Tag Archives: Анатолий Карпов

Альберт Капенгут об Исааке Ефремовиче Болеславском

От ред. belisrael

В продолжение опубликованных ранее материалов автора из готовящейся к выходу книги, предлагается несколько переделанная глава о Болеславском, в которой много белорусской специфики.

Фото автора – капитана команды Беларуси на Олимпиаде в Москве 1994 года в тренировочной форме с национальной бчб символикой, ныне признанной “экстремистской” 

Фото Болеславский на турнире претендентов 1950

Болеславский Исаак Ефремович (1919—1977) международный гроссмейстер. заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР. 

«Для меня идеалом в шахматах всегда был стиль Болеславского. У кого еще из современных шахматистов так хорошо воедино слиты стратегия, тактика, логика и фантазия?». Под этими словами Светозара Глигорича, наверное, подписались бы многие крупные шахматисты.

В “64” за 1981г. №19 стр. 13-15 я написал: “И все-таки вряд ли ошибусь, если скажу. что вклад Болеславского в шахматы как теоретика еще более весом, чем его практические достижения”. На это Давид Бронштейн попенял мне в частном разговоре, что я не прав, ибо он был блестящий игрок, который был вынужден отказаться от больших нагрузок, как я знаю, по состоянию здоровья. Только поэтому своё гигантское дарование мой учитель посвятил развитию дебютной теории. Оценки ИЕ стали чуть ли не «священным писанием» для целого поколения шахматистов, а лучшей наградой для дотошных теоретиков было признание «Опроверг вариант самого Болеславского».

Человек другой генерации, Саша Белявский в своих мемуарах “Бескомпромиссные Шахматы” Москва 2004 стр. 28 написал: “Болеславский любил анализировать дебютную часть партии много больше, чем практически играть. Его анализы отличались добротностью, а книги по теории дебютов содержали множество оригинальных идей, оспаривающих выводы практики. Из общения с Болеславским я почерпнул методы работы над дебютами”.

Мне выпал счастливый жребий много лет работать с этим обаятельным человеком;  попытаюсь рассказать, каким его знал я. На молодых шахматистов, впервые увидевших минского гроссмейстера на Всесоюзных соревнованиях 60—70х годов, не производил сильного впечатления невысокий, полный, рано полысевший, молчаливый человек, который не расставался с видавшей виды старенькой тюбетейкой.  Как-то одна западная газета окрестила ее «ермолкой, похожей на среднеазиатский наряд». На людях все эмоции ограничивались восклицаниями: «Плохо дело!» да «Горе, горе!». Короткие реплики “пустое!» казалось, говорили о флегматичности, но Болеславского выдавали мятущиеся пальцы рук, по-пасторски сложенных на животе. Немногословие бессменного тренера сборной СССР вошло в историю, но все дискуссии заканчивались, когда он изрекал вердикт. Впрочем, аналогичная ситуация сопутствовало заседаниям республиканской Федерации.

Внешней замкнутостью, пассивностью Исаак Ефремович пытался скрыть легко ранимую натуру. При этом он тонко разбирался в людях, давал меткие оценки, хотя непрактичность его порой была поразительна. Среди близких Болеславский становился совсем другим, иногда даже язвительным. Случалось, он слегка подтрунивал над интеллигентнейшим Сокольским. Кочевал даже анекдот о нём, часами молча гуляющим во время турнира претендентов в Будапеште со своим тренером. В конце концов тот не выдержал: «Чудесная погода, Исаак Ефремович», и в ответ услышал: «Ну. и болтун же вы, Алексей Павлович!».

Большие друзья. они вместе переехали в начале 50-х годов в Минск, жили в одном доме. Сокольский был очень близок с Болеславским. Помню, с какой болью АП рассказывал мне, как ИЕ откликнулся на просьбу старого друга Дэвика Бронштейна, переданную через Вайнштейна, позволить ему догнать Болеславского в турнире претендентов 1950 г., где АП был секундантом своего соседа.

Встреча Болеславского и Бронштейна, 1950 г.

Гена Сосонко в книге «Давид Седьмой» стр.40 писал: «Исаак Ефремович Болеславский в доверительной беседе с земляком и любимым учеником Альбертом Капенгутом рассказывал, что немного партий этого матча действительно игралось…». Пользуюсь возможностью сказать, что ИЕ никогда мне этого не говорил, а весьма вольная трансформация моих слов, сказанных в доверительной беседе «не для печати», не делает чести автору.

Вернёмся к старинному другу героя. К слову, они и обращались друг к другу – ИЕ и АП. Однажды в поздравительной открытке Сокольский написал: «Вы примите, о ИЕ, поздравления мае», и Болеславский долго посмеивался над приятелем, который продал грамматику ради рифмы. АП был, пожалуй, излишне сентиментален, и ИЕ часто подтрунивал над ним. Последним выступлением Болеславского был турнир памяти Алексея Павловича Сокольского (Минск, 1970 г)

Однако надо не забывать, что их переезд в Минск в начале 50-х по приглашению первого секретаря ЦК КПБ Н.Патоличева вызывал недовольство тех, кому они могли мешать. Адриан Михальчишин писал: «В начале 50-х белорусы переживали шахматный бум благодаря «старому партизану» Гавриилу Вересову – он перевел в Минск Болеславского, Суэтина и Сокольского!» Насколько я знаю, это заслуга известного журналиста Я. Каменецкого, более того, я был свидетелем нескольких стычек Вересова с Болеславским и Суэтиным, несколько раз он жаловался на них в ЦК КПБ.

Одним из недовольных был директор шахматного клуба А. Рокитницкий. Он всячески препятствовал учреждению в Спорткомитете БССР должности инструктора по шахматам, подчеркивая, что выполняет эти функции на общественных началах. Однако делал это заслуженный тренер БССР по шашкам на свой лад.

В 1964 г. на конференции Федерации шахмат ее председатель Шагалович в своем докладе привел вопиющие факты. Наибольшее впечатление на меня тогда произвело выступление Болеславского. В этот момент он был сам на себя не похож, метался по сцене как раненый зверь. Он рассказывал о содержании документов, которые я воочию увидел позже, работая в архиве клуба над материалами по истории шахмат в Белоруссии.

Читаю письмо 1956 г. из Федерации шахмат СССР председателю Спорткомитета БССР: «В связи с учреждением Спорткомитетом СССР звания «Заслуженный тренер СССР» просим представить ходатайство о присвоении этого титула Болеславскому и Сокольскому». Резолюция председателя комитета Коноплина: «т. Рокитницкому – подготовить». Далее читаю «подготовленный» ответ: «Мы отказываемся ходатайствовать… ибо не знаем, что они сделали для страны (! – АК), но в республике они не подготовили ни одного разрядника». В итоге бессменный тренер сборной СССР Болеславский получил это звание лишь в 1964 г. по ходатайству сборной страны, а Сокольский – в 1965 г. за 3-е место на Спартакиаде Народов СССР 1963 г. А впервые белорусские любители познакомились с прославленным гроссмейстером на чемпионате города вскоре после его переезда. Трудно представить победителя недавнего турнира претендентов в одном состязании с перворазрядниками. Не уклонялся Исаак Ефремович и от участия в чемпионатах Белоруссии. В одном из них еще зеленым юнцом я ощутил на себе силу игры выдающегося шахматиста (смотри партию №1)

Под влиянием личности Исаака Ефремовича выросло не одно поколение белорусских мастеров. Но разве можно ограничивать его влияние только шахматами! Он блестяще знал художественную литературу (филолог по образованию) и сыпал цитатами в самых неожиданных ситуациях. Болеславский великолепно знал поэзию, особенно любил Caшv Черного. Как-то в Тбилиси на чемпионате СССР среди женщин 1974 года Исаак Ефремович читал наизусть своим ученицам Тамаре Головей и Татьяне Костиной поэмы Лермонтова. На сборах он любил играть в составление из букв длинного слова других покороче. В стандартном режиме после всех участников зачитывал свой оставшийся список, превосходящий всё услышанное от других. Как-то во время очередной прогулки в лесу Шагалович с изумлением слушал, как мы с ИЕ горланили песни Галича и Кима. Вспоминая своё детство, он признавался в любви к украинским песням. Очень часто ездил в город своей молодости Днепропетровск. Как-то я его развеселил, спросив: “Что, Туров – это псевдоним Баранова?” Насмеявшись над аналогией, он объяснил, что это – другой сотрудник редакции.

Поскольку после демобилизации в 1966 г. я восстановился в БПИ со второго семестра, то был относительно свободен и согласился поехать тренером Головей и Арчаковой на финал женского чемпионата СССР в Киев. Хотя я и раньше много помогал Тамаре советами, но тут я увидел специфику во всем блеске. Девочки расположились в таблице через одного, поэтому через день предстояла подготовка к той же партнерше тем же цветом. Относились к этому очень ответственно, годами вместе слушали Болеславского, и, естественно, в тетрадках были одни и те же варианты. Безусловно, они знали это наизусть, но все равно повторяли. Однажды, увидев старую запись, я попытался показать, что есть более сильное нововведение, но был с негодованием отвергнут, ведь это рекомендовал сам ИЕ! По приезде я спросил у него. Наш общий тренер объяснил:” Я думал, что это продолжение им легче понять”.

Новый 1967 год я встречал у Болеславских. После триумфа Петросяна в 1963 г Армения встречала чемпиона мира и его секунданта “на ура”. Не меньше месяца они ездили “по городам и весям”, а наиболее рьяные болельщики забрасывали их посылками каждый год. Накануне праздника из очередной извлекли трехзвездочный коньяк и любимое варенье Тиграна из грецких орехов. Были только Сокольские.

Играли в буриме. Каждый за столом придумывал две строчки, но следующему показывал только последнюю. В тот раз АП сочинил: «И губы милой целовал», на что ИЕ в своей манере пригвоздил друга: «Но тут наехал самосвал». Потом зачитывали и все долго хохотали. .

Большая часть его заграничных поездок в 60-х связана с работой тренером сборной СССР. Конечно, авторитет Болеславского у тех, кто входил в шахматную элиту, был непоколебим. Миша Таль рассказывал, как на Олимпиаде в Варне в 1962 г. команда что-то анализировала в комнате у ИЕ. Чтобы разрядиться, Боря Спасский произнёс со смаком первую строчку фривольного четверостишья, которую охотно подхватил Керес. Когда мой тренер услышал последнюю матёрную строчку, он всех вытолкал взашей из номера. Трудно представить кого-то ещё, кому можно было так поступить с элитой. Редкий матч на первенство мира обходился без его участия.

Болеславский помогал Давиду Бронштейну, Василию Смыслову, Тиграну Петросяну, Борису Спасскому. Лишь во время матчей с участием Таля он брал «тайм-аут», объясняя Кобленцу, что рижанин вызывает тёплые чувства, но ему нужен не тренер, а нянька, хотя тот искренне относился к минчанину с большим пиететом. Достаточно прочитать воспоминания Миши об их отложенной с чемпионата СССР 1957 г.: “Болеславский долго думал перед тем, как записать ход, а затем, как это часто бывает, мы после партии начали разбирать ее по горячим следам. Человек удивительной доброты, достаточно щепетильный, Исаак Ефремович показал, какой записал “закрытый” ход. Он из этого большого секрета вроде бы не делал. Ход, который (по его словам) был записан, довольно естественный и относительно быстро приводил к упрощениям и к позиции, где наиболее вероятна ничья. До доигрывания было несколько дней, и, когда мы с Кобленцем сели анализировать отложенную позицию, первым делом он ткнул в это напрашивающееся продолжение. Мы бегло посмотрели: вроде бы ничья. И тут вдруг Кобленцу пришел в голову очень неочевидный, неожиданный “секретный” ход соперника. Я убеждал, что Болеславский не похож на человека, который запишет один ход, а будет показывать другой… Кобленц настаивал, мы просидели за анализом этого хода несколько часов, но убедительного ответа не нашли. Я пришел на доигрывание, вскрыли конверт, и я увидел ход, который показал ранее Болеславский. Однако его последствия мы ведь и не проанализировали…”

В 1962 г. участникам турнира претендентов на Кюрасао предложили выбор – послать с каждым тренера или жену. Естественно, выбор был очевиден, а тренером на всех послали ИЕ с запретом готовить Тиграна против остальных советских гроссмейстеров. Со смехом мой тренер пересказывал разговор Корчного с Геллером, когда ленинградцу стал понятен тройной сговор: “У кого же ты будешь выигрывать?” – “У тебя”.

Отработав успешно матчи 1963 и 66 гг., он надеялся, что новый чемпион мира при распределении международных выступлений не забудет своего тренера, но тот мог обеспечить, например, Бевервийк Игорю Платонову за победу над Геллером в 1969 г., а не человеку, столько сделавшего для него. Последний турнир за рубежом Болеславский сыграл в 1963 году, когда ему было только 44 года, да в 1965 г.  подменил в последний момент основного участника на чемпионате Европы.

После первого матча со Спасским была выпущена книга с комментариями секундантов, но поверхностные примечания Бондаревского трудно сравнивать с обстоятельным “разбором полётов” ИЕ. Весной 1968 г. Петросян “вспомнил” о предстоящем в следующем году матче на первенство мира. ИЕ иногда жаловался, что тот совершенно не занимается. Болеславский считал, что матч 1966 г. Спасский проиграл из-за ошибочного выбора дебютной стратегии и понимал, что больше это не повторится. Зная эту семейку, пытался подсунуть вместо себя Суэтина, который мечтал о квартире в Москве, однако Тигран предпочел иметь обоих, а у ИЕ не хватило стойкости отказываться.

Надо сказать, что Болеславский был крайне ортодоксален в вопросах морали. Однажды в 1968 г. Корчной, дал “Шахматной Москве” №18 очень интересное интервью, но, когда я попытался заговорить об этом с ИЕ, тот, не вступая в дискуссию, дал ему уничтожающую характеристику:” Похотлив, как обезьяна”. Я был шокирован, ведь это совершенно из другой оперы. Злые языки нашептали, что во время сбора на подмосковной даче Петросян и Суэтин, решив расслабиться, пригласили девушек. Взбешенный Болеславский позвонил Роне Яковлевне. Та тут же приехала и навела порядок, но это не осталось для ИЕ бесследным.

Болеславский, Рона Петросян

На следующий год, оказавшись в Москве к концу матча, я встретился с ИЕ вскоре после начала 19-й партии и вместе пошли в зал. По дороге я спросил, какой сегодня будет дебют. Слегка поколебавшись, он назвал испанскую. Увидев на демонстрационной доске сицилианскую, Болеславский, наглухо замкнувшись, уединился в уголок, ему было не до меня.  Петросян, проиграл эту встречу, ставшую решающей, а ИЕ, позвонившему в квартиру чемпиона мира, где он жил во время матча, выкинули на площадку чемодан с вещами. Когда в Минске он мне это рассказывал, его колотило. Потом, в течение нескольких лет, Тигран пытался восстановить отношения, но на этот раз учитель был непреклонен.

В 1971 году ИЕ впервые согласился поехать моим тренером на 39-й чемпионат СССР. Молодежи свойственно не обращать на это внимание, поехал с тобой тренер и хорошо. А то, что он при этом доплачивает из своего кармана, не говоря уже о пропадающих побочных заработках (сеансы, статьи, занятия помимо основной работы и т.д.) мало кто замечает. При работе на Кавказские республики организаторы старались компенсировать расходы оформлением тренерской нагрузки, но для Белоруссии это было не реально. Безусловно, я ценил стремление Болеславского мне помочь и его решение поехать много значило. Неожиданно после 3-х туров я стал лидером при звёздном составе, однако в этот момент мой тренер преподнёс неприятный сюрприз, отказавшись от дебютной подготовки к Полугаевскому.

После разрыва с Петросяном Болеславский недолго оставался свободным – его пригласил на сбор Лёва. Из общения с ИЕ я пришёл к выводу, что он ориентируется на долгосрочное сотрудничество с ним. Однако тут сработал фактор различного подхода к совместной работе. После сбора выдающийся теоретик опубликовал статью по системе Авербаха староиндийской защиты, куда включил кое-что из совместных анализов. Полугаевский был в ярости, но ничего ему не сказал, а ИЕ был уверен в дальнейших контактах. К слову, не скажу, что нравилось, когда тренер опровергает мои разработки в печати, но я осознавал, что ему надо кормить семью. Чтобы писать на высоком уровне, надо опережать практику, а тут генератор идей под боком.

Я уже в какой-то публикации высказывался на эту тему, приводя наиболее известные примеры докатившихся до печати разборок – Карпов и Белявский или Каспаров – Гельфанд. Мое субъективное мнение о ситуациях, не оговоренных заранее – если спарринг-партнер оплачивается (конечно, речь идет не о командировочных расходах), то работодатель – собственник анализов. В противном случае, итоги совместной работы принадлежат обоим.

Увидев мою реакцию, ИЕ подсластил пилюлю, пообещав анализировать отложенную, если она будет хуже. В системе Мароци возник эндшпиль по 3 пешки на королевском фланге и по две на ферзевом, однако мои слон и конь противостояли паре слонов соперника. В какой-то момент я спросил Лёву, играет ли он на выигрыш? “Конечно!“ Я растерялся, и тут же сделал сомнительный ход, ослабляющий пешки, а за несколько ходов до контроля упустил четкую ничью, указанную Ваганяном.

В обзоре тура М.М. Юдович писал: “Партия отложена в слоновом эндшпиле при равном количестве пешек. Все же Капенгуту предстоит преодолеть ряд технических затруднений”. ИЕ немного подвигал бесперспективную позицию и уговаривал меня не тратить силы и сдаться, что я и сделал. Через несколько дней он комментировал эту партию в турнирный бюллетень и ужасно разволновался, установив, что вариант, которым аргументировал сдачу, не проходит. Пришлось его успокаивать, что я это нашел, но позицию уже нельзя спасти.

В 1972 году по инициативе Геллера Болеславский был приглашен на предматчевый сбор Спасского в Сочи. Кстати, на этот сбор ИЕ попросил у меня рукопись еще не опубликованной статьи по Анти-Бенони. Спустя полгода в разговоре с Н. Крогиусом выяснилось, что они не смотрели нужный материал по причине… плохой печати! Потом ИЕ рассказывал, что Ефиму Петровичу хотелось во что бы то ни стало опровергнуть систему Найдорфа с 6.Bg5, и они истратили на это уйму времени.

Чемпиону мира настолько понравилась энциклопедическая эрудиция ИЕ, что он настоял в ЦК на поездке Болеславского в Рейкьявик, о чем мало кто знает. Исаак Ефремович жил там с туристами отдельно от Спасского как корреспондент “Шахматного бюллетеня”, но, когда Р. Фишер начал выигрывать партию за партией, он наряду с Геллером стал играть ведущую роль при подготовке. Болеславскому приходилось буквально дневать и ночевать в резиденции чемпиона, ибо Фишер начал бегать из дебюта в дебют, и только знания ИЕ позволяли 10-му чемпиону мира поддерживать определенный уровень.

Проиграв матч, Спасский совершенно неожиданно для Болеславского дал ему приличную сумму, однако Исаак Ефремович стеснялся показать окружающим, что у него есть деньги, и лишь в последний момент решился и купил в аэропорту пересадки очень дорогой радиоприемник, чтобы слушать “вражеские голоса”. Вы бы видели его разочарование, когда я объяснил бесполезность покупки, ибо там не было коротких волн!

На мой взгляд, Е. Геллер и И. Болеславский являлись теоретиками-гигантами, определявшими лицо времени, но их отношение к публикациям было полярно противоположно. Одессит работал на себя и в глубине его анализов, к сожалению, я убедился на нашей партии.  Мой учитель, охотно делившийся знаниями, не случайно 14 лет был тренером сборной страны, постоянно выигрывающей золото на Олимпиадах. А вообще-то, на мой взгляд, Болеславский был на голову сильнее всех остальных публичных теоретиков того времени, и его рекомендации воспринимались современниками как высший знак качества.

Геллер, 1971 г. Ленинград, 39 ч-т СССР

Благодаря феноменальной памяти его познания были энциклопедическими. Как-то Исаак Ефремович рассказывал, как в молодости с Бронштейном и Константинопольским они развлекались, по очереди расставляя на доске позиции из различных партий. Оппоненты же должны были вспомнить, что это за поединок. Конечно, при нынешнем потоке информации эта забава была бы не под силу даже прославленным эрудитам.

Болеславский – Фурман – Бронштейн

Перед несостоявшимся матчем Карпова с Фишером в 1975 г. по заказу С. Фурмана ИЕ сделал широкий обзор современного состояния теории. После преждевременной кончины Болеславского в 1977 г., перед матчем в Багио, Семен Абрамович предложил мне сделать работу учителя, но я не обладал его энциклопедическими знаниями, и мы договорились о свободном поиске. Когда я сдал эту работу, меня тут же попросили сделать следующую.

Письмо Фурмана

Трудно найти современный дебют, в теорию которого Болеславский не внес бы весомый вклад. Особенно его радовало, когда домашняя заготовка срабатывала у питомцев. Он высказывал удивительно много свежих дебютных идей и щедро делился со всеми, не ограничиваясь лишь своими подопечными и учениками. Тренер самого высокого ранга, он заботился и о белорусских резервах, находил время ездить на Всесоюзные юношеские соревнования и это, естественно, приносило плоды.

Один из его учеников, Заслуженный тренер БССР Михаил Шерешевский в книге «Моя методика» пишет: «Это был суперкласс! Гроссмейстер мирового масштаба, тренер сборной СССР и чемпионов мира. Все, кому посчастливилось в составе сборной Белоруссии с ним работать, могли почерпнуть для себя очень многое. Но системы не было! Мы занимались анализом дебютов и их связью с миттельшпилем, а также разбором сыгранных партий.

Конечно, понимание игры у И. Болеславского было колоссальным, умение анализировать уникальным, комбинационное зрение острым, но имеющий уши должен был сам услышать. Никто тебе ничего «не разжевывал» и в рот не клал».

Понятно, что «небожителя», спустившегося с шахматного Олимпа до уровня групповых занятий со сборной республики, мало интересовал пройденный путь до попадания в команду, а недочёты в знаниях лишь встречали недопонимание и лёгкое осуждение. Поэтому дискуссионно сравнение с  Мариком Дворецким, отработавшего методику совершенствования от кандидата в мастера до гроссмейстера.

Число находок Болеславсного можно измерить, пожалуй, четырехзначным числом. При таком изобилии он не любил конспирации, охотно печатал свои анализы, многое показывал на лекциях. Меня всегда поражала его уникальная дебютная интуиция – случалось, он не мог однозначно ответить, чем именно какой-нибудь ход плох или хорош, но его оценки подводили крайне редко. Были у нас и принципиальные споры. Он любил находить истину самостоятельно, я же предпочитал предварительно познакомиться с уже имеющейся информацией, как следствие его же тренерского подхода, когда ещё в 1959 г. на любой вопрос 14-летнего юнца сурово спрашивал, что на эту тему я уже читал. Естественно, приходилось готовиться к занятиям.

Мы часто по этому поводу пикировались с ИЕ, и мой основной аргумент был: “Мне бы Вашу голову!” Возможно, будь у остальных такой инструмент, его метод устроил бы каждого, но увы…

Как-то году в 1960-м на собрании сборной республики на квартире ИЕ участники помоложе столпились у столика, за которым сидели мэтры. Я, как самый молодой, видел доску лишь краешком глаза. Кто-то спросил мнение нашего лидера об одной идее в популярной тогда системе Раузера. Я тут же прокомментировал: «Этот ход впервые применил Гольденов». Когда я произнес его имя, Ройзман тут же заткнул мне рот, но я видел, что Исаак Ефремович сидит озабоченный. Спустя 5 минут он повернулся ко мне и кивнул: «Да».

В вопросах этики он был весьма щепетилен. что я почувствовал на себе. Тяжело разойдясь с Т. Петросяном в 1969 году, Болеславский был секундантом Л. Полугаевского на межзональном турнире. Я уже рассказывал о проблемах, возникших перед партией с Лёвой в финале XXXIX чемпионата СССР.

Когда я демобилизовался в 1966 г., он попросил меня редактировать первый том его рукописи для ГДР – популярная в будущем дебютная серия только началась. Я проверял его рекомендации и оценки, автоматически исправляя опечатки Нины Гавриловны., что, несомненно, помогло мне в дальнейшем совершенствовании. Спорные моменты вызывали дискуссии. Получив авторские экземпляры, один из них ИЕ подарил мне с пожеланием не только изучить, но и развивать дальше. Надеюсь, несколько систем, названных моим именем, подтверждают, что я выполнил пожелание мэтра. В мою первую книгу “ Индийская защита” я включил посвящение “Памяти учителя И.Е. Болеславского”. Мои ученики Гельфанд, Смирин, Шульман продолжили развивать теорию шахмат, публикуя свои книги..

Другие титулованные звезды нанимали “негров” – мастеров на своих условиях, лишь где-то в предисловии благодарили реальных авторов за помощь. Эту же систему потом применили и югославы в 80-90-х годах при издании всех энциклопедий и монографий. Тайманов как-то предлагал это и мне, но я хотел, чтобы имя светилось. Даже после переезда в США Джин предлагал анонимно готовить его дебютные видеокурсы, но и здесь я отказался, хотя, возможно, сделал ошибку, не учитывая специфику жизни шахматистов в Америке.

В отличие от других, ИЕ писал сам, но жесткие сроки не позволяли ему писать на том же уровне, как статьи в журналы, и, вынуждено, его критерии качества снизились. Последние 10 лет жизни ИЕ интенсивно работал над этой серией. Приходилось пересматривать многие общепринятые оценки, разрабатывать новые продолжения. Заменяя общеизвестные варианты, базирующиеся на практике, на свои рекомендации, мой тренер рисковал – ведь в случае их опровержения читатель не имел альтернативы. Хотя и редко, но это случалось. Чтобы осветить какую-то проблему при лимитированном объёме приходилось допускать перестановки ходов, далеко не всегда сильнейшие. За первым изданием появились последующие. Исаак Ефремович много работал над книгами, и до поздней ночи можно было видеть огонек в его окне. Между прочим, это лишний довод против тех, кто объяснял ранний отход от практики «леностью» Болеславского. Конечно, он должен был выдерживать график и опускаться до популяризации, что наложило заметный отпечаток и на другие публикации.

Мы много времени проводили за совместным анализом, поэтому в монографиях текст некоторых вариантов был продолжением дискуссии со мной: там, где я находил какие-то идеи, он старался их опровергнуть. Естественно, это било по моему репертуару. Обладая феноменальной памятью, Исаак Ефремович не хотел тратить время на обработку шахматной литературы, как это приходилось делать мне. Однако лавина информации резко возрастала, и надо было найти способы обуздать ее. В конце концов, он вынужден был придумать свою систему. Под каждый том отводился блокнот для телефонного справочника, где на странице сверху писалась “шапка” варианта и, по мере поступления свежей периодики, указывался краткий адрес ссылки типа “ШБ-73/10-28”.

По несколько раз в неделю я бывал у ИЕ, однако, когда маленького сынишку не на кого было оставить, он приходил ко мне. О его тренерском подходе хорошо говорит один эпизод.

Во время 40-го чемпионата СССР я обратил внимание на партию Васюков – Разуваев в системе Россолимо, где Юра применил новинку на 7-м ходу. После тура я немного посмотрел, разбираясь в идее жертвы отравленной пешки. К моему удивлению, во время тренировочного матча Белоруссия – Эстония Вейнгольд прельстился материалом. После тура я заметил Саше, что я уже напечатал анализ с ключевым 13-м ходом. Он уверял, что просмотрел все опубликованные материалы по варианту. Редкий случай, когда оба правы – дома я нашёл это в своей статье… по Английскому началу! Сейчас система носит моё имя.

Я решил обыграть парадокс и прокомментировал в “Шахматы в СССР” за 1975 г. №6 стр. 11-12. ИЕ просмотрел журнал и поинтересовался возможностью белых получить приемлемую позицию в миттельшпиле. Пришлось признаться в неточности и, как следствие, подачи эффектной идеи в комментариях, обходя острые углы. Можно представить, какие слова мне пришлось выслушать!

К слову, Болеславский не раз констатировал, как часто мне приходилось выигрывать партию дважды из-за потери концентрации в подавляющих позициях. В своё время нам понравился детский фильм “Айболит-66”. Две цитаты оттуда мне часто приходилось слышать в свой адрес: “Нормальные герои всегда идут в обход” и “И мы с пути кривого ни разу не свернём, и, если надо, снова пойдём кривым путём”.

Время окончания нашей работы было стабильным – 8 часов вечера, когда учитель, иногда в моей компании, пытался слушать “вражеские голоса”.

Когда я рассказал Болеславскому о “ Докторе Живаго”, он признался, что встречался с лидером Народно-трудового Союза Е. Романовым на турнире претендентов в Цюрихе в 1953 г., его настоящая фамилия Островский, и, оказывается, он был тренером ИЕ на матч-турнире за звание абсолютного чемпиона СССР. Впоследствии я читал об этом в книге Евгения Романова «В борьбе за Россию» Москва, 1999. Кстати, тогда же мой тренер рассказал о своей встрече с чемпионом СССР 1927 г. Федором Богатырчуком в Амстердаме в 1954 г., а Сергею Воронкову, описавшему свою большую работу, чтобы установить этот факт, достаточно было спросить у меня.

Как-то, разоткровенничавшись, он рассказал о событиях, предшествовавших матч-турниру 1948г. Перед первенством СССР 1947 г., Дмитрий Васильевич Постников, в то время зам. председателя Спорткомитета, как написал Д. Кряквин, “настоящий вершитель шахматных судеб в послевоенном СССР”, а впоследствии председатель Федерации страны, объявил участникам о планируемой просьбе к ФИДЕ включить в матч-турнир двух победителей этого и следующего чемпионатов. Ими стали победитель турниров Керес и Болеславский, дважды финишировавший вторым. Но уже убили Михоэлса и на фоне борьбы с космополитизмом включили Смыслова.

Керес-Болеславский

Уже подготовив рукопись к печати, я наткнулся на старое (2016) интервью Д. Гордона с А. Белявским, где Саша рассказывает, как М. Ботвинника не включили в команду СССР на Олимпиаду в Хельсинки в 1952 году. Я и раньше где-то читал эту версию, скорее всего, рассказанную самим «патриархом». Однако, в “64” №1 за 2003 год был напечатан протокол собрания, где принималось решение не заявлять чемпиона мира на первую доску. (Кстати, при голосовании Болеславский был единственным воздержавшимся.). В свою очередь, ИЕ рассказывал мне своё видение, где акценты расставлены по-другому.

Наиболее полно отразил ситуацию С. Воронков в статье  «КОНЕЦ ЭПОХИ» от 28 ноября 2017.  Однако он не упомянул, а возможно, и не знал, что триггером послужила ситуация со сборной СССР по …футболу на летних олимпийских играх 1952 года в той же Финляндии. Проигрывая 1:5 за полчаса до конца игры команде Югославии (в то время её главой был злейший враг Сталина Иосиф Броз Тито), советская сборная сумела отыграться, но повторный матч проиграла.

«Говорят, что по прибытии в Москву футболисты и тренеры сборной СССР долго не выходили из вагона, опасаясь, что их арестуют прямо на перроне – за проигрыш принципиальному политическому противнику. Но время шло, а люди из ГБ не появлялись, и спустя час все разъехались по домам. Однако история на этом не закончилась. Через месяц спортивное руководство страны приняло решение о расформировании являвшегося базовым клубом сборной ЦДСА. Формулировка? «За провал команды на Олимпийских играх и серьёзный ущерб, нанесенный престижу советского спорта».

Шахматистами, да и начальством, в этой ситуации владел страх! К слову, одним из тренеров нашей команды был А. Сокольский.

Любопытно мой учитель рассказывал про Олимпиаду в Тель-Авиве 1964 г. Их сопровождал майор КГБ со смешной фамилией Приставка, однако не слишком им докучавший. Лучшим книжным магазином города слыл “Болеславский”. Так он назывался ещё долгие годы после смерти дяди ИЕ. На приеме у бессменного премьера Бен-Гуриона убеждённый коммунист Ботвинник вёл с хозяином дискуссию о социалистических принципах кибуцев, а на вопрос, что запомнили шахматисты-евреи на иврите, отличился Лёня Штейн, озвучивший какое-то ругательство. Увидев улицу, названную в честь известного сиониста Жаботинского, он удивился: “Как они уважают наших спортсменов!”. Штангист-однофамилец несколько месяцев ранее выиграл Олимпийские игры.

Было ещё немало забавных ситуаций, рассказанных в соответствующем настроении. Вот одна из них. В 1954 году сборная СССР гастролировала по Южной Америке. Заканчивая выступления в Уругвае, часть команды уже сидела в автобусе, но Петросяна никак не хотели отпускать его соотечественники из большой армянской колонии, одаривавшие его всевозможными сувенирами. Сопровождающий чекист положил на сиденье кофточку для жены, приобретённую на крохи от суточных, и вышел поторопить с отправкой. Одессит решил разыграть друга и перекинул упомянутое скромное приобретение на место Тиграна, наконец вернувшегося в автобус и слегка удивившегося пакетику. “Это тебе армяне передали.” прокомментировал Геллер, и тот спокойно положил это в чемодан.

В конце апреля 1967 г. команда республики играла традиционный матч с ГДР в Берлине по схеме двух четверок. Руководителем делегации был зав. сектором спорта ЦК КПБ Павел Владимирович Пиляк. Незадолго до поездки ИЕ узнал, что 3 месяца назад с него сняли стипендию за снижение спортивных показателей. Непонятно, почему бессменный старший тренер сборной СССР на семи Олимпиадах был оформлен как играющий гроссмейстер, но это не самое “левое” решение на московской кухне. Одно распределение международных поездок чего стоило! ИЕ очень болезненно переживал лишение средств к существованию. Надо отдать должное нашему куратору, он быстро осознал место Болеславского в шахматной жизни республики и вскоре после возвращения открыл под него позицию в Школе Высшего Спортивного Мастерства.

Учебно-тренировочный сбор к Спартакиаде 1967 г. проходил в только что открывшемся мотеле “Интуриста” на 17-м километре Брестского шоссе. Удобное автобусное сообщение из центра в 2 шагах от квартиры, городские телефоны выглядели соблазнительно для ИЕ. Во время нашего первого сбора Болеславский любил следить за нашей игрой в волейбол, иногда гулял по лесу, а Нина Гавриловна носила за ним раскладной стульчик. Потом он не раз выбирался туда просто погулять. Охотно ездил на сборы в открывшийся в 1974 г.  олимпийский центр в Раубичах, где было раздолье для прогулок по биатлонным дорожкам.

После фиаско в ГДР Вересова сдвинули на пятую доску, спустя месяц незаметно поменяли с Ройзманом. Затем повторилась ситуация 1963 г. Уже в поезде, ИЕ, стесняясь смотреть мне в глаза, объяснил мнение ЦК КПБ и попросил уступить ГН. Получив желаемое, но чувствуя себя неуверенно, наш ветеран тут же предложил иметь в команде сильного запасного, например, его, чем взбесил Болеславского.

В финале Вересов опять проиграл все партии, особенно трагично в решающем матче за пятое место с Грузией. В очередном цейтноте, помня об ответственности перед командой, он предложил ничью мастеру Ломая, но когда тот отказался, не выдержал и возмутился:” Мальчишка, как Вы смеете отказываться от ничьи, когда Вам предлагает международный мастер”. Обалдевший Теймураз тут же сделал ход, подставляя фигуру. ГН схватил ее, но затем дал очень плохой шах, уводя ладью, защищавшую от мата по первой горизонтали. После этого надо было давать вечный шах, и снова, как в ГДР, подсознательное нежелание ничьи привело к просрочке времени.

Задерганный Болеславский не мог на это смотреть. “Все, можете уезжать”. В прострации Вересов походил минут 10, потом подошел к ИЕ и грубо оскорбил его. Тот вначале собирался по возвращении подать в суд, потом подостыл и ничего не предпринимал. Его друг Давид Бронштейн в своей книге “The Sorcerer-‘s Apprentice 1998”, написанной в соавторстве с Томом Фюрстенбергом, подчеркнул: “You ought to know that Veresov was very anti-Semitic. He lived in Minsk and was a real enemy of Isaac Boleslavsky”.

Летом 1968 г. Болеславского пригласили тренером студенческой сборной на очередной Олимпиаде. В команде играли два его ученика. На Клязьминском водохранилище мы в основном отдыхали, хотя с нами был лучший тренер страны. Там мне довелось получать для него письма до востребования от близкой подруги довоенных лет. Он рассказывал историю его женитьбы в эвакуации и добавлял, что у Нины Гавриловны золотые руки, но голова… Однако стоически нёс свой крест и главным приоритетом для него был достойный жизненный уровень семьи, оставляя за кадром свою персону.

Пресс-центр 1 лиги, Минск, 1976 г. Нина Гавриловна Болеславская печатает обзор руководителя пресс-центра Капенгута. Сидит демонстратор Валерий Смирнов

Для него неприятным сюрпризом стала ситуация перед доигрыванием последнего тура полуфинала, когда по всем параметрам мы не попадали в главный финал (подробнее в главе о малых олимпиадах). ИЕ, зная в первую очередь от меня об уверенных победах, жалел, что связался, но, к счастью, всё обошлось. Встряска не прошла бесследно для Болеславского, написавшего гневную статью в “Шахматы в СССР” №10 за 1968 г. стр.18 -22., причем сотрудники редакции мне говорили, что кое-где им пришлось сглаживать эмоции.

Гуляя по окрестностям, мы натолкнулись на вишнёвые деревья на косогоре. Я забрался и стал лакомиться, соблазняя ИЕ, но, когда он стал карабкаться, я быстренько сделал кадр. Однако мне не повезло – порвалась перфорация и плёнка была испорчена. На обратном пути в Вене я знал один магазинчик, где наша сборная успешно отоварила свои гроши. ИЕ был в столице Австрии 5 раз, но выводить по карте пришлось мне. Когда мой тренер увидел, что он не мог торговаться как я, попросил купить кое-что и для его семьи.

В 1968 г. на командном первенстве страны среди обществ мы жили в гостинице “Рига” напротив оперного театра. Недалеко был шахматный клуб, а рядом – популярное в то время кафе “Луна”. Как старожил, я сводил ИЕ и Тамару Головей, выступавших за “Спартак”, в это заведение. На обратном пути я спросил своего тренера, как ему там понравилось, и с изумлением услышал в ответ: ”Вы знаете, Алик, для меня это слишком дорого”.

Немного помог маэстро. Став директором Латвийского объединенного шахматного клуба и отказавшись от государственного финансирования, Кобленц организовал выпуск шахматной литературы, которая при огромных тиражах оставалась дефицитом, но поскольку в Советском Союзе  по идеологическим соображениям книги невозможно было печатать не централизованно, то пришлось ограничиться ротапринтами тиражом в 2 000 экз. Вскоре Болеславский стал в этой серии основным автором, публикуя на русском языке очередные переработанные главы, написанные для ГДР.

Даже после серийного выхода трех монографий с последующими переизданиями, его финансовые возможности были ограничены. Некоторые мастера в Минске соглашались давать сеанс только вместе с лекцией, получая через лекционное бюро шахматного клуба около 20 руб. ИЕ соглашался ехать в парк Челюскинцев за 10 руб.

В начале 70-х мы много работали над комментированием партий, вначале только в Информатор, потом и что-то в “Chess Player”, с которым я начал контактировать с 1972 г. Помимо белорусских турниров, я привозил избранные поединки с соревнований, где играл. Часть из них Болеславский отбирал для работы. Дома я находил соответствующие ссылки на предшественников, и только после этого начинался совместный анализ, который потом я оформлял и отсылал.

Как-то ИЕ предложил написать статью по шевенингену. Я тут же вспомнил свою первую теоретическую статью по проблемам этой системы, которая была напечатана в “Шахматном бюллетене”, 1967 г. №3, стр. 68-70. Однако возникающий миттельшпиль трудно объяснить доступным языком, ибо к одной и той же позиции можно прийти самыми разными порядками ходов, и в то же время в каждом из них возможны совершенно самостоятельные продолжения, и её понимание базируется на нюансах перестановок ходов. Я начал, как обычно, подбирать материал, но потом учитель отказался от нашей затеи и объяснил: “Вы знаете, Алик, я подумал и решил, что не надо нивелировать разницу в классе”. Кстати, в воспоминаниях о работе с Талем я рассказываю о нашей попытке покорить этот Монблан перед межзональным.

Перед полуфиналом очередного первенства страны во Львове 1973 г. я принял предложение двоюродного брата провести сбор в Нальчике. Член-корреспондент АМН Габрилович поигрывал в шахматы, выполнил КМС и долгие годы возглавлял Кабардино-Балкарскую федерацию. Брат боготворил Болеславского и поселил нас у себя дома. Как-то гуляя по городу, зашли в ресторан и мне захотелось цыплят табака, но цена стояла за 100 г. На мои настойчивые расспросы о возможной стоимости, официант стойко держался – “сколько завесит”. Получилось приемлемо, но почему-то на ИЕ этот мини диалог произвёл большое впечатление, и в разных ситуациях он напоминал мне – “сколько завесит”.

К 1974 г. сложилась ситуация, когда ИЕ встречался со мной индивидуально, как  правило для совместного комментирования, а с Купрейчиком, Дыдышко, Мочаловым, Шерешевским и Юферовым в другие дни. К этому времени его дочь Таня неудачно побывала замужем в Одессе и вернулась. Однажды смущённый ИЕ попросил помочь организовать для неё не шахматный контакт с моим приятелем в то время Серёжей Юферовым. Я не мог ему отказать – к концу совместного занятия, как бы случайно, дочка зашла в кабинет и, слово за слово, пригласила нас в свою комнату посидеть поболтать за бутылкой сухого.

ИЕ терпеть не мог ходить по кабинетам, но всюду его встречали с огромным уважением. Например, ИЕ со смехом рассказывал мне про заседание штаба по подготовке республики к Спартакиаде Народов СССР 1975 г., который возглавлял первый заместитель председателя Совета Министров БССР Владимир Фёдорович Мицкевич. Когда все расселись, Заслуженный тренер СССР Генрих Матвеевич Бокун, который тогда возглавлял спорт, спросил у ВФ: ”С кого начнем?”, не сомневаясь в выборе фехтования, как коронного для Белоруссии олимпийского вида спорта, и был шокирован ответом: “О чем речь, когда здесь сам Болеславский”.

В преддверии Спартакиады Народов СССР 1975 г. в Риге, Болеславский договорился с Латвийским клубом о проведении учебно-тренировочного сбора для нашей команды на Рижском взморье. Взамен ИЕ, занимаясь с нами, ещё читал лекции хозяевам. К этому времени с постоянными жалобами на глаза я попал к главному офтальмологу Минска, поставившему мне страшный диагноз – опухоль мозга. (к счастью, ошибочный). Пришлось добиваться энцефалограммы на единственном в республики аппарате. Я рассказал об этом ИЕ, он посочувствовал, заодно попросил не претендовать на первую доску. Учитель не хотел лишних проблем, хотя за пару месяцев до нашего разговора Витя набрал 3.5 из 15 в чемпионате СССР. Чтобы подсластить пилюлю, он добавил, если мне запретят играть, то возьмёт вторым тренером. Я поделился ситуацией со здоровьем с Юферовым.

Во время сбора Нина Гавриловна умудрилась огорошить Серёжу ближайшим приездом Тани “к нему”. Сказать, что он был напуган, мало – одним словом, она “из Савла сделала Павла”. Он знал, как Купрейчик тяготился ведущей ролью Болеславского в белорусских шахматах, и они написали совместное заявление в ШВСМ, отказываясь заниматься у ИЕ. Попутно возражали против моей кандидатуры в качестве второго тренера.

ИЕ ужасно перепугался. Ещё свежи были в памяти три месяца без зарплаты и унижение от Петросяна. Хотя нашего лидера заверили, что на его зарплате заявление учащихся не отразится, тем не менее, морально он был готов к капитуляции.

Слухи о возникшей ситуации распространились быстро и через пару месяцев на Спартакиаде я получил несколько деловых предложений. Сначала Алик Рошаль предложил на великолепных условиях переехать в Ташкент, затем директор Ленинградского клуба Наум Антонович Ходоров и, автономно, будущий руководитель советских шахмат Бах предложили стать местным гос. тренером. Алик, поднаторевший в составлении обменных цепочек, детально объяснил мне, как трансформировать выделяемую 2-х комнатную квартиру вкупе с минской в более приличное жильё. Я решил поинтересоваться мнением чемпиона мира, ещё выступавшего за Ленинград. Он ответил, что это не его инициатива, но знает об этом, а на вопрос, что будет представлять эта работа, составление подборок для него или беготня по кабинетам со сметами, ответил, что не знает, но, несомненно, будет такого человека использовать.

Естественно, я тут же поделился с Болеславским, на что тот, пряча глаза, посоветовал: “ Конечно, Алик, Вам надо переезжать”. Он предельно чётко дал понять, что защищать меня не будет, а ситуация через несколько дней на собрании команды вылилось в нашу короткую стычку, для большинства совершенно непонятную. До нелепой кончины спустя полтора года у меня так и не повернулся язык сказать, что триггером была его просьба, хотя, если бы её и не было, может быть позже, подвернулось бы что-то другое.

В феврале 1977 г. ИЕ вышел из дома за рыбой для кота, поскользнулся и упал на Ленинском проспекте, сломав ногу. Проходившая мимо призёр одного из женских чемпионатов республики вызвала скорую, доставившую его в леч. комиссию. Так называлось в Минске 4-е управление Минздрава. Был карантин на грипп. Забытый врачами, «незаметный пациент» просился домой. Перед выпиской врач его даже не осмотрела, а тромб уже начал своё черное дело. Через 15 мин. после появления в своей квартире он скончался.

Фото Болеславского с похорон

В это время я играл в чемпионате ВЦСПС в Вильнюсе и снова, как 11 лет назад, меня вызвали в Минск. Когда появился в знакомой квартире, был ошарашен первой же фразой Тани: “Ты представляешь, у него на книжке только 3 тысячи!”. На похоронах мне даже не дали слова. Нелепейшая смерть этого милого. обаятельного человека была для всех тяжелым ударом, но по-настоящему начинаешь постигать утрату через годы.

В интервью для “The Chess Gerald” за 1994 г.№4 стр. 59-64, я говорил: «В какой-то момент сотрудничества с Болеславским я задумался: вроде бы этим я обязан себе, этим – тоже, а что же я взял у него? И уже позднее понял, что на мне неизгладимая печать его отношения к любимому делу, его шахматного мировоззрения».

Опубликовано 04.11.2021  20:59

***

Еще материалы автора:

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч.1)

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч.2, начало)

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч.2, окончание)

Вольф Рубінчык. Гросмайстар Анатоль Карпаў і Беларусь

Ад аўтара. Публікацыя з’явілася на сайце газеты «Новы час» 5 чэрвеня 2021 г. Для belisrael я трохі дапрацаваў артыкул.

***

У мінулым месяцы, а дакладней, 23 мая, грукнула 70 год Анатолю Карпаву. Гэта 12-ы чэмпіён свету па шахматах (у 1975—1985 гг.), наступнік Роберта Дж. Фішара і папярэднік Гары Каспарава… Выдатны гулец і даволі супярэчлівая асоба; дзеяч, якога прылашчваў Леанід Брэжнеў, дый цяперашнія ўлады Расійскай Федэрацыі. Шахматыст не адзін год засядае ў Дзярждуме і падтрымлівае, лагодна кажучы, спрэчныя ініцыятывы, кшталту анэксіі Крыма.

Фота 2015 г. з kremlin.ru. У маі 2021 г. Пуцін узнагародзіў Карпава ордэнам«за вялікі ўклад ва ўмацаванне расійскай дзяржаўнасці, развіццё парламентарызму і актыўную законатворчую дзейнасць»…

Як бы ні было, Карпаў валодае каштоўным досведам: паўстагоддзя ён навідавоку, і цэніць яго не толькі афіцыёз.

«Эпоха савецкіх шахмат, Анатоль Карпаў вядомы нават далёкім ад шахмат людзям савецкага пакалення. А тым, хто маладзейшы, карысна пачытаць пра яго ў вікіпедыі. З майго пункту гледжання, ягоная гульня вылучалася неверагоднай логікай, глыбінёй і ўпартасцю ў абароне… Ужо шмат гадоў Карпаў не выступае ў сур’ёзных турнірах, а вядзе вялізную грамадскую дзейнасць. Але часам гуляе і выдае цудоўныя вынікі з гульцамі ўзроўню “топ”», — пісаў у 2018 г. брэсцкі трэнер і майстар ФІДЭ па шахматах Уладзіслаў Каташук з нагоды «Кубка Карпава» ў горадзе над Бугам.

Натуральна, пад юбілей у сусветных СМІ выйшла мноства матэрыялаў, прысвечаных Анатолю Яўгенавічу. Аднак у іх альбо няма «беларускага следу», альбо ён амаль не прасочваецца. Між тым біяграфія славутага гросмайстра, ураджэнца расійскага Златавуста, шмат у чым знітавана з Сінявокай.

Пачаць з таго, што трэнер, які, бадай, і вывеў А. Карпава на чэмпіёнскую арбіту — Сямён Абрамавіч Фурман — паходзіць з Пінска (летась адзначалася стагоддзе з дня яго нараджэння). Так, ужо ў 1920-я гады сям’я Фурманаў перабралася ва ўсходнюю Беларусь, а адтуль — у Ленінград, але тым не менш…

С. Фурман і А. Карпаў. Фота публікавалася тут

Пад канец 1960-х у гросмайстра Фурмана (1920—1978) і Карпава, тады яшчэ юнага майстра, усталяваліся адносіны даверу. Пазней вучань выкажацца пра настаўніка ў тым сэнсе, што Фурман валодаў адметным падыходам да шахматнай гульні, свежым поглядам «зверху». Лічыцца, што Сямён Абрамавіч не столькі вучыў Карпава, колькі раскрываў яго патэнцыял, вёў ад дылетантызму да высокага мастацтва.

Пра два памятныя візіты Карпава ў Беларусь хочацца коратка распавесці.

1979

А. Карпаў прыязджаў у Мінск на піку сваёй славы (у 1978-м ён з вялікім напружаннем адолеў у філіпінскім матчы на першынство свету «адшчапенца» Віктара Карчнога). У снежні 1979-га ў сталіцы БССР «сышліся зоркі»: адначасова ў горадзе знаходзіліся дзеючы чэмпіён свету па шахматах, ранейшы (Міхаіл Таль) і будучы (Гары Каспараў; пра яго сувязі з Беларуссю мажліва даведацца з артыкула Юрыя Тэпера). Праўда, калі Таль і Каспараў рубіліся ў чэмпіянаце СССР па шахматах, які ладзіўся ў клубе імя Дзяржынскага, то Карпаў прыязджаў хутчэй як ганаровы госць, і крыху — як рэвізор перад Алімпіядай-1980… Яго, члена ЦК усесаюзнага камсамола, на вакзале з кветкамі сустракалі, паводле газеты «Физкультурник Белоруссии», «адказныя работнікі камсамольскіх, прафсаюзных і спартыўных арганізацый рэспублікі, а таксама вядомыя спартоўцы».

14 снежня Анатоль Карпаў быў прыняты Пятром Машэравым, кіраўніком кампартыі Беларусі, які перад гэтым (у ліпені) асабіста ўзгадніў правядзенне шахматнага чэмпіянату ў Мінску. Надоечы Карпаў распавядаў пра сустрэчу гэтак:

Я ў турніры не ўдзельнічаў, але прыязджаў у сталіцу Беларусі па сваіх справах. У адзін з дзён сустрэўся з Машэравым… І кажу: “Пётр Міронавіч, цікавасць да чэмпіянату вялізная, штодзень прыходзіць безліч гледачоў, а свайго клуба ў мінскіх шахматыстаў дагэтуль няма!” Машэраў быў чалавек вельмі рашучы і тут жа сказаў “Абяцаю, што клуб будзе!”

Гэтая частка мемуараў Карпава цалкам праўдападобная, але наступную — запісаную ім, відавочна, з чужых слоў — давядзецца аспрэчыць:

На бліжэйшым пасяджэнні Палітбюро Пётр Міронавіч узняў пытанне пра тое, што ў Мінску мае быць Палац шахмат, і прапанаваў аддаць шахматыстам толькі што пабудаваны дыхтоўны дом у цэнтры горада. Яму запярэчылі, што той будынак будавалі для пісьменнікаў.

Але ў іх ужо ёсць дом! адказаў Машэраў. Пісьменнікі хочуць палепшыць свае ўмовы, а ў шахматыстаў нічога няма.

Пасля гэтага пасяджэння Савет міністраў змяніў сваё рашэнне, і будынак аддалі шахматыстам.

Насамрэч дом на вуліцы Карла Маркса, 10, дзе ў 1980—90-х знаходзіўся Рэспубліканскі палац шахмат і шашак, ад пачатку будавалі не для пісьменнікаў. Пра тое, што ў Мінску мае быць Палац шахмат заміж старога, цеснаватага шахматна-шашачнага клуба на Змітрака Бядулі, 6, тагачасныя «вяршкі рэспублікі» былі начуты і да візіту Карпава — ім гэта шматкроць тлумачылі асабіста і праз прэсу прафесар медыцыны, старшыня шахматнай федэрацыі БССР Мікалай Місюк (1919–1990), знакамітыя майстры Гаўрыла Верасаў (1912—1979), Віктар Купрэйчык (1949–2017) і інш. Рэальна падрыхтоўка да пабудовы Палаца распачалася за нейкі час да чэмпіянату, рухалася марудна… Выглядае, дыялог Карпава з Машэравым паскорыў працэс, але будынак быў гатовы адно праз колькі год – яго ўрачыстае адкрыццё адбылося ўвосень 1985 г. Таму не будзьма ні прымяншаць, ні перабольшваць ролю расійскага чэмпіёна ў з’яўленні мінскага Палаца шахмат і шашак.

Сучасная выява Палаца шахмат і шашак, які ў ХХІ cт. ператварыўся ў Рэспубліканскі цэнтр алімпійскай падрыхтоўкі. Фота С. Зыгмантовіч, крыніца: lookmytrips.com

Трэба прызнаць, Карпаў цягнуўся не толькі да «наменклатуры». Ён паназіраў, як гулялі яго калегі ў чэмпіянаце СССР, а ўвечары выйшаў на кантакт і з аматарамі: распавёў пра развіццё шахмат як віду спорту, пра буйныя шахматныя спаборніцтвы. Таксама Карпаў падзяліўся планамі на будучыню і адказаў на пытанні слухачоў.

Карпаў другі злева; крайні справа праф. Місюк (гл. таксама тут)

На той безінтэрнэтны час такая форма камунікацыі са славутасцямі, як вечары пытанняў і адказаў, карысталася значным попытам.

Фота Дзмітрыя Церахава падказвае, што А. Карпаў меў адмысловую гутарку з В. Купрэйчыкам. Шахматысты добра ладзілі, нягледзячы на тое, што сухаваты карпаўскі стыль гульні наўрад ці вабіў імпэтнага мінчаніна. Купрэйчык (2003): «Раней Карпаў, як старшыня фонду міру, рэгулярна наведваў Беларусь. Цяпер радзей стаў прыязджаць, але кожны раз сустракаецца з аматарамі шахмат, ведае пра нашыя справы, маральна дапамагае». Карпаў (2019): «З Віктарам Купрэйчыкам я пазнаёміўся ў 1963 годзе на чэмпіянаце СССР сярод школьнікаў. Мы нават жылі ў адным нумары гасцініцы, але блізка не сышліся. Мне было тады 12 год, яму – 14, і розніца ў два гады яшчэ моцна адчувалася. А моцна пасябравалі праз тры гады ў час паездкі ў Чэхаславакію, дарма што я ўсё яшчэ быў школьнікам, а ён ужо студэнтам».

1996

Адышоў у мінулае Савецкі Саюз. Карпаў паспеў прайграць шэраг матчаў Каспараву, але і ва ўзросце за 40 заставаўся адным з лідараў сусветных шахмат (і нават чэмпіёнам свету – праўда, па «другаснай» версіі ФІДЭ). Майстар Уладзімір Палей, малады і авантурны кіраўнік Беларускай федэрацыі шахмат, які пазней эмігруе ў Швецыю, вырашыў запрасіць чалавека-легенду, каб упрыгожыць міжнародны шахматны фестываль у Мінску ды ўмацаваць свае тылы.

У цэлым план Палея спрацаваў. Па тутэйшай завядзёнцы, Карпаў не згуляў у турніры, а толькі наведаў яго; затое сустрэўся з кіраўніком краіны, падарыў яму набор шахмат і… зноў закінуў слоўца за Палац на К. Маркса, які нібыта хацелі забраць чыноўнікі.

А вось іміджавая «бітва гігантаў» – Анатоля Карпава і топ-гросмайстра Барыса Гельфанда, тады яшчэ мінчаніна – чамусь не адбылася. Карпаў згуляў паказальны матч з 17-гадовым Аляксеем Чарнушэвічам, ураджэнцам Ліды, чэмпіёнам Еўропы сярод юнакоў. Барыс Тасман пісаў у «Прессболе»: «У кожным з двух паўбліцаў маэстра меў па 10 мінут на партыю, а яго візаві па 15. Карпаў двойчы даказаў сваю перавагу, а потым, на радасць прыхільнікам Каісы, якія запоўнілі залу, пракаментаваў хаду гульні».

 

Здымкі з архіва Ігара Стральца, публікаваліся тут

Фота з таго ж архіва публікуецца ўпершыню (дзякуй І. Стральцу і Э. Харавец)

У 2012 г. А. Чарнушэвіч стаў гросмайстрам – няможна выключаць, што «карпаўскія ўрокі» дапамаглі яму.

Фестываль прыпаў акурат на 10-годдзе аварыі на ЧАЭС, і Карпаў заяўляў, што адкрые ў Беларусі філіял шахматнай школы «Дзеці Чарнобыля», ужо дзейнай у Расіі (сэнс праекта быў у тым, каб юныя шахматысты з забруджаных тэрыторый атрымлівалі дадатковыя магчымасці). Шматразовая чэмпіёнка Беларусі па шахматах Эльміра Харавец, якая тады працавала на БТ, успамінае: «Імя 12-га чэмпіёна свету, вядома, дзейнічала на ўсіх магічна. Як і фразадзеля дзяцей: вынікам знаходжання Анатоля Яўгенавіча ў Мінску сталі набытыя для школ 20 тысяч камплектаў шахмат. І галоўнае – Карпава прымалі ў вярхах”». У прэсе паведамлялася, што, апрача Лукашэнкі, маскоўскага госця прымуць прэм’ер-міністр Міхаіл Чыгір і старшыня Вярхоўнага Савета Сямён Шарэцкі, але сам госць, мяркую, зараз хацеў бы забыцца на тое…

Яшчэ Карпаў выбраўся ў Маладзечна, дзе правёў сеанс адначасовай гульні для «новых беларусаў» (згуляць з чэмпіёнам каштавала 200 USD – як для 1996 г., вялізная сума). Паўдзельнічаў у папулярным ток-шоў «Карамболь» і даў інтэрв’ю Пятру Рабухіну, які, сярод іншага, спытаўся: «Ці здаволены Вы паездкай у Беларусь?» Адказ быў такі: «Безумоўна. Тут я не першы раз. Праўда, пахадзіць пешшу па горадзе мне асабліва не даюць, у асноўным перасоўваемся на машыне. У мінулы мой прыезд удалося крыху прагуляцца па цэнтры… Уся праграма вельмі насычаная, і ўсё служыць адной мэце – папулярызацыі шахмат як сярод дарослых, так і сярод дзяцей. Я рады, што ў Мінску яшчэ захаваўся Палац шахмат і шашак, і ён выконвае сваю першапачатковую функцыю…» Карпаў згадваў візіт 1996 г., падкрэсліваючы сваю ролю ў захаванні Палаца ў Мінску, і ў інтэрв’ю расійскай газеце «Шахматная неделя» (№ 35, верасень 2004). Лукашэнка быццам бы сказаў яму: «Калі Машэраў даў, то я забіраць не буду».

А. Карпаў на фестывальных урачыстасцях. Фота з архіва І. Стральца, публікавалася тут

Пасля 1996 г. вялікі шахматыст вяртаўся ў Беларусь – напрыклад, улетку 2019 г. наведаў Салігорск. Не без уплыву Карпава ў другой палове 2000-х на нашых землях пачала развівацца праграма «Шахматы ў турмах». Але ж гэта, напэўна, ужо іншая гісторыя.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

wrubinchyk[at]gmail.com

PS. Гісторыю ўзаемаадносін А. Карпава з Беларуссю пасля 1996 г. хай пішуць іншыя – мне ўжо не вельмі цікава. Асабліва пасля таго, як пачуў выказванні Карпава ў нядаўняй перадачы «Познер», маўляў, СССР – адзіная краіна ў Еўропе, якая выстаяла перад «фашысцкай машынай» (Брытанскія астравы – не Еўропа?), Сталін для яго – са знакам «плюс», і г.д.

З аднаго боку, гросмайстар услаўляў шахматы, з іншага, cваімі сервільнымі паводзінамі бурыў/бурыць імідж гульні – і, мажліва, другі бок якраз пераважае. Прынамсі я б зараз не сеў гуляць у сеансе з Карпавым нават задарма (ну, хіба калі б арганізатары моцна папрасілі). Пару-тройку яго старых кніг захоўваю, а набываць новыя няма ахвоты.

В. Р.

Апублiкавана 07.06.2021  17:39

«Всё, что было не со мной – помню»

Общеизвестно: 35 лет назад в результате аварии на Чернобыльской атомной электростанции началась одна из крупнейших катастроф ХХ века. Менее известно, что в апреле-мае 1996 г., т. е. 10 лет спустя, в Минске проводился довольно крупный международный шахматный фестиваль, приуроченный к скорбной дате. Вот о нём и поговорим.

Уточню: сам я тогда за доску не садился, хотя, пожалуй, мог бы. Между студентами и администрацией франко-белорусского факультета Европейского гуманитарного университета не было непреодолимых барьеров, и на несколько дней меня б освободили от занятий. Но как-то фестиваль 1996 г., в отличие от «Минска-1993», пронёсся мимо. Даже за cпортивной прессой четверть века назад не следил – больше интересовало противостояние президента и Верховного Совета Беларуси, да и «Чарнобыльскі шлях», на который вышли десятки тысяч… Ныне восполняю пробел.

Газета «Прессбол» 24.04.1996 писала:

В программе фестиваля гроссмейстерский и open-турниры, состязания юных шахматистов. Гвоздем форума станет встреча Анатолия КАРПОВА и Бориса ГЕЛЬФАНДА, а также сеанс одновременной игры, который дадут знаменитые игроки. В гроссмейстерском турнире участвуют сильнейшие шахматисты Беларуси, а также гости из России, Украины, Швеции и Дании.

Не всё произошло так, как задумывалось, но об этом ниже. Любопытно посмотреть, кто считался сильнейшими шахматистами Синеокой в то время, какие у них были рейтинги, и многое ли изменилось с той поры:

Турнир XI категории ФИДЕ («гроссмейстерский»; по сведениям Абрама Ройзмана, был посвящён памяти Исаака Болеславского): C. Савченко – 2585, Ю. Круппа – 2580 (оба – Украина); В. Дыдышко – 2575, А. Фёдоров – 2540, А. Александров – 2535, Ю. Шульман – 2525 (все – Беларусь); В. Филиппов – 2530 (Россия); Ш. Шульскис – 2505 (Литва); П.-Х. Нильсен – 2495 (Дания); А. Рустемов – 2495 (Россия); В. Купрейчик – 2485 (Беларусь); П. Либерг – 2425 (Швеция).

В. Купрейчика уж нет, Ю. Шульман «далече», в США… В. Дыдышко, многократный чемпион Беларуси, сосредоточился на шахматной педагогике. А. Фёдоров и А. Александров, которым под 50, до сих пор не выпадают из первой десятки белорусских игроков.

В апреле 1996 г. воспитанник кобринской шахматной школы Алексей Александров ещё не был гроссмейстером, но взял первый приз – далеко не последний в своей карьере.

(«Прессбол», май 1996)

Финальная таблица расставила участников главного турнира в таком порядке:

  1. Александров – 7,5 из 11; 2.Рустемов – 7; 3-4. Савченко, Шульман – по 6,5; 5-6. Нильсен, Фёдоров – по 6; 7. Шульскис – 5,5; 8. Купрейчик – 5; 9-12. Дыдышко, Круппа, Лирберг, Филиппов – по 4.

Все 66 партий можно найти по ссылке. Некоторые из них познавательны, кое-какие вызывают вопросы (Филиппов – Шульскис, 1-й тур – ничья после 1.Кf3)…

В опен-турнире выступили 172 шахматиста, что являлось или рекордом для Беларуси, или показателем, близким к рекордному. Состав в «опене» тоже оказался довольно сильный – приехали российские гроссмейстеры Юрий Балашов и Евгений Глейзеров, их украинские коллеги Валерий Неверов, Георгий Тимошенко… Болельщиков порадовал успех молодого минского мастера Юрия Тихонова (1978 г. р.), который с семью очками в девяти турах поделил 1-6-е места с Сергеем Волковым, Максимом Ноткиным, вышеупомянутым Глейзеровым, Леонидом Тоцким и Игорем Захаревичем, а по дополнительным показателям вышел третьим. Призовой фонд, кстати, был для «лихих девяностых» вполне пристойным: первый призёр получал 2000 долларов, второй 1500, третий 1000, а всего призами были отмечены 25 человек.

Увы, позже Ю. Тихонов (на фото из «Википедии»), подававший в 1990-х большие надежды, несколько сбавил обороты. В 2006 г. он стал гроссмейстером, поучаствовал во Всемирной олимпиаде, но теперь «как тренер боле славится».

Александр Моисеенко, в 1996 г. – резко набиравший высоту украинский мастер (с 1999 г. гроссмейстер), в 2021 г. вспомнил о шахматном фестивале в Минске: «Помню, что хорошая была организация. Чисто, красиво. Жили мы недалеко от турнирного зала. Была приятная атмосфера». Спасибо Арону Шустину, переславшему этот отклик.

Дополнительные, детские соревнования (информация из «Прессбола»)

По какой-то причине «имиджевая» встреча Карпова с Гельфандом в Беларуси не состоялась. Борис Тасман в «Прессболе» написал, что «якобы минчанин поставил перед организаторами заведомо невыполнимые финансовые условия». Выяснять, сколько в этих словах истины, я не возьмусь («овчинка не стоит выделки»), но к тому времени Б. Гельфанд уже на самом деле не весьма охотно шёл на контакт с Белорусской федерацией шахмат. В 1998 г. рейтинг-лидер белорусской сборной перебрался в Израиль.

В итоге Анатолий Карпов сыграл во Дворце шахмат и шашек показательный матч с Алексеем Чернушевичем из Лиды (1978 г. р.), чемпионом Европы среди юношей 1994 г. «В каждом из двух полублицев маэстро имел по 10 минут на партию, а его визави – по 15, – писал Б. Тасман, – Карпов дважды доказал своё превосходство, а потом, к удовольствию переполнивших зал поклонников Каиссы, прокомментировал ход игры».

Благодаря сотруднику Республиканского центра олимпийской подготовки по шахматам и шашкам Игорю Стрельцу сохранились фотографии матча:

Первая печаталась в газете «Спортивная панорама», две другие, насколько я знаю, публикуются впервые.

А здесь Анатолий Евгеньевич – на торжественном открытии фестиваля…

И среди представителей спонсоров.

Я попросил шахматистку и журналистку Эльмиру Хоровец, подготовившую цикл телепередач о фестивале 1996 г., вспомнить, «как это было». Вот что ответила уважаемая Эльмира:

Организаторы (оргкомитетом руководил бойкий уроженец Гомеля, мастер Владимир Полей 1965 г. р., президент Белорусской федерации шахмат в 1996–2002 гг. – В. Р.) нашли много спонсоров. Но само понятие «спонсорство» в то время было в диковинку. Во всем мире бизнесмены, жертвующие деньги на нужды спорта, имеют преференции от государства в виде льготного налогообложения. У нас к принятию этого закона так и не пришли. Какой был интерес у меценатов? Мелькнуть на большом экране, потешить самолюбие, раскрутить свою продукцию. Помнится, на открытии фестиваля директор текстильного предприятия «Сукно», подаривший стопку шерстяных пледов, не увидел в зале своей рекламной растяжки. Его возмущению не было предела! Но потом «младшего» спонсора усадили на сцену рядом с представителями Volvo и Zepter, по правую руку от самого Карпова – и обида забылась.

Имя 12-го чемпиона мира, конечно, действовало на всех магически. Как и фраза «ради детей»: итогом пребывания Анатолия Евгеньевича в Минске стали закупленные для школ 20 тысяч комплектов шахмат. И главное – Карпова принимали в «верхах». Кабы не это, такое количество логотипов по телевидению вряд ли пропустили бы. Взять хотя бы показательный матч с Алексеем Чернушевичем: рекламный цензор сегодня заметил бы не только студийную декорацию Volvo, но и бутылки Coca-Cola на столе. Много позже белорусские телевизионщики стали ездить за границу на топ-турниры. Они рассказывали, что при входе на стадион зрителям заклеивают лишние надписи не только на одежде, но и на ободке очков…

Съёмочная группа спортивной редакции Белорусского телевидения делала ежедневные дневники с фестиваля. При том, что программа мероприятия была очень насыщенной, примерно к четвёртому выпуску моя фантазия иссякла. Все-таки шахматы – нетелегеничный вид спорта. А большой жанр мы отдали на откуп популярному в те годы телеведущему Егору Хрусталёву – Карпов принял участие в ток-шоу «Карамболь». У коллеги всё прошло без сучка и без задоринки.

После «Карамболя» Анатолий Карпов дал интервью корреспонденту «Спортивной панорамы» Петру Рябухину. Последний спросил, среди прочего: «Вы довольны поездкой в Беларусь?» Ответ был таким:

– Безусловно. Здесь я уже не в первый раз. Правда, походить пешком по городу мне особо не дают, в основном передвигаемся на машине. В прошлый мой приезд удалось прогуляться немного по центру…

Что касается мероприятий, то вся программа очень насыщена, и всё служит одной цели – популяризации шахмат как среди взрослых, так и среди детей. Я рад, что в Минске ещё сохранился Дворец шахмат и шашек, и он выполняет свою первоначальную функцию, которая когда-то планировалась при его открытии, кстати, с моим участием.

Фото из «СП», 04.05.1996: А. Карпов на приёме у А. Лукашенко; Карпова в аэропорту встречает министр спорта и туризма Владимир Рыженков

Нужно отдать должное организаторам фестиваля: приглашение в Минск 12-го чемпиона мира, популярного и среди чиновников, и среди любителей, было сильным тактическим ходом. Под имя Карпова удалось привлечь тех самых спонсоров, а ещё через него была передана просьба к президенту Беларуси – позаботиться о Дворце шахмат и шашек, открытом осенью 1985 г. в самом центре Минска. Позже Карпов сообщил в российской газете «Шахматная неделя», что Лукашенко пообещал ему примерно следующее: «Пока я президент, здание будет служить шахматистам». Впрочем, название «Дворец», дорогое Виктору Купрейчику (см. здесь с 33:29) и другим активистам, чиновники всё-таки отняли. РДШШ «16.01.1997 приказом № 53 Министерства спорта и туризма Республики Беларусь [был] реорганизован в Национальный центр шахмат и шашек, а 18.08.2000 решением Мингорисполкома № 931 переименован в учреждение “Республиканский центр олимпийской подготовки по шахматам и шашкам».

У входа в РЦОП по шахматам и шашкам (после реконструкции, июль 2020 г.) Источник

«Многостаночник» Карпов съездил ещё и в Молодечно, где дал сеанс одновременной игры для бизнесменов и их детей. Игроки, по сообщению Б. Тасмана, платили по 200 долларов за участие… В результате встреч Карпова, уже как председателя совета международной организации «Чернобыль – помощь», с официальными лицами, было решено создать белорусский филиал шахматной школы «Дети Чернобыля». Смысл был в том, чтобы юные шахматисты из Беларуси ездили на тренировки в Москву… По-моему, идея «не взлетела».

Российский журнал «64-Шахматное обозрение», умолчав о шахматных турнирах в рамках минского фестиваля, в № 5 за 1996 г. рассказал, однако, что «чемпион мира ФИДЕ сам преподнёс шахматную доску с фигурами… президенту А. Г. Лукашенко». Издание отметило, что за оказанное содействие город Молодечно назвал А. Е. Карпова своим почётным гражданином. Полагаю, здесь не обошлось без любителя шахмат, доктора технических наук Геннадия Карпенко (1949–1999), председателя Молодечненского горисполкома в 1991–1994 гг. По состоянию на весну 1996 г. он был заместителем председателя Верховного Совета, относился к «оппозиции», но некоторое влияние в городе сохранял…

В целом фестиваль 1996 г. и визит в Беларусь Анатолия Карпова сыграли определённую роль в укреплении инфраструктуры, дали кое-кому возможность заработать, помогли «встать на крыло» ряду молодых шахматистов. «Шахматную лихорадку» в Беларуси эти мероприятия всё же не вызвали; эмиграция квалифицированных игроков и тренеров из нашей страны в конце 1990-х – начале 2000-х продолжилась. Но вглядеться в прошлое, вспомнить о том или ином ярком событии всегда полезно.

Подготовил Вольф Рубинчик,

г. Минск, 26.04.2021

От ред. belisrael

Печальная судьба вскоре ждала встречавшего Карпова Владимира Рыженкова.

На митинге в 1996 году Лукашенко говорил в своем стиле – разносил всех. Так в 1997 году он потребовал вернуть народу все спортивные сооружения страны. Досталось и  Рыженкову, которому было поручено вернуть лучших белорусских спортсменов «всех до одного человека». Кроме того, министр должен был до Нового года вернуть всех учителей физкультуры в школы под угрозой, что в противном случае он пойдет вести  уроки лично вместе с министром образования Василием Стражевым. «Вернуть в спорт все то хорошее, что было в советские времена. А плохого там не было», – сказал Лукашенко, срывая аплодисменты.

Вечером 3 декабря 1996 года у Рыженкова случился инсульт. В течение девяти дней чиновник пролежал в реанимации без сознания, но его состояние не улучшилось. 12 декабря в возрасте 51 года уроженец Добруша скончался.

Его сын Максим (род. в 1972) давно стал одним из самых приближенных Лукашенко.

Геннадий Карпенко 19 ноября 1996 был одним из инициаторов процедуры импичмента Лукашенко, которую начали депутаты Верховного Совета. Он скончался от кровоизлияния в мозг утром 6 апреля 1999 года в возрасте 49 лет. Это произошло за месяц до альтернативных президентских выборов, сторонники проведения которых отказались признать навязанные Лукашенко изменения в Конституции, означавшие продление срока его полномочий на президентском посту.

Истинные причины смерти Геннадия Карпенко до сих пор неизвестны. Он никогда не жаловался на свое здоровье. Родственники и представители оппозиции сомневаются в естественных причинах смерти и полагают, что к ней причастны белорусские власти.

Жена и дети оппозиционного политика из-за постоянного преследования и прессинга со стороны режима вынуждены были уехать в Германию, где получили статус политических беженцев.

PS.

Не забывайте поддержать автора шахматных и многих др. публикаций.

Опубликовано 26.04.2021  15:01

Листая старые журналы. Шахматы. Что случилось в Нетании в 93-м? (1)

Евгений Гик, мастер

ЧП В ГОРОДЕ НАТАНИЯ

ВПЕЧАТЛЕНИЯ О ПОЕЗДКЕ В ИЗРАИЛЬ И ОБРАТНО

Нет лучшего способа показать своим детям мир и научить их иностранному языку, чем прихватить с собой на какой-нибудь опен-турнир. Спасибо перестройке за такую возможность!

И вот новая страна, новое открытие — Израиль, этот райский уголок света. Сам удивляюсь, как быстро мои чада заговорили на иврите, причем лексикон их не ограничивался словами “шолом” и “бэсэдэр”.

Организацию поездки на турнир в Натанию взял на себя Борис Постовский, видный тренер и международный арбитр. А когда имеешь дело с таким человеком, всегда есть уверенность, что все пройдет без сучка и задоринки. Приятно, что не надо заниматься паспортами и визами и добывать авиабилеты: в наши обязанности входило только внести энную сумму, да вовремя прибыть в Шереметьево. А через несколько часов мы уже приземлились в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве. Впрочем, на сей раз лучше бы Катя и Шура остались дома, возле маминой юбки. Если бы знать, что нас ждет… Но не стану забегать вперед.

В самолете я узнал состав “советской команды — гроссмейстеры А.Петросян, Н.Рашковский, Ав. Быховский, С.Палатник со своей 12летней дочкой Олей (которую ему удалось-таки опередить в турнире), несколько мастеров.

Три для мы провели в Иерусалиме, разбрелись по адресам — и у меня, и у детей здесь множество друзей и знакомых. А к началу турнира я перебрался в Натанию, где и разместился у своего давнего московского приятеля Вадима Канторовича. Напомню, что в свое время он был отцом известного шахматного семейства: сам сильный кандидат в мастера, неплохо играла его жена Инна, увлекалась шахматами старшая дочь Зоя, а младшая, Алла, вообще обещала статъ шахматной звездой. В одном из женских чемпионатов она долго лидировала, однако на финише случилась осечка, и это сильно подействовало на девушку: Алла навсегда распрощалась с шахматной доской и фигурами.

Семь лет назад жена Вадима умерла. А спустя еще четыре он женился второй раз. Его новая супруга Елена по возрасту годилась ему в дочери, и хотя такое случается сплошь и рядом, настоящая дочь Алла не приняла новую родственницу. Так, неожиданно для себя, кандидат в мастера оказался в роли короля Лира, к тому же без жилья. Тут-то и пришла ему в голову идея перебраться в теплые края, на землю обетованную.

Мы сговорились с Вадимом на девяти долларах, которые я должен был вносить за каждый прожитый день. Как ни жаль было драгоценной валюты, я вполне осознавал, что Вадиму она сейчас нужнее. в Израиле, как он быстро убедился, решить квартирный вопрос ничуть не проще, чем в Москве, да и снимать пару комнат кое-чего стоит. Тем более, что Елена вдруг почувствовала в себе призвание художника и решительно отказалась от борьбы за материальное существование, полностью отдав себя искусству.

Но и это более чем скромное жилище бедных влюбленных я едва не умудрился спалить. Дело в том, что в доме отсутствовал газ, электроплита была сломана, и для утоления жаҗды использовался обычный кипятильник. Признаться, я немного забыл, как обращаться с этим простым прибором, и однажды, вытащив его из стақана, не отключил от сети. Пожар удалось погаситъ сравнительно быстро, но кипятильник уже почернел и никак не мог быть использован по своему прямому назначению. Пришлось оттiравиться на рынок, чтобы приобрести новый прибор. Так я потерпел еще одно поражение в турнире в размере 20 шекелей! Однако я не особенно огорчился: прогулка по израильскому рынку — одно из самых ярких впечатлений. Скажу откровенно: экзотические израильские фрукты — это именно то, ради чего без сожаления можно менять место жительства! Так что делайте свой выбор…

Моим соседом по квартире был другой участник турнира Григорий Вепринский, несколько лет назад сменивший московскую прописку на иерусалимскую. Гриша сразу узнал меня: два десятилетия назад он участвовал в сеансе, который я проводил в Центральном клубе, и теперь его ностальгические чувства отразились на бывшем сеансере. Да, это было крупное везение! Дело в том, что отсутствие надежной работы вовсе не мешало Грише, как, впрочем, и большинству израильтян, быть владельцем прекрасного японского автомобиля. Вот на этом ярко-красном “Сузуки”, чуде современной техники, мы и объездили всю Натанию, а заодно и Тель-Авив.

Правда, подъезжая на своей “Сузуки” к благотворительной столовой для олимов (новичков – израильтян), мы предусмотрительно оставляли машину в стороне. Затем спускались в подвал, где за два шекеля съедали аппетитный обед. На третье полагалось киви с апельсином и изумительное печенье с фруктовой начинкой. Вкус печенья показался мне до боли знакомым. Не сразу вспомнил, где пробовал его…

Четверть века назад моя мама работала в Агентстве печати “Новости” и сидела за соседним столом с Галиной Брежневой. Мамина коллега появлялась на службе не часто, но всякий раз приносила какую-нибудь диковинку. Так однажды мне и удалось попробовать печенье, оставившее неизгладимый след во рту. Полжизни я мечтал еще раз попробовать деликатес со стола Леонида Ильича, и вот мечта сбылась. Мог ли я предположить, что это произойдет в благотворительном заведении города Натания. Похоже, в этой стране не обязательно быть генсеком, чтобы вкусно питаться…

В свободный от игры день я встретился с детьми в Хайфе – каждый добирался до этого города самостоятельно. Здесь уже нас ждал мой старый московский друг Виктор Левин, с которым мы не виделись 18 лет. После бурных приветствий он посадил нас в машину, показань город, а затем увез к себе в Тель-Аль, сказочный пригород Хайфы, где у него построен небольшой дворец. Так мне удалось побыватъ на самом краю света – действительно, за изгородью жизнь кончалась: только валуны да камни. Впрочем, Фира, хозяйка этого сказочного дворца, чувствует себя в нем довольно тоскливо и подумывает о том, чтобы перебраться поближе к земной цивилизации.

После прогулки и осмотра достопримечательностей нас ждал званый обед, описывать который бесполезно, поскольку я не знаю названий большинства поданных блюд. Кстати, предыдущий шахматный прием Виктор устраивал здесь пять лет назад, причем весьма высоким гостям – экс-чемпионам мира Михаилу Талю и Василию Смыслову, находившимся в Хайфе на Олимпиаде. Именно благодаря Талю я и узнал адрес Левина, сумел восстановить с ним дружеские связи, утраченные так давно.

А надо сказать, что в начале 70-х Левин был одним из заметных шахматных организаторов в Москве, Однажды о нем была напечатана большая статья в “64” (тогда еще Газете). Но Виктора знали еще и как футбольного судью, он часто бывал арбитром в матчах чемпионата СССР. Все свои интересы Левин сумел сохранить и в Израиле (о том, что он видный специалист в области металловедения, сейчас говорить не стоит). Благодаря спортивным знакомствам Левина мы должны были успешно завершить программу пребывания в Хайфе – на следующий день в Натанию на футбольный матч отправлялся в качестве рефери сосед Виктора, симпатичный араб, он-то и согласился захватить нас с собой.

Расставаясь, мы сокрушались, что наша новая встреча произойдет, наверное, еще лет через 18. Однако так долго ждать не пришлось…

Когда наш роскошный “Мерседес” приближался к Хайфе, с боковой дороги в него врезался другой “Мерседес”, наверное он был не менее роскошным. Однако после мощного удара обе машины, как пишут в таких случаях, были изуродованы до неузнаваемости. Слава Богу, все остались живы, правда без посещения больницы обойтись не удалось. Больше других пострадали главный арбитр матча и сидящий с ним рядом судья на линии. Оба пробили головой лобовое стекло и теперь не шевелились, опасаясь за свои шейные позвонки. Вскоре прибыли три машины скорой помощи (в катастрофе оказалось слишком много жертв!), и на раненых “футболистов” одели специальные шлемы, чтобы голова не ходила ходуном во время езды.

Вы, наверное, не поверите, но нашему судье благодаря этому ДТП крутно повезло. Через пару дней я прочитал в газете, что во время футбольного матча в Натании произошел взрыв фосфорной гранаты, и добрая половина его участников во главе с судьей с серьезными ожогами отправилась в больницу (интересно, в ту же самую?). Да, от судьбы не уедешь!

А меня с детьми спасло то, что мы в семиместной машине кайфовали на задних сиденьях и поэтому при столкновении просто не долетели до лобового стекла. В противном случае не уверен, что эти заметки были бы когда-нибудь написаны…

Но, как говорится, нет худа без добра. Печальное происшествие на дороге помогло нам получить представление об израильской медицине. Замечу, что уже полчаса пребывали мы в горизонтальном положении в больнице, но ни одна живая душа не приблизилась к нам. Наконец один русскоговорящий врач, оказавшийся большим поклонником шахмат, по секрету сообщил мне, что до тех пор, пока не установят, кто будет платить за наше лечение, надеяться не на что.

Вот тогда-то я и понял, как умер в Америке от сердечного приступа мой любимый писатель Сергей Довлатов (не путать с Сергеем Долматовым), не позаботившийся о своей страховке: в критический момент ему не была оказана медицинская помощь.

Наконец выяснилось, что машина, в которой мы мчались на “верную гибель”, застрахована, и страховка автоматически распространяется на всех пассажиров. Иначе за оказанные услуги – осмотр, перевязку, ренттен, уколы и т.д. – нам пришлось бы заплатить кругленькую сумму. Это вам не турнирный взнос! Теперь дела пошли быстрее, и уже спустя час, обработанные и перебинтованные, мы могли выйти на свободу. Не тут-то было! Настала очередь столкнуться нам с израильской бюрократией, которая вполне может датъ фору нашей родной бюрократии. На заполнение всевозможных бумаг и бланков ушло в пять раз больше времени, чем на медицинское обслуживание. Тут уже подоспел и Виктор — вот мы и встретились вновь! — без него мы бы просто не добрались до турнира. Это был субботний день, шабат, когда жизнь замирает, останавливается и транспорт.

Итак, на очередной тур я приполз в рваных джинсах, перевязанный бинтами. Зрелище было не слишком эстетичное. Наверное, мой вид подействовал на соперника, и после размена тяжелых фигур Авигдор Быховский предложил ничью.

Почти весь досуг, как и в Москве, я посвящал чтению газет и журналов, которых на русском языке здесь хоть отбавляй. То и дело обнаруживал в них интересную шахматную информацию. Вот в газете “Новости недели” прочитал большое интервью с Леонидом Юдасиным, который проходит абсорбцию в Беер-Шеве.

 – Леонид, если бы в недавнем матче с Фишером вместо Спасского играли вы, чем бы
закончилось дело? – спросил его корреспондент.
– Шансы Фишера были бы равны нулю! – последовал категорический ответ гроссмейстера,
весьма обнадежившие  израильских поклонников шахмат.
.
А в списке редакции “Новостей недели” я неожиданно обнаружил В.Добина, бывшего
ответственного секретаря “Московского комсомольца”.
Эта новая запись в его трудовой книжке меня сильно огорчила. Володя очень любил
шахматы и когда я приносил свои заметки в “МК”, всегда сразу ставил их в номер…
.
Ожидая во время одного из туров своего соперника, гроссмейстера И. Хенкина, я узнал
причину его задержки. Оказывается Игорь только что стал гражданином Израиля и
одновременно с нашим турниром выступает в командном чемпионате страны за клуб
“Элицур” Петах-Тиква. Так что в тот вечер ему пришлось добираться в Натанию из
другого города.
.
Кстати, можно ли считать, что Хенкин сменил место жительства?
По-моему, для шахматистов такой разговор сейчас вообще неуместен:
сегодня он играет в Москве, завтра в Кинешме, а послезавтра в Нью-Йорке.
Ведь до Хенкина еще и Хазанов взял израильское гражданство – в хозяйстве оно не
помешает, а покидать российскую столицу гроссмейстер эстрады вовсе не собирается.
.
Так или иначе, за счет “наших” ныне в сборной Израиля подобрался весьма
представительный состав: Л.Юдасин и Л.Псахис, И.Смирин и И.Хенкин, Б.Альтерман и
А.Хузман и т.д. – один гроссмейстер сильнее другого.
Если кто-то из читателей “64” тоже собирается перебраться в Израиль, то сразу
предупреждаю, что отношение к шахматам там, как это ни странно, довольно
прохладное, ивритская печать почти не уделяет им внимание.  Похоже, израильтяне не
понимают, что шахматисты могут прославить страну, поднять ее авторитет.
.
Короче говоря, если ваш рейтинг меньше 2600, то лучше оставайтесь дома.
Преодолеть конкуренцию и выйти в люди почти невозможно, даже такой известный
шахматист, как Марк Цейтлин, бывший ленинградец, находится здесь в тени.
.
А каковы перспективы шахматных журналистов? Им тоже тут не развернуться. К тому же в
Беер-Шеву недавно прибыл бывший редактор “64” Яков Нейштадт. Имея за плечами
опыт руководства таким изданием, он, конечно, легко рассправится со всеми своими
конкурентами!
.
Но что скрывать, у некоторых постоянно возникает гамлетовский вопрос: ехать или не
ехать. Что касается меня, то отвечу словами Юрия Никулина, который на подобный
вопрос однажды воскликнул: “Зачем уезжать – мне и здесь плохо!”
.
Надо сказать, что всевозможные приключения происходили с нами до самого конца.  Так
возвращались мы домой с мастерами эстрады Никитой Богословским и Кларой
Новиковой, но было не до веселья: Москва отказалась принимать нас из-за погоды и
ночью пришлось делать утомительный крюк в Санкт-Петербург…
.
Но это еще не самая большая беда. Поистине удивительное происшествие случились на
финише турнира – пора несколько слов сказать и о шахматах.
.
Итак, около сотни шахматистов собрались на опен-турнире в Натании, среди них шестеро
гроссмейстеров и 15 международных мастеров, и весь пьедестал почета достался
местным игрокам: 1. В.Милов – 7,5 из девяти; 2-3. И.Грюнфельд (правильно И.Гринфельд –
А.Ш.) и Н.Бирнбойм – на пол-очка меньше. Гости Израиля, в том числе СНГовские,
расположились чуть ниже.
.
  

Сенсация состоялась за два тура до финиша. Прибыв на игру, гроссмейстеры и мастера с удивлением узнали, что жеребьевка еще и не начиналась. Оказалось, что бесследно пропал один из главных организаторов турнира Дмитрий Заполоцкий. Причем он исчез не один: вместе с ним исчез и весь призовой фонд турнира — 10 тысяч долларов, все до единого шекеля. Обращение в полицию, увы, ни к чему не привело. И в оставшиеся дни ни бывший горьковчанин, ни пачки зеленых банкнот так обнаружены и не были.

Таким образом, закрытие соревнования не отличалось торжественностью. Расстроенные израильские шахматисты обратились в ирию Натании с просьбой выплатить призы хотя бы иностранным участникам, дабы спасти репутацию города. Но это ничего не дало, и шахматным профессионалам пришлось рассматривать свою поездку в Израиль исключительно как туристическую. Что ж, тоже неплохо! А впоследствии, когда уже все разъехались по домам, вдруг объявился Заполоцкий, но, как нетрудно догадаться, без единого шекеля! Хорошо еще, что живой.

Вот какое шахматное ЧП произошло в этом году в городе Натания нашей Израильской области!

Эта история получила неожиданное продолжение, если не сказатъ – окончание. Вот что рассказали мне на очередном опен-Турнире “Берлинское лето” участники турнира в Натании международные мастера Леонид Гофштейн и Марк Цейтлин, в настоящее время пребывающие в длительной шахматной командировке в Израиле.

Вскоре после того, как страсти вокруг ЧП в Натании улеглись, Дмитрий Заполоцкий открыл новое и весьма необычное дело – создал контору по обслуживанию телефонной связью наших репатриантов по выгодному для них тарифу. Желающих услышать родные голоса из Москвы, Одессы и Бердичева было хоть отбавляй, тем более, что скидка на разговоры предоставлялась значительная. Приоритет, конечно, отдавался мастерам и гроссмейстерам. Особым правом пользовался первый израильский претендент на шахматную корону Леонид Юдасин, он мог звонить вне очереди.

Когда спустя месяц с отдыха вернулся хозяин квартиры, которую арендовал Заполоцкий для своих благотворительных целей, в почтовом ящике лежал счет на телефонные разговоры в размере 13000 шекелей. Не слабо! Шок, который испытал владелец квартиры, можно сравнить только с состоянием Анатолия Карпова, проигравшего в начале этого года партию Л.Кристиансену на 12м ходу… Представляю теперь, как будет относиться к шахматам доверчивый израильтянин, просмотревший ловкую комбинацию Заполоцкого.

А тем временем наш герой, решив избежать ненужных выяснений с хозяином, быстренько умчался к себе домой на прежнюю родину, которая, правда, за минувшие годы превратилась из Горького в Нижний Новгород.

Не будем гадать, как в дальнейшем сложится судьба талантливого комбинатора Дмитрия Заполоцкого, но обещаем держать читателей в курсе дела.

“64-Шахматное Обозрение”, №9-10, сентябрь-октябрь 1993

От ред. belisrael

О том, чего не было сказано у автора, когда конкретно проходил турнир в Нетании (так чаще называют город), кто такой Дмитрий Заполоцкий, как вообще могло произойти подобное и т.д. в продолжении. Если кто-то из участников может вспомнить произошедшее, имеет таблицу и фотоснимки,  а также достоверно знает какова судьба Заполоцкого в России, присылайте на адрес  сайта.

Опубликовано 26.04.2021 13:47 

 

Рубинчик. Снова. Обзорчик

Шалом, кому не надоел! Интересное сообщение появилось в ноябре 2020 г., вскоре после расправы здешних негодяев над Романом Бондаренко: «Министры иностранных дел 27 стран Европейского Союза договорились подготовить новый пакет санкций против властей и учреждений Беларуси. Об этом, как сообщает ТАСС, заявил в четверг глава дипломатии ЕС Жозеп Боррель на пресс-конференцииПо его словам, ЕС больше не выделит ни одного евро правительству Лукашенко, все средства для этой страны пойдут через НПО (неправительственные организации – В. Р.) гражданскому обществу». Тогда у меня промелькнула мысль о серьёзности намерений «истых европейцев»… Хотя ведь сам писал в декабре 2016 г.:

Многих политиков в соседних (и не только) странах имидж лукашенковской Беларуси в целом устраивает; он пригождается хотя бы для того, чтобы пугать собственных граждан. 20 лет назад условный «Запад» мог относительно легко стать на пути сползания в авторитаризм, но не пожелал… Правду сейчас вряд ли кто-то скажет, но существует конспирологическая версия о тайной договоренности «элит»: «мы» вывели ядерное оружие с территории Беларуси (вывод завершился 27.11.1996 – как раз после второго референдума, выигранного Лукашенко), а «вы» имитируйте себе сражение за демократию и права человека, принимайте резолюции, поощряйте «оппозицию» делать то же самое, возите её на семинары – лишь бы реальной конкуренции с нами не велось. И волки целы, и овечки сыты…

«Никогда такого не было – и вот опять» (С). Сегодня узнал, что Европейский Союз сдержал слово и действительно отказался выделить правительству Лукашенко 1 евро, а выделяет всего-навсего 10 миллионов. Это следует из соглашения о финансировании 29.12.2020, заключённого «Европейской комиссией, действующей от имени Европейского союза, с одной стороны, и Правительством Республики Беларусь в лице Министерства юстиции Республики Беларусь, с другой стороны». И цели-то какие благородные: для граждан – «лучший доступ к государственным услугам посредством законодательного и административного упрощения и улучшения предоставления административных процедур». А для всех – «помощь в области общественных консультаций по законодательству и правовым вопросам, поддерживая подготовку адаптированной к заинтересованным сторонам платформы общественных консультаций посредством совершенствования правовых и технических положений недавно созданной консультационной платформы pravo.by». В общем, «ничего не понял, но очень интересно».

Срок исполнения соглашения – 54 месяца… Ну, видимо, Лоуренс Мередит, директор департамента «Восточного соседства» при Еврокомиссии, надеется, что к тому времени сдохнет «либо шах, либо ишак» 🙂

На момент подписания соглашения в Беларуси насчитывалось около 150 политзаключённых. Надо полагать, им легче сидится от того, что ЕС окажет помощь в усовершенствовании платформы «общественных консультаций». Кстати, сайт pravo.by управляется Национальным центром правовой информации, который, в свою очередь, подчинён администрации президента Республики Беларусь. С этим пунктиком у меня всё.

Тем временем «главнюка» всемирной хоккейной федерации Рене Фазеля, посмевшего приехать в Минск и пообниматься с местными «главнюками» (как будто подобными «обнимашками» не грешил, к примеру, Иосиф Середич), закидали символическими тапками… Не теми ли самыми, которые в прошлом году предназначались, чтобы «хлопнуть таракана»?

Особенно усердствовали уважаемые политэмигранты. Действительно, Беларусь ХХI в. кое в чём напоминает «зону» (и я писал об этом ещё тогда, когда нынешние «смельчаки» сидели на высоких должностях, словно мыши под веником), но даже в концлагере люди имеют право отвлечься от превратностей судьбы. В мире принято, что в места лишения свободы иной раз наведываются знаменитые спортсмены (преимущественно шахматисты, дававшие сеансы одновременной игры заключённым: Роберт Дж. Фишер, Анатолий Карпов…). Ничего кощунственного в том, чтобы в конце мая 2021 г. Минск посетили крутые хоккейные команды, не усматриваю. Тем более что решение о нашем городе как о месте проведения чемпионата наряду с Ригой было принято не вчера, а несколько лет назад.

Конечно, «вождь» попытается (и уже пытается) использовать событие для самопиара и раскрутки «белорусской модели», но пространство для манёвров у него сейчас, по сравнению с весной 2014 г., изрядно сужено. Да, у западных чиновников коротковатая память, однако в Минск приедут – ежели приедут – не только чиновники. События августа 2020 г. пробудили интерес к Беларуси у многих совестливых людей, в том числе и спортивных болельщиков. Хотят здешние власти или нет, а зарубежные гости смогут встретиться с «обычными белорусами» и узнать обо всём из первых уст. Возможно, чем-то и помогли бы?..

Даже если спецслужбы РБ обложат каждого приезжего матом как зверя в загоне, в этом, как ни странно, будет зерно позитива. Надёжных кадров-то у них сейчас не так много: усилят контроль в одном месте – ослабят в других, и как минимум «протестным дворам» дышать станет полегче. Между прочим, и глава местной федерации перестанет рыскать по городу в поисках «крамольных» ленточек и «Массандры», а наконец-то займётся реально хлопотным дельцем – ускоренной подготовкой к чемпионату. Облажается? Переживать не стану; всё-таки речь не о запуске АЭС.

Олег Горунович из «Трибуны» выдал 13.01.2021 спорную статью, но с некоторыми её выводами я бы согласился. Например:

Почему-то кажется, что Лукашенко глубоко ошибается, если считает, что с помощью омоновских дубинок достиг народного единства. Десятки тысяч вежливых протестующих, автозаки, водометы, похищения с улиц, массовые избиения, сафари на людей – ничего такого иностранцы никогда не видели. И те, кто приедут, смогут не только понаблюдать, но и поучаствовать во всем этом.

Может, ошибаюсь, но впечатление таково: правящей группировке РБ минский чемпионат-2021 в целом невыгоден (по финансовым причинам тоже: сомнительно, что затраченные миллионы долларов «отобьются»), и его хотели бы «слить», но чужими руками, заодно усилив у населения «эффект осаждённой крепости». Писуля на правительственном сайте не убедила меня в обратном. Вероятность того, что такая отмена состоится, оцениваю сейчас как три к одному.

Тем временем Дональда Ф. Трампа «трампят» в соцсетях – 12 января администрация YouTube приостановила обновление его канала на 7 дней («а могли бы и полоснуть», как твиттер, забанивший Трампа навечно). Учитывая, что в 2019 г. у меня появился «именной» ютуб-канал, не смог удержаться и написал Фредовичу (который до инаугурации Байдена «царь ещё»), чтобы пользовался пока им 🙂 С нетерпением жду ответа. А если серьёзно, то свобода слова должна распространяться даже на американских президентов.

Прими старина Дональд моё предложение, он наткнулся бы на свежее слайд-шоу с видами Иерусалима…

Хватает грехов у 45-го президента США, но в чём он точно был прав, так в том, что «назвал кошку кошкой», т. е. завершил в 2017–2018 гг. процедуру признания Иерусалима столицей Израиля. «Тутбаевцы» в декабре 2017 г. посмеялись над его заявлением («Вы только подумайте, что завтра президент США вдруг решит, что не признаёт Минск столицей Беларуси и переносит её в другое место!» – cей перл я цитировал здесь)… Как по мне, попытки Светланы Тихановской в 2021 г. уговорить литовцев называть Беларусь не Baltarùsija, а Belarusià посмешнее будут.

Эх, наверное, надо (было) всё-таки слушать меня. Вот и о ПВТ в том же декабре 2017 г. писал:

Парк высоких технологий в Минске, территория которого расширяется на 10% (до 55 гектаров), становится чем-то вроде средневекового еврейского гетто. Туда приглашают специалистов со всего мира, заманивая их налоговыми и иными льготами аж до 2049 г., но, похоже, у евреев Средневековья автономии было больше… Если вы – потенциальный клиент ПВТ, имейте в виду: я не выступаю ни за, ни против вашего присоединения к списку резидентов, в котором почти 200 строк… «Думайце сами, решайте сами» (С). Просто уполномочен заявить: если проблемы во всём организме (стране), то в конце концов и отдельно взятому органу может быть больно.

Уполномочен здравым смыслом… Это не злорадство, а вроде как ответ тем «айтишникам», которые печалятся, что с 01.01.2021 государство в одностороннем порядке повысило им ставку подоходного налога с 9% до 13%.

Давно подмечено: когда в руках молоток, всё вокруг становится похожим на гвозди. Вот и у меня так: думаю о Беларуси – и всё (ну, многое) в прочитанных книжках «кладётся» на нынешнюю ситуацию. Вот пожалуйста, Андрей Платонов (1899–1951), писатель, никогда не обитавший в наших краях:

Свобода живёт только там, где человек свободен перед самим собой, где нет стыда и жалости к самому себе. И потому всякий человек может быть свободным, и никто не может лишить его свободы, если он сам того не захочет. Насилие, которое захочет человек применить как будто для удовлетворения собственной свободы, на самом деле уничтожит эту свободу, ибо где сила – там нет свободы, свобода там – где совесть и отсутствие стыда перед собою за дела свои.

Революция – пускай идёт, пока не споткнётся. А споткнётся, мы её подымем и опять она пойдёт.

Настанет время, когда за элементарную ныне порядочность, за простейшую грошевую доброту – люди будут объявляться величайшими сердцами, гениями и т. п., настолько можно пробюрократить, закомбинировать, зажульничать, замучить обыденную жизнь…

«Надо принимать меры» – выйдет что или не выйдет, это вопрос неважный. Важно – лишь принять меры, учредить суету, за которую отвечать не нужно и не будешь отвечать, если даже меры не дадут никаких результатов.

Записи взяты из сборничка «Деревянное растение» (Москва, 1990). А теперь внимание, важный вопрос, адресованный моим израильским читателям: правда ли, что в Израиле акции солидарности прекратились из-за пандемии COVID-19?

«На второй план отошла белорусская тема в Израиле по причине собственных политических поводов и в связи с жёстким локдауном», – сообщило «Радыё Рацыя» дней 5 назад. Как бы ни было, гражданин Израиля Александр Фруман, пострадавший в Минске в августе 2020 г., не теряет надежды привлечь виновных к ответу. Раскритиковал интервью нового израильского посла (там-таки есть странные моменты) и подчёркивает: «Я постоянно комментирую Фейсбук посольства, чтобы они не думали, что можно перевернуть страницу, а общественность знала, что посольство сознательно оставило своего гражданина в опасности».

А на этом фото 13.01.2021 – снеговик с «синеющими пальцами» (увы иль ах, уже почти растаял) в одном из дворов по минской улице Червякова, недалеко от синагоги. Я ни на что не намекаю!

Вольф Рубинчик, г. Минск

15.01.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Редакция belisrael.info не всегда разделяет взгляды авторов

Опубликовано 15.01.2021  19:13

Во-первых, он из Пинска… Столетие гроссмейстера Семёна Фурмана

Семён Абрамович Фурман (1 декабря 1920, Пинск16 марта 1978, Ленинград) — советский шахматный тренер, гроссмейстер (1966), шахматный теоретик. Тренер Анатолия Карпова. Заслуженный тренер СССР (1973).

В 1948 году добился своего первого большого успеха на 16-м чемпионате СССР, где занял 3-е место, вслед за участниками межзонального турнира Давидом Бронштейном и Александром Котовым.

Прекрасно выступил Фурман и в ряде чемпионатов Ленинграда: 1953 год — 1-е место, 1954 год — 1-3-е места, 1957 год — 1-2-е место.

Уже в 1950-х годах он зарекомендовал себя как один из лучших шахматных теоретиков страны. За советом и тренерской помощью к нему в различные годы обращались Давид Бронштейн, Михаил Ботвинник, Тигран Петросян, Виктор Корчной.

В 1968 году Фурман был тренером Корчного в ходе его матча с С. Решевским в 1/4 финала соревнования претендентов. Решив сделать ставку на дебютную подготовку, Корчной более месяца занимался с Фурманом дебютными проблемами.

В 1963 году Фурман был одним из помощников Михаила Ботвинника на учебно-тренировочном сборе в Подмосковье, где познакомился с 12-летним талантливым мальчиком из Златоуста Толей Карповым. А пять лет спустя они оба уже выступали за сборную Вооружённых Сил, и общение стало более тесным. В 1969 году Карпов переехал в Ленинград. Фурман стал тренером Карпова.

Общаясь с Карповым, аналитик Фурман сам заметно прогрессировал в игре. После международных турниров 1966 году в Гаррахове (1-е место с выполнением гроссмейстерской нормы) и 1967 году в Полянице-Здруй (3-е место) Фурман принял участие в международном турнире в Мадриде (1973) вместе с Карповым и занял 3-е место. Столь же успешно играл Фурман в Портороже (1975) и Бад-Лаутерберге (1977), где становился 3-м призёром, а Карпов везде уверенно брал первые места.

(википедия)

Петербургский сайт e3e5.com пишет:

Сегодня исполнилось сто лет со дня рождения гроссмейстера и выдающегося тренера Семена Абрамовича Фурмана (1.12.1920 – 16.03.1978). Призер чемпионата СССР 1948 года, дважды чемпион страны в составе сборной Ленинграда (1953, 1960), чемпион Ленинграда (1953, 1957), заслуженный тренер СССР С. Фурман прославился как многолетний наставник А. Карпова, хотя до этого помогал и многим другим сильнейшим игрокам страны. Огромный вклад Семен Абрамович, обладавший энциклопедическими знаниями, внес в шахматную теорию. Светлая память!

С 1982 года в нашем городе было проведено десять турниров его памяти, последний – в 1995 году.

* * *

К сожалению, немногое известно о детских годах С. Фурмана. Уже до войны он поселился в Ленинграде, принимал участие в чемпионате города по шахматам 1941 г. Но и в Пинске земляком гордятся. Так, в сентябре 2004 г. там при поддержке Пинской иудейской религиозной общины прошёл первый Мемориал Фурмана. О IV Мемориале (декабрь 2011 г.) Влад Каташук написал: «В главном турнире тройку призеров составили Роман Гриб, Валерий Мандровский и Антон Сегодник. В детских турнирах победили Илья Кирилюк из Кобрина и Влад Бобрикович из Пинска». О VI Мемориале (2013 г.) поведал сайт «Медиа-Полесье»: «В Пинском городском шахматно-шашечном клубе имени Б. В. Костина с 19 по 23 декабря проходил VI мемориал Семёна Фурмана. В главном турнире мемориала играли 27 шахматистов, в том числе три гроссмейстера, три международных мастера и пять мастеров ФИДЕ из Беларуси и Украины. Главный приз увёз в родной Чернигов международный мастер Александр Носенко». О VII Мемориале (декабрь 2014 г.) сообщалось на сайте пинского медиахолдинга «Варяг»: «В традиционном шахматном турнире, учрежденном в честь уроженца Пинска, выдающегося советского гроссмейстера, тренера чемпиона мира А. Карпова, в этом году приняли участие почти 70 шахматистов из Пинска, Минска, Витебска, Бобруйска и Кобрина. Среди гостей присутствовали четыре мастера спорта по шахматам и три гроссмейстера».

* * *

Мнение Игоря Акимова, приведенное в книге Анатолия Карпова «Сестра моя Каисса»:

Фурман занял в жизни Карпова такое место, что будет справедливо, если мы уделим ему особое внимание.

Коллеги оценивают его единодушно. И как шахматиста, и как тренера, и как человека. Оценивают высоко. Но вот что удивительно: в этих оценках – очень искренних – есть какой-то внутренний стопор. Нет безоглядности, нет свободы. Словно у каждого под спудом живёт мысль, что Фурман – человек действительно достойнейший, заслуживающий любые добрые слова, – на самом деле был мельче той роли, которую уготовила ему судьба…

Шахматист он был – если честно – не блестящий. Книжный, выученный, берущий потом, а не полётом… Тренер… тренер был знающий, грамотный, трудолюбивый. В его арсенале хранилось множество оригинальных разработок. Но разве мало было и есть шахматных тренеров, о которых можно слово в слово сказать то же самое? Как-то даже неловко получается: хвалим специалиста за то, что он хороший исполнитель своего дела. А как же иначе?

Наконец – человек… Вот человеческие качества действительно выделяли Фурмана. Среди честолюбивых и тщеславных коллег, среди зависти и двурушничества, среди политиканов и прощелыг, не брезгующих выклянчить, а то и походя стянуть идейку, – он оказался человеком не от мира сего. Добрый – вот что прежде всего бросалось в глаза, вот что сразу отличало. Удивительная детскость и чистота. Отзывчивость. Безотказность. И как варианты: готовность понять, войти в положение, готовность подставить под чужой груз свое плечо.

Но хороший человек – это не профессия. Значит, не только в этом дело. Значит, что-то в нём было и помимо! – что-то такое, в чем Бронштейн и Ботвинник, Петросян и Корчной испытывали дефицит.

Очевидно, речь идет не о шахматной информации – ею в более или менее равной степени владеют шахматные специалисты. И не о душевных качествах: названные корифеи были прагматиками, они ждали от тренера каких-то конкретных вещей, которые могут реализоваться в победу.

Видимо, Фурман обладал особым взглядом на шахматы, взглядом со стороны (или «сверху», как сказал Карпов), взглядом, который раскрывал сущность позиции или проблемы; взглядом качественно новым. Он сразу поднимал всю работу на порядок выше.

Потому что он был философом.

Впрочем, я убеждён, что никто из шахматистов даже не задумывался об этом. Они воспринимали Фурмана как данность, как полезный катализатор в их работе. И только.

Самого же Фурмана внешний мир не занимал. Настоящая жизнь – интересная, загадочная, непредсказуемая, глубокая, наполненная смыслом, – была только в шахматах. Он сделал себе из них раковину и жил в ней, как дома. И потому, делясь вроде бы частностями, Фурман давал так много. Каждая из таких частностей была элементом огромного целого, и берущие ощущали энергию этого целого. Именно благодаря этой энергии черенок подаренной мысли приживался на любой почве и шел в рост. Этим и отличались советы Фурмана: незаметной в первый момент, но вскоре раскрывающейся животворностью.

По складу души и характера Фурман не был склонен к внешним эффектам. Правда, увлеченный спортивным ажиотажем, в атмосфере которого он жил, Фурман время от времени испытывал судьбу в турнирах. И напрасно. Внешний успех ему не давался. Кроме того, спортивный успех, необходимость снова и снова побеждать непременно вытянули бы Фурмана из раковины. Как много при этом он бы выиграл – трудно сказать, а вот за то, что проиграл бы немало, – можно поручиться наверняка. Потому что изменил бы своей природе. Фурман старался не думать об этом, но инстинкт самосохранения срабатывал помимо сознания.

Игрок воплощает игру, реализует её. Фурмана привлекало иное: он следил законы игры. Не изучал их – для этого нужно быть исследователем, аналитиком, чего за Фурманом не водилось. Он именно следил. Наблюдал, как они работают. И целью этих наблюдений были не аналитические открытия, а впечатления. Затем впечатления, собираясь, сгущаясь, материализовались в мысли. Те самые мысли, за которые Фурмана и ценили его подопечные. Но сам он впечатления ставил выше. За непосредственность. За первозданность. За неисчерпаемость каждого из них.

С. Фурман и А. Карпов. Фото отсюда

Обучал ли он Карпова? Вот уж нет. Учить Карпова было поздно, переучивать – незачем. И Фурман с ним беседовал, Фурман ему показывал, как можно видеть и понимать происходящее на шахматной доске дальше, шире, объёмней.

Выходит, это была наука позиционной игры.

То, что для Карпова было естественным, то, в чем воплощалась его сущность, к чему он пришёл сам – хотя и не осознавал этого, – теперь раскладывалось по полочкам, обретало костяк и связи, прозрачность и предсказуемость.

То, что раньше только чувствовалось, теперь – понималось.

Фурман уверенно вел подопечного от дилетантизма к ремеслу, чтобы на этом фундаменте Карпов смог подняться до искусства. При этом был риск высушить игру, потерять непосредственность. Но тут уж оставалось надеяться на «консерватизм» Карпова и педагогический дар Фурмана. Дар, позволивший реализовать этот процесс без ущерба для личности: это была не формовка, а развитие…

То, что происходило между ними, можно назвать общением. Общением шахматного мудреца, шахматного философа, шахматного эпикурейца (а таким он был всегда…) с молодым коллегой.

Фурман даже в пору наивысших спортивных успехов играл хуже Карпова – вот почему он не имел морального права учить Карпова игре. Но шахматную красоту он чувствовал не хуже, а в понимании глубины и смысла был далеко впереди. Да, он ставил Карпову дебюты. Но как? Находя в каждом дебюте то, что было Карпову – именно Карпову! – близко, что тот ассимилировал сразу. Да, он сделал игру Карпова более лаконичной, предельно экономной. Но как? Показав ему: Толя, вот это у тебя не твое, это – от моды, а это – от желания понравиться. Зачем тебе все эти фигли-мигли? Ведь ты другой. Ты график, а не живописец. И если мы добьемся, чтобы каждая твоя линия была видна, чтобы каждая твоя линия была чиста, чтобы каждая была предельно лаконична, аккумулируя при этом в себе максимум энергии, – вот увидишь, публика будет стоять именно перед твоей гравюрой, не обращая внимания на развешанную вокруг пышную, кричащую живопись.

Да, рука Фурмана чувствовалась не только в постановке партии, но и в трактовке типичных позиций, даже в отдельных, «тихих» ходах. Но это была рука, которая локтем своего старенького пиджака стёрла лак и позолоту, чтоб открылась сущность, – сущность карповского видения и карповской манеры действовать. Фурмана можно за что угодно ругать и за что угодно хвалить, но одно абсолютно бесспорно: он ни на йоту не ущемил свободу Карпова и, как умел, поощрял и укреплял его самостоятельность.

Опубликовано 01.12.2020  16:46

Ян Топоровский. ВЕЛИКИЙ НЕМОЙ

Природа одарила Бориса Верлинского талантом игры в шахматы. Но отняла речь. Та же природа наградила его даром чревовещания, но в то же время сделала глухим. Утробным, потусторонним голосом он разговаривал с людьми. А когда те отвечали – догадывался о сказанном, читая по губам.

Природа вознесла его над многими – он завоевал титул чемпиона СССР по шахматам. С другой стороны – превратила его в приживалу в доме одесского промышленника Иосифа Фудима, который был в числе организаторов перевозки праха отца сионизма Льва Пинскера в Эрец-Исраэль в 1934 году.

В шахматных баталиях, которые провел гроссмейстер Борис Верлинский, есть две удивительные партии. Первая была им сыграна в 1925 году с чемпионом мира Капабланкой. Вторая – с советскими властями.

И ту, и другую он выиграл блестяще.

Приживала из Бахмута

Я знаю об этом от сына Иосифа Фудима – Давида, которому по наследству от отца перешли дружеские отношения с чемпионом СССР Борисом Марковичем Верлинским. Для Давида Борис Маркович был вначале дядей Борей, а потом – просто Борей.

В те далекие годы (господи, мы опять говорим о начале ХХ века!) Борис Маркович жил в Одессе. Но сам он родом из Бахмута – небольшого украинского городка. Нельзя сказать, что будущий чемпион СССР Борис Верлинский и семья Фудим были дружны и неразлучны. Просто Иосиф Фудим – один из владельцев лакокрасочного завода в Одессе – увлекался шахматами. И эта игра – единственное, что связывало этих столь разных людей.

Верлинский был выдающимся шахматистом-самородком. И лучшего партнера, чем он, во всей Одессе нельзя было сыскать. Тем более, что Верлинский давал Иосифу Фудиму фору – ладью. (При этом надо учитывать, что Иосиф Фудим и Борис Верлинский играли на деньги.)

А вообще-то этот шахматный «и бытовой альянс» начался еще до Первой мировой войны – где-то в 1912–1913 годах. В то время Иосиф Фудим вращался в кругу сионистов. Он был приближен к Жаботинскому, Усышкину и другим легендарным сегодня личностям. И вот тогда кто-то из евреев обратил внимание Фудима на молодого провинциала, очень способного шахматиста, приехавшего в Одессу и не имевшего в этом городе ни кола, ни двора, ни знакомых, ни родственников, ни друзей, ни просто покровителей, которые могли бы помочь молодому парню пробиться.

Может, сама жизнь свела этих людей, а может, сам Иосиф Фудим решил, что молодого человека нужно поддержать, или, говоря простым языком, взять на себя его материальные проблемы. Тем более, что в те годы Иосиф Фудим имел для этого финансовые возможности.

Надо сказать, что не всем любителям шахмат было приятно общаться с молодым Верлинским. Дело в том, что этот еврей был от рождения глухонемым и потому не получил никакого образования. Он не окончил даже первого класса школы. Правда, к моменту переезда в Одессу какие-то слова он все-таки научился выговаривать. Но его речь была невнятной, ибо не слова, а утробные звуки доносились из его нутра. Он говорил, как чревовещатель. Собеседника же понимал по движению губ. И хотя был глухим, то, что говорили ему, – пусть не на сто, но на пять процентов – воспринимал правильно.

Давид Фудим вспоминал, что, когда после Великой Отечественной войны он вернулся с фронта в Москву, добрые встречи с чемпионом СССР продолжались, как и до войны. Борис Маркович по-прежнему ходил на обеды к семейству Фудим, хотя из всей огромной семьи остались в живых только Давид и сестра его отца – тетя Юдифь. Она была хлебосольным человеком. В те годы это давалось нелегко. Об этом семействе и источниках хлебосольства Юдифи писал в эпиграмме известный советский литературовед Лев Рудольфович Коган:

Когда-то в древности Юдифь

Главу отсекла Олоферну

И, поступив весьма примерно,

Пленительный создала миф.

А ныне времена зловещи:

Коммунистический пожар!

И старо-фудимские вещи

Юдифь относит на базар…

Жизнь, параллельная шахматам

Частенько Верлинский стоял у ворот, поджидая возвращавшегося из института Давида (тетка Юдифь гроссмейстера Верлинского, чемпиона СССР и Москвы, не очень-то жаловала, хотя обедами кормила исправно). Разговор (если это можно назвать разговором!) между чемпионом СССР и студентом Давидом (Додиком) всегда начинался примерно так:

«До-дык, – чревовещал Верлинский, – что-та-ко-э-мэ-дэ-ры-ны-за-цыя?!» Потом он заглядывал в бумажку, в которой было записано очередное неизвестное ему слово, вычитанное за время ожидания в газете, висевшей на стенде у дома: «До-дык, что-та-коэ-про-ты-ту-ция?».

И так все годы. Он не знал значения многих – даже простых – слов. Он был ограниченным, в его обществе людям, далеким от шахмат, было просто неприятно, к тому же он был очень скупым, прижимистым человеком. Среди немногих, кто его понимал, был Иосиф Фудим.

Дело в том, что Борис Верлинский столько потерял, как и семья Фудима, за годы становления Советской власти, что невольно, с каждой денежной реформой (а их было, кажется, шесть?!) становился все более и более скупым и буквально дрожал над каждой копейкой. Он был прекрасным сеансером, и его основным доходом была плата за сеансы одновременной игры в шахматы.

Как шахматист Верлинский, конечно, не входил в первую десятку гроссмейстеров мира. Всё-таки надо учитывать, что он был больным человеком. Он уставал уже после трех часов турнирной игры. Но сеансером был первоклассным. Такой шахматист, как Ефим Геллер, с которым на эту тему беседовал Давид Фудим, сказал: «Второго такого сеансера еще в мире не было!».

А вот до войны на многих шахматных турнирах можно было увидеть Бориса Верлинского и Иосифа Фудима. Первый располагался за доской, второй – в зале. Иосиф Фудим оплачивал все поездки и расходы.

Вместе они были и на Первом Московском международном турнире. Остановились в одной из столичных гостиниц. Тогда Верлинский уже выступал «за Одессу». (Это потом, в году 1929, он переехал в Москву.)

Вокруг Первого Московского международного турнира (декабрь 1925 года) был такой ажиотаж, что В.И. Пудовкин снял о нем фильм «Шахматная горячка», где запечатлел приезд шахматных титанов в СССР. А ведь до этого часа большевики великих шахматистов мира и за людей не считали. Ни Капабланку, ни Ласкера, ни других крупнейших гроссмейстеров мира. Московский турнир был первой возможностью для широкого круга советских шахматистов (и гораздо более широкого круга советской общественности) встретиться не с одним, а с целым рядом знаменитых шахматных мыслителей планеты.

Мат Капабланке

О том, как сыграл на том турнире Верлинский, можно судить по-разному. Спортивный результат он показал средний, разделив 12-14-е места, но зато в компании Рудольфа Шпильмана и Акивы Рубинштейна, в недавнем прошлом одного из главных претендентов на мировое первенство.

С творческой точки зрения Верлинский выступил блестяще, обыграв чемпиона мира Хосе Рауля Капабланку. Эта партия обошла шахматную печать всего мира и вызвала большой резонанс.

Первое место на турнире завоевал Ефим Боголюбов (к тому времени уже живший на Западе, в Германии.) Второе место занял Эммануил Ласкер, третье – Капабланка, проигравший в Москве две партии.

Одну – революционеру и советскому функционеру Ильину-Женевскому, который состоял в родстве советским дипломатом, в прошлом флотским комиссаром (выразительная аббревиатура «замкомпоморде» – заместитель комиссара по морским делам – относилась к нему, – ред.) Федором Раскольниковым. Оба ушли в небытие в 30-х годах, Раскольников – успев написать и опубликовать на Западе обличительное «письмо Сталину», которое потом ходило в СССР списках вплоть до Перестройки.

Вторую партию Капабланка проиграл Борису Верлинскому. Но вот, что обидно: если победа Ильина-Женевского трактовалась советским официозом как триумф советского мастера, то разгром, который учинил Верлинский маэстро Капабланке, был расценен как случайное поражение чемпиона мира.

Этот советский миф дошел и до наших времен. Вот отрывок из книги «Капабланка в России» В. Линдера и И. Линдера (М. «Советская Россия», 1988 год, стр.77-78): «После возвращения с однодневных гастролей Капабланка встречался в очередном туре с Борисом Верлинским, способным советским мастером, позднее ставшим чемпионом Москвы и СССР (1929). В партии с Верлинским утомленный поездкой Капабланка, явно неудачно разыграл дебют ферзевых пешек, а в миттельшпиле играл, по выражению Рети, «ва-банк» и отложил партию в безнадежном эндшпиле. Но и после этого второго поражения на турнире Капабланка продолжал держаться, как ни в чем не бывало, по-прежнему был дружелюбен и сердечен с окружающими».

Настоящие же знатоки игры, которые судят о турнирах не по высказываниям историков и журналистов, а по сделанным в партии ходам, (кстати, именно эта партия Бориса Верлинского опубликована в «Шахматной энциклопедии»), могут воочию убедиться в том, как последовательно, да к тому же черными, переиграл чемпиона мира самородок из Одессы.

Победитель Ботвинника

И еще один интересный штрих: во время Гражданской войны будущий чемпион мира Александр Алехин, живший в то время в Одессе, ежедневно играл с Борисом Верлинским. А Алехин не любого шахматиста брал в спарринг-партнеры.

Надо знать шахматистов. Они чертовски не любят проигрывать. В особенности это относится к чемпионам мира, и уж тем более в тех редких случаях, когда им приходится капитулировать в партиях с игроками, эхо имен которых не достигает вершин Олимпа.

Вот почему великому Капабланке оставалось лишь быть «по-прежнему дружелюбным и сердечным с окружающими». И присоединиться к хору тех, кто утверждал, что он «был утомлен поездкой» в Ленинград. Но под маской дружелюбия в нем явно бушевали иные чувства. Особенно, к Борису Верлинскому.

Осмелюсь предположить, что аналогичные эмоции к Верлинскому разделял и Михаил Моисеевич Ботвинник. На Пятом чемпионате СССР (1927 год) Верлинский по болезни не участвовал. Именно там, в его отсутствие, 16-летний Ботвинник разделил 5-6-е места – огромный успех для начинающего! А вот на следующем первенстве (1929) дело осложнилось. Верлинский «перебежал дорогу» 18-летнему Ботвиннику.

Долгое время противники Верлинского оспаривали итоги чемпионата. Дело в том, что состоявшееся в Одессе первенство проводилось по необычной системе, несколько напоминавшей футбольную, – в несколько кругов. Четверо победителей выходили в финальную группу, где и выясняли между собой отношения. Верлинский, игравший с большим подъемом, – первенствовал, а вот честолюбивый юноша Ботвинник в финальную «пульку» не попал.

В Одессе Верлинский стал чемпионом СССР. Это был его наивысший успех, если не считать игры на Первом московском международном турнире и победы над Капабланкой. Кстати, он тогда выиграл не только у Хосе Рауля, но и у других именитых шахматистов: Рихарда Рети, Рудольфа Шпильмана…

Гроссмейстер или просто маэстро

Несмотря на «антиверлинскую компанию», Борис Маркович вошел в шахматные анналы, как чемпион СССР 1929 года, и ему даже было присвоено звание гроссмейстера СССР.

Но тут опять возникает странная ситуация. Почему-то считается, что первым это звание получил Ботвинник, затем Левенфиш. А Верлинского – после присуждения звания Ботвиннику – старались именовать не гроссмейстером, а несколько проще – мастером, маэстро.

Он был выдающейся личностью, и не только в плане шахмат. Каким-то непостижимым образом он научился играть на фортепьяно популярные в то время вальсы, мазурки – и это фактически ничего не слыша! (Прямо-таки напрашивается сравнение с Бетховеном, но, если композитор лишился слуха к концу жизни, то Верлинский родился глухонемым). Играл он, в основном, дома у Давида Фудима, благо в этой квартире стояло четыре инструмента – рояль «Блютнер», пианино «Бехштейн»…

В семейном альбоме Давида Фудима сохранился снимок, на котором запечатлена семья Фудим и Борис Верлинский. Фотография была сделана в далеком 1925 году, в Одессе, на станции Большого Фонтана, на так называемой Монастырской даче.

Каждое лето ее арендовала семья Фудим. Давид помнит, что в эти и последующие годы за воротами Монастырской дачи была маленькая лавочка, а над ней висел плакат: «Кредит портит отношения».

В «Шахматной энциклопедии» тоже имеется снимок Верлинского, но более ранний, нежели тот, что находится у Давида.

В личном архиве семьи Фудим хранится также записка, адресованная его дяде (мужу Юдифь) – поэту М. И. Гитерману (Родился в 1895 году, в Звенигороде, неподалеку от Умани. Первая публикация – 1912 год. Единственная книга стихов «Лесная келья» вышла в 1922 году в Одессе. Умер 14 сентября 1963 года в Москве). Автор записки – поэт Николай Николаевич Минаев. В тексте есть упоминание о Борисе Верлинском:

М (ихаилу) И (саевичу) Гитерману.

Сегодня я у Вас играл в шахматы. Не с кем иным, а с самим маэстро Верлинским. Я, как и следовало ожидать, проиграл, но у меня все же есть утешение: я думаю, что играю в шахматы лучше, чем маэстро Верлинский пишет стихи.

Скажу я вам, пятная лист:

С Верлинским мы не коммунисты,

Но все-таки мы оба «исты»,

Он – шахматист, я – акмеист!…

Николай Минаев, Москва 4 апреля 1928 г.

Вычеркнутый

«Антиверлинская кампания» началась при жизни гроссмейстера, по инерции продолжается она и по сей день, сводясь к странной тактике замалчивания его имени и успехов.

В 1990 году был издан энциклопедический словарь «Шахматы» (главный редактор А. Карпов). В приложении даны 354 таблицы крупнейших турниров и матчей, нет только одной – таблицы Шестого чемпионата СССР, в котором Верлинский занял первое место.

В 1987 году, к столетию со дня рождения гроссмейстера, журнал «64-Шахматное обозрение» – в ту пору его называли «карповским» – откликнулся лишь небольшой заметкой, тогда как о шахматистах гораздо менее титулованных в том же издании размещались гораздо более пространные материалы.

Разумеется, игру Бориса Верлинского нельзя назвать стабильной – сегодня выигрывал партии у шахматистов известных и сильных, как например, у Ильи Рабиновича, Григория Левенфиша, Петра Романовского, не говоря уже о Зубареве, Григорьеве и других, а на следующий день мог сдать партию игроку куда более низкого уровня. Но разве это причина для замалчивания?

После переезда в столицу он пару раз становился чемпионом Москвы, затем дела пошли на спад, и, как правило, он занимал места в середине турнирной таблицы. После войны Верлинский подрабатывал шахматными уроками, а также сеансами одновременной игры. А чем еще мог зарабатывать глухонемой человек, умевший только одно – играть в шахматы?!

Сквозь небытие

В газете «Вечерняя Москва» в послевоенные годы была приведена еще одна сыгранная им партия, в которой он уже на девятом ходу поставил мат своему сопернику. Конечно, противник оказался не из сильнейших, но тактическое остроумие Верлинского было на высоте.

Несколько лет назад в одной из израильских газет опубликовали список имен выдающихся шахматистов-евреев. Верлинского в этом списке не было. Но несправедливость была исправлена. Вадим Теплицкий, кандидат в мастера, историк и журналист, выпустил книгу «Евреи в истории шахмат». Нашлось в ней место и для Бориса Марковича Верлинского. Резюмируем то, что в ней сказано о нашем герое:

Родился в 1887 году в городе Бахмут (позже – Артемовск) Донецкой области. С шахматами познакомился очень рано. Был третьим во Всероссийском турнире 1913 года. В первенстве Украины (Одесса, 1926) разделил первое-второе места. Был участником пяти чемпионатов СССР – с 1924-го по 1933 год, чемпион СССР 1929 года. В Московском международном турнире 1925 года разделил 12-14-е места, но блестяще выиграл у Капабланки (при жизни великого кубинца вышла книга с записью проигранных им партий – таковых оказалось всего лишь 34, в том числе и проигрыш Верлинскому).

В 1929 году Верлинскому присвоили звание «гроссмейстер СССР». Игра его была очень нервной и неровной и, по мнению многих знавших его людей, то было прямое следствие и отпечаток его недуга.

Артист Московского театра Сатиры Георгий Менглет, большой любитель шахмат и поклонник Верлинского, вспоминал как однажды присутствовал на турнире, где играл Борис Маркович. Во время партии Верлинский очень нервничал. Он почти полностью изгрыз карандаш, которым записывал ходы. К концу партии у Верлинского остался лишь огрызок, и дело дошло до того, что ему пришлось оторваться от игры подбежать к судье и упросить того выделить ему еще один карандаш.

Ничьи он не любил, не признавал: либо победа – либо поражение. И это подтверждается турнирными результатами. Так, в чемпионате Москвы (1928), где он занял первое место, Верлинский выиграл 13 партий, 3 проиграл и только одну свел вничью. В 3-м чемпионате страны (1924) разделил 10-11 места: 7 побед, 7 поражений и всего 3 ничьи. Первое известное его выступление состоялось во Всероссийском турнире любителей (Петербург, 1909), где он разделил 10-11 места с Романовским. А первое место занял А. Алехин.

Партия «Б. Верлинский – С. Власть»

В начале статьи я написал, что вчистую Верлинский выиграл не только у Капабланки, но и у Советской власти. Скажу несколько слов и о второй его победе.

На чемпионате СССР (1929) Борис Верлинский занял первое место и стал первым советским гроссмейстером. Однако в 1931 году решение о присвоении звания было отменено «ввиду недостаточно высоких результатов».

Все прекрасно понимали, что в основе – не результаты, а «политические соображения». Ведь первый гроссмейстер СССР – это гордость страны, ее лицо. А тут больной одесский еврей Верлинский – не говоривший, не слышащий, не обучавшийся даже в хедере – всего лишь самородок, который не мог быть – по мнению Советской власти – лицом СССР. И звание просто ликвидировали, можно сказать – отобрали. А через несколько лет (1935) опять восстановили, и «первым гроссмейстером СССР» так стал талантливый Ботвинник. Однако, партия «Б. Верлинский – С. Власть» не была завершена. Верлинский обращался во все инстанции. И партия растянулась на десятилетия. И только в 1947 году был поставлен «шах», а в 1949 году – «мат»: Верлинскому вернули высшее звание шахматного мастера – первого гроссмейстера СССР.

Но жизнь уже находилась на исходе. Ему было отпущено еще несколько лет и партий с друзьями. В том числе и с давним другом Додиком Фудимом – сыном его довоенного спонсора и покровителя. Борис Маркович умер в 1950 году в Москве.

Источник

* * *

От ред. belisrael. Очень было интересно прочесть о выдающемся шахматисте, который имел отношение и к истории шахмат Беларуси (в чемпионате БССР 1933 г., выступая вне конкурса, c результатом 8 из 11 – без ничьих! – занял 2-е место после гомельчанина Абрама Маневича). Я. Топоровский ярко, с малоизвестными подробностями написал о Б. Верлинском, поэтому мы и решили перепечатать статью с сайта «Мы здесь».

Вместе с тем уважаемый автор в своей журналистской «партии» сделал ряд сомнительных «ходов». Не стоило бы, как нам кажется, называть Верлинского «приживалой». Из самой статьи следует, что поддержку от семьи Фудимов шахматист получал не просто так; от общения с ним была польза и для его «спонсоров».

И до международного шахматного турнира в Москве (ноябрь-декабрь 1925 г.) большевики считали великих шахматистов мира «за людей». Уже с начала 1920-х гг., а особенно после создания всесоюзной шахсекции в августе 1924 г., Крыленко, Ильин-Женевский и компания были заинтересованы в том, чтобы показать миру преимущество советской шахматной системы… Кстати, Ильин-Женевский не ушёл «в небытие в 30-х годах» – из википедии можно узнать, что он погиб при эвакуации из Ленинграда 3 сентября 1941 года.

Верлинский становился чемпионом Москвы не «пару раз», а лишь единожды – в 1928 г. На вышеупомянутом турнире 1925 г. Рихарда Рети он не обыграл, а свёл с ним вничью (но победил Акибу Рубинштейна, что вряд ли было хуже!)

В 1931 г. с Верлинским обошлись несправедливо, отняв звание гроссмейстера СССР, присвоенное «пожизненно». Однако мотивировка этого поступка описана в статье неточно. Советская власть вряд ли имела что-то против «больного одесского еврея» – напротив, ей было выгодно показать, что в СССР инвалид и «нацмен» может стать гроссмейстером. На беду Верлинского, вскоре после завоевания им титула в стране развернулась кампания против «чемпионства», за «массовость» физкультурного движения. Одинокий гроссмейстер в начале 1930-х плохо вписывался в систему «рабоче-крестьянских» шахмат…

Поставил ли Б. В. советской власти «шах и мат»? Вопрос спорный. Не похоже, что при жизни ему вернули отнятое в 1931 г. звание, иначе об этом упоминалось бы, как минимум, в некрологе («Шахматы в СССР», № 1, 1951). Вероятно, Я. Топоровский имел в виду, что в 1949 г. Б. Верлинскому было присвоено звание международного мастера.

Советский «Шахматный словарь» (1964) не пишет о гроссмейстерском звании Верлинского. О том, что уроженец Бахмута – первый в СССР гроссмейстер, в массовых изданиях заговорили в перестройку. Причём заговорили на страницах того самого «карповского» журнала «64-ШО» (№ 2, 1988, статья И. Романова), упрекаемого Я. Топоровским в «замалчивании».

Можно предъявить немало претензий редакции энциклопедического словаря «Шахматы» (1990) и лично главреду А. Карпову, но в т. наз. «антиверлинской» кампании они не участвовали. Таблица чемпионата СССР 1929 г. в словаре имеется – не в приложении, а в самой статье о чемпионате.

«Шахматная еврейская энциклопедия» И. Бердичевского (2016) отметила, что «только в 1990 благодаря принципиальной позиции А. Карпова и Ю. Авербаха» Б. Верлинскому было возвращено звание гроссмейстера (здесь мы «за что купили, за то и продаём»).

Хочется пожелать Я. Топоровскому не оставлять изыскания в области шахматной истории, но чуть более внимательно относиться к фактам.

Опубликовано 22.03.2020  01:39

Шахматный перфекционист Г. Вересов

Конец 1979 года запомнился белорусскому шахматному миру не только впервые проведённым в Минске чемпионатом СССР и «бонусным» визитом Анатолия Карпова. За несколько дней до открытия чемпионата в редакцию газеты «Физкультурник Белоруссии» поступили печальные вести: скончался «член КПСС с 1942 года» и т. д.

       

«ФБ», 20.11.1979.

Председатель московской шахфедерации проф. Константинов в журнале «Шахматы в СССР» (№ 2, 1980) почему-то указал, что Г. Вересов умер 12 ноября. Ошибся Константинов и с якобы выигранным Г. В. первенством БССР-1938 – в том году чемпионом стал Абрам Маневич. А словарь «Шахматы» (Москва, 1990) оплошал с датой рождения мастера Вересова: правильная – 28.7.1912, а не 8.7.1912…

Из автобиографии Г. В. (архив Национальной академии наук Беларуси)

В энциклопедическом издании отмечены три победы Вересова в чемпионатах БССР: 1939, 1941, 1958. На самом деле побед было шесть – ещё и в 1936, 1956, 1963 гг. В марте 1956 г. с результатом 12 из 15 финишировали двое: мм Гавриил Вересов и мс Борис Гольденов. 27.03.1956 в «Физкультурнике Белоруссии» анонсировался матч на звание чемпиона республики, но он не состоялся, т. е. чемпионами того года следует считать обоих мастеров.

Уже в нашем веке о Вересове были изданы минимум две книжки, пусть и малотиражные: в 2002 и 2012 гг. Время от времени о шахматисте пишут как специализированные, так и «нешахматные» издания (сам я посвятил Гавриилу Николаевичу ряд заметок, а в журнале «Роднае слова» провёл параллели между судьбами Г. Вересова и И. Мазеля). В общем, этот человек не забыт, но о нём ещё многое можно сказать.

Отчасти согласился бы с минским активистом Леонидом Элькиным aka Manowar (кмс 1977 г. р.), заметившим в 2018 г.: «Наши шахматисты… ценят всех, кто внес свой вклад в развитие шахмат Беларуси. Купрейчика и Капенгута больше, чем Вересова, если уж на то пошло, потому что с Вересовым уже не так много из ныне живущих было знакомо». Но лишь отчасти: всё-таки мемориалы Вересова в Минске, несмотря на не самый сильный их состав, подпитывают интерес и к биографии Гавриила Николаевича.

Мастеру Вересову был посвящён телефильм «Рыцарь истины» – немногие из белорусских шахматистов удостоились подобной чести:

Правда, ещё во время первого TV-показа ленты (январь 2004 г.) ощущалась в ней… несамобытность. Если сравнить вступительное слово из отнюдь не идеальной книжки «Г. Н. Вересов» (Минск, 2002; составители – мм Э. Колесник и мм Е. Мочалов под общей редакцией мг В. Купрейчика, 350 экз.) и «текстовку» из фильма (0:50-1:25), то напрашиваются грустные выводы…

Страницы книжки в кадрах мелькают, а об авторах умалчивается. Впрочем, у составителей были шансы высказать свои претензии – не буду отбивать сей «хлеб». Лучше оспорю версию сценариста, прокомментировавшего победу претендента Г. Вересова над мастером спорта СССР В. Пановым в матче 1937 г.: «Только так в то время можно было стать мастером» (3:00). Почему «только так»? Владислав Силич из Витебска, первый шахматный мастер БССР, стал им в 1929 г. без матчей, выступив в полуфинале первенства СССР. Второй по счёту мастер, минчанин Исаак Мазель, получил звание за успешный результат в финале первенства СССР-1931. В 1939 г. Абрам Маневич из Гомеля выполнил мастерскую норму во Всесоюзном турнире кандидатов в мастера…

Ложен и тезис одного из героев фильма, мм Н. Царенкова (12:46-13:12), о том, что Г. Вересов при встречах за доской с мг И. Болеславским в чемпионатах БССР чаще всего побеждал. «На республике» у Вересова с Болеславским вообще не было результативных партий, а встречались они в 1955 г. (Болеславский – 2-е место после Суэтина, Вересов – 3-е), 1957 г. (тройка призёров – в том же порядке), 1961 г. (Болеславский – 2-й, Вересов поделил 4-5-е места с мастером Гольденовым). Удивительно, что и другие доступные мне партии Исаака Ефремовича с Гавриилом Николаевичем – из чемпионатов СССР 1940 и 1944 гг., Мемориала Сокольского 1970/71 – завершились вничью, а ведь оба игрока были (особенно в молодости) заядлыми атакёрами. То ли «находила коса на камень», то ли примешивались внешние обстоятельства.

Таблица чемпионата БССР-1957. Среди участников «высшей лиги» в то время насчитывалось 50% перворазрядников (в ХХI в. попадание в неё не гарантировано и гроссмейстерам).

История от кандидата в мастера Дмитрия Ноя (1935 г. р., бывший минчанин, живёт в США). Она гуляет по сети, но впервые была опубликована в июне 2016 г. на belisrael.info:

Мне рассказывал по горячим следам гроссмейстер Алексей Суэтин. В 2 часа ночи, в самый разгар сна, у него в квартире раздался телефонный звонок. Звонил Гавриил Николаевич Вересов. В Академии наук, где он тогда работал, проходит шахматный турнир. Играют довольно сильные шахматисты. И он в своей партии провёл блестящую комбинацию. Попросил взять шахматы и расставить на доске фигуры. «Ты представляешь, я просто обалдел», – говорил Суэтин. Действительно, комбинация была оригинальной. Позднее Вересов опубликовал её в журнале «Шахматы в СССР», она вошла в учебники.

Cкорее всего, речь шла о партии Вересова с Кухаревым (1959 г.):

 

Фрагмент из книги «Г. Н. Вересов» (Минск, 2002)

О перфекционизме Вересова при поиске «шахматной истины» рассуждали мастер Абрам Ройзман в упомянутом фильме 2004 г. (11:15-11:30) и гроссмейстер Виктор Купрейчик в интервью Сергею Киму (2014): «С Вересовым стал общаться, когда попал в команду Белоруссии. Гаврила был интересный человек. Ему было важно доказать, что какой-то авторитет, например, Ботвинник или кто другой, в анализе не прав. Помню партию Фишера с Ларсеном, по-моему, из матча претендентов, целый год “мусолил” с целью доказать, что Фишер в оценках ошибался. В книжке его есть анализы… Тоже был заводной и въедливый, с хорошим шахматным самолюбием». Нет оснований им не верить.

Шашист Аркадий Рокитницкий, рассказывая о минском шахматно-шашечном клубе, которым заведовал до 1970-х гг., упоминал о том, что Вересов мог сидеть в клубе целые сутки (его, уважаемого человека, стеснялись выпроводить). Ночью засыпал, просыпался, снова садился за доску, что-то анализировал… Иван Конышко, о котором ниже: «Вересов – отрешённый аналитик, ценил капитальную основу, и его любимое слово было капитально. В семье его принципы жена даже не пыталась переиначить».

В конце 1960-х у Вересова, который приближался к пенсионному возрасту, «пошла игра», и он заявил молодым Купрейчику и Капенгуту: «Я ещё раньше вас гроссмейстером стану!» По мнению Юрия Тепера, пересказавшего эту историю, «скорее всего он верил в то, что говорил».

Напорист и цепок Вересов был в сеансах одновременной игры. Минскому любителю шахмат Михаилу Клизе участие в сеансе, данном Вересовым в начале 1970-х, запомнилось очень – куда сильнее, чем противостояние другому именитому сеансёру, Виктору Корчному, в Минске-1975.

Итак, Гавриилу Вересову была присуща не просто любовь к шахматам, а шахматный фанатизм… Не худший вид фанатизма, однако и в нём таится опасность. Вересову настолько хотелось видеть любимую игру незапятнанной, что порой он портил жизнь другим – к примеру, мастеру Евгению Рубану (1941–1997). О чемпионате БССР-1975 писал Генна Сосонко:

Рубан выиграл это первенство; вторым, отстав на пол-очка, был тоже гродненский мастер Владимир Веремейчик. Заседание федерации республики после победы Рубана было бурным. Многие склонялись к тому, чтобы присвоить ему звание чемпиона, но были и яростные противники. В конце концов, возобладало мнение мастера Вересова, заявившего: «Да вы что? Хотите, чтобы педераст был объявлен чемпионом республики? Да вы понимаете, как после этого будут смотреть на нас? И в Комитете, и вообще все? Нет, не бывать этому!» И чемпионом республики был объявлен Веремейчик.

В «полуофициальном» сборнике «Стратегия, тактика, стиль» (Минск, 1979, с. 168) тоже указано, что Рубан «играл вне конкурса». Возможно, признание заслуженной победы удержало бы игрока от дальнейшего сползания в пропасть… С другой стороны, можно ли всерьёз упрекать Вересова в том, что он относился к гомосексуализму так, как в то время предписывали советские законы? А если начинать серию упрёков, то с него ли, в 1975 г. – уже пенсионера?

Щекотливая тема – отношение Вересова к евреям вообще и, в частности, к его окружавшим. В 2012 г. на основе имевшихся разрозненных сведений я попытался приоткрыть тему, написав очерк «Камуніст Верасаў і “яўрэйскае пытанне”». Несмотря на несовершенство этого текста, приведу его перевод с белорусского с небольшими сокращениями и дополнениями (вставки в квадратных скобках относятся к 2019 г.).

Коммунист Вересов и «еврейский вопрос»

Гавриил Вересов возглавлял советскую шахматную делегацию в Нидерландах (турнир в Гронингене, 1946). Это дало некоторым современникам основания заподозрить его в работе на спецслужбы… Я же сомневаюсь, что Вересов был агентом госбезопасности. После войны случалось, что он открыто, насколько это было возможно в советских условиях, высказывал свои мысли, за что иногда и страдал.

Добрые слова о своём бывшем преподавателе из минского института иностранных языков нашёл филолог Пётр Садовский [1941 г. р.] – в книге «Мой шибболет» («Радыё Свабода», 2008, с. 171): «На занятиях по общественным наукам запомнился только один честный преподаватель… Его звали Вересов. Он был мастер спорта международного класса, член сборной Беларуси. Он не читал лекцию как полотно, а брал только некоторые проблемы и высказывал своё видение. Это был, по-моему, 1961 год… Вересов владел талантом сказать правду такими словами, что мы понимали абсурдность актуального момента, и в то же время это не звучало как антисоветчина».

Минский инженер Иван Конышко, ровесник П. Садовского, не вступал в КПСС и не имеет сантиментов к «коммунистической мрази». В 1970-х он, кандидат в мастера спорта по шахматам, активно занимался журналистикой, [судейством] и дружил с Гавриилом Вересовым. В марте 2012 г. И. Конышко утверждал, что взгляды коммуниста Вересова были далеки от ортодоксальных: его друг был прежде всего «гражданином своей земли, народным интеллигентом» и использовал членство в партии для «достижения высот в культуре, не только шахматной». В частности, без Вересова вряд ли состоялись бы матчи белорусских шахматистов с поляками и венграми в 1950-е гг. [о том же говорит А. Ройзман в вышеуказанном фильме 2004 г.; 9:40-10:40] Эти матчи, организованные посредством местных властей, раздражали московских чиновников. Вересов инициировал «Шахматы, шашки в БССР» – первый в Беларуси специализированный бюллетень по интеллектуальным играм, «пробитый» [в Москве] через Кирилла Мазурова при помощи Максима Танка.

В англоязычном издании книги «Ученик чародея» («The Sorcerer’s Apprentice», 1995), подготовленной совместно с Томом Фюрстенбергом, Давид Бронштейн высказывался о Гаврииле Вересове: «антисемит, заклятый враг Исаака Болеславского». Писал, что не хочет, чтобы атаку Левитского (1.d4 d5 2.Cg5) называли именем Вересова, хотя последний и играл её довольно часто. В русскоязычном издании книги (Москва, 2004, с. 161) этих пассажей нет, а о Вересове даются такие слова Бронштейна: «С белорусским мастером я впервые встретился за доской ещё в чемпионате СССР 1944 года (и проиграл – В. Р.). Это был сильный шахматист с оригинальной манерой игры, что проявилось и в его пристрастии к дебюту 1.d4 d5 2.Кс3. Хотя так играли и до Вересова, но именно он серьёзно проанализировал это начало, поэтому справедливо, что в современных дебютных справочниках дебют носит имя Вересова» [далее говорится о двух партиях, сыгранных Бронштейном и Вересовым в товарищеском матче «Белоруссия – Москва»]. Здесь уже нет следов антипатии. Тем не менее соавтор Бронштейна по книге «Давид против Голиафа» Сергей Воронков подтвердил [в 2012 г.], что Д. Бронштейн называл Г. Вересова антисемитом, а из перевода книги на русский язык резкие высказывания исключил, дабы «не дразнить гусей». [По-моему, такая «самоцензура» не говорит в пользу версии о вражде с Болеславским по антисемитским мотивам. Не исключаю, что Г. В. действительно, как утверждал А. Капенгут, жаловался на какие-то действия Болеславского в ЦК. Но ведь и на русского Суэтина жаловался тоже].

В феврале 2012 г. я обратился к [минчанке] Татьяне Болеславской, вдове Д. Бронштейна [и дочери И. Болеславского], не давшей однозначной оценки личности Вересова. Она не слышала, чтобы отец на него жаловался (вообще, со слов Татьяны Исааковны, гроссмейстер Болеславский жизнью в Минске был по большей части доволен), но «Вересов слыл антисемитом». Т. Болеславская припомнила эпизод на рубеже 1960-70-х гг., когда Г. Вересов разрушил намеченный брак своего сына с еврейкой Ириной Ш., дочерью известного музыканта. Ш. после этого начала утаивать свою принадлежность к еврейству.

И. Конышко подтвердил, что Г. Вересов мог сказать: «Я не антисемит, но процентная норма в шахматах должна быть». В 1960-70-х гг., по словам Конышко, его друг противостоял «группировке», в которой важную роль играли Кира Зворыкина, Альберт Капенгут (и их «ставленницы» Зоткова, Белкина)… Оппоненты не хотели включать Вересова в чемпионаты республики, что обижало гордого международного мастера. Кроме того, по мнению Вересова, указанная «группировка» тормозила рост способных молодых шахматистов, которые могли бы создать ей конкуренцию.

По Конышко, Вересов высмеивал корыстолюбие тех евреев, которые «и у церкви копейку поднимут». Таким образом, в своей деятельности он, похоже, опирался на некоторые антисемитские стереотипы, но расистом его никак назвать нельзя. К евреям, которые вписывались в его «картину мира», на протяжении всего своего творческого пути он относился толерантно.

До Великой Отечественной войны в [минском] Дворце пионеров самыми перспективными учениками Вересова-педагога были Роман Фрадкин, Эммануил Гринвальд, Морис Срагович, Юлий Ботвинник… После войны, как вспоминал А. Ройзман («Шахматы», № 1, 2004) в друзьях Вересова ходил Яков Каменецкий, которого Вересов хорошо знал с довоенных времён. По И. Конышко, Г. Вересов уважал Семёна Фурмана («без образования, но самобытный талант»), и, что интересно, высоко ценил аналитическую работу эмигранта Виктора Корчного [в 1978 г.]: «на две головы выше многих помощников Карпова». Способностью к аналитической работе Корчной был ему близок, а вот о «карповцах» Игоре Зайцеве и Юрии Балашове, которого «засушил Михаил Ботвинник», белорусский мастер отзывался более скептично. В «Шахматах, шашках в БССР» за 1987 г. печаталась тёплая статья Александра Любошица: Вересов и этот [минский] мастер заглядывали друг к другу, играли долгие матчи в блиц… [Уважительно относился Гавриил Николаевич к Лазарю Моисеевичу… но не Кагановичу, а Ангеловичу, инженеру «Промэнергопроекта», который вёл шахматную секцию в политехническом институте. Минчанин Ангелович занимался у Вересова во Дворце пионеров ещё до войны]. В 1970-е гг. Вересов вёл шахматный кружок в институте иностранных языков, где тогда учился Леонид Левит (ныне – известный психолог). Старший по возрасту и званию охотно консультировал Левита в игре по переписке. Наконец, в журнале «Шахматы в СССР» № 2, 1980 появился некролог от Михаила Юдовича (с Юдовичем Вересов в 1977 г. открывал смоленский шахматный клуб). «Живой, общительный человек, всегда был рад встречам с любителями шахмат», – писал о нём Юдович.

Мировоззрение Вересова сформировалось, очевидно, в детские и юношеские годы, когда лояльность к «трудящимся евреям» сопровождалась в БССР «коренизацией», т. е. позитивной дискриминацией этнических белорусов. Отпечаток на его личности оставило и обучение в московской Академии общественных наук при ЦК, где в конце 1940-х не могли не нападать на «безродных космополитов» и «буржуазных националистов»…

* * *

Мнение вышеупомянутого Дмитрия Ноя (10.06.2016), которое не обязательно принимать на веру, но оно заслуживает внимания:

Вересову и его жене, учительнице, было совершенно безразлично, какой человек национальности. Но он был продуктом своего времени. Мы все прошли через «Дело врачей»

Вересов был ответственным советским работником. Характер замкнутый, и в общении с шахматистами это чувствовалось. Нам надоел его метод руководства. Выступит и тут же покидает зал. Вот избрали новую федерацию. И он с бухты-барахты говорит: «В федерации много евреев». Потом поправляется: «У меня сын женат на еврейке». И ушёл. Так или иначе, мы это запомнили. На следующем пленуме Любошиц попросил меня побеседовать с В. Кабановым из Бреста, чтобы он не голосовал за переизбрание Вересова. Остальных Любошиц взял на себя. Вересова забаллотировали, но сняли его мы за советский метод руководства. Ни в коем случае у него в голове не вертелись национальные вопросы.

Можно ли величать Г. Вересова «патриархом» и «классиком» белорусских шахмат? Если очень хочется, то можно… До войны он активно развивал в БССР и шахматы как спорт, и шахматную педагогику с журналистикой; после войны – возрождал шахматную жизнь в разорённом крае. О том, как непросто «выбивалось» у высоких чиновников помещение под шахматно-шашечный клуб в послевоенном Минске, поведал А. Ройзман («олитературенная» запись – в журнале «Неман», № 4, 2012, с. 190). Разумеется, большие заслуги Вересова не отменяют того факта, что мастер позволял себе сомнительные поступки… или наоборот, сомнительные поступки не отменяют больших заслуг.

На закате СССР двое моих соотечественников дали юным шахматистам странный совет…

Из книги М. Каждана и И. Ботвинника «Урок ведёт тренер», Минск, 1992.

Не считаю нужным «творить кумира» из А. Алехина, равно как из Г. Вересова, Б. Гельфанда, В. Купрейчика или А. Суэтина. Импонирует мне «объективистский» взгляд современного российского гроссмейстера Дмитрия Кряквина: «Я не раз испытал жуткое чувство разочарования, когда начал серьёзно изучать историю царства черно-белых полей. Внезапно у божественных фигур, залитых в книгах и статьях ослепительным светом, под рукавом сутаны проскальзывала когтистая рука и наоборот – демонизированные и вымазанные черно-красной краской образы стремительно светлели без искажения субъективной линзой писателя». Разве что «разочарования» давно не чувствую, ибо никем из шахматистов особо и не очаровывался.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

26.12.2019

PS от В. Р. Обсудить статью можно на фб-страничке редактора belisrael.info. Там же прошу делиться мыслями, нужно ли продолжение (есть, например, копия листка по учёту кадров, заполненного Г. Вересовым, и мог бы воспроизвести её).

Опубликовано 26.12.2019  17:53

Снова о чемпионате СССР (Минск-79)

Вольф Рубинчик. Подготовил я материал о событиях 40-летней давности (он опубликован 04.12.2019), вставил одно твоё наблюдение… И с запозданием вспомнил, что у тебя о чемпионате 1979 г. имелся чуть ли не отдельный материал. Назывался «Гарри Каспаров в Минске», печатался в минском же издании «Шахматы» № 1, 2003 на белорусском языке.

Обложка журнала «Шахматы»; Ю. Я. Тепер в 2019 г.

Юрий Тепер. Да, было… Но там больше о Каспарове и его маме, чем о самом чемпионате.

В. Р. Всё же процитирую, тем более что тираж того номера отчасти уничтожили «добрые люди» (до читателей из отпечатанных 700 экземпляров дошло около 300):

После блестящего старта темп Каспарова немного замедлился. Он сделал подряд 6 ничьих и после 9 туров делил 1-3-е места с В. Купрейчиком и москвичом Ю. Балашовым. В 10-м туре (15 декабря) в партии Г. Каспаров – К. Лернер случился казус, который существенно повлиял на дальнейшее выступление Каспарова. Накануне, 14 декабря, в день доигрывания бакинец был свободен. В этот день имела место своеобразная встреча «Карпов – Каспаров» вне шахматной доски. В то время как 12-й чемпион мира, прибывший в Минск лишь на 1 день, выступал перед любителями шахмат в клубе имени Дзержинского (клуб КГБ), его будущий победитель был приглашён в шахклуб Белорусского политехнического института (нынешний БНТУ). Комсомольская организация «политеха» вместе с шахматистами вуза устроила для школьника – Гарик тогда учился в 10-м классе – большую экскурсию, чтобы показать все аспекты студенческой жизни. Экскурсия гостю очень понравилась. На вечер было назначено выступление Каспарова перед аудиторией. Поскольку назавтра должен был играться 10-й тур чемпионата, договорились, что вместо Гарри сеанс одновременной игры проведёт его тренер А. Никитин. Неожиданно, учтя настроение публики, которая слушала молодого шахматиста с огромным интересом, а возможно, пожелав отблагодарить хозяев за тёплый приём, Гарри решил сам провести сеанс. В ответ на напоминание тренера о необходимости беречь силы перед туром, Гарри самоуверенно заявил: «Ничего, я их за полчаса разгромлю!»

Сеанс, однако, затянулся до позднего вечера. Из 20 участников сеансёр переиграл 19; единственным победителем Гарри стал студент политеха Бельфер. На следующий день, достигнув преимущества в дебюте, бакинец выиграл три пешки у международного мастера из Одессы. При этом Лернер находился в сильном цейтноте. Решив красиво завершить партию, Каспаров начал жертвовать одну фигуру за другой. Белые отдали качество, затем две пешки и в конце концов – коня. Мата не оказалось, и житель черноморского города «выплыл из шторма» с лишней ладьёй. Как сказал в газете «Физкультурник Белоруссии» С. Флор: «Каспаров уж слишком спешил записать в таблицу заслуженную единицу и в этой спешке просчитался. Странно: даже Каспаров умеет зевнуть? Жаль целого очка, жаль отлично проведенной Каспаровым партии до его просчёта. Увы, бывает».

Этот драматический случай имел комический финал: когда вечером мать Каспарова, Клара Шагеновна, выполнявшая роль его пресс-атташе, передавала в бакинские газеты информацию об итогах тура, она примерно так объяснила поражение: «Накануне Гарри буквально вынудили дать сеанс. Из-за этого сеанса он не сумел как следует отдохнуть». Комментарии излишни. Обидное поражение внесло расстройство в игру юноши – после победы над Р. Ваганяном в 11-м туре (блестящая защита в тяжёлой позиции) последовали два проигрыша подряд – в партиях с Ю. Аникаевым и А. Белявским. Две победы на финише – над В. Купрейчиком и С. Долматовым – позволили «без пяти минут гроссмейстеру» (звание «гросса» он завоевал на турнире в Баку в апреле 1980 г.) поделить 3-4-е места с Ю. Балашовым.

Ю. Т. Благодарствую за обширную цитату!

В. Р. Немного тебя поправлю: матовой атаки в партии с Лернером нигде не просматривалось, а Карпов приезжал в Минск всё же на два дня (13-14 декабря). Но кто не ошибается? Вот гроссмейстер Алексей Суэтин писал о выступлении Виктора Купрейчика в конце 1979 года: «За шесть туров до конца турнира единоличная победа Купрейчика казалась предрешённой. Его лидерство выглядело прочным и непоколебимым. Всё, что от него требовалось – завершить вничью оставшиеся партии» (цитирую по книге «Виктор Купрейчик: Иду на вы», Москва, 2019, с. 12). Между тем после 11-го тура в Минске-1979 впереди был «квинтет»: Балашов, Геллер, Каспаров, Купрейчик и Юсупов. Все они набрали по 7 очков из 11 и рвались в бой.

Дадим слово и самому Каспарову… Жаль, что он не рассказал предысторию партии с Лернером.

Из книги «Безлимитный поединок», Москва, 1990

А вообще, «не было бы речки – не было б моста, не было б овечки – не было б хвоста». Я к тому, что, не будь чемпионата СССР в Минске, организованного фактически на правительственном уровне (шахматисты входили в оргкомитет, но не доминировали там), не приехали бы к нам в 1979 г. ни Карпов, ни Каспаров. И не cлучилось бы памятного сеанса в «политехе».

Ю. Т. Спасибо партии и правительству за наше счастливое детство! 🙂

В. Р. Вместе с тем крупные международные состязания проводились в постсоветском Минске и на частные деньги… Ладно, это особый разговор, что лучше для шахматистов: щедрое госфинансирование (точных сведений о том, в какую сумму обошёлся чемпионат-1979, у меня нет, но, похоже, сумма была немалая) или полуголодная «свобода». Давай вернёмся к вопросу о наполненности зала на углу Ленинского проспекта и улицы Комсомольской 40 лет назад.

Ю. Т. Трудно согласиться с теми, кто утверждает, что зал постоянно был набит битком, а любители за сотни метров спрашивали лишний билетик. Может, отдельные случаи в начале турнира и были…

В. Р. Андрей Ковалёв, витебский гроссмейстер, 1961 г. р., член тренерского совета БФШ: «Своими глазами видел, как в Минске, где в 1979 г. проходила высшая лига чемпионата СССР, люди спрашивали лишний билетик на Купрейчика, чтобы поболеть за своего кумира» («Виктор Купрейчик: Иду на вы», с. 107).

Ю. Т. Скажу за себя. Мой рабочий день в библиотеке заканчивался в 17.30, а игра начиналась в 17.00. Я появлялся на Комсомольской примерно в 17.45 и спокойно, без очереди, брал билет за рубль, проходил в турнирный зал и наблюдал за игрой. Не видел очередей, не слышал вопросов о лишнем билете, не помню отсутствия свободных мест в зале (он заполнялся в среднем на 80-90%).

«Советский спорт», 11.12.1979

В. Р. А как часто ты посещал клуб Дзержинского?

Ю. Т. Хотелось бы чаще, но поначалу вышла накладка. В пединституте проходил командный чемпионат среди студентов (3 раза в неделю), я был его главным и единственным судьёй…

В. Р. В дни накладок совсем не ходил на туры?

Ю. Т. Всё-таки старался совмещать. В 17.45 был на Комсомольской, минут 40-50 набирался впечатлений, а потом шёл выполнять свою работу на спартакиаде в МГПИ им. Горького на площади Ленина.

В. Р. И не жаль было платить советский целковый за 40-50 минут просмотра? Это ведь (по покупательной способности) доллара 3-4 на нынешние деньги…

Ю. Т. Даже не задумывался над этим – настолько увлекательной была борьба в чемпионате СССР.

В. Р. А каково было после «сражений гигантов» смотреть на «первенство бани», как выразился бы известный шахматист-психолог Л.?

Ю. Т. Нормально. Это был первый год моей работы в институте, и я старался всё делать по максимуму. Да, уровень игры студентов был не шибко высок, но по накалу борьбы спартакиада не уступала высшей лиге. Пять команд примерно одинаковой силы боролись за победу… А ещё в два декабрьских дня проходили соревнования сотрудников вуза.

Но вернёмся к нашим маэстро. Пару недель я то совмещал походы на соревнования, то – в свободные дни – полностью отдавался наблюдениям за чемпионатом СССР. С середины декабря все вечера проводил на чемпионате.

В. Р. Твои первые впечатления?

Ю. Т. Запомнились партии 3-го тура Цешковский – Купрейчик и Каспаров – Юсупов. О первой хорошо написал Борис Гельфанд: «Ошеломляющий разгром» и т. д. Вообще, трудно было сконцентрироваться на чём-то одном. Интересно было всё – игра, антураж, множество зрителей, с которыми обменивался мнениями в фойе. Отличный буфет – тоже важно (шёл с работы голодным, и можно было перехватить бутерброд с копчёной рыбой или ветчиной, запить напитком или пивом).

В. Р. За кого ты болел?

Ю. Т. Не буду оригинальничать – как и большинство в зале, за минчанина. А помимо Купрейчика, зал симпатизировал Каспарову и Талю. Вспоминается статья С. Флора после 5-го тура: минчане, мол, согласны уже закончить чемпионат, провозгласив чемпионами коренного минчанина Купрейчика и Каспарова, выполнившего в Минске мастерскую норму на Мемориале Сокольского 1978 г. Доля правды в этом была.

После сравнительно быстрой победы Купрейчика над Аникаевым в 6-м туре значительная часть публики покинула зал. Один из моих друзей прокомментировал это так: «Ушли болельщики Купрейчика, остались болельщики шахмат».

 

«Физкультурник Белоруссии», 19.12.1979 и 26.12.1979

В. Р. Что скажешь о фиаско Таля? Илья Смирин, 1968 г. р., побывавший на чемпионате благодаря витебскому тренеру Льву Паку, в наше время писал о Тале: «Для меня это был кумир номер один, а Купрейчик, наверное, был кумир номер два из участников турнира» («Виктор Купрейчик: Иду на вы», с. 87).

Ю. Т. Экс-чемпион мира разочаровал болельщиков не столько результатом (14-15-е места), сколько содержанием игры. После «турнира звёзд» в Канаде и межзонального турнира в Риге от Таля ждали «продолжения банкета», а что получили? Ни одной типично «талевской» партии с жертвами и яркими неожиданными ходами (во всяком случае, я не видел).

В. Р. А как же ничейная партия Купрейчик – Таль? Она запомнилась и Смирину, и самому Виктору Давыдовичу…

Ю. Т. Там, как кто-то верно подметил, в роли Таля выступал именно Купрейчик… но доигрался до проигранной позиции. Таль, в свою очередь, упустил выигрыш. «Купрей» на встрече с болельщиками говорил, что Таля за записанный ход ругала его жена. Вообще, не помню другого турнира, где «рижский волшебник» столько партий проводил бы в защите. Похоже, основных причин две – неважная форма и ухудшение здоровья. Понятно, второе влияло на первое.

В. Р. И нужен был Талю, уже попавшему в претендентский цикл, этот чемпионат?

Ю. Т. Мне кажется, Таль хотел отблагодарить минчан за ту помощь, которую ему оказывал в межзональном турнире Альберт Капенгут (кстати, помню, как Таль стоял в дверях клуба Дзержинского после тура, курил и жаловался Капенгуту: «Зевнул колоссальный темп!»). Или же посчитал, что лучшим способом поддержания формы перед матчем со Львом Полугаевским для него, Таля, будет игра.

В. Р. Симпатизировали ли зрители Ефиму Геллеру? Виктор Купрейчик называл игру чемпиона «поистине задорной»…

Ю. Т. После скромного старта (7 ничьих) от Геллера ничего особого не ждали. Как было позже – не помню, но партии его производили сильное впечатление.

Очень интересно играл Артур Юсупов, практически без срывов (затем В. Купрейчик написал о нём: «Серебряная медаль отдавала блеском серебряных эполет. Из скромного, даже застенчивого дебютанта, родился серьёзный гроссмейстер»).

 

Ещё о Юсупове («Шахматы, шашки в БССР», 1980 г.)

Неожиданно выдвинулся Тамаз Георгадзе, проигравший на старте Каспарову и Романишину. Именно с проигрыша Тамазу началась серия неудач Купрейчика.

В. Р. Ты видел ту партию?

Ю. Т. Да, и хорошо её помню. Купрейчик выиграл качество и продолжил рискованную игру. Георгадзе этим воспользовался, учинив сопернику форменный разгром. Уже на втором часу чёрные могли сдаться, но минчанин продолжал сопротивление в безнадёжной позиции. Когда он сделал очередной ход, из-за кулис появился Георгадзе с чашкой кофе на блюдце. Он сел и стал неторопливо размешивать кофе. Публика оценила юмор и наградила Тамаза аплодисментами. Купрейчик тоже улыбался и вскоре сдал партию. Затем проиграл подряд Свешникову и Каспарову, не найдя в партии с Гарри довольно простого опровержения наскока белых…

В. Р. Возможно, повествуя о чемпионате в «Шахматах, шашках в БССР» («Минчане радушно приняли гостей, а те подарили им эффектный шахматный спектакль, где вдоволь было юмора и драматизма, захватывающей интриги и блестящих реплик»), В. Купрейчик имел в виду и эпизод с Т. Георгадзе… Ещё что-нибудь интересное вспомнишь?

Ю. Т. Раз уж речь зашла о Георгадзе, вот ещё две истории. Первая: грузинский гроссмейстер играл пропущенную партию (с кем – не помню) в помещении старого клуба. Мой друг Миша Каган, демонстратор на турнире, рассказывал мне: «В зале сидела жена Георгадзе – единственный зритель. Я воспроизводил ходы на демонстрационной доске и спускался в зал. Жена регулярно спрашивала меня: Миша, как позиция у Тамаза? Выглядела она не молодо, и я решил, что это мать гроссмейстера. Ответил: Не беспокойтесь, у Вашего сына всё в порядке». Когда выяснилось, who is who, мой друг, конечно, чувствовал себя не очень.

В. Р. Зато было, что рассказать. А вторая история?

Ю. Т. В девятом туре происходило принципиальное кавказское противостояние Ваганян – Георгадзе. Я в тот день проводил турнир в институте, а за филфак выступали грузин Тамаз Гогоберишвили и армянин из Тбилиси Юрий Галстян. Я, как обычно, зашёл перед своим турниром на чемпионат. Пора уже идти на свой турнир, но тут встречаю у выхода Галстяна. Он хвалится: «Взял автографы у Ваганяна и Таля». Я спросил: «А у Георгадзе не взял? Всё-таки твой земляк». – «Нет». – «Зря: как бы второй Тамаз не обиделся…». В ответ был только смех.

В. Р. Ещё интереснее было бы, если бы Гогоберишвили с Галстяном учились на разных факультетах и в тот день играли между собой.

Ю. Т. Ну, присочинять не вижу смысла… А партию в чемпионате выиграл Георгадзе.

В. Р. Ты рассказывал, что сидел рядом с «великим и ужасным»…

Ю. Т. Не помню, в каком туре, но при желании можно выяснить: Гарри сделал быструю ничью и пошёл в зрительный зал. Возле меня было свободное место, он его занял и минут 20 сидел рядом со мной. Я ничего у него не спрашивал, другие болельщики – тоже. Потом к Каспарову подошёл его тренер Александр Никитин и сказал, что по телевизору идёт многосерийный фильм «Три мушкетёра». Каспаров пошёл смотреть…

В. Р. Вроде и мелочь, но «для истории» пригодится. А когда Минск посетил Карпов, ты не встречался с ним? Между прочим, ещё 17.11.1979 газета «Физкультурник Белоруссии» писала о его выступлении в чемпионате как о деле решённом («Можно с уверенностью сказать, что участие Анатолия Карпова будет гарантией острой творческой борьбы»), а затем «что-то пошло не так». Надеюсь, Анатолий Евгеньевич прочтёт эти заметки и сам расскажет, что именно 🙂

Ю. Т. Мог бы я повидаться с Карповым, но увы… Утром чемпион мира отправился на встречу в ЦК комсомола Беларуси. Капитан команды филфака Саша Лядинский пришёл ко мне на работу звать на мероприятие, но я тогда работал в хранилище, искал книгу по заявке… Короче, меня не нашли. А вечером, во время выступления Карпова в клубе Дзержинского, я был занят. В тот вечер Таль выступал в консерватории, а Каспаров – в политехническом институте.

В. Р. Судя по публикации в «ФБ» 14.12.1979, это был вечер следующего дня. Гости покоряли Минск, а ты, чтобы никого из них не обидеть, проводил свой турнир 🙂 На том и завершим, но прежде – пара карикатур от минчанина Евгения Царькова, прекрасного художника и человека, в 2000-х гг. потерявшегося где-то на просторах США…

«Физкультурник Белоруссии», 19.12.1979

Ю. Т. Спасибо за вопросы, приятно вспомнить былое.

Опубликовано 15.12.2019  19:33

Разные взгляды на чемпионат СССР по шахматам (Минск-1979)

* * *

Сорок лет прошло с момента открытия в столице БССР мужского чемпионата Советского Союза по шахматам: 47-го по счёту, но первого из проведённых в Минске (второй, он же последний, устраивался у нас в марте 1987 года).

Далеко не все из участников, судей, организаторов и зрителей чемпионата, стартовавшего в конце ноября и финишировавшего в конце декабря 1979 года, живы поныне. Здесь одна из причин того, что соревнование приобрело налёт легендарности – о нём пишут как чуть ли не о высшей точке развития шахмат в Советском Союзе. Проводятся параллели между Чемпионатом-1979 и Всемирной олимпиадой в Минске, что должна пройти в 2022 году.

Особое внимание журналисты традиционно уделяют игре нашего земляка Виктора Купрейчика, cерии из его пяти побед (уточню: над Ю. Разуваевым, В. Цешковским, К. Лернером, Р. Ваганяном, Ю. Аникаевым). Действительно, минский игрок на рубеже 1970–80-х гг. был «в ударе» – три месяца спустя, в Рейкьявике-1980, он завоюет звание международного гроссмейстера. Боевая партия В. Купрейчика с М. Талем в декабре 1979 г. запомнилась обоим соперникам, и в 2003 г. Виктор Давыдович с удовольствием рассказывал о её течении. Здесь находятся запись партии и краткий отчёт одного из первых гроссмейстеров нашей республики.

…Предлагаю тексты документов, изученных мною в Государственном архиве Минской области (благодарю за помощь историка Василия Матоха). В них говорится о подготовке минского чемпионата СССР, которому придавалось немалое «политическое» значение, что подтверждается резолюцией Петра Машерова на записке ЦК КПБ, а также номенклатурным «весом» большинства членов оргкомитета.

Документ 1.

Камітэт па фізічнай культуры і спорту пры Савеце Міністраў БССР

№ 3413 ад 29.05.79.

ЦК КП Белоруссии (подлежит возврату в общий сектор ЦК КПБ)

В период с 29 ноября по 28 декабря с. г. в г. Минске будет проходить чемпионат Советского Союза по шахматам среди мужчин (высшая лига).

В чемпионате будут принимать участие Чемпион мира А. Карпов, экс-чемпионы мира М. Таль, В. Смыслов, Б. Спасский и другие сильнейшие шахматисты, а также ведущие тренеры и журналисты, всего около 80 человек.

В нашей республике такой чемпионат проводится впервые и вызовет большой интерес у многочисленных любителей этой популярной игры.

Учитывая высокий уровень представительства ведущих шахматистов и опыт проведения чемпионатов Советского Союза последних лет в городах Ереване, Тбилиси и Таллине, где председателями Орг. Комитетов были заместители председателя Совета Министров республики или председатели исполкома гор. Совета народных депутатов, по рекомендации Спорткомитета СССР просим утвердить состав Орг. Комитета (предложение прилагается), а также поручить решить вопросы размещения участников и журналистов, места проведения чемпионата, издания типографским способом 12-15 номеров специального турнирного бюллетеня для распространения (продажи) по стране и выпуска 3-5 памятных значков.

Председатель Комитета                                В. П. Сазанович

Документ 2.

Состав Орг. Комитета по подготовке и проведению чемпионата СССР по шахматам 1979 г. (высшая лига) среди мужчин

Лукашевич С. М. – председатель исполкома Минского горсовета, председатель Оргкомитета.

Жуковский М. Д. – зам. председателя исполкома Минского горсовета, зам. председателя Оргкомитета.

Сазанович В. П. – председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров БССР.

Члены Оргкомитета:

Аржавкин С. А. – секретарь Белсовпрофа.

Альшин Н. П. – зам. министра торговли БССР.

Борушко А. Ф. – зам. председателя Комитета Совета Министров БССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли.

Гутько И. П. – зам. председателя Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров БССР.

Дехта М. Т. – зам. министра связи БССР.

Грищенков Г. З. – начальник управления общественного питания Мингорисполкома.

Женевский В. А. – начальник отдела спортигр Спорткомитета БССР.

Зворыкина К. А. – международный гроссмейстер.

Козовой О. В. – зав. отделом ЦК ЛКСМБ.

Мисюк Н. С. – председатель федерации шахмат БССР.

Прупес Л. И. – директор республиканского шахматно-шашечного клуба.

Сушкевич Э. С. – редактор газеты «Физкультурник Белоруссии».

Документ 3.

Секретарю ЦК КП Белоруссии товарищу Машерову П. М.

Общая часть ЦК КП Белоруссии 2 июля 79 006572

Подлежит возврату в общий отдел Мингорисполкома

В ЦК КП Белоруссии обратился Спорткомитет БССР с просьбой разрешить провести в г. Минске с 29 ноября по 28 декабря 1979 года чемпионат СССР по шахматам среди мужчин, в котором примут участие ведущие шахматисты мира А. Карпов, М. Таль, В. Смыслов, Б. Спасский и другие. Всего 18 спортсменов.

Чемпионат СССР по шахматам с участием ведущих гроссмейстеров будет проводиться в нашей республике впервые.

Отдел административных органов ЦК КПБ считает целесообразным поддержать указанную просьбу Спорткомитета БССР и одновременно полагает необходимым поручить Минскому горкому КПБ и горисполкому совместно со Спорткомитетом БССР и другими организациями решить все вопросы для обеспечения успешного проведения чемпионата СССР по шахматам.

Вносим на Ваше рассмотрение.

Зав. отделом адм. органов ЦК КП Белоруссии (П. Адамович)

Резолюция: Согласен /П. Машеров/ 2.7.79 г.

* * *

Любопытно, что и руководитель спорткомитета, и сановник из ЦК выдавали желаемое за действительное: да, чемпионаты СССР были очень сильными по составу, но «ведущие шахматисты мира» играли в них далеко не всякий раз, как, впрочем, и на всемирных олимпиадах. Видимо, те, кто готовил документы, вписывали известные фамилии ради гарантированной поддержки (не без оснований полагая, что адресаты больше наслышаны об экс-чемпионах мира, чем, к примеру, о гроссмейстерах Виталии Цешковском и Тамазе Георгадзе).

В итоге ни В. Смыслов, ни Б. Спасский на минский чемпионат 1979 г. не прибыли, а чемпион мира А. Карпов прибыл ненадолго и не в качестве игрока… Михаил Таль сыграл в Минске, но неудачно; победителем же – неожиданно для многих – вышел старейший участник турнира, Ефим Геллер (1925–1998). На одного 11-летнего зрителя Е. Геллер произвёл сильное впечатление как игрой, так и возрастом, и габаритами. Тем зрителем был будущий гроссмейстер Борис Гельфанд.

Финальная таблица взята из словаря «Шахматы» (Москва, 1990):

Как видно из словарной статьи, посвящённой 47-му чемпионату СССР, переизбытка турнирных бюллетеней не наблюдалось – их вышло 12, а не 15.

«Золотой век» шахматной литературы в Беларуси 40 лет назад ещё не наступил (злые языки поговаривают, что он не наступил и позже). Тем не менее газета «Физкультурник Белоруссии», та самая, редактора которой включили в оргкомитет, подробно освещала ход соревнования и связанные с ним события. Всякий раз публиковались либо репортажи известного белорусского шахматиста и журналиста Якова Каменецкого, либо очерки главсудьи турнира Сало Флора, а бывали и сообщения Белорусского телеграфного агентства… Чуть меньше внимания уделяли чемпионату иные белорусские издания, такие как газета «Звязда».

Из «ФБ» (не путать с фейсбуком) мы узнаем, к примеру, о пресс-конференции перед чемпионатом, о связях М. Таля с Беларусью, о том, что торжественное открытие чемпионата 29.11.1979 прошло с концертом. Не обошлось и без приветствий от юных пионеров.

Серьёзное фото с открытия, где Гарри Каспаров выглядит старше своих лет…

И менее серьёзное (автор Д. Терехов) – будущий чемпион мира только что получил свой номер из деревянной жеребьёвочной матрёшки:

В ноябре 1979 г., представляя участников, мастер Абрам Ройзман писал в «ФБ»: «Юный Гарик Каспаров из Баку, которому 16 лет, во второй раз выступает в высшей лиге. Беспрецедентный случай! Воспитанник знаменитой школы М. М. Ботвинника за последние два года добился удивительных результатов. Старт им дал мемориал А. Сокольского, который состоялся в Минске в январе 1978 года».

Понятно, корреспонденты часто фотографировали и нашего земляка, выступавшего в высшей лиге чемпионата СССР в четвёртый раз…

Седьмого декабря, после пятого тура, в Мингорисполкоме состоялся приём участников чемпионата – видимо, по традиции, заложенной ещё в 1935 г., когда чехословацкого маэстро Сало Флора принимал в Минске тогдашний глава горсовета Емельян Филиппович Жукович. В 1979 г. председатель Мингорисполкома Станислав Михайлович Лукашевич «подробно рассказал мастерам древнейшей игры об истории, восстановлении и перспективах развития Минска». Тот же С. Флор, уже давно советский человек, выступил с ответным словом «от имени участников чемпионата». Угощение, судя по иллюстрации, было довольно щедрым. Во второй половине своего выходного дня люди шахмат отправились на экскурсию.

А в номере от 12.12.1979 видно, как «ходом чемпионата руководит главная судейская коллегия». Справа – международный арбитр Кира Зворыкина (1919–2014), рядом с ней – главный секретарь турнира Иван Конышко (1941 г. р.), далее – главный судья Сало Флор (1908–1983)…

Во всесоюзной газете «Советский спорт» о соревновании постоянно писал Юрий Васильев, командированный в Минск. Однажды он опубликовал партию В. Купрейчика с комментариями победителя. В этом материале я не ставлю себе целью углубляться в шахматное творчество, но партию приведу – пожалуй, примечания к ней имеют историческую ценность.

В середине декабря на пару дней заехал в Минск Анатолий Карпов – в качестве почётного гостя. Он порадовал сотни любителей шахмат, собравшихся в клубе им. Дзержинского, рассказом о «развитии своего любимого вида спорта, о крупнейших международных соревнованиях». Кроме того, Карпов поделился своими планами на будущее и ответил на вопросы.

На фото справа от А. Карпова сидит небезызвестный Виктор Батуринский, а ещё правее – Николай Мисюк, председатель федерации шахмат БССР.

Чемпион мира понаблюдал за игрой своих товарищей…

Однако, согласно иным сообщениям, А. Карпов виделся руководителям БССР кем-то вроде ревизора по спортивным вопросам перед Олимпиадой-1980. По всей вероятности, он этой роли и не чуждался.

На встрече с П. Машеровым речь зашла о возведении в Минске Дворца шахмат. В 2010-е гг. А. Карпов рассказывал об этом так: «Я в турнире не участвовал, но приезжал в столицу Белоруссии по своим делам. В один из дней встретился с Машеровым, первым секретарем ЦК Компартии республики. И говорю: Петр Миронович, интерес к чемпионату огромный, каждый день приходит множество зрителей, а своего клуба у минских шахматистов до сих пор нет! Машеров был человеком очень решительным, он тут же сказал: Обещаю, что клуб будет!”»

Если эта часть мемуаров Карпова правдоподобна, то следующую, написанную им с чужих слов, придётся оспорить:

«На ближайшем заседании Политбюро Петр Миронович поднял вопрос о том, что в Минске должен быть Дворец шахмат, и предложил отдать шахматистам только что построенный прекрасный дом в центре города. Ему возразили, что это здание строили для писателей.

– Но у них уже есть дом! – ответил Машеров. – Писатели хотят улучшить свои условия, а у шахматистов ничего нет.

После этого заседания Совет министров изменил свое решение, и здание отдали шахматистам».

Здание на ул. К. Маркса, 10 строилось не для писателей. О том, что «в Минске должен быть Дворец шахмат» вместо старого клуба на ул. Бядули, 6, верхушка БССР была наслышана и до визита Карпова – ей это многократно разъясняли Г. Н. Вересов (1912–1979), В. Д. Купрейчик (1949–2017), Н. С. Мисюк (1919–1990) и др. Возведение Дворца шло медленно; похоже, диалог Карпова с Машеровым ускорил процесс, однако здание было готово лишь к середине 1980-х гг. – его торжественное открытие состоялось осенью 1985 года. К сожалению, экс-чемпион мира вольно обошёлся с фактами, преувеличив своё влияние на ЦК, а составители книги «Виктор Купрейчик: Иду на вы» (Москва, 2019) и редакция минской газеты «Народная воля» (24.09.2019) некритично отнеслись к версии А. Е. Карпова.

Минский журналист Иосиф Калюта повествует о «спонтанном» визите Карпова в Минск (по звонку Юрия Балашова, сделанному уже в разгар чемпионата), и тоже утверждает: «Отказать высокому гостю, находившемуся в те годы на пике мировой славы, да к тому же любимцу Л.И. Брежнева, хозяева, понятное дело, не могли, и вскоре на фронтоне четырёхэтажного особняка в центре Минска… появились слова: Дворец шахмат и шашек» («Народная воля», 29.01.2019). «Вскоре» – это после смены двух «хозяев» белорусского ЦК: П. Машерова (погиб в 1980 г.) и Т. Киселёва (умер в 1983 г.).

Как был воспринят чемпионат минчанами? Разумеется, в целом положительно, и кое-кто, по замечанию Ю. Васильева, шёл на Купрейчика, «как на концерт Песняров». Спортивная журналистка, шахматный мастер Эльмира Хоровец вспоминала в 2018 г., что «весь Минск жил шахматами. Результаты каждого тура обсуждали даже в общественном транспорте. Далеко на подступах к Клубу Дзержинского, где проходил турнир, спрашивали лишний билетик». Ей вторит Сергей Канашиц: «Шахматы тогда вошли в каждый дом, став невероятно популярными. Приезд лучших мастеров Минск встретил овациями и дружными очередями у билетных касс: свободных мест в зрительном зале не было… Зал был переполнен каждый день». В этих зарисовках присутствует некоторая творческая гипербола; так, Юрий Тепер (кмс, постоянный автор belisrael.info, любитель шахмат с полувековым стажем) утверждает, что в зале того КГБ-шного клуба хватало свободных мест, к тому же после окончания партий В. Купрейчика часть болельщиков расходилась. Но интерес к шахматам в Минске-1979 – даже в сравнении с Минском перестроечным, не говоря о нынешнем – был всё же значителен. В сборнике «Шахматы, шашки в БССР» за 1988 г. А. Ройзман писал об этом так: «Помнится, что в 1979 году зал клуба Дзержинского, как правило, полностью заполнялся, а он вмещал 800 человек. Всего через 8 лет (точнее, через 7 лет и 3 месяца – В. Р.), когда в РДШШ проводился 54-й чемпионат СССР, вполне хватило уже 300 мест».

Заключительный аккорд чемпионата 1979 г. – закрытие состоялось на день раньше, чем планировали.

Судья Борис Крапиль (1925–2007) в «ФБ» похвалил Минск и умелую организацию турнира…

  

      

 

Программка чемпионата (книжечка на 36 с., тираж 2000 экз.) с кратким представлением участников. Из коллекции Арона Шустина (Израиль)

Творческое объединение «Летапіс» киностудии «Беларусьфильм» сняло короткий белорусскоязычный ролик о шахматистах – спасибо Э. Хоровец за то, что разыскала его и совместно с «Прессболом» опубликовала в сети (см. начиная с 1:25).

Министерство связи СССР выпустило почтовый конверт, посвящённый соревнованию, а на минском главпочтамте имело место спецгашение.

Коллекционерам известны и металлические значки с эмблемой памятного чемпионата-1979.

Подготовил Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

От редактора belisrael

Если у кого-то сохранились снимки, связанные с чемпионатом, участниками и судьями, остались в памяти интересные эпизоды, присылайте на amigosh4@gmail.com  Хотелось бы, чтоб написал гл. секретарь чемпионата Иван Конышко, живущий в Минске. За судейским столиком можно узнать гомельчанина Феликса Гилютина (второй слева).  Надеюсь, что откликнется если не он сам, то его родственники и знакомые по Гомелю.

Опубликовано 04.12.2019  08:38