Tag Archives: Авраам Гольдфаден

В. Рубинчик. Еще о московском еврейском театре и Беларуси

Предыдущая статья, посвященная главным образом Соломону Михоэлсу (Шломо Вовси, 16.03.1890 – 12/13.01.1948), спровоцировала некоторое эхо. К стыду своему, перед подготовкой означенного опуса я не ознакомился с книгой В. В. Иванова «ГОСЕТ – политика и искусство. 1919–1928» (Москва, 2007). Между тем книга эта содержательна, в ней упоминаются и белорусские гастроли театра, ведомого Алексеем Грановским. Благодаря Павлу Гринбергу, трудящемуся инструментального цеха одного из израильских заводов, лакуна заполнена, электронный вариант книги прочитан, и я могу чуть более подробно рассказать о довольно плодотворных контактах московского ГОСЕТа (до 1924 г. название сокращалось как ГЕКТ, а чаще Госект) с нашей Синеокой. Опираясь и на минские публикации.

Уже предисловие от Владислава В. Иванова вселило в меня оптимизм: «При всем видимом обилии театральной литературы у нас нет ни одной монографии, посвященной [Московскому] Государственному еврейскому театру» (т. е. впервые оcобая о нем книга появилась лишь в 2007 г.). Монография о БелГОСЕТе, пусть и небезупречная, появилась семью годами ранее…

С другой стороны, в Российской Федерации при поддержке государства не раз устраивались «Михоэлсовские чтения» – фактически, конференции по вопросам истории театра. Затем выходили солидные сборники материалов под названиями вроде «Судьба еврейского театра в России» (2001).

Сейчас многие из нас представляют себе межвоенный период в СССР как чуть ли не «идиллию» для идишской культуры. Однако, опираясь на разнообразные документы, в том числе архивные, г-н Иванов еще в 2000 г. показал, а в 2007 г. подтвердил, что Московскому еврейскому театру жилось отнюдь не легко; его охотно контролировали и одергивали многие инстанции, а вот выделять ресурсы они, как правило, не спешили. Несколько раз театр оказывался на грани закрытия. Гастроли по Беларуси в 1920-х годах были важны еще и потому, что позволяли артистам отчасти поправить материальное положение. И формальное включение Госекта в состав Белорусского академического театра летом 1923 г. произошло, вероятно, не от хорошей жизни.

Выходцы из Беларуси вообще заботились о московском очаге культуры, пожалуй, не меньше, чем исконные жители России. Автор монографии о политике и искусстве приводит обращение Марии Фрумкиной от 27.04.1922, где о Госекте говорилось, что он «есть театр серьезных художественных усилий, который тесно связан с еврейской пролетарской общественностью», а «получает всего 48 пайков (на 100 чел.)». Минчанка Мария (Эстер) Фрумкина, бундовка с 1897 г. (год основания организации!), служила в 1920–1921 гг. ни много, ни мало наркомом просвещения Беларуси. Хотя в начале 1922 г. она уже жила в Москве и работала в наркомате по делам национальностей РСФСР, но, говоря о «еврейской пролетарской общественности», несомненно, имела в виду не в последнюю очередь Беларусь. Московские евреи считались более «буржуазной» публикой, и та же Фрумкина горевала о популярности среди них театра «Габима», игравшего на древнееврейском языке. Несколько месяцев она, вместе с иными идишистами, добивалась возобновления субсидий для Госекта – писала Сталину, Куйбышеву… В итоге «Грановский получил то, о чем просил: средства, позволяющие дожить до открытия сезона. Но «систематическая поддержка театра» так и оставалась недосягаемой целью».

Поскольку речь зашла о пайках, то упомянуть следует и о том, что накануне поездки в Минск летом 1923 г. многие актеры чуть ли не «доходили». Осмотревший их 1 июля врач Виноградов пришел к выводу: «За исключением 2, все страдают резко выраженным общим истощением. Все без исключения представляют явления более или менее резко выраженной неврастении». Поражаюсь тому, как при таких обстоятельствах они еще сумели «зажечь» публику. Кроме общедоступных спектаклей, играли cпециально и для членов профсоюза, а перед отъездом устроили «ЛЕТУЧИЙ КАРНАВАЛ» (именно так, большими буквами, в газете «Звезда») «на помощь воздухофлоту»…

Выражаясь пафосно, совершили «настоящий театральный подвиг». Я не думаю, что после признания со стороны белорусского ЦИК (Центрального исполнительного комитета) на Госект пролился «золотой дождь» – Беларусь, хоть и не пережила катастрофического голода, как Поволжский край, в 1923 г. оставалась маленькой (6 уездов) и довольно бедной республикой, разоренной войнами. Единственное свидетельство о материальной поддержке, и то косвенной, я обнаружил в «Собрании узаконений и распоряжений Рабоче-Крестьянского правительства Социалистической Советской Республики Белоруссии»: председатель правительства Александр Червяков освободил еврейский театр от налога на афиши (в ту пору он составлял, ни много ни мало, «2½ копейки за каждый квадратный вершок плаката или афиши с каждой полной или неполной тысячи экземпляров»).

Весной 1926 г. Фрумкина и иные представители евсекции, обращаясь в Политбюро, утверждали: «На Украине, Белоруссии и отчасти в РСФСР ГОСЕТ пользуется признанием также и со стороны нееврейских масс. Из Гомеля, например, театр выезжал (по заданию Губкома) в Новобелицу к красноармейским частям, где после спектакля происходило полное братание красноармейских частей с коллективом театра». Впрочем, в то время театр остро нуждался в дотации (примерно 50000 рублей в год), и письмо активистов, расхваливавших «братание», могло стать для чиновников от просвещения лишним поводом, чтобы попытаться «сбыть театр с рук». Как пишет В. В. Иванов, «попытка перевести ГОСЕТ на Украину или в Белоруссию, предпринятая Агитпропом и Наркомпросом осенью 1926 года, завершилась безрезультатно». Однако уже в начале весны 1927 г. наркомат рабоче-крестьянской инспекции повторил попытку: «НК РКИ признал, что Государственный еврейский театр является дефицитным и не имеющим достаточного контингента еврейского зрителя среди московского населения… предлагает перевести его в какой-либо центр Белоруссии или Украины с большим еврейским населением, Наркомпросы которых соглашаются на поддержку театра».

Руководство ГОСЕТа не стремилось перебираться в провинцию, но что желание Грановского и его команды? Оно являлось для советских чиновников второстепенным фактором. Существеннее было то, что народный комиссариат просвещения БССР не располагал средствами для приема театра из Москвы на «постоянное место жительства»… К тому же в Минске в то время, с осени 1926 г., активно работал собственный, белорусский ГОСЕТ, а вдобавок в столице БССР «квартирный вопрос» портил жителей не меньше, чем в Москве. На заседании президиума коллегии наркомпроса РСФСР от 31.05.1927 было принято соломоново решение: «Согласно новому проекту, театр, оставаясь московским, должен получить статус “всесоюзного” и финансироваться Наркомпросами РСФСР, Украины и Белоруссии. В качестве компенсации расходов труппа должна была проводить часть зимнего сезона в Украине и Белоруссии». Собственно, московский театр и без того нередко гастролировал в Синеокой, вот и осенью 1927 года совершил длительную поездку по Украине и Беларуси: «Театр играл в Одессе, Харькове, Киеве, Бердичеве, Умани и Минске. В Москву он вернулся 15 октября».

Сохранились свидетельства об октябрьских гастролях 1927 г. московского ГОСЕТа в Минске – например, в газете под руководством коммуниста М. Кудельки, он же поэт и драматург Михась Чарот. По-моему, заметки в «Савецкай Беларусі» (не путать с нынешней «СБ», выросшей из газеты «Рабочий») были не такие восторженные, как в «Звезде» 1923 г., но они лишний раз доказывают, что многим жителям Беларуси по душе пришлось творчество Алексея Грановского и ведущего актёра ГОСЕТа Соломона Михоэлса, заслуженного артиста РСФСР (с февраля 1926 г.). Некто Жан писал: «Спектакль вышел красивый, совершенный. Но не перейдет ли эта бесконечная утонченность в сибаритство?» («Труадек»). «За спектакль, за радость творчества – товарищеская благодарность» («Путешествие Вениамина Третьего»).

Тот самый «Труадек». Фото из книги: С. М. Михоэлс. Статьи, беседы, речи. Москва, 1959.

Одной из самых ценных публикаций местной прессы в октябре 1927 г. было интервью с самим Михоэлсом. Газета перепутала местами инициалы, «а в остальном – всё хорошо». Сделаю-ка я обратный перевод высказываний великого артиста с белорусского… Но не исключено, что он, уроженец Витебской губернии, и говорил c журналистом по-белорусски 🙂

* * *

К ПРИЕЗДУ В МИНСК МОСКОВСКОГО ЕВРЕЙСКОГО ТЕАТРА

От «Колдуньи» к «Труадеку»

В беседе с нашим сотрудником премьер Московского Еврейского Государственного театра, заслуженный артист Республики М. С. Михоэлс сообщил следующее:

«Наш театр выполнил целый ряд работ, которые в некоторых отношениях имели частичное экспериментальное значение: так, «Колдунья» была работой над еврейским гестом (? – может быть, имелось в виду английское слово jest, т.е. нечто несерьезное. – В. Р.), «200000» – опыт с еврейской комедией, «Ночь на старом рынке» – опыт над темой еврейской трагедии.

Наряду с этим театр обратился к европейским классикам.

Художественный руководитель театра А. М. Грановский решил попробовать поставить на еврейской сцене чисто европейскую пьесу.

Некоторые скептики предсказывали полный провал этого опыта, но они глубоко ошиблись в своих мнениях. «Труадек» в минувшем московском сезоне был единодушно всеми признан.

А. Грановский оказался победителем, и с этого времени двери еврейского театра широко открыты для тем мировой драматургии».

(«Сав. Бел.», 02.10.1927)

Помимо «эксцентричной оперетты» француза Жюля Ромена, где Труадека играл сам Михоэлс, москвичи давали «Путешествие Вениамина Третьего» Менделе Мойхер-Сфорима, традиционные «200000» по Шолом-Алейхему, пародийные «Десятую заповедь» (пьеса Иехезкеля Добрушина по мотивам Гольдфадена) и «Три еврейские изюминки» (работа Добрушина и Нухима Ойслендера – последний, кстати, в 1925–1926 гг. работал в Институте белорусской культуры). «Режиссер словно доказывал, что его виртуозности доступны разные типы еврейского театра и что в каждом из них он может достичь «ювелирного» совершенства», – писал В. В. Иванов по поводу «Десятой заповеди» и «Изюминок», ныне практически забытых.

С. Михоэлс в разных ролях. Иллюстрации из книги М. Гейзера «Михоэлс» (серия «Жизнь замечательных людей», Москва, 2004)

Между прочим, и в 1927 г. московскому театру пришлось «подписаться» в Минске на политическую компанию с авиационным уклоном. Во время «прощальной гастроли» 13 октября актёры, играя «Путешествие Вениамина Третьего» в Доме культуры, собирали деньги на самолёт «Дер идишер гарепашник» («Еврейский труженик»). Ну, самолёты у нас всегда шли «первым делом» 🙂

Примерно так, по мысли инициаторов кампании, должен был выглядеть народный летательный аппарат (картинка из минской газеты «Октябер», лето 1928 г.). Кулак посерёдке, видимо, призван был громить буржуазию, всяких там Чемберленов. Кстати, согласно газете, молодой поэт Мойше Тейф пожертвовал на самолёт 8 рублей.

Разумеется, одна моя интернет-статья – или даже две статьи – не могут высветить все подробности белорусско-еврейско-московских театральных связей. По большому счёту, это тема для особой книги. Я не театровед и не историк, но ежели имеются читатели, заинтересованные в продолжении, обращайтесь, что-нибудь придумаем… Также буду благодарен тому (той?), кто подскажет, что за «гэст» имел в виду С. М. Михоэлс. Не опечатка ли в «Савецкай Беларусі»?

Вольф Рубинчик, г. Минск

28.01.2018

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 28.01.2018  20:19

В. Рубинчик. О Михоэлсе и Беларуси

Семьдесят лет назад погибли Соломон Михоэлс и Владимир Голубов (Потапов) – театральные деятели разной пробы. Двадцать первое столетие далеко забралось, и мало кто помнит даже первого: народного артиста, лауреата многих советских премий, руководителя Еврейского антифашистского комитета (1942–1948), etc. Регалии, по большому счёту, канули в Лету. Но живы художественные фильмы с Михоэлсом, исполненные им роли. В библиотеках, в том числе электронных, – множество посвящённых ему книг.

Скорее всего, в эти дни будут снова и снова прокручиваться события января 1948 г., когда Михоэлс и Голубов приехали из Москвы в командировку, пошли в гости, а затем… Читайте Игоря К., который ежегодно публикует в местных СМИ практически одну и ту же статью. Создан у нас и квазидокументальный фильм об убийстве («ликвидации») москвичей в Минске. В рассказах о зловещей «даче Цанавы» что-то есть, но вся правда откроется лишь вместе с архивами МГБ-КГБ.

Когда-то писал уже, что не хотелось бы связывать «белорусские страницы» из биографии великого артиста исключительно с его гибелью. Было же, в конце концов, участие С. М. в довольно курьезной ленте «Возвращение Нейтана Беккера» (1932), выпущенной кинофабрикой «Савецкая Беларусь». До того Михоэлс блеснул в кинофильме «Еврейское счастье» (Госкино, 1925).

На фото 1930-х гг.: справа – С. Михоэлс, рядом И. Харик

Объективно рассуждая, звуковому «Возвращению…» с его соцсоревнованием и «непрерывкой», годом раньше воспетой Изи Хариком, до немого «Еврейского счастья» далековато… Вот как оценила рецензентка «Літаратуры і мастацтва» (19.11.1932) роль Беккера-старшего: «доминирующая часть фильма построена на длинных диалогах, при этом – слово в диалоге взято… усложненно, с заиканием (Михоэлс). Это делает неузнаваемым и без того деформированный звук, и слово не доходит до зрителя». Другие критики 1930-х годов подчеркивали, что Михоэлс играл в театральной манере, но вполне удачно. Тем не менее в другом «еврейском» фильме белорусской киностудии – «Искатели счастья» 1936 г. – С. М. не снялся, а выступил лишь в качестве консультанта. Может быть, уступил главную роль другу-напарнику – Вениамину Зускину…

С. Михоэлс и В. Зускин в «Короле Лире». Зарисовка В. Тарасовой, 1942

Сейчас разговор пойдет не о кино, а об основной сфере приложения сил артиста – о театре.

Покойный ныне архивист Виталий Скалабан в свое время отыскал документы, из которых следует, что в 1927 г. Совнарком БССР планировал послать Михоэлса на лечение в Германию. Не так давно Людмила Рублевская сообщила об этом в газете «СБ» и прокомментировала: «Причину такого решения Виталий Владимирович усматривал в том, что ГосЕТ (еврейский театр) планировалось сделать филиалом Первого белорусского драматического театра, нынешнего Купаловского».

На самом-то деле московский ГосЕТ формально вошел в состав Белорусского академического театра еще в августе 1923 г. Доказательства? Статья «Прощание» в официальной газете «Звезда» от 09.08.1923, в которой написано буквально следующее: «Говорит тов. Балицкий. Его речь коротка. В конце он прочитывает постановление ЦИК’а Б. о присвоении еврейскому государственному Камерному театру (тогда им руководил будущий «невозвращенец» Алексей Грановский – В. Р.) звания секции Белорусского академического театра». Кто такой Антон Балицкий? Фигура в 1920-х годах «вполне официальная и со всех сторон официальная»; с 1921 г. – зам. наркома просвещения БССР, в 1926–1929 гг. – нарком (погиб 80 лет назад – sapienti sat). Не стал бы он врать, провожая московских артистов… Самого текста постановления ЦИК БССР я не видел, но я и скориновских изданий Библии не видел, а они есть 🙂

Надо сказать, что гастроли московского Камерного театра в Минске-1923 освещались в прессе весьма подробно. Одна из причин заключается в том, что «доморощенный» белорусско-советский театр находился лишь в процессе становления, и зрелищ минчанам в ту пору явно не хватало. В июле-августе о гастролях Грановского и его труппы (Михоэлс, Зускин, Штейнман…) газета «Звезда» сообщала чуть ли не каждый день, главным образом при помощи таких объявлений:

В силу малодоступности за пределами крупных библиотек газет 1923 г. приведу также отрывки из отзывов минчан на постановки москвичей. Но сначала – анонс, особенности орфографии сохранены:

* * *

Сегодня в четверг 19 июля состоится в гостеатре 1 концерт еврейской камерной музыки, устраиваемый госуд. евр. Кам. театром. В программе произведения новых еврейских композиторов – Иосифа Ахрона, Александра Крейна и др. Исполнители – солисты московских академических театров: Л. Пульвер (скрипка), Д. Огронович (скрипка), Л. Березовский (виолончель), И. Куклес (англ. рожок), А. Володин (кларнет).

Новая еврейская музыка в последние годы достигла громадных успехов и некоторые ее представители, как Иосиф Ахрон, заняли видное место в европейской музыкальной жизни.

В пятницу 20 июля в 3 часа дня ГЕКТ устраивает спектакль для минских детей. Пойдет «Колдунья» в несколько измененной редакции, по образцу детских спектаклей в Москве.

В Минске ГЕКТ покажет еще 2 работы: «Уриэль Акоста» и вечер еврейской пляски, евр. народной песни, шаржев и пародий…

* * *

И вот С. Гурвич живописует вышеупомянутый вечер, сиречь карнавал:

– Комедианты Камерного театра «забавляются».

А когда же они не «забавляются»? А «Колдунья»? А «200000»? Хороша драма, глубока трагедия.

– Тут, должно быть, они уж совсем с ума сойдут. Давай посмотрим, – рассуждает немижский со своей «дамой сердца» у кассы театра, и покупает два билета.

А там в жаркую схватку пустилась группа комсомольцев, рабфаковцев и евпедтехникумцев.

– В Москве этого еще не показали. Нам преподносят всё раньше, чем Москве. И «200000» для нас раньше приготовили.

– Для НЭПа, говорят, на этом вечере приготовлен хороший подарочек, совсем их сегодня поджарят…

Билеты заготовлены, пустились на верхний этаж (рады бы в партер, да карман не пускает)…

Михоэлс ведет карнавал.

Несколько слов, раз’ясняющих значение карнавала.

Семья Немижских плохо в них разбирается, а потому и слушать не дает.

– Пусть себе и карнавал, но нельзя же так издеваться над самым святым, что есть на земле!

– Делайте, что хотите, но не помещайте влюбленных в бочке! – нервничает влюбленная дама с Богадельной.

А комедианты в ус тебе не дуют…

Знай себе, хлопают крышкой над бочкой…

Сильно заерзал на местах буквально весь Нэп, который был в театре, при исполнении «Хсидише Марсельезе».

Эту «Марсельезу» многие знают, ее напевают, но увидеть воочию эту «армию» под предводительством командарма Михоэлса, кто мог этого ожидать?!

Величию «армии» нет конца… До этого додуматься могут только комедианты Камерного театра!

«Хцос» Пульвера буквально очаровывает.

Очень понравился коротенький экспромт Зускина: «Еврей из Немиги смотрит в Камерном театре «Колдунью»»…

* * *

Некто Л. Н. (вряд ли Толстой) о спектакле по мотивам Гольдфадена:

Трудно говорить об отдельных исполнителях, т. к. в «Колдунье» вся сила постановки – не в игре отдельных актеров, как бы талантливы они ни были. Но всё же нельзя не отметить яркий сочный талант Михоэлса (Гоцмах) и молодого даровитого актера Зускина (Бобе-Яхне), Штейнмана (Маркуса) и т. д. Следует еще отметить искуссного дирижера Л. Пульвера.

* * *

Дальше – фрагменты заметки «Прощание», из которой я и взял информацию о включении ГЕКТ’a (Госекта, а с 1925 г. – Госета, т. к. в том году театр перестал называться «камерным») в Белорусский академический театр, нынешний Национальный академический театр имени Янки Купалы, на правах секции:

7-го [августа] вечером был последний прощальный спектакль еврейского Камерного театра.

Собралось молодежи видимо-невидимо. В зале шум. Чувствуется возбуждение.

Уезжает Камерный театр, который взбудоражил жизнь нашего города, дал нам столько ценного и дорогого.

Начинается спектакль. Зрители вновь переживают виденные несколько раз «200 тысяч». Играют с редким под’ёмом…

Но вот и оффициальная часть. Все артисты во главе с тов. Грановским на сцене. Тов. Грановского окружают представители ЦИК’а и организаций, преподносящие свои адреса и приветствия еврейскому государственному Камерному театру…

Тов. Грановский говорит о том, что здесь в Минске Госект впервые столкнулся с тем зрителем, для которого и была проделана колоссальная работа театра. Он признается, что ехал сюда с боязнью, что театр не поймут и не смогут воспринять. Но оказалось, что работа проделана не даром, рабочий понял и воспринял.

– Вы боролись с оружием в руках, – говорит тов. Грановский, – мы – в пестрых тряпках, но все мы боролись за одно – за Великую Революцию.

С. Михоэлс, А. Грановский, А. Балицкий

* * *

Публикации свидетельствуют: труппа Грановского устроила в Минске нечто вроде «советского кабаре», импровизировала, насмехалась над «нэпманами» за их же деньги 🙂 Поездка на четыре недели в провинциальный по меркам раннего СССР город была вполне объяснима и оправдана: в Москве имелись замечательные театральные традиции, но евреев, которые активно пользовались идишем, в частности, могли оценить шутки, пародии, каламбуры, насчитывалось не так уж много. В большом городе еврейская молодежь стремилась к ассимиляции, а в Минске, где евреи составляли почти половину (по переписи 1926 г. – 53700 жителей из 130000, причем девять десятых евреев-минчан владели родным языком), живая идишная культура воспроизводилась до Великой Отечественной войны. Молодой театр, свергавший «идолов», нуждался в публике «нового поколения»… На этом же принципе был построен Белорусский государственный еврейский театр, официально открывшийся как раз в 1926 г.

Увы, не знаю достоверно, сколько раз после 1923 г. Соломон Михоэлс посещал БССР. Однако уверен: артиста всегда согревал не только официальный статус, но и воспоминания о фуроре, который его театр произвел в столице советской Беларуси. Кроме того, республика граничила с Латвией, а родной город Михоэлса – Динабург, он же Даугавпилс – находился совсем рядом с границей. Думать о гастролях в «буржуазную Латвию» в 1920–30-х годах не приходилось, и поездка на белорусские земли (до революции Динабург относился к Витебской губернии) являлась, наверное, своеобразным прикосновением к родине…

Удивительно ли, что Соломона Михоэлса тянуло в Минск? И нужно ли, говоря о связях его с Беларусью, зацикливаться на трагических событиях? Помнить их – дело другое.

Доски в память об артисте до сих пор нет – ни на здании театра им. Горького (постановление правительства № 322 от 03.03.1998 было заблокировано чиновниками), ни на иных минских сооружениях. Некоторым утешением служит тот факт, что в Купаловском театре до сих пор идет спектакль «Вельтмайстар акардэон» (в год постановки – 2015-й – он назывался «Другая сусветная»), в котором Зоя Белохвостик исполняет песню Марка Мермана «Памяти Соломона Михоэлса».

Вольф Рубинчик, г. Минск

12.01.2018

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано  12.01.2018  17:53

***

из фейсбука:

Елена Петрова 

Н. Вовси – Михоэлс, дочь Соломона Михоэлса, из воспоминаний :
“В Москве в зале Политехнического музея отмечалась юбилейная дата “дедушки еврейской литературы “Менделе Мойхер-Сфорима. Зал был набит до отказа. Со вступительным словом выступил Михоэлс, после чего они с Зускиным сыграли отрывок из “Путешествия Вениамина III”.
Своё выступление Михоэлс начал так: “Вениамин, отправившийся на поиск Земли Обетованной, спрашивает встреченного на пути крестьянина: “Где дорога в Эрец Исраэль ?”. И вот недавно с трибуны ООН прозвучал ответ на этот вопрос.”
Боже, что произошло с залом! Раздался буквально шквал аплодисментов. Люди вскочили со своих мест. Овации длились минут десять. Затем был показан фрагмент из 
” Вениамина”.
Назавтра, за два дня до Нового, сорок восьмого, года отец поехал на радио прослушать запись своего выступления. Вернулся встревоженный – запись оказалась размагниченной …
“Это плохой признак …”, – сказал он мне по-еврейски.
Через неделю он был командирован в Минск, откуда уже не вернулся.”

Роберт Фальк. Портрет Соломона Михоэлса.

 ***
Отзывы.
из фейсбука:
Zisl Slepovitch Дзякуй! Выдатны матэрыял.

13 янв. в 05:30
Zina Gimpelevich Цудоўны! Шчыры дзякуй, Вольф!

13 янв. в 13:35
Zisl Slepovitch Matthew ‘Motl’ Didner – פּראָביר עס צו לײענען. אַן אויסערגעװײנטלעכער מאַטעריאַל װעגן דעם ייִדישן טעאַטער אין מינסק, מיכאָעלס, זוסקין, ״קאָלדוניע״ א.אַ.װ. 
13 янв. в 05:06
Asya Abelsky любопытно, обратите внимание, как “.. Тов. Грановский говорит о том, что здесь в Минске Госект впервые столкнулся с тем зрителем,…. рабочий понял и воспринял.” Первый Университет в Минске открыли только на несколько лет раньше..
13 янв. в 07:14
по мэйлу:
Спасибо. Очень подробно. Посмотрел на фото Михоэлса и поймал себя на мысли – Боже, как Ролан Быков, у которого мать тоже еврейка, похож на него… (Владимир Купцин, г. Цфат)
Добавлено 16 янв. 11:09