Поль Робсон и его репрессированные еврейские друзья

Как Поль Робсон чуть было не сорвал концерт в Москве и при чем здесь Би-би-си

2 ноября 2021

Поль Робсон в телестудии Би-би-си в том самом 1949 году, когда он приехал в Москву

Эта малоизвестная история про знаменитого певца Поля Робсона, его друзей и НКВД обнаружилась в звуковом архиве Русской службы Би-би-си. Ее рассказала наша бывшая коллега Надежда Чернова. Недавно она ушла из жизни, но ее история осталась замечательным символом в память о ней и других наших коллегах.

В 1949 году в Москву приехал знаменитый американский баритон и борец за гражданские права Поль Робсон. Он должен был выступать с последним концертом в зале имени Чайковского. Но выступление оказалось под угрозой срыва. Из-за дружбы.

“Была тогда кампания против космополитов, так называемая, но все знали, что это было против евреев, – рассказывал в интервью Русской службе Би-би-си много лет спустя сын певца Поль Робсон-младший. – Но у него в то время были еврейские друзья – особенно, Соломон Михоэлс и Ицик Фефер, с которыми он познакомился в 1943 году, когда они посетили США во время войны”.

Соломон Михоэлс – известный актер и режиссер, во время Великой Отечественной войны возглавлял Еврейский антифашистский комитет; его гибель в 1948 году в результате спецоперации советских органов госбезопасности была представлена властями в виде дорожно-транспортного происшествия.

Поэт Ицик Фефер тоже работал в Еврейском антифашистском комитете, а параллельно сотрудничал с НКВД. В год приезда Робсона в СССР шла “борьба с космополитизмом”, носившая, по мнению многих исследователей, антисемитский характер.

Параллельный разговор

Поль Робсон попросил о встрече с Ициком Фефером: “Он мой друг”. На что ему ответили, что он то ли на даче, то ли уехал куда-то. А на самом деле Фефер уже год как сидел в камере на Лубянке.

“Тогда он просто сел и сказал: “Я хочу повидаться с Ициком Фефером. Я буду сидеть здесь до тех пор, пока вы его не привезете. Никуда не пойду. Ни на концерт, никуда. Пожалуйста”. В конце концов ему сказали, что, мол, приедет он к вам завтра – пожалуйста, Павел Васильевич, нет проблем”, – вспоминал Поль Робсон-младший.

 АВТОР ФОТО,SOVFOTO/GETTY IMAGES 

Поль Робсон подружился с Ициком Фефером (на фото слева) и Соломоном Михоэлсом (на фото справа) во время поездки делегации Еврейского антифашистского комитета СССР в США в 1943 году

Дочь Михоэлса Наталья рассказывала Русской службе Би-би-си, что семья узнала эту историю от художника Роберта Фалька, который был дружен с Ильей Эренбургом. Тот сообщил ему, что Поль Робсон настаивал на встрече со своими “американскими друзьями”.

“Но ему сказали, что Михоэлс умер от воспаления легких, а Фефер, пожалуйста, можете с ним встретиться. Фефер к этому времени уже год как сидел. К ним на квартиру приехали, открыли шкаф, достали его одежду, привезли ему в тюрьму. Его переодели, и он был доставлен в гостиницу “Москва”, где он (Поль Робсон) остановился…” – вспоминала Наталья Михоэлс.

Ицик Фефер дал знать Полю Робсону жестами, что гостиница прослушивается, вспоминал сын певца. Говорили они по-русски, как бы ни о чем особенном, но подспудно – жестами и записками – у них шел совершенно другой разговор.

“Отец спросил, что с Михоэлсом, а Фефер ответил запиской: Сталин казнил. Потом, отец написал: “А с тобой что будет?” А Фефер рассказал какой-то анекдот, а пальцами провел по горлу. Значит, дал знать, что убьют, наверное”, – рассказывал Поль Робсон-младший.

На прощанье друзья обнялись, и Фефер уехал. Как теперь уже знал Поль Робсон, уехал в тюрьму. Что мог сделать Робсон? Обратиться к властям и умолять их пощадить поэта он не мог. Ведь официально он не знал о заключении Фефера.

Песня еврейских партизан

На заключительном концерте в зале Чайковского, спев свои песни, которые он исполнял на английском, русском, французском, испанском и китайском языках, Робсон объявил, что на бис споет только одну песню – песню еврейских партизан из варшавского гетто.

Робсон сказал, что посвящает эту песню своему другу Михоэлсу, который скончался скоропостижно, а также Феферу, с которым он только что встретился.

Зал замер.

А Робсон заговорил о значении еврейской культуры, о Шолом-Алейхеме, о непреходящей красоте языка идиш, и объяснил по-русски слова песни, которую пел на идише. Раздались оглушительные аплодисменты. У многих на глазах были слезы.

Вернувшись в США, Робсон организовал письмо в защиту еврейского поэта, подписанное американским писателем Говардом Фастом и тогдашним председателем Всемирного совета мира, французским физиком Фредериком Жолио-Кюри.

Это, правда, отсрочило гибель Фефера всего на три года.

“Она находила необычные истории”

Эту замечательную историю рассказала в своей радиопередаче Надежда Чернова, наша бывшая коллега, которая недавно ушла из жизни. Саму радиопередачу мы предложить вам не можем из-за жестких требований по авторским правам.

Надежда Чернова – это псевдоним, взятый из песен Булата Окуджавы.

Сотрудники Русской службы Би-би-си 1970-80-х годов часто брали псевдонимы, чтобы хоть как-то оградить оставшихся в СССР родственников: сама работа на “вражеской” радиостанции могла поставить их под удар. Надежда работала на Русской службе Би-би-си в 1982-1996 годах.

Ее близкие просили называть ее именно так, и мы решили выполнить их просьбу. Она была продюсером и ведущим многих радиопрограмм Русской службы, одна из них была отмечена на Нью-Йоркском радиофестивале. Та самая, про Поля Робсона, Соломона Михоэлса и Ицика Фефера.

Она любила искать – и находила! – необычные истории, в стороне от стандартной новостной повестки.

Коллега Татьяна Берг вспоминает, как Надежда добилась доступа в “самый запретный уголок Скотленд-Ярда – маленький “исторический” музей лондонской полиции.

Надежда Чернова была продюсером и ведущим многих радиопрограмм Русской службы, одна из них была отмечена на Нью-йоркском радиофестивале

Как-то она узнала, что все еще существует старый паб, где в ХVII веке вершил суд и расправу один из самых яростных охотников за ведьмами. И нашли они его вместе после многочасовых блужданий по сельским дорогам.

После ухода на пенсию Надежда много занималась благотворительностью.

“Последней ее работой было оказание моральной поддержки свидетелям на судебных процессах – есть тут и такая благотворительная организация, – вспоминает Татьяна Берг. – Слушая ее рассказы, я думала, что после такого дня в суде мне самой требовалась бы моральная поддержка. А у нее глаза горели: это же так интересно! Такие разные люди”.

“С потребностью рассказать оставшимся на родине друзьям – и не только близким, но и дальним, а может быть, и незнакомым людям – о том, что удалось увидеть и понять, и работали в советское время сотрудники зарубежных радиостанций, – говорит Мария Карп (работала на Русской службе с 1991 по 2009 год). – Как живут в других странах; как существует общество, не зависимое от государства; как строятся отношения между людьми – все было ново, важно и интересно”.

Источник

Опубликовано 03.11.2021  15:27