорить: “Хорошая пьеса, но пусть ее поставит кто-то другой”. Надежда тает с каждым днем. И вот очередная встреча, организованная руководителем Минского ХЭСЕДа, Софьей Абрамовой. Валерий Данилович Анисенко, тогда директор-художественный руководитель Республиканского театра белорусской драматургии, приехал сам. Этот человек светился энергией, красотой, добротой. Нас представили. Я почувствовал, это он – собеседник, соратник, единомышленник. У нас общие ценности, у нас общие взгляды на жизнь. И не встретиться мы просто не могли. Благородная седина, высокий лоб, бездонно-голубые глаза, аккуратная бородка и две вертикальных морщинки над переносицей, будто напевает красивую песню…

Взял пьесы. Обещал прочитать.

Позже Валерий Данилович оказался на больничной койке с моей пьесой “На что жалуемся?” в руках. Вот тогда и случилось оплодотворение режиссера автором. Еще до выписки они с помощником поехали снимать на видео ночной Минск для спектакля.

Набирая минский номер Валерия Анисенко, я еще ничего об этом не знал. Просто какой-то телепатический сигнал велел позвонить. Уже ни на что не надеялся. Придумал что ответить, услышав отказ. Но, о, чудо!

“Поставили в план “На что жалуемся?” – голос режиссера звучал уверенно, бодро. “Играем на русском! Премьера 13.01.11 на Старый Новый год”. Из услышанного наибольшее уважение вызвало слово “план”. Начертанное на бумаге и заверенное печатью, вроде как, надлежит выполнять. От идеи – раструбить удерживала желчная мыслишка: от декларации до сцены еще ох как далеко. Еще усвоил, занимаясь творчеством: никого, кроме жены и сына эта новость порадовать не может. Не может по определению. Об этом нельзя забывать. С этим надо учиться жить. Я учусь.

Назавтра  Валерий Данилович позвонил сам. Просил написать несколько текстов песен для спектакля “На что жалуемся?”

Не забуду этот разговор, каждое слово, каждую паузу: “Леон, соберитесь, напишите. Нужны свои песни для спектакля, чтобы с авторскими правами не заниматься. Не тяните, только. Пока”.

Интересное дело. Первое и последнее стихотворение я написал в пятом классе. Хорошо, что его никто не читал. Так Валерий Данилович, может, сам того не подозревая, открыл новую страницу моего творчества.

Последние предрассветные часы спал поверхностно. Когда проснулся, понял: из меня прут строки стихов. Наскоро выпил кофе, рюмку виски, и – за компьютер. Пошло удивительно легко. Один за другим от завтрака до обеда написал тексты для трех песен: “Суп с котом”, “Песенка водилы”, “Ой, да ты…” Отправил композитору Аркадию Хаславскому. Тот похвалил.

Через день наброски песен были готовы. Незабываемое ощущение – впервые слышать свои тексты, положенные на музыку. Получилось! Потом написали еще две песни. Все вошли в спектакль.

С тех пор, с подачи Валерия Даниловича, мы написали с Аркадием Хаславским более пятидесяти песен. Составили из них концертную программу и гастролировали в СПб, Германии, Америке. Одну из песен, романс “Скажите мне” Валерий Анисенко недавно записал в своем великолепном, кстати, исполнении под гитару.

В последние годы я не пишу стихов. В работе над пьесой “Я жив” (ее Валерий Данилович собирался поставить на сцене Республиканского театра белорусской драматургии, но не сложилось) прикоснулся к творчеству поэта Серебряного века Бориса Поплавского. Читаю у него:

Снег летит с небес сплошной стеною,

Фонари гуляют в белых шапках.

В поле с керосиновой луною

Паровоз бежит на красных лапках.

И понимаю: нет, и не будет у меня таких красок, такой глубины и такой независимости от читателя. Еще понимаю, что хорошие читатели не менее важны, чем хорошие авторы.

Спектакль окрестили по-белорусски “Што балiць?”

К тому времени в израильском театре “Матара” шли два спектакля по моим пьесам: “Деревянный театр” и “Гнездо воробья”. Но театр еще не был муниципальным, не имел репертуарного плана и существовал, что называется, вопреки. И вдруг, руководитель зарубежного репертуарного театра, мэтр, берет мою пьесу и ставит спектакль. Еще не проходит опасение, что все может сорваться, отмениться. Но в Интернете появляется анонс премьеры “Што балiць?”.

Стоял мороз. В день премьеры выглянуло солнце.

В отличие от Израиля, не надо обзванивать друзей и знакомых, иными словами, загонять публику в зал. Был аншлаг. Автомобиль-багги -“скорая” не ездил. Аккумулятор забыли подзарядить. Но ребята играли хорошо. Публика смеялась до слез. Я сам не сдержался, смеялся до боли в животе. После монолога Степы о Минске аплодировали. Последняя сцена  получилась как самая сильная…

Так родился спектакль, который любила публика и ненавидели критики. Его полоскали в соцсетях, а он жил. Жил и собирал полные залы.

Накануне гастролей Валерий Анисенко прилетел к нам в Израиль. Посмотрел залы, выступил на радио и ТВ, заручился поддержкой Посла РБ в Израиле. Я показал ему электромобиль, который будет арендован для спектакля. Не осталось времени на купание в море и посещение святых мест. Это стиль работы, самоотдача.

Тогда была популярна вечерняя развлекательная передача на русском “Семь сорок”. В одном из выпусков Валерий Анисенко исполнил песню “Я спросил у ясеня”. Особое глубокое драматическое исполнение без любования собой, без демонстрации вокальных данных, без желания понравиться. Прошли годы, но я и теперь люблю смотреть это видео в Интернете.

Республиканский театр белорусской драматургии показал “Што балiць?” в четырех городах Израиля. Каждый из показов чем-то запомнился. Так, в городе Петах-Тиква на первых минутах две зрительницы начали громко хохотать и завели весь зал. Артистам пришлось брать длинные паузы, чтобы не потерять текст и самим не расхохотаться. Валерий Данилович тоже оказался под влиянием. Пытался снять спектакль на видеокамеру. Но руки сотрясались от смеха, и ничего не получилось.

Перед спектаклем в городе Холон подвесили декоративный знак “стоп” не совсем ровно. Никто не заметил, а Валерий Анисенко отказался начинать спектакль, пока неточность не устранят. Устранили.

В процессе подготовки спектакля в городе Ришон ле-Цион я увидел, что такое режиссер – настоящий проффи. Валерий Данилович тихо, ненавязчиво обратился к мастеру по свету (тот говорил по-русски): “Ты, ведь, профессионал. Аппаратура прекрасная. Посмотри на сцену. Это не освещение. Лица плоские как на фотографии”. Я посмотрел, но ничего особенного не заметил. “А что делать?” – спросил молодой человек, ничуть не обидевшись. Они пошли к пульту управления и за пять минут выставили свет по-новому. Взглянув на сцену, где актеры прогоняли отрывок, я был потрясен. Объемность, наполненность, трехмерность, глубина, – все это подняло происходящее на сцене на качественно другой уровень.

В один из выходных поехали в Иерусалим. Событие для каждого из участников гастролей. В Храме “Тайной вечери” я показал группе сохранившиеся в полу древние, отшлифованные миллионами ног, камни в комнате, где за столом восседали Иисус и его двенадцать учеников. Объяснил, что именно здесь было произнесено: “Не успеет прокричать и первый петух, как ты трижды от Меня отречешься”. Услышав это, Валерий Данилович сказал: “Вот так и вы отречетесь от меня”. Он знал, что говорил. Вскоре после этих гастролей Валерию Анисенко пришлось оставить РТБД. Он возглавил НАДТ им. Я.Коласа в Витебске. Вместе с режиссером в Витебск переехал и “Што балiць?” Только игрался теперь на белорусском.

 

Я имел счастье видеть этот спектакль и провести организованный Валерием Анисенко мой творческий вечер в фойе театра.

Спектакль был хорош по-своему, хотя во многом уступал предыдущей версии (в Республиканском театре белорусской драматургии). Но Юрий (Юрась) Цвирко был просто великолепен в главной роли. На нем держался весь спектакль. И правильно. Повествую в прошедшем времени. Спектакль радовал зрителя пять лет и был снят с репертуара. Что делать? Спектакли, как люди, рождаются, живут и умирают.

Весной 2017 года стало ясно, что следующий театральный сезон НАДТ им. Я.Коласа начнет с новым художественным руководителем. Однако в мае Валерий Анисенко выпустил спектакль по моей пьесе “Глоток чужого виски” (“Глыток чужога вiскi”). На премьеру попасть не удалось. Смотрели вместе на видео во время его очередного визита в Израиль. Интересная режиссерская работа и снова блестящая игра Юрия Цвирко. Спектакль был снят с репертуара вскоре после ухода его создателя. “Подчищают мои следы”, – сказал Валерий Анисенко совершенно без обиды.

Наверное, это судьба, назначение: прийти, создать, построить, склеить коллектив и быть в итоге им же отторгнутым. Это нормально, если человек сначала думает о деле, а не о себе…

Но Валерий не из тех, кто опускает руки. Крестьянская закалка не дает сидеть без дела, впадать в меланхолию и жаловаться на судьбу. В свои семьдесят четыре он ищет материал для новой постановки: “Я должен вернуться в Минск (из Витебска) и прозвучать” – заявляет он. Обращает внимание на мою монопьесу “Дирижер”. И тут происходит присвоение материала: “Это обо мне. Моя история”, – заявляет маэстро и в течение целого года работает над постановкой. Спектакль под тем же названием выходит в Минском областном драматическом театре в Молодечно, где Валерий Анисенко ныне художественным руководителем, играется на Международном театральном фестивале “Смоленский ковчег” и на гастролях в Израиле. С каждым показом спектакль заметно прибавляет, четче акценты, яснее главное.

После гастролей в Израиле Валерий Данилович высказывает идею, которая на первый взгляд слишком грандиозна, чтобы осуществиться. Непростой подготовительный период, напряженное ожидание, и Белорусско-французско-израильский проект становится реальностью. В Госбелфилармонии его называют Мировой премьерой. В первом отделении – моноспектакль “Дирижер” – исповедь Валерия Анисенко. Во втором всемирно известный дирижер Маэстро Миша Кац, которому посвящена пьеса, исполняет “Кармен-Сюиту” Бизе-Щедрина, произведение, которое пронизывает пьесу.

Накануне премьеры Маэстро Миша Кац – герой пьесы и Валерий Анисенко – режиссер и исполнитель спектакля встретились воочию.

Вечером отправились на ужин, организованный Послом Франции по поводу премьеры. Приехали раньше. Прижались на обочине. Темно. Тихо. Тревожно. Таинственно. Далекий лай собак… В машине Валерий Анисенко, Миша Кац с Анитой-супругой и мы со Светой-моей женой. Говорим о Бытие, Всевышнем и звездах. В маленьком пространстве автомобиля – целый мир. Чего еще желать?!

Холодным пасмурным вечером премьера состоялась. В зале Белгосфилармонии был аншлаг. С приветственным словом выступили Посол Франции в РБ, господин Дидье Канесс и Посол Израиля в РБ, господин Алон Шогам. Зрители не забудут этот вечер. Как можно забыть исповедь актера и режиссера Валерия Анисенко, его абсолютную правду на сцене. Подача из глубины, посыл, жест, опять без любования собой, опять без желания понравиться, правда и только правда. Вот почему филармонический, огромный для моноспектакля зал, не шевелился и не дышал, внимая исповеди актера.

Появление на сцене героя пьесы во втором отделении стало приятным сюрпризом для публики. Затем последовало филигранное звучание Кармен-сюиты под взмахом дирижерской палочки Маэстро Миши Каца.

Об этом немало говорили, писали и продолжают говорить. Но для каждого из нас троих эта премьера стала знаковой, этапом жизни, вехой на пути.

25 февраля 2019 мне предстоит увидеть еще одну премьеру Минского областного драматического театра – спектакль друга, соратника, наставника, Валерия Анисенко по моей пьесе “Любовь.Собак@Точка.RU“. Спектакль по этой пьесе ставил театр “Матара” (режиссер Геннадий Юсим) и Московская театральная компания “Маскарад” с участием Марии Ароновой и Андрея Урганта (режиссер Роман Самгин). Он собирал и продолжает собирать в новой версии с участием Анны Банщиковой и Марата Башарова тысячные залы. Но Валерий Анисенко нашел в этой пьесе грусть, слезу, проступающую сквозь смех. Добился от актеров Людмилы Рощиной и Сергея Корзея открытия личного в этой истории и игры от себя. Надо смотреть.

Должен признаться, меня всегда настораживают сообщения о театральных шедеврах режиссеров, которым еще нет тридцати. Ведь, для того, чтобы толкнуть дверь, надо, как минимум до нее дойти. На какой ступени восхождения на Гору Знаний находится триумфатор? Сколько выстраданного и накопленного у него за спиной? С каким домашним заданием ухожу домой?

Моему другу и соратнику, режиссеру и актеру Валерию Анисенко 5 июня исполняется 75. Пожелаю ему быть в кругу единомышленников, пожелаю сил и здоровья. То, что мы делаем, конечно, важнее здоровья. Но, если не будет нас, никто не сделает это как мы.

 

Для belisrael.info   Леон Агулянский

Писатель-драматург

Член Гильдии драматургов России и Америки

Член Союза писателей России и Израиля

Лауреат премии им. А.П.Чехова

 

Опубликовано 10.01.2019  23:28

От belisrael.info. Мы вкладываем немало усилий и времени для наполнения сайта интересными и актуальными материалами, перевода некоторых на др. языки, поиска и привлечения новых авторов. Крайне важно ощущать поддержку сайта

 

Доктор Леон Агулянский об Израиле и не только

От редакции belisrael.

Эта беседа пятилетней давности во многом интересна и сегодня.

ЛЕОН АГУЛЯНСКИЙ:
«ЧУДЕСА В ЭТОЙ СТРАНЕ ПРОИСХОДЯТ, КОГДА ОНА УЖЕ «НА ГРАНИ»

За немалые годы журналистской работы известное библейское изречение: «Будет день – будет и пища» я научился несколько изменять: «Будет день – будут новые встречи».
Недавно во время поездки на Землю Обетованную судьба в очередной раз подарила мне интересную встречу. Коллеги познакомили меня с человеком, одновременно хорошо известным и в медицинских, и в литературных кругах Израиля. Много лет Леон Агулянский успешно совмещает активную работу хирурга-уролога с постоянным писательским творчеством.
Естественно, с таким человеком было интересно побеседовать.

– История российской словесности, – начинаю я беседу, – знает имена писателей, совмещавших в начале своего творческого пути медицинскую практику с литературной работой. И какие это были имена! Чехов, Булгаков, Вересаев, Горин.
Однако при этом ни автор «Трех сестер», ни создатель «Мастера и Маргариты» серьезных трудов по медицине не писали. Между тем ваша объемная книга «Простата и ее болезни» высоко ценится среди специалистов-урологов. Хотя и написана легким, доступным для чтения языком. Наш общий добрый приятель академик Матвей Гейзер даже заметил, что «Леон написал детектив о простате». Как вам это удалось?

– «Простата и ее болезни» не первая моя публикация по медицине. В 1989-м вышла в свет книга «Хронический простатит» (авторы: В.Н.Ткачук, А.Г.Горбачев, Л.И.Агулянский). В свое время эта монография отразила новый подход к лечению данного заболевания. Кроме того, я автор 35 научных статей, опубликованных в русскоязычных и англоязычных журналах. Но все это в прошлом. В какой-то момент пришло разочарование. Развитие медицинской науки происходит столь стремительно, что умение и высочайшая квалификация целого поколения может «обнулиться» в течение нескольких лет. Мы потратили жизни, чтобы овладеть операциями и методиками, которые сегодня перестали применяться. Иногда мне кажется, что эта профессия жестока по отношению к тем, кто отдает ей лучшие годы, здоровье и жизнь. «Простата и ее болезни» написана для пациентов, хотя популярна и среди коллег.
– Когда я был еще совсем ребенком, мы с бабушкой как-то пришли к знаменитому тогда в Киеве врачу Гольденбергу, и застали его в кабинете, изучающим какую-то книгу.
Он нас встретил словами: «Вот сижу и учусь. Врач должен учиться всю жизнь».
Ему тогда было 80 лет. Скажите, вы тоже так считаете?

– Разумеется. Учеба – важнейшая часть работы врача. В израильских медицинских центрах почти каждую неделю проводятся лекции для врачей. Сегодня процесс обучения облегчен доступностью информации через Интернет. Я имею специальную подписку. Когда открываю компьютер, появляется сообщение о новых важных публикациях по моей специальности.
– Соблюдались ли в вашей семье еврейские традиции? Расскажите о ваших корнях.
– Я родился в Ленинграде в 1959 году, – всего через 14 лет после окончания войны. Теперь понимаю, насколько это мало. Мы не то что не соблюдали еврейские традиции, даже сторонились родственников. Да-да! Сторонились. Особенно в семидесятые, когда появилась возможность уехать. В любой анкете, кроме пятого пункта, значилось: «родственники за границей». Ответишь «да» – вот тебе институт, вот тебе аспирантура, вот тебе распределение в родной горздравотдел! Однажды ходили с отцом с синагогу на Лермонтовском. Замотались шарфами, чтобы не узнал кто. Все равно, «кто надо увидел и узнал»…
По семейному преданию мы происходим из Польши. Один израильский историк сказал, что, судя по фамилии, – выходцы из Голландии, куда евреи пришли из Португалии, а туда, как известно, из Марокко. Когда смотрю на пожелтевшие фотографии предков, склонен согласиться с такой версией.
Мой прапрадед был кантонистом. Погиб под Плевной во время Русско-турецкой войны. За это его потомкам было разрешено поселиться в Петербурге. Где жили раньше, не знаю.
– Удивительное совпадение – ваш прапрадед погиб под Плевной. А мой прадед тоже участвовал в той Русско-турецкой войне. Выжил, остался без ноги, но получил георгиевскую медаль. И благодаря этому наша семья также получила право жить за пределами черты оседлости – а именно в Киеве.
Мой отец, как и ваш, воевал в Великую Отечественную. Скажите, вот с учетом истории наших семей, вы никогда не задумывались, откуда пошел миф, что евреи плохие солдаты. И не сизифов ли труд его постоянно опровергать?

– Жизнь научила: то, что о нас говорят и думают другие, не имеет к нам ни малейшего отношения. Факты неопровержимы: в Великой Отечественной войне в Красной Армии воевало 500 тысяч евреев, более 200 тысяч из них погибли в боях. Среди Героев Советского Союза – 145 евреев. Израильские солдаты показали свое высокое умение воевать во всех войнах своей страны. Были свои герои в каждой войне. Одни из них живут среди нас, другим вечная память. Фамилию одного я запомнил – лейтенант Кляйн, выходец из Союза, во время Второй ливанской войны он накрыл телом гранату и погиб, спасая свой взвод.
– Вы как-то сказали, что работа врача сопряжена с эмоциональными переживаниями, привыкнуть к которым невозможно. Однако, многим из нас, увы, приходилось сталкиваться с людьми в белых халатах, далекими от сострадания к пациенту. Должно быть ваши слова были о хороших врачах?
– Вопрос непростой. Мне знакомы врачи, способные стряхнуть эмоции, связанные с работой, как капли с зонта. У кого-то это защитная реакция, у кого-то – жизненная позиция. Не берусь судить. Врач, который не спал ночью, переживая за судьбу пациента, утром не будет в должной форме для работы в операционной. Если речь идет о человеке впечатлительном, склонном к состраданию, враче, умирающем и выживающем с каждым больным, это проблема. Усталость накапливается. Невозможно всю жизнь служить пограничником на линии между жизнью и смертью. Возможно, больному полезнее холодный профессионал.
– Очевидно для вас не стояла дилемма – алия или эмиграция? В благополучные Германию или США вы не собирались уезжать, хотели жить только в Израиле?
– Израиль был страной моей мечты. Обида за услышанные когда-то «жидовская морда», «вы везде устроитесь», «куда же вы с такой фамилией?» и прочее отравляли изнутри. Так хотелось в свою страну, к своим.
– Не обманула ли историческая родина ваших надежд? Ведь вначале, очевидно, было нелегко?
– Сказать, что было нелегко – ничего не сказать. Мы приехали с тремя чемоданами ненужных вещей и тремя сотнями долларов в кармане. Родственников в Израиле не было. Питерские друзья сами едва держались на плаву. Больше года мы питались одними помидорами. Помню, в торговой лавке столкнулся с рабочим. У того в руках была лепешка с ветчиной, политой приправами. Тогда от запаха этого «деликатеса» я чуть не потерял сознание. В процессе подтверждения диплома врача и врача-специалиста пришлось сносить издевательства и оскорбления, сдавать и пересдавать экзамены. Многие израильтяне по сей день считают, если человек говорит на их языке с акцентом, к нему стоит относиться как к маленькому ребенку. Сегодня и я, и моя жена – успешные врачи-специалисты. Но 25 лучших лет жизни на исторической родине привели к чувству разочарования. Мы ехали в страну с огромным потенциалом. Израиль получал тогда готовых специалистов, молодых энергичных людей. Бери и используй на благо страны. Хорошо если использованы десять процентов. Остальные утонули в бытовухе или уехали в другие страны. Лично я ожидал, что 1 млн 300 тыс русскоязычных израильтян изменят лицо страны экономически, политически, социально. Этого не произошло. Нам было не до политики. Все заняты борьбой за существование. Виноваты мы сами. Каждый из нас, и я в том числе. За 25 лет страна потерпела крах с политической, военной и социальной точек зрения. Она не в состоянии защитить своих граждан от ракетных обстрелов. Стоимость жизни уже превышает таковую в Европе. Открыли огромное месторождение газа в море и тут же повысили цены на энергоносители. Построили опреснительные сооружения, а вода продолжает дорожать. Налоги высоки настолько, что выгоднее не работать. Но самое печальное – выросло поколение циничной молодежи, с детства привыкшей к воздушной тревоге, коррупции и двойной морали. И тем не менее Израиль – одухотворенная страна, которая делает нас сильнее, умнее, лучше. Другой такой у нас нет, и не будет!
– Вы только что сказали очень жесткие, но во многом справедливые слова. Поэтому хочу спросить – каким вам видится будущее Израиля?
– Чудеса в этой стране происходят, когда она уже «на грани», как, например, в Шестидневную войну и войну Судного дня. Когда по В.И.Ленину «низы не захотят, а верхи не смогут», к власти должны прийти настоящие лидеры, для которых интересы страны важнее личного благосостояния. Изобретать ничего не нужно. В мире есть достаточно государств, сумевших искоренить коррупцию, достичь экономических успехов и социально защитить своих граждан за короткий период. Что касается арабо-израильского конфликта, не сомневаюсь, он продолжается, потому что кому-то нужен, экономически и политически выгоден. Кто вспомнит о палестинцах, если завтра они перестанут умирать в «борьбе с сионистами», и кто поможет «истекающему кровью Израилю»…
– И в продолжение темы. Скажите, вас не смущает, что вопрос – кто еврей, а кто нет, в Израиле, фактически на свое усмотрение, решает кучка ортодоксальных раввинов, тормозя тем самым интеграцию в духовную жизнь страны многих ее граждан?
– Израиль страдает от религиозного засилья. Предприятия, работающие в шабат, платят штраф, израильские авиакомпании не летают в шабат, отчего вынуждены повышать стоимость билетов, чтобы выжить. Кошерность продуктов оборачивается для потребителя повышением цен. Представители рабанута сидят на не самых низких зарплатах в иностранных предприятиях, экспортирующих продукты в Израиль. Их задача объявить изделие кошерным. Догадайтесь, кто оплачивает это «удовольствие». Что же касается «еврейства», здесь речь идет о формальности. По «Закону о возвращении» право на репатриацию в Израиль имеют евреи, дети и внуки евреев вместе с их мужьями, женами и детьми. Кстати, эта же категория населения подвергалась депортации в гетто и уничтожению немцами во время Второй мировой. Действительно, право называться евреем в Израиле дается, как вы сказали, горсткой ортодоксальных евреев, которым кто-то вручил монополию на это. Прежде всего, для них ты не еврей. Неси документы или веди свидетелей. По Галахе каждый рожденный матерью-еврейкой – еврей. А что с потомками отца-еврея и матери-нееврейки? Количество еврейских генов у них одинаково. Впрочем, не берусь оспаривать Галаху. А что если у чистокровного еврея нет нужных справок об этом? Он кто, еврей или гой?! В итоге четверть населения страны не может оформить брак в Израиле. Для этого нужно ехать в другую, чужую страну. Политические движения, стремясь получить голоса «русской улицы», за годом год обещают прекратить этот позор. Но воз и ныне там. Когда-то в СМИ просочилась история матери-нееврейки, сын которой погиб, защищая страну (здесь все гены хороши). Ее депортировали или собирались депортировать из страны. Не знаю, чем кончилось. Но знаю, что мы не вышли на многотысячные демонстрации, не жгли автопокрышки и не объявляли голодовку, молча проглотили. А знаете, мы сами выбираем свою судьбу. Пока мы (и я в том числе) боремся за колбасу, а не за свои права налогоплательщика, кучка ортодоксов будет и дальше эксплуатировать и сортировать нас.
– Ваша повесть «Визит в Зазеркалье» имеет вполне шекспировский сюжет. Между тем указано, что в ее основу легли реальные события. Неужели такая любовь действительно бывает?
– Бывает! Еще как бывает!
– А вот по поводу вашего замечательного рассказа «Иванко» не сказано, что он основан на реальных событиях. Однако, удивительное дело, в моей журналистской практике была встреча с человеком, поведавшим мне историю своего села, в котором в годы войны произошли похожие события. И история эта, как ни печально, заканчивалась примерно так же – полицаю, предателю и убийце, удалось намного пережить свои жертвы, хотя и умер он страшной смертью. Возможно сюжет «Иванко» тоже не придуман?


– Это история семьи моих белорусских друзей.
– Вы производите впечатление человека, находящегося в очень хорошей форме. Но насколько хватает сил совмещать серьезную медицинскую практику и также непраздный писательский труд?
– Медицина и вышеупомянутая борьба за существование занимают большую часть времени. Сколько ни работай, больных не становится меньше. Огромное преимущество – частная практика, независимость. Никто мне не подписывает разрешение на отпуск. Урываю творческие дни в конце недели и на праздники. Много работаю ночью. Времени катастрофически не хватает. Когда вижу людей, которые ломают голову – как убить время, хочется кричать от отчаяния. Моя жизнь расписана по минутам: 10 минут на телефонный разговор между операциями, 15 минут на обед, 15 – прилечь, чтобы спина отдохнула, в то же время проверить электронную почту. Потом: больной вышел, больной зашел, больной вышел, больной зашел. 70-80 пациентов в день. За каждым судьба, трагедия, не надуманная – настоящая. Мечтаю увидеть своего последнего больного и дальше заниматься только творчеством. Мечтаю! Пока не получается.
– Насколько я понимаю, ваша лучшая книга еще не написана?
– Конечно, нет. Давно имею план написать большой роман об имевшем место в истории военном противостоянии России и Финляндии. Накапливаю материал. Надо только убедить себя, что имею право касаться этой темы.
– Я знаю, что у вас есть успехи и на стезе драматурга. 
– В 2013 году я был принят в Гильдию драматургов Америки. Мною написаны 6 пьес. Три из них поставлены в разных театрах («Гнездо воробья» в РДТ Литвы, «Деревянный театр» в театре Матара – Израиль, «Што балiць?» в НАДТ им.Я.Коласа – Витебск). В 2014-м состоятся премьеры еще двух (в России, Израиле и Литве). Две пьесы переведены на французский и английский («Гнездо воробья» и «Дирижер»). Б-г даст – увижу их на сцене европейских и американских театров.
– Что ж, только остается вам пожелать в этом удачи!

Вел беседу Михаил ФРЕНКЕЛЬ.

Оригинал

Опубликовано 04.01.2019  19:27