Monthly Archives: December 2019

40 лет назад. Не только о минском чемпионате СССР по шахматам

Вольф Рубинчик. Пардон за «высокий штиль», но стоит однажды заглянуть в колодец прошлого, как тянет из него испить снова и снова. Ты часто вспоминаешь конец 1970-х – дебют работы в библиотеке и «на благо студенческих шахмат»?

Юрий Тепер. Не так уж часто, и не сказал бы, что сильно ностальгирую по тем временам, когда зарабатывал в месяц около 110 рублей «чистыми» (в библиотеке выходило 85, и рублей 25 – за тренерскую работу). Но вот поговорили мы о 47-м чемпионате СССР в Минске, и захотелось рассказать о шахматной жизни в пединституте им М. Горького (ныне – педуниверситет им. М. Танка; работаю в нём до сих пор), о людях, с которыми встречался за доской и вне её.

В. Р. Начнём, как водится, с начала. Тебя же не сразу распределили в этот вуз?

Ю. Т. Да, после окончания института культуры сперва отправили в Республиканскую научно-техническую библиотеку (РНТБ). Почему там отказались от всех выпускников 1979 года, не знаю. Были варианты – «политех» или «пед».

В. Р. Выбрал институт из идейных соображений?

Ю. Т. Место в БПИ досталось кому-то из шедших впереди меня по распределению – у меня уже выбора не было.

В. Р. В общем, как у Владимир-Семёныча, «терем с дворцом кто-то занял», и ты согласился на «рай в шалаше»…

Ю. Т. «Политех» и его библиотека в то время действительно обладали более высокой репутацией. Что же касается шахмат, то не знаю, что было лучше – быть «первым на деревне» (пединститут) или середняком в «Риме» (политех). В последнем были десятки перворазрядников, проводилось множество турниров. Короче, как говорили наши мудрецы: «Гам зэ ле това» («И это к лучшему»).

В. Р. Или так: «Что ни делается, всё к лучшему».

Ю. Т. Да, этот вариант более известен.

О командном первенстве «Спартака». «Физкультурник Белоруссии», 20.11.1979

В. Р. Что же являла собой шахматная жизнь в МГПИ до твоего прихода?

Ю. Т. Не хочу сгущать краски, но хорошего было мало. Главная проблема – не было тренера сборной, который постоянно готовил бы команду к соревнованиям… С 1975 г. команда не участвовала в первенствах республики среди вузов и лишь дважды играла «на городе», где занимала последнее место. Да, проводились внутренние соревнования среди студентов и сотрудников, но не было человека, который бы координировал работу. Шахматисты варились «в своём соку», и почти никто не хотел брать ответственность за шахматы на себя.

В. Р. Тебе сразу предложили взять на себя эту ответственность?

Ю. Т. Можно сказать и так. Уже в первую неделю работы я зашёл в спортклуб «Педагог» и поговорил с его председателем Александром Владимировичем Белым. Узнав, что я перворазрядник и участвовал в республиканских соревнованиях среди вузов, он спросил, готов ли я отвечать за шахматы и вести занятия секции. Я с радостью согласился, и Белый сказал, что постарается решить с начальством вопрос о назначении меня тренером сборной и руководителем шахматной секции. Требовалось согласовать назначение и с зав. библиотекой Григорием Ивановичем Волынцом. На все согласования и оформление бумаг ушло порядка двух недель.

В. Р. А что ещё требовалось? Характеристика с отметкой «морально устойчив»?

Ю. Т. У меня ничего особенного не требовали, но сейчас все подробности не помню. Ещё до согласования в спортклуб пришла бумага о готовящемся личном турнире студентов (устраивал облсовет ДСО «Буревестник»). Там от института разрешалось заявить двух человек.

В. Р. Естественно, ты оказался первым. А второй кто?

Ю. Т. О Саше Лядинском я упоминал в предыдущей беседе. До меня он был капитаном студенческой команды, а его филологический факультет два раза подряд (в 1977-78 гг.) выигрывал командный турнир на спартакиаде института. Мы с ним быстро нашли общий язык, подружились, и в первый год моей работы он мне очень помог.

В. Р. Чуть подробнее о твоём помощнике…

Ю. Т. Как шахматист он играл в силу II разряда (или, с натяжкой, первого). Лет 100 назад о нём сказали бы: «натуршпиллер». Теории практически не знал, позицию понимал слабо, но умел проявить стойкость в защите и найти тактические контршансы. Мои попытки подтолкнуть его к занятиям теорией не увенчались успехом: Саша ссылался на занятость и говорил, что на уровне института его уровня достаточно.

Минск-1979. Гутников, Ведёхин, Крайко, Тепер, Молчан, Лядинский и примкнувший к ним историк Саша Абрамович

В. Р. Так сильно в институте «грузили» учёбой?

Ю. Т. Не думаю, что учёба у Лядинского была на первом плане. Как-то видел я его зачётку – тройки и четвёрки, ни одной оценки «отлично». Был он, что называется, «спортсменом широкого профиля»: играл в футбол, баскетбол, бегал на длинные дистанции, может, и ещё чем-то занимался. Вообще, был ярым болельщиком, особенно футбольным. Помню, во время занятий по шахматам, проходивших в общежитии, начался радиорепортаж с игры минского «Динамо». Минчане забили гол, так Саша чуть от радости голос не сорвал.

Интересно, что в городском турнире жребий свёл нас в первом туре. Я должен был выиграть, но в итоге сделал ничью.

В. Р. В Израиле сказали бы: «Ма пит’ом?» Чего вдруг?

Ю. Т. У меня была фигура за пешку и надёжная позиция. Я мог разменять ладьи по линии «d», но решил защитить ладью d8 cлоном (g7-f6). Вдруг произошла потеря концентрации и рука «сама» поставила слона на f8. Немцы называют такие вещи «фингер феллер» – ошибка пальцев. Как Саша у меня после этого зевка не выиграл – тоже загадка, я бы такую позицию за белых выиграл и у чемпиона мира. Он не зевал, но и выигрышных ходов не делал, доигрался до цейтнота и в ладейном окончании с двумя лишними пешками предложил ничью.

В. Р. О, почему же ты не «срубил» ему флаг?

Ю. Т. Не мой стиль. Саша потом часто вспоминал ту партию и приграживал, что в следующий раз такой шанс не упустит. Я отвечал, что, раз уж он в такой позиции не выиграл, то больше подобного шанса не получит. И действительно: позже мы сыграли ещё 5 или 6 партий, я их без особых проблем выиграл.

В. Р. А на «турнире студенческих звёзд» как выступили?

Ю. Т. Оба набрали по 50% очков; Саша был доволен, я расстроен. В предыдущем подобном турнире (апрель 1979 г., я тогда заканчивал институт культуры) я набрал 5 из 7 и вышел в финал. Осенью – кажется, это было в октябре – надеялся повторить успех и закрепить свой авторитет…

В. Р. До конца ноября были ещё вузовские соревнования?

Ю. Т. Да, провели личное первенство института среди всех, кто имел к БГПИ отношение. Я разделил 1-2-е места с «естественником» Борисом Крайко, Саша Лядинский с Николаем Молчаном (истфак) поделили 3-4-е. Об этом было рассказано в моей статье для газеты «Савецкі настаўнік»: «Спрэчку вядуць шахматысты». Потерял я случайно очко в партии с конкурентом: имея выигранную позицию, пропустил удар от Крайко, и он поставил мат. Первое место присудили ему «по личной встрече», хотя я предлагал сыграть дополнительный матч. Призов и даже грамот нам не дали – турнир не входил в «план».

Партия Ю. Тепера с Н. Молчаном (играет белыми), ноябрь 1979 г.

Не успел окончиться личный чемпионат, как начался командный турнир, о котором мы уже говорили. Я хотел перенести его сроки – чемпионаты СССР в Минске проходили не каждый год – но мне сказали, что нужно соблюдать календарь и турнир подлежит проведению до конца года.

В. Р. А холодно в помещении для игры не было?

Ю. Т. Никто не жаловался.

В. Р. Так ты же вундеркинд суперорганизатор! Вот кого нужно было выбрать председателем федерации земшара вместо Дворковича 🙂 Но ближе к делу. Ты говорил, что в конце 1979 г. в пединституте состоялся турнир пяти примерно равных по силе команд?

Ю. Т. Да, и вполне могла возникнуть ситуация, при которой первые места разделили бы три команды. Перед последним туром у физиков было 10 очков, у факультета естествознания – 9, у историков 8. Историки обыграли физиков со счётом 4:1 и заняли 1-е место (12 очков). Естфак с истфаком свёл вничью (2,5:2,5) и оказался 2-м (11,5 очков), а физики – по составу самая сильная команда – остались на 3-м месте. Отбери они у историков не очко, а полтора, все поделили бы 1-3-е места. Возможно, пришлось бы проводить дополнительный «матч-турнир трёх», и я бы пропустил ещё пару туров чемпионата СССР…

В. Р. Сражения на первой доске у студентов были интересными?

Ю. Т. Очень. Вся пятёрка – члены сборной, никто от борьбы (например, за счёт «бегства» на более низкую доску) не уклонялся. Победил ранее уже упоминавшийся историк Коля Молчан, 3 из 4. Чемпион предыдущего года Станислав Ластовский (физфак) набрал 2,5 очка, а В. Жуков (матфак), А. Лядинский и Б. Крайко – по 1,5 очка.

Личное первенство сотрудников пединститута, декабрь 1979 г. Слева – Пирютко, справа – Василевский (декан матфака). Стоят: 1-й слева – борец Новицкий, 2-й справа – Ю. Тепер (почти по Маяковскому: «красивый, двадцатидвухлетний»). Фамилии двух других позабылись…

В. Р. Кто-то из участников вызывал у тебя особые симпатии?

Ю. Т. На первой доске – Молчан и Ластовский. В середине 2000-х сын Молчана играл за технологический университет, и довольно успешно. Фамилия Ластовского имеется на доске лучших выпускников физфака, он получил диплом летом 1980 года. Высокий блондин, очень интеллигентный, весёлый, неунывающий… К сожалению, у меня нет его фото.

На 2-й доске играл первокурсник из деревни, Миша Малашевич. Острый тактик, настоящий боец. В первый год я с ним много занимался – пытался подтянуть к турниру его теоретические знания. Позже у него энтузиазма поубавилось…

Очень интересной была борьба и на женской доске. Помню всех – Валя Берлова с физфака, набравшая 2,5 очка, много лет играла за сборную института. Алла Янковская (матфак), Наталья Крупник (естфак)… Ирина Пищик (истфак) в решающей партии победила лидера Берлову и принесла победу историкам. Лариса Шевченко выступала за филфак. Все были привлекательные, хоть конкурс красоты проводи.

Увы, я своим вмешательством повлиял на результаты турнира…

В. Р. Подсуживал кому-то?

Ю. Т. В последнем, решительном туре на 2-й доске играли Вальчук (физфак) и Бабич (истфак; входил в сборную института по баскетболу, шахматы у него были на втором плане). Физик дал шах ферзём на е1 белому королю g1. Белые могли закрыться конём (d2-f1), а Бабич этого не заметил и решил, что получил мат. Я без задней мысли подсказал, что есть защита. Вальчук не протестовал и продолжил игру, но минут через 10 сам получил мат (уже настоящий). Тогда в условиях не было оговорено, может ли судья вмешиваться подобным образом. Сейчас однозначно физики приобрели бы очко, а с ним – и победу в турнире. Жалоб на меня не поступало, этот момент стал для меня уроком – больше таких случаев у меня не было.

А это уже школьники 1979 года играют: «Несколько дней в Кричеве в Доме пионеров проходило командное первенство республики среди детско-юношеских спортивных школ второй группы. В каждой команде выступало по восемь человек. Впервые в таких соревнованиях победили шахматисты Кричева. На втором месте команда Солигорска» (В. Бысов, «Физкультурник Белоруссии»). Из этой же газеты – заметка об успехе Б. Гельфанда.

В. Р. Есть пословица: «если не знаешь, как делать, делай по правилам» 🙂

Ю. Т. А я и не помню, какие тогда были правила ФИДЕ. Зато помню радость наших историков после той победы – как будто выиграли чемпионат мира или, по меньшей мере, СССР. Многое можно ещё припомнить, но год заканчивается, пора и нам закругляться. Рад был встрече – заодно посмотрели в прямом эфире всемирный чемпионат по блицу, да ещё с комментариями нашего земляка Дмитрия Филимонова…

В. Р. Бывший минчанин, кмс Филимонов – бойкий малый; спасибо ему, что зачитывал в эфире мои реплики (на белорусском!). Участникам московских чемпионатов по рапиду и блицу под патронажем короля Салмана – спасибо за доставленное удовольствие; оказывается, у Магнуса Карлсена есть ещё порох в пороховницах 😉 Ну и, конечно, спасибо тебе за интересную беседу, за весь цикл воспоминаний. Бывшие участники и участницы студенческих соревнований, откликайтесь, дополняйте, рассказывайте о своём.

Всем добра в Новом году. Я только опасаюсь, как бы Белорусская АЭС, которую готовят к запуску в 2020-м, не поставила нам шах и мат 🙁

Иногда всё-таки надо слушать поэтов. И шахматистов тоже.

От редактора belisrael

Это последний материал в уходящем году, который коснулся шахмат – одной из самых популярных тем сайта.

В наступающем 2020 году хотелось бы большей активности читателей, новых авторов, публикаций не только о прошлом, но и настоящем. Не забывать о важности поддержки сайта и его активных авторов. Всем доброго здоровья, счастья, оптимизма, удачи!

Опубликовано 31.12.2019  14:20

Как Путин использует “еврейское оружие” против Польши

Нет антисемитизму. Фото: aftershock.news/?q=node/568703
27-12-2019 (21:26)

 

Эвфемизм

Пётр Межурицкий: Может быть, Путин и всю европейскую культуру назовет свинской по той же логике?

update: 27-12-2019 (22:27)

В Сети подробно обсудили слова Путина о том, что посол Польши в Третьем Рейхе “антисемитская свинья”, но так и не смогли выговорить того, что же на самом деле сказал президент России. С определением “свинья” в адрес исторического деятеля страны, вызывающей недовольство Путина, как раз всё понятно — он бывает нарочито брутален. Но зачем же так антисемитов пугать? Они еще решат, что попали в немилость, а ведь так недавно президент, казалось бы, успокоил их, подчеркнув доброе отношение к ним власти, тепло поздравив заслуженного антисемита России писателя Проханова с юбилеем.

Неужели и впрямь Владимир Путин так возненавидел антисемитизм, что начал антисемитов свиньями обзывать? И что же теперь будет? Ведь и Федор Михайлович Достоевский — антисемит. Ну что же тут поделаешь? Огромное число виднейших деятелей европейской и русской культуры отметились на поприще антисемитизма, и, напротив, те, кто от антисемитизма резко открещивались, как, скажем, Дидро, были скорее исключениями. Так что же, и Вольтера Владимир Владимирович антисемитской свиньей назовет, ведь тот был идейным антисемитом?

А как быть с выдающимся русским мыслителем Константином Николаевичем Леонтьевым, который писал: “Не надо забывать, что антихрист должен быть еврей, что нигде нет такого множества евреев, как в России, и что до сих пор не замолкли у нас даже и русские голоса, желающие смешать с нами евреев посредством убийственной для нас равноправности”. Страшно подумать, как может обозвать его Путин за эти слова, не правда ли? Или вы почему-то этого совершенно не опасаетесь? Почему?

А как быть вообще со славянофилами, вовсе не чуравшимися антисемитизма? Угадайте с первого раза, был ли антисемитом Аксаков? Да что славянофилы! Как вы думаете, можно ли найти совершенно антисемитские высказывания у Александра Сергеевича Пушкина? Еврейская проблема великого русского поэта практически не занимала, но в силу инерции определения “жид” и “шпион” были для него неразлучными понятиями, а словосочетание “презренный жид” он считал естественным и органичным. Про “благородного еврея” мы у Пушкина не прочитаем ничего. А есть ли вопросы в отношении выдающегося художника слова Николая Гоголя, оставившего полные поэтического восторга описания уничтожения евреев запорожскими казаками, в которых ни тени сочувствия к евреям, прямо объявленным нелюдью? Вопросов нет, потому что антисемитизм пронизывал русскую культуру, что было обычным делом для европейской христианской страны. И ни Россия, ни Польша в этом отношении не были какими-то печальными исключениями. Так, может быть, Путин и всю европейскую культуру назовет свинской по той же логике, по которой польского посла назвал вдруг не антисемитом, но антисемитской свиньей?

А как быть с иными из нынешних друзей Путина на международной арене? Посла Польши в Третьем Рейхе давно уже нет на этом свете, как нет на свете и Третьего Рейха с его планами и переселения, и уничтожения евреев, которые так возмутили Путина, что он проявил совершенно недипломатичную несдержанность на язык.

А вот какие планы в отношении евреев, например, у ХАМАСа прямо сегодня, сию минуту? Какие планы в отношении Израиля и миллионов евреев, родившихся и живущих в нем, у президента Сирии Асада? Какую цель в отношении Израиля официально провозглашает Иран? А организация Хезбалла? И чем все эти планы в отношении евреев отличаются от планов посла Польши, за которые Путин назвал его “антисемитской свиньей”? Кто же тогда президент Асад, руководители Ирана, ХАМАСа и Хезбаллы с точки зрения Путина?

А они друзья и партнеры.

Ну, а раз так, то есть все основания предположить, что вовсе не за антисемитизм Путин назвал посла Польши свиньей, выделив его из тысяч куда более знаменитых антисемитов всех времен и народов. И определение “антисемитская” к слову “свинья” здесь попросту эвфемизм. Находчивый и умеющий развести своих друзей и недругов президент России назвал посла страны, которую ныне ему очень хотелось оскорбить не “антисемитской” — слово “антисемитская” в этом словосочетании суть эвфемизм — но именно “польской …”.

И у него получилось, надо сказать.

Что умеет, то умеет.

Пётр Межурицкий

Оригинал

Опубликовано 30.12.2019  23:53

***

3 часа назад (31.12.2019)источник: Lenta.Ru

Польские евреи отреагировали на заявление Путина о после-антисемите

Польские председатель Союза еврейских религиозных общин Клара Колодзейска-Полтын (Klara Kołodziejska-Połtyn) и главный раввин Михаил Шудрих (Michael Schudrich) сделали заявление после слов президента России Владимира Путина о роли Польши в начале Второй мировой войны. Об этом пишет газета Rzech Pospolita.

Rabbi Michael Schudrich, the Chief Rabbi of Poland, speaks prior to a news conference at The Conference of European Rabbis at a Synagogue in Warsaw November 1, 2011. REUTERS/Peter Andrews 

Они обратили внимание на недавние заявления российского лидера, порассуждавшего о роли Варшавы во Второй мировой войне. По их словам, особенно возмутительна «манипуляция» с запиской посла Польши в Третьем рейхе Юзефа Липского, который в 1938 году одобрил идею Адольфа Гитлера выслать европейских евреев в Африку и обещал поставить фюреру памятник в Варшаве.

Представители еврейской общины напомнили, что Польша поддержала эмиграцию 10 процентов своего еврейского населения, однако сделала это частично в сотрудничестве с сионистским движением (идеологическая концепция, главной идеей которой является объединение и возрождение еврейского народа на его исторической родине — в Израиле — прим. «Ленты.ру»), которому она тайно оказывала военную поддержку. В то же время в 1938 году, когда Третий рейх изгнал тысячи польских евреев, польские дипломаты, в том числе лично Липски, оказали им поддержку.

«Обвинять его в антисемитизме, основанном на одном предложении, вырванном из контекста, крайне безответственно», — объяснили они.

В заявлении указано, что фальсификация истории угрожает современной европейской идентичности.

Еврейская община обратила внимание на то, что в настоящее время немецкие власти не скрывают правду о войне — того же они пожелали и российским властям.

30 декабря премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий заявил, что Путин намеренно пытается оболгать страну из-за давления на современной геополитической арене. Он пришел к выводу, что слова российского лидера были «попыткой скрыть существующие проблемы».

Тема предвоенной политики ряда европейских государств была затронута Путиным на декабрьском саммите с участием лидеров стран СНГ — тогда он упомянул и польского посла в Третьем рейхе. На прошедшем 24 декабря расширенном заседании коллегии Минобороны президент вновь вспомнил о Липски, назвав его сволочью и антисемитской свиньей.

Добавлено 31.12.2019  20:40

Дм. Быков о ситуации в Беларуси

*

Дмитрий Быков: В Беларуси ужасная деградация на всех уровнях

Российский писатель дал жесткую оценку ситуации в Беларуси: «25 лет фактического рабства даром не прошло»

Фото с сайта afisha.tut.by

Поводом для этого послужил вопрос слушателя в эфире программы «Один» на радио «Эхо Москвы», который попросил Дмитрия Быкова прокомментировать протесты против интеграции в Минске.

– К сожалению, главная проблема в том, что рабство не проходит даром, — отметил писатель. — И 25 лет фактического рабства в Беларуси, которое мы наблюдали, оно также даром не прошло. Я не верю, что при Лукашенко там успела сформироваться внятная оппозиция. Конечно, Лукашенко стилистически цельный и при нем может возникнуть стилистически цельный протест. Ну как при Сталине возникали выкованные сталинизмом диссиденты.

Но пока я этого не вижу. Я видел в Беларуси в последние 25 лет ужасную деградацию на всех уровнях. И большой литературы за последнее время я там не видел, хоть отдаленно сравнимой с Короткевичем и даже с Алексиевич. Я не видел за последнее время там серьезной драматургии, кинематографа. Не видел я там ничего, что могло бы как-то спровоцировать культурный взрыв. А раз этого нет, то нет и оппозиции. Большое ощущение, что нет.

Писатель Дмитрий Быков известен также своим критическим отношением к нынешней российской власти и к Владимиру Путину в частности. Месяц назад он заявил, что режим деградирует и «трещины уже пошли».

Периодически Дмитрий Быков высказывается и о ситуации в Беларуси. Год назад писатель заявил, что никогда не видел нашу страну такой испуганной. Поводом для этого стало начало переговоров между Минском и Москвой по поводу углубления интеграции.

Источник (20.12.2019)

* * *

Дмитрий Быков: «Ситуация в белорусской культуре безнадежна? Ничего подобного я не говорил!»

Российский писатель пояснил свою позицию о происходящем в Беларуси

Фото с kvitki.by

«Судя по вашим оценкам в прошлой программе, ситуация в белорусской культуре безнадежна, но так ли это на самом деле?» Ничего подобного я не говорил! Мне задан был конкретный вопрос: «Может ли Беларусь войти в Европу легко, взять курс на Европу?». Я сказал честно: нет. Для того чтобы произошел сейчас такой масштабный поворот, нужно, чтобы произошел культурный взрыв, которого я не наблюдаю.

После этого Владимир Некляев поспешил напечатать открытое письмо, очень уважительное, очень корректное.

«Неистребимая имперская инфекция». Некляев резко ответил Быкову

С Некляевым я готов эту проблему обсуждать, это проблема интересная. Но с журналистами, которые хотят на этом хайпануть, которые поспешили налететь, я не готов это обсуждать. С блогерами, которые начинают хамить: «А с какой стати нас должно интересовать мнение Быкова?»… Оно вас интересует почему-то.

Понимаете, я не пытаюсь показывать белорусским авторам, как жить. Я пытаюсь отвечать на поставленный вопрос. Бежать от этого вопроса я бы не хотел. Да, в Беларуси есть прекрасный молодежный театр, который умудряется вдобавок работать в условиях совершенно демократических, без единого руководителя, и это мне кажется удивительным ответом на ту диктатуру, мягкую, может быть уже, несколько старческую диктатуру, которую мы имеем сегодня в Беларуси.

Беларусь сегодня – это такой, говоря по-солженицынски, «каленый клин», к которому опасно прикасаться. Знаменитый вопрос: «А вот читает ли Быков по-белорусски, чтобы судить о белорусской культуре?» – я читаю по-белорусски, господа, это, в общем, не бином Ньютона.

Когда мне надо было прочесть роман моего любимого автора Короткевича «Евангелие от Иуды» (а он не был переведен на русский язык), как-то я справился с этим. Прислали мне белорусские друзья этот, кажется, третий том из его собрания сочинений, и прочел я его. Когда мне надо был прочесть в 2012 году, кажется, статью Альгерда Бахаревича «Темное прошлое Каяна Лупаки», которая вызвала такую дискуссию бешеную и закончилась, по-моему, чуть ли не выходом его из союз писателей, – прочел я эту статью с большим интересом. Там, как вы понимаете, Каян Лупака – это такая анаграмма Янки Купалы, и речь идет о его работе над глубоко советской поэмой «Над рекой Орессой», которая, конечно, трагический факт в его биографии. Что говорить?

Я достаточно внимательно слежу за творчеством Бахаревича, и мне очень нравится его роман «Собаки Европы». Роман, в котором сквозит бесконечная усталость от всех языков и от раздоров, с этим связанных, эти попытки поиска универсального языка. Он пошел на невероятный эксперимент: он выдумал язык для этого романа. Это джойсовская задача; язык этот, насколько я помню, называется «бальбута» (тоже аналогия бульбаты, такая довольно забавная).

Это такой детектив, немножко эковский. И я очень люблю Бахаревича. И «Белая муха, убийца мужчин» – конечно, выдающееся произведение. Вот я считаю, что, может быть, в сегодняшней белорусской прозе он – единственный по-настоящему оригинальный автор. Мне вот говорят: «А вы когда-то сказали, что поэзия Алеся Рязанова достойна Нобелевской премии, а как же сейчас?». Простите, Алесь Рязанов – поэт, сформировавшийся в 70-е годы, когда в белорусской литературе работали не только Мележ, Шамякин или Кулешов (официальные авторы), но и когда тот же Некляев редактировал «Родник», и вокруг него группировались чрезвычайно интересные поэты. И, конечно, Рязанов вынужден был подрабатывать литейщиком, но тем не менее сформировался он в те времена, а сейчас-то он живет большей частью не в Белоруссии, как это ни печально.

Мы можем, понимаете, констатировать дружно, что таких явлений, как Адамович, как Короткевич, как Быков, сегодняшняя белорусская литература не дает. У нас есть надежда на то, что они сформируются под действием беспримесно чистого абсурда, который там при Лукашенко существует. Но в том-то и дело, мне кажется, что эта диктатура еще и как-то эстетически такого феномена не порождает.

Может быть, потому что интеллектуальные силы истощены массовым отъездом огромного числа людей. Выдающиеся белорусские драматурги, такие, как, например, Пряжко или Богославский, все-таки работают в основном на российскую аудиторию и ставятся здесь, хотя Белорусский молодежный театр их ставит.

Я еще боюсь одного: это уж самый каленый клин, этого я очень боюсь касаться, вот поэтому я не хочу на эту тему говорить с журналистами, а вот с Некляевым поговорил бы с удовольствием, потому что Некляев сильный поэт. Но у меня есть определенные вопросы к его поэме «Русский поезд», хотя это, в общем, замечательная поэма, но тут, понимаете… Я никогда не употреблю пещерного слова «русофобия», но речь о другом. Как бы сегодня не случилась страшная ситуация, при которой белорусские художники (часто художники очень выдающиеся) не начали бы обвинять Россию во всех своих бедах и строить национальную идентичность на чувстве враждебности к ней. Россия дает сегодня многие основания для того, чтобы относиться к ней с паническим ужасом.

Но вместе с тем, все-таки роль России в формировании белорусской культуры XX столетия довольно велика, довольно значительна. В этом культурном диалоге многое формировалось. И то, что Гранин и Адамович – петербуржец и минчанин – вместе написали «Блокадную книгу», – это, мне кажется, пример чрезвычайно плодотворного сотрудничества, потому что сошлись два художественных метода: документальная проза Гранина («Клавдия Вилор» или «Эта странная жизнь») и сверхпроза Адамовича. Мне кажется, что в диалоге этих культур, в дружбе [Виктора] Астафьева и [Василя] Быкова (я был свидетелем того, с какой нежностью они говорили друг о друге), мне кажется, это более вдохновляющий пример.

Я считаю без преувеличения великим документалистом Юрия Хащеватского. Но фильм его «Этот безумный, безумный, безумный ‘Русский мир’» мне кажется, все-таки, несколько плоским. Я понимаю эмоции, которыми он продиктован. Но я совершенно не готов эти эмоции разделять, притом, что очень многое там справедливо, очень многое там точно. Но Хащеватский вообще – выдающийся мастер. Его фильм «Обыкновенный президент» я поставил бы рядом с фильмом Ромма, к которому он отсылается самим своим названием абсолютно недвусмысленно.

Я просто хочу сказать, что обсуждение современной белорусской культуры очень затруднено целым комплексом очень сложных отношений внутри самой этой культуры. Вы знаете, сколько там сейчас дрязг, какой прямой травле подвергается тот же Некляев, какие фильмы снимает тот же Азаренок – между прочим, документалист весьма талантливый, рассказывая о том, как вся белорусская оппозиция проплачена Западом и эксплуатирует символику фашистов.

Это было, и Беларусь со многим столкнулась раньше, чем Россия. Вся эта «Анатомия протеста» там процветала. Неужели вы думаете, что это может для любой нации пройти бесследно? Конечно, нет. Это все приводит к очень сильной деградации прежде всего писательских отношений. Я думаю, что там своих склок хватает. И потом, если я говорю об определенном кризисе в этой культуре, почему, скажем, замечательному белорусскому режиссеру Аслюку позволено такое говорить, а про меня сразу какие-то блогеры (уверен, что абсолютно бескорыстные) радостно пишут: «Да что нам мнение Быкова?! Да каждый русский либерал – поскреби его и будет имперцем. Что за высокомерие?»

Да нет никакого высокомерия. А в русской культуре, что же, нет сейчас кризиса? Да в русской культуре сейчас такой кризис гигантский, что я не знаю, как она выйдет из него. Но закрывать на это глаза – такое поведение, мне кажется, описано у Мицкевича в стихотворении «Друзьям-москалям», или «Московским друзьям». Зачем же кусать ту руку, которая вместе с вами пытается сорвать ярмо?

Мне кажется, что как раз вот эта довольно подлая фраза – «каждый русский либерал заканчивается на украинском, на белорусском вопросе», – простите, если каждый русский либерал не готов восхвалять все, что вы думаете, делаете и говорите, – наверное, надо как-то все-таки учиться диалогу.

А эта нетерпимость – она и есть самый ядовитый плод той диктатуры, которую мы пожинаем. Ведь в русском, простите, политическом поле, господствуют сейчас такие интонации!

Я написал уже в «Новой газете» (опять же, грех себя цитировать), что если главным жанром русского застоя был анекдот, то главным жанром нулевых и десятых стал донос. Это тоже народное творчество, это тоже фольклор. И в доносе бывают такие удивительные глубины, такие параноидальные сдвиги, каких вы вряд ли дождетесь у Кафки! Но тем не менее, донос – это жанр довольно стыдный, мне кажется.

А разговаривать с Некляевым я был бы очень рад, и если бы у нас случилась возможность такого диалога – в эфире ли, в газете ли, при личной ли встрече (а мы знакомы), – я был бы счастлив этим, на самом деле. Только не надо меня все время спрашивать, а часто ли я бываю в Минске. Я часто бываю в Минске. Я просто не всегда организую фанфары по встрече меня там, чтобы вы об этом знали.

Источник (28.12.2019)

Комментарий политолога

С уважением отношусь к писателю Дмитрию Быкову и его литературным познаниям. Не раз вставлял его изречения в мои «Катлеты & мухі» – сериал, который выходил на belisrael.info в 2015–2019 гг. Да, его мысли интересны (каждая по-разному) и на что-то влияют. Вместе с тем специфика радиобесед, и на «Эхе Москвы» тоже, такова, что некоторые вещи неизбежно (порой – грубо) упрощаются. По-моему, рассуждения о 25 годах «фактического рабства» и «ужасной деградации» в Беларуси не вполне корректны. Себя рабом не считаю и знаю о множестве людей, которые не поддаются деградации. В общем, что-то в «эпоху Лукашенко» прогнило, что-то нет, а что-то и было гнилым до 1994 г.

Я бы поспорил о наличии непосредственной связи между «большой литературой» (театром, кинематографом, etc) и «внятной оппозицией» («раз этого нет, то нет и оппозиции»). Похоже, писатель находится в плену лого- и культуроцентричного подхода к политике, а ведь «высокая культура», к сожалению или к счастью, потеряла в последние десятилетия немалую часть своей мобилизующей силы. Другое дело, что г-н Быков вряд ли захочет со мной спорить… Опять-таки, неизвестно, к сожалению или к счастью.

Давно заметил, что со стороны руководство почти любой страны кажется более монолитным, чем оно есть на самом деле. Вот и москвич заявляет: «Конечно, Лукашенко стилистически цельный…» Если же не просто приезжать в Минск, а пожить здесь, «повариться», то обнаружишь, что стилистически «режим», установившийся в середине 1990-х гг., отнюдь не цельный: он всегда был соткан из противоречий и существенно эволюционировал за 25 лет (во всяком случае, более существенно, чем сталинский).

Если говорить об отношении к евреям и Израилю на высшем уровне, то, пожалуй, можно выделить четыре периода: 1) игнорирование или враждебность на фоне приближения к «телу» известных ксенофобов (Скобелев, Костян) – до конца 1990-х; 2) начало заигрывания – примерно с 2000 г., года визита Лукашенко в Израиль; 3) активное заигрывание после 2007 г. – словно бы в знак компенсации за нелепые речи о Бобруйске и евреях (очевидно, не обошлось без советов лорда Белла); 4) постепенное затухание интереса к «еврейскому фактору» – с середины 2010-х гг., когда было подписано соглашение о безвизовом режиме с Израилем, не во всём оправдавшее себя.

Официальная идеология, о необходимости которой для государства было сказано ex cathedra весной 2003 г., «кроилась» в РБ из разных «лоскутов» – марксистских, либертарианских, консервативных, отчасти и националистических. Неудивительно, что она до сих пор напоминает тришкин кафтан, но и до «беспримесно чистого абсурда» не доросла. Точнее будет сказать, что абсурда в ней всё-таки явно меньше, чем в позднесталинские годы.

И последнее: роман Владимира Короткевича «Христос приземлился в Городне», он же «Евангелие от Иуды», был переведен на русский язык почти сразу после написания – Наумом Кисликом (публикация 1966 г.). Иная версия на русском языке увидела свет в 2011 г. (переводчик – Пётр Жолнерович).

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

29.12.2019

Опубликовано 29.12.2019  07:28

Маккаби в Минске. Встреча с былым

От belisrael.info. Предлагаемое интервью было опубликовано в израильско-американском журнале «Алеф» (№ 539, июль-август 1994) и, насколько мы знаем, не перепечатывалось. Интересная тема – состояние «еврейских дел» в 1994 г. и четверть века спустя. С гостем Минска можно соглашаться или нет, но человеком он был неглупым и авторитетным (умер в 2007 г., светлая ему память). Кроме всего, сейчас Ханука – самое время, чтобы вспомнить о Маккаби…

Вновь я посетил…

Интервью председателя израильского Общества евреев – выходцев из Белоруссии Н. МАККАБИ ответственному редактору «Алефа» А. КИЛЬШТЕЙН

– Господин Маккаби, вы вернулись из Минска, города своей юности. Еще сравнительно недавно нам, бывшим гражданам бывшего Советского Союза, казалось невероятным когда-либо снова увидеть страну исхода. Уезжая в Израиль, мы чувствовали себя навсегда отрезанными от знакомых мест, от близких и друзей. Словно улетали на другую планету…

– А теперь, возвращаясь, мы действительно попадаем на чужую планету. Особенно те, кто уехал, как я, очень давно.

– Когда это было?

– Я репатриировался в Израиль в 1957 году. Чудом вырвался…

– Первая ласточка алии.

– Тогда об алие ещё не было речи. А до того я успел вкусить все «прелести» советского режима. В 1938 году – арест за сионистскую деятельность: тюрьма, годы лагерей и сибирская ссылка. Люди старшего поколения знают, что арест в те годы в большинстве случаев означал смертный приговор. У меня хранится вырезка из газеты «Вечерний Минск», в ней опубликован список незаконно пострадавших в годы сталинских репрессий, а затем реабилитированных. В их числе названа и моя фамилия, единственного уцелевшего – остальные расстреляны.

*

Макабоцкі Хема Майсеевіч (1914, г. Сядлец, Польшча), выкладчык Мінскага гідратэхнікума. Асуджаны 14 кастрычніка 1938 г. Асобай нарадай пры НКУС СССР за контррэвалюцыйную дзейнасць да 3 гадоў ППЛ. Рэабілітаваны 27 кастрычніка 1955 г.

*

– Так что встреча с прошлым была довольно грустной?

– Встреча с прошлым – это всегда грустно, особенно если оно уже почти стёрто с лица земли. Не осталось в живых никого из моих родных, близких и друзей, да и самого прежнего Минска уже нет, сохранилось несколько полуразрушенных домов, зато рядом вырос совершенно новый современный город.

– В начале июля в Белоруссии широко отмечалось 50-летие освобождения республики от немецко-фашистских захватчиков. Вы присутствовали на этом празднике?

– Да, как председатель израильского Общества евреев – выходцев из Белоруссии я получил через посольство этой республики приглашение Верховного Совета Белоруссии принять участие в торжествах.

– Были также приглашённые из других стран?

– Конечно. Приезжали гости из США, Европы и ближнего зарубежья. Встретились бывшие братья по оружию, активисты белорусских землячеств.

Белоруссию во время Второй мировой войны справедливо называли партизанским краем. Здесь особенно организованно и самоотверженно действовали партизаны. Их дерзкие, бесстрашные операции против оккупантов в немалой степени способствовали крушению фашистской военной машины. Общеизвестно, что в партизанских отрядах Белоруссии сражалось много евреев, были даже целые боевые единицы, состоявшие почти из одних еврейских бойцов. Упоминалось ли об этом в дни праздников?

– К сожалению, нет. Я бы даже сказал, что этот факт умышленно замалчивался, как оно бывало обычно в Союзе в доперестроечные времена. Недаром говорят, что перестройка в Белоруссии ещё не началась. Более того. Выступая на торжественном заседании, председатель Совета Министров Белоруссии Кебич отдал дань представителям всех народов СССР, сражавшимся за освобождение Белоруссии. По старой, испытанной советской традиции, перечислялись: русские, украинцы, казахи, грузины и таджики – все, кроме евреев. Их словно бы и не существовало. А ведь десятки тысяч евреев-партизан полегли в болотах и лесах Белоруссии.

Выступление Кебича, его нарочитое замалчивание роли евреев в партизанской войне вызвало глубокое возмущение среди делегатов совещания из разных стран.

– Означает ли это, что Белоруссия делает поворот к государственному антисемитизму?

– В этой республике, если сравнить с Россией и Украиной, никогда не было ярко выраженного антисемитизма.

Но в настоящее время Белоруссия переживает тяжелейший экономический кризис. Коррупция проникает во все сферы общества. Подкупить можно практически не только милиционера, который намерен оштрафовать вас за превышение скорости на дороге, но и кое-кого повыше. Растёт преступность. Цены на продукты питания совершенно невероятные. Для примера: средняя месячная зарплата составляет 200 тысяч рублей, а килограмм мяса стоит 50-80 тыс., килограмм огурцов или помидоров – 30 тысяч.

На фотографии вы видите белорусские рубли. На каждом – изображение какого-нибудь животного. Самая мелкая купюра, 1 рубль, – «Зайчик» (на самом деле – 50 копеек, «белочка» – belisrael). Чем выше по своей значимости купюра, тем крупнее на ней зверь…

Здесь мы взяли иллюстрацию из интернета, т. к. в журнале 1994 г. подобная была совсем уж низкого качества.belisrael.

– То есть цены кусаются?

– Выходит, так. На все представленные здесь деньги нельзя купить даже коробок спичек… (кто-то ввёл гостя в заблуждение: «лось», находившийся в обороте с 1992 г., и летом 1994 г. был довольно крупной купюрой; во всяком случае, коробок спичек на неё купить было можно. – belisrael).

– И во всём этом виноваты евреи?

– К сожалению, на сегодняшний день у них есть причина для беспокойства…

– Вы имеете в виду избрание на пост президента Александра Лукашенко?

– Несомненно, это очень тревожный симптом.

– Что собой представляет этот человек?

– По своим взглядам и политическим амбициям он чем-то близок к Жириновскому, но у него более жёсткий и твёрдый курс. Он имеет ясную и реальную цель, а не расплывчатую и полуфантастическую программу, как у Владимира Вольфовича.

За ним пойдут.

В своей первой речи после избрания Александр Лукашенко резко клеймил виновников коррупции, экономического спада в республике. При этом он недвусмысленно дал понять, что немалая доля вины за всё происходящее лежит на евреях.

– Старая песня.

– Но всегда актуальная. Вот почему я считаю, что у евреев Белоруссии нет будущего.

Вам приходилось беседовать с некоторыми из них?

– Не раз. И большинство сегодня просто растеряно, находится на перепутье, всё чаще приходит к мысли о необходимости уехать. Однако в Израиль хотят лишь те, у кого там дети, близкие родственники.

Но многие стремятся в США или в Германию. Они опасаются трудностей абсорбции, нестабильной обстановки в стране. Иных удерживает проблема смешанных семей.

– И как на фоне всего этого выглядит еврейская жизнь? И существует ли она в настоящее время?

– Безусловно существует, хотя далеко не в такой активной форме, как хотелось бы. Её средоточием является синагога на ул. Кропоткина, 22. В будние дни едва набирается миньян, а по субботам приходят человек 20, все старики.

Есть и молодёжь, человек 10, они в основном группируются вокруг ХАБАДа во главе с равом Глузманом (Грузманом – belisrael). Всю работу с ними проводят два молодых хабадника – Шабтай и Менахем.

После молитвы организуется скромный ужин: пшённая каша и чай. В пятничный вечер – встреча субботы, звучат песни…

Официальную связь синагоги с городскими властями осуществляет рав Вольпин из США.

Еврейский центр также по временам собирает молодёжь, знакомит с Израилем, с его историей, с актуальной политической ситуацией.

Тем же заняты ещё с полдесятка еврейских организаций – среди них «Джойнт», «Сохнут» и др. К сожалению, дружеского контакта между ними нет.

Еврейскую культурную жизнь представляет также библиотека, которой заведует госпожа Харик, вдова поэта Изи Харика, расстрелянного в 1937 году.

– Сохранились ли следы Минского гетто?

– Да. Эти развалины свидетельствуют об одной из самых страшных кровавых трагедий в истории еврейского народа. Сюда свозили евреев из оккупированных стран, из захваченных нацистами городов Советского Союза.

Время от времени гитлеровцы осуществляли «акции» по планомерному уничтожению узников. Более 100 тыс. евреев погибли в Минском гетто. На месте расстрела, которое носит название «Яма», стоит памятник этим невинным жертвам.

Сюда в дни празднования 50-летней годовщины освобождения Белоруссии приходили тысячи людей, приносили цветы, произносили речи. Было решено совместными усилиями Объединения евреев – выходцев из Белоруссии и еврейских общин в Белоруссии воздвигнуть в Минске мемориал в память жертв фашистской оккупации. Начат сбор средств.

В мои планы входило также посещение еврейского кладбища, но его, как и старого Минска, больше нет (с декабря 2019 г. территория между ул. К. Цеткин и Коллекторной, где до 1970-х гг. было кладбище, называется «Еврейский мемориальный парк» – belisrael). Евреев и христиан хоронят рядом. С трудом я отыскал могилу брата. Необходимо настаивать перед властями о создании хотя бы еврейского уголка на городском кладбище.

– И с каким же настроением вернулись вы из этой поездки?

– Всё, что я видел, не произвело на меня отрадного впечатления.

Не хочу никому навязывать своего мнения, но я считаю, что силы и средства, которые тратятся на так называемые центры еврейской культуры в СНГ, не оправдывают себя.

    

   

Обложка книги Н. Маккаби «Проблеск во мраке» (Израиль, 2-е изд., 1991); некоторые иллюстрации из этой книги

Чтобы не раствориться в галуте, чтобы избежать опасности повторения прошлых трагедий, чтобы ощутить себя по-настоящему евреем, есть лишь один путь – на родину, в свой дом, в Израиль.

Опубликовано 27.12.2019  20:10

Ш. Зоненфельд. Голос безмолвия (1)

Ш. З . З о н е н ф е л ь д

Г О Л О С  Б Е З М О Л В И Я

     

Издательство «Пардес»

совместно с издательством «Бней Давид» Иерусалим

5771 (2011)

 

 Автор рав Ш. З. Зоненфельд Перевод и верстка р. Пинхас Перлов Редактор Борис Камянов

Корректор Хана Файнштейн Ответственный редактор р. Цви Патлас

© Все права сохраняются за рабанит Батьей Барг, тел. 0097226712518, в Израиле 02‐6712518

Все средства от продажи книги поступают в фонд поддержки школы «Ор Батья», руководимой рабанит Эстер Бен Хаим

тел. 0097226524076, в Израиле 02‐6524076

Центр «Бэ‐эмунато Ихъе» и издательство «Пардес»

были созданы в честь нашего учителя рава И. Зильбера, .זצייל

Издательство «Бней Давид»

названо в память о Давиде Берковиче Цукермане זצייל

 

БЛАГОДАРНОСТЬ

 

Благодарность за неоценимую помощь в издании книги профессору Ицхаку Пинсону,

дорогим киевлянам

Моше‐Михаилу и Сарре Цукерман,

Исраэлю‐Александру и Адассе Цукерман

с пожеланием, чтобы милосердный Творец наградил их успехом и послал благословение во всех делах.

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

 Рабанит Батья Барг хорошо известна в еврейском мире. Ее книга «Голос безмолвия» потрясла всех, кто прочитал ее на иврите, английском, французском и испанском языках. Эта книга – живое свидетельство подвига ее родителей, рава Йеуды‐Лейба и Алте‐Бейлы Майзликов, освятивших своей чистой верой имя Творца в стране безверия. И сама раба‐ нит Батья своими лекциями, уроками и семинарами зажигает новый огонь веры также и в сердцах тех, кто соблюдает заповеди Торы с детства. Как‐то перед началом выступления устроители попросили ее повторить лекцию в другой школе. «Когда вы меня увидите после лекции», – ответила рабанит, – «вы поймете, что это невозможно – я буду совершен‐ но без сил». И так – каждый урок, каждая лекция, каждая встреча… Во время одной встречи рабанит Батья поделилась своим секретом, которому ее научила мама: «Каждый твой урок должен быть таким, будто это последние слова в твоей жизни».

Перед вами эта книга, впервые выходящая на русском языке. Наше издательство поздравляет будущих читателей с большим подарком – радостью прикосновения к пульсу живой веры.

 

Главный редактор издательства «Пардес»

р. Цви Патлас

20 адара‐1 5771 (2011) года

 

ПРЕДИСЛОВИЕ БАТЬИ БАРГ К РУССКОМУ ПЕРЕВОДУ

 Нашу книгу мы назвали «Голос безмолвия» – ведь там, в стране победившего атеизма, голос веры звучал чуть слышно. Эта книга – свидетельство о жизни моих родителей, людей, чистых сердцем, девизом которых были слова царя Давида: «Даже когда сойду в долину смерти – не устрашусь зла, ведь Ты – со мной». Я хотела, чтобы эта книга стала памятником их самоотверженной верности Творцу. Но как мне, никогда прежде не бравшейся за перо, изложить на бумаге все бурные события жизни моих родителей? Это взял на себя и исполнил прекрасный писатель, человек большой души, рав Шломо‐Залман Зоненфельд.

На иврите эта книга вышла более двадцати лет назад. Первое издание было встречено с огромным интересом, и весь тираж был быстро распродан. Вскоре книга увидела свет в переводе на английский, французский и испанский языки. Многие стали спрашивать меня, когда же выйдет и ее русская версия. Я начала искать переводчика, и этот поиск занял у меня почти два десятилетия. Я искала человека, знакомого с основами Торы, который сочетал бы в себе знание советской реальности с ненавистью ко всей той лжи, которой жила эта страна, и мог бы ощутить жгучую боль моих родителей, потерявших всех детей, кроме меня, и не удостоившихся своего продолжения во внуках.

Рав Пинхас Перлов, известный переводчик, проделал огромную работу. Если бы не его талант и бескорыстная преданность, эта книга никогда бы не появилась на свет на русском языке. Большая ему от меня благодарность!

Я очень признательна также р. Цви Патласу, главному редактору издательства «Пардес», с семьей которого мы с мужем дружим уже много лет, за ту любовь, которую он вложил в подготовку рукописи к печати.

И, наконец, последний из тех, кого я здесь благодарю, и самый любимый – мой муж, рав Авраѓам. Без его поддержки, советов и одобрения эта книга вообще бы не состоялась.

Я надеюсь, что наша книга, книга‐память, книга‐памятник, дойдет теперь и до сердец русскоязычных читателей.

Иерусалим,

тишрей, 5771 (2010) г.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ СОСТАВИТЕЛЯ КНИГИ р. Ш.-З. ЗОНЕНФЕЛЬДА

 ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Когда семьдесят с лишним лет назад над еврейством России опустился «железный занавес», многие думали, что этой славной ветви мирового еврейства пришел конец. Казалось, что выкорчеван могучий ствол, уходивший глубоко в землю мощными корнями… Но когда в этой непроницаемой стене вдруг появилось окно, мы увидели, что еще не погас свет в жилищах сыновей Израиля и уголек еврейства еще тлеет в сердцах многих из них.

Одним из скромных уголков, в которых еще искрился этот свет, была квартира семьи Майзлик, расположенная в подвале на Ярославской улице в столице Украины Киеве. Посреди густого тумана безверия, за плотно завешенными окнами, текла своя, особенная жизнь, построенная на основах еврейской веры. Там, в этом подвале, нашла свое место томящаяся в изгнании со всем нашим народом Шхина – Божественное присутствие.

Среди всех рассказов о мужестве и самопожертвовании, проявленных евреями, оставшимися верными Творцу, особое место занимает эта книга – рассказ Батьи Барг, живая легенда, поэма о еврейском героизме.

Эта книга записана мной со слов Батьи. Я работал над ней с чувством трепета и благоговения перед подвигом родителей этой женщины – реба Йеѓуды‐Лейба и Алты‐Бейлы Майзлик, освящавших на протяжении всей своей жизни Имя Всевышнего именно в той стране, где оно было осквернено более, чем где бы то ни было на земле…

Благословенна память этих великих праведников!

Иерусалим,

менахем ав 5750 (1990) г.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

Гл. 1 Мои родители………………………………………………………….. 7

Гл. 2  В переломную эпоху………………………………………………. 31

Гл. 3  Война и Катастрофа………………………………………………. 47

Гл. 4  Возвращение в Киев………………………………………………. 63

Гл. 5  Семь лет моих «субботних войн»……………………………. 75

Гл. 6  Дом на Ярославской улице…………………………………….. 85

Гл. 7  Миква под столом………………………………………………… 105

Гл. 8 Отцовские наставления………………………………………… 111

Гл. 9  Преследования за веру………………………………………….. 129

Гл. 10 СССР – огромная тюрьма…………………………………….. 141

Гл. 11 Арест папы………………………………………………………….. 153

Гл. 12 «Дело врачей» и чудо Пурима…………………………….. 159

Гл. 13 Завещание папы и его смерть……………………………… 171

Гл. 14 Основание организации «Аль тидом»………………… 181

Гл. 15 Встречи в подполье………………………………………………. 191

Гл. 16 Ликвидация старого еврейского кладбища…………. 203

Гл. 17 Труден путь к Святой земле…………………………………. 215

Гл. 18 На носилках – навстречу свободе…………………………. 223

Гл. 19 На земле отцов…………………………………………………….. 229

Гл. 20 Последние годы мамы………………………………………….. 243

Гл. 21 Эпилог…………………………………………………………………. 249

 

Мои родители 

Папины корни

На живописном берегу Припяти, в ста тридцати километрах от Киева, в Полесье(1), в Минской губернии (ныне – в Гомельской области Беларуси) находится город Мозырь (по‐белорусски – Мазыр).

Транспортное сообщение между Мозырем и Киевом осуществляется главным образом по реке. И не только из‐за удобств водного путешествия в сравнении с сухопутным; не в меньшей мере привлекают людей чарующие пейзажи, открывающиеся по берегам реки на протяжении пути. Вблизи города Чернобыль Припять впадает в крупнейшую реку Украины – Днепр; в месте их слияния открывается зрелище редкостной красоты. Воды Припяти – зеленые, а Днепра – голубые, и на определенном отрезке два потока текут рядом – две реки в едином русле, создавая восхитительную, захватывающую дух игру цветов…

В еврейском мире, быть может, о Мозыре слышали не так много, как, например, о Минске, Пинске, Воложине и других городах, однако в дореволюционные времена еврейская жизнь в нем била ключом, была там и йешива. Все расходы по ее содержанию несли двое состоятельных горожан: реб Рафаэль Горенштейн и реб Элияѓу Бухман, жертвовавшие щедрой рукой на всякое святое дело. Будучи в то время административным центром Полесья, город Мозырь являлся духовным центром евреев всех окрестных городов и местечек. Имя раби Йерахмиэля дер Мозырера (Магида(2) из Мозыря) было знакомо евреям всей страны. Его высказывания и притчи передавались из уст в уста – в тот период, когда деятельность магидов играла важнейшую роль в духовной жизни нашего народа в изгнании. О себе он говорил: «Я – только шляпник, который шьет шляпы, и пусть каждый из вас примерит их и найдет для себя ту, которая подходит для его головы!»

__________________________________________________________________________________________

1 Полесье, точнее Полесская низменность – обширный историко‐этнический и географический регион, ныне на территории четырех государств: Беларуси, Ук‐ раины, Польши и России.

 

2 Магид (букв. «возвещающий», «наставляющий») – толкователь Торы перед еврейской аудиторией.

8

Мой дедушка, реб Хаим‐Даниэль Майзлик, принадлежал к числу известных и уважаемых граждан Мозыря; бабушка Баcя родила ему десятерых детей. Отец, реб Йеѓуда‐Лейб, родился в 1889 году и был младшим сыном в семье.

Годы юности

Папа, как и всякий еврейский ребенок в те времена, прошел обычный путь воспитания, готовящий к изучению Торы и исполнению заповедей. В детстве он учился в местной Талмуд‐Торе(3), а позднее, уже юношей, – в Слободке, в йешиве «Кнесет бейт‐ Ицхак», которую возглавлял большой знаток Торы р. Барух‐Бер Лейбович. Эта йешива переехала после Первой мировой войны в Каменец, а в Слободке осталась и продолжила работу йешива

«Кнесет Исраэль», названная в честь знаменитого мудреца р. Исраэля Салантера; главой ее был тогда р. Моше‐Мордехай Эпштейн. В 1925 году часть ее учеников переехала в Эрец‐Исраэль, в Хеврон; они жили там до погрома, учиненного арабами в этом городе в 1929 году. В течение короткого времени отец учился также в йешиве слонимских хасидов.

Он мало говорил о себе, но из того, что мне запомнилось из разговоров в доме и рассказов друзей его молодости, ясно, что он был хорошим учеником; его никогда не видели бездельничающим или занятым пустыми разговорами. Когда вышла в свет книга Хафец‐ Хаима «Шмират‐ѓа‐лашон», что можно перевести приблизительно как «Следить за своей речью», отец купил ее и не выпускал из рук, пока не выучил наизусть. Повеление избегать злоязычия он исполнял с величайшей педантичностью; не могу припомнить ни одного случая, чтобы он говорил о людях что‐либо плохое. Упоминая чье‐то имя или говоря что‐либо относящееся к тому или иному человеку, он всегда отмечал те его свойства, которым у него следовало бы поучиться.

Во время учебы в Слободке мой отец сдружился с талантливым юношей Йосефом Зусманом‐Дильеном, у которого было прозви‐

_________________________________________________________________________________________

 

3 Талмуд‐Тора – религиозная школа для еврейских мальчиков.

9

ще Ѓа‐Йерушалми («Иерусалимец»). Его отца, раби Ашера Зусмана‐Дильена, называли раби Ашер Минскер. Он приехал из Иерусалима в Слободку еще до Первой мировой войны учиться в знаменитых литовских йешивах. Впоследствии упомянутый выше

р. М.‐М. Эпштейн, глава йешивы «Кнесет Исраэль» в Слободке, избрал его в качестве жениха для своей дочери Леи. Когда в 1925 году р. Моше‐Мордехай оставил Слободку и перебрался со своей йешивой в Хеврон, р. Йосеф был назначен на его место. Через не‐ сколько лет он по разным причинам оставил эту должность и стал раввином соседнего города Вилкомир.

10

Все это было, как видно, предопределено с небес – Тем, Кто, по словам пророка Йешаяѓу, «говорит в начале о том, что будет в конце». Дружба между моим отцом и Ѓа‐Йерушалми привела к созданию в дальнейшем моего семейного гнезда: мой муж рав Авраѓам – сын сестры р. Йосефа.

Большой мудрец Торы р. Й З. Дильён

Из всех зятьев р. М.‐М. Эпштейна лишь на долю Ѓа‐Йерушалми выпало остаться вне Страны Израиля. Вскоре после нападения нацистской Германии на СССР Литва была оккупирована немецкими войсками. Реб Йосеф и его жена Лея были убиты нацистами вместе с сыном и дочерью. Их выдали литовские погромщики, знавшие супругов как духовных руководителей местных евреев.

11

Это произошло за несколько дней до массового убийства евреев Ковно рядом с поселком Понары.

Мобилизация

Отец занимался с величайшей усидчивостью и старанием и делал большие успехи в учебе. Когда ему исполнилось девятнадцать лет, его постигла беда: он получил приказ явиться для мобилизации в царскую армию. Угроза призыва лишала покоя и сна очень многих еврейских родителей, сыновья которых достигали призывного возраста. Кроме духовного ущерба, наносимого перерывом в изучении Торы в самые благоприятные для этого годы юности, пребывание в армии обрекало евреев на невыносимые физические и душевные муки. Служба в русской армии, где свирепствовал необузданный антисемитизм, была для них тяжелым испытанием.

Сыновья богатых родителей, которые могли откупиться от службы, были в лучшем положении, но моему отцу нечего было и думать о чем‐то подобном, поскольку дедушка, р. Хаим‐Даниэль, с трудом кормил большую семью, тяжело работая всю жизнь.

Так же невозможно было папе избежать службы по состоянию здоровья – он был крепким парнем, ничем не болевшим.

Оставалась лишь одна возможность, одна слабая надежда. Перед тем, как идти на призывную комиссию, он побывал у одного хирурга, который сделал ему «массаж», чрезвычайно мучительный, в результате которого возникла полноценная грыжа, дававшая слабую надежду быть забракованным на врачебном осмотре.

К великому огорчению папы, хитрость с грыжей не помогла. Он был признан пригодным к военной службе – очевидно, его крепкое телосложение «перевесило» грыжу… Тем не менее, благодаря ей его направили в музыкальную команду, а не в боевую часть, и это, конечно же, было меньшим злом.

Так мой отец оказался оторванным от учебы – в самые лучшие его годы. Всю жизнь он сожалел о том, что был отлучен от йешивы, от того, к чему был так привязан в юности! Переход из йешивы, с ее атмосферой святости и духовной приподнятости, в казармы, где

12

все пропитано грубостью и бездуховностью, являлся для отца трагедией.

Он, конечно, был готов к любым испытаниям в эти предстоявшие ему три года и не сомневался в том, что выдержит их, но мысль о том, что ему придется оскверняться запрещенной едой, приводила его в ужас и лишала покоя. Ведь в русской армии ев‐ рейских солдат принуждали есть трефное – мясо животных, забитых не по еврейскому закону, – под тем предлогом, что воздержание от мяса ослабляет солдата физически и не позволяет ему исполнять свои обязанности. Надо сказать, что общепризнанный ре‐ лигиозный авторитет Хафец‐Хаим в своей книге «Маханэ Исраэль» прямо предписывает еврейским солдатам есть трефное ввиду опасности для жизни, которую может создать воздержание; он только предупреждает, что не следует «обсасывать косточки», то есть получать от этого мяса удовольствие. Но отец, который всю жизнь остерегался нарушить даже в мелочах любую заповедь, независимо от степени сложности ее исполнения, и хранил себя в чистоте, – мог ли он положить в рот трефное?!

И еще его мучили угрызения совести: может быть, он не все сделал для того, чтобы избежать призыва? Но изменить что‐либо было уже невозможно. Отец молился днем и ночью и ждал чуда…

В первые недели военной муштры он еще как‐то держался, выменивая у одного русского солдата свою порцию мяса на картофель. Но это не всегда удавалось, и здоровье его подкосилось. У него развилась бессонница из‐за сильного страха, как бы его не ра‐ зоблачили и не заставили силой есть запрещенную пищу…

Батальонный врач

Однажды ему было приказано явиться на обследование к батальонному врачу, полковнику. Он забеспокоился, поскольку понял и причину этого вызова, и его последствия: ему назначат «оздоровительную диету» с двойной порцией свинины на несколько недель…

Войдя в кабинет, он увидел перед собой офицера со строгим выражением лица, который обратился к нему по‐военному сухо и кратко:

13

Лейба Майзлик, в чем причина, что ты такой бледный и болезненный? Ведь армия старается обеспечить своим солдатам самый лучший и здоровый рацион! Что мешает тебе и чего недостает?

Отец стал по стойке «смирно» и взял под козырек, а потом сказал:

То, что мешает мне, – это не то, чего мне недостает, а то, что у меня есть! Я – еврей, и в мой рот еще не входило что‐либо запрещенное! И если меня будут силой заставлять есть некашерное мясо, оно сразу же будет извергнуто, потому что моя еврейская душа не в состоянии питаться тем, что запрещает нам наша Тора!

Сказав это, папа разрыдался.

Впервые вижу солдата славной армии русского царя плачущим, – процедил сквозь зубы полковник.

Он подошел к двери и запер ее на ключ, а потом обратился к отцу и сказал:

Лейба! Таких смелых евреев я люблю и ценю. Ведь я и сам еврей! Мое имя – Давид Суркин. Я горжусь тобой и постараюсь, чтобы ты получил оздоровительную диету – такую, какая укрепит не только твое тело, но и твою еврейскую душу!

С того дня папа постоянно носил с собой в кармане справку, подписанную батальонным врачом, где было написано, что из‐за болезни кишечника мясо ему запрещено и он имеет право получать вместо него двойную порцию овощей.

Была особая помощь с Небес в том, что именно этот врач был прикомандирован к батальону моего отца в течение всего срока его армейской службы, и отец оказывал бесчисленные услуги другим солдатам‐евреям этого батальона благодаря своим дружеским связям с тем полковником. Отец сохранял с ним эти связи и после службы; в каждый праздник Пурим(4) мне поручали отнести ему традиционные подарки – мишлоах манот(5), а всякий раз накануне Песаха(6) – в строжайшей тайне – три листочка мацы.

________________________________________________________________________________
4 Пурим – праздник в память о чудесном избавлении евреев Персии от уничто‐ жения.

5 Мишлоах манот (букв. «рассылка яств») – выпечка, сладости и вино, которые по‐ сылают в Пурим родным и знакомым.

6 Песах – праздник в память об исходе евреев из Египта.

14

Пусть хотя бы имя мое войдет в страну Израиля!¨

После революции полковник Давид Суркин был произведен в генералы и занимал важные должности в медицинском корпусе Красной Армии; перед уходом на пенсию он был начальником медицинской службы Киевского военного округа.

Через много‐много лет, перед отъездом в Израиль, я пошла навестить его и попрощаться. Я сказала ему:

Мы едем туда, где все полковники и генералы – евреи. И тот, кто желает есть кашерное мясо, не нуждается там в справке от врача.

Увидев, что старый генерал растроган, я добавила:

В стране, в которую я еду, – самые смелые, самые лучшие солдаты, какие только есть во всех армиях мира. И во всей этой армии, во всех ее родах войск, не найти ни крошки квасного во все дни праздника. Представляете – за неделю до Песаха приходят раввины и обрабатывают кипящей водой все кастрюли, чтобы они были кашерными для Песаха, как это делал ваш дедушка!

В его глазах заблестели слезы. Он сказал:

Я завидую тебе, что ты едешь в эту чудесную страну, где ты сможешь свободно и без всякого страха общаться на языке Священного Писания…

Закончив говорить эти слова на идиш, звучавшем в его устах сочно и выразительно, он ненадолго задумался и сказал:

Я хотел бы послать какую‐нибудь вещь в память о себе – чтобы ты взяла ее с собой в Страну Израиля…

Генерал поднялся и, подойдя к великолепному буфету красного дерева во всю стену, снял с полки хрустальную вазу – настоящее произведение искусства, которую он получил в подарок на прощальном вечере, устроенном в его честь Генеральным штабом Со‐ ветской Армии; на ней было выгравировано: «Генералу Давиду Петровичу Суркину в знак признательности за его героическую службу советскому народу».

Протягивая мне эту вазу, он взволнованно сказал:

15

Военный врач Давид Суркин

Я, как видно, уже не удостоюсь ступить на еврейскую землю… Пусть хотя бы имя мое удостоится этого!

Мойшеле, сын раввина

Итак, отец был направлен в музыкальную команду батальона, где он должен был играть на барабане. Преодолевая многочисленные трудности, папа старался соблюдать предписывающие заповеди Торы и воздерживаться от нарушения ее запретов. Не носить по субботам барабан, как того требует Ѓалаха, еврейское законодательство, он, естественно, не мог, ибо сама она предписывает не считать это нарушением, если того требует государственная служба. Один из постулатов иудаизма гласит: «Закон государства – закон». Но, скажем, носовой платок, который также нельзя переносить в кармане по субботам из одного места в другое, он обматы‐

16

вал вокруг шеи, так что этот платок становился как бы частью одежды, а потому пользоваться им было разрешено.

За годы службы на долю папы выпало немало испытаний, но он не хотел мне ничего рассказывать, вопреки всем моим просьбам, – из опасения, чтобы в словах его не проскользнули, даже в малейшей мере, самодовольство и гордость. И все же мне удалось «выжать» из него кое‐что – в виде награды за совершенные мной хорошие поступки.

Вот один из его запомнившихся мне рассказов.

В период учений наш батальон расположился возле местечка Старобин Минской губернии. Я и мой товарищ, который тоже учился в йешиве до призыва в армию, проводили наши отпуска в местечковой синагоге, изучая вместе Гемару(7) с тем же рвением, как в старые добрые времена в йешиве. В этой синагоге сидел в углу со стороны арон ѓа‐кодеш(8) симпатичный паренек лет тринадцати; он неустанно и безостановочно учился. Чтобы мальчик не терял время, старшая сестра приносила ему еду; он обедал в отделении для женщин, пустом в эти часы, и сразу же возвращался к учебе. Увидев нас впервые, девушка была очень удивлена и растрогана зрелищем двух солдат в военной форме, занятых талмудическим спором. Из любопытства она задержалась немного в укромном углу синагоги, чтобы послушать, как мы учимся. Вернувшись домой, она рассказала о редкостном зрелище, которое ей довелось увидеть в синагоге, своему отцу. Вскоре он тоже пришел в синагогу и стал обстоятельно обсуждать с нами то, что мы учили. На какое‐то время мы вновь окунулись в атмосферу йешивы. Наш новый зна‐ комый оказался известным знатоком Торы раби Давидом Файнштейном, раввином Старобина. Его сын был известен в местечке как «Мойшеле дэм ровс», то есть «Мойшеле, сын раввина». Сестра Мойшеле Хана впоследствии вышла замуж за р. Ицхака Смоля, ставшего одним из известнейших раввинов Чикаго. А Мойшеле прославился в еврейском мире как раби Моше Файнштейн, выдающийся ѓалахический авторитет нашего поколения.

7 Гемара – часть Талмуда, свод дискуссий, анализирующих текст Мишны, вклю‐ чающий постановления мудрецов и уточнения Закона.

8 Арон ѓа‐кодеш – шкаф, в котором хранятся свитки Торы.

17

За пасхальным столом раби Мотеле Слонимера

На первый Песах в период службы в армии отцу не удалось получить отпуск. После того, как он заявил своему командиру, что не притронется ни к какой еде из армейской кухни во все дни праздника, он получил разрешение питаться тем, что будет получать от евреев, живущих в окрестностях военного лагеря, которые заботились о кашерной еде для еврейских солдат. В ночь пасхального седера(9) он с двумя другими солдатами‐евреями был гостем раби Мотеле Слонимера – того самого, который снабжал их кашерной едой.

Об этом седере папа рассказывал так.

– Это был мой первый пасхальный седер, проведенный вне дома, седер, на котором я был гостем. Еще за несколько недель до того я начал с горечью думать о том, что мне придется провести праздник среди чужих людей, вдали от своей семьи. Теперь‐то я могу сказать, что был полностью вознагражден за все переживания. Пребывание в эту ночь за одним столом с раби Мотеле стало для меня ярким и незабываемым событием. Не буду рассказывать во всех деталях об убранстве его стола и не стану слишком долго описывать озаренное высшим светом лицо этого праведника – именно такими я представлял себе евреев, выходивших из Египта. Раби Мотеле сидел во главе стола, вокруг – члены семьи, дети и внуки. С воодушевлением читая Агаду(10), он вселял в сердца всех сидевших за столом ощущение святости происходящего. Самым волнующим, оставившим у меня неизгладимое впечатление, стало то, что особое внимание раби уделял нам, трем солдатам‐евреям. Даже внуки, которые обычно бывают в центре внимания в ночь седе‐ ра, поскольку в отношении их нужно исполнять заповедь «И

___________________________________________________________________________________

9 Седер (букв. «порядок») – особая праздничная семейная трапеза в ночь Песаха. 10 Пасхальная Агада – сборник молитв, благословений и толкований Торы, прямо или косвенно связанных с темой исхода из Египта и праздником Песах.

18

расскажи сыну своему», были «отодвинуты» в ту ночь ради нас. По окончании седера, ближе к утренней заре, раби Мотеле сердечно распрощался с нами и сказал: «Вы – драгоценная молодежь Израиля, над которой все еще тяготеет ярмо порабощения; лучшие дни и годы жизни отняты у вас на то, чтобы служить чуждой и жестокой власти. Я желаю вам, чтобы так же, как народ Израиля удостоился когда‐то выйти из египетского рабства на свободу, и вы удостоились бы в скором времени обрести ее и вернуться в свои дома, к своим семьям, живыми и здоровыми! Я обещаю вам, что если вы выстоите в испы‐ таниях, сопровождающих вашу армейскую жизнь, то удостоитесь вернуться домой раньше срока». Когда меня демобилизовали на полгода раньше, чем было положено, я не был удивлен…

Окончание военной службы

Служба отца продолжалась два с половиной года. На все мои просьбы рассказать что‐нибудь об этом периоде его жизни он отвечал в характерной для него манере:

О чем тут рассказывать и чем хвастаться? Точно так же, как человека не награждают за то, что он не воровал и не грабил, – и у того, кто сумел уберечь в трудных условиях свою душу, нет никакой причины для гордости. Ведь вся наша жизнь – это череда испытаний.

Но было нечто, о чем он говорил с чувством большого удовлетворения. За все время службы, в обстановке, порождавшей у многих соблазн отказаться от выполнения заповедей, он постоянно остерегался, чтобы не оступиться и не согрешить даже в мелочах. Мало сказать, что он закончил службу таким же чистым душой, каким был в день, когда начал ее, – он вернулся домой еще более крепким и сильным духовно, что помогало ему в дальнейшем преодолевать испытания в течение всей жизни.

19

Главное – воспитание детей

Демобилизовавшись в возрасте двадцати двух лет, отец стал подумывать о создании семьи.

Способный молодой человек, знаток Торы, уже освободившийся от военной службы, пользовался особым уважением, и предложения сыпались со всех сторон.

Вот одна из историй того периода. Ему предложили познакомиться с одной очень хорошей девушкой из Минска. Он поехал туда, встретился с ней; она ему очень понравилась. Будучи уже достаточно взрослым человеком, прошедшим жизненные испытания, он, не теряя времени, стал говорить с ней на важные и актуальные темы – такие, на которые серьезный и богобоязненный молодой человек и должен говорить с будущей спутницей его жизни. Папа остановился в Минске у своего дяди. На следующее утро к нему пришел шадхан(11) и сказал, что он понравился той девушке, но есть проблема с приданым, которое обещали ее родители. Вначале они говорили о сумме в восемьсот рублей, но теперь оказывается, что по разным причинам они не могут обещать столько.

Шадхан понял это таким образом, что данное предложение надо отклонить.

Отец очень рассердился на него – зачем он принял такое решение сам, не посоветовавшись? Для него приданое не было основным условием успеха дела. Главное, что та девушка понравилась ему и соответствовала его запросам!

В полдень этот шадхан пришел с новым известием. По его словам, то, что он говорил утром, не совсем верно: дело не в приданом, а в другом важном моменте, который был затронут в ходе встречи и относительно которого у них тогда обнаружилось несогласие. Речь шла об отношении девушки к проблеме воспитания детей. Отец был твердо уверен, что нельзя посылать их в школу, где учатся по субботам, и об этом нужно твердо договориться уже теперь; она же настаивала на том, что сейчас это не актуально и еще есть время подумать. Он, однако, стоял на своем и хотел ус‐

________________________________________________________________________________________

11 Шадхан – сват.

20

лышать от нее приемлемый для себя ответ. В то время уже вовсю свирепствовала Ѓаскала («Просвещение») – движение, сторонники которого ставили целью отход от еврейского образа жизни. Тысячи еврейских парней и девушек сходили с путей Торы и отвергали наследие отцов, и потому мой отец видел в отношении к воспитанию детей главное, что будет решать судьбу семьи, которую он создаст. Его непоколебимая твердость в этом вопросе отпугнула девушку, которая уже запуталась в сетях Ѓаскалы, раскинутых по просторам Российского государства. Шадхан сказал, что если отец будет готов уступить и не станет обсуждать на данном этапе эту острую тему, можно будет устроить еще одну встречу, а договоренность о приданом остается в силе.

Отец ответил, что именно в вопросе о приданом он готов на уступки, поскольку девушка ему нравится. Однако в главном – в воспитании детей – он не согласен ни на какие компромиссы, и если она не готова поддержать его в этом уже сейчас, он более в ней не заинтересован.

Забегая вперед, скажу, что приданое, обещанное отцу, когда он сватался к моей маме, составляло всего‐навсего сто рублей, причем и их он так никогда и не получил.

Реб Яаков – мой дядя и также дедушка

Жизнь богата самыми разнообразными курьезами. Бывает, что человек, преследуя определенную цель, пускается в дальний путь, в то время как то, что он ищет, находится от него в двух шагах.

О чем здесь идет речь?

Моему папе совершенно незачем было ехать в Минск или в Пинск, ища свою суженую, поскольку в точности такая, какую он искал, девушка жила в тесной, густонаселенной квартире его старшего брата, реб Яакова.

У этого брата было четырнадцать детей – пять сыновей и девять дочерей, – и одна из них, выйдя замуж за своего дядю, стала моей мамой.

21

Реб Яаков жил в Киеве, в подвальной квартире, в которой теснились шестнадцать человек. Он с трудом содержал семью, торгуя всякой всячиной, но был человеком сильного духа и воспитывал детей в строгом соблюдении заповедей Торы. В более поздние времена, когда коммунистическая власть закрыла все миквы(12), без которых невозможна нормальная еврейская семейная жизнь, ему удалось соорудить в своем подвале кашерную микву.

Дедушка по маме – реб Яаков                       Дедушка по папе – реб Хаим Даниэль

Реб Яаков принадлежал к той славной плеяде гордых и сильных евреев, которые во все эпохи не сдавались и не сгибались перед враждебным миром, всячески сопротивляясь ему и продолжая жить в соответствии со своей верой.

Я слышала от мамы множество рассказов об этом необычайно ярком человеке. Вот один из них.

Это случилось с ним в Киеве, еще при жизни его отца, до большевистской революции. Он шел по Ярославской улице, погру‐

______________________________________________________________________________________

12 Миква – бассейн для ритуального омовения.

22

женный в печальные размышления: приближается зима, а обувь у детей рваная и ветхая, а новую купить не на что, – и вдруг увидел на тротуаре кошелек, истертый и потрепанный, явно потерянный человеком небольшого достатка. Подняв кошелек, он обнаружил в нем крупную сумму денег. На мгновение промелькнула мысль: «Я спасен! Всевышний увидел мою бедность и позаботился о том, чтобы я смог обуть детей и закупить дров на наступающую тяже‐ лую зиму!»

Было совершенно очевидно, что этот кошелек – такого рода потеря, которую по законам Торы нашедший, без всякого сомнения, может забрать себе. Киев – город, в котором огромное большинство населения – неевреи, и по букве еврейского закона нет обязан‐ ности объявлять о найденной вещи. Да и как объявить о находке в таком огромном городе? Но такой еврей, как мой дед Яаков, у которого честность – в самой основе его натуры, не станет искать повод разрешить себе присвоить найденную вещь, как бы он сам в ней ни нуждался, – он обязательно попытается вернуть ее потерявшему.

Реб Яаков принялся ходить по улице туда‐сюда, вглядываясь в прохожих: быть может, кто‐то ищет свою пропажу?

И вот он видит: идет еврей и плачет, как ребенок, не может успокоиться. Подходит к нему дедушка и спрашивает:

Что с тобой случилось, реб ид, отчего ты плачешь? Тот ответил ему сквозь слезы:

У меня большое горе! Я всю жизнь собирал копейку к копейке, чтобы выдать замуж единственную дочь. Сегодня я взял все эти деньги и пошел передать их в качестве приданого жениху, как обещал ему, и назначить дату свадьбы в ближайшее время. Всю дорогу я держал руку в кармане, в котором был кошелек с деньгами. И вдруг – поскользнулся, упал и чуть не разбился. С трудом встал… Все тело болит, ноги подгибаются; от боли забыл о кошельке с деньгами. И только когда собрался уже войти в дом отца жениха – хватился, что кошелька нет! Какое несчастье! Теперь все пропало! А как выглядел тот кошелек, не было ли у него каких‐нибудь примет? – спросил реб Яаков.

23

Зачем ты сыплешь мне соль на раны! – рассердился тот еврей. – Его наверняка поднял какой‐нибудь прохожий и уже пропивает мои кровные денежки, а сам кошелек, конечно же, выбросил – та‐ кой он старый…

И какая же сумма была в том кошельке? – не отставал от него дедушка.

Семьсот рублей, сэкономленные мною за двадцать лет для моей Фейгеле…

Реб Яаков достал из кармана кошелек и протянул его тому человеку. Бедняга аж в обморок упал от радости. Придя в себя, он достал пятидесятирублевую купюру и протянул ее дедушке. А тот улыбнулся и сказал:

Такую мицву(13) ты хочешь выкупить у меня за пятьдесят рублей? Я ее и за миллион не продам!

Бейля-праведница

Старшую дочь реб Яакова звали Лиза (Лифша); вслед за ней бабушка Малия родила двух девочек‐близняшек, Бейлю и Дину. Еще с малых лет Бейля, моя мама, выделялась как девочка необыкновенно умная и подвижная. В семье ее звали «ди клейне цадекес» –

«маленькая праведница» – потому, что сразу, едва научившись лепетать несколько слов, она остерегалась взять что‐нибудь в рот без благословения. Однажды, услышав, как кто‐то сказал: «Вот идет ди клейне цадекес», – она бурно отреагировала: «Какой грех я совер‐ шила? Почему он говорит обо мне, что я только маленькая праведница, а не большая?»

Когда ей исполнилось девять лет, она была принята ученицей к портнихе. Поначалу ей поручали обметывать петли и выполнять прочие второстепенные работы. Нужно заметить, что в те времена хозяева всемерно старались растянуть сроки пребывания учеников в подмастерьях, так как им жаль было терять дешевую рабочую силу. К примеру, ученик сапожника должен был ждать годы, пока ему позволят взять в руки молоток, и он занимался подбором

_______________________________________________________________________________________

13 Мицва – заповедь.

24

гвоздей и прочим в этом роде. Однако мама не ждала, пока портниха начнет обучать ее, и сама быстро усваивала тайны профессии швеи.

Мама в возрасте 17 лет (стоит) Ее сестра Браха (сидит и держит газету)

Перед самым началом маминой работы в мастерской ей купили новые туфли. Но она надевала их только перед тем, как войти туда. До этого на протяжении всего трехки‐ лометрового пути она шла босиком, неся туфли в руках, чтобы отцу не пришлось вскоре покупать новые, и только дойдя до мастерской заходила в какой‐то двор, где был кран с водой, – помыть ноги перед тем, как обуться.

Со своей первой зарплаты она купила себе маленький сидур(14) – и была ему так рада! Реб Яаков настоял на том, чтобы часть своей зарплаты мама тратила на свои нужды. Но вместо того, чтобы покупать на эти деньги новую одежду, девочка наняла учительницу, которая давала ей уроки по основам иудаизма. Дед с трудом кормил большую семью, и, хотя он хотел дать дочерям какие‐то общие основы знаний, его доходов не хватало на то, чтобы нанимать им учительницу. С другой стороны, он не хотел посылать их в общественную городскую школу, поскольку лишь немногие выходили оттуда, продолжая соблюдать традиции отцов.

______________________________________________________________________________________

14 Сидур – молитвенник.

25

Позднее, в возрасте шестнадцати лет, приобретя определенные навыки в своей профессии, мама сама открыла швейную мастерскую, в которой было несколько работниц и учениц.

¨Лейба, зачем ты ищешь птицу в небе?¨

В тот период мой отец, как упоминалось, был буквально завален предложениями партий для женитьбы от самых уважаемых семейств – тогда как судьба уже предопределила ему девушку, полностью отвечавшую его представлениям об идеальной спутнице жизни.

Однажды на свадьбе, где собралась вся родня, в том числе многодетное семейство реб Яакова, отец впервые подумал о том, что его племянница, скромница по имени Бейля, самая достойная из дочерей его брата, могла бы стать ему хорошей женой. Однако никаких шагов в этом направлении он не предпринимал. Но однажды его старшая сестра Эстер‐Ита сказала ему:

Лейба, зачем ты ищешь птицу в небе и подбираешь себе невесту в дальних краях, добираясь до самого Минска, когда среди дочерей твоего брата есть такой бриллиант, как Бейля, наделенная всеми достоинствами дочери Израиля?

Молчание брата было для моей умной тетушки очевидным знаком того, что ее слова услышаны.

Убедившись таким образом, что «есть о чем говорить», она, не теряя времени, организовала его встречу с Бейлей – уже в тот самый вечер.

Молодые отнеслись к делу со всей серьезностью. Несмотря на очевидную душевную близость и сходство во взглядах, обнаружившиеся между ними, они вели долгие беседы и обменивались мнениями по всем вопросам. Каждый рассказал, как он представляет себе основу, на которой им предстоит строить совместную жизнь. После нескольких встреч они пришли к выводу, что их объединяет гораздо больше, чем разделяет, и пора им приступать к строительству их нового дома.

26

В итоге было решено организовать эрусин(15) на исходе субботы, в которую читали в Торе отрывок «Захор», незадолго до праздника Пурим 1912 года.

Исчезновение жениха

Поскольку с тех пор, как разрушен наш Храм, к каждому радостному событию еврейской жизни примешиваются печаль и траур, здесь также случилась осечка – в самый последний момент.

Жених, который должен был прибыть в пятницу из Мозыря в Киев, задерживался. Стрелки часов движутся, вот‐вот суббота – а его нет! В те дни в домах еще не было телефонов, и оставалось только гадать, что произошло.

Родители отца, дедушка реб Хаим‐Даниэль и бабушка Малия, прибыли в четверг. Тетя Эстер‐Ита явилась в дом реб Яакова еще в воскресенье и вовсю занималась выпечкой и готовкой навстречу радостному событию. Все настроились провести субботу, предше‐ ствовавшую эрусин, в радостной семейной атмосфере – и вот тебе на, жених пропал! Единственным, кто пытался приободрить остальных, оказался дедушка реб Хаим‐Даниэль, который сказал:

Мы видим явный знак, что эта партия – с небес, раз уж сам владыка сил зла ставит такие перед ней препятствия! Но все, с Божьей помощью, благополучно устроится. Так давайте же примем царицу‐субботу с радостью и весельем!

Когда тетя Эстер‐Ита увидела, что невеста печальна и озабочена, она предложила ей выйти после утренней молитвы прогуляться по набережной вдоль Днепра, неподалеку от их дома.

Голубые спокойные воды – это особое, проверенное средство для улучшения настроения, – сказала она.

И поскольку тетя имела познания в Торе и давала уроки по книге «Цэна у‐рэна»(16) окрестным женщинам, она добавила «ученую» причину к обоснованию необходимости той прогулки:

_______________________________________________________________________________________

15 Эрусин – помолвка.

16 «Цэна у‐рэна» – популярный среди еврейских женщин сборник, основу которо‐ го составляет переложение на идиш историй из Пятикнижия.

27

Разве не видим мы в истории нашего народа, что праотцы встречали своих суженых у воды? Так было с Ицхаком и Яаковом, и с нашим учителем Моше.

Тетя, – отвечала ей Бейля, – если бы это был ваш жених, который задерживается и не приходит, я тоже смеялась бы, как вы.

Но тетя взяла ее под руку и направилась с ней в сторону набережной вместе с сестрами Бейли Диной и Лизой – улучшать настроение невесты.

Они шагали вчетвером, взявшись за руки, вдоль Днепра, вглядываясь в его голубые спокойные воды и разглядывая суда, оставлявшие за собой белый пенный след. Простого и грубого вида мужики, выплясывавшие на их палубах, привлекали внимание тети, Дины и Лизы, – но Бейля… Ее взгляд был обращен на что‐то более далекое, чем речные суда.

Скажи мне, тетя, не видишь ли ты там вдали, на причале, молодого человека? – обратилась Бейля к тете. – Уж не Лейба ли  это?

«Человек не видит ничего, кроме того, чем занято его сердце!» так я читала в книгах. Благодаря своему воображению человек может увидеть во всяком встречном того, которого жаждет увидеть! – засмеялась Эстер‐Ита, но все же приложила козырьком руку к глазам и вгляделась.

Чтобы мне так видеть здоровье и счастье – это же действительно Лейба!

Все четверо поспешно направились к причалу – и обнаружили там, к их удивлению и радости, жениха собственной персоной! Он сидел на чемодане, углубившись в книгу, и не заметил их, пока  они не подошли к нему вплотную

Лейба, что с тобой? – закричала ему Эстер‐Ита. – Ты что, раздумал жениться на Бейле? Так имей в виду: она в девицах не засидится!

Встреча с пропавшим женихом была очень волнующей, и Бейля, обычно такая сдержанная, не могла скрыть слез радости.

Оказалось, что на его судне сломался мотор. Прибыв в Киев с опозданием, уже после наступления субботы, он попросил одного нееврея перенести его чемодан на причал, но, поскольку по суб‐

28

ботним законам в этот день нельзя переносить вещи, был вынужден оставаться с этим чемоданом на причале, чтобы сторожить его всю субботу. Как рассказал потом отец, он послал какого‐то мальчишку передать семье, что застрял на причале и не может прийти, но тот подвел его и не исполнил поручение.

Дина осталась сторожить чемодан, а остальные вернулись домой, – и трудно описать радость, охватившую всех при появлении пропавшего жениха на пороге дома! Та субботняя трапеза была самой веселой из всех, какие я пом‐ ню в своей жизни, – говорила моя мама.

Мама – после эрусин

Брак, заключенный на небесах

В летнем месяце тамуз того же 1912 года, через шесть месяцев после эрусин, в Киеве состоялась свадьба моих родителей, и еще очень долго после нее в семье говорили: тот, кто не был на свадьбе Лейбы и Бейли, в жизни своей не видал настоящей свадьбы.

29

Поженившись, молодые перебрались в Мозырь. Отец удачно вел дела, посвящая при этом много времени изучению Торы и помощи другим людям.

Мечта молодой женщины, только что обзаведшейся собственным домом, – украшать и обустраивать его с умом и вкусом, на удивление подруг и знакомых; но у моей мамы были совершенно другие планы. Она увидела в его создании возможность осуществить свою постоянную мечту: свить семейное гнездо, в котором она сможет заниматься тем, к чему стремилась ее душа, – добрыми делами.

На деньги, полученные в качестве свадебных подарков, она накупила лекарств от наиболее распространенных болезней и другие медикаменты. Прошло совсем немного дней, и дом ее превратился в лечебницу, оказывающую первую помощь при простых заболеваниях и травмах. У мамы были общие познания в медицине, и она избавляла многие семьи от необходимости обращаться к врачу. Ее лечебница, которую называли «клиникой Бейли», получила известность в Мозыре и окрестностях; многие получали в ней помощь постоянно.

Супружество моих родителей было счастливым; в их семейной жизни царили гармония и взаимопонимание. Но, увы, недолго продлились дни спокойствия и безмятежности, и после двух лет счастья свалились на них, как и на всех, бедствия Первой мировой войны и последовавших за ней кровавых революционных событий.

30

В переломную эпоху

Революция и гражданская война

1 августа 1914 года Германия объявила войну России; началась Первая мировая война, в которую были втянуты почти все страны Европы, а со временем – и США.

Тяготы военного времени вызвали в России резкий рост настроений, направленных против царского режима. По всем городам начались брожение и массовые беспорядки. Прогнившая и продажная царская власть создала благодатную почву для роста многочисленных оппозиционных, революционных и подпольных организаций и партий.

В феврале 1917 года в России произошла революция; последний русский царь, Николай Второй, отрекся от престола. А осенью того же года власть захватили большевики во главе с Лениным и Троцким; так пришел конец династии Романовых и вообще царской власти, существовавшей в России многие столетия.

Вслед за этим разразилась кровопролитная гражданская война между «красными» и «белыми»; картину дополняли воевавшие со всеми и грабившие население бандиты, составлявшие иногда целые армии. И, как повсюду, где оказываются разрушенными основы закона и власти, главными жертвами кровавой вакханалии становились евреи. В ходе этой страшной войны города множество раз переходили из рук в руки; от закона и порядка не осталось и следа, и обе воюющие стороны вымещали свою злобу на беззащитном еврейском населении.

Большевики исповедовали коммунистическое учение, созданное крещеным евреем Карлом Марксом, ненавидевшим свой народ и веру своих отцов. Для евреев оно означало отказ от своей истории и своего духовного наследия взамен на обещание покончить с антисемитизмом, и это обещание привлекало симпатии многих из них. Немало евреев было на руководящих постах в партийном аппарате и в Красной Армии; при всем этом простым людям часто крепко доставалось в ходе войны и от «красных»…

Но больше всего бедствий принесли евреям «белые» и казаки, чей боевой клич, раздувавший пламя антисемитизма на Украине и в России, был «бей жидов!». Повсеместно лилась еврейская кровь, людей выгоняли из их домов, отбирали имущество…

32

Продолжение следует

От редактора belisrael

Для приобретения книги, цена которой 50 шек., обращаться к рабанит Батье Барг по тел. в Иерусалиме 02-6712518. Все средства от продажи поступают в фонд поддержки школы «Ор Батья»

Опубликовано 26.12.2019  23:13

Шахматный перфекционист Г. Вересов

Конец 1979 года запомнился белорусскому шахматному миру не только впервые проведённым в Минске чемпионатом СССР и «бонусным» визитом Анатолия Карпова. За несколько дней до открытия чемпионата в редакцию газеты «Физкультурник Белоруссии» поступили печальные вести: скончался «член КПСС с 1942 года» и т. д.

       

«ФБ», 20.11.1979.

Председатель московской шахфедерации проф. Константинов в журнале «Шахматы в СССР» (№ 2, 1980) почему-то указал, что Г. Вересов умер 12 ноября. Ошибся Константинов и с якобы выигранным Г. В. первенством БССР-1938 – в том году чемпионом стал Абрам Маневич. А словарь «Шахматы» (Москва, 1990) оплошал с датой рождения мастера Вересова: правильная – 28.7.1912, а не 8.7.1912…

Из автобиографии Г. В. (архив Национальной академии наук Беларуси)

В энциклопедическом издании отмечены три победы Вересова в чемпионатах БССР: 1939, 1941, 1958. На самом деле побед было шесть – ещё и в 1936, 1956, 1963 гг. В марте 1956 г. с результатом 12 из 15 финишировали двое: мм Гавриил Вересов и мс Борис Гольденов. 27.03.1956 в «Физкультурнике Белоруссии» анонсировался матч на звание чемпиона республики, но он не состоялся, т. е. чемпионами того года следует считать обоих мастеров.

Уже в нашем веке о Вересове были изданы минимум две книжки, пусть и малотиражные: в 2002 и 2012 гг. Время от времени о шахматисте пишут как специализированные, так и «нешахматные» издания (сам я посвятил Гавриилу Николаевичу ряд заметок, а в журнале «Роднае слова» провёл параллели между судьбами Г. Вересова и И. Мазеля). В общем, этот человек не забыт, но о нём ещё многое можно сказать.

Отчасти согласился бы с минским активистом Леонидом Элькиным aka Manowar (кмс 1977 г. р.), заметившим в 2018 г.: «Наши шахматисты… ценят всех, кто внес свой вклад в развитие шахмат Беларуси. Купрейчика и Капенгута больше, чем Вересова, если уж на то пошло, потому что с Вересовым уже не так много из ныне живущих было знакомо». Но лишь отчасти: всё-таки мемориалы Вересова в Минске, несмотря на не самый сильный их состав, подпитывают интерес и к биографии Гавриила Николаевича.

Мастеру Вересову был посвящён телефильм «Рыцарь истины» – немногие из белорусских шахматистов удостоились подобной чести:

Правда, ещё во время первого TV-показа ленты (январь 2004 г.) ощущалась в ней… несамобытность. Если сравнить вступительное слово из отнюдь не идеальной книжки «Г. Н. Вересов» (Минск, 2002; составители – мм Э. Колесник и мм Е. Мочалов под общей редакцией мг В. Купрейчика, 350 экз.) и «текстовку» из фильма (0:50-1:25), то напрашиваются грустные выводы…

Страницы книжки в кадрах мелькают, а об авторах умалчивается. Впрочем, у составителей были шансы высказать свои претензии – не буду отбивать сей «хлеб». Лучше оспорю версию сценариста, прокомментировавшего победу претендента Г. Вересова над мастером спорта СССР В. Пановым в матче 1937 г.: «Только так в то время можно было стать мастером» (3:00). Почему «только так»? Владислав Силич из Витебска, первый шахматный мастер БССР, стал им в 1929 г. без матчей, выступив в полуфинале первенства СССР. Второй по счёту мастер, минчанин Исаак Мазель, получил звание за успешный результат в финале первенства СССР-1931. В 1939 г. Абрам Маневич из Гомеля выполнил мастерскую норму во Всесоюзном турнире кандидатов в мастера…

Ложен и тезис одного из героев фильма, мм Н. Царенкова (12:46-13:12), о том, что Г. Вересов при встречах за доской с мг И. Болеславским в чемпионатах БССР чаще всего побеждал. «На республике» у Вересова с Болеславским вообще не было результативных партий, а встречались они в 1955 г. (Болеславский – 2-е место после Суэтина, Вересов – 3-е), 1957 г. (тройка призёров – в том же порядке), 1961 г. (Болеславский – 2-й, Вересов поделил 4-5-е места с мастером Гольденовым). Удивительно, что и другие доступные мне партии Исаака Ефремовича с Гавриилом Николаевичем – из чемпионатов СССР 1940 и 1944 гг., Мемориала Сокольского 1970/71 – завершились вничью, а ведь оба игрока были (особенно в молодости) заядлыми атакёрами. То ли «находила коса на камень», то ли примешивались внешние обстоятельства.

Таблица чемпионата БССР-1957. Среди участников «высшей лиги» в то время насчитывалось 50% перворазрядников (в ХХI в. попадание в неё не гарантировано и гроссмейстерам).

История от кандидата в мастера Дмитрия Ноя (1935 г. р., бывший минчанин, живёт в США). Она гуляет по сети, но впервые была опубликована в июне 2016 г. на belisrael.info:

Мне рассказывал по горячим следам гроссмейстер Алексей Суэтин. В 2 часа ночи, в самый разгар сна, у него в квартире раздался телефонный звонок. Звонил Гавриил Николаевич Вересов. В Академии наук, где он тогда работал, проходит шахматный турнир. Играют довольно сильные шахматисты. И он в своей партии провёл блестящую комбинацию. Попросил взять шахматы и расставить на доске фигуры. «Ты представляешь, я просто обалдел», – говорил Суэтин. Действительно, комбинация была оригинальной. Позднее Вересов опубликовал её в журнале «Шахматы в СССР», она вошла в учебники.

Cкорее всего, речь шла о партии Вересова с Кухаревым (1959 г.):

 

Фрагмент из книги «Г. Н. Вересов» (Минск, 2002)

О перфекционизме Вересова при поиске «шахматной истины» рассуждали мастер Абрам Ройзман в упомянутом фильме 2004 г. (11:15-11:30) и гроссмейстер Виктор Купрейчик в интервью Сергею Киму (2014): «С Вересовым стал общаться, когда попал в команду Белоруссии. Гаврила был интересный человек. Ему было важно доказать, что какой-то авторитет, например, Ботвинник или кто другой, в анализе не прав. Помню партию Фишера с Ларсеном, по-моему, из матча претендентов, целый год “мусолил” с целью доказать, что Фишер в оценках ошибался. В книжке его есть анализы… Тоже был заводной и въедливый, с хорошим шахматным самолюбием». Нет оснований им не верить.

Шашист Аркадий Рокитницкий, рассказывая о минском шахматно-шашечном клубе, которым заведовал до 1970-х гг., упоминал о том, что Вересов мог сидеть в клубе целые сутки (его, уважаемого человека, стеснялись выпроводить). Ночью засыпал, просыпался, снова садился за доску, что-то анализировал… Иван Конышко, о котором ниже: «Вересов – отрешённый аналитик, ценил капитальную основу, и его любимое слово было капитально. В семье его принципы жена даже не пыталась переиначить».

В конце 1960-х у Вересова, который приближался к пенсионному возрасту, «пошла игра», и он заявил молодым Купрейчику и Капенгуту: «Я ещё раньше вас гроссмейстером стану!» По мнению Юрия Тепера, пересказавшего эту историю, «скорее всего он верил в то, что говорил».

Напорист и цепок Вересов был в сеансах одновременной игры. Минскому любителю шахмат Михаилу Клизе участие в сеансе, данном Вересовым в начале 1970-х, запомнилось очень – куда сильнее, чем противостояние другому именитому сеансёру, Виктору Корчному, в Минске-1975.

Итак, Гавриилу Вересову была присуща не просто любовь к шахматам, а шахматный фанатизм… Не худший вид фанатизма, однако и в нём таится опасность. Вересову настолько хотелось видеть любимую игру незапятнанной, что порой он портил жизнь другим – к примеру, мастеру Евгению Рубану (1941–1997). О чемпионате БССР-1975 писал Генна Сосонко:

Рубан выиграл это первенство; вторым, отстав на пол-очка, был тоже гродненский мастер Владимир Веремейчик. Заседание федерации республики после победы Рубана было бурным. Многие склонялись к тому, чтобы присвоить ему звание чемпиона, но были и яростные противники. В конце концов, возобладало мнение мастера Вересова, заявившего: «Да вы что? Хотите, чтобы педераст был объявлен чемпионом республики? Да вы понимаете, как после этого будут смотреть на нас? И в Комитете, и вообще все? Нет, не бывать этому!» И чемпионом республики был объявлен Веремейчик.

В «полуофициальном» сборнике «Стратегия, тактика, стиль» (Минск, 1979, с. 168) тоже указано, что Рубан «играл вне конкурса». Возможно, признание заслуженной победы удержало бы игрока от дальнейшего сползания в пропасть… С другой стороны, можно ли всерьёз упрекать Вересова в том, что он относился к гомосексуализму так, как в то время предписывали советские законы? А если начинать серию упрёков, то с него ли, в 1975 г. – уже пенсионера?

Щекотливая тема – отношение Вересова к евреям вообще и, в частности, к его окружавшим. В 2012 г. на основе имевшихся разрозненных сведений я попытался приоткрыть тему, написав очерк «Камуніст Верасаў і “яўрэйскае пытанне”». Несмотря на несовершенство этого текста, приведу его перевод с белорусского с небольшими сокращениями и дополнениями (вставки в квадратных скобках относятся к 2019 г.).

Коммунист Вересов и «еврейский вопрос»

Гавриил Вересов возглавлял советскую шахматную делегацию в Нидерландах (турнир в Гронингене, 1946). Это дало некоторым современникам основания заподозрить его в работе на спецслужбы… Я же сомневаюсь, что Вересов был агентом госбезопасности. После войны случалось, что он открыто, насколько это было возможно в советских условиях, высказывал свои мысли, за что иногда и страдал.

Добрые слова о своём бывшем преподавателе из минского института иностранных языков нашёл филолог Пётр Садовский [1941 г. р.] – в книге «Мой шибболет» («Радыё Свабода», 2008, с. 171): «На занятиях по общественным наукам запомнился только один честный преподаватель… Его звали Вересов. Он был мастер спорта международного класса, член сборной Беларуси. Он не читал лекцию как полотно, а брал только некоторые проблемы и высказывал своё видение. Это был, по-моему, 1961 год… Вересов владел талантом сказать правду такими словами, что мы понимали абсурдность актуального момента, и в то же время это не звучало как антисоветчина».

Минский инженер Иван Конышко, ровесник П. Садовского, не вступал в КПСС и не имеет сантиментов к «коммунистической мрази». В 1970-х он, кандидат в мастера спорта по шахматам, активно занимался журналистикой, [судейством] и дружил с Гавриилом Вересовым. В марте 2012 г. И. Конышко утверждал, что взгляды коммуниста Вересова были далеки от ортодоксальных: его друг был прежде всего «гражданином своей земли, народным интеллигентом» и использовал членство в партии для «достижения высот в культуре, не только шахматной». В частности, без Вересова вряд ли состоялись бы матчи белорусских шахматистов с поляками и венграми в 1950-е гг. [о том же говорит А. Ройзман в вышеуказанном фильме 2004 г.; 9:40-10:40] Эти матчи, организованные посредством местных властей, раздражали московских чиновников. Вересов инициировал «Шахматы, шашки в БССР» – первый в Беларуси специализированный бюллетень по интеллектуальным играм, «пробитый» [в Москве] через Кирилла Мазурова при помощи Максима Танка.

В англоязычном издании книги «Ученик чародея» («The Sorcerer’s Apprentice», 1995), подготовленной совместно с Томом Фюрстенбергом, Давид Бронштейн высказывался о Гаврииле Вересове: «антисемит, заклятый враг Исаака Болеславского». Писал, что не хочет, чтобы атаку Левитского (1.d4 d5 2.Cg5) называли именем Вересова, хотя последний и играл её довольно часто. В русскоязычном издании книги (Москва, 2004, с. 161) этих пассажей нет, а о Вересове даются такие слова Бронштейна: «С белорусским мастером я впервые встретился за доской ещё в чемпионате СССР 1944 года (и проиграл – В. Р.). Это был сильный шахматист с оригинальной манерой игры, что проявилось и в его пристрастии к дебюту 1.d4 d5 2.Кс3. Хотя так играли и до Вересова, но именно он серьёзно проанализировал это начало, поэтому справедливо, что в современных дебютных справочниках дебют носит имя Вересова» [далее говорится о двух партиях, сыгранных Бронштейном и Вересовым в товарищеском матче «Белоруссия – Москва»]. Здесь уже нет следов антипатии. Тем не менее соавтор Бронштейна по книге «Давид против Голиафа» Сергей Воронков подтвердил [в 2012 г.], что Д. Бронштейн называл Г. Вересова антисемитом, а из перевода книги на русский язык резкие высказывания исключил, дабы «не дразнить гусей». [По-моему, такая «самоцензура» не говорит в пользу версии о вражде с Болеславским по антисемитским мотивам. Не исключаю, что Г. В. действительно, как утверждал А. Капенгут, жаловался на какие-то действия Болеславского в ЦК. Но ведь и на русского Суэтина жаловался тоже].

В феврале 2012 г. я обратился к [минчанке] Татьяне Болеславской, вдове Д. Бронштейна [и дочери И. Болеславского], не давшей однозначной оценки личности Вересова. Она не слышала, чтобы отец на него жаловался (вообще, со слов Татьяны Исааковны, гроссмейстер Болеславский жизнью в Минске был по большей части доволен), но «Вересов слыл антисемитом». Т. Болеславская припомнила эпизод на рубеже 1960-70-х гг., когда Г. Вересов разрушил намеченный брак своего сына с еврейкой Ириной Ш., дочерью известного музыканта. Ш. после этого начала утаивать свою принадлежность к еврейству.

И. Конышко подтвердил, что Г. Вересов мог сказать: «Я не антисемит, но процентная норма в шахматах должна быть». В 1960-70-х гг., по словам Конышко, его друг противостоял «группировке», в которой важную роль играли Кира Зворыкина, Альберт Капенгут (и их «ставленницы» Зоткова, Белкина)… Оппоненты не хотели включать Вересова в чемпионаты республики, что обижало гордого международного мастера. Кроме того, по мнению Вересова, указанная «группировка» тормозила рост способных молодых шахматистов, которые могли бы создать ей конкуренцию.

По Конышко, Вересов высмеивал корыстолюбие тех евреев, которые «и у церкви копейку поднимут». Таким образом, в своей деятельности он, похоже, опирался на некоторые антисемитские стереотипы, но расистом его никак назвать нельзя. К евреям, которые вписывались в его «картину мира», на протяжении всего своего творческого пути он относился толерантно.

До Великой Отечественной войны в [минском] Дворце пионеров самыми перспективными учениками Вересова-педагога были Роман Фрадкин, Эммануил Гринвальд, Морис Срагович, Юлий Ботвинник… После войны, как вспоминал А. Ройзман («Шахматы», № 1, 2004) в друзьях Вересова ходил Яков Каменецкий, которого Вересов хорошо знал с довоенных времён. По И. Конышко, Г. Вересов уважал Семёна Фурмана («без образования, но самобытный талант»), и, что интересно, высоко ценил аналитическую работу эмигранта Виктора Корчного [в 1978 г.]: «на две головы выше многих помощников Карпова». Способностью к аналитической работе Корчной был ему близок, а вот о «карповцах» Игоре Зайцеве и Юрии Балашове, которого «засушил Михаил Ботвинник», белорусский мастер отзывался более скептично. В «Шахматах, шашках в БССР» за 1987 г. печаталась тёплая статья Александра Любошица: Вересов и этот [минский] мастер заглядывали друг к другу, играли долгие матчи в блиц… [Уважительно относился Гавриил Николаевич к Лазарю Моисеевичу… но не Кагановичу, а Ангеловичу, инженеру «Промэнергопроекта», который вёл шахматную секцию в политехническом институте. Минчанин Ангелович занимался у Вересова во Дворце пионеров ещё до войны]. В 1970-е гг. Вересов вёл шахматный кружок в институте иностранных языков, где тогда учился Леонид Левит (ныне – известный психолог). Старший по возрасту и званию охотно консультировал Левита в игре по переписке. Наконец, в журнале «Шахматы в СССР» № 2, 1980 появился некролог от Михаила Юдовича (с Юдовичем Вересов в 1977 г. открывал смоленский шахматный клуб). «Живой, общительный человек, всегда был рад встречам с любителями шахмат», – писал о нём Юдович.

Мировоззрение Вересова сформировалось, очевидно, в детские и юношеские годы, когда лояльность к «трудящимся евреям» сопровождалась в БССР «коренизацией», т. е. позитивной дискриминацией этнических белорусов. Отпечаток на его личности оставило и обучение в московской Академии общественных наук при ЦК, где в конце 1940-х не могли не нападать на «безродных космополитов» и «буржуазных националистов»…

* * *

Мнение вышеупомянутого Дмитрия Ноя (10.06.2016), которое не обязательно принимать на веру, но оно заслуживает внимания:

Вересову и его жене, учительнице, было совершенно безразлично, какой человек национальности. Но он был продуктом своего времени. Мы все прошли через «Дело врачей»

Вересов был ответственным советским работником. Характер замкнутый, и в общении с шахматистами это чувствовалось. Нам надоел его метод руководства. Выступит и тут же покидает зал. Вот избрали новую федерацию. И он с бухты-барахты говорит: «В федерации много евреев». Потом поправляется: «У меня сын женат на еврейке». И ушёл. Так или иначе, мы это запомнили. На следующем пленуме Любошиц попросил меня побеседовать с В. Кабановым из Бреста, чтобы он не голосовал за переизбрание Вересова. Остальных Любошиц взял на себя. Вересова забаллотировали, но сняли его мы за советский метод руководства. Ни в коем случае у него в голове не вертелись национальные вопросы.

Можно ли величать Г. Вересова «патриархом» и «классиком» белорусских шахмат? Если очень хочется, то можно… До войны он активно развивал в БССР и шахматы как спорт, и шахматную педагогику с журналистикой; после войны – возрождал шахматную жизнь в разорённом крае. О том, как непросто «выбивалось» у высоких чиновников помещение под шахматно-шашечный клуб в послевоенном Минске, поведал А. Ройзман («олитературенная» запись – в журнале «Неман», № 4, 2012, с. 190). Разумеется, большие заслуги Вересова не отменяют того факта, что мастер позволял себе сомнительные поступки… или наоборот, сомнительные поступки не отменяют больших заслуг.

На закате СССР двое моих соотечественников дали юным шахматистам странный совет…

Из книги М. Каждана и И. Ботвинника «Урок ведёт тренер», Минск, 1992.

Не считаю нужным «творить кумира» из А. Алехина, равно как из Г. Вересова, Б. Гельфанда, В. Купрейчика или А. Суэтина. Импонирует мне «объективистский» взгляд современного российского гроссмейстера Дмитрия Кряквина: «Я не раз испытал жуткое чувство разочарования, когда начал серьёзно изучать историю царства черно-белых полей. Внезапно у божественных фигур, залитых в книгах и статьях ослепительным светом, под рукавом сутаны проскальзывала когтистая рука и наоборот – демонизированные и вымазанные черно-красной краской образы стремительно светлели без искажения субъективной линзой писателя». Разве что «разочарования» давно не чувствую, ибо никем из шахматистов особо и не очаровывался.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

26.12.2019

PS от В. Р. Обсудить статью можно на фб-страничке редактора belisrael.info. Там же прошу делиться мыслями, нужно ли продолжение (есть, например, копия листка по учёту кадров, заполненного Г. Вересовым, и мог бы воспроизвести её).

Опубликовано 26.12.2019  17:53

Жанна Чайка. Эмиграция, репатриация

Я поняла, что у некоторых сложилось мнение, что я слишком ностальгирую за прошлым потому, что в Израиле себя не нашла и все самое хорошее осталось в стране исхода.

Мне бы хотелось внести ясность в этот вопрос, чтоб больше к этому не возвращаться.

Ностальгия, черта всех эмигрантов и репатриантов. У кого больше у кого меньше.

Многие не нашли себя в Стране Обетованной и через энное количество лет уехали в другие страны, в том числе, и вернулись в страны исхода.

Я их за это не осуждаю, у каждого своя дорога в жизни.

Начну с того, что я очень рада жить и творить в Израиле, а в нем, как и в каждой стране, есть свои минусы и плюсы.

Я себя полностью нашла, и мои дети тоже, и сейчас я счастливая бабушка.

Ба мир цвэй гитэ шэйнэ эйнэклэх, их об асах нахэс фын зэй ын фын майны кындэр.
У меня два красивых хороших внука и я имею от них удовольствие (безмерное) и от своих детей.

Я человек творческий, много пишу, и занимаюсь любимыми делами, у меня много хобби, разных.

Кто общается со мной поближе, знает об этом.

То, что было в прошлом, осталось в нем, и вспоминать, не значит горько сожалеть и я не вижу в этом трагедии.

Тут в группе нас обьединил ИДИШ, и мы общаемся, вспоминаем о нем и пытаемся его не забыть, чтоб было, что передать потомкам.

Воспоминания связаны с моими близкими, ушедшими в мир иной, и я, как и другие участники, их очень люблю и помню, и не считаю трагедией или стыдом рассказывать о них, о своем детстве, когда деревья были большие, мы маленькие, и все любимые живы.

Я надеюсь, что никого не обидела своим постом.

В преддверии нашего большого праздника Ханука их вынчевэ фар илы идн гэзынт быз 120 юр, мозл, нахэс фын ды кындэр ын эйнэклах!
Я желаю всем евреям здоровья до 120 лет, счастья, радости и удовольствия от детей и внуков!

Их фрэйзах вус ыз ду аза групп, ви мы кэн рэдн момэ лушн, я радуюсь, что есть тут такая группа, где можно говорить на родном языке, и ни за что не хотела бы оказаться в других странах, где эмигранты евреи не могут разговаривать на своем языке, и часто, скрывают свою принадлежность к еврейскому народу!                                                                                                                                                                                                                                            22.12.2019

Опубликовано 22.12.2019  20:47   

ПАМЯТИ ГЕУЛЫ КОЭН

* * *

Вечером в среду 18 декабря 2019 года, в возрасте 93 лет скончалась бывшая депутат Кнессета Геула Коэн.

Геула Коэн родилась 25 декабря 1925 года в Тель-Авиве. Училась в школе «Бальфур», затем в педагогическом колледже «Левински». Была членом ЭЦЕЛ, а с 1943 года – членом организации ЛЕХИ, за что была исключена из колледжа.

С момента основания подпольной радиостанции ЛЕХИ Коэн стала её диктором, в феврале 1946 года была арестована британской полицией и приговорена к семи годам заключения. Бежала из тюрьмы в апреле 1947 года и возобновила работу на радиостанции, которую продолжала вплоть до основания государства Израиль.

В 1949 году Коэн поступила в Еврейский университет в Иерусалиме, где получила вторую степень по религиоведению, философии и литературоведению. В эти годы она также работала журналистом (вначале в ежемесячнике Исраэля Эльдада «Сулам», а с 1961 по 1973 год – в газете «Маарив»). В 1962 году вышла в свет автобиографическая книга Геулы Коэн «История подпольщицы», с тех пор выдержавшая ряд переизданий и переведенная на английский, русский, французский и нидерландский языки. Параллельно Коэн вела активную политическую деятельность в рамках правых движений, в том числе с 1970 года – в партии «Херут».

После Шестидневной войны Коэн стала одним из инициаторов поселенческого движения в Иудее, Самарии и секторе Газы. В 1969 году она организовала агитационное турне по США в защиту права на выезд евреев СССР. Турне завершилось голодовкой перед зданием ООН в Нью-Йорке, привлекшей международное внимание.

В 1973 году Коэн была избрана в Кнессет от «Ликуда». Когда были подписаны Кэмп-Дэвидские соглашения, согласно которым Египту в обмен на мирный договор передавался Синайский полуостров, покинула ряды «Ликуда». Перед депортацией еврейских поселенцев из Синая перебралась жить в Ямит. Вместе с профессором Ювалем Неэманом и Моше Шамиром Коэн основала движение «Тхия», которое представляла в Кнессете вплоть до 1992 года. Геула Коэн стала одним из инициаторов Основного закона об Иерусалиме, признающего этот город единой и неделимой столицей Израиля, и закона об аннексии Голанских высот. Она продолжала активно заниматься вопросами репатриации и абсорбции евреев диаспоры; в частности она сыграла заметную роль в подготовке операции «Моше» по централизованной перевозке в Израиль эфиопских евреев. Вела борьбу за помилование осуждённого в США за шпионаж в пользу Израиля Джонатана Полларда и предоставление ему израильского гражданства.

Была заместителем министра науки и технологии. В начале 1992 года в знак протеста против участия Израиля в Мадридской конференции Коэн и другие члены «Тхии» покинули правящую коалицию Ицхака Шамира, что привело к падению его правительства и досрочным выборам, на которых «Тхия» не сумела преодолеть электоральный барьер. В 1994 году в качестве жеста поддержки поселенцев Кирьят-Арбы (близ Хеврона) она приобрела квартиру в этом поселении. В 1998 году при поддержке муниципалитета Иерусалима она основала и возглавила Дом наследия выдающегося израильского поэта Ури Цви Гринберга. В 2003 году Геула Коэн была удостоена Премии Израиля за заслуги перед израильским обществом и государством.

Геула Коэн – мать депутата Кнессета Цахи Анегби («Ликуд»).

Премьер-министр Биньямин Нетаниягу заявил: «Голос Геулы Коэн не умолкнет. Мы всегда будем помнить ее грандиозный вклад на благо свободы Израиля и её приверженность и любовь к Эрец Исраэль. Она принадлежит к поколению основателей и навечно останется примером нам, поколению последователей. Я и Сара скорбим вместе с Цахи и Ранди и всей семьей Геулы, как и весь народ Израиля, в связи с огромной утратой».

Похороны Геулы Коэн состоялись в четверг, 19 декабря, на кладбище на Масличной горе в Иерусалиме.

Источник

* * *

Ушла Геула Коэн. Мой Первый Учитель в… нет, не в политике. В борьбе за наши национальные права на возрождение в Эрец Исраэль. Это она определила для меня это понимание сегодняшнего политического сионизма.

Ее период активности в нашей общественной жизни закончился как раз тогда, когда большинство олим только начало разбираться в политике. В 1992-ом роковом году. Когда возглавляемая ею партия Тхия («Возрождение») не прошла электоральный барьер, правый лагерь проиграл выборы – и мы получили Осло и все остальное. И сегодня мало кто ее помнит и знает.

Мне же посчастливилось начать свой путь в политике именно в Тхие, под началом Геулы. И я невероятно благодарен судьбе за наше знакомство, и за все, чему я у нее учился. И в Тхие, и затем в Ликуде, куда я перешел вслед за Геулой в 1993 г., чтобы выбираться из Ослиной засады.

Тхия была «клубом ветеранов» ЛЕХИ, и это была редкая возможность общаться и работать с этими романтиками национального возрождения – которые на своем седьмом десятке говорили об Эрец-Исраэль, как двадцатилетние юнцы – о любимой девушке. Они любили свою страну и верили в силу этой любви. Это было наследие Яира Штерна, легендарного командира ЛЕХИ, последнего русского поэта-революционера 20 века. Да, он писал стихи на необычайно красивом русском языке.

Философию Яира Геула описала в своей книге «Между ночью и днем»: «Яир был борцом за свободу. Но свобода, о которой он мечтал и воспевал в стихах, касалась не столько изгнания чужеземцев, сколько свободы взять на себя величие и трудность законов еврейской жизни. О главных принципах еврейской жизни писал Яир в своих восемнадцати пунктах-заповедях. Главное – освобождение Израиля в границах, заповеданных Торой, собирание народа со всей диаспоры, обновление исторической и духовной независимости, как в древнем царстве, и построение третьего Храма как символа освобождения.» И это при том, что Яир был светским интеллектуалом. Но поэтому в ЛЕХИ были вместе, плечом к плечу, и светские – и харедим.

Геула Коэн и подпольщики ЛЕХИ были отчаянным меньшинством Ишува. Даже среди ревизионистов. Не говоря уже об остальном, тогдашнем, большинстве. Как об одержимых социалистах и коммунистах, строивших сионистский рай для пролетариата, так и о пассивном большинстве, оказавшемся в симпатичном, но жарком (во всех отношениях) сионистском проекте по нужде или по утилитарным соображениям.

Но именно это меньшинство, с его верой в силу и неотвратимость национального возрождения, и было катализатором независимости Израиля. Именно борьба ЛЕХИ и ЭЦЕЛя «доканала» британскую оккупацию и вынудила ее вернуть мандат на Эрец-Исраэль Лиге Наций. И дальнейшая борьба бойцов ЛЕХИ в израильской политике продолжала всё тот же поиск пути обновления национальной независимости. Нечто большее, чем просто успех недвижимости у моря, даже с мощной армией и передовыми технологиями. Как писала Геула в своей книге, недостаточные или ошибочные цели нашего возрождения приводят в итоге к пустоте.

К сожалению, эта пустота одолела сначала краснознаменных социал-сионистов, во время Осло избавившихся от последних идеологических оков. А затем и национальный лагерь, не выработавший иммунитета после Кемп-Дэвида (а именно в знак протеста против сдачи Синая Геула Коэн вышла из Ликуда и основала Тхию) продолжил тащить на себе труп Осло, пока не подцепил заразу «итнаткута» (план размежевания с палестинцами. – belisrael). И теперь расплачивается за недостаток инициативы и твёрдости в слишком многих областях.

Но решение у этого кризиса, переживаемого нами в эти дни, тоже не заключается в выпускании в воздух красивых, округлых и гладких лозунгов. Выйти из этого замкнутого круга, выгодного всем – кроме нас самих – можно только постановкой чётких задач. Долгосрочных, и достойных называться целями НАШЕГО национального возрождения. Мы ещё очень далеки от промежуточных целей, не говоря уже о Храме. И их нельзя терять из виду. Геула Коэн – да будет благословенна её память – никогда не переставала говорить о них.

Геула ушла. Но она передала нам эстафету памяти и заботы о будущем нашего народа, нашей страны и всего, что их связывает в единое целое. И мы не можем останавливаться. יהי זכרה ברוך

Пост из фейсбук страницы Михаила Лобовикова  19 дек. 03:46

* * *

Из интервью с Ларисой Герштейн (1990-е гг.)

Несколько лет назад с Геулой Коэн вместе были в Ленинграде и решили пойти в музей. Сопровождать нас вызвался приятель моей юности. В те времена иностранцев пускали в музей за восемьсот рублей, а местных – за восемьдесят. Решив сохранить наш бюджет, приятель посоветовал не разговаривать у кассы на иврите. Мне, естественно, это было куда проще, чем Геуле. Говорю ей тихонько: «Помолчи хоть минутку!» Она: «Бесэдер». Входим в музей, выдают нам тапочки, протягиваю пару Геуле, пытается натянуть – не лезут. Тут она и говорит: «Ма зе, казе давар – пантофлим?» (возмущается, значит, качеством и размером обуви). Служащая сразу в крик: «Иностранцы!» Но я реагирую моментально, доверительно сообщая на чистом русском: «Это моя бабушка из Киргизии». И нас пустили смотреть красоты музея. За восемьдесят, заметьте, советских рублей…

(источник – книга Полины Капшеевой «Обнажённая натура», Иерусалим, 1996, с. 89)

Опубликовано 19.12.2019  17:37

Маэстро Алексей Суэтин и Беларусь

Алексей Степанович Суэтин, уроженец украинского города, неоднократно менявшего название (с 2016 г. этот город называется Кропивницкий), прожил без малого 75 лет: родился 16 ноября 1926 г., умер 10 сентября 2001 г. Пятая часть его пути была непосредственно связана с нашим краем. Живя в Минске с 1953 до 1968 г., Суэтин, как подсказывают «википедия» и сайт Алексея Поповского, шесть раз становился чемпионом Беларуси: в 1953, 1955, 1957, 1959, 1960, 1961 гг. Лишь в год переезда Алексей Суэтин поделил 1-2-е места с мастером Владимиром Сайгиным – затем побеждал единолично, и всякий раз, когда участвовал (!). При этом он регулярно опережал гроссмейстера Исаака Болеславского – то на пол-очка, то на очко, а то и на полтора (1959).

На памятной для белорусской команды III Спартакиаде народов СССР (1963) А. Суэтин играл на 3-й доске, ниже Иcаака Болеславского и Гавриила Вересова… зато, «выбив» 7,5 из 9, показал лучший результат и на своей доске (опередив Василия Смыслова и Бориса Спасского), и среди белорусов, внеся решающий вклад в завоевание «бронзы». Минский исследователь истории шахмат Юрий Тепер полагает, что «отправить» на 3-ю доску Алексея Суэтина, который объективно превосходил по силе чемпиона БССР-1963, было хорошим тактическим ходом.

В этой партии из первенства БССР А. Суэтин перехитрил «старшого» уже в дебюте:

А. Суэтин – Г. Вересов (Минск, 1955)

1.e4 c6 2.Kc3 d5 3.Kf3 Cg4 4.h3 Ch5 5.ed cd 6.Cb5+ Kc6 7.g4 Cg6 8.Ke5 Фc7?! («Эксперимент, заранее подготовленный моим противником и ставящий перед белыми непростые тактические задачи в условиях ограниченного времени. Пришлось изрядно поработать за доской»). 9.d4 e6 10.Фe2 Кf6 11.h4 Сb4 12.h5 Сe4 13.f3 O-O 14.С:c6 bc 15.g5 c5 16.Сe3! («Опровергает экстравагантную дебютную стратегию чёрных. Две фигуры чёрных под боем, но белые не должны спешить с их взятием. События по-прежнему развёртываются форсированно, но белые остаются с лишней фигурой» – Суэтин). 16…С:f3 17.К:f3 Кe4 18.O-O К:c3 19.bc С:c3 20.Лad1 Лab8 21.Лf2 Лb2 22.h6 Лfb8 23.Кe5 cd 24.С:d4 С:d4 25.Л:d4 Лb1+ 26.Kрg2 Фc3 27.Л:f7 Лg1+ 28.Kр:g1 Фg3+ 29.Kрf1 Лb1+ 30.Лd1 Фh3+ 31.Kрe1 Фg3+ 32.Лf2. 1:0. В своей книге 1980 г. победитель опустил последние 5 ходов.

Когда в Минске-1964 проходил матч «БССР – ГДР», первая тройка белорусских игроков была уже такой: Болеславский, Суэтин, Вересов. Во время ответного визита в Берлин-1965 – Суэтин, Болеславский, Вересов. Вообще, в известных матчах с Польшей, Венгрией и ГДР Суэтин успешно защищал честь Беларуси: например, в июле 1958 г., играя в Полянице-Здруй, набрал 7 из 8 (соревнования проходили по шевенингенской системе).

Сейчас «википедия» предлагает фото шахматиста, сделанное в 1995 г. (см. выше), хотя в статье, где говорится об успехах Суэтина в чемпионатах БССР 1950–60-х гг., было бы уместно более раннее изображение. Например, такое, с характерным профилем-«топором»:

Москва, 1963 (публиковалось здесь; за более качественную версию был бы признателен)

Или такое:

Ленинград, 1962. Командное первенство СССР – А. Суэтин выступает за спортивное общество «Спартак», чемпионом которого был в 1957, 1965 и 1967 гг.

А может быть, фото с книжной суперобложки 1969 г.:

Но, конечно, важнее то, как человек играл и что он сделал для «шахматного мира», а не то, как он выглядел.

В своё время зацепило надуманное противопоставление «привозных» и «доморощенных» шахматистов Беларуси – его в 2008 г. развивал тогдашний гостренер по шахматам и шашкам в газете «Спортивная панорама» (экс-«Физкультурник Беларуси»), официозе минспорта РБ:

Алексей Суэтин — привозной шахматист, он приехал из Тулы уже известным мастером. Суэтин женился на известной Кире Зворыкиной, достиг пика популярности, но потом семейная жизнь не сложилась, он развелся и уехал в Москву. Напомню, что в те годы на республику накатила волна приглашений спортсменов в различных видах спорта, в том числе и в шахматах. Это принесло свои плоды и дало большой толчок для будущего многих дисциплин. Доморощенным же первым гроссмейстером по праву считают Виктора Купрейчика.

В 2010-е гг. о Викторе Купрейчике немало писали как о «первом в истории шахмат Беларуси международном гроссмейстере». Не принижая заслуг блестящего игрока из Минска (1949–2017), завоевавшего высшее звание в 1980 г., следует заметить, что первым уроженцем Беларуси, прослывшим шахматным маэстро, являлся Давид Яновский из Волковыска (1868–1927), ещё в детстве покинувший родное местечко. Первым гроссмейстером, надолго поселившимся у нас, был Исаак Болеславский (1919–1977; гроссмейстер СССР с 1945 г., с 1950 г. – международный гроссмейстер), который жил и работал в столице БССР с 1951 г. А первым представителем Беларуси, добившимся высшего шахматного звания, оказался, нравится это кому-то или нет, именно Алексей Суэтин: с 1964 г. – гроссмейстер СССР, с 1965 г. – мг.

В книге «Избранные партии» (Минск, 1969) А. Суэтин рассуждал так: «Мои следующие (после переезда в Беларусь. – В. Р.) шаги шахматного совершенствования, периоды успехов и неудач, наконец, достижение гроссмейстерских высот – всё это неразрывно связано с Белорусской шахматной организацией».

Вероятнее всего, «эмиграция» Суэтина в Москву в конце 1960-х гг. была обусловлена прежде всего сотрудничеством гроссмейстера с Тиграном Петросяном и не имела отношения к разрыву со Зворыкиной в начале того же десятилетия. После 1968 г. бывший минчанин поддерживал и даже в чём-то крепил связи с Беларусью: многократно наведывался в Минск, активно печатался здесь (назову хотя бы книги «Дебют и миттельшпиль» 1980 г., «Выдающиеся советские шахматисты» 1984 г.), тепло отзывался о наших шахматистах, симпатизируя тому же Купрейчику. В общем, словцо «привозной» больше говорит о модусе гостренера Мочалова, чем о покойном Алексее Степановиче.

Дорога Суэтина к гроссмейстерскому званию был отнюдь не усыпана розами, о чём шахматист немало рассказывал и в упомянутом сборнике «Избранные партии», и в «прощальной» автобиографической книге «Шахматы сквозь призму времени» (Москва, 1998). Из-за неровности спортивных результатов он около 10 лет шёл к тривиальному ныне званию международного мастера – получил его лишь в 1961 г., за 3-е место в венгерском Дебрецене (Суэтина долго не отправляли на заграничные турниры с нормой мм). А. С. и мастером спорта СССР стал не очень-то рано – в 1950 г., когда ему было 24 года.

Довоенная жизнь в Туле, где шахматным наставником юного Суэтина во Дворце пионеров был шашист, и трудные военные годы вряд ли способствовали полноценной самореализации. Полагаю, когда Суэтин рассуждал на склоне лет: «В каждом человеке остаётся огромный неиспользованный потенциал. Большинство людей, прожив жизнь, раскрывает свои способности лишь в малой доле… Всё же, несмотря на преграды, талантливые люди, наделённые волей и настойчивостью, рано или поздно добиваются цели» («Столь долгое единоборство», Москва, 1989, с. 169-170), то имел в виду и себя.

Несмотря на талант и настойчивость, Алексею Суэтину не суждено было ни чемпионствовать в Советском Союзе, ни выходить в межзональные турниры, а уж тем более претендовать на мировую шахматную корону. Дважды он останавливался в полушаге от медалей в личных чемпионатах СССР, и, что характерно, в период, когда представлял нашу республику: в 1963 и в 1965 гг. (делил 4-6-е и 4-5-е места; в 1970–80-х гг. ни А. Капенгут, ни В. Купрейчик, увы, не взяли эту «планку»). Особенно впечатляет суэтинский успех 1963 г.: минчанин, наравне с Е. Геллером и Д. Бронштейном, набрал 11,5 из 19 – всего на пол-очка меньше, чем у тройки победителей. Позади в тот раз остались многие лидеры мировых шахмат (Л. Полугаевский, В. Корчной, М. Тайманов…), а международный мастер получил очень нужный ему гроссмейстерский балл.

В 1996 г. гроссмейстер Суэтин гордился тем, что завоевал звание чемпиона мира – пусть не «среди всех», но среди ветеранов. Фундамент этой победы, безусловно, закладывался и в белорусские годы.

Каким человеком был шахматист Суэтин? Мне не довелось с ним общаться, за исключением краткого эпизода (см. ниже), но вот что пишет из США кмс Дмитрий Ной 1935 г. р., врач по профессии, известный в своё время белорусский шахматный арбитр и журналист:

Суэтин – очень талантливый человек со многими человеческими слабостями, с очень трудной личной жизнью, мужественный, честный, невероятно работоспособный. Я очень многое от него перенял, особенно в общении с людьми, тем более, что он меня втянул в журналистику и помогал мне в тяжёлые для меня моменты жизни. Характеры людей он видел прекрасно, насквозь. Дружил со Смысловым, Петросяном, который «сделал» ему квартиру в Москве, и многими другими. Прекрасный был товарищ и человек!

Добрые слова содержатся и в разделе «Рассказывают современники» книги «Алексей Суэтин» из известной «чёрной серии» (Москва, 1987). Василий Смыслов: «Сердечность его характера мне особенно привлекательна». Лев Полугаевский: «В жизни Суэтин для меня приятен, как интересный собеседник, отличающийся лёгким характером и чувством юмора. Он – человек обязательный, работа для него превыше всего».

Однако сам Суэтин признавался, что характер у него далеко не идеальный («Шахматы сквозь призму времени»):

«До сих пор и в жизни, и в шахматах страдаю от импульсивности и опрометчивости своего характера… У меня всегда хромал чёткий расчёт вариантов» (с. 18-19).

«На протяжении всего шахматного пути меня преследует комплекс неуверенности» (с. 20).

«Особенно нервное состояние меня преследовало в период кризиса во второй половине 50-х годов, когда надо было «продираться локтями» (их же протирать) в сражениях за доской. Энергии как никогда было много, но проявить её, чтобы избавиться от прилипшей ко мне приставки полу и стать гроссмейстером, не удавалось. Именно в этот период, думается, заметно обострились черты моего характера в сторону резкости, даже не свойственной мне агрессивности» (с. 31).

В Беларуси «недоморощенный», видимо, наступал кое-кому на мозоли. Абрам Ройзман, который в 1950-е годы тоже имел немало амбиций, в своих мемуарах (журнал «Шахматы», Минск, № 4, 2004) давал понять, что А. Суэтин до и во время минского турнира 1957 г., мягко говоря, не способствовал повышению товарищей в звании. В итоге А. Ройзман выполнил-таки необходимую норму мастера спорта (за два тура до финиша повышенную на пол-очка), обыграв Суэтина в решающей встрече и поделив с ним 3-4-е места.

Спустя десятилетие после того турнира А. Суэтин написал в газету «Физкультурник Белоруссии» (07.01.1968) статью «Способности шахматиста», где изложил своё кредо: «Чем выше уровень игры и выше квалификация, тем больше и запросы у каждого из его обладателей. Это уже настоящая спортивная борьба, со всеми вытекающими последствиями… Шахматист должен быть упорным и хладнокровным, смелым в принятии решения и вместе с тем осмотрительным и хитрым в борьбе».

Именно в Минске шахматист Суэтин стал шахматным тренером, а также литератором, публицистом (тщательный анализ его публикаций – непростая задача; в том же «Физкультурнике…» их насчитывались десятки, а ведь были ещё журналы «Работніца і сялянка», «Маладосць»…) и даже телеведущим. Когда в 1980-х гг. А. Суэтина упрекали в сконфуженности во время комментирования матча Карпов – Каспаров, гроссмейстер парировал: «У меня немалый опыт работы на телевидении. Школу на этой стезе я прошёл ещё в Белоруссии, где в течение нескольких лет был нештатным шахматным комментатором и обозревателем. Даже писал и ставил небольшие пьесы, в основу которых были положены различные исторические факты или байки, такие, например, как Карл ХІІ в Бендераx”, Шахматный авторитет, Приключения маленького Леонардо… Уж чего-чего, а выхода в прямой эфир я никогда не боялся» («Столь долгое единоборство», с. 33).

Некоторыми подробностями о белорусском телевидении делилась Кира Зворыкина: «В 1955 году в Минске начал работать телевизионный центр. Редакция спортивных передач включила в белорусскую программу шахматы. Ведущими были Болеславский, Суэтин, Вересов или я. Это зависело от нашего спортивного календаря» («В рядах шахматной гвардии», Минск, 1984, с. 78). Увы, ныне записи «шахматных» телевыпусков 1950–60-х гг. труднодоступны – если вообще сохранились. Тем не менее можно констатировать, что «имя» в спортивной журналистике А. Суэтин сделал себе довольно рано, хоть его и критиковали, к примеру, за «Разговор с юным шахматистом» в сборнике «Дома и за рубежом» (Минск, 1968): «Такой раздел нужен, но литературно он сделан явно второпях» («Физкультурник Белоруссии», 14.07.1968; крупным мастером стиля шахматный гроссмейстер действительно не был). Вообще же Суэтина, как он сам упоминал в книге 1998 г. (с. 22), в наших краях не обижали: «После переезда из Минска, где я привык к известному почитанию, в Москве быстро почувствовал себя довольно одиноко».

Заслуживает внимания обзор от многократного чемпиона Беларуси в рижском журнале «Шахматы» (№ 9, 1962). Та статья А. Суэтина озаглавлена без лишних изысков: «Шахматисты в Белоруссии». Любопытно, что автор, как теперь сказали бы, «раскручивал» дебют Вересова, который, по его мнению, мог бы называться и «белорусским началом»… А вот о дебюте Сокольского Суэтин умолчал, хотя несколькими годами ранее выступал в роли редактора книги А. П. Сокольского «Шахматный дебют: теория и практика» (1955).

Кроме прочего, в статье Суэтина содержится ценная информация о соревнованиях трудовых коллективов. Похоже, мастер искренне ратовал за «низовые» шахматы – ещё в 1961 г. он писал в журнале «Маладосць»: «Белорусская шахматная федерация ставит своей неотложной задачей создание шахматных секций на каждом предприятии республики и регулярную организацию внутриколлективных турниров» (перевод с белорусского). Одним из первых – а возможно, и первым для аудитории за пределами БССР – Суэтин отметил успехи Капенгута: «Сильнейшим юношей Белоруссии является 17-летний кандидат в мастера Альберт Капенгут. Он отлично знает дебютную теорию, по-настоящему увлечён шахматами (как ни странно, редкое явление среди юных шахматистов Белоруссии!)» и Купрейчика: «С возрастающим вниманием следят болельщики за 12-летним Виктором Купрейчиком. Ученик 6-го класса 42-й школы (правильно «45-й» – В. Р.) Минска в этом году не только выполнил норму первого разряда, но и стал чемпионом школьников Белоруссии! Да и в матче Минск – Рига он отличился, выиграв обе партии» («Шахматы» № 9, 1962). И много позже, как видно из сборника «Стратегия, тактика, стиль» (Минск, 1979), А. Суэтин доброжелательно отзывался о творчестве А. Капенгута и В. Купрейчика, не забыв также о других белорусских мастерах…

Немного личного. Летом 1992 г. я неплохо отдохнул в Паланге (в те «лихие» годы независимые Беларусь и Литва как-то обходились без виз) с уже упомянутой книгой «Избранные партии». Несколько месяцев спустя удалось увидеть и автора… А. С. Суэтин приехал на минский международный турнир и расхаживал в чёрной куртке – возможно, той самой, что «увековечена» в энциклопедическом словаре «Шахматы» (Москва, 1990).

На книгу с академическим названием «Основы общей теории современного шахматного дебюта» (Минск, 1958), протянутую для подписания в кулуарах Дворца шахмат и шашек, московский гость посмотрел недоверчиво, даже спросил: «Откуда она у вас, молодой человек?» Неужто полагал, что его творения, изданные в Беларуси, исчезли из оборота? Но автограф поставил – в отличие от Давида Ионовича Бронштейна, который чуть не оттолкнул от себя «Международный турнир гроссмейстеров» при встрече в минском клубе «Веснянка» (2005)…

* * *

Далеко не всем известно, что в 1966 г. Алексей Суэтин был избран председателем шахматной федерации БССР и оставался им два года. Впрочем, его общественная деятельность – отдельная тема. Порадуюсь, если о ней вспомнят «старожилы».

Вольф Рубинчик, г. Минск

18.12.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

___________________________________________________________________________________________________

Еще о шахматах из последних публикаций автора:

Снова о чемпионате СССР (Минск-79)

Разные взгляды на чемпионат СССР по шахматам (Минск-1979)

В.Рубинчик. Взлёт Галины Арчаковой

Шахматныя «варагі» ў Мінску / Шахматные «варяги» в Минске

Опубликовано 18.12.2019  11:38

Игорь Каноник. Минское гетто глазами моего отца (3)

(окончание; начало и продолжение)

…Весь август 1943-го, оставшись один, отец продолжал ездить на торфоразработки с единственной целью, при первой возможности убежать в лес. И в первых числах сентября к евреям, работавшим с торфом, подошла молодая деревенская девушка и спросила: «Кто здесь Додик?» Предварительно она поговорила с охранником-полицаем, который проверил её аусвайс и забрал из корзинки часть продуктов, которые она несла на обмен в Минск. Отведя отца в сторону, она тихо спросила: «Как зовут твою маму?». Выяснив этот вопрос, она обьяснила отцу, что если он сможет убежать, то должен обойти глубоко по лесу немецкий пост и ждать её через два километра на опушке леса. Через два дня она будет возвращаться из Минска, но к ней он не должен подходить, а должен осторожно идти за ней по лесу.

Это была минская подпольщица, связная партизанского отряда Лидия Дмитриевна Берестовская (после замужества Кащей). Направляясь в сторону Минска, находясь на очередном задании командования партизанского отряда и увидев группу евреев из гетто, она сразу вспомнила рассказ моей бабушки Лизы, который случайно услышала в отряде. Партизаны спрашивали бабушку, откуда она, где её семья. И бабушке пришлось рассказать о том, что в гетто остался её единственный оставшийся пока в живых сын, 14-летний подросток Додик, и что он, возможно, продолжает ездить на принудительные работы по торфоразработкам в то же место, откуда она смогла убежать в начале августа.

Лидия  Дмитриевна Кащей, спасшая моего отца

Отец в тот же день выпрыгнул на ходу из машины около леса, когда они возвращались в гетто. Полицай-литовец как раз сел в кабину к водителю-немцу, так как начался сильный дождь. Другие евреи его отговаривали не прыгать, говорили, что могут убить, если заметят. Отец им ответил, что и так скоро всех убьют. Двое суток он провёл в лесу, а на третий день ждал в условленном месте. К полудню на лесной дороге появилась та же молодая партизанка. Они шли несколько дней, в основном только в тёмное время, по кустам и болотам, так как опасались идти по лесным дорогам, у отца не было никаких документов. Лида хорошо ориентировалась на местности, так как была родом из этих мест, из деревни Скураты.

Партизанский отряд находился в глубоком лесу, но всего в десяти километрах от места торфоразработок. Когда они пришли, Лида сказала отцу: «Иди вон в ту землянку, там твоя мама работает поварихой»…

Cвидетельство узника гетто Давида Каноника

16 июля 1944 года в освобождённом Минске был проведён партизанский парад. В середине июля 1944-го отец с матерью вернулись в свой дом, дом семьи Каноник, где и жили до войны, до гетто, на Червенском тракте, по улице Крупской, 25. Но дом был занят, там уже давно жили другие люди, ведь они думали, что все евреи погибли. Мать не хотела ругаться, хотя не было большой проблемой законно вернуть дом. Но она не стала этого делать, видимо, не совсем хорошие воспоминания связывали её с этим домом. Зайдя в сарай во дворе, они нашли среди кучи дров свою коробку с довоенными фотографиями семьи. Бабушка с отцом пошли жить на Грушевку, там сохранился старый дом семьи Гоберман по улице Пакгаузной, 7 (позже улица Хмелевского), в котором бабушка жила до 1925 года, до того, как вышла замуж. И как раз из эвакуации вернулась её родная младшая сестра Роза Давидовна Тройчанская (Гоберман) с дочерью Эллой и сыном Эриком. Муж Розы, Соломон Тройчанский, остался в Челябинске, так как занимал высокую руководящую должность на оборонном заводе. И они, две сестры, поделили дом на две половины, с двумя входами. Доставшуюся отцу с матерью половину дома пришлось переделывать в жилое помещение. Так как до войны она использовалась для легкой брички прадеда Давида Гобермана, отца бабушки, который работал извозчиком. Вообще, на Грушевке жило много евреев, официально работавших извозчиками на кирпичном заводе Фридмана, который находился в Тучинке.

У Давида Гобермана были два родных брата, Нохим и Янкель, которые также жили на Грушевке и были главами своих очень больших семей. Все трое были сыновьями прапрадеда Абрама Гобермана, и все родились на улице Грушевской в доме № 46.

Давид Гоберман был главой большой семьи, у них с женой Эстер были четыре дочери и два сына. В каждом поколении в семье Гоберманов рождались двойняшки.

Один сын Давида Гобермана ещё в подростковом возрасте утонул на «Сажалке», в небольшом озере, которое было прямо на нашей улице. Второй сын, Евель Гоберман (Евель и моя бабушка Лиза были двойняшки, родившиеся в 1906 году), прошёл всю войну, он был призван в армию ещё в 1939 году. В звании капитана был политруком, заместителем командира 1-го танкового батальона 20-й танковой бригады Первого Белорусского фронта. Принимал участие в освобождении Белоруссии, награждён многими орденами и медалями.

Евель Давидович Гоберман, родной брат Елизаветы Давидовны Каноник (Гоберман)

После войны Евель с женой Фирой и их трое детей, старший сын Вова, средний Феликс и младшая дочь Софа жили на нашей же улице Пакгаузной, в доме № 4. Но в середине 50-х гг. Евеля Гобермана в числе коммунистов-тридцатитысячников направили работать председателем колхоза «Советская Беларусь» Клецкого района Минской области. Будучи очень умным человеком и сильным хозяйственником, Евель Гоберман вывел этот слабый и отстающий колхоз на передовые позиции в сельском хозяйстве Белоруссии. Так он получил право ежегодно представлять достижения сельского хозяйства Белоруссии на ВДНХ в Москве, где колхозу постоянно присуждали призы и медали.

После пяти лет работы председателем колхоза Евель Гоберман вернулся в Минск и был назначен на должность директора Минской щёточной фабрики, где и работал много лет до выхода на пенсию. Евель Гоберман умер в Минске в 1979 году.

Одна из четырёх дочерей Давида Гобермана, Люба, была замужем за офицером-пограничником, Изосимом (Зусей) Шмоткиным, они жили на заставе «Домачево» под Брестом. Люба с маленькой дочерью Эсмеральдой в первый день войны успела эвакуироваться с другими жёнами офицеров. Но далеко они не смогли уехать, под Минском машину разбомбило. Местные жители выдали её немцам как еврейку и жену офицера-пограничника, и она с дочерью была расстреляна. А тот самый офицер-пограничник Изосим Шмоткин вернулся с войны в звании майора. Создав новую семью, он жил по соседству с нами на Грушевке, в доме № 48. У них с женой Идой было двое детей, старший сын Лёня и дочь Ольга, с которой я учился в одном классе в школе № 3.

Давид Гоберман с женой Эстер и ещё одной дочерью Раей попали в гетто, где и погибли. Спаслась из гетто только одна их дочь, моя бабушка Лиза, 1906 года рождения, а также младшая дочь Роза 1911 г. р., которая была со своей семьёй в эвакуации в Челябинске.

Как ни странно, но район Грушевского посёлка полностью сохранился в довоенном виде, его не бомбили. Возможно потому, что там были расквартированы немецкие солдаты- железнодорожники, обслуживавшие Минский железнодорожный узел, часть из которых работала также на вагоноремонтном заводе. Например, в нашей школе №3 (где мы учились с сестрой Лилей), а это было новое четырёхэтажное здание, построенное в 1936 году, были немецкие казармы. После войны отец также там учился, оканчивая вечернюю школу.

…После получения справки из партархива в начале апреля 1986-го, отцу оформили в Московском районном исполкоме и в военкомате все документы. В домике на Грушевке установили телефон – кстати, этот деревянный дом (см. фото 2016 г.) пока стоит на ул. Хмелевского, 7. Отца поставили на льготную очередь на квартиру по месту работы на радиозаводе. Через год предложили квартиру в центре города в старом ведомственном доме радиозавода, на улице Коммунистическая. Как потом выяснилось, в этом доме жил Освальд, убийца президента Кеннеди, в то время, когда работал на Минском радиозаводе.

Дом семьи Каноник на Грушевке, фото 2016 г.

Кроме большого гетто, в Минске было ещё одно маленькое гетто. В конце лета 1941-го немцы отобрали из большого гетто 500 специалистов редких и важных для них специальностей и вместе с их семьями переселили в это маленькое гетто 3000 человек. С ноября 1941 года туда попадали также и европейские евреи-специалисты. Это был рабочий лагерь СС на улице Широкая. Лагерь постоянно пополнялся также за счёт военнопленных евреев, которых привозили из разных мест. Так в августе 1942-го с группой военнопленных туда попал офицер Александр Аронович Печерский. Он пробыл в рабочем лагере почти год, и за месяц до уничтожения Минского гетто в сентябре 1943-го его в составе большой группы евреев специалистов с их семьями отправили в лагерь уничтожения Собибор.

Лагерь уничтожения Собибор был создан весной 1942-го в юго-восточной Польше. Уже через месяц после прибытия Печерский стал руководителем единственного успешного восстания в лагере смерти в годы Второй мировой войны. После успешного восстания, которое было 14 октября 1943 года, нацисты убили всех, кто остался в лагере, и полностью уничтожили лагерь.

Одна из самых загадочных и трагичных историй Минского гетто – малоизвестная широкой публике история о том, как в начале октября 1943-го 26 евреев из нескольких семей, живших на улице Сухой, спрятались в заранее приготовленный подвал-схрон у самого кладбища. На то время в гетто оставались последние 3000 евреев. У спрятавшихся был верный расчёт – все уже понимали, что Минскому гетто остались считанные дни.

Так и случилось, с 21 по 23 октября был последний погром, это была зачистка. Прятаться в домах, подвалах и малинах не имело смысла, так как во время последнего погрома не осталось ни одного места, куда бы не летели гранаты, а на кладбище не нужно делать зачистки и кого-то искать. Они находились там 9 месяцев, до июля 1944-го года. Понимая, что гетто уже нет, они продолжали прятаться, и только ночью могли подышать свежим воздухом и осторожно набрать воды из ближайшей колонки.

Об этих людях есть замечательный рассказ минчанина Ильи Леонова «263 дня в подземелье», а также «1111 дней на грани смерти».

Как известно, Минск освобождали танкисты сразу нескольких армий, но настоящую зачистку города делала другая воинская часть. Это были бойцы 132-го пограничного (впоследствии Минский ордена Красной Звезды) полка войск НКВД, охраны тыла действующей армии, Третьего Белорусского фронта.

4 июля 1944 года, на следующий день после освобождения, выполняя свою работу, солдаты обходили весь город. Они обнаружили 13 обессиленных, оборванных людей на еврейском кладбище, на территории бывшего гетто, выглядевших как живые мертвецы.

Узнав об этом, командир полка, герой Гражданской войны, одесский еврей, гвардии полковник Хмелюк Аркадий Захарьевич отдал распоряжение срочно отвезти всех 13 выживших в Оршу в госпиталь, так как в Минске ещё не было госпиталя. Об этом также рассказывал отец в своих воспоминаниях.

Удостоверения Давида Ефимовича Каноника – партизана и участника войны

За зачистку Минска и окрестностей, а они изловили более 400 изменников, полицаев и предателей, этот полк, единственный среди воинских формирований НКВД, получил почётное наименование «Минский».

Меня в середине 70-х призвали в армию именно в этот «Минский» полк, в/ч 7574, конвойный полк внутренних войск. Воинская часть располагалась в центре Вильнюса, и занимала помещения бывшего монастыря примыкающего к тыльной стороне костёла Петра и Павла. Во дворе воинской части стоял большой памятник.

Однажды, во время праздника Дня Победы, в актовом зале выступали престарелые офицеры-ветераны. Один из них рассказывал, как в июле 1944-го они освобождали Минск. И 4 июля, на следующий день после освобождения, на территории, где было Минское гетто, на кладбище, обнаружили 13 выживших людей. История звучала неправдоподобно, ведь было известно, что Минское гетто перестало существовать в двадцатых числах октября 1943-го.

Демобилизовавшись из армии, уже дома в Минске, я рассказал об этом отцу. И тогда отец сказал, что это были их родственники и соседи с улицы Сухой. Одним из старших в этой группе из 26 евреев был Эля (Исраэль) Гоберман, двоюродный брат матери отца, моей бабушки Лизы Каноник-Гоберман. Эля Гоберман до войны также жил на Грушевке в доме № 46 и работал извозчиком на своей бричке, всегда запряжённой его любимым конём по кличке Хавер (друг). Конь понимал все команды на идиш.

Эля и его жена Хьена выжили, они были в числе 13 спасённых. Три их дочери погибли. В декабре 1942-го в гетто заболела и умерла их младшая шестилетняя дочь Майя, 1936 года рождения. В августе 1943 года полицаи случайно задержали и увели в машины душегубки их двух старших дочерей, среднюю Соню, 1932 года и старшую Фаню, 1928 года рождения. На протяжении более двух лет жизни в гетто родителям удавалось оберегать дочерей, которые прятались в «малине», когда родители были на принудительных работах.

Отец рассказывал, что дядя Эля ещё в августе 1943-го предлагал ему присоединиться к ним и тоже спрятаться в этом подвале. Подвал подготовил знаменитый минский печник Пиня Добин, хороший знакомый Эли Гобермана. Но отец отказался, так как надеялся в самое ближайшее время убежать и искать мать, которая уже была в партизанском отряде.

После войны отец часто виделся с Гоберманами, так как три родные сестры дяди Эли, Рая, Нехама и Йоха жили со своими семьями по соседству с нами на Грушевке, в том же доме № 46. Большой дом был разделён на три отдельные квартиры. Дядя Эля и его жена Хьена прожили долгую жизнь с мечтой о Сионе, но осуществить её тогда не было возможности. Эля Гоберман умер в 1973 году, а Хьена в 1981-м.

Эля и Хьена Гоберман, фото середины 1950-х

Отца уже нет в живых. Сохранились его воспоминания о жизни в гетто, записанные в 1996 году сотрудниками фонда Стивена Спилберга, которые находятся в еврейском музее в Минске.

Майя Каноник (Майзельс), жена Давида. Фото 2019. Сегодня 18 декабря ей исполнилось 85 лет, живет в Ашдоде. С чем ее и поздравляем от имени читателей сайта. Мазаль тов! 

Дети Давида Ефимовича Каноника, Лиля и Игорь (автор этого рассказа)

Вечная память всем родственникам, погибшим в Минском гетто.

Нашему поколению остаётся только память. Память нужна не мёртвым – память нужна живым.

Хочу отметить, что я не историк, но знаю историю.

Игорь Каноник,  Хайфа

Написано в 2013–2019 гг.

*

От редактора belisrael

Спустя некоторое время рассказ будет опубликован на иврите и англ.  Приглашаем волонтеров, знающих на хорошем уровне два и более языка.

Присылайте семейные истории, материалы на др. темы и не забывайте о важности поддержки сайта.

Опубликовано 18.12.2019  00:37

Обновлено 18 декабря 10:13