Monthly Archives: January 2018

Марат Гаравы. Кобрынскія замалёўкі

Кобрынскія замалёўкі: Духоўнасці скарбы жывыя

Сайт газеты “НоВЫ ЧАС” 30-01-2018

Марат Гаравы

Для Кобрына існуе адна шчымлівая праблема, якую нельга не ўзняць. Пра больш чым 500-гадовае супольнае жыццё мясцовых габрэяў з кобрынцамі іншых этнасаў сёння ў горадзе нагадваюць толькі старадаўнія габрэйскія могілкі, мемарыял ахвярам Халакосту на паўднёвым ускрайку горада ды гмах былой сінагогі.

Наш аўтар, Марат Гаравы, са жніўня жыве ў Кобрыне над Мухаўцом — чароўным заходнебеларускім горадзе на Берасцейшчыне. У рубрыцы «Кобрынскія замалёўкі» мы будзем распавядаць пра цікавыя справы па вяртанню краю яго спрадвечнай гістарычна-культурнай спадчыны.

Кобрын і па сёння захоўвае старадаўнюю планіровачную структуру свайго гістарычнага цэнтру, асноўныя элементы гарманічнага архітэктурнага ландшафту і багатыя скарбы свайго шматвекавога духоўнага жыцця.

Вялікую працу ў зберажэнні гэтых скарбаў вядуць слухачы секцый «Універсітэта залатога ўзросту» пры Кобрынскім клубе дзелавых жанчынаў «Бона», якім кіруе Ала Сапяжынская.

Родная мова — грунт нацыі

Нядаўна з ініцыятывы кіраўнічкі літаратурна-музычнай гасцёўні ўніверсітэта, бібліёграфа Людмілы Заяц, у горадзе адбылася вечарына «Матчына мова — родная мова», пад час якой гучалі творы з фальклорных скарбаў і нацыянальнай літаратурнай спадчыны, у тым ліку класікаў беларускага прыгожага пісьменства Францішка Багушэвіча, Вінцэнта Дуніна-Марцінкевіча, Янкі Купалы, Якуба Коласа, Максіма Багдановіча, Уладзіміра Караткевіча, Рыгора Барадуліна, Ніла Гілевіча, Кандрата Крапівы, Яўгеніі Янішчыц і Дануты Бічэль-Загнетавай. Кожны з іх у свой час дадаў фарбаў да арэолу нашай мовы, каб узнесці яе на вяршыню духоўнага жыцця беларусаў.

Удзельнікі вечарыны «Матчына мова — родная мова»

Тая цеплыня, з якой ўдзельнікі гасцёўні прымалі выступоўцаў, сведчыць пра неўміручасць і магутны патэнцыял такой старадаўняй, мілагучнай і багатай роднай мовы, якая найперш вылучае беларусаў сярод іншых народаў свету і натхняе ў самых цяжкіх варунках жыцця.

Людміла Заяц

Праблемы папулярызацыі беларускай мовы абмяркоўваліся на пасяджэнні гістарычна-краязнаўчай секцыі «Кобрынскі ключ». Гаворка, між іншым, ішла пра намаганні, каб Свята горада і ўсе масавыя мерапрыемствы ў Кобрыне праводзіліся на дзяржаўнай беларускай мове — мове тытульнай нацыі Беларусі; каб падчас Свята горада працавала школа беларускага народнага танца; сярод школьнікаў распаўсюджвалася ідэя калектыўных спеваў сучасных беларускіх песень, такіх, скажам, як «Будзь разам з намі» гурта «Крама».

Каб ладзіўся гарадскі конкурс знаўцаў мясцовай гісторыі і культуры, вынікі якога будуць агучвацца на Свяце гораду: на лепшую беларускамоўную рэкламу тавараў і паслуг, на лепшы беларускамоўны дызайн, налепку, слоган, на лепшую беларускамоўную назву прадукцыі і прадпрыемства.

Каб штогод 21 лютага ў Міжнародны дзень роднай мовы, які курыруе ЮНЕСКА, праводзілася свята «Кобрын размаўляе па-беларуску» і гарадскі конкурс вышыванак. Намагацца, урэшце, правядзення ў Кобрыне Рэспубліканскага свята беларускага пісьменства і друку, якое будзе спрыяць духоўнаму адраджэнню кобрынцаў і пашырэнню ўжывання сярод іх роднай мовы.

Удзельнікі пасяджэння секцыі «Кобрынскі ключ»

Трэба мець на ўвазе, што кобрынцы рупліва шануюць скарбы сваёй народнай мовы ў выглядзе мясцовых гаворак, якія маюць шмат агульнага з гаворкамі паўночных раёнаў Валынскай і Ровенскай абласцей Украіны, а таксама рысы іншых славянскіх, балцкіх і германскіх моваў.

Спявае Любоў Асіпчук, акампаніруе на баяне Васіль Заруба

Спявае кіраўніца вакальнай групы ўніверсітэта Юзэфа Алейнік

Будзем удзячныя нашым землякам-габрэям

Для Кобрына, як і для іншых беларускіх гарадоў, існуе адна шчымлівая праблема, якую нельга не ўзняць. Пра больш чым 500-гадовае супольнае жыццё мясцовых габрэяў з кобрынцамі іншых этнасаў і веравызнанняў сёння ў горадзе нагадваюць толькі старадаўнія габрэйскія могілкі, мемарыял ахвярам Халакосту на паўднёвым ускрайку горада, а таксама гмах былой сінагогі.

Сёння пра мінулую веліч габрэйскай супольнасці месца нагадвае толькі гмах былой Кобрынскай вялікай харальнай сінагогі сярэдзіны XIX стагоддзя, якая па раскошы свайго ўбрання не мела роўных ва Усходняй Еўропе, а па сваёй велічыні была другой у Беларусі пасля Мінскай сінагогі. Габрэйская святыня Кобрына, якая перажыла разбурэнне ў гады Халакосту і знявагу пад саветамі, што выкарыстоўвалі Божы храм пад піўзавод, і па сёння сіратліва чакае выратавання…

Апроч таго, у кнізе «Памяць. Кобрынскі раён» прыведзены спіс «Мірныя жыхары яўрэйскай нацыянальнасці, што загінулі, як мяркуецца, у 1941-1942 гадах», у які ўвайшло не больш за 550 ахвяраў Халакосту, у той час як па афіцыйных дадзеных пад час акупацыі з 16 тысяч даваенных жыхароў гораду нацысты забілі 6900 чалавек, у асноўным габрэяў. Імёны, лёсы і вобразы большасці кабрынчанаў — ахвяраў Катастрофы еўрапейскага габрэйства яшчэ чакаюць свайго ўшанавання.

Вуліца Першамайская, дзе ў міжваенны час у асноўным жылі габрэі

Днямі сябры гістарычна-краязнаўчай секцыі «Кобрынскі ключ» абмеркавалі праблему вывучэння гісторыі мясцовага габрэйства і ўвекавечвання ягонай памяці.

Слухач універсітэта — былы суддзя і намеснік старшыні Кобрынскага гарвыканкама Алесь Сапяжынскі — пазнаёміў удзельнікаў вечарыны з велічнай чатырохтысячагадовай мінуўшчынай габрэяў і іхнага веравызнання — юдаізму, які быў не толькі першым у гісторыі рэлігійным культам адзінага Бога, але і духоўным падмуркам хрысціянства і ісламу.

Віктар Бордзюг і Алесь Сапяжынскі

Спадар Алесь звярнуў увагу на тое, што, паколькі габрэйскі прарок Майсей быў чалавекам пакорлівым, верным і паслухмяным Усявышняму, Ён сярод усіх народаў абраў менавіта народ Ізраіля і заключыў з ім запавет у выглядзе Дэкалогу (10 запаведзяў), якія сталі этычнымі нормамі юдэяў, а затым і сучаснай цывілізацыі. Вось чаму габрэі лічаць, што калі яны парушаюць запавет з Богам, грашаць і дэградуюць, дык самі вінаватыя ў сваіх пакутах.

Разам з тым, выкананне Дэкалогу разумеецца юдэямі, як грунт для ўнутранага развіцця сваёй асобы, а не падстава для сцвярджэння нейкай перавагі над іншымі, іхнай дыскрымінацыі альбо прыгнёту. Гэты падыход адлюстраваны ў прынцыпе жыцця верніка-габрэя: жыві сам і дай жыць іншым, падкрэсліў выступоўца.

Ён нагадаў, што ў другой палове I стагоддзя н.э. у выніку Юдэйскай вайны супраць Рыму габрэі страцілі сваю дзяржаўнасць і вымушаны былі пакінуць радзіму продкаў і сваю духоўную святыню — Другі храм у Ерусаліме, разбураны рымлянамі. Каб захаваць сваю этнічную і духоўную непаўторнасць, не стаць ахвярамі нацыянальнай і рэлігійнай асіміляцыі, габрэі ў галуце (выгнанні) жылі кагалам (абшчынай), цэнтрам якога была сінагога. Дзякуючы гэтай адасобленасці народ не толькі захаваўся, нягледзячы на абмежаванні, пагромы і здзекі, аднак амаль праз дзве тысячы гадоў зноўку адрадзіў сваю дзяржаўнасць на гістарычнай радзіме, што ўвогуле ёсць унікальная з’ява ў гісторыі чалавецтва.

Былы вайскоўца Віктар Бордзюг, апантаны ідэяй вярнуць гораду яго габрэйскае мінулае, узяўся за сур’ёзную і цяжкую працу — перакласці 407-старонкавы зборнік успамінаў «Кніга Кобрына; скрутак жыцця і знішчэння» пад рэдакцыяй Бэцалеля Шварца, выдадзены на іўрыце ў Тэль-Авіве (Ізраіль) Хаімам Білецкім у 1951 годзе.

 

Спадар Віктар распавёў, што ў час паміж Першай і Другой сусветнымі войнамі габрэі складалі большасць жыхароў Кобрынa, былі людзьмі адукаванымі, займаліся, у тым ліку, асветай, аховай здароўя, рамесніцтвам, банкаўскай справай і прадпрымальніцтвам. Мясцовым габрэям належaлі большасць гарадскіх камяніцаў, два кінатэатры, лесапільня, тры паравыя млыны, два цагельныя заводы, усе гатэлі і цырульні горадa, дзве друкарні, дзе выдаваліся мясцовыя газеты на мове ідыш «Кобрынэр штыме» («Голас Кобрына») і «Кобрынэр вохенблат» («Кобрынскі штотыднёвік»), мылаварня, маслабойня, свечачны і вяровачны заводы, фабрыка гільзаў для цыгарак. Аднак за саветамі ўся гэтая маёмасць была нацыяналізаваная.

Кобрынскія габрэі ў міжваенны час. Здымак са зборніка ўспамінаў «Кніга Кобрына; скрутак жыцця і знішчэння», Тель-Авіў, 1951

Выступоўца прывёў цікавыя факты, што тычацца нацысцкага «новага парадку» і «канчатковага вырашэння габрэйскага пытання» ў Кобрыне. Як толькі горад быў акупаваны, нацысты падпалілі габрэйскую школу, а калі мясцовыя габрэі кінуліся тушыць будынак, іх забілі і саміх кінулі ў агонь… Ужо пасля вайны, 20 траўня 1946 года, габрэйская дзяўчына цягніком дабралася да станцыі Тэўлі, а затым пешшу да Кобрына, каб паглядзець на свой дом. Аднак убачыла зруйнаваны мёртвы горад без габрэйскага жыцця, дзе яе ніхто не чакаў, а ў сваім доме знайшла вайсковую ўстанову. З дазволу ахоўніка на гарышчы абрабаванай хаты дзяўчына паспрабавала знайсці здымкі сваякоў, але безвынікова, пастаяла, нараўлася і сышла з думкай: «А знаёмыя казалі, каб не ехала. Дарма іх не паслухала…».

Паводле доктаркі Жаны Разліванавай, да вайны большасць мясцовых габрэяў жыла на вуліцах Першамайскай (былая 3 траўня), Інтэрнацыянальнай (былая Іцхака-Лейбуша Перэца) і Суворава (былая Рамуальда Траўгута), а часткова — на пляцы Волі (былы пляц Рынак).

Жана Разліванава

Як зазначыла спадарыня Жана, каля 100 мясцовых габрэяў збеглі з гарадскога гета і змагаліся супраць нацыстаў у партызанах, аднак паколькі многія загінулі, у тым ліку і ад рук саміх партызанаў, з лесу ў Кобрын вярнуліся толькі 16 чалавек.

Кіраўніца секцыі «Кобрынскі ключ», гісторык Ірына Сіманава паведаміла, што падчас акупацыі гораду нацыстамі ксяндзы Кобрынскага касцёлу Ян Вольскі і Уладзіслаў Гробэльны схавалі восем габрэйскіх дзяцей, за што былі расстраляныя разам з вязнямі мясцовага гета.

Ірына Сіманава

Паводле спадарыні Ірыны, згодна апошняга перапісу насельніцтва ў краі жывуць усяго толькі 14 габрэяў, у тым ліку 13 — у Кобрыне.

Трэба мець на ўвазе, што з гістарычнай Кобрыншчынай непасрэдна звязаныя лёсы многіх выбітных беларускіх габрэяў, у тым ліку першага прэзідэнта Дзяржавы Ізраіль Хаіма Вейцмана і амерыканскага матэматыка Оскара Зарыскага.

На вечарыне прагучалі прапановы аб падрыхтоўцы і выданні на беларускай мове «Кнігі Кобрына; скрутак жыцця і знішчэння», а таксама пра неабходнасць усталявання ў цэнтры горада сціплага сімвалу памяці гараджанаў пра тых, з кім яны паўтысячы гадоў жылі разам адной сям’ёю. Гэткім сімвалам можа стаць невялікая пластычная кампазіцыя «Удзячныя кабрынчане сваім землякам-габрэям», у якой будзе адлюстраваны больш чым 500-гадовы ўнёсак мясцовага габрэйства ў гісторыю месца, амаль поўнае знішчэнне тутэйшай габрэйскай супольнасці пад час Другой сусветнай вайны, а таксама той факт, што значная частка камяніцаў у гістарычным цэнтры Кобрыну некалі належала сем’ям габрэяў.

Фота аўтара

Крыніца

Апублiкавана 31.01.2018  00:18

«НН» о романе Павла Костюкевича

Антон Лявіцкі (29.01.2018 / 13:14)

(Внизу перевод на русский)

План Б. Беларуская безвыходнасць у рамане Паўла Касцюкевіча «План Бабарозы»

Раман «План Бабарозы», як трапна заўважыў Вольф Рубінчык, дакументуе беларускі «дух часу». У дзвюх рэцэнзіях на яго — Ганны Янкуты і Лідзіі Міхеевай — абмяркоўваліся відавочныя рэчы пра нацыю, сям’ю і ўладу мінуўшчыны.

Між тым ключавое пытанне рамана, якое (з волі аўтара ці дзеля аўтаноміі матэрыялу) кіруе сюжэтам, палягае ў іншым. Яно размяшчаецца ў той сістэме каардынат, дзе знаходзіў сябе Тамаш Грыб у 1926-м, пішучы Паўліне Мядзёлцы з Прагі: лепш «памерці тут галоднай смерцю, але ратаваць сваю чалавечую годнасць, чым быць у Менску самазадаволенай свіннёй».

Мінуўшчына, безумоўна, прысутнічае ў кнізе. «Танец непрыняцця вакол Беларусі», кплівае назіранне за «шурпатай тутэйшчынай», ейнай «густой цішынёй», прадухіленая раманам Шамякіна «інтэграцыя ў беларускае грамадства і культуру». Разам з гісторыямі аб выбуху мадэрновага гвалту («будучы нямецкі калабарант») і адсутнай суб’ектнасцю тутэйшых утвараюць асяродак каланіяльнай культуры па-беларуску. Яна, дарэчы, вельмі плённая і багатая ў рамане; і для таго, каб яе апісаць, Касцюкевіч стварае разгалінаваны слоўнік, які стала рэагуе на новыя з’явы і выклікі. Як, напрыклад, у шыкоўным проціпастаўленні: Галівуд vs «“Беларусьфільм” перыяду яго росквіту». За дынамікай гэтага слоўніка цікава сачыць.

Сцісла кажучы, з гэтага кантэксту паўстаюць «вечныя містэрыі», няхітры механізм з «ценяў-выцінанак», якія ўтвараюць «пастку для аднаго чалавека». Пастка грае сваю ролю — аднак гэтая роля здаецца другараднай.

А цэнтральнае месца ў кампазіцыйнай структуры апавядання пераймае сюжэт аб Еўропе. Той прадмет памкнення, на які скіраваныя высілкі грамадзянскай супольнасці — «творчай Беларусі», экалагічнай сістэмы з незалежных медыя, выдавецтваў, праваабарончых цэнтраў. Яны функцыянуюць дзякуючы палітыцы Еўропы, апантанай асветніцкай місіяй у дачыненні да «цывілізацыйных абібокаў» з перыферыі.

Паміж Еўропай і «творчай Беларуссю» існуюць складаныя дачыненні. Першая вагаецца паміж адукацыйным імпэтам і досведным расчараваннем у сваёй місіі (сёння, калі ў нямецкіх медыя рэгулярныя загалоўкі накшталт «Польшча. Прававая дзяржава неўзабаве падзе», гэта выглядае вельмі надзённа). Беларускі бок, у сваю чаргу, творча адмініструе свае мэтавызначэнні. У іх роспачная адвага (займацца адукацыяй і культурай — як «страляць са звычайнага лука ў бетонны шчыт») суседнічае з матэрыялістычным эгаізмам. Уласна пра апошняе — уся гісторыя кахання ў «Плане».

І тут высвятляецца вельмі цікавая і важная рэч. Яна, у прынцыпе, даўно вядомая (пра гэта вычарпальна напісала Таццяна Заміроўская). Яна звязаная з рэжымам доступу ў сусветную сучаснасць. Той далягляд, які матывуе транзіт, натхняе высілкі, апраўдвае паражэнні (ключавое слова — «Македонскі»), папраўдзе ставіць вельмі каварную мэту.

Вось жа, каўтуніяна — праца галоўнага героя, у якой сапраўдны беларускі каланіялізм (Някрасаў і «петраградскія веды пра беларусаў» узнікаюць зусім дарэчна) скрыжоўваецца з тактыкамі падкаланіяльнага супраціўлення, еўрапейскай усходняй палітыкай і мэтавызначэннямі тутэйшых актараў тут і цяпер. У гэтым вязьме з адсылак і фальсіфікацый, стэндаў і фінансавых механізмаў, асабістых і калектыўных мэт акрэсліваецца рэжым уваходу ў еўрапейскую мадэрнасць.

«Нікога ў Еўропе не цікавяць вашыя дасягненні і вашая адукаванасць», — гучыць у адной з гутарак трывожная праўда. У расцярушаных разважаннях пра «экспартны варыянт тваёй краіны» абвастраецца перыферыйны Zeitgeist; «паветра веку» краіны без перспектыў на буржуазную рэвалюцыю.

У нейкі момант высвятляецца, што адзіны гарантаваны спосаб быць там, дзе «university debates and chancery discussions in Paris, Washington, London, and Berlin formed a world of common referents», можна толькі ў індывідуальным парадку. Галоўная гераіня, Роні, — узорная эмігрантка, якая «выйшла» безапеляцыйна, упэўнена мінаючы пункт невяртання. Гэтая магчымасць прапануецца галоўнаму герою, сутыкаючы нацыянальны план пераходу, сямейны план (які, праўда, мае некалькі ўзроўняў, якія супярэчаць адзін аднаму), эміграцыю і дыскурсіўную ўладу мінуўшчыны.

У водгуку Лідзіі Міхеевай можна знайсці звесткі аб тым, чым кончыцца гэтая рафінаваная канструкцыя з прэтэнзіяй на сюжэтную вастрыню (здалося, яна сапраўды вострая). Тут выпадае толькі заўважыць, што сярод іншага раман расказвае пра поспех. Не толькі асабісты поспех асобна ўзятага інтэлектуала (параўн. з фіналам «Breakfast Club», дзе пра дыскурс і спароўванне расказана іначай, больш рэалістычна), але і поспех ва ўдзеле. Пэўны адцінак часу галоўны герой і ягоная «каўтуніяна» — з вяселлем Цярэшкі і астатнім этнаграфічным рыззём, — перажываюць папулярнасць і запатрабаванасць у Еўропе.

Гэтыя іранічныя фантазіі аб суверэнным кантролі над каланіяльнай спадчынай, паспяховым удзеле ў мадэрнасці і эміграцыі як эфекце дыскурсу вяртаюць. Да процьмы самых розных беларускіх сюжэтаў: да Скарыны (да іншае, такое балеснае, фантазіі пра яго), да БНР, да верша Янкі Купалы «Перад будучыняй». Народны паэт, магчыма, рэагуючы на ліст Грыба, у бяссільным адхланні нэпа занатаваў патаемную мэту: «каб выйсці ў свет».

Праз 90 гадоў нічога не змянілася. Тыя ж гісторыі вызначаюць беларускія дачыненні: усё яшчэ не існуюць John Midsummer i Jacob Spike. Тая ж метафара рупіць; усё было дзеля адной мэты — «ужо з’ехаў».

У канчатковым выніку ўсё зводзіцца да скептычнага абяцання аб суверэнітэце над гісторыяй і гісторыямі. «Хто вам сказаў, што ў жыцці заўсёды ёсць выйсце», — двойчы пытае «План Бабарозы».

Крыніца

***

Перевод на русский язык (ред. belisrael.info):

План Б. Белорусская безысходность в романе Павла Костюкевича «План Бабарозы»

Роман «План Бабарозы», как метко заметил Вольф Рубинчик, документирует белорусский «дух времени». В двух рецензиях на него – Анны Янкуты и Лидии Михеевой – обсуждались очевидные вещи, касающиеся нации, семьи и власти прошлого.

Между тем ключевой вопрос романа, который (по воле автора или по причине автономии материала) управляет сюжетом, заключается в другом. Он располагается в той же системе координат, где находил себя Томаш Гриб в 1926-м, писавший Павлине Медёлке из Праги: лучше «умереть здесь голодной смертью, спасая свое человеческое достоинство, чем быть в Минске самодовольной свиньей».

Прошлое, безусловно, присутствует в книге. «Танец непринятия вокруг Беларуси», насмешливое наблюдение за «корявой тутэйшестью», ее «густой тишиной», предотвращенная романом [Ивана] Шамякина «интеграция в белорусское общество и культуру». Вместе с историями о взрыве cвовременного насилия («будущий немецкий коллаборант») и отсутствующей субъектностью «тутэйших» они образуют сердцевину колониальной культуры по-белорусски. Она, кстати, очень плодотворная и богатая в романе; для того, чтобы ее описать, Костюкевич создает разветвленный словарь, который постоянно реагирует на новые явления и вызовы. Как, например, в шикарном противопоставлении: Голливуд vs «“Беларусьфильм” периода его расцвета». За динамикой этого словаря интересно следить.

Коротко говоря, из этого контекста возникают «вечные мистерии», нехитрый механизм из «теней-вытинанок», которые образуют «ловушку для одного человека». Ловушка играет свою роль – однако эта роль кажется второстепенной.

А центральное место в композиционной структуре повествования занимает сюжет о Европе. Тот предмет устремления, на который направлены усилия гражданского общества – «творческой Беларуси», экосистемы из независимых медиа, издательств, правозащитных центров. Они функционируют благодаря политике Европы, захваченной просветительской миссией в отношении «цивилизационных лоботрясов» с периферии.

 

Слева – П. Костюкевич и В. Рубинчик (Минск, август 2017)

Между Европой и «творческой Беларусью» существуют сложные отношения. Первая колеблется между образовательным энтузиазмом и основанным на опыте разочарованием в своей миссии (сегодня, когда в немецких медиа регулярно появляются заголовки вроде «Польша. Правовое государство вскоре падет», это выглядит очень злободневно). Белорусская сторона, в свою очередь, творчески администрирует свои целеполагания. В них отчаянная отвага (заниматься образованием и культурой – как «стрелять из обычного лука в бетонный щит») соседствует с материалистическим эгоизмом. Собственно, о последнем – вся история любви в «Плане…».

И тут выясняется очень интересная и важная вещь, в принципе, давно известная (об этом исчерпывающе написала Татьяна Замировская). Она связана с режимом доступа во всемирную современность. Тот горизонт, который мотивирует транзит, вдохновляет усилия, оправдывает поражения (ключевое слово – «Македонский»), на самом деле ставит очень коварную цель.

И вот колтуниана – работа главного героя, в которой настоящий белорусский колониализм (Некрасов и «петроградские знания о белорусах» всплывают вполне уместно) скрещивается с тактикой подколониального сопротивления, европейской восточной политикой и целеполаганиями местных деятелей здесь и сейчас. В этом переплетении отсылок и фальсификаций, стендов и финансовых механизмов, личных и коллективных целей очерчивается режим входа в европейскую модерность.

«Никого в Европе не интересуют ваши достижения и ваша образованность», – звучит в одной из бесед тревожная правда. В раздробленных размышлениях об «экспортном варианте твоей страны» обостряется периферийный Zeitgeist; «воздух века» страны без видов на буржуазную революцию.

В какой-то момент выясняется, что единственный гарантированный способ быть там, где «university debates and chancery discussions in Paris, Washington, London, and Berlin formed a world of common referents», можно только в индивидуальном порядке. Главная героиня, Рони, – образцовая эмигрантка, которая «ушла» безапелляционно, уверенно пройдя точку невозврата. Эта возможность предлагается главному герою; сталкиваются национальный план перехода, семейный план (который, правда, имеет несколько уровней, противоречащих друг другу), эмиграцию и дискурсивную власть прошлого.

В отзыве Лидии Михеевой можно найти сведения о том, чем кончится эта рафинированная конструкция с претензией на сюжетную остроту (кажется, она действительно острая). Здесь приходится лишь заметить, что среди прочего роман рассказывает об успехе. Не только о личном успехе отдельно взятого интеллектуала (ср. с финалом «Breakfast Club», где о дискурсе и спаривании рассказано иначе, более реалистично), но и об успехе в участии. На определенном отрезке времени главный герой и его «колтуниана» – с женитьбой Терешки и прочей этнографической ветошью, – переживают популярность и востребованность в Европе.

Иронические фантазии о суверенном контроле над колониальным наследием, успешном участии в модерности и об эмиграции как эффекте дискурса возвращают к сонму самых разных белорусских сюжетов: к Скорине (и к иной, такой болезненной, фантазии о нем), к БНР, к стихотворению Янки Купалы «Перад будучыняй». Народный поэт, возможно, реагируя на письмо Гриба, во время бессильной передышки НЭПа записал сокровенную цель: «чтобы выйти в мир».

Через 90 лет ничего не изменилось. Те же истории определяют белорусские отношения: все еще не существуют John Midsummer и Jacob Spike. Напрашивается та же метафора; всё было ради одной цели – «уже уехал».

В конечном счёте всё сводится к скептическому обещанию суверенитета над историей и историями. «Кто вам сказал, что в жизни всегда есть выход», – дважды спрашивает «План Бабарозы».

Антон Левицкий

Опубликовано 30.01.2018  18:51

БЕСЕДА С ИЛЬЕЙ СМИРИНЫМ (1)

Город Витебск известен прежде всего как родина великого художника Марка Шагала. Однако среди уроженцев Витебска немало одаренных людей, проявивших себя в разных областях. Один из них – международный гроссмейстер по шахматам Илья Смирин. Первый успех к нему пришел еще в четвертом классе, когда витебская школьная команда выиграла всесоюзный турнир «Белая ладья» в Паневежисе. Илья – чемпион Беларуси 1987 года и неоднократный чемпион Израиля, а в 2004-м, посетив родной город по приглашению Александра Сарбая, завоевал уникальный титул абсолютного чемпиона Витебской области. Почти повторил успех Михаила Ботвинника в предвоенном СССР :))

Год назад в издательстве «Quality Chess» на английском языке вышла книга Ильи Смирина «Староиндийские сражения». Она приобрела популярность и уже переведена на русский язык; ее выход оказался для нас одним из поводов, чтобы побеседовать с автором. Другим поводом стал 50-летний юбилей И. С. (12 января 2018 года). Накануне Илья согласился ответить на наши вопросы. Беседа состоялась в его уютной квартире в красивом городке Кфар-Саба, что километрах в 20 от Тель-Авива.

– Илья, расскажите, откуда пошло увлечение шахматами? Это было семейным хобби? А также немного о своих предках, о «корнях».

Юлий и Майя Смирины

– В шахматы научил играть папа, Юлий Исаакович. Он преподавал в витебском техникуме физику, электротехнику и основы электроники. Мама, Майя Израилевна, работала инженером на ковровом комбинате. Они уехали в Израиль через полгода после меня: я летом 91-го, они в конце 91-го. И живут под Хайфой, в Кирьят-Яме. Папа и привел меня в шахматно-шашечный клуб, мне было тогда семь лет.

Исаак Смирин

– Особенно же я был близок с дедушкой по линии отца. Был очень умный человек, высокой степени порядочности. Он умер в 1981 г.

– Он был религиозным евреем?

– Никто в семье не был религиозен, разве что прадедушка. У меня вообще интересная история семьи. У моего дедушки было восемь братьев. Из них шестеро уехали в Палестину в 1920-е годы. Дедушка был из тех, кто остался, он был вторым по старшинству. Его звали Исаак.

Моисей Смирин

– А его старший брат Моисей Смирин стал известным историком, лауреатом Сталинской премии, членом-корреспондентом Академии наук СССР. Он занимался сравнительно нейтральными темами: историей Германии средних веков, реформацией Томаса Мюнцера. Умер в 1975 году. Я его немного помню, когда маленьким был. Еще один брат со всей семьей погиб в Холокосте, тогда ведь часть Белоруссии относилась к Польше. Что касается тех шестерых, которые уехали в Палестину – когда я приехал в 1991-м в Израиль, еще трое были живы. Один был очень похож на моего дедушку. У меня было такое странное чувство, что я снова встретил своего дедушку. Хотя, я, естественно, никогда в жизни раньше не видел его братьев.

– Они говорили по-русски?

– Да, с акцентом, но всё же прилично. К сожалению, все они уже умерли, последний лет 10 назад в возрасте 95 лет. Один из братьев погиб в войну за Независимость 1948 года. В общем, интересная история. Они все Змирины (זמירין ). Поменяли первую букву «с» на ивритскую «заин», а я решил не менять, оставить всё как есть.

– И правильно, тем более, что вас все знали как Смирина. В 91-м году вы были уже известны.

– В принципе да, узкий круг разночинцев (смеется).

– Известно, что учились в минском институте физкультуры. А шахматной специализацией руководил Бондарь?

Леонид Бондарь и Тамара Головей

– Да, Леонид Алексеевич Бондарь. В тот год, когда я поступал, был прием на шашечную специализацию. Шахматы и шашки чередовались, поскольку Беларусь славилась своими всемирно известными шашистами. В числе шахматистов поступали и я с Гельфандом. Я окончил институт, но это была чистой воды проформа.

– Там некому было особо учить шахматам

– Это было вообще не образование, это было смешно. Вот один случай. После первого курса я пошел в армию. И после армии, если честно, я не был на занятиях ни разу. Сдавал легко, готовясь перед экзаменом и вообще не посещая лекции. Но был такой предмет – политэкономия. Тут я решил всё же пойти на собеседование перед экзаменом, узнать, о чем, собственно, этот предмет, я не совсем понимал суть дела. (Это и сейчас затруднительно сказать.) Прихожу. Сидят борцы, штангисты, боксеры, вот такой контингент, и преподаватель спрашивает у одного штангиста: «Вот рынок сбыта, производство, может ли корабль быть товаром на рынке?» «Не может», – уверенно отвечает штангист. «А почему?» Ответ меня восхитил: «Корабль же большой, на рынок не поместится» 🙂

Мне понравилось, что преподаватель даже глазом не моргнул. Было видно, что он не впервые слышит такие ответы. «Это не Комаровский рынок, молодой человек, это мировой экономический рынок».

Тогда я понял, что сдам этот предмет. И я легко сдал политэкономию на 4.

– Когда поняли, что шахматы могут быть заработком и, шире, делом жизни?

– Я понял, когда мне предложили сделать это интервью за хорошую плату 🙂 (смеемся вместе).

Шахматы – не самая благодарная профессия для заработка. Делом жизни?.. Мне было просто интересно играть, хотя папа хотел, чтобы я поступал в обычный институт, тем более что я закончил специализированный математический класс, и с математикой, физикой, да и гуманитарными предметами у меня всё было хорошо. Но я любил именно шахматы, а тогда престиж шахматистов был достаточно высокий. В середине 1980-х и мастера были в большом почете, а из международных гроссмейстеров в Беларуси был один Купрейчик.

– В Беларуси в течение нескольких лет вообще ведь никто не становился мастером…

– Да, тяжело было стать мастером спорта, а гроссмейстером вообще казалось заоблачной мечтой. Я, правда, еще был кандидатом в мастера, но верил в себя. И решил поступить в институт физкультуры, хоть и понимал, что это несерьезное учебное заведение. Но именно для того я туда и поступал – иметь больше свободного времени для игры, чтобы реализовать свой шахматный потенциал. И в какой-то степени мне это удалось. Потом два года в армии…

– Кстати, расскажите про армию. Служили в спортроте?

– В спортроте.

– В Уручье?

– Да. Сейчас это черта города, а тогда это было километрах в четырех от Минска. Там уже провели метро. Я там был в 2017 году, когда проходил чемпионат Европы в Минске. Подъехал, чтоб посмотреть место своей службы. Многое изменилось, но стоит воинская часть. Хотя, наверное, уже нет спортроты, но военная инфраструктура там осталась. (Надеюсь, что не выдаю секреты!)

– Кто из шахматистов еще тогда служил?

Дмитрий и Валерий Атласы. В центре Нелля Гельфанд. Фото Алены Климец.

– Братья Атласы, Дима и Валера. Валера стал гроссмейстером, они живут в Австрии. Ну, и Боря Гельфанд, вместе были в нарядах по кухне.

 

Евгений Агрест                         Таир Куняшев, Виорел Бологан, Илья Смирин и Валерий Мин

– А когда я только начинал службу, был Женя Агрест, который стал гроссмейстером, много лет живет в Швеции. Т.е. был определенный контингент. Вот Валера Мин, в прошлом году виделся с ним в Казахстане. Он сам из Казахстана, известный там тренер. Служил в обычных войсках в Беларуси, и его перевели в спортроту.

В армии было много по-настоящему смешных моментов. Из цензурных эпизодов приведу два навскидку. Как старшина сказал однажды: «Эй вы, трое, оба ко мне!». Также запомнилась его фраза: «После отбоя запрещены магнитофоны, радиоприемники и другие музыкальные инструменты».

– А кто-то вам помог попасть в спортроту?

Кизилов Николай Степанович, он, кстати, много хорошего сделал для шахматистов в те годы. Многих из них он туда перетаскивал, Андрея Ковалева, например. Андрей Ковалев как раз один из моих друзей с той поры.

Андрей Ковалев

– Я как раз хотел спросить о нем. Так и остался близким другом?

– Да, хотя сейчас видимся значительно реже. Мы вместе занимались шахматами, вместе ездили на турниры, он был моим секундантом и тренером в прежние времена. А когда я был подростком, Андрей был для меня уже взрослый дядя, учил «школе возмужания».

  

Иван Куль и его бронзовая команда BossaNova (Елена Заяц, Наталья Жукова, Ланита Стецко и Ольга Баделько)    Илья и Иван (Тромсе, Норвегия 2014)

– Кто еще из друзей оттуда – Ваня Куль, витебский шахматист, младше меня года на три. Мы встречаемся, когда я приезжаю в Беларусь. А недавно встретились на Крите, где был чемпионат Европы среди клубных команд. Работает программистом, живет в Минске и Витебске. Тем не менее, шахматы по-прежнему любит, создал и спонсировал женскую команду из Беларуси, назвав ее BossaNova и они заняли 3-е место на клубном кубке Европы. Такого ранее не было в истории Беларуси. Часто в последние годы виделся с Володей Полеем. С ним мы еще играли в глубоком детстве в белорусских юношеских соревнованиях.

– Что можете рассказать о витебских шахматистах, не только гроссмейстерах, кто запомнился с юных лет? 

– Действительно, в Витебске были интересные люди.

Владлен Вакуленко (род. в 1946 – ?)

– Как шахматиста могу выделить Владлена Вакуленко, которого уже давно нет.

Андрей Ковалев, Рая Эдельсон и Григорий Иссерман (15.04.1951 – 08.03.2017)

– С Гришей Иссерманом я ездил на мой первый мастерский турнир в 83-м в Калининград. Его, к сожалению, уже тоже нет с нами (умер в Германии – ред.).

Александр Сарбай 6-й слева. Рядом с ним один из авторов интервью и редактор сайта Арон Шустин. Крайний слева Феликс Флейш, второй справа Владлен Вакуленко. Еще на фото: Валерий Акопов – Мозырь, затем Калинковичи, Леонид Линдоренко – Гомель, в дальнейшем Пинск, судьи, Ефим Шейн – Бобруйск – Иерусалим, Сергей Погар – Бобруйск. Верхний ряд: после Ф. Флейша, Сергей Румянцев – Солигорск, Геннадий Нахаенко – Бобруйск, Владимир Голубев – Могилев, Сергей Березюк – Брест, а затем Фридек-Мистек, Чехия, Владимир Железняков – Гомель, и крайний справа Валерий Булгаков – Гродно. Полуфинал ч-та БССР, Пинск, 6-24 февраля 1980 г.

– Александр Сарбай был моим тренером в детстве. Вспоминается любопытный момент, связанный с ним. Мне было лет 11-12. Он предложил сыграть в игру на 3 рубля. Сказал: «Назови число». Я назвал – допустим, 14. Он и говорит: «15. У меня больше, я выиграл».

А потом я увидел знаменитый фильм «Асса», 1987 года. С Цоем, Говорухиным, Друбич. И там был такой эпизод. Герой Говорухина говорит:

– Давай сыграем в Бангладеш.

– А как играть?

– Назови число.

– Ну, 17.

– 18, я выиграл!

В фильме это была шутка, мне же она обошлась в 3 рубля (смеется)

Психиатр Михаил Кунин, в Израиле с осени 1991

Феликс Флейш еще раньше меня переехал жить в Израиль, а Михаил Кунин несколько позже.

  

Владлен Вакуленко и Феликс Флейш                                        Феликс Флейш

Феликс Флейш приехал в 1990. Работал тренером, преподавателем информатики в школе, сейчас занимается компьютерами и работает в муниципалитете Ришон ле- Циона 

– С обоими иногда встречаюсь во время игр израильской лиги

– Дружите ли с кем-то из нынешних молодых белорусских гроссмейстеров?

Геннадий Сагальчик, Борис Гельфанд, Елена Герасимович, Юлия Левитан, Елена Заяц, Илья Смирин, верхний ряд справа налево: Эдуард Райский, Евгений Мочалов, Михаил Шерешевский, Альберт Капенгут, Алексей Александров, Валерий Атлас.  Краматорск 1989. Молодежная спартакиада. 

– С молодыми гроссмейстерами у меня сейчас мало общего. Мне кажется, что Алексей Александров самый талантливый из белорусских шахматистов следующего после меня поколения. Вместе еще играли за одну юношескую сборную в 89-м на чемпионате СССР, заняли 3-е место. (как раз пару дней назад Алексей стал чемпионом Беларуси – belisrael.info)

– Что можете сказать о Купрейчике, Дыдышко, Шерешевском, само собой, о Капенгуте?

– Виктор Купрейчик, конечно, был знаковой фигурой, играл очень интересно, да и по результатам явно выделялся. Яркий человек, жалко, что он недавно умер.

– Вячеслав Дыдышко был одним из сильнейших мастеров Союза. Обыгрывал и Льва Псахиса, и Андрея Соколова, когда они были на пике. Рекордсмен по количеству побед в чемпионатах Беларуси.

– Михаил Шерешевский снова вернулся к шахматам, работает в академии шахмат Крамника в Сочи.

    Альберт Капенгут c юными Борисом и Ильей                                  Капенгут,  Гомель, 1968

– Альберт Капенгут был известным теоретиком и сильным шахматистом, играл в чемпионатах СССР, тренер мой и Бориса Гельфанда. Первым моим персональным тренером был как раз Капенгут. Потому что в Витебске у меня личного тренера не было. Я читал много книг, вот это были мои главные учителя.

Андрей Ковалев, Лев Пак, Александр Сарбай

– Но Пака Льва Рувимовича, который, к сожалению, скоропостижно умер полтора года назад, можно выделить, потому что он воспитал четырех гроссмейстеров: меня, Женю Агреста, Андрея Ковалева, Раю Эйдельсон. Для Витебска очень серьезная цифра. Хотя он не был особо сильным шахматистом, но, видимо, была у него педагогическая нотка, педагогическая изюминка. Он ездил со мной на турниры, опекал по-настоящему, искренне был привязан, и я его тоже очень любил. И для меня его смерть большая потеря. В последние годы он жил в Германии. Два года назад мы виделись в Израиле.

– А были ли знакомы с доктором Николаем Мисюком, многолетним председателем шахматной федерации БССР?

– Общался немножко, запомнил таким немного смешным профессором, потом сменился председатель федерации, и я его больше не видел. Был высокий человек с копной седых волос.

– Благодаря профессору Мисюку, его возможности напрямую обращаться к Машерову, и был построен Дворец шахмат

– Да, я тоже об этом слышал, строительство завершилось в 1985-м.

– Учились с Андреем Филатовым, известным шахматным меценатом, в последние годы – президентом Российской шахматной федерации, верно?

– Да, познакомился с ним уже после армии.

– Он был кандидатом в мастера?

– Точно, кандидатом, способным шахматистом.

– В то время не проявлял еще интерес к бизнесу?

– Тогда нет. Когда мы с ним дружили в институте, никаким бизнесом он не занимался, только незадолго до моего отъезда начал двигаться в этом направлении. Скоро, кстати, выборы в Российскую Шахматную Федерацию. Надеюсь, что он будет переизбран – Андрей сделал много хорошего на благо российских шахмат.

Леонид Бондарь, Борис Гельфанд, Илья Смирин и Андрей Филатов

– И благодаря ему в мае 2012 года в Москве состоялся матч на первенство мира между Анандом и Гельфандом…

– Я выступал там в роли комментатора, как и в других турнирах, к которым Андрей «руку приложил». Именно он подтолкнул меня попробовать себя и в этом жанре.

– Кто из белорусских шахматистов всех времен был, на ваш взгляд, «самым-самым»?

Борис Гельфанд

– Борис Гельфанд, конечно!

– Был еще Исаак Болеславский…

Исаак Болеславский, 1960

– Он играл с Давидом Бронштейном финальный матч претендентов в 50-м для определения соперника чемпиона мира Ботвинника, и при счете 6:6 проиграл в дополнительной партии. Да, действительно, Исаак Ефремович был выдающимся шахматистом, тренером и теоретиком, но он родился не в Беларуси, а в Украине, и переехал в Минск из России уже знаменитым гроссмейстером.

Поэтому я ставлю на первое место Бориса Гельфанда – он играл матч за звание чемпиона мира и был на волоске от победы. К тому же много лет он входит в мировую шахматную элиту. Я бы также отметил Виктора Купрейчика, были еще Алексей Сокольский, Гавриил Вересов.

 – Илья, это ваша книга «Староиндийские сражения» на столе?

– Да. Книга вышла на двух языках. Я ее писал на английском. Это было довольно непросто. Я владею английским хорошо, но не скажу, чтобы свободно.

– Когда начали писать?

– Я долго ее писал, года два, были большие перерывы. Это книга о староиндийской защите, моем любимом дебюте за черных на протяжении всей карьеры. Книга, кажется, удалась – по крайней мере, отзывы о ней были очень хорошие. В «New In Chess», шахматном журнале, который выходит 6 или 7 раз в год, есть постоянная рубрика, они следят за шахматной литературой, которая выходит. И мою книжку они оценили как «любимая книжка». Есть такой английский гроссмейстер Мэттью Садлер, он сказал, что это любимая его книжка 2016 года. Ну и я считаю, что книга удачная, без ложной скромности.

– Как возникла идея написать книгу? Понятно, что давно играли этот дебют, но играют многие, а пишут – нет.

 В Чикаго с Борисом Аврухом и его дочкой Софией. Апрель 2017

– Мне всегда хотелось написать книгу. А тут мой товарищ Боря Аврух, который уже несколько лет живет в Америке, а до этого в Израиле, и мы вместе много лет играли за сборную и за один клуб, выпустил свою книгу в издательстве «Quality chess».

Якоб Агард  (Jacob Aagaard) – представитель этого издательства. И вот Боря и Якоб предложили мне тоже попробовать. Я не торопился ее писать. Обычно книгу пишут полгода, я же не спешил, делал большие паузы. Во-первых, я играл в турнирах и во-вторых, я всё же писал ее по-английски.

– Кого из шахматистов (прошлого и современников) могли бы перечислить как знатоков этого дебюта за белых и за чёрных?

– Многие чемпионы мира играли староиндийскую: Таль, Фишер, Каспаров. В репертуаре двух последних староиндийская занимала одно из главных мест. Из тех, кто не стал чемпионами мира, можно выделить выдающихся гроссмейстеров: Геллера, Бронштейна, Штейна…

– Болеславского?

– Да, забыл его назвать. Вот Геллер, Бронштейн, Болеславский – те трое, которые стояли у истоков староиндийской еще в 1940-х, и играли ее здорово. Из белорусских – Купрейчик, ярко разыгрывавший этот дебют, ну и Гельфанд, новый классик, можно сказать.

Кстати, мой друг Андрей Ковалев тоже любит староиндийскую. Сейчас он реже играет в шахматы, но это по-прежнему его основной дебют.

– В книге отдается предпочтение компьютерным анализам или же логическим обьяснениям структур, типичных манёвров?

– На компьютере я проверял тактические моменты, варианты. Я старался не делать особый упор на теорию, не обходил ее, конечно, полностью стороной, но в целом обозначал пунктиром. Старался делать упор на идее и на эстетике, на красоте возникающих позиций, которые удавалось получить. Я брал свои партии, но не только. В основе книги – 49 моих прокомментированных партий, а внутри этих партий – еще почти 100 моих, записанных просто нотацией или с совсем короткими примечаниями, а также партии других шахматистов. Вот несколько дней назад мне написала из Америки мама одной шахматистки, что партия ее дочки Наринэ Каракашан попала в книгу. А дочка ее играла в полуфинале чемпионата СССР 89-го, но в финале выступать не стала, а вышла замуж. Но ее мама была очень рада, что интересный фрагмент из партии дочки оказался в книге.

(продолжение следует)

Опубликовано 30.01.2018  04:17

В. Рубинчик. Еще о московском еврейском театре и Беларуси

Предыдущая статья, посвященная главным образом Соломону Михоэлсу (Шломо Вовси, 16.03.1890 – 12/13.01.1948), спровоцировала некоторое эхо. К стыду своему, перед подготовкой означенного опуса я не ознакомился с книгой В. В. Иванова «ГОСЕТ – политика и искусство. 1919–1928» (Москва, 2007). Между тем книга эта содержательна, в ней упоминаются и белорусские гастроли театра, ведомого Алексеем Грановским. Благодаря Павлу Гринбергу, трудящемуся инструментального цеха одного из израильских заводов, лакуна заполнена, электронный вариант книги прочитан, и я могу чуть более подробно рассказать о довольно плодотворных контактах московского ГОСЕТа (до 1924 г. название сокращалось как ГЕКТ, а чаще Госект) с нашей Синеокой. Опираясь и на минские публикации.

Уже предисловие от Владислава В. Иванова вселило в меня оптимизм: «При всем видимом обилии театральной литературы у нас нет ни одной монографии, посвященной [Московскому] Государственному еврейскому театру» (т. е. впервые оcобая о нем книга появилась лишь в 2007 г.). Монография о БелГОСЕТе, пусть и небезупречная, появилась семью годами ранее…

С другой стороны, в Российской Федерации при поддержке государства не раз устраивались «Михоэлсовские чтения» – фактически, конференции по вопросам истории театра. Затем выходили солидные сборники материалов под названиями вроде «Судьба еврейского театра в России» (2001).

Сейчас многие из нас представляют себе межвоенный период в СССР как чуть ли не «идиллию» для идишской культуры. Однако, опираясь на разнообразные документы, в том числе архивные, г-н Иванов еще в 2000 г. показал, а в 2007 г. подтвердил, что Московскому еврейскому театру жилось отнюдь не легко; его охотно контролировали и одергивали многие инстанции, а вот выделять ресурсы они, как правило, не спешили. Несколько раз театр оказывался на грани закрытия. Гастроли по Беларуси в 1920-х годах были важны еще и потому, что позволяли артистам отчасти поправить материальное положение. И формальное включение Госекта в состав Белорусского академического театра летом 1923 г. произошло, вероятно, не от хорошей жизни.

Выходцы из Беларуси вообще заботились о московском очаге культуры, пожалуй, не меньше, чем исконные жители России. Автор монографии о политике и искусстве приводит обращение Марии Фрумкиной от 27.04.1922, где о Госекте говорилось, что он «есть театр серьезных художественных усилий, который тесно связан с еврейской пролетарской общественностью», а «получает всего 48 пайков (на 100 чел.)». Минчанка Мария (Эстер) Фрумкина, бундовка с 1897 г. (год основания организации!), служила в 1920–1921 гг. ни много, ни мало наркомом просвещения Беларуси. Хотя в начале 1922 г. она уже жила в Москве и работала в наркомате по делам национальностей РСФСР, но, говоря о «еврейской пролетарской общественности», несомненно, имела в виду не в последнюю очередь Беларусь. Московские евреи считались более «буржуазной» публикой, и та же Фрумкина горевала о популярности среди них театра «Габима», игравшего на древнееврейском языке. Несколько месяцев она, вместе с иными идишистами, добивалась возобновления субсидий для Госекта – писала Сталину, Куйбышеву… В итоге «Грановский получил то, о чем просил: средства, позволяющие дожить до открытия сезона. Но «систематическая поддержка театра» так и оставалась недосягаемой целью».

Поскольку речь зашла о пайках, то упомянуть следует и о том, что накануне поездки в Минск летом 1923 г. многие актеры чуть ли не «доходили». Осмотревший их 1 июля врач Виноградов пришел к выводу: «За исключением 2, все страдают резко выраженным общим истощением. Все без исключения представляют явления более или менее резко выраженной неврастении». Поражаюсь тому, как при таких обстоятельствах они еще сумели «зажечь» публику. Кроме общедоступных спектаклей, играли cпециально и для членов профсоюза, а перед отъездом устроили «ЛЕТУЧИЙ КАРНАВАЛ» (именно так, большими буквами, в газете «Звезда») «на помощь воздухофлоту»…

Выражаясь пафосно, совершили «настоящий театральный подвиг». Я не думаю, что после признания со стороны белорусского ЦИК (Центрального исполнительного комитета) на Госект пролился «золотой дождь» – Беларусь, хоть и не пережила катастрофического голода, как Поволжский край, в 1923 г. оставалась маленькой (6 уездов) и довольно бедной республикой, разоренной войнами. Единственное свидетельство о материальной поддержке, и то косвенной, я обнаружил в «Собрании узаконений и распоряжений Рабоче-Крестьянского правительства Социалистической Советской Республики Белоруссии»: председатель правительства Александр Червяков освободил еврейский театр от налога на афиши (в ту пору он составлял, ни много ни мало, «2½ копейки за каждый квадратный вершок плаката или афиши с каждой полной или неполной тысячи экземпляров»).

Весной 1926 г. Фрумкина и иные представители евсекции, обращаясь в Политбюро, утверждали: «На Украине, Белоруссии и отчасти в РСФСР ГОСЕТ пользуется признанием также и со стороны нееврейских масс. Из Гомеля, например, театр выезжал (по заданию Губкома) в Новобелицу к красноармейским частям, где после спектакля происходило полное братание красноармейских частей с коллективом театра». Впрочем, в то время театр остро нуждался в дотации (примерно 50000 рублей в год), и письмо активистов, расхваливавших «братание», могло стать для чиновников от просвещения лишним поводом, чтобы попытаться «сбыть театр с рук». Как пишет В. В. Иванов, «попытка перевести ГОСЕТ на Украину или в Белоруссию, предпринятая Агитпропом и Наркомпросом осенью 1926 года, завершилась безрезультатно». Однако уже в начале весны 1927 г. наркомат рабоче-крестьянской инспекции повторил попытку: «НК РКИ признал, что Государственный еврейский театр является дефицитным и не имеющим достаточного контингента еврейского зрителя среди московского населения… предлагает перевести его в какой-либо центр Белоруссии или Украины с большим еврейским населением, Наркомпросы которых соглашаются на поддержку театра».

Руководство ГОСЕТа не стремилось перебираться в провинцию, но что желание Грановского и его команды? Оно являлось для советских чиновников второстепенным фактором. Существеннее было то, что народный комиссариат просвещения БССР не располагал средствами для приема театра из Москвы на «постоянное место жительства»… К тому же в Минске в то время, с осени 1926 г., активно работал собственный, белорусский ГОСЕТ, а вдобавок в столице БССР «квартирный вопрос» портил жителей не меньше, чем в Москве. На заседании президиума коллегии наркомпроса РСФСР от 31.05.1927 было принято соломоново решение: «Согласно новому проекту, театр, оставаясь московским, должен получить статус “всесоюзного” и финансироваться Наркомпросами РСФСР, Украины и Белоруссии. В качестве компенсации расходов труппа должна была проводить часть зимнего сезона в Украине и Белоруссии». Собственно, московский театр и без того нередко гастролировал в Синеокой, вот и осенью 1927 года совершил длительную поездку по Украине и Беларуси: «Театр играл в Одессе, Харькове, Киеве, Бердичеве, Умани и Минске. В Москву он вернулся 15 октября».

Сохранились свидетельства об октябрьских гастролях 1927 г. московского ГОСЕТа в Минске – например, в газете под руководством коммуниста М. Кудельки, он же поэт и драматург Михась Чарот. По-моему, заметки в «Савецкай Беларусі» (не путать с нынешней «СБ», выросшей из газеты «Рабочий») были не такие восторженные, как в «Звезде» 1923 г., но они лишний раз доказывают, что многим жителям Беларуси по душе пришлось творчество Алексея Грановского и ведущего актёра ГОСЕТа Соломона Михоэлса, заслуженного артиста РСФСР (с февраля 1926 г.). Некто Жан писал: «Спектакль вышел красивый, совершенный. Но не перейдет ли эта бесконечная утонченность в сибаритство?» («Труадек»). «За спектакль, за радость творчества – товарищеская благодарность» («Путешествие Вениамина Третьего»).

Тот самый «Труадек». Фото из книги: С. М. Михоэлс. Статьи, беседы, речи. Москва, 1959.

Одной из самых ценных публикаций местной прессы в октябре 1927 г. было интервью с самим Михоэлсом. Газета перепутала местами инициалы, «а в остальном – всё хорошо». Сделаю-ка я обратный перевод высказываний великого артиста с белорусского… Но не исключено, что он, уроженец Витебской губернии, и говорил c журналистом по-белорусски 🙂

* * *

К ПРИЕЗДУ В МИНСК МОСКОВСКОГО ЕВРЕЙСКОГО ТЕАТРА

От «Колдуньи» к «Труадеку»

В беседе с нашим сотрудником премьер Московского Еврейского Государственного театра, заслуженный артист Республики М. С. Михоэлс сообщил следующее:

«Наш театр выполнил целый ряд работ, которые в некоторых отношениях имели частичное экспериментальное значение: так, «Колдунья» была работой над еврейским гестом (? – может быть, имелось в виду английское слово jest, т.е. нечто несерьезное. – В. Р.), «200000» – опыт с еврейской комедией, «Ночь на старом рынке» – опыт над темой еврейской трагедии.

Наряду с этим театр обратился к европейским классикам.

Художественный руководитель театра А. М. Грановский решил попробовать поставить на еврейской сцене чисто европейскую пьесу.

Некоторые скептики предсказывали полный провал этого опыта, но они глубоко ошиблись в своих мнениях. «Труадек» в минувшем московском сезоне был единодушно всеми признан.

А. Грановский оказался победителем, и с этого времени двери еврейского театра широко открыты для тем мировой драматургии».

(«Сав. Бел.», 02.10.1927)

Помимо «эксцентричной оперетты» француза Жюля Ромена, где Труадека играл сам Михоэлс, москвичи давали «Путешествие Вениамина Третьего» Менделе Мойхер-Сфорима, традиционные «200000» по Шолом-Алейхему, пародийные «Десятую заповедь» (пьеса Иехезкеля Добрушина по мотивам Гольдфадена) и «Три еврейские изюминки» (работа Добрушина и Нухима Ойслендера – последний, кстати, в 1925–1926 гг. работал в Институте белорусской культуры). «Режиссер словно доказывал, что его виртуозности доступны разные типы еврейского театра и что в каждом из них он может достичь «ювелирного» совершенства», – писал В. В. Иванов по поводу «Десятой заповеди» и «Изюминок», ныне практически забытых.

С. Михоэлс в разных ролях. Иллюстрации из книги М. Гейзера «Михоэлс» (серия «Жизнь замечательных людей», Москва, 2004)

Между прочим, и в 1927 г. московскому театру пришлось «подписаться» в Минске на политическую компанию с авиационным уклоном. Во время «прощальной гастроли» 13 октября актёры, играя «Путешествие Вениамина Третьего» в Доме культуры, собирали деньги на самолёт «Дер идишер гарепашник» («Еврейский труженик»). Ну, самолёты у нас всегда шли «первым делом» 🙂

Примерно так, по мысли инициаторов кампании, должен был выглядеть народный летательный аппарат (картинка из минской газеты «Октябер», лето 1928 г.). Кулак посерёдке, видимо, призван был громить буржуазию, всяких там Чемберленов. Кстати, согласно газете, молодой поэт Мойше Тейф пожертвовал на самолёт 8 рублей.

Разумеется, одна моя интернет-статья – или даже две статьи – не могут высветить все подробности белорусско-еврейско-московских театральных связей. По большому счёту, это тема для особой книги. Я не театровед и не историк, но ежели имеются читатели, заинтересованные в продолжении, обращайтесь, что-нибудь придумаем… Также буду благодарен тому (той?), кто подскажет, что за «гэст» имел в виду С. М. Михоэлс. Не опечатка ли в «Савецкай Беларусі»?

Вольф Рубинчик, г. Минск

28.01.2018

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 28.01.2018  20:19

“Кніга памяці габрэяў Бельска Падляшскага”

27.01.2018

У Беластоку прэзентавалі “Кнігу памяці габрэяў Бельска Падляшскага”

“Кніга памяці габрэяў Бельска Падляшскага” – гэта пачатак да разумення супольнай мінуўшчыны. У Цэнтры Людвіка Заменгофа ў Беластоку прайшла прэзентацыя кнігі ўспамінаў бельскіх габрэяў у перакладзе на польскую мову.

Над кнігай працавалі даследчыкі Войцех Кананчук і Дарафей Фіёнік: – Той сімбіёз дзвух светаў стварыў новую якасць, стварыў асаблівае места на фоне іншых, якое паказвала, як можна мірна добра жыць разам. Габрэі прыйшлі да Бельска, калі тут было моцнае мяшчанства – рускае, польскае, з многавекавымі багатымі традыцыямі, і яны чэрпалі з таго дасведу, які быў перад імі. Габрэі ў Бельску пачалі масава пасяляцца ў пачатку 19 стагоддзя. “Кніга памяці габрэяў Бельска Падляшскага” – гэта першы польскі пераклад кніг памяці, якія напісалі выхадцы з Падляшша. Агулам ёсць 44 такія кнігі памяці.

Уля Шубзда, Беларускае Радыё Рацыя Фота аўтаркі

***

Пабачыла свет «Кніга памяці габрэяў Бельска Падляшскага»

Апублiкавана 27.01.2018  23:17

 

Cара Зуаби: я израильская сионистка

Выступление сестры радикальной арабской депутатши израильского Кнессета Ханин Зуаби

Сара Зуаби / Sarah Zoabi                                                     Ханин Зуаби / Hanin Zoabi

Я определяю себя как гордую израильтянку, сионистку, арабку, мусульманку. Сионист означает, что я поддерживаю право еврейского народа и верю, что они (евреи) заслуживают свою страну, святую землю, государство Израиля – это их право, а не чья-то милость. На протяжении всей истории, и до сих пор, еврейский народ страдает от нападений и гонений, геноцида. До сегодняшнего дня многие заинтересованы в уничтожении еврейского государства и еврейского народа, поэтому еврейский народ заслуживает своего собственного государства, это право, а не благодать. Как мусульманка и арабка, которая активна в пропаганде Израиля, я хочу сказать всем арабам, и особенно израильским арабам, проснитесь, мы живем в раю. Миллионы арабов живут в Израиле среди евреев и не страдают, как арабы, живущие под арабскими правителями. В Израиле есть свобода слова и свобода религии. В Израиле мусульмане, друзы и христиане пользуются условиями, которых нет в арабских странах. Израильские арабы даже не желают покидать Израиль, потому что такого рая не найти, и они это знают. Я считаю, что израильские граждане, независимо от их религии, должны быть сначала израильтянами, такими же, как если бы евреи и мусульмане, живущие во Франции, были французскими мусульманами или французскими евреями. Только в Израиле существует настоящая демократия и принятие другого человека независимо от расы, религии или цвета кожи. Конечно, не все идеально, и есть вещи для улучшения, но совершенные страны существуют только в теории, а не в реальности. Для меня израильский флаг – мой флаг, а «Хатиква» – мой национальный гимн. Даже если тяжело или легко, хорошо или плохо, дорого или дешево, это моя страна. Нет гражданства без лояльности. Израиль является государством всех его граждан. Мы, меньшинство, должны выполнять все свои обязанности как граждане. Когда я говорю о меньшинствах, я имею в виду друзов, бедуинов, христиан и черкесов. Наша национальная обязанность – вкладывать себя и служить в армии и любой другой национальной службе. Для того, чтобы получить права, вам необходимо выполнить свои обязанности. Многие из меньшинств присоединились к силам безопасности и достигли высоких позиций. Многие из них сражались за страну с момента ее создания, а некоторые умерли, защищая ее. Израильские граждане: арабы, друзы, мусульмане, христиане, черкесы, бедуины – пришло время объединиться, давайте не будем давать никому нарушать нашу жизнь в Израиле. Мы должны положить конец кровопролитию и успокоить всех, чтобы мы сражались за мирную жизнь вместе. Не позволяйте радикалам воспринимать ситуацию и не идти на уступки. Уступки – это зеленый свет и приглашение к атакам. Не позволяйте им определять нашу жизнь, жизнь террора, ненависти и войн. С этой стадии я обращаюсь к генеральному прокурору, чтобы он приказал полиции начать немедленное расследование против некоторых арабских членов израильского парламента на основе подстрекательства к насилию. Это позор. Чувство безопасности израильского населения было нарушено из-за подстрекательств к насилию со стороны некоторых арабских членов израильского парламента. Они получают достойную зарплату, но распространяют свое подстрекательство по всему миру. И израильским арабам, которые утверждают, что Израиль является  государством оккупантом, «апартеида». Факт же в том, что у нас есть арабские члены кнессета – это наш «апартеид».

Это не свобода слова, меньшинства принижаются, как они утверждают, и теперь подстрекательство к третьей интифаде во имя Акса, вы неблагодарные, позор вам! Государство Израиль является единственным государством, которое уважает свободу религии и является единственным государством, которое охраняет все святые места, включая аль-Акса. Государство Израиль, израильский народ и наш премьер-министр не намерены уничтожать аль-Аксу или любое другое святое место. Мы должны положить конец ложному и опасному подстрекательству, которое является причиной недавней волны террора. Мы должны остановить нацистские речи ненавистников Израиля. Мы находимся под террористической атакой день и ночь, они взяли закон в свои руки. Я обращаюсь к арабам и меньшинствам в Израиле, не верьте лжи и подстрекательству радикалов. Мы живем в раю. Смотрите на то, что происходит в арабских государствах, вам нужно оценить то, что у нас есть, и выразить свою благодарность за то, что у нас есть государство Израиль и прекрасные люди, которые обнимают нас с любовью, они гордость человечества. Мы также должны поддерживать наших солдат, которые защищают нас своим телом, независимо от расы, цвета кожи или религии. Они подвергаются насилию. Наша армия – самая моральная армия в мире, Для меня они мои дети, и они дети каждой сионистской мамы. Террор и убийство, я имею в виду все арабские страны, и я знаю, что я плачу здесь большую цену, но это правда, и я борюсь за это. Террор и убийство – это не путь еврейского народа, и это не путь моего дорогого премьер-министра, и это не способ государства Израиля. Наверное, преступление на почве ненависти, совершенное израильским евреем, безумным, причиняет боль каждому сионисту, В этом я уверена. Еврейские люди не выбирали террор и не теряли своей гуманности. Еврейский народ, несмотря на геноцид и преследования, которые он понес, гордость человечества, они сражались и искали мира. В заключение я заявляю, что мы должны сначала поддержать нашего дорогого премьера, г-н Беньямина Нетаниягу. Не верьте СМИ, которые лгут о нашем правительстве. Никто не совершенен, но он настолько близок к совершенству, которое вы найдете. Другими словами, он – правильный человек в нужном месте. Он сохраняет безопасность всех израильских граждан, благодаря ему у нас есть безопасность, сильная экономика и равные права. Мы должны доверять ему, и он с достоинством представляет меня и тебя и государство Израиль. Не позволяйте свободе слова и демократии стать свободой ненависти и подстрекательства. Мы должны быть все вместе, в огне и воде, Несмотря на различия, мы будем соединять руки и побеждать вместе. Мы примем участие в борьбе против антисемитизма, и мы построим лучшее будущее для нас и для наших детей. Вместе мы можем жить в мире и согласии. Большое вам спасибо, я желаю мира и любви всем вам!

Перевод Игоря Шустина

Translated by Igor Shustin

תרגום איגור שוסטין

***

Племянник Ханин Зуаби опубликовал новое видеообращение на сайте You Tube. На сей раз он предложил своей родственнице убраться из Израиля и найти себе место в парламенте какой-нибудь арабской страны.

Мухаммад Зуаби в своем выступлении говорит на иврите, на английском и на арабском. Подросток отметил, что после того, как он осудил похищение троих израильтян палестинскими террористами, депутат назвала его глупым подростком, запутавшимся в идентичности, и постоянно извиняющимся перед “сильными хозяевами”.

“Дорогая, ты предатель и антисемитка, заседающая в нашем парламенте. Ты используешь израильскую демократию, но ты – не часть Израиля. В мире есть один израильский парламент и 22 арабских парламентов. В израильском парламенте нам нужны наши представители, а не предатели. Если ты не представляешь израильтян, то тебе бы лучше убраться отсюда и найти себе место в каком-нибудь арабском парламенте. Посмотрим, как будут там относиться к тебе, незамужней 45-летней женщине”, – заявил он.

“Я готов работать на летних каникулах, чтобы собрать тебе денег на отъезд”, – добавил Мухаммад.

Его заявление снова спровоцировало бурную дискуссию в интернете. Некоторые комментаторы приветствуют поступок Мухаммада Зуаби, но другие называют его предателем своего народа и угрожают расправой.

Оригинал 4 июля 2014

Опубликовано 27.01.2018  17:45

И. Халип. Радары Хартии настроены на прием

26.01.2018  10:29

Сегодня, как никогда, важна обратная связь.

Я сейчас в Беларуси, а Хартия’97 – во всем мире, кроме Беларуси. Не знаю, увижу ли я собственный текст. Попытаюсь, конечно, – пойду темными лесами, синими горами, прокси-серверами. Но те парни за компьютерами, что работают на режим, тоже ходят похожими тропами и ставят капканы и ловушки. Так что возникает ощущение, будто я сейчас кладу обычный лист бумаги с текстом в запыленную бутылку, запечатываю сургучом и бросаю в океан. Слышу плеск и не знаю, приплывет она к берегу или затеряется в волнах.

Океан, кстати, – хорошее сравнение с Интернетом. Тоже стихия, неподвластная государственным умам и живущая по собственным законам. Государственные умы могут, конечно, нагадить в Интернете, как в океане: разлить нефть, уничтожить редкий вид китов, вызвать цунами подводным ядерным взрывом. Но со стихией им все равно не совладать, как бы они ни пытались подчинить ее своим капризам.

Если Интернет сравним с океаном, то слово – такое же физическое явление, как свет или звук. Можно ли уничтожить слово? А можно ли уничтожить звук? Свет? Всемирное тяготение? Бесполезная трата времени и сил. Нет, конечно, если очень постараться, то, наверное, можно – вместе с планетой Земля. Но у белорусских чиновников на это силенок не хватит. Бодливой корове бог рог не дает, как известно.

Бодливая корова пытается уничтожить слово уже давно. Вспомните, в каких условиях работал сайт в последние годы. Убийство Олега Бебенина, уголовное дело, хамская конфискация всей техники, допросы журналистов, после которых некоторые не выдержали и ушли, чтобы не оказаться в еще худшем положении. Те, кто не ушел, – оказались. В тюрьмах, в бегах, в изгнании. Казалось бы, теперь, когда редакция географически, юридически и физически недоступна, когда «отжать» компьютеры, избить, арестовать невозможно, – должны были признать поражение в борьбе с законами физики и перейти на другой уровень войны с Хартией. Пропагандой, например, – прямолинейной и туповатой, как положено на войне. Рассказами по телевизору о миллионных счетах журналистов и золотых унитазах в редакции. Но даже на золотые унитазы фантазии не хватило.

Третьи сутки многие недоумевают: почему сейчас? Тут ведь уже Макей в Брюсселе, и Лукашенко с представителем ПА ОБСЕ мирно беседует у комелька, и всех желающих поучаствовать в шоу «выборы в местные советы» зарегистрировали (по-моему, у них там вообще недобор случился, должны были прохожих хватать и записывать). В общем, все цветет и пахнет. Так почему? Может, кланы снова бьются насмерть, и младшенький Витек одолел просвещенного Макея?

Версия красивая, но неверная. Никто там не бьется друг против друга. Они, обитатели коттеджных резерваций, все вместе воюют против свободы, против народа, против слова. Против Беларуси, которой они смертельно боятся, – той Беларуси, которая выходила на улицы прошлой зимой и которая заставила их отменить тунеядский налог. Про ту Беларусь они уже никак не смогли бы рассказать по телевизору, что на улицы вышли «профессиональные оппозиционеры, протестующие на деньги Госдепа». И временно заткнулись.

А вчера тунеядский декрет вышел снова. Теперь налог не будут брать одной суммой, а замаскируют его под оплату субсидируемых государством услуг. И, поверьте, под этим прикрытием они намерены взять с людей гораздо больше. А так долго мусолили этот декрет, изображая обсуждение и консультации на местах, потому, что жадность нивелировалась трусостью: отобрать последнее у безработных хочется, но страшно: а если снова на улицы пойдут? Да еще и Хартия, самый читаемый сайт, самый популярный ресурс, который, кроме всего прочего, всегда заранее сообщает своим читателям, где и когда планируются акции протеста. Нет, нельзя допустить, чтобы Хартия существовала.

Бодливая корова прекрасно понимает, что уничтожить Хартию ей не под силу. Тем не менее удар нанесен серьезный, со всей дури. Причем удар этот – не только по сотрудникам и авторам Хартии, но и по ее читателям. Вернее, в первую очередь по читателям. Потому что самые упрямые, конечно, смогут читать сайт, используя анонимайзеры и прочие современные штучки-дрючки. А кому-то будет просто лень, и он перестанет читать Хартию. А еще кто-то, может, и готов продираться сквозь джунгли и расставленные капканы, да не получается. На это Дрозды и рассчитывают.

Поэтому сегодня, как никогда, важна обратная связь. Важно кричать: я с вами, я здесь, я вас слышу! Простые вещи: все-таки потратить немного времени на обход блокировки. Подписаться на страницу Хартии в социальных сетях. Делать репост публикаций. Сигналить: услышал, прочитал, принял. Хоть азбукой Морзе, хоть флажками. Радары Хартии настроены на прием.

А я отправляю рукопись в запыленной бутылке, запечатанной сургучом, в океан. Я не знаю, прибьет ли ее к берегу, увидят ли, прочитают ли. Но верю, потому что уничтожить слово невозможно. Вокруг бушует шторм и выбрасывает на берег искореженные корабли и искалеченные судьбы моих соотечественников. Друзья, вы слышите?.. Приём!

Ирина Халип, специально для Сharter97.org

Опубликовано 27.01.2018  03:33

***

27.01.2018  09:24

Блокировку сайта Сharter97.org прокомментировал Чрезвычайный и Полномочный посол Украины в Беларуси в 2010-2011 годах Роман Бессмертный:

– Первая человеческая реакция: почему Лукашенко так долго терпел, почему не заблокировали «Хартию-97» раньше? Я удивлен, как сайту Сharter97.org удавалось что-то говорить, рассказывать, протестовать, организовывать. На протяжении всей истории «Хартии-97» предпринимались попытки ее блокировки, ей пытались закрыть рот и так далее.

Несмотря на то, что многие говорили о «либерализации» (вспомним лето 2010 года, когда была попытка «перезагрузить отношения» ЕС и Минска), изначально было понятно, что власть Беларуси сделает все, чтобы заблокировать «Хартию-97».

Меня удивляет, что блокировка сайта происходит на фоне снятия санкций с Минска, которые, с моей точки зрения, сняты абсолютно ошибочно. Хочу предостеречь: думать о том, что за блокировкой стоит Министерство информации – означает не понимать политической ситуации в Беларуси, где всем заведует только один человек.

Последнее время я четко понимал, что «Хартия-97» очень сильно бьет по Лукашенко. Cайт Сharter97.org занимал абсолютно четкую позицию насчет снятия санкций с режима и возобновления экономического сотрудничества, которое является лишь продолжением агонии режима. «Хартия-97» – заноза для Лукашенко.

Во-вторых, я всегда заявлял, что продолжение сотрудничества Киева с Минском – издевательство над белорусским народом, а сегодня – тем более.

Маховик, который запущен из Москвы, может разделить белорусское общество, ведь часть белорусов поддерживает Украину, некоторые воюют на стороне ВСУ на Донбассе, а часть, по заданию КГБ, воюют на стороне России.

Не могу обойти тему нынешнего экономического сотрудничества между Украиной и Беларусью. Несмотря на то, что в нем есть составляющая оборонно-промышленного комплекса, я изначально понимал, что ничего в Беларуси не делается без соответствующего указа из Москвы.

***

Мнения читателей Хартии:

«Добро пожаловать в страну с «цЫфровой Иканомикой». Инвестиционный рейтинг страны с нищим населением и обилием вертухаев всех цветов и чиновничьим беспределом – ниже нуля… А после истории с «Хартией-97» (которая вошла в топ белорусских новостей в мире), ни один нормальный инвестор и цента не вложит в банановую диктатуру, стремительно скатывающуюся в северокорейский концлагерь…»

«Лука решил попробовать метод «с вилами на паровоз». Забыл бедолага, что на дворе 21 век и уже каждая вторая бабушка сидит в Инернете, не говоря о молодежи. Так что наш паровоз вперед летит. Вилы не заметили».

«Зря Лукашенко заблокировал Хартию, он лишил себя правдивой и честной информации о положении дел в Беларуси. И теперь он ее размножил! Партийные курсы марксизма-ленинизма – ума не дают!»

«Ведущие мировые издания освещают блокировку Хартии. А вот госCМИ вообще никто в нормальном мире не знает. Завидуете? :)»

«Я старый человек, живу давно. Помню, как глушили «Голос Америки», как запрещали А.И.СолженицинаВ.Войновича, запрещали мальчикам отращивать длинные волосы, девочкам запрещали носить мини. Запрещали носить узкие брюки, затем – брюки клеш. Запрещали надевать джинсы на работу. Так много всего запрещали. Все было напрасно.

Тот цирк уже уехал. Мир изменился. А клоуны остались. Только у клоунов мозгов нет понять, в эпоху интернета нет смысла запрещать. Плевала я на клоунов и их запрещения, у меня есть окно в мир – мой компьютер».

27.01.2018  21:45

 

Высоцкий и Беларусь. К 80-летию легенды

Поэт и актер, любимый многими поколениями людей на постсоветском пространстве, не раз посещал Беларусь – до сих пор вспоминают Высоцкого в Новогрудке, где он гостил вместе с Мариной Влади.

МИНСК, 25 янв – Sputnik. Владимир Высоцкий стал легендой еще при жизни: на его стихах и песнях выросло не одно поколение людей на всем постсоветском пространстве, а его роли в театре и кино стали незабываемыми: будь то созданный им образ датского принца Гамлета на сцене театра на Таганке или образ сыщика Глеба Жеглова в фильме “Место встречи изменить нельзя”. Сегодня этому великому человеку исполнилось бы 80 лет.

Высоцкий не раз бывал в Беларуси, поскольку активно сотрудничал с киностудией “Беларусьфильм” не только в качестве актера, но и как поэт-песенник. В 1969 году по приглашению своего друга режиссера Виктора Турова он вместе с Мариной Влади побывал в Новогрудке во время съемок картины “Сыновья уходят в бой” и по местной легенде за одну ночь написал здесь четыре песни, три из которых были исполнены в фильме.

Накануне 80-летия со дня рождения Высоцкого корреспондент Sputnik побывала в Новогрудке и его окрестностях, где до сих пор местные жители вспоминают визит великого поэта и актера, рассказывают о нем своим детям и внукам и бережно хранят память об актере.

Медовый месяц в Литовке

Свою первую ночь во время визита в Новогрудок Высоцкий провел в местной гостинице с одноименным названием. В 2016 году номер, где останавливался поэт и актер, сделали мемориальной комнатой, в которой бережно хранятся вещи, связанные с ним. На создание экспозиции ушло около полутора лет, но она постоянно пополняется предметами, которые привозят с собой поклонники творчества Владимира Семеновича.

Комната Высоцкого в гостинице в Новогрудке
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Комната Высоцкого в гостинице в Новогрудке

 

“Комнату в гостинице, где Высоцкий останавливался в первую ночь, решили воссоздать, чтобы увековечить память, ведь он – кумир поколений людей. Некоторые вещи, связанные с ним, отдали в мемориальную комнату местные жители. Здесь есть отзывы о Высоцком от известной актрисы Людмилы Гурченко, которая сетовала, что очень мало была знакома с ним. Есть комплекты открыток с его основными киноролями. Мы собираем все публикации о Высоцком, и как только выходит что-то новое, наша коллекция пополняется”, – рассказала экскурсовод Инна Шевчук.

Интерьер номера, где останавливался Высоцкий
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Интерьер номера, где останавливался Высоцкий

 

По ее словам, целью воссоздания номера было желание рассказать о Владимире Высоцком, как о человеке, о поэте и об актере. “Высоцкий ворвался в жизнь Союза в 60-е годы, в то время, когда творили Бела Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский и Евгений Евтушенко. У Высоцкого была своя особая интонация, особая пронзительная ироничность”, – поделилась экскурсовод.

В номере попытались максимально воссоздать интерьер того времени
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
В номере попытались максимально воссоздать интерьер того времени

 

Высоцкий был тесно связан с киностудией “Беларусьфильм”.

“Известно, что за все время им было написано 24 песни для этой киностудии. В одном из своих выступлений он говорил, что нигде так трепетно не относятся к песням, как здесь. Он познакомился с режиссером Виктором Туровым, еще когда снимался фильм “Я родом из детства”, и позже их деловое сотрудничество переросло в дружеские отношения. Он часто приезжал к нему в гости сюда, в Новогрудок”, – отметила Шевчук.

Высоцкий в картине Я родом из детства
© ФОТО: БЕЛАРУСЬФИЛЬМ
Высоцкий в картине “Я родом из детства”

 

Местные жители расценили приезд Высоцкого и Влади в Беларусь в 1969 году как их медовый месяц. “Они здесь были в Литовке, останавливались в этом номере. Хотя официально они поженились в январе 1970 года. Считается, что будучи в Новогрудке вместе с Мариной Влади он написал четыре песни: “Сыновья уходят в бой”, “Он не вернулся из боя”, “Песня о Земле” и “Здесь лапы у елей дрожат на весу…”. Она была его музой”, – заключила собеседница Sputnik.

Портрет Высоцкого и Влади в номере гостиницы
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Портрет Высоцкого и Влади в номере гостиницы

 

Мемориальная комната, и правда, повторяет стандартный интерьер советской гостиницы. Обои, мебель, экспонаты – такое ощущение, что каждая вещь в комнате хранит в себе дух Высоцкого. О том, что отдых в Новогрудке был медовым месяцем Высоцкого и Влади, нет никаких документальных свидетельств. Но если местным жителям нравится так думать, пускай они и дальше хранят эту историю.

К слову, номер не является комнатой-музеем, некоторые люди останавливаются здесь переночевать. По словам сотрудника гостиницы “Новогрудок” Натальи Новогран, после того, как его сделали мемориальной комнатой, стоимость номера не изменилась.

Сотрудник гостиницы Новогрудок Наталья Новогран
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Сотрудник гостиницы “Новогрудок” Наталья Новогран

 

“Чаще всего сюда приходят, как в музей, оставляют отзывы в альбоме. Люди переживают, делятся воспоминаниями о поэте. Любители творчества Высоцкого очень трогательно реагируют на то, что представлено. А есть люди, которые недовольны”, – рассказала она.

Мемориальную комнату Высоцкого посещают не только белорусы и россияне.

“Недавно приезжали граждане США, мы им показали комнату, рассказали о нем. Но больше восторгов номер вызывает у людей с постсоветского пространства. Есть даже постоянные посетители, которые каждый год приезжают сюда, чтобы отдать дань памяти этому великому человеку”, – рассказала Новогран.

“Высоцкого и Влади здесь чуть не побили”

Здесь же, в гостинице, мы встретили владельца домашнего музея Владимира Высоцкого в Минске Сергея Акулича. Он в очередной раз приехал в Новогрудок на вечер памяти своего кумира и привез с собой часть своей коллекции фотографий, которую собирает уже около десяти лет. Его супруга полностью поддерживает мужа увлечение и ездит вместе с ним на мероприятия, посвященные памяти артиста.

Владелец домашнего музея Владимира Высоцкого в Минске Сергей Акулич
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Владелец домашнего музея Владимира Высоцкого в Минске Сергей Акулич

 

Акулич увлекается творчеством Высоцкого уже более 30 лет. Все начиналось с песен автора, еще когда их записи было очень трудно достать. Позже он пришел к коллекционированию.

“Собирать материалы о нем начал около десяти лет назад, как раз к его 70-летию. С тех пор у меня началось серьезное оформление коллекции, хотя я не считаю, что это слово применимо к Владимиру Семеновичу. После этого прошло несколько выставок с собранными мной вещами”, — рассказал Акулич.

Владелец музея признался, что редких и ценных вещей, связанных с Высоцким, у него нет. “Но у меня, например, есть автограф Вадима Туманова — одного из ближайших друзей поэта. У меня порядка 7-8 тысяч фотографий Высоцкого, но все равно еще встречаются такие, которых я не видел”, — отметил он.

Альбом о Высоцком из коллекции Акулича
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Альбом о Высоцком из коллекции Акулича

 

Любимых произведений кумира у коллекционера нет, поскольку, по его мнению, в каждой строчке, написанной Высоцким, есть огромный смысл.

“И все-таки лучшими произведениями Владимира Высоцкого я считаю его песни из фильма “Баллада о доблестном рыцаре Айвенго”. Почти в любом его стихотворении и песне последнюю строчку читаешь — и волосы дыбом становятся, так выражено все”, — объяснил он.

Акулич признал, что не менее ценными, чем вещи, “экспонатами” являются воспоминания людей о Высоцком. Коллекционер слышал немало историй о любимом авторе и поделился одной из них.

Фото Высоцкого и Влади в альбоме
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Фото Высоцкого и Влади в альбоме

 

“Среди местных жителей ходит легенда о том, что Владимира Высоцкого и Марину Влади чуть не побили, потому что не поверили, что это они. Они приехали в деревню Литовку, где снимался фильм “Сыновья уходят в бой” после кинофестиваля, уставшие, в обычной одежде. Кроме того, многие почему-то думали, что Высоцкий очень высокий, хотя на самом деле это не так. Поэтому местные не признали в этих обычных людях звезд, объявили их самозванцами и хотели побить. И пока сотрудники съемочной группы не подтвердили, что это действительно Высоцкий и Влади, не поверили,” — рассказал он.

Указатель на въезде в деревню Литовка
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Указатель на въезде в деревню Литовка

 

Подобную историю припоминал и режиссер Туров, к которому Высоцкий приехал в гости в Новогрудок, поэтому можно считать, что это не очередная легенда, а немного преображенная временем правда.

Памятник легенде

В 2011-2012 году сотрудники Новогрудского райисполкома активно изучали историю города и искали что-то интересное, что сможет привлечь сюда людей. В процессе поисков была найдена информация об археологических раскопках Новогрудского замка, которые проходили здесь в 60-е годы. Как ни странно, именно благодаря этим данным впоследствии в городе появился памятник Высоцкому, хотя на первый взгляд трудно связать их между собой.

“Раскопки проводил известный исследователь Михаил Ткачев. Говорят, что время собирает нужных людей в нужном месте. И подтверждением этому может служить появление на раскопках Владимира Высоцкого. Он увидел, как это все происходит, фундаменты. Они с Ткачевым сошлись на этой теме. Это было тогда, когда Высоцкий приехал на съемки к Турову”, — рассказала заведующая сектором культуры Новогрудского райисполкома Наталья Жишко.

Заведующая сектором культуры Новогрудского райисполкома Наталья Жишко
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Заведующая сектором культуры Новогрудского райисполкома Наталья Жишко

 

По ее словам, эта информация побудила разузнать больше об этой встрече и о нахождении артиста в Новогрудке.

“Так появились люди, которые рассказали о концертах Высоцкого на Литовке для съемочной группы. Есть даже рассказы местных о том, как Высоцкий шел по скверу с гитарой и пел. Говорили, что шел какой-то маленький человек, достаточно невысокий, не верили, что это Владимир Высоцкий. А заиграл, запел — и поверили. Может быть, это местная легенда, но нам приятно думать, что так и было”, — поделилась очередным мифом о великом человеке заведующая сектором культуры.

Памятник Высоцкому в Новогрудке
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Памятник Высоцкому в Новогрудке

 

Поскольку Высоцкий пел в сквере далеко не в каждом городе, было решено установить в Новогрудке в память об этом бюст артиста.

“Интересно то, что он еще раньше был изготовлен, но не знали, где его установить. Вот так решили, что ему самое место у нас”, — пояснила Жишко.

После того как памятник поставили, некоторые новогрудчане звонили в райисполком и спрашивали, почему установлен памятник именно Высоцкому. В райисполкоме рассказывали, показывали фото и проводили “культурный ликбез”.

У установленного бюста находится информационная табличка, а дворники исправно чистят снег
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
У установленного бюста находится информационная табличка, а дворники исправно чистят снег

 

После власти города решили проводить июльский фестиваль бардовской песни на Литовке, где якобы играл концерты сам Высоцкий.

“Есть в жизни что-то такое, что объединяет людей через время. В нашем случае это Высоцкий”, — заключила Жишко.

Высоцкий спал на сеновале и ел яичницу, приготовленную Влади

После рассказа о деревне Литовке, корреспондент Sputnik направился туда, чтобы увидеть места, где отдыхали Высоцкий и Влади. В деревне встретил Сергея Коваля — человека, выкупившего дом, где бывала эта пара. Он рассказал о том, что слышал от предыдущего владельца, который был непосредственным свидетелем событий полувековой давности.

Сергей Коваль, который выкупил дом, где бывали Высоцкий и Влади
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Сергей Коваль, который выкупил дом, где бывали Высоцкий и Влади

 

Дом, к сожалению, не сохранился в первозданном виде, но тем не менее представляет интерес. Комната, где некогда отдыхали Высоцкий и Влади, теперь является своеобразным мемориалом.

Коваль признался, что не является поклонником Высоцкого, но сохранить память о нем решил во что бы то не стало.

Отремонтированный дом, где бывали Высоцкий и Влади
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Отремонтированный дом, где бывали Высоцкий и Влади

 

“По словам бывшего владельца дома, в 1969 году в дверь вошел Владимир Семенович Высоцкий и у хозяйки дома спросил, берет ли она постояльцев. Она не знала, кто такой Высоцкий, и выпроводила его. Тогда он перешел через дорогу и попросил остановиться там. До сих пор стоит тот дом и сарай, где на сеновале поселился артист. Сюда же приехала Марина Влади”, — рассказал Коваль.

Звезды переночевали в сарае, а на утро Влади пришла в тот же дом, откуда выгнали Высоцкого, поскольку там была единственная газовая плита в деревне, а актриса хотела приготовить завтрак.

Сарай, в котором на сеновале ночевал Высоцкий
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Сарай, в котором на сеновале ночевал Высоцкий

 

“Влади хорошо знала русский язык, пришла к хозяйке дома, где мы сейчас находимся, и спросила, может ли она своему мужику сделать поесть. Хозяйка дома тогда уже узнала о визите звезд и разрешила ей воспользоваться кухней. Влади приготовила яичницу”, — поделился чужими воспоминаниями нынешний хозяин дома.

Тут же в доме Высоцкий вместе с будущей супругой отдыхали. Сейчас в этой комнате — портрет поэта, воссозданный прямо на стене.

Стена Высоцкого в доме Сергея Коваля
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Стена Высоцкого в доме Сергея Коваля

 

“Здесь после обеда они отдыхали. На территории было еще гумно, где они иногда спали, но оно не сохранилось”, — отметил Коваль.

Кот в доме Сергея Коваля - серьезный, как хозяин
© SPUTNIK / ВИКТОР ТОЛОЧКО
Кот в доме Сергея Коваля – серьезный, как хозяин

 

К сожалению, пообщаться с владельцем того самого дома и сарая, где жила звездная пара, не удалось. Но даже без его рассказа чувствуется, что само место как будто пропитано энергетикой великих людей, побывавших здесь, а рядом стоят те самые ели, лапы которых дрожат на весу. Неудивительно, что именно здесь родились такие красивые легенды о великом поэте и актере Владимире Высоцком.

Оригинал

***

Сегодня день рождения Высоцкого. Народ его любил.

Он выражал нас.

И умер рано, как простые люди, и пил много, как все тогда.

И актриса у него была французская, как полагалось.

Безупречный был человек.

(Эдуард Лимонов, Россия)

* * *

Владимиру Семеновичу Высоцкому сегодня исполнилось бы 80 лет.

Наверное, сложно найти человека на постсоветском пространстве, который бы не знал этого. Но что дальше?

В Минске по поводу юбилея висят две февральские афиши и (кажется) висела одна декабрьская.

зборнікі вершаў Высоцкага ў перакладах на беларускую (1999, 2015). Перакладчык – Міхась Булавацкі з Магілёва

Поскольку сам Владимир Семеныч, мягко говоря, не сильно интересовался и не афишировал факт, что он — потомок выходцев из Синеокой (в отличие, например, от недавно умершего Евтушенко), то когдатошние попытки “Зубра” использовать его фотографию ни к чему не привели (и вообще, кто-нибудь помнит, что это за “Зубр” такой?!).

Ул. Высоцкі ў папулярным ізраільскім падручніку іўрыта для пачаткоўцаў

Попытка Бартосика исполнить несколько песен Высоцкого в переводе на белорусский, кажется, тоже прошла мимо массового сознания: ничего похожего не только на “Народный альбом” (Анемподистов, R.I.P. и ты!), но и на “Песнярок” не наблюдалось и (похоже) наблюдаться не будет: интерес к Владимир Семенычу в Синеокой не выйдет на КСПшные пределы, и даже там, похоже, он будет в тени ставшего куда более “нашим” Арика Круппа.

Из-за отцовского инсульта я вынужден смотреть российское телевидение и наблюдать ситуацию, скажем так, несколько отличную от белорусской. И дело даже не только в самом Владимире Семеныче (или в допускаемом репертуаре: премия “Своя колея”, “Вести недели” вспомнили даже “Охоту на волков” и т. д.): в последнее время регулярно перепевают и Цоя, и даже Бутусова (а то и он сам вспоминает своих “Скованных одной цепью” и другие вещи того же периода). И не боятся параллелей и ассоциаций!..

(Петр Резванов, Беларусь)

Ранее опубликованные материалы:

Еврейские корни Владимира Высоцкого

К 77-летию Владимира Высоцкого

Опубликовано 25.01.2018  21:24  Обновлено 25 янв. в 22:07

В Беларуси заблокировали «Хартию’97»

В знак солидарности и поддержки, наш сайт будет публиковать наиболее важные и интересные материалы с «Хартии», пока не будет разблокирован ресурс. 

24.01.22:15

Наталья Радина на «Радыё Свабода»: Власти специально заблокировали «Хартию’97» накануне 100-летия БНР

Происходит окончательная зачистка свободы слова в Беларуси.

Главный редактор сайта «Хартия-97» Наталья Радина в интервью «Радыё Свабода» рассказала, что сайт заблокирован по решению Министерства информации Беларуси. «К этому имеет отношение режим Лукашенко. Эту информацию уже подтвердил независимым СМИ заместитель министра информации Беларуси. Об этом пишут государственные СМИ. В том числе «СБ. Беларусь сегодня» пишет, что наш сайт был заблокирован по распоряжению Министерства информации Беларуси. Поэтому очевидно, что происходит окончательная зачистка свободы слова в Беларуси, поскольку уничтожается самый популярный, независимый, оппозиционный сайт».Наталья Радина сказала, что сайт «Хартия-97» сталкивался с репрессиями в течение 20 лет своей работы.«В этой ситуации мы будем бороться, мы будем защищать «Хартию». Мы будем подключать все механизмы для защиты сайта, включая международные. Будем обращаться к нашим партнерам за рубежом, к правозащитникам и политикам, чтобы они призвали власти своих стран оказывать давление на режим Лукашенко за уничтожение свободы слова».

Наталья Радина призвала своих коллег к солидарности. Также предложила размещать информацию о том, как читатели могут технически обойти блокировку сайта.

Власти боятся весны

По мнению Натальи Радиной, причины блокировки «Хартии-97» в том, что власти боятся повторения протестов, которые были весной 2017 года.

«Власти боятся весны. Давайте вспомним, что было прошлой весной. Ситуация в экономике не улучшилась, возмущение людей нарастает. В стране происходит тотальное обнищание, жизнь становится все более сложной. Власти боятся повторения весны 2017 года. По-видимому, они даже боятся празднования 100-летия БНР. Мы также писали, что эту дату нужно праздновать вместе, в том числе вместе с властями. И вот мы получили такой ответ со стороны режима. Поэтому прежде всего это страх, слабость самого режима. Ведь такие нелогичные шаги, блокировка независимых сайтов – это просто самоубийство для режима. Ведь это происходит в той ситуации, когда режим остро нуждается в деньгах, когда принимается декрет о развитии цифровой экономики».

Опубликовано 24.01.2018  22:52

 

 

Холокост: исполнители и пособники

22.01.2018  (00:03)

Израиль Зайдман: Разве понятия “Запад” и “Христианский мир” — это синонимы?

update: 22-01-2018 (17:56)

Игорь Яковенко в статье Евреи специального назначения пишет о евреях на службе путинского режима. Подобных Александр Галич еще полвека назад назвал “ливрейными евреями”.

Яковенко справедливо пишет о многочисленных подменах и спекуляциях на теме Холокоста, осуществляемых Владимиром Соловьевым и его гостями: Евгением Сатановским, Яковом Кедми, Авигдором Эскиным. Одна из таких подмен, по мнению Яковенко, следующая: “…в гибели 6 миллионов евреев обвиняется не нацистская Германия, а весь Запад. Как будто не было подвига праведников мира, с риском для жизни спасавших евреев от гибели”. 

Но так бывает: человек врет так много, без оглядки, что у него ненароком может проскочить правдивое слово. Это как поломанные часы: дважды в сутки они показывают точное время! Вот и Соловьев с компанией, стремясь любой ценой опорочить Запад, указали на него, как на одного из основных виновников Холокоста. И нечаянно оказались правы!

Подвиги праведников мира, которые, пренебрегая угрозой их собственным жизням, спасали евреев, заслуживают самой высокой оценки. Но существенно изменить баланс Холокоста они не могли.

Да в самой в самой нацистской Германии Яд ва-Шем зафиксировал 455 праведников мира (по данным на 1 января 2008 г.). И что же — это снимает вину за Холокост с Гитлера и нацистов?

Исследованию причин, движущих сил Холокоста посвящен мой двухтомный труд под заголовком “Две тысячи лет вместе”, изданный в 2013 г. в Киеве. (несколько российских издателей от него отказались). Данная статья представляет очень скупые выжимки из него.

Забегая несколько вперед, отмечу: как показывает скрупулезное изучение имеющихся исторических материалов, Холокост стал общехристианским проектом, продуктом почти двухтысячелетнего процесса, берущего начало в моменте отпочкования христианства от иудаизма и достигшим своего пика в первой половине ХХ века.

Шотландо-британский историк прошлого века Малкольм Хэй в книге “Кровь брата твоегоКорни христианского антисемитизма” писал о том, как в это время к евреям относились во Франции: “Ученики Дрюмона никогда не упускали возможности напомнить французскому обществу о международном еврейском заговоре. “Ла Либр Пароль” служила исключительно этой цели. Эта деятельность имела определенный успех и, возможно, сыграла свою роль в ослаблении моральной стойкости французских солдат накануне Второй мировой войны”.

Эдуард Дрюмон (1844 — 1917) — автор книги “Еврейская Франция”, выдержавшей множество изданий в самой Франции и легшей увесистой глыбой в фундамент немецкого национал-социализма. Он же был основатель газеты “Ла Либр Пароль”.

Хэй продолжает: “В 1933 году французам внушали, что евреи хотят использовать французскую армию как орудие для уничтожения Гитлера. Поэтому война с Германией будет войной в защиту евреев, войной, спровоцированной ими. Пресса всех политических партий, правых и левых, как писал Анри Костон в статье “Израиль хочет войны”, продалась евреям и возбуждает мировое общественное мнение против Рейха. Гитлер не хочет войны; но есть сила, нация, желающая войны и страстно рвущаяся к ней — еврейская нация. Война 1914 года была начата евреями, и это может повториться: “Если Германию победят, евреи отпразднуют триумф”; снова “христианские народы натравливают друг на друга для взаимного уничтожения на благо еврейства…

Еврейский депутат французского парламента, потребовавший, чтобы правительство выразило протест против еврейских погромов в Германии, был обвинен на страницах “Ла Либр Пароль” в попытке спровоцировать войну “глупым вмешательством во внутренние дела соседнего государства… Если этот преступный маневр окажется успешным, французы, по крайней мере, будут знать, за что они пойдут на смерть…””.

Картину охватившего французское общество психоза по поводу того, что евреи хотят втянуть Францию в войну с миролюбивой Германией, в своем труде “История антисемитизма” подтверждает Лев Поляков, французский историк российско-еврейского происхождения: “В подобных условиях быстро заполнялся разрыв между воображаемым и реальным. Антиеврейская агитация вышла на улицы; антисемитские митинги происходили в ответ на антигитлеровские…

“La Croix”, которая в 1927 году отреклась от антисемитизма, предложила простую трактовку войны в Испании: “У испанцев было все необходимое для счастья. Купающиеся в лазури, не имеющие особых проблем, они могли мечтать под солнцем, жить своим трудом, кормиться на своей земле и играть на мандолине…””.

Но: “Однажды из Москвы прибыли шестьдесят евреев. Им было поручено доказать этому народу, что он очень несчастен: “Если бы вы знали, насколько у нас лучше”. И вот этот народ рыцарей со связанными руками и ногами оказывается в рабстве у далекой России, которая не имеет ничего общего с ним…”.

То есть не только Первая мировая война “была начата евреями”, но и гражданскую войну в Испании тоже они спровоцировали. Ясно, что теперь они хотят снова столкнуть французов с немцами. Ну, как шаг к завоеванию мирового господства.

Хэй отдал должное и своей родине. В частности, он приводит мнение о евреях популярного в Великобритании в первой половине ХХ века писателя и историка Хилари Беллока (1870 — 1953): “Беллок никогда не переставал верить, что евреи тайно собираются, скорее всего — в банках, и решают судьбы мира.

Еврейский заговор с целью разрушения христианской цивилизации и в первую очередь Англии, казалось бы, достаточно хорошо объясняет причину конфликта. Но это объяснение, по мнению Беллока, “в высшей степени неудовлетворительно”, потому что такого рода конфликт между евреями и другими народами продолжается уже более двух тысяч лет. В нескольких сжатых фразах он указывает, что эта проблема существовала и в средние века, и еще раньше — в Римской империи. Конфликт между евреями и теми народами, среди которых они рассеяны, — утверждает он, — не просто следствие нынешних еврейских попыток установить свой контроль над Англией или Америкой. Это гораздо древнее, гораздо глубже, гораздо универсальнее”.

Ну, как можно не верить ученому человеку? Да и из школьного курса истории вспоминается: был процветающий Древний Рим. Сначала он всех завоевывал, но и просвещал. Но потом на него напали какие-то варвары и разорили его. Наверно, это и были предки нынешних евреев…

Не стоит забывать и о Хьюстоне Стюарте Чемберлене (1855 — 1927), как бы командированном Великобританией в Германию. Здесь он женился на дочери местного выдающегося антисемита — композитора Рихарда Вагнера и в 1899 г. издал (в Мюнхене) свой главный труд — двухтомник под заголовком “Бытие ХIХ века”. Почему акцент сделан на этом веке, догадаться нетрудно: в нем европейские евреи были удостоены равных прав с аборигенами, со всеми известными последствиями. А о Чемберлене достаточно сказать, что Геббельс называл этого английского джентльмена “отцом нашего духа”.

Но мы ничего еще не сказали о роли в тех событиях светоча демократии и гуманизма ХХ века — возглавляемых Великим Рузвельтом США.

В Америке до конца ХIХ — начала ХХ века антисемитизм не имел широкого распространения. Да и евреев там было не так много. Острие расизма было направлено против чернокожих. Но на рубеже веков туда хлынул поток евреев, спасавшихся от погромов в России и некоторых восточноевропейских странах. И это само по себе было бы ничего, ибо эти нищие евреи были готовы на самую черную работу.

Катастрофа разразилась спустя считанное число лет, когда дети этих нищих евреев повалили из колледжей и университетов и, как ранее в Европе, стали “захватывать все места”. Естественно, и последствия были те же, что в Европе.

Вот свидетельство Малкольма Хэя, относящееся к 30-м годам прошлого века: “В листовке “Американской нееврейской молодежной организации” содержалось логическое заключение, к которому неизбежно ведет антисемитизм, как бы он ни маскировался: “Чтобы обрести вечный мир и процветание, каждый народ должен убить своих евреев””. В Германии Юлиус Штрайхер на страницах своего “Дер Штюрмер” довел перевод этой листовки до сведения немцев: дескать, если уж в кичащейся своей демократией Америке их терпеть не могут…

Другой британский историк Пол Джонсон в своей “Популярной истории евреев” сообщает: “Как показывают опросы общественного мнения, в 30-е годы в Америке наблюдался неуклонный рост антисемитизма, пик которого пришелся на 1944 год; кроме того, опросы показали, что например, в 1938 г. 70-85% населения страны были настроены против увеличения квоты на въезд евреев-беженцев. Руководитель одной из служб общественного мнения Элмо Роупер предупреждал: “Антисемитизм захватил нацию и особенно города””.

Так называемый цивилизованный мир, правда, в начальной стадии Холокоста в Германии, изобразил попытку помочь евреям. Лакер в “Истории сионизма” сообщает: “Чтобы разобраться в крайне запутанной ситуации и скоординировать помощь еврейским беженцам из Германии, президент Рузвельт в июле 1938 года пригласил представителей 32 правительств на конференцию во французском Эвиане”.

Но ни в чем Рузвельт не собирался разбираться и ничего он не стремился координировать. Исчерпывающим образом это показано в статье Греты Ионкис, опубликованной в № 12 2009 г. российского издания “Лехаим” с бьющим не в бровь, а в глаз заголовком “О сообщниках и соучастниках Холокоста”:

“Президент Рузвельт стремился показать активистам движения за спасение евреев и всему миру, что США не будут стоять в стороне… Но президент Рузвельт, готовящийся к беспрецедентным выборам на третий срок, не стал рисковать своей хрупкой коалицией ради нравственных или гуманитарных соображений. Даже в 1942 году, когда США находились в состоянии войны с Японией и Германией, на вопрос социологов, кого они считают главной угрозой для Америки, вариант “евреи” набрал у американских граждан в три раза больше голосов, чем “японцы”, и в четыре раза больше, чем “немцы””.

Известный немецкий журналист еврейского происхождения Хенрик М. Бродер сказал о том времени: “Вся Европа стояла на стороне Германии”. Как видим, не только Европа.

Великий Рузвельт оказался великим лицемером. Пусть бы из политических соображений он не позволил собственной стране принять активное участие в спасении евреев. Но он еще позаботился о том, чтобы вообще никто не взялся их спасать.

Грета Ионкис продолжила: “Первым на конференции выступил председатель делегации США М.К. Тэйлор. В резкой безапелляционной форме он заявил, что США не будут вносить изменения в свое иммиграционное законодательство и не ожидают, что другие страны это сделают, ибо ни одна страна не должна нести финансовое бремя, вызванное иммиграцией”.

Тон конференции был задан: “Все были ошеломлены. Если из всех латиноамериканских стран лишь Доминиканская Республика поначалу говорила о готовности принять 100 тыс. евреев, то после консультаций с американцами и это предложение было снято.

Второй удар нанесла Великобритания. В Декларации Бальфура (от 1917 г.) она обязалась “приложить все усилия для создания в Палестине национального очага для еврейского народа”… Руководитель британской делегации в Эвиане лорд Винтертон ни словом не обмолвился об этой земле, которая могла бы стать законным убежищем евреев, но посетовал, что Британские острова перенаселены, а о колониях и доминионах, где свободных территорий было предостаточно, он вообще не упомянул.

Большие надежды возлагались на страны Латинской Америки. Бразилия и Аргентина обладали огромными незаселенными землями, остро нуждались в специалистах и просто в рабочей силе, но и они в ущерб собственной экономике отказались помочь евреям. В кулуарах некоторые признавались, что не имеют желания принимать у себя “человеческие отбросы” Европы.

Президенту Еврейского агентства Хаиму Вейцману, которого Лига Наций и Великобритания воспринимали как представителя еврейского народа, не только не разрешили выступить, но не дали даже поговорить с англичанами и американцами ни до, ни после конференции”.

Мероприятие проходило с 5 по 16 июля 1938 г., 12 дней государственные мужи толкли воду в ступе. Лакер добавляет к картине конференции еще один характерный штришок: “Австралийские делегаты говорили, что в их стране нет расовых проблем, и они не стремятся ввезти их к себе”. Среди нуждавшихся в убежище немецких и австрийских евреев было немало врачей, инженеров и представителей других профессий, в которых Австралия нуждалась не меньше Латинской Америки. Страна принимала китайцев, малайцев, да кого угодно, но евреев — нет, ибо с ними возникнут “расовые проблемы”.

С китайцами и малайцами не возникнут, а с евреями — обязательно. Заметим: речь тогда шла не о польских или румынских евреях, а о немецких, уровень образованности и квалификация которых был, в среднем, значительно выше, чем у самих немцев. Но — “человеческие отбросы”…

Эвианская конференция не только потерпела полное фиаско, но еще больше осложнила положение немецких и австрийских евреев… Присутствовавшие на конференции немецкие журналисты приняли “сигнал”, и уже 15 июля 1938?го газета “Данцигер форпостен” писала: “Мы видим, что евреев жалеют только до тех пор, пока это помогает вести злобную пропаганду против Германии, но при этом никто не готов бросить вызов “культурному позору Европы”, приняв у себя несколько тысяч евреев. Вот почему эта конференция оправдывает германскую политику против еврейства”. Точнее и яснее об итогах Эвианской конференции не скажешь.

Нет ничего удивительного в том, что, как сообщает Поляков, 30 января 1939 года, то есть за несколько месяцев до того, как Гитлер развязал Вторую мировою войну, он объявил на весь мир: “Сегодня наступил день, который, возможно, останется в памяти не только немцев, и я хотел бы добавить следующее: в моей жизни, во время моей борьбы за власть я часто оказывался пророком, но меня часто высмеивали, прежде всего еврейский народ. Я думаю, что этот смех немецких евреев теперь застрянет у них в горле. Сегодня я снова буду пророком. Если международное еврейство сумеет в Европе или других местах ввергнуть народы в мировую войну, то ее результатом будет отнюдь не большевизация Европы и победа иудаизма, но уничтожение еврейской расы в Европе”.

И, вы знаете, Адольф был не совсем неправ. Его с молодых лет одолевали политические амбиции. Особенно они разыгрались, когда из провинциального Лидса он попал в столичную Вену, где политическая жизнь била ключом. Он стал делиться своими взглядами и планами с окружающими. Еще в “Майн Кампф” он жаловался, что окружающие (такие же люмпены, как он сам), как правило, с ним соглашались, только евреи его высмеивали.

В общем, Адольф заболел той же болезнью, какой страдал весь христианский мир: страхом неконкурентоспособности с евреями, на который накладывался еще страх большевизации, которая и воспринималась, как шаг к установлению мирового господства евреев.

Как видим, эпидемия антисемитизма в острейшей форме охватила практически весь христианский мир — демократические страны наравне с диктаторскими и полудиктаторскими режимами. В этом бурном потоке слились все страхи христиан перед евреями: застарелый христианский страх перед иудаизмом, отрицающим божественную сущность Иисуса Христа, и тем самым ставящим под вопрос (под большой вопрос!) их надежды на жизнь после смерти; страх неконкурентоспособности с евреями, который с начала ХIХ века перекинулся с ремесленников и торговцев на интеллектуальную элиту; и, наконец, искусственно раздуваемый в двадцатилетие между двумя мировыми войнами страх перед еврейским большевизмом.

Бедные, бедные христиане: шутка ли — 20 веков жить в страхе перед иудеями! Какая психика выдержит? Вот они две тысячи лет и преследуют евреев, чтобы собственные страхи хоть немного заглушить…

* * *

До сих пор мы фактически обсуждали прелюдию к Холокосту. Она заключалась в поэтапном лишении немецких евреев гражданских прав, их ограблении и поисков мест, куда бы их можно было сплавить. Первые две задачи решались успешно, а вот третья не сдвигалась ни на йоту.

Да-да, Гитлер не с самого начала видел “окончательное решение еврейского вопроса” в уничтожении евреев. Поначалу он хотел их сплавить — куда угодно.

Он не без удовольствия констатировал, что евреи никому не нужны, и, более того, что цивилизованный (то есть, конечно, христианский) мир их судьба вообще не интересует. В этом, как мы видели, его окончательно убедила состоявшаяся в июле 1938 г. Эвианская конференция.

А год с небольшим спустя началась Вторая мировая война, а вскоре и собственно Холокост — массовое убийство еврейского народа, от младенцев до немощных стариков. Чем на это ответил цивилизованный (ну, христианский!) мир?

Читаем у Малкольма Хэя: “Весной 1943 года было принято решение о проведении официальной встречи, которая стала известна как Бермудская конференция по проблемам беженцев. С самого начала делегаты объявили, что они занимаются не только проблемой евреев, а в принципе проблемой беженцев. Они полагали, что было бы несправедливо отдавать предпочтение беженцам, исповедующим иудаизм.

Представители Всемирного еврейского конгресса обратились к конференции с просьбой вступить в переговоры с державами “Оси”, чтобы добиться освобождения европейских евреев и обеспечить доставку продуктовых посылок в гетто и концлагеря, где евреи умирали от голода. Делегаты конференции отказались обсуждать эти предложения. США отклонили предложение о смягчении американских иммиграционных законов. Великобритания не согласилась на въезд в Палестину еврейских детей. Единственным практическим результатом Бермудской конференции по проблемам беженцев было то, что Гитлер еще более уверился в безразличии мира к судьбе евреев, и его решимость уничтожить их еще более укрепилась”.

Слова о том, что делегаты конференции посчитали несправедливым как-то выделять беженцев одной этнической принадлежности, мы не случайно подчеркнули особо — они нам еще пригодятся. А в целом Бермудская конференция закончилась так же, как ранее Эвианская — полным пшиком. Зачем было собираться? А чтобы изобразить заботу о жертвах нацизма. Безграничное лицемерие…

А вот что по поводу той же конференции писал в своей книге “От Герцля до Рабина и дальше” Амнон Рубинштейн, бывший министр израильского правительства: “Поражает сила, с которой коренившийся в британском истеблишменте антисемитизм проявлялся даже в те дни, когда нацистская машина уничтожения действовала на полный ход. Бермудская конференция, начавшаяся 19 апреля 1943 года, в день, когда вспыхнуло восстание в Варшавском гетто, формально была созвана в ответ на многочисленные требования сделать хоть что-нибудь для спасения евреев. На самом деле это было очковтирательством, нечистой игрой правительств Великобритании и США. Еще до открытия конференции стороны договорились между собой не предпринимать никаких мер. Британский посол в Вашингтоне лорд Галифакс предупреждал Госдепартамент, что Германия может сменить “политику истребления на политику депортаций”…”

Как мы уже знаем, это было бы ужасно: ведь если немцы начнут депортировать евреев, их же надо будет куда-то девать. Нет, пусть уж лучше истребляют. Рубинштейн заключает: “Из этого следует абсолютно однозначный вывод: нацисты уничтожали, а западные страны не принимали евреев по одной и той же причине — потому что они были евреями”.

Давид Мельцер приводит слова лауреата Нобелевской премии мира Эли Визеля, подростком чудом уцелевшего в лагере смерти Биркенау: “Обе воюющие стороны заранее обрекли евреев на смерть. Холокост не только на совести Гитлера и нацистов, но молчаливыми его соучастниками являлись Соединенные Штаты Америки и Великобритания”.

Другими словами ту же мысль выразил Хэй: “Ответственность за эти злодеяния, позорящие человечество, лежит не только на Гитлере и людях, сидевших на скамье подсудимых в Нюрнберге. Другой трибунал будет судить свидетелей Катастрофы, в частности, некоторых англичан, которые видели, что начались убийства и отворачивались с чувством скрытого удовлетворения…” Искренне верующий католик, он имел в виду небесный трибунал…

Полностью этой теме посвящена книга Уильяма Перла (1908 — 1990) “Заговор Холокоста: международная политика геноцида”. Родился он в еврейской семье в Праге, изучал право и психологию в Венском университете. Со школьных лет был воинствующим сионистом, последователем Владимира Жаботинского. Как и последний, рано разглядел опасность гитлеровского национал-социализма, побуждал евреев покинуть Европу, как и Жаботинский, натыкаясь на скепсис евреев. Был свидетелем начальных фаз Холокоста. Только благодаря личной отваге ему удалось вырваться из захваченной нацистами Европы. Вернулся в чине подполковника армейской разведки США. Выступал на стороне обвинения на Нюрнбергском трибунале.

Перл писал: “В Холокосте обвиняют Германию и ее пособников в оккупированных странах, другим странам ставят в вину разве что равнодушие. Но имела место не просто равнодушная безучастность, но осознанное действие. Серия заговоров среди отдельных людей и правительств лишила жертв всякой возможности спастись…

Это были намеренные, согласованные действия по недопущению спасательных операций. Предпринимали эти действия как отдельные властные фигуры, так и целые правительства. Все это в совокупности де-факто означает сотрудничество, соучастие и сговор с германскими властями в осуществлении геноцида…”

В книге Перла масса конкретики, но в статье я могу привести из нее только крохи. Вот одна из них: Узнав о событиях Хрустальной ночи, сенатор от Нью-Йорка Роберт Вагнер и представитель Массачусетса Эдит Роджерс представили в Конгресс идентичные законопроекты, по которым США должны были принять десять тысяч детей-беженцев в 1939 году и еще десять тысяч в 1940-м. Речь шла о детях до 14 лет. Чтобы закон не опротестовали профсоюзы, предлагалось запретить детям работать: они просто должны были переждать неспокойные времена и затем вернуться к своим родителям… Спустя 24 часа после обнародования этого плана четыре тысячи американских семей предложили свои дома для детей-беженцев: радиостанции и газеты буквально захлебнулись в потоке писем от желающих помочь.

Однако группа изоляционистов и антисемитов решила сделать все, чтобы не допустить принятие этого законопроекта. К апрелю, когда должны были начаться слушания по законопроекту, против него выступили тридцать “патриотических организаций”… Госпожа Аньес Уотерс от организации “Вдовы ветеранов Первой мировой войны” заявила, что в случае принятия законопроекта США “не смогут гарантировать нашим детям их конституционные права на жизнь, свободу и достижение счастья… если эта страна собирается стать мусорной свалкой для преследуемых меньшинств Европы. Эти беженцы… никогда не станут лояльными американцами”. Госпожа Хугелинг, жена всемогущего комиссара по иммиграции, сказала: “Проблема с законопроектом Вагнера — Роджерс в том, что 20 тысяч детей очень скоро вырастут в 20 тысяч мерзких взрослых”…

Конгрессмен от Нью-Йорка О’Дэй написала Рузвельту письмо, в котором просила поддержать законопроект Вагнера – Роджерс. Однако президент отказался участвовать в проекте, против которого выступили не только многие республиканцы, но также, и весьма яростно, демократы южных штатов. На поле письма О’Дэй стоит пометка, сделанная лично Рузвельтом: “Архив — не реагировать””.

Поразительно, но точно так же реагировал на сообщения о еврейских погромах во время Гражданской войны в России вождь мирового пролетариата Владимир Ленин: “В архив”Видно, оба были самыми человечными человеками.

Далее следует еще один в высшей степени красноречивый эпизод: “В планы спасения было посвящено Казначейство США, управлявшее иностранными фондами. К концу 1943 года служащие Казначейства начали подозревать, что Госдепартамент препятствует планам спасения”. То есть подозрения зародились, очевидно, у секретаря казначейства (по другому — министра финансов) Генри Моргентау, еврея по происхождению. Он “попросил главного советника Рандолфа Пола прояснить ситуацию и составить по ней подробный отчет”. А тот привлек к делу еще двух высокопоставленных чиновников казначейства.

“Отчет озаглавлен следующим образом: “Отчет секретарю о согласии Правительства с убийством евреев”. Его выводы говорят сами за себя: “Эти чиновники Государственного департамента виновны в следующем:

1. Они не только не использовали находящиеся в их распоряжении средства Правительства для спасения евреев от Гитлера, но дошли до того, что использовали эти правительственные средства для предотвращения спасения этих евреев.

2. Они не только не стали сотрудничать с частными организациями в работе этих организаций над их собственными программами, но предприняли шаги, чтобы воспрепятствовать исполнению этих программ.

3. Они не только не организовали сбор информации о планах Гитлера по истреблению евреев Европы, но в своих официальных должностях дошли до того, что тайно попытались остановить сбор информации об убийстве еврейского населения Европы”.

Далее в отчете сообщается о методах, которыми чиновники Госдепартамента замазывали эти свои действия. Однако, и этот отчет, судя по всему, не имел реальных последствий.

Остается сказать, что Генри Моргентау по месту жительства был соседом Рузвельта и считался его другом, но политические соображения у Рузвельта брали верх надо всем.

Ряд ярких эпизодов из текста Перла я вынужден пропустить, но вот этот не могу: “Нам хорошо известны имена людей в Госдепартаменте и Военном ведомстве, выступавших против политики приема беженцев. Главный политический советник министерства финансов США указывает на конкретную группу, которую возглавлял помощник госсекретаря Брекинридж Лонг”. Далее Перл называет имена ряда высокопоставленных сподвижников Лонга в Госдепартаменте, включая такую важную фигуру как руководитель визового отдела Говард Трэверс, и заключает: “Рандолф Пол называет эту группу “американским подпольем по убийству евреев””.

И о другом важнейшем в той ситуации ведомстве: “В Военном ведомстве это в первую очередь военный министр Генри Стимсон”.

Но главное бремя по недопущению спасения европейских евреев ложилось все же на плечи антисемитской шайки в Госдепе, возглавляемой Лонгом. Описание всех их подвигов на этом пути потребовало бы слишком много места. Но вот один из них. “Из нескольких независимых друг от друга немецких источников доктор Герхард Ригнер, представитель Швейцарии в Американском еврейском конгрессе, узнал о роковом решении германских властей убить всех европейских евреев. В начале 1943 года он отправил через американскую дипмиссию в Швейцарии телеграмму своему начальству в США.

На телеграмму, описывающую все ужасы нацистской бойни, пришла ответная телеграмма. Это печально известная телеграмма №354 от 10 февраля 1943 года. В ней швейцарскому представительству предписывается в будущем не отправлять информацию подобного рода. Ни Госдепартамент, ни тем более общественность не желали знать о начале реализации Окончательного решения, ведь это привело бы к усилению давления на правительство по организации спасательных мер”.

Все перипетии борьбы еврейских представителей и сохранивших порядочность людей в правительственных структурах союзников за спасение хоть какой-то части европейского еврейства здесь передать невозможно. Но наконец они взмолились: разбомбите хотя бы газовни Освенцима или еще лучше — подъездные пути к ним.

Перл сообщает о реакции на это предложение одного из ответственных сотрудников военного министерства США: “Мы здесь, чтобы выиграть войну, а не заниматься беженцами… Я думаю, что наша позиция должна быть непреклонной”.

Его коллега нашел еще лучшие аргументы для отказа: “Эффективность (подобной операции) в любом случае сомнительна, так что она не оправдывает использование наших ресурсов. Существуют серьезные опасения, что даже если эта мера окажется выполнимой, она спровоцирует новые карательные акты со стороны немцев”. Ну, конечно, они начнут по второму разу убивать евреев.

Но, кроме американской, была еще британская авиация. Перл сообщает: “Как только Черчилль узнал о просьбе бомбить концлагерь и подъездные пути, он сказал Идену буквально следующее: “Выжми из ВВС все, что сможешь, и при необходимости ссылайся на меня””.

Но: “Британский министр иностранных дел Иден был ярым антисемитом. Он не просто недолюбливал евреев, он их ненавидел…. Когда мы утверждаем, что умами британских чиновников владел антисемитизм, мы ссылаемся на самого информированного человека того периода — Уинстона Черчилля. Черчилль не раз сетовал на распространенность антисемитизма среди британских чиновников, некоторых из них предостерегал от этого “недуга” персонально, но это мало помогало”.

В ходу у противников специальных мер по спасению евреев был такой аргумент“Нерационально отвлекать на это военные усилия: быстрый и полный разгром Гитлера — лучший способ помочь евреям”…

* * *

Меньше всего я хотел бы выступать в роли адвоката Гитлера и нацистов. Для них в любом случае нет оправданий. Но окончательный приговор европейскому еврейству вынесло мировое христианство, не нашедшее в своих огромных владениях даже уголка, где могли бы спастись евреи.

Перл считает, что после нацистской Германии вторым виновником за Холокост на скамью подсудимых следовало посадить Великобританию, третьим — США.

Но и другие христианские страны мало что сделали для спасения евреев. Швейцария оставалась единственной в Европе страной, не оккупированной нацистами и имеющей с Германией сухопутную границу. Эта страна ранее славилась тем, что предоставляла убежище всем гонимым и преследуемым. Перед немецкими евреями Швейцария границу закрыла.

Из стран, считавшихся в той войне союзниками Германии, не отдали своих евреев нацистам Болгария и Финляндия. Однако, болгары сдали на верную гибель искавших укрытия в их стране евреев из соседней Греции. А финны отдали нацистам несколько австрийских евреев.

Без сомнения, есть все основания сказать, что христианский мир как сплоченно двигался к Холокосту (или чему-то очень на него похожему), так и дружно его воплощал. Вина за то или иное участие разных стран в Холокосте несут правительства, высшие слои, истеблишмент христианских стран. Именно для лиц из этих слоев общества евреи в ХIХ — ХХ веках становились нестерпимыми конкурентами.

* * *

Чтобы закрыть тему, у нас остались два непроясненых вопроса. Первый: как вы уже знаете, антисемитская сволочь, весной 1943 года, то есть в самый разгар Холокоста, собравшись на Бермудах на конференцию по проблемам беженцев, вынесла решение, “что было бы несправедливо отдавать предпочтение беженцам, исповедующим иудаизм”, и на этом основании оставила гибнущих евреев без всякой помощи.

Почему та же самая, в принципе, сволочь, подвизавшаяся уже в стенах ООН, в конце 1949 г., когда в этой славной организации уже существовало Управление Верховного комиссара по делам беженцев, которое занималось беженцами из 120 стран мира, вдруг выступила за создание отдельного Ближневосточного агентства по оказанию помощи исключительно палестинским беженцам?

И эта сволочь без особых трудов добилась в ООН положительного решения по этому вопросу. Означает ли это, что, в отличие от исповедующих иудаизм, исповедующие ислам заслуживают предпочтения? Но очень скоро выяснилось, что дело не в вере. А в чем тогда?

Это и есть первый из двух оставшихся непроясненными нами в данной теме вопросов.

А второй вопрос заключается в следующем. Владимир Соловьев и Ко неустанно разоблачают предательское поведение Запада по отношению к евреям во время Холокоста. И я соглашаюсь с ними, но почему-то вместо Запада говорю о Христианском мире. И я уверен, что большинство читателей не заметило этой подмены.

В чем тут дело, разве понятия “Запад” и “Христианский мир” — это синонимы? Конечно, нет. В путинское правление вдруг выяснилось, что Россия все еще тоже часть христианского мира и даже его лучшая и, может быть, его единственно истинная часть. И тогда возникает вопрос, а почему это Соловьев и Ко, заклеймив Запад, обходят поведение России по отношении к Холокосту?

Если читатели Каспаров.Ru проявят интерес к данной тематике, мы эти вопросы рассмотрим в следующей статье.

Израиль Зайдман

***

Игорь Яковенко о «полезных евреях»

Опубликовано 23.01.2018  19:03