Monthly Archives: April 2016

КАК ЕВРЕЙКИ‑ТРАКТИРЩИЦЫ СПАИВАЛИ БЕЛОРУССКИЙ НАРОД

ЮЛИЯ ЕРМАК 8 Март 2016 / Опубликовано в № 287

Белорусские еврейки, занимавшие в конце XIX — начале XX века достаточно активную социально‑экономическую позицию, среди прочих занятий нередко содержали питейные заведения: рестораны, трактиры, лавки. Жизнерадостная шинкарка, энергичная корчмарка, продающая пиво в кредит, и тому подобные образы прочно вошли в историю Беларуси, стали хрестоматийными для описания еврейской женщины. Но за ширмой нарочитого веселья спрятана полная тяжелого труда доля еврейки, на чьих плечах порой лежало содержание всей семьи. Ей приходилось не только тяжело работать, но и бороться с конкурентами и отстаивать свои права перед местной администрацией.

До середины XIX века общего закона о трактирных заведениях в России не существовало. Так, в крупных городах действовали одни уставы, губернские и портовые города работали по своим правилам и т. д. Закон, регулирующий деятельность питейных заведений на территории Российской империи, был принят 4 июля 1861 года и назывался «Высочайше утвержденное Положение о трактирных заведениях». Это положение действовало и на территории белорусских губерний, входивших в состав империи. Положение строго определяло характер и границы торговли каждого трактирного заведения. Была введена система четкого налогообложения. В 1893 году было учреждено новое положение о трактирном промысле, которое было введено в действие во всех местностях империи, за исключением Царства Польского, и дополняло уже имевшийся закон 1861 года. В частности, вводились характеристики трактирных заведений, а также ответственность местных дум и полиции. Положение расширило категорию лиц, допускаемых к содержанию трактирных заведений. Владелец трактирного заведения за право его держания должен был уплатить в пользу местной городской казны акциз.

Согласно статистическим материалам по уездным и заштатным городам Минской губернии за 1886 год, в губернии насчитывалось: трактиров 362, корчем 951, буфетов 52, пивных лавок 122, оптовых складов пива 3, ренсковых погребов 37, погребов русских виноградных вин 12, винных лавок. «Число заведений для торговли питиями сравнительно с 1885 годом уменьшилось на 204 заведения вследствие увеличения патентного сбора и применения закона 14 мая 1883 года», — было записано в статистическом
сборнике.

Журнал Генеральной проверки торговли по г. Минску по первому податному участку за 1892 год сообщал о шести женщинах‑еврейках, владеющих собственными питейными заведениями. Купчиха Эстер‑Цива Фельдман вместе с компаньонкой Сорой Сонкиной управляли трактиром, в котором продавались хлебное вино и закуска. Их годовой оборот составлял 6000 рублей, а чистая прибыль — 600 рублей. Сора Ничерович и Эта Геня Гурвич содержали трактир, и их оборот был в два раза меньше, чем у купчихи Фельдман, и равнялся 3000 рублей. Таким же торговым капиталом владела и Рася Горфинкель. Годовой оборот трактира еще одной минчанки — Фейги Гамер составлял 2000 рублей, чистая прибыль — 200 рублей в год. В среднем получалось, что жительницы Минска при вложении средств в питейный бизнес получали 10 процентов годовых от оборота. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Полоцке. Трактир, принадлежавший второй гильдии купчихе Хане Мордуховой Гильштейн, с годовым оборотом в 9000 рублей приносил владелице стабильные 10 процентов прибыли. Учитывая несомненную выгоду подобных вложений, в 1904 году Мина Шлиомова Кацнельсон из Бобруйска обращается с ходатайством о разрешении ей продавать крепкие напитки в трактирном заведении второго разряда. Поскольку «по плану о числе и распределении в Минской губернии мест частной продажи крепких напитков на трехлетие 1904–1906 годов в городе Бобруйске намечено одно трактирное заведение второго разряда, но таковое по настоящее время никем не открыто», местный полицеймейстер и окружной надзиратель акцизных сборов считают возможным удовлетворить ходатайство обратившейся.

Почтовая открытка. Минск. Начало XX века. Из книги «Города Белоруссии на старых открытках». (Минск: «Беларусь», 2005)Почтовая открытка. Минск. Начало XX века. Из книги «Города Белоруссии на старых открытках». (Минск: «Беларусь», 2005)

СОРА ВАЙНБЕРГ: СОЗДАВАЯ ТОРГОВУЮ СЕТЬ

Иудейки всячески стремились расширить свой бизнес, в том числе и через открытие питейных заведений в разных местечках и городах. В 1904 году на имя минского губернатора пришло прошение от пивоваренной заводчицы Соры Вайнберг «о разрешении ей содержать в г. Борисов оптовый склад пива и пивную лавку с распивочной или только с выносною торговлею». Трехлетний план распределения мест по губернии для частной продажи крепких напитков показал, что как раз в Борисове имеется одно место и оно никем не занято, и заводчица получила разрешение на открытие оптового склада и пивной лавки при нем. Но этого было явно мало для энергичной и деловой еврейской дамы. В том же 1904 году она вновь подает прошение губернатору, ей недостаточно иметь оптовый склад и лавку в уездном городе, Сора идет дальше, ее цель — губернский город Минск.

По переписи населения Российской империи 1897 года, в Минске насчитывалось 91 494 жителя, более половины населения (47 561) составляли евреи. Для сравнения: в 1904 году была издана книга «Минская губерния», где были опубликованы статистические данные и по городу Борисову. Согласно переписи, в Борисове проживало 15 063 человека. Как известно, чем больше город, тем больше возможностей для заработка.

Заявительница хотела открыть еще один оптовый склад пива и лавку с выносной продажей напитков. В отличие от Борисова, где имелось всего лишь одно свободное место для данного вида деятельности, в Минске вакантных мест значилось больше. Как сообщал окружной надзиратель акцизных сборов, отвечая на запрос губернской канцелярии, «согласно плану на трехлетие 1904–1906 годов, в г. Минск имеются свободные места для склада и лавок с выносной торговлей», вторил ему и минский полицеймейстер — «препятствий не встречается», поэтому оба чиновника «имеют честь покорнейше просить Ваше Сиятельство не отказать Вайнберг, о последующем решенииуведомить». Какое количество мест под этот вид деятельности оставалось незанятым в Минске на 1904 год, в документе не указывается, очевидно лишь то, что акцизные чиновники были весьма заинтересованы в оказании содействия заявительнице. По‑видимому, Сора Вайнберг была женщиной умной и умела находить общий язык с властями.

РАСЯ ШМУЛОВНА ПРАСКОВСКАЯ И «ВНИМАТЕЛЬНЫЕ СОСЕДИ»

Женщины, успешно работавшие в этой сфере, нередко сталкивались с жалобами на свои заведения. Чаще всего жалобщики просили местную губернскую власть приостановить, а лучше вообще закрыть ресторан. Показательно дело Раси Шмуловны Прасковской. Эта 25‑летняя женщина содержала в городе Слуцке по Мостовой улице ресторан второго разряда, в котором велась продажа крепких напитков. Как указывали заявители, «в этом ресторане, несмотря на то, что законом запрещается торговля спиртными напитками в неуказанное время, туда собираются местные кутилы и почти каждый день и каждую ночь производят беспорядки, по улице нарушая тишину, даже были случаи, что и окна били у соседей и в ресторане». Далее заявители напоминали местной администрации: «Муж Раси, Гершун Прасковский, с другими лицами в прошлом году избил постового городового при исполнении служебных обязанностей, хотя за это было возбуждено дело, но они остались безнаказанными. Местные слуцкие власти не могут не знать о деяниях Прасковского, но почему‑то на это власть мало обращает внимание». На основании изложенного заявители просят сделать распоряжение о закрытии указанного ресторана как несоответствующего. Разобраться в ситуации было поручено слуцкому исправнику, который сообщал: «Честь имею донести, что жалоба эта возникла на почве споров между вышеупомянутыми жалобщиками и Расей Прасковской, что же касается показаний бывшего городового слуцкой полицейской команды Бородича, то показания его не заслуживают особого доверия как человека, пристрастного к крепким напиткам и уволенного от службы за нетрезвое поведение». К этому сообщению был прикреплен протокол дознания лиц, терпевших неудобства от работы ресторана Раси Прасковской:

Шмуйлов Проект 49 лет еврей не судим, живет по соседству с рестораном Раси Прасковской на Мостовой улице, ему очень часто приходится ходить по ночам мимо упомянутого ресторана, где почти каждую ночь ресторан зазывает местных кутил тем, что он открыт до двух ночи, а то и больше чем до двух ночи. Собираясь, производится пьянство, драки были слышны соседям, живущим в округе с рестораном. По случаю субботы не расписался [приписано рукой помощника уездного исправника].

Ципа Зусьманова Искрич 28 лет еврейка обучаемая, живу по соседству с рестораном Прасковской и знаю, что таковая производит торговлю в неустановленные часы, часов до двух и даже больше. Центральная дверь и ставни в окнах закрываются, а черный ход открывается, что я лично наблюдаю. Там происходят драки, оканчивающиеся даже увечьями, что не дает соседям спокойно ночью отдыхать и нарушает общественную тишину.

Заявление (фрагмент) на имя минского губернатора с просьбой закрыть ресторан Прасковской. 4 июля 1912. НИАБ в МинскеРапорт слуцкого уездного исправника на имя минского губернатора по поводу ресторана Прасковской. 29 октября 1912. НИАБ в Минске

Заявление (фрагмент) на имя минского губернатора с просьбой закрыть ресторан Прасковской. 4 июля 1912. НИАБ в МинскеРапорт слуцкого уездного исправника на имя минского губернатора по поводу ресторана Прасковской. 29 октября 1912. НИАБ в Минске

Янкель Аринович добавлял, что владелица заведения, закрывая дверь, впускает ночных посетителей черным ходом. Пейсах Майзель, живущий по соседству, в своем объяснении, кроме стандартного сообщения о нарушении рестораном правил торговли, дополнительно указывал: «С Расей Прасковской я никогда не судился и никакой злобы против нее не имею». На эти заявления мещанка Рася Шмулова Прасковская давала следующее краткое объяснение: «В содержимом мною ресторане я никогда не производила торговлю и не произвожу, все указанные допрошенные лица на меня наговаривают по злобе». Поскольку очевидных нарушений в торговле обнаружено не было, акциз платился своевременно, жалоба исходила со стороны местного еврейского населения на свою соплеменницу, местная администрация решила, что это внутренние проблемы горожан. Ресторан продолжил свою работу.

ТАЯ БОРУХОВНА ИВЕНСКАЯ

Иначе дело обстояло, когда жалобщиками выступали лица, имевшие светскую или религиозную власть. Епископ Слуцкий, викарий Минской епархии, обратился с жалобой на содержательницу пивной лавки Таю Боруховну Ивенскую в местечке Цирин Новогрудского уезда. Епископ был возмущен тем, что, во‑первых, лавка располагалась на единственной дороге, ведущей в церковь, а во‑вторых, в непосредственной близости от памятника императору Александру II. Подобное расположение «является крайне нежелательным и опасным в религиозно‑нравственном отношении для прихожан. Идя в храм или из храма в дождливое и холодное время, богомольцы обязательно зайдут в пивную, чтобы погреться и отдохнуть». Вследствие этой жалобы Тае Ивенской было отказано в выдаче патента на дальнейшее содержание пивной лавки. Ее встречные ходатайства минскому губернатору с указанием на тот факт, что все пивные лавки находятся в местах сосредоточения людей и что «она ничего не нарушала, и не чувствует за собой никакой вины», оказались безрезультатными. Новогрудскому исправнику было приказано оставить без удовлетворения прошение Таи Ивенской. Как правило, заявления со стороны религиозной власти местной администрацией удовлетворялись, поскольку в обращениях использовались веские аргументы, затрагивающие нравственный облик общества.

Нелишним будет упомянуть и о бытовавшем стереотипе о спаивании христианского населенияевреями. В целом мнение русских чиновников о роли евреев в экономике сводилось к тому, что они:

— завладели расположенными во всех людных местах кабаками, соблазняют христиан к пьянству, чем довели до нищеты и совершенного умственного отупения христианское население;

— совершенно изолированы от христиан, с которыми не только не роднятся, но даже их пищи не употребляют;

— имеют большое превосходство перед христианами в том, что сами в чрезвычайно скромных размерах пьют водку и совсем не пьют вина.

ЭСТЕР‑РЫСЯ ДЕРЕЧИН И СЛУЦКИЙ УЕЗДНЫЙ ИСПРАВНИК

Иная ситуация сложилась с пивной лавкой Эстер‑Рыси Деречин, находившейся вблизи от казарменного помещения стражников пешей команды слуцкого отряда. «Они часто посещают лавку, что, в свою очередь, отражается на их поведении и служебной деятельности. Имею честь просить закрыть эту лавку, при этом имею честь доложить, что ответственное лицо этой лавки неоднократно привлекалось к ответственности за нарушение обязательных постановлений», — рапортовал слуцкий уездный исправник в 1912 году. В ответ на этот рапорт управляющий акцизными сборами докладывал, что лавка Деречин находится дальше от казармы, чем лавки Гуревича и Прасковской, кроме того, команда пеших стражников расформирована и упразднена. Следовательно, в закрытии лавки нет надобности. Возможные причины, вызвавшие столь пристальное внимание уездного исправника к лавке Рыси Деречин, кроются в конкурентной борьбе между владельцами пивных лавок, не гнушавшихся использовать административный ресурс в своих целях.

Нередки были случаи, когда еврейки привлекали в качестве юридического лица людей нееврейского происхождения. Так Ева Карловна Галковская, Эстер Янкелева Найдич, Малка Бениаминова Гухштейн и Иван Хвесюк получили разрешение на открытие трактиров второго разряда в городе Пинске. Это разрешение датируется 29 января 1913 года. Не проходит и трех месяцев с момента получения разрешения, как Иван Хвесюк изъявляет желание переуступить трактир Хане Исеровой Лившиц.

В Минском архиве сохранилось большое количество документов, отражающих повседневную деятельность владелиц трактирных заведений. Как видно из приведенных выше примеров, хозяйка трактира должна была не только обладать коммерческой хваткой, но и быть готовой к судебным разбирательствам, жалобам и наветам. Ее повседневная жизнь была наполнена постоянной борьбой за существование.

Опубликовано 29.04.2016

Л. Шустер. ТЕКСТЫ ПРО ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ (ч. 7- 12)

Предыдущие части здесь

( ПРОДОЛЖЕНИЕ)

ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 7

Однажды
 еврейский ребёнок узнаёт, что он еврей. Это значит, что от дразнений и мордобоя справедливого спасения нет. Он – не русский.  Справедливость существует не для него. Он такой же, как все. Только – опущенный. Выражаясь современным языком – языком тюрьмы и концлагеря.  Бить, дразнить, отбирать что-то, и только за то, что он – еврей,  входит в правила детского общежития. И никакие родители, никакие деньги спасти от этого не могут, если даже они и есть. Более того: быть евреем стыдно. В этом есть что-то нехорошее. Чего не должно быть. Это  лучше скрывать, умалчивать, не касаться этой темы. А чтобы как-то компенсировать своё непоправимое несчастье – надо делать что-то сверх того, чего ожидают от всех. Ну… помогать делать уроки. Никогда не жалеть полпирожного и вообще ничего. Приветствуются лихие проделки: Еврей, а что-то смелое может. У еврея с самого детства больше оснований для задумчивости. Больше препятствий. И формируется  мировозрение: Если  хочешь чего-то добиться – ты должен думать, как обойти запреты, как найти  решение. Ты должен работать упорно, сколько угодно, пока не добьёшься. Ты  должен делать больше других, чтобы тебе позволили – может быть! – стать  вровень. А жаловаться некому. Так устроен мир. И вы интересуетесь, почему евреев процентно больше на всех хороших местах? Потому что они привыкли  сносить толчки и унижения. Хлебать дерьмо полной ложкой и улыбаться на людях, а блевать только вдали от чужих глаз. Вставать на раз больше, чем упал, и не жаловаться, что подножка была нечестной – честных приёмов по отношению к себе они не ждут. ЕСЛИ ЖИЗНЬ НЕ ПРЕВРАЩАЕТ  ЕВРЕЯ В ЛАКЕЯ – ОНА ПРЕВРАЩАЕТ ЕГО В ГЛАДИАТОРА. Лакеев много, очень много. Рабство порождает рабов. Но гладиаторы – на виду, бросаются в глаза.  Вот так и формирутся слагаемые успеха: упрямство, упорство, старательность,  вдумчивость, терпение, изобретательность, хитрость и ум. Плюс врождённый темперамент южного народа, любовь к знаниям:  как-никак тысячи лет подряд евреи были поголовно  грамотным и читающим народом Книги. Кто ещё?

*
  *  *

Нет, что ни говори, жидам
Везёт – куда там мне и вам!

Ведь мы их с детства закаляем –
Всё дразним, бьём и унижаем.
И, развивая в них терпенье,
Не отдыхаем ни мгновенья:
Себе в ущерб, всё – для еврея,
Всё, что мы знаем и умеем!

Так в постоянной тренировке
Жид обучается сноровке,
Которой у других-то нет –

Вот в чём залог его побед!

В итоге нашего труда
Жид ко всему готов всегда!

Что ж остаётся им, жидам?
Сказать: СПАСИБО! – мне и вам…

*  *  *
1.

Что я не русский, а еврей,
Узнал об этом от людей.
Спасибо людям – не забыли,
И для порядка просветили.

Я – к предкам, но они молчали
И ничего не объясняли;
Сказали только – да, еврей…
И сразу: тише! – Понимаешь,
Со временем ты сам узнаешь…

Вот – всё, и никаких затей!
Но… тон,
Но… их смущённый вид…

Так мне открылось, что я – жид,
Что очень стыдно быть евреем,
Что как бы грех на иудеях,
Что всё-то в них нехорошо,
Что вот один слушок прошёл…
Что все равны у нас народы,
Но вот жиды – они уроды!

Я – жид, но лучше им не быть.
Всё, промолчим: вопрос – закрыть!

2.

Нет, если б я жидом родился,
Я б, когда вырос, удавился:
Ведь жид опущен от рожденья –
Ему нет жизни ни мгновенья.

Напомню: по понятьям нашим
Еврея место – у параши,
Но, если вдруг о нём забыли,
И до поры не опустили,
То помнит жид про свой шесток –
Влез потихоньку и молчок…

Так пидор в зоне не гуляет
И приключений избегает.
Конечно, службу он несёт,
Кому положено – даёт,
Но лишний раз рот не откроет:
Он знает, чем его закроют!

Вот так и жид, жидовьи дети –
Молчат, боятся жить на свете,
Себя стыдятся, не шуршат,
И носом вниз, и в землю взгляд…

Нет, если б я жидом родился,
То я б, ей-богу, удавился.

*  *  *
Пока недавно от пелёнок,
Наивен маленький жидёнок –
Не хочет он со дня рожденья
Быть почти всюду исключеньем.

И сколько раз, терпя нападки,
Не понимая, чем он гадкий,
Тоскливо хлопая глазами,
Стоял жидёнок перед вами.

Вам было жаль порой его…
Но что убудет от него? –
Уж очень скоро жид взрослеет:

Жид через малый срок сумеет
Незаменимым другом стать
Тем, кто не может сам решать
Задачки, разрешать сомненья,
Что излагают в сочиненьях –
Он нужен всем по всем урокам!

И тут не нужно быть пророком,
Чтоб догадаться: всё, что можно,
И даже то, что невозможно,
Он рад отдать за слово  “друг”,
За чувство, что он принят в круг
Друзей, что он  ребятам – равный:
Вот стимул для жидёнка главный!

Но быстро юности мгновенья
Нас покидают. Отрезвленье
Само приходит к нам, когда
Делиться нужно, господа!

Когда повсюду – там и тут
Друзья проходят в институт,
А ты? – Тебе не подфартило,
Увы, и места не хватило…

Когда за твой законный труд
Другому премию несут,
Ну, и так далее… Известно,
Всё, что творится повсеместно!

Тогда поймёшь, жидёнок жалкий –
Не зря собака знает палку,

И что напрасно ты старался:
Жидом ты был – жидом остался…

                                                       (продолжение следует)

                                                 ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ  

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 7

Однажды еврейский ребёнок узнаёт, что он еврей. Это значит, что от дразнений и мордобоя справедливого спасения нет. Он – не русский. Справедли-
вость существует не для него. Он такой же, как все. Только – опущенный. Вы-
ражаясь современным языком – языком тюрьмы  и концлагеря. Бить, драз-
нить, отбирать что-то, и только за то, что он – еврей,  входит в правила детс-
кого общежития. И никакие родители, никакие деньги спасти от этого не мо-
гут, если даже они и есть. Более того: быть евреем стыдно. В этом есть что-то
нехорошее. Чего не должно быть. Это лучше скрывать, умалчивать, не ка-
саться  этой  темы. А чтобы  как-то  компенсировать своё  непоправимое нес-
частье – надо делать что-то сверх того, чего ожидают от всех. Ну… помогать
делать уроки. Никогда не жалеть полпирожного и вообще ничего. Приветст-
вуются лихие проделки:  Еврей, а что-то смелое может. У  еврея с самого
 детства больше оснований для задумчивости. Больше препятствий. И формируется мировозрение: Если хочешь чего-то добиться – ты должен думать, как обойти запреты, как найти решение. Ты должен работать упорно, сколько угодно, пока не добьёшься. Ты должен делать больше  других, чтобы тебе позволили – может быть! – стать вровень. А жаловаться некому. Так устроен мир. И вы интересуетесь, почему евреев процентно больше на всех хороших местах?  Потому что они привыкли сносить толчки и унижения. Хлебать дерьмо полной ложкой и улыбаться на людях,  а блевать только вдали от  чужих глаз. Вставать на раз больше, чем упал, и не жаловаться, что подножка была нечестной – честных приёмов по отношению к себе они не ждут. ЕСЛИ ЖИЗНЬ НЕ ПРЕВРАЩАЕТ ЕВРЕЯ В ЛАКЕЯ – ОНА ПРЕВРАЩАЕТ ЕГО В ГЛАДИАТОРА. Лакеев много, очень много. Рабство порождает  рабов. Но гладиаторы – на виду,   бросаются в глаза. Вот так и формирутся  слагаемые успеха: упрямство,  упорство, старательность, вдумчивость, терпение, изобретательность,  хитрость и ум. Плюс врождённый темперамент южного народа, любовь к  знаниям:  как-никак тысячи лет подряд евреи были поголовно гра-
мотным и читающим народом Книги. Кто ещё?

*
  *  *
Итак, я сразу заявляю,
Что я жидов не уважаю.

Вот, скажем, есть у нас проблема.
Неважно, там какая тема,
Но мы с тобой всё в раз решим –
Как мужики поговорим:
Пусть каждый свой покажет нрав,
И тот, кто круче, тот и прав.

Но жид, когда не спец. какой,
А так – жидёнок не крутой,
Он не полезет в честный бой,
А перетрёт с самим собой –
Кому, когда, какой ценой…
И облапошит нас с тобой:

Всегда, с рожденья в мыслях он,
Не то, что наш брат-мудозвон!

Боится жид – не дремлет враг,
И, с детства как мозги напряг,
Так голова не отдыхает –
Всё думает, соображает
Как обойти ему запреты,
Которых нам с тобою нету.

Вот, скажем, получу я в рыло –
Так я отвечу во всю силу,
А если шансов нет – братву
Себе на помощь позову!

А жид? Куда ему деваться?
Он – рад, да с кем ему брататься?
К тому же – нет таких понятий:
С ним честно… Ну с какой же стати?

Жида щипнуть – кто б не хотел?
Жид знает только беспредел!

Он должен день-деньской ломаться,
Не отдыхать, не расслабляться,
Терпеть плевки, спать у параши,
Хлебать дерьмо – да полной чашей,

НО:

Думать, голову ломать,
Как всю игру переиграть,
Годами жить, сжимая нервы,
Затем, чтоб быть в финале первым!

Теперь скажи: допустим пидор
Разбогател – случайно. Сидор
Бабла имеет и живёт,
Как честный, – службу не несёт:

От бабок столько заимел,
Что откупиться захотел
И жить начать, как честный вор…

Известно, что с недавних пор
За деньги можно всё достать –
Из бляди целкой снова стать!

Но я-то вор старинных правил
И уважать себя заставил
Как вор. Я свой авторитет
Имею после многих лет
За то, что жил всегда свободным,
Не жрал, как жид, дерьмо голодным!

Я рядом с пидором не сяду,
И он поймёт меня – по взгляду.

Вот так и жид – он понимает,
Что он не так в игру играет,
Как я. Не станет сомневаться
Что западло мне с ним равняться:

Пусть даже он всего добился –
Купил, достал и откупился,

ОН – ЖИД!

А из какой он грязи
Пророс и вышел нынче в князи
Мне всё равно:

ОН – ЖИД!

Короче,
Не смыть ему дерьмо и прочее.

Жид – он как пидор:
Трахнуть? – можно!
Но руку дать? –
Нет, невозможно.

*  *  *
Лакеев много,
Очень много,
И все идут
Одной дорогой:
Зад у хозяина
Обнять
И в сладострастии
Лизать…

А гладиатор –
На виду,
Бой рукопашный –
Не за мзду:
Один из сотни
Победит.
Здесь ставка –
Жизнь:
Согласен –
Жид?

Рискнёшь –
Проявятся таланты,
С победой –
Будут варианты,
Иначе –
Жизнью жить
Лакейской…
Так –
В ножны меч,
Герой еврейский?

Из всех,
Кто в бой
Идти решился,
Победы
В том бою
Добился
Один –
Взгляните:
Вон еврей,
Последний
Из когорты всей!

Запомните,
Он сам решился,
Сам принял бой.
И сам пробился.

Так вот,
Таких евреев –
Много,
И все идут
Одной дорогой:

Их путь проложен
По арене.

Кровавый театр.
Они –
На сцене.

(продолжение следует)

                                                ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ                  

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 7

Однажды еврейский ребёнок узнаёт, что он еврей. Это значит, что от дразне- ний и мордобоя справедливого спасения нет. Он – не русский. Справедли-
вость существует не для него. Он такой же, как все. Только – опущенный. Вы-
ражаясь современным языком – языком тюрьмы и концлагеря. Бить, дразнить,  отбирать что-то, и только за то, что он – еврей,  входит в правила детс-
кого общежития. И никакие родители, никакие деньги спасти от этого не мо-
гут, если даже они и есть. Более того: быть евреем стыдно. В этом есть что-то
нехорошее. Чего не должно быть. Это лучше скрывать, умалчивать, не ка-
саться этой темы. А чтобы как-то компенсировать своё непоправимое нес-
частье – надо делать что-то сверх того, чего ожидают от всех. Ну… помогать
делать уроки. Никогда не жалеть полпирожного и вообще ничего. Приветст-
вуются лихие проделки:  Еврей,  а что-то смелое может. У еврея с самого
детства больше оснований для задумчивости. Больше препятствий. И форми- руется мировозрение: Если хочешь чего-то добиться – ты должен думать, как обойти запреты, как найти  решение. Ты должен работать упорно, сколько угодно, пока не добьёшься. Ты должен делать больше других, чтобы тебе  позволили – может быть! – стать  вровень. А жаловаться некому. Так устроен мир. И вы интересуетесь, почему евреев процентно больше на всех хороших местах? Потому что они привыкли сносить толчки и унижения. Хлебать   дерьмо полной ложкой и улыбаться на людях, а блевать только вдали от чужих глаз. Вставать на  раз больше, чем упал, и не жаловаться, что поднож-
ка  была  нечестной – честных приёмов по отношению к себе они не ждут. ЕСЛИ ЖИЗНЬ НЕ ПРЕВРАЩАЕТ ЕВРЕЯ В ЛАКЕЯ – ОНА ПРЕВРАЩАЕТ ЕГО В ГЛАДИАТОРА. Лакеев много, очень много. Рабство порождает  рабов.  Но гладиаторы – на виду, бросаются в глаза. Вот так и формирутся  слагаемые  успеха: упрямство, упорство, старательность, вдумчивость, терпение,  изобретательность, хитрость и ум. Плюс врождённый темперамент южного народа, любовь к знаниям: как-никак тысячи лет подряд евреи были поголовно грамотным и читающим народом Книги. Кто ещё?

*  *  *

Так повелось, что грамотей
Всегда страдает от людей,
Как нищий между богачей,
Как альбинос среди зверей.

Пример? – Вот жид:
Известно всем –
Без Книги не живёт совсем,
А значит, тоже – книгочей,
Но с уточненьем, что еврей.

При этом, чтобы оправдать
И правильно обосновать
Необходимость уточненья,
Ссылаются на провиденье:
Мол, вызывает лишь еврей
Двойную злобу у людей!

Так в чём особенность евреев
Среди всех прочих грамотеев?

Еврей, читая, понимает,
О чём там пишут,
Что – к чему,
Толкует и сопоставляет –
Известно многое ему:
Живёт он, Книгою дыша –
В Ученье вся его душа!

Плюс темперамент: парень бойкий –
Не дремлет с Книгою на койке!
Явился обществу вопрос?
А рядом – чей там длинный нос?
Обычно раньше всех людей
Кто у проблемы? – Иудей!

Но зря ли предки нам вещали,
Что знанья многия – к печали?

Известно (так идёт от Бога),
Что альбинос живёт немного:
Свои его в могилу сводят –
Грызут, щипают и доводят
До скорой смерти…
Как же? – Надо:
Ведь он демаскирует стадо!

Но что мы видим у людей?
Здесь чуть иначе – наш еврей,
Когда полёт не пресекают,
Решив проблемы, посягает
На место для себя – еврей,
И метит встать среди вождей!

Но опытный вожди народ –
Еврея там никто не ждёт,
И нет (по мнению народа)
Наверх, к вождям, еврею хода.
А чтоб не рыпался – посадят:
Пусть прыть уймёт (народа ради).

Но есть ещё один вопрос –
Да-да, к тебе, жид-альбинос:
К чему весь хипеш? Что мелькаешь –
Нездешней сутью раздражаешь?
Из-за тебя пропал порядок:
Никто не спит.., а сон – так сладок!

И в самом деле – как противно,
Когда в болоте, в хмари тинной
Чужак  (нездешний лягушонок)
Шумит вовсю… да как! – Спросонок
Кричат все жабы потрясённо:
Кипит наш разум возмущённый!
Кто там вопит? Нашли скотину?
Ату его!  Поглубже!  В тину!

И что мы видим у людей?
Кто раздражает? – Иудей!
Еврея Бог избрал затем,
Чтоб передать Ученье всем:

ТАЩИ  НАРОДЫ  ИЗ  БОЛОТ!
НЕСИ  СВЕТ  ТОРЫ,  МОЙ  НАРОД!

Вот так: нашла жида работа 
Тащить на солнце бегемота!

Послушен жид и исполняет
Заветы Бога. Понимает
Настрой народа – просвещён:
Будил? – Виновен. Не прощён.

Тут ни прибавить, ни отнять:
Всё ясно, что здесь обсуждать? –
Раз суд народа упрощён,
Он мыслью не отягощён.

Жид! – Будут бить… А что ещё?


(продолжение следует)
                                                                                   

ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 8

Аракчеев довёл до сведения и исполнения офицеров-воспитателей требования к подготовке кантонистов: Девять забей – десятого представь! Десятый выходил – откован: служба штыком шла. Жизнь – неплохой  офицер-воспитатель, и забитых евреев много. Вам она представляет десятого. Когда вы завидуете его успехам – не забудьте позавидовать унижениям, побоям и упорству.

*  *  *
Реакционный Аракчеев
Перевоспитывал евреев,
И офицеров-воспитателей
Учил как золотоискателей:

Что, девять умерли от службы?
Так служба – не с красоткой дружба!
Из десяти – один остался?
Прекрасно! – Выпуск состоялся!

Всё, как сейчас: забитых много –
Трудна жида наверх дорога.
Завидуешь?  Ты б – не сломался?
А он – прошёл и состоялся…

(продолжение следует)
             

                                                ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ                                                        

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 9

Хитрость – сила слабых. Когда и прямая сила и закон и симпатии окружающих не на твоей стороне, ну таки уже приходится думать, как тихой сапой добиться своего. Так развивается комбинаторный ум, поливариантное мышление. ЧЕМ В МЕНЕЕ ВЫГОДНЫЕ УСЛОВИЯ ТЫ ПОСТАВЛЕН ИЗНАЧАЛЬНО   ТЕМ БОЛЬШЕГО ТЫ ДОБЬЁШЬСЯ В КОНЦЕ, РАЗВИВ УМ И ВОЛЮ ПРЕОДОЛЕНИЕМ  ПРЕПЯТСТВИЙ.  Если раньше не сломаешься и не сдохнешь, что и происходит с большинством. Страшная, удивительная вещь, наводящая мысль о Высшем Промысле и действительно Избранном Народе. Этот народ надо бить, гонять, ограничивать, унижать, – т.е. ставить в условия постоянного решения задачи по выживанию и самосохранению. Таким образом среди других народов рассеянное еврейство оказывается в положении человека среди животных – о нет! Я не ставлю евреев выше других!  И никакой  народ не ставлю ниже евреев! Я говорю лишь в том смысле, что первобытный человек был лишён когтей, клыков, шерсти, панцыря – голый, слабый, безоружный, бегал медленнее оленя, лазил хуже кошки, рыл хуже крота и т.д. И ему приходилось напрягать ум и волю — как быть? Как спастись? Как прокормиться? Как найти жилище? Как не замёрзнуть? Ум и воля, постоянно напряжённые решением этой задачи и сделали его царём природы. ГОНЯЯ  ЕВРЕЯ – ТЫ  ТОЛЬКО ТРЕНИРУЕШЬ ЕГО. Гонения сделали евреев живучими и умными.

*
  *  *
Нет, не Бог избрал евреев! –
Это дело тех злодеев,
Что гоняют их, как стадо,
И лупцуют без пощады.

А нет бы почитать науку –
Ведь Дарвин
Объяснил, в чём штука:

Всё эволюция-злодейка!
Жиды – такая шайка-лейка,
Что быстро всех опережают
И этим ловко промышляют.

Плюс кнут: он учит-то без ласки,
Зато умнеешь – ну, как в сказке!

Понятно вам, друзья-злодеи?
Бросайте кнут – вперёд, в евреи!

Так – что стоим? Душа мечтает?
Ах, обрезанье вас пугает! –

Не дрейфь, не всё там отрезают!
Опять вы здесь? Ну? – Страшно всё ж:
Ведь не гигант, и что? – Под нож?

Так, ладно, сдайте кнут врагам:
Пусть врежут вам, как вы жидам!

Опять – ни с места? Что застыли?
Вас – как? Уже в промежность били?

Боитесь порки подневольной!
Каков народ – всем недовольны!
Да что же это, в самом деле,
Вы что, ребята, очумели?

Так, ладно, вот вам план отличный,
Простой, разумный и привычный!
Всё, по рукам! – Надеюсь, ясно?
Чтоб каждый день, чтоб не напрасно:

В свободный час, в любое время –
Спрямляет мысли, нежит темя!
Вперёд! Умнее нет досуга,
Чем каждый день пороть друг друга!
(продолжение следует)

ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 10

Евреи завладевают СМИ. Кино, телевидение, журналистика, эстрада. Это наблюдение сделано еще в ХIХ веке. Дорогие мои. Вот унижаемый ребенок. Его лупят, причем несколько на одного, драки нечестные – не стычка, а просто избить. Он долго переживает каждую такую несправедливость и унижение. И при этом – в одиночестве – произносит внутренние монологи и диалоги! Он тренирует свой вербальный аппарат, свое воображение – да как! со страстью! на адреналине! переживая недавнее! в нежном возрасте созревания, когда гормоны начинают бить фонтаном! А утешение спокойное, развлечение одинокое (прежних времен) – книжку почитать, с капитаном Бладом забыться. Вот так – так! – вырастают люди, любящие и умеющие говорить, представлять, вешать народу информацию чаном лапши на уши. Он к этому, занятию всей жизнью тренирован и направлен – заточен на это. Мечтательный мальчик, робкий и слабый, в воображении повелевает толпами и произносит речи. Месяц произносит, пять лет произносит! И вот из этой школы внутренней самовыучки вылупляются телеведущие и киномагнаты. Если человек хочет, а его унижают, – он мечтает. А если он мечтает – то у некоторых это получается в жизни. Белые смокинги. Прожектора. Канны. Светские львы и златоусты. Сказку о Гадком Утенке написал, кстати, не еврей, а датчанин. Чтоб никто не сомневался – германцы ничуть уж не менее мудры, чем евреи. А уж датчане – племена были крутых и ярых германских кровей. Если кто вдруг не в курсе – Рюрик был из данов.

*  *  *
Смерть человека –
трагедия.
Смерть миллионов –
статистика.

Может поэтому
в медиа
рвутся они?

В журналистику,
на кино – и теле-
экраны,
ну, и ещё
на эстраду…

И что, вам
не кажется странным –
зачем же всё это
им надо?

Разные есть
евреи,
разные есть
таланты:

От неких имён –
звереешь,
встречаются и
бриллианты.

Чтоб статистику
сделать
трагедией,
нужен навык,
Но тот человек,
кто не просто
сотрудник
медиа,

А сам
нахлебался навек
столько“радостей”,
что и части
хватило б
на многих людей,

Такой человек
большей частью
чувствует всё
острей:

И боль болит
больнее,
и память жжёт
горячей…

Как часто среди
евреев,
встречаешь таких
людей,

кто статистику
сделать трагедией
может лучше –
в его это части,

Как не просто
сотрудник медиа,
а сотрудник
с еврейским
счастьем…

                                                              ( продолжение следует )

 

 

ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 11

В те времена, когда бремя белых было цивилизацией мира дикарей, и Старой Англией правила Старая Вдова Виктория, сын мелкого колониального чиновника первый поэт мира Редьярд Киплинг написал:
 И гордость других оцените, Свою до конца оценив.

*  *  *
1.

Я мужик – и он мужик,
Я велик – и он велик,
Я силён – и он силён,
Я умён, а он далдон!

Сказка – ложь, да в ней – намёк,
Добрым молодцам – урок…

Есть у нас два молодца:
Один – сказал всё до конца,
Другой – молчал, не прерывал,
И сказку слушать не мешал.

Чтоб в этой сказке всё понять,
Дадим другому рассказать
О том же самом, не мешая,
И речь его не прерывая –

Так от другого молодца
Мы всё услышим до конца.
Пусть он, как знает, нам расскажет,
А кто тут прав – то суд покажет:
Я мужик – и он мужик,
Я велик – и он велик,
Я силён – и он силён,
Я умён, а он – далдон!

Сказка – ложь, да… и т.д.

2.

Свинья с свиньёй воюет редко:
Умна, смышлёная, не детка.

Ну, а кабан? – Тот давит силой,
Чтобы своей добиться милой,
И рвёт клыком, когда иначе
Не разрешить ему задачи:
Как подложить себе свинью,
Чтоб сохранить тем честь свою!

Достоинства других ценя,
Кабан живёт не как свинья:
Себя он знает до конца
И уважает молодца,
Который перед ним стоит,
За ум, за силу, взгляд и вид,
Поскольку чувствует кабан,
Что перед ним стоит он сам…

И потому-то он ( проверьте! )
Не предаёт другого смерти –
Ну, разве что несчастный случай:
Живёшь? – Живи: других не мучай…

Мы часто голову ломаем:
Как дальше жить – соображаем,
И думаем, кого б спросить?
Кабан нас может научить!

(продолжение следует) 

                                                                               

ТЕКСТЫ  ПРО  ВЕЛЛЕРА ТЕКСТЫ

( ПРОДОЛЖЕНИЕ)

N.B. Комментируемая часть структурной части статьи М.И.Веллера /1/, кото-
торая приводится ниже, выделена в тексте жирным шрифтом.

М. И. В. – 12

Я вижу этих жирных брюнетов с глазами. Косыми и маслянистыми от пьянства. Ревнители интересов и чистоты русского народа, знающие свою  историю как бушмен знает тонкости чайной церемонии в Киото. Они похожи на славян из учебника, как я на вождя апачей. Непохожесть на идеал подчёркивает их комплекс неполноценности. При слове жид ноздри их трепещут, как крылья бабочки над кокаиновой дорожкой. Я долго думал – но я понял, понял, понял!  БИТЬ ЖИДОВ ЛЕГЧЕ, ЧЕМ  СПАСАТЬ РОССИЮ. Враг – единственное оправдание их несостоятельности. Оцените степень шизофрении: ничего, что исламские террористы убивают русских – зато евреев они тоже убивают, а вот это хорошо! Уже дома в Москве были взорваны, уже арабские добровольцы среди трупов чеченских боевиков иденцифицированы – а наши патриоты  всё слали  приветы и поддержки арабским террористам, которые любезны нам, раз жидов мочат.

*  *  *

Начнём от Пушкина, ребята, –
Ведь нужно начинать когда-то.
Известно, что писал он  “жид”,
Но Пушкин – не антисемит.

Мы рифмы гения оставим,
Слова, как надобно, поправим,
Получим то, что нужно нам, –
Влюблённым в Пушкина жидам:

Когда вас учат понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь,
То жидоедством уж,  ей-богу,
У нас немудрено “блеснуть”.

Оставим гения с почтеньем –
Увы, не с нашим вдохновеньем
Так чудно рифмы подбирать
И всё на свете замечать!

Он, в частности, жидов заметил,
И с теплотою их отметил.

Вернёмся к теме. Да, ребята,
Всем тем, чьи знанья небогаты,
Легко внушить любую муть,
И уж тогда – не обессудь,
Что так легко их убедить,
Спасая Русь, жидов громить!

Да, они меньше виноваты,
Чем те, кто их учил когда-то,
Но все, кто выучен убого,
А их, мы знаем, очень много,
Имеют сердце, даже душу…
И где они? Ау! – Послушай..!

Нет-нет, кричи хоть без конца,

Но у такого молодца
И сердца – нет, душа – пропала:
Нам только эхо отвечало.

Да, они меньше виноваты,
Чем те, кто их учил когда-то…

Но кто же виноват тогда?

Давайте вспомним, господа,
Что пастырь рядовой лишь вторит
Тем гениям, что благоволят
Нас осенять, как Божьим, словом,
Что перья их писать готовы!

Таких мужей немного в свете,
Но вот они за всё в ответе:

Им пастыря душа внимает,
Их мысли пастырь нам внушает,
Мы верим им, как слову свыше,
Что передал для нас Всевышний;
Они свет застят перед нами:
Мы видим мир, но их глазами…

Не будем всех перечислять –
Что толку? Речь пора кончать,
А список скорбный очень долог –
Не наградной, не мартиролог.

Вот имена, что всех тревожат:
Кто им судья? Пойми, кто может…

Пусть Достоевский, Гоголь, Блок
Ушли в историю, но слог
Которым нас они прокляли,
Он позабудется едва ли –

От гения дурное слово
Живёт веками. Вновь и снова
Их тьмы, кто повторять готов:

СПАСАЯ  РУСЬ,  ГРОМИ  ЖИДОВ!

*
  *  *
Чтобы Родину спасать,
Нужно что-то понимать,
А жидов громить несложно:
Все – свободны, всё – возможно.

Нам спасать страну когда?
Бьём жидов – нам некогда…
Вот когда всех перебьём,
Родину спасать начнём!

*  *  *
Русь! – Еврейский беспредел
И народ в загоне:
Наш удел – быть не у дел,
Если жид в законе.

Гибнет Русь – кругом кресты:
Вымираем, братцы…
Ждём арабов – их мечты
Здесь осуществятся.

От жидов спасенья нет:
Выпал случай гадам!
Вся надежда – минарет
Заодно с джихадом!

Мы арабам всё дадим,
Как своим солдатам,
Если нужно – подтвердим:
Честь – честным ребятам!

Раз араб жида гнетёт,
Значит, нам подмога,
И народ арабов ждёт:
Хлеб-соль – у порога!

Жаль, порой джихада кнут
Наших задевает,
Но жидов-то больше бьют –
Начисто срезают!

Тут араб любезен нам:
Ждём, как жид – мессию!
Мы с ним врежем по жидам
И спасём Россию!

( продолжение следует )

Подготовлено и опубликовано 28 апреля 2016

 

Наши люди в Иерусалиме. К 500-летию белорусской Библии

N_ludi1

Фото (слева направо): Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Мордехай (Рабинович) Бен-Ами и Хаим Нахман Бялик.

1. Росла ли в Эдеме бульба?

Писатель Менделе Мойхер-Сфорим в своей книге «Путешествие Вениамина Третьего», опубликованной в 1878 году, несколько раз употребил слово «бульбус». Назвав так знаменитый корнеплод, Мойхер-Сфорим привнес в иврит, который тогда бурно возрождался и активно замазывал пробелы, новое-старое словечко. Оно, судя по всему, появилось не без влияния славянской языковой стихии, что окружала почтенного литератора в родных Копыле и Слуцке. Нужно заметить, у «бульбуса» крепкие корни. Древнегреческие. С этим словом евреи были знакомы по меньшей мере полторы тысячи лет — бульбус можно выкопать там и сям на страницах Талмуда. Правда, там он означал не картофель, которого доколумбова Евразия не знала, а репчатый лук.

Несмотря на опеку известного литератора и шикарную родословную, в современном разговорном иврите «бульбус» не прижился. Сейчас на рынках и в супермаркетах Хайфы, Иерусалима и Петах-Тиквы звучит иное слово, предложенное менее известными реаниматорами иврита — «тапуах-адама» (дословно «яблоко земли»). Филологические аргументы в пользу этого слова тоже сильные — корни же исконно-семитские (а не древнегреческие), а обе половинки словосочетания, «тапуах» (яблоко) и «адама» (земля), появляются уже во втором разделе библейской Книги Бытия, которая, естественно, куда древнее Талмуда.

Однако при более старательном рассмотрении слово «тапуах-адама» оказывается не таким естественным и древним, как на первый взгляд. Картошка же не описана в эдемском саду или стране на запад от рая, куда сослали незадачливого Адама. Фантазия отказывается рисовать эту дикую картину «первый человек в стоптанных сандалиях ползает по эдемским грядкам и собирает с зеленых кустов колорадских жуков». По Библии, в раю был просто «тапуах», яблоко, которое предложил Змей Еве, и просто «адама», земля, из которой и возник Адам. Слепить половинки в словосочетание догадались те, кто знал современный французский язык. Во французском эти две частички еще в ХVIII веке срослись в неологизм «pomme de terre», «яблоко земли».

  1. Фабрика слов

Живой язык не всегда слушается филологии. Чтобы понять, почему евреи не подчинились авторитетному литератору и языковеду Мойхер-Сфориму, а придумали иное полуискусственное слово, придётся отбросить в сторону привычный миф о решающей роли харизматичных личностей в деле возрождения разговорного языка. Правда состоит в том, что иврит возрождали до Элиэзера Бен-Иегуды и после него. В Европе и на Земле Израиля усердствовал целый легион профессионалов, любителей и просто заинтересованных самоучек, которые на страницах газет, книг и рефератов пускали в разговорный оборот новые слова. И голоса таких корифеев, как Менделе Мойхер-Сфорим или Элиэзер Бен-Иегуда, далеко не всегда учитывались.

Чтобы понять лингвистическую горячку, которая охватила евреев конца ХІХ — первой половины ХХ века, достаточно почитать биографии военных, общественных деятелей и политиков того времени. Очень часто в конце будет небольшая приписка вроде той, на которую я наткнулся, читая официальное жизнеописание одного израильского профсоюзного лидера средней руки: «Также ввел в иврит слова „стаж“ и „бульдозер“».

Cлова, которых не было в Библии, становились объектом яростной дискуссии. Вот и классик израильской поэзии, студент Воложинской иешивы (и, кстати, гражданин БНР) Хаим Нахман Бялик настаивал, что бабочку, которая, увы, не порхала на страницах Танаха, нужно называть на иврите «птицей виноградников». Сейчас это утверждение вызовет разве что кривую улыбку израильского школьника, который при виде крылатой букашки употребит абсолютный неологизм «парпар». Парпар-бабочка за эти десятилетия сделалась фактом речи, а «птица виноградников» — только книжной метафорой.

Вообще, довольно трудно установить, почему в современном разговорном иврите одни слова прижились, а другие – так и остались внештатными синонимами. Даже на примере так называемых международных слов непросто найти причину, по которой современные израильтяне, почти как мы, говорят «тэлефон», а компьютер именуют сконструированным словом «махшев» (буквально «считалка»).

…Да уж, «тапуах адама» победила «бульбус» — не совсем честно и по воле случая. К нашему искреннему разочарованию французско-семитское лобби в иврите одолело белорусско-греческое. От бульбапропаганды Менделе Мойхер-Сфорима в живом иврите закрепилось только прилагательное «бульбуси» — «шишковатый», «клубневидный». Обычно это прилагательное используют, когда речь заходит о форме носа.

  1. Реаниматоры иврита

Несмотря на то, что в картофельно-бульбяной эпопее ХІХ-ХХ веков белорусы остались с носом, в ХХІ веке они активно подгребают под себя израильский национальный пантеон. Осмелюсь заявить, что на сегодняшний день уроженец м. Лужки Элиэзер Бен-Иегуда больше белорусский герой, чем израильский. Екатерина Кибальчич, организатор курсов «Мова ці кава», самой значительной инициативы ХХІ века по оживлению белорусской речи, в своем программном тексте «Наливайте кофе, а я расскажу вам историю» апеллирует именно к израильскому примеру:

«Элиэзер Бен-Иегуда был энтузиастом, даже фанатиком. Он переехал с женой в Палестину (сегодняшний Израиль). Впервые став на берег исторической родины, начал разговаривать на иврите с каждым встреченным евреем: с менялой, продавцом в лавке… И иногда ему даже отвечали пусть на ломаном, но иврите».

N_ludi2

Реувен Рубин, «Иерусалим», 1925

Люди, которые культивировали иврит в Палестине, в глазах современных белорусов кажутся титанами, одержимыми популяризаторами, тогда как в Израиле их прославление уже, пожалуй, пошло на спад. Бен-Иегуда, конечно, присутствует в школьных учебниках, а почти в каждом городе одна из центральных улиц обязательно носит имя Великого Реаниматора. Но в массовом сознании эта фигура приобрела налёт комичности. В теперешнем мире герой лингвистического чуда подается скорее в юмористическом освещении, иногда даже как неистовый ревнитель, который маниакально принуждал окружение разговаривать на единственно правильном языке.

Пару лет назад израильские экраны обошел провокационный набор скетчей «Евреи идут!» В одном из них Элиэзер Бен-Иегуда застает своего сына Итамара за чтением эротического журнала. Вместо педагогических внушений отец начинает вдохновенно объяснять, как будут называться интимные части тела на иврите, а также советоваться с полностью смущенным парнем, как бы их можно было назвать более метко.

Здесь, наверное, всё объяснимо. Нужды в мифах о языковом возрождении в современном Израиле нет – все и так разговаривают на иврите. А в Беларуси, где ситуация принципиально иная, такие фигуры очень нужны. Как заметил тот же Менделе Мойхер-Сфорим во вступлении к «Вениамину Третьему»: «А уж о людях почтенных, о людях уважаемых и говорить не приходится! Их, конечно, охраняют сонмы херувимов, подстрекающих каждого и нашептывающих ему примерно так: „Вылезай ты, шельмец этакий, из болота!“»

Несмотря на сильную опору, составленную из классиков-херувимов и их крылатых цытат, переносить в языковом вопросе всю тяжесть на героический миф не стоит. Элиэзер Бен-Иегуда, Хаим Нахман Бялик, Менделе Мойхер-Сфорим сыграли свою роль, но оживили язык, в конце концов, не столько их статьи и литературные произведения, и даже не жертвенность первых носителей. В 1922 году, в год смерти Бен-Иегуды, в Иерусалиме всего только несколько десятков семей ежедневно общались на иврите, а перспективы устной речи выглядели всё еще туманно. Процесс пошел лет через десять – прежде всего благодаря удачной исторической ситуации, воле общества и политическому маневру.

Поceму в завершение перечислим основные события, которые привели к тому, что в Израиле теперь разговаривают на иврите:

  1. 1912 год. Учреждение в Хайфе (на то время – городе Османской империи) университета «Технион», большой политехнической академии. В «Технионе» после непродолжительных споров иврит выиграл состязание у значительно более популярных в то время немецкого и английского языков. Выиграл главным образом потому, что англофилы и германофилы не смогли договориться. Победил язык, совсем на то время не приспособленный для обозначения катетов и преподавания сопромата. Появление такого ВУЗа волей-неволей подталкивало научную элиту к переходу на иврит. Гуманитарная же элита переходила на иврит и без гуманитарного университета.
  2. 1918 год. Обязательный перевод сельских (киббуцных) школ, где училось большинство еврейских детей, на иврит. Родители-репатрианты могли себе разговаривать на каких угодно языках, а детки между собой уже чирикали на иврите, перенося его из школы в быт.
  3. 1921 год. Принятие закона, по которому на всей территории Земли Израиля (тогда провинции Британской империи) иврит объявлялся официальным, обязательным к употреблению языком. Еврейские лоббисты в Лондоне протолкнули в колониальный закон обязательное дублирование на иврит всей государственной британской документации и делопроизводства.
  4. Ну и, конечно, ивриту немножко повезло.

 

Павел Костюкевич, переводчик израильской литературы

 

Оригинал здесь: http://www.svaboda.org/content/article/27699371.html

Перевел с белорусского Вольф Рубинчик

Опубликовано 27 апреля 2016

К 30-летию Чернобыльской катастрофы

Люди, которые во время Чернобыльской аварии оказались в зоне бедствия и прилегающих к ней областях, по просьбе Романа Попкова вспомнили, что пережили и как спасались
Советское государство на протяжении 70 лет существования объясняло гражданам, какие книги им нужно читать, какие фильмы смотреть, какие песни слушать, в какие идеи им следует верить, а какие идеи с гневом отвергать. Государство чутко следило за всеми сторонами жизни человека и могло залезть куда угодно — от телефонной трубки до постели. Но в апреле 1986 года это государство мгновенно забыло о своей роли всепроникающего хранителя и учителя. Когда случилась самая страшная беда с момента окончания Великой Отечественной войны, оно бросило миллионы людей в неизвестности и панике.

Одно из последних и, одновременно, одно из самых серьезных преступлений руководства СССР — утаивание от советских граждан самого факта катастрофы на Чернобыльской АЭС, а затем и масштабов этой катастрофы.

Хотя в феврале 1986 года на трибуне съезда КПСС говорили о необходимости «гласности», в первые, критически важные дни после аварии никакой «гласности» относительно произошедшего не было.

Даже жителям Припяти, в которой фактически и находилась АЭС, сообщили о беде по местному радио только через 36 часов, — и это было сообщение о полной эвакуации города, так как «складывается неблагоприятная радиационная обстановка». Жителям зараженного огромными дозами радиации города по радио советовали «взять с собой на первый случай продукты питания».

«Товарищи! Временно оставляя свое жилье, не забудьте, пожалуйста, закрыть окна, выключить электрические и газовые приборы, перекрыть водопроводные краны», заодно напомнила диктор припятской радиостанции.

Если жители прилегающих к АЭС территорий были оповещены о катастрофе с полуторасуточным опозданием, то остальная страна почти ничего не знала о произошедшем еще несколько дней. Радиоактивному загрязнению подверглись обширные территории Украины, Белоруссии и России. Особенно сильно пострадали Киевская, Гомельская и Брянская области. Жители этих регионов нуждались как минимум в подробнейших инструкциях по технике безопасности, в постоянном медицинском наблюдении. Но киевляне, брянцы и другие советские граждане, которым не посчастливилось жить рядом с чернобыльской зоной, в конце апреля — начале мая плохо представляли себе сложившуюся ситуацию и были предоставлены сами себе.

Первое сообщение ТАСС по чернобыльской теме было зачитано вечером 28 апреля в программе «Время». Оно стоит того, чтобы привести его полностью:

«На Чернобыльской атомной электростанции произошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования происшедшего».

Даже этого пустого и бесполезного сообщения, на которое мало кто обратил внимание, могло не появиться, — но тревогу забили на Западе. 27 апреля резко скакнул уровень радиации в Швеции, и там быстро установили, что источником заражения является территория СССР. После того, как министр энергетики Швеции рассказал о происходящем на пресс-конференции, Москва была вынуждена «дать тассовку».

Кое-какую информацию получили те, кто по долгу службы оказался вовлечен в ликвидацию последствий аварии, и те, у кого к ликвидации последствий были подключены знакомые или родственники. Некоторые узнавали о подлинных размерах катастрофы из эфира западных радиостанций. Советская власть в те апрельские и майские дни подвергала здоровье миллионов своих граждан смертельной опасности, и именно западные «вражеские голоса» передавали необходимые инструкции безопасности для жителей радиационных районов. А «государство рабочих и крестьян» этот спасительный эфир нещадно глушило.

Но миллионы граждан ничего не знали вплоть до конца первой декады мая, когда в советских СМИ наконец появились более развернутые сообщения.
По нашей просьбе жители Брянщины и Киевщины вспомнили о том, как весной 1986 года им стало известно об аварии на Чернобыльской АЭС и как они пытались защитить себя и свои семьи в условиях бездействия со стороны государства.
(для прочтения всего материала, кликнуть на начало)

***

***

Чернобыль: из архива КГБ

Владимир Вятрович (в блоге Свободное место) 25.04.2016

Чернобыльская катастрофа стала переломной в советской истории и запустила отсчет времени до конца Советского Союза.

Рассекреченные документы КГБ позволяют воссоздать и предпосылки этой аварии, и что случилось собственно 26 апреля 1986 года, и как советская власть боролась – или не боролась – с последствиями аварии на Чернобыльской атомной электростанции.

***

Klub

Материалы по теме, опубликованные на сайте в предыдущие годы:

Чернобыль: 25 лет спустя

Опубликовано 26 апреля 2016 01:11

Добавлено 26 апреля 12:58 большой материал  Чернобыльцы

И еще более свежее из фейсбука     татьяна сулимова  

 Город Минск, Беларусь

Период распада.

– Какой отвратительный вкус!
– Пейте, – строго сказала мама, и мы с подружкой дождались, пока она уйдет из кухни, чтобы вылить неудавшийся молочный коктейль в раковину.
Мама, чувствуется, была начеку. Вернулась, ввалила по полной программе, достала банку с йодом и констатировала – теперь мы каждый день будем пить ВОТ ЭТО!
– Йод?!
-Да! И дома сидите. Все выходные.

Кто-то кому-то позвонил, сказал, что солдатиков массово перебросили на Чернобыльский реактор, страшное случилось. Тот перезвонил своим родственникам, те поделились с соседями, соседи предупредили нас, мы стали пить йод. Это было еще до майских, можно сказать везение, что так это сарафанное радио сработало. Обычное молчало. То есть пело, декламировало, поздравляло людей в передаче «Абедзенны перапынак», но про Чернобыль ни-ни.

Потом вызвали моего отца, уже после майских, так он стал ликвидатором, и после долгие годы принимал участие в проектных работах саркофага, в его реконструкции и обновлении. Гробница реактора все никак не получалась совершенной.

В мае к нам переехала моя двоюродная сестра Лена, которая жила в Брагине с бабушкой. И мы начали жить вместе и учиться в одном классе. Бабушка, как и все жители городского поселка, уезжать ни за что не хотела. До смешного, по улицам люди ходят в спецодежде, улицы моют, а бабули сидят себе на лавках, рассаду посадили. Эти овощи их потом заставили выкопать и сжечь.
– А во вам! – конструировала бабуля пальцы в кукиш.
Борщ, говорила, был – во! Вкусный.

Не помню, кто первый рассказа мне анекдот про чернобыльского ежика. После шутки посыпались одна за другой- про свинцовые трусы, про гигантский огурец.
– Почему в зоне отчуждения грибы собирать нельзя?
-Разбегаются.
– А почему их грибники не поймают?
– Так грибники светятся, и грибы их издалека видят.

Так, если честно, жизнь устроена. Беда не может занять всю твою сущность, тем более такая незримая. Душа стремится к солнцу, на дворе лето. Нам с Леной по 11 лет, мы сбиваем коленки и это гораздо неприятнее.

День от дня радио становится все разговорчивее, еще конечно подбирает слова, но уже звучат печальные факты и рекомендации.
– Теперь им конец, из этого бардака уже не выбраться, – констатирует папа, употребляя, если честно, слова покрепче и уезжает в очередную командировку.
Мы и сами чувствуем, что скоро наступит новый период. Про периоды, кстати, мы узнали еще до посвящения в раздел науки, под названием химия. Узнали, что радиоактивный йод уже распался и больше не нужно пить отвратное молоко. Это было первой победой. Йод распался и все распадется, все будет замечательно просто.

– Как там?
-Обычная жизнь.
Папа привозил из «зоны» рассказы о невероятном урожае, который нельзя употреблять в пищу, о тишине, о людях, не желающих съезжать со своих домов.
– Всю жизнь эти бабули там вековали, куда они теперь из Брагина?..
И наша не хотела бросать хату. Уже много позже, решила она все же сменить прописку на минскую. В основном, конечно, ради Ленки. Я пришла к ней в гости, в последние дни жизни бабушки.
– Как ты?
– Да, вот, коньки собираюсь откинуть. Войну пережила, дочку похоронила, Чернобыль меня не взял, а теперь вот…

В этом была единственная истина и правда всей жизни. Можно многое вынести, но, в конце концов, вся твоя история закончится в один день, который потом назовут датой смерти.
Так они и уходили, наши бабули-переселенки. Не из родных стен, не в родную землю. Я это чувствовала, и, наверное, в день похорон бабушки впервые поняла, что-то особенное про эту Чернобыльскую трагедию.

Папа не пользовался льготами, которые давало ему удостоверение ликвидатора.
-Да ну, ходить объяснять, подтверждать. Обычная работа у меня, не надо льгот.
Так наша семья и прошла сквозь эту историю. Рутинно. Молоко, ежики и каждый день. В этой части жизни, много таких, как мы, кого коснулось, но не ранило. Тридцать лет прошло. Тридцать лет- это период полураспада цезия 137 и стронция 90. Через тридцать еще половина распадется. Еще…. А дальше – жизнь. Надеюсь уже без периодов.

А еще я, засыпая, все думала – может это мы, советские дети виноваты. Не нужно было рисовать этот ужасный грибок по поводу и без. Но мы так боялись ядерного взрыва, что он материализовался. И начался период распада.

А вот еще одно совсем свежее из Фб от

Yelena Nebeskaya  Morrisville, PA, United States
  • Вот уж тридцать лет радость от моего дня рождения омрачена воспоминанием о Чернобыле . Я жила в 15 минутах от этого сейчас жуткого , а когда- то цветущего и спокойного городка . Мы провожали тогда друзей поздней ночью после веселого и , как обычно , шумного застолья и сотни автобусов , пожарных машин и скорых двигались в этом направлении и мы не понимали , что происходит . Дома посапывала моя маленькая дочурка , которой исполнилось 5 месяцев , цвели каштаны и сирень , мы были молоды , счастливы , воздух пьянил и никто не мог подумать , что это начало отчета другой жизни , что включился счетчик для многих из тех , кто находился в этом потоке , движущемся к смерти. Я каждый год вспоминаю в этот день тех, кто пытался спасти нас , кто был там, а потом умирал в муках ..,. Только через время мы узнали о масштабах аварии , которую от населения тщательно скрывали . Кошмар по – советски . Помню майские праздники и мерзкий парад , на которых всех погнали , а потом многочисленные пикники по городу , ведь никто не мог поверить , что это так опасно и никто не предупрежден , и лишь потом чуть позже , когда слухи распространились по городу началось паломничество в аэропорту и на вокзале , опустевший от детей и женщин город , и я со своей крошечный дочуркой в Крыму ( спасибо папочке , который чудом все устроил самым лучшим образом , чтоб отправить меня с дочкой ) и местные , подозрительно спрашивающие : ” а это не заразно ? ” …. И батарея бутылок красного вина в кухне , которое якобы выводит радиацию … Жизнь продолжается, the show must..

 

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ І МУХІ (12)

Гэтым разам серыя выходзіць збольшага гістарычна-літаратурная. Але пазюкаем і пра сучаснасць.

Вясна юбілеяў: Натану Воранаву – 100, Майсею Кульбаку – 120, Змітраку Бядулю – 130. Нядаўна выявіў, што ў Бядулі (1886–1941) з’явіўся нават свой акаўнт у фэйсбуку 🙂 Бядулезнаўства (у адрозненне ад кульбаказнаўства) заўжды ў Беларусі было даволі моцнае, выдаваліся яго зборы твораў і г. д. У апошні час вывучэннем спадчыны Самуіла Плаўніка і яго сваякоў даволі імпэтна займаецца кандыдат філалагічных навук Віктар Жыбуль (артыкул пра маці Бядулі – толькі адзін прыклад), так што наўрад ці скажу тут нешта новае. Па просьбе журналіста Іллі Рэзніка апублікаваў некалі паэму «Жыды» (1915) у газеце «Анахну кан», дый годзе. Ага, ледзь не забыўся: у бюлетэні «Мы яшчэ тут!» за 2003 г. можна знайсці пару артыкулаў Бядулі пра яўрэяў і сіянізм (пачатак 1920-х), напісаных з пазіцый беларускага нацыяналіста.

У красавіку 2016 г. па беларускім радыё аж цэлы тыдзень транслявалі творы Бядулі – добра, што гэтага пісьменніка помняць, і яго яўрэйскія карані мала каму замінаюць. «Радыё Свабода» прывяло 20 «нечаканых» фактаў пра Бядулю… Можа, у юбілей не варта было б, але я ўсё-ткі ўспомню, што адзін з доследаў пра пісьменніка называўся «Самаразбурэнне, ці Скамечаны лёс», і слушна. 21-ы факт пра Бядулю такі – ён быў заўзятым прыстасаванцам. Мікола Іваноў у артыкуле 1995 г. «Зьмітрок Бядуля (Паміж яўрэйствам і беларускасьцю)» пісаў пра нібыта ўнікальную здольнасць пісьменніка «своечасова распазнаваць сутнасьць чарговай кампаніі барацьбы з ворагамі народа і хутка выступаць з самаабвінавачваньнямі». Каб жа ён толькі сябе лупцаваў… У 2-м томе рамана «Язэп Крушынскі», які я чытаў у Нацыянальнай бібліятэцы, нямала месца аддадзена выкрыццю «нацдэмаў», эліты беларускай інтэлігенцыі 1920-х гг. На жаль, жанр гэтага тома блізкі да даносу.

Не паглядзеўшы ў мінулае без ружовых акуляраў, не прааналізаваўшы памылкі папярэднікаў, не «закрыўшы гештальт», нікуды мы не прыйдзем. Гэта разумеў украінскі літаратар і журналіст Алесь Бузіна, подла забіты год таму ў Кіеве (забойцаў дагэтуль не знайшлі). У канцы ХХ ст. ён выдаў кнігу «Ваўкалак Тарас Шаўчэнка», дзе паказаў украінскага класіка не толькі – і не столькі – з параднага боку. Твор меў правакацыйны прысмак, але, на маю думку, паспрыяў (каля)літаратурным дыскусіям, ажывіў вобраз Шаўчэнкі, карацей, заахвоціў сяго-таго з чытачоў мысліць. На Бузіну падавалі ў суд за «ачарненне», ды суд ён выйграў.

І пра Кульбака… У многіх крыніцах пашыралася меркаванне, што ён, пераехаўшы з польскай Вільні ў БССР (пад канец 1928 г.; яго з сумам праводзіў натоўп чытачоў-шанавальнікаў), захаваў унутраную свабоду, ухіляўся ад савецкіх догмаў, карацей, паводзіў сябе як праўдзівы еўрапейскі пісьменнік. Не зусім так. Напрыклад, у мінскім часопісе «Штэрн» № 10, 1936 быў апублікаваны кароткі – на 2 старонкі – нарыс Майсея Кульбака «Шлях народнага паэта», прысвечаны Якубу Коласу, дзе не абышлося без хваласпеваў Сталіну і яго нацыянальнай палітыцы. Я б паверыў, што хваласпеў самахоць уставіла рэдакцыя на чале з Ізі Харыкам, каб Кульбак не быў членам той рэдакцыі… Але гэта паўбяды. Яшчэ больш прыкра чытаць заметку аўтара бліскучых «Зельманцаў» пра «трацкісцка-зіноўеўскую контррэвалюцыйную фашысцкую банду» («Літаратура і мастацтва», 10 верасня 1936 г.). Асобныя радкі – простае палітычнае абвінавачванне калегаў у шкодніцтве: «Доўгі час арудаваў у яўрэйскай совецкай літаратуры Дунец і ніхто з пісьменнікаў з яго не сарваў маскі. Характэрна, што ўжо пасля таго, як Дунца выключылі з партыі, Беларускае дзяржаўнае выдавецтва даручыла яму пераклад такой адказнай кнігі, як “Як гартавалася сталь” Н. Остроўскага. Зразумела, што Дунец сапсаваў гэтую кнігу».

Пасля Дунца шэдэўр Астроўскага пераствараў сам Кульбак, а ўжо ў 1937-м ён лёг у адну яму з Хацкелем Дунцом, няўрымслівым марксісцкім крытыкам, які ў пачатку 30-х гг. папсаваў пісьменнікам нямала крыві. Вядома, асноўная віна за адыёзныя заявы кладзецца на тых, хто давёў літаратараў да стану «павукоў у слоіку», на кіраўніцтва бальшавіцкай партыі, але тым не менш…

У траўні 2015 г. я прапаноўваў назваць вуліцу ў Мінску імем Майсея Кульбака. Цяпер я ўжо не на 100% упэўнены, што патрэбна іменна такая вуліца; магчыма, лепей бы пасавала сучаснаму гораду вуліца Зельманцаў (або хоць Зельманскі завулак). Героі Кульбака ў нейкім сэнсе аказаліся лепшыя за яго самога. У прыўкрасным пісьменстве так бывае.

Цешыць, што ўсё часцей да нас завітваюць творцы з Ізраіля. Ёнатан Барг, які прыязджаў у Мінск у лютым 2016 г., мае пра Беларусь добрыя ўражанні. У інтэрв’ю belisrael.info паэт сказаў, што плануе перакласці на іўрыт некаторыя вершы Андрэя Хадановіча… А зусім нядаўна ў Мінску прызямліўся «сам» лаўрэат Дзяржаўнай прэміі Ізраіля Этгар Керэт. Ён прачытаў лекцыю пра ізраільскую літаратуру ў лінгвістычным універсітэце, пабываў на афіцыйнай імпрэзе ў Нацыянальнай бібліятэцы і на менш афіцыйнай – у галерэі «Ў». Пасольства, якое апекавалася Керэтам, не забыла і пра мяне:

12-1

Прыемна, вядома ж, але ранейшыя творы «белага клоўна» я ўжо, бадай, перарос. Кнігу «Сем добрых гадоў» яшчэ пачытаю, а ў зборніку «Кіроўца аўтобуса, які хацеў стаць Богам» (Мінск, 2007) зачапіла нямногае. Запрашальнік на прэзентацыю дзевяцігадовай даўніны ў мяне таксама захаваўся:

12-2

Рэч у тым, што кароткія іранічныя (а часам інфантыльна-абсурдныя) апавяданні ізраільца Этгара Керэта надта ўжо нагадвалі творчасць расійца Віктара Галяўкіна, з якой цешыўся ў дзяцінстве. Перафразуючы папулярную прыказку: «Хто Галяўкіна чытаў, той з Керэта не смяецца».

Безумоўна, я ўдзячны пану Этгару за тое, што ён выкраіў час і перагледзеў некаторыя тэксты, падрыхтаваныя для кнігі Элі Савікоўскага «Да зорак» («El ha-kokhavim», Мінск: Шах-плюс, 2009). З ім кантактаваў Павел Касцюкевіч; унёсак П. Касцюкевіча і Э. Керэта адзначаны і ў кніжцы.

12-3

Э. Керэт у Мінску-2016 між двума сваімі перакладчыкамі на беларускую (злева – Сяргей Шупа, справа – Павел Касцюкевіч). Клоўнскі здымак адсюль.

Гледзячы па ўсім, новая кіраўнічка Нацыянальнага агенцтва па турызму (якая раней працавала на В. Харужай, 28 прэс-сакратаркай, а ў Іудзейскім рэлігійным аб’яднанні – выканаўчай дырэктаркай) спадзяецца, што ў Беларусь скора прыедзе многа-многа Керэтаў. Але гэты артыкул, у якім шчодра цытуецца Вераніка Дарожка, на пазітыў неяк не натхняе: прасочваецца жаданне спісаць многія праблемы Беларусі на «сіндром вахцёра», хоць ясна, што рыба псуецца з галавы. Не веру я і ў байку пра Пятра Машэрава, які нібыта ў канцы 1970-х быў гатовы «аддаць яўрэям» будынак Рускага тэатра. Як я пераканаўся ў 2002 г., калі браў у яго інтэрв’ю, былы мастацкі кіраўнік тэатра Барыс Луцэнка – немалы фантазёр і кан’юнктурнік… Пасля 2006 г., калі ён выгнаў з тэатра Паўла Харланчука за тое, што малады акцёр пайшоў на Кастрычніцкую плошчу і адседзеў 10 сутак, не маю ахвоты кантактаваць з «юдафілам» Б. Л. і іншым не раю.

Парадавалі нядаўнія весткі з Амерыкі. Нью-Ёркскі ўніверсітэт атрымаў важкі грант на вывучэнне гісторыі савецкіх яўрэяў: за 7 гадоў плануецца выдаць 7 тамоў. Сярод даследчыкаў, якія будуць пісаць гэтыя кнігі, згаданыя д-р Аркадзь Зэльцар і д-р Эліса Бемпарад. Яны бывалі ў Беларусі (Аркадзь – той увогуле стаяў ля вытокаў яўрэйскага таварыства ў Віцебску напрыканцы 1980-х, а Эліса прыязджала на пачатку ХХІ ст., брала інтэрв’ю ў Гірша Рэлеса), шмат пісалі пра беларускае яўрэйства, цікавяцца ідышам і ідыш-культурай. Можна спадзявацца на станоўчы вынік.

Між іншага, адзін з артыкулаў Э. Бемпарад – «Ідышысцкі эксперымент у савецкім Менску» – публікаваўся ў тутэйшым часопісе «Аrche» ў 2007 г. Артыкул быў спрэчны, я пакрытыкаваў яго. Пазней у выдавецтве Індыянскага ўніверсітэта выйшла кніга «Becoming Soviet Jews: The Bolshevik Experiment in Minsk» – куды больш грунтоўная. Выдавецтва «Аrche» летась збіралася падрыхтаваць пераклад на беларускую мову, але «не асіліла». Кажуць, на рускую кніга Бемпарад пра яўрэяў Менска ці то ўжо перакладзена (у Расіі), ці перакладаецца.

Нашай краіне, агулам, не дужа шанцуе з яўрэйскай адукацыяй і навукай – у нас некаторыя любяць пагарачэй папрасцей. Вось прайшоў 17 красавіка фестываль «Такі Песах» з масай лекцый пра «мастацтва, бізнэс і ўсё астатняе». А 13-15 траўня намячаецца «Лімуд», дзе таксама будзе вінегрэт шоў «без абмежаванняў, фармату і тэматыкі». Нешта сумняюся, што выступіць на «Лімудзе» ў Мінску «грамадзкі дзеяч і папулярны блогер» Антон Носік: яго ваяўнічыя заклікі, датычныя сірыйцаў (маўляў, не саромейся, Пуцін, забівай…), «дасталі» ўжо нават расійскіх следчых.

Магчыма, у эпоху фельетонна-кліпавага мыслення гэткія імпрэзы і больш дарэчныя, чым сістэмныя намаганні ў галіне іўдаікі. Адылі мне дарагі ідыш, мова, паходжанне якой нейкія жартуны выводзяць з Ірана. Не без суму думаю, што рэсурсы многіх а многіх людзей трацяцца не на адраджэнне традыцыйнай мовы беларускіх яўрэяў, а, груба кажучы, на «папсу» і халтурку (зразумела, маю на ўвазе не ўсіх выступоўцаў, але тое, што генеральным партнёрам пазначаны Саюз беларускіх яўрэйскіх грамадскіх аб’яднанняў і абшчын з яго бяздзейным сайтам і даўно скампраметаваным старшынём, як бы намякае…).

Чарговы эпізод «вайны з кнігамі» прыпаў на красавік 2016 г. З ініцыятывы мытнікаў пад раздачу ў судзе трапілі наступныя выданні 2012 г. (!): Зянон Пазьняк «Добрая фатаграфія», Зянон Пазьняк і Валеры Буйвал «Абарона Курапатаў. Народны мэмарыял». Раней у мяне не даходзілі рукі пазнаёміцца з гэтымі кнігамі, але раз такі аўтарытэт, як суддзя Маскоўскага раёна г. Брэста Таццяна Гаргадзэ палічыла, што яны экстрэмісцкія… Паглядзеў і «Добрую фатаграфію», і «Абарону Курапатаў». Там нямала спрэчных момантаў (асабліва ў другой), але экстрэмізму я, чалавек з дыпломам палітолага ЕГУ, атрыманым у 1999 г. (ён эквівалентны дыплому Інстытута палітычных даследаванняў у Страсбургу), нідзе не выявіў.

Зразумела, уладам трэба адцягнуць увагу ад рэальных праблем, пераключыўшы яе на бяскрыўдную, у прынцыпе, літаратуру. Магу толькі паспачуваць аўтарам. З іншага боку, калі б нязменны лідар КХП-БНФ у свой час менш захапляўся падзелам людзей на «сваіх» і «чужых», да палявання на кнігі ў Беларусі магло б і не дайсці… Пошук «экстрэмізму» ў фотаальбоме – лухта і трызненне, аднак ці меншай лухтой быў нагавор на колішняга дэпутата Вярхоўнага Савета Беларусі Дзмітрыя Булахава (1959–2006), які, паводле З. Пазьняка, забіў чалавека на дарозе, павінен быў пайсці пад суд, але яго, Булахава, вызвалілі ад турмы з той умовай, што ён увосень 1992 г. зробіць даклад супраць рэферэндуму? «29 кастрычніка (насамрэч 27 кастрычніка – В. Р.) ён (Булахаў – В. Р.) выступаў з аргументацыяй псеўдаюрыдычнай, чаму не павінен адбыцца гэты рэферэндум… Настолькі чалавек прадаўся…», – кажа Пазьняк у пачатку гэтага відэа. Быццам і не ведае, што інцыдэнт на дарозе (наезд на жанчыну) з удзелам Булахава адбыўся толькі ў студзені 1993 г. (гл.: «Апазіцыя БНФ у Вярхоўным Савеце ХІІ склікання». Смаленск: Інбелкульт, 2015. С. 569).

Баюся, тут спрацаваў «эфэкт бумерангу». Пры ўсёй павазе да Пазьняка, у гісторыі з канфіскаванымі кнігамі я бачу яго не героем, які процістаіць «плебеям духа», а мізэраблем-ахвярай. Cёння гэтаму чалавеку споўнілася 72. Зычу яму хаця б к наступнаму дню народзінаў прызнаць свае шматлікія памылкі – можа, праз гэта вернецца і яго палітычная вага пачатку 90-х?

Экзатычны крок, звязаны з Курапатамі, зрабілі мінскія актывісты (Марат Гаравы і кампанія): звярнуліся ў пасольства Ізраіля з просьбай націснуць на ўлады РБ, каб тыя пашукалі звесткі пра двух курапацкіх пакутнікаў, Мардэхая Шулескеса і Мойшу Крамера. Сон на яве… Пасольства не стала мяшацца ў праблему будоўлі шматпавярховіка на тэрыторыі старых яўрэйскіх могілак у Мазыры (амерыканскія і расійскія рабіны хоць накрэмзалі пісьмы чыноўнікам…) – хутчэй за ўсё, не стане рэагаваць і зараз. Ды марыць нікому не забаронена.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

24.04.2016

rubinczyk[at]yahoo.com

Ад рэдакцыі. Мы не заўсёды згодныя з суб’ектыўнымі ацэнкамі нашых аўтараў, у тым ліку і В. Рубінчыка.

Апублiкавана 24 красавiка 2016 г.

Махмуд Эсамбаев. Моя еврейская мама

Мой отец чеченец и мама чеченка. Отец прожил 106 лет и женился 11 раз.

Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне. Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше.

-Мойше, – говорила она, – я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.
Это когда всех чеченцев переселили в Среднюю Азию. Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе.
-Мойше! – кричала она. – Иди сюда.
-Что, мама?
-Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой. Потому что ты никогда не видишь дно тарелки. Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь.
-Хорошая смесь у Мойши, – говорили во дворе, – мама – жидовка, отец – гитлеровец.

Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне. Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне – они жили побогаче, чем мы, – и приносила мне кусочек струделя или еще что-нибудь.
-Мойше, это тебе.
-Мама, а ты ела?
-Я не хочу.

Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы. За это я получал мешок лошадиных костей. Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн. Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши. Она умела из ничего приготовить вкусный обед. Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес, она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума. Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают: “Миша! Как ваша мама кормила нас всех!”

Но сначала мы жили очень бедно. Мама говорила: “Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам. Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет. Только не стесняйся, кушай побольше”.

Я уже хорошо танцевал и пел “Варнечкес”. Это была любимая песня мамы. Она слушала ее, как Гимн Советского Союза. И Тамару Ханум любила за то, что та пела “Варнечкес”.

Мама говорила: “На свадьбе тебя попросят станцевать. Станцуй, потом отдохни, потом спой. Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф. Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать”.
Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол. Играла музыка и начинались танцы-шманцы. Мамочка говорила: “Сейчас Мойше будет танцевать”. Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: “Мойше, а теперь пой”. Я становился против неё и начинал: “Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?..” Мама говорила: “Видите какой это талант!” А ей говорили: “Спасибо вам, Софья Михайловна,что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика. Другие ведь как русские – ничего не знают по-еврейски.

Была моей мачехой и цыганка. Она научила меня гадать, воровать на базаре. Я очень хорошо умел воровать. Она говорила: “Жиденок, иди сюда, петь будем”.

Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета. Мама посещала все мои спектакли.
Мама спросила меня:
-Мойше, скажи мне: русские -это народ?
-Да, мама.
-А испанцы тоже народ?
-Народ, мама.
-А индусы?
-Да.
-А евреи – не народ?
-Почему, мама, тоже народ.
-А если это народ , то почему ты не танцуешь еврейский танец? В “Евгении Онегине” ты танцуешь русский танец, в “Лакме” – индусский.
-Мама, кто мне покажет еврейский танец?
-Я тебе покажу.
Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов.
-Как ты покажешь?
-Руками.
-А ногами?
-Сам придумаешь.

Она напевала и показывала мне “Фрейлехс”, его ещё называют “Семь сорок”. В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали. Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец “А юнгер шнайдер”. Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного. Брюки короткие, зад – из другого материала. Я всё это обыграл в танце. Этот танец стал у меня бисовкой. На “бис” я повторял его по три-четыре раза.

Мама говорила: “Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет. Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец? О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец”.
В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство, зрители-евреи спрашивали меня: “Как вам разрешили еврейский танец?”. Я отвечал: “Я сам себе разрешил”.

У мамы было своё место в театре. Там говорили: “Здесь сидит Мишина мама”. Мама спрашивает меня:
-Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят?
-Мама, – говорю, – у нас нет родственников.
-А разве это не народ носит?
-Нет. Родственники.
Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери. Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:
-Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо.
-Мойше, – говорит она из под кровати. – Я вижу твои ноги, так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди.
Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок, из него – тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бичевкой.
-Мама, – говорю, – откуда у нас такие деньги?
-Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать, на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.
Вечером я танцую в “Раймонде” Абдурахмана. В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме. Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами. Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес. Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену. После первого акта администратор подает мне раскошный букет. Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить. После второго акта мне опять дают букет. После третьего – тоже. Я уже понял, что все это- мамочка. Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы. Я отдал администратору все три букета и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал. В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.
На другой день мамочка убрала увядшие цветы, получилось три букета, потом два, потом один. Потом она снова покупала цветы.
Как-то мама заболела и лежала. А мне дают цветы. Я приношу цветы домой и говорю:
-Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать.
-Мойше, – говорит она. -Я не вставала. Я не могу встать.
-Откуда же цветы?
-Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами.

Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды. Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.
Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала, что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:
-Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда, как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки.
-Мама, – говорю, – мы с тобой уже научились ездить. Куда вышлют, туда поедем, главное – нам быть вместе. Я тебя не оставлю.
Когда умер Сталин, она сказала: “Теперь будет лучше”.

Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана. А я ухаживал за армянкой. Мама говорила: “Скажи, Мойше, она тебя кормит?” (Это было ещё в годы войны).
-Нет, – говорю, – не кормит.
-А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана…
-Мамa, у неё худые ноги.
-А лицо какое красивое, а волосы… Подумаешь, ноги ему нужны.
Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.
Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги. Я купил маме золотые часики с цепочкой, а Нине купил белые металлические часы. Жена говорит:
-Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне, я молодая, а мама могла бы и простые носить.
-Нина, – говорю, – как тебе не стыдно. Что хорошего мама видела в этой жизни? Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы.
Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались. Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала: “Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше”. Это единственное, что она сказала в её адрес.

У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала. Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит: “Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая. И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная. Она бы за тобой не смогла все так делать”. Они с Ниной стали жить дружно.

Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас. Мама говорит: “Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри.” Я шёл.
-Мама, – говорю, – она такая страшная!
-Так ему и надо.

Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так. У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе. Стала приглашать маму погостить у неё: “Софа, приезжай. Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя”. Как я её отговаривал: “Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!” Она говорит:”Мойше, я погощу немного и вернусь”. Она поехала и больше уже не приехала.

Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь. Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать. Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти обнять.

 

Опубликовано 24 апреля 2016

Віктар Жыбуль. ЗМІТРАКУ БЯДУЛЮ – 130

“КНЯГІНЯ ЛЭЙЗАРОЎНА – МЕСЯЦ У ВАКОНЦЫ…”

ШТРЫХІ ДА ПАРТРЭТУ МАЦІ ЗМІТРАКА БЯДУЛІ

 

Дакументальных крыніц пра жыццёвы шлях маці Змітрака Бядулі захавалася няшмат, але іх недахоп у значнай ступені кампенсуецца сапраўды яскравым і кранальным вобразам матулі, які стварыў у аўтабіяграфічнай аповесці “У дрымучых лясах” (1939) сам творца. Маці, як і ўсе іншыя сваякі апавядальніка, паўстае тут жывою асобаю, з яе паўсядзённымі клопатамі, памкненнямі, думкамі пра дабрабыт небагатай сям’і. Твор грунтуецца на ўспамінах маленства пісьменніка, які здолеў амаль праз паўстагоддзя занатаваць свае дзіцячыя ўражанні, перадаўшы ўсю шчырасць і непасрэднасць, уласцівую дзіцячаму светаўспрыманню. (Аповесць складаецца з яркіх, запамінальных эпізодаў і магла б мець поспех на ўроках пазакласнага чытання.)

На першы погляд можа падацца, што вобраз маці ў параўнанні з вобразамі іншых, “пабочных”, людзей З. Бядуля паказаў недастаткова грунтоўна. Але нельга забываць, што ў дзіцячай свядомасці маці – чалавек, які атуляе цябе любоўю і ўвагай з самага нараджэння; маці “існуе заўсёды”, яе прысутнасць быццам бы “сама сабой разумеецца”. Напэўна, таму Змітрок Бядуля не акцэнтуе залішняй увагі на матчынай знешнасці, а раскрывае яе характар праз дзеянні і ўчынкі, і найперш – праз узаемаадносіны з дзецьмі. Гэта выяўляецца ўжо з першых старонак аповесці, дзе аўтар прыгадвае “абразкі самага ранняга дзяцінства”. Ён, хворы на коклюш, даймаў маці сваімі капрызамі, налаўчыўшыся страчваць прытомнасць па ўласным жаданні. Занепакоеная маці прыносіць хлопчыка да мясцовых знахароў – Евы і Карпухі, але тыя не здолелі дапамагчы. Жанчына адчувае, што сын усё робіць ёй насуперак, і зноў пачынае злавацца. І вось, апынуўшыся з ёю ў лесе, маленькі Самуіл не вытрымаў:

“– Дальбог, маці, не прытвараюся. Я вельмі баюся… Не пакідай мяне аднаго ў лесе… Мяне з’ядуць ваўкі.

Я пачынаю горка плакаць. Я ў сэрцы каюся, што дома свавольнічаў і часта наўмысне кашляў.

– Ды што ты, сынок мой… Што ты, родны… Ты ж не глупства пляцеш. Я ж цябе ніколі не пакіну. Ніколі!

Яна туліць мяне да сябе і плача разам са мною. Бярэ мяне на рукі і нясе далей. Яна доўга ўсхліпвае…” [1, 231].

Працавала маці Змітрака Бядулі швачкай-каптурніцай, майстравала каптуры для кабет і дзяцей з вакольных вёсак. Натуральна, што забяспечвала вопраткай і ўласную сям’ю: дзецям шыла прыгожыя гарнітурчыкі, мужу і бацьку – штаны. З захапленнем і ўсімі падрабязнасцямі пісьменнік распавядае пра матчыну працу:

“Аснову для каптуроў маці рабіла з простага палатна, верх – з разнастайных паркалёвых ласкуткоў. Аблямоўвала каптуры шоўкавымі істужкамі.

Зверху аздабляла каптуры дарожкамі з карунак. Карункі тырчэлі рубам, і каптуры нагадвалі дзівосныя кветкі – ці то павялічаныя рачныя лілеі, ці то агромністыя адуванчыкі. Для колераў і ўзораў фантазія каптурніцы мела прастор і разгон. На першы выгляд каптуры нібы рабіліся на адзін фасон. Але калі я добра прыглядаўся, дык не знаходзіў і двух аднолькавых. Кожны адрозніваўся чым-небудзь ад другога” [1, 252].

Сваю працу каптурніца выконвала ўручную, без швейнай машыны і нават без люстэрка, прымяраючы каптуры на галаве маленькага Самуіла. З цягам часу хлопчыку абрыдла выконваць абавязак манекена, тым болей, што суседскія дзеці задражнілі яго “каптурнай галавой”. І тады Самуіл “…са злосці ўкраў пяток каптуроў, убіў перад матчыным акном на гародзе некалькі кійкоў і павесіў на іх каптуры на ўсю ноч. Раніцой я разбудзіў матку і сказаў ёй:

– Глядзі ў акно, каптуры выраслі на гародзе!

Маці ахнула. Кінулася мяне біць.

– Гэта ж украсці маглі ўночы! – сварылася яна” [1, 252 – 253].

Потым, аднак, Самуіл знайшоў выйсце з непрыемнага становішча, замовіўшы сталяру Янку ад імя маці балванок для прымеркі каптуроў…

Калі дзяцей у сям’і паболела, маці “перайшла ад шыцця каптуроў да вопратак. Удзень яна была занята дзецьмі і гаспадаркай. Уночы яна шыла. Швейнай машыны яна яшчэ не мела” [1, 280].

На працягу аповесці ні разу не згадваецца імя Бядулевай маці – найчасцей местачкоўцы клічуць яе “па мужу” – Хаіміха. Ці па бацьку – Лэйзароўна, як у вясновай песні валачобнікаў:

 

Залаты шацёр – гэта ваша хата.

Хай жа ў ёй будзе сыта і багата.

А наш князь, наш Лэйзар – веснавое сонца,

Княгіня Лэйзароўна – месяц у ваконцы.

Дзеткі-князяняткі – дробненькія зоркі –

Між сабой вядуць гутаркі-гаворкі… [1, 236]

 

Звалі ж гэтую жанчыну Хана. Хана Лэйзараўна Плаўнік (дзявочае прозвішча Рабіновіч). Бацька яе Лэйзар займаўся кавальскім рамяством, быў вялікім кнігалюбам і лічыўся ў мястэчку культурным чалавекам, маці Шыфра гаспадарыла ў хаце (“бабуля тупалася вечна ля печы”), муж Хаім працаваў возчыкам, прыказчыкам на лесасплаве, дробным гандляром, абрабляў невялікі заарандаваны кавалак зямлі. З аповесці “У дрымучых лясах” мы даведваемся толькі пра асобны перыяд жыцця сям’і Плаўнікаў – з канца 1880-х па 1902 г. Як жа склаўся іх далейшы лёс?

І пасля 1902 г. Хана Плаўнік працягвала шыць каптуры, займацца хатняй гаспадаркай, гадаваць дзяцей. А іх у Ханы і Хаіма было сямёра: сыны Самуіл (1886 – 1941), Мацвей (1903 – 1988) і Ізраіль (1905 – 1941), дочкі Марыя (1892 – ?), Ірына (1901 – 1976), Яўгенія (1903 – 1981) і Соф’я (1912 – 1998). Яшчэ двое дзяцей памерлі немаўлятамі. Сям’я па-ранейшаму жыла даволі бедна, а Першая сусветная вайна прынесла новыя нягоды. Гэта быў час, калі недасведчаныя людзі прымалі яўрэяў за нямецкіх шпіёнаў і тыя мусілі ратавацца ад чарговых пагромаў, учыненых казакамі. Пра неспакойную атмасферу ў родным Пасадцы Змітрок Бядуля напісаў у ранняй аўтабіяграфічнай паэме “Жыды” (1915). Неаднойчы згадваецца ў ёй і маці:

 

Над кустом лазовым

Жаўранак зьвініць.

Сумна, жаласьліва:

“Цірлі-цірлі-ніць”.

Матку жаль бярэ:

У гэтых чулых гуках

Маці чуе сьпеў,

Скаргу-плач аб муках.

Выцірае вочы

Ды глядзіць на нас:

“Учыні жа суд свой,

Божанька, хоць раз…” [2, 2].

 

Падзеі Першай сусветнай абярнуліся для сям’і Плаўнікаў сапраўднай трагедыяй: у час налёту казакоў загінуў дзядзька Змітрака Бядулі Мордка-Лейба, а сястра пісьменніка Марыя ў такіх небяспечных абставінах эмігравала ў Злучаныя Штаты Амерыкі. Там яна выйшла замуж, перайшоўшы на мужава прозвішча. Цікава, што Марыіна дачка Зося Мілер з дзяцінства дэманстравала паэтычныя здольнасці – пісала вершы на англійскай мове, друкавалася ў газетах і ўжо ў 12 гадоў нават мелася выдаць першы зборнік. Адзін з яе вершаў, “Чэрвеньская ноч”, пераклаў на беларускую мову Юрка Гаўрук (“Аршанскі маладняк”, 1927, № 6). Быў у Марыі і сын, які, па некаторых звестках, стаў мастаком. Спачатку беларускія сваякі зрэдку атрымлівалі ад Марыі лісты, а потым, на жаль, страцілі з ёю сувязь…

У 1924 г. ад раку лёгкіх памёр Хаім Плаўнік, муж Ханы, і кабета разам з малодшымі дзецьмі пераехала ў Мінск, дзе і жыла да самага пачатку Вялікай Айчыннай вайны. На Лагойшчыне ў яе засталася адзінокая сястра Злата-Бейля, якую сям’я Змітрака Бядулі не забывала і фінансава падтрымлівала. “Я забраў бы яе ў Мінск, але, прызнацца, з кватэрай цяжка. У мяне і так цеснавата. Маці была доўгі час нездарова і не магла ёй пісаць” (БДАМЛМ. Ф. 136, воп. 1, адз. зах. 13, арк. 7), – дзяліўся пісьменнік сваімі праблемамі з сябрам Вульфам Сосенскім.

Паводле ўспамінаў сваякоў, Хана Лэйзараўна заставалася вельмі рэлігійнай жанчынай, прыяжджаючы ў госці, брала з сабой кашэрны посуд. Выхаваная ў патрыярхальнай яўрэйскай сям’і, ні па-беларуску, ні па-руску пісаць яна так і не навучылася. Але два яе сыны сталі гонарам айчыннага прыгожага пісьменства.

Вярнуўшыся ў Мінск з камандзіроўкі 24 чэрвеня 1941 г., Змітрок Бядуля не змог патрапіць у сваю кватэру: дом быў разбураны немцамі. Ужо не было ў жывых малодшага брата – паэта і перакладчыка Ізраіля Плаўніка (яго фашысты расстралялі ў першыя ж дні вайны). Маці З. Бядуля сустрэў у кааператыве, дзе яна стаяла ў чарзе па хлеб. Разам яны дайшлі пехатой амаль да Барысава, адкуль паехалі ў эвакуацыю ў Казахстан з цвёрдай упэўненасцю ў блізкай перамозе над захопнікамі і шчаслівым вяртанні дадому.

Па дарозе, знаходзячы часовы прытулак у розных гарадах і паселішчах (Піжма Горкаўскай вобласці, Новыя Бурасы Саратаўскай вобласці, Расея), Змітрок Бядуля час ад часу пісаў у Казань, дзе жыла яго сястра Геня (Яўгенія) з мужам Уладыславам Чаржынскім, сынам Вітольдам (які тады сышоў на фронт) і дачкой Роняй (Рагнедай). Менавіта яна, Рагнеда Уладыславаўна Маслоўская, у 1990 г. перадала гэтыя лісты ў Дзяржаўны музей гісторыі беларускай літаратуры. Захаваўся сярод іх і адзін ліст Ханы Плаўнік з эвакуацыі, напісаны пад яе дыктоўку Змітраком Бядулем. Прыводзім яго на мове арыгінала (шыфр дакумента – КП 7646):

 

Моим дорогим детям!

Приветствую вас и желаю вам здоровья и счастья. Пиши мне, Геня, был ли дома Витя? Пиши мне о Рене и Соне с их семьями. Как они устроились. Успели ли они взять с собою постельные принадлежности и все остальное. Пишет ли тебе Митя и где он находится. Пришли мне его адрес. Скажи Рене и Соне, чтобы они мне сами написали. Я уехала бы к вам, но сама не могу, а Бядуля болен. У нас ничего нет. Ни денег, ни вещей. Я переехала б к вам, но сама не в состоянии. Прошу, Геня, напиши мне сразу ответ. Привет Владеку и Ронечке. Всего хорошего. Целую вас всех.

Хана Плавник.

Привет от Бядули, Маши и детей.

 

У нялёгкіх умовах эвакуацыі ўсе думкі гэтай жанчыны займаў клопат пра дзяцей і ўнукаў, а неўзабаве ёй давялося перажыць смерць старэйшага сына – Змітрака Бядулі: 3 лістапада 1941 г. ён раптоўна памёр ад разрыву сэрца пасля спробы дагнаць цягнік. Сям’я пісьменніка (маці, жонка Марыя, дачка Зоя і сын Яфім) часова пасяліліся ва Уральску. Іх жыллёвыя ўмовы былі вельмі незайздросныя: давялося туліцца ў занядбаных халодных сенцах аднаго з дамоў – у кутах нават ляжаў снег. Здароўе Ханы Лэйзараўны было і без гэтага падарванае: амаль год таму яна перанесла цяжкую ангіну, а цяпер захварэла на запаленне лёгкіх і ўзімку, напярэдадні новага 1942 г., памерла ў мясцовай бальніцы. Пахавана на Уральскіх могілках побач са Змітраком Бядулем.

Лёс яе астатніх дзяцей склаўся па-рознаму: Ірына і Яўгенія ўсё жыццё былі хатнімі гаспадынямі. Старэйшая сястра звязала лёс з начальнікам міліцыі Уладзімірам Ласко, мужам сярэдняй быў ужо згаданы крытык і літаратуразнавец Уладыслаў Чаржынскі, вядомы пад псеўданімамі Дзяржынскі, Улідзе. Малодшая сястра Соф’я рана выйшла замуж за ўрача-гінеколага Яўсея Лормана, пасля яго смерці вярнулася з Казахстана ў Мінск. Мацвей Плаўнік прайшоў Вялікую Айчынную вайну ад пачатку да канца, быў камандзірам узвода, у мірны час жыў і працаваў у Гародні – кіраваў нарыхтоўкай кармоў. Клапаціўся ён і пра захаванне памяці брата-пісьменніка: забяспечваў даследчыка яго творчасці Міхаіла Смолкіна патрэбнымі біяграфічнымі звесткамі, разам з літаратуразнаўцам Віктарам Каваленкам уклаў альбом-выстаўку “Змітрок Бядуля: Жыццё і творчасць” (Мінск, 1970).

У наш час жанчыны, што нарадзілі і выхавалі пяць і больш дзяцей, узнагароджваюцца ордэнам Маці. Хана Плаўнік жыла ў іншыя часы і ніякіх ордэнаў не атрымлівала. Але сёння яе нашчадкі жывуць як мінімум на трох частках свету ў шасці краінах.

 

Літаратура

 

  1. Бядуля З. Збор твораў: У 5 т. Т. 3: Аповесці. – Мінск: Маст. літ., 1987.
  2. Бядуля З. Жыды: [Паэма] // Анахну кан. 2002. № 8.

Гэты артыкул быў надрукаваны ў часопісе “Роднае слова” 10 год таму. На belisrael.info ён публікуецца з праўкамі і ўдакладненнямі, дасланымі аўтарам: напрыклад, згадвана дзявочае прозвішча Ханы Плаўнік, сказана пра яе ўнучку Зосю Мілер

1 (3) Хана Плаўнік, 1935 г.

2 (3) Рукапіс матчынага ліста, 1941 г.

3 (1) Браты Плаўнікі: Мацвей, Самуіл, Ізраіль.

Наступны анонс з сайта:

“Я сеяў іскры сэрца поўнай жменяй…”

Да 130-годдзя Змітрака Бядулі.

21 красавіка 2016 года а 17-ай гадзіне ў Літаратурным музеі Максіма Багдановіча адбудзецца адкрыццё выставы “Я сеяў іскры сэрца поўнай жменяй…”, прысвечанай 130-годдзю з дня нараджэння выдатнага беларускага пісьменніка, публіцыста і грамадскага дзеяча Змітрака Бядулі (Самуіла Яфімавіча Плаўніка).

Змітрок Бядуля ўвайшоў у беларускую літаратуру як “пісьменнік з душой чулай і паэтычнай”, які тонка адчуваў хараство, быў здольны дасканала перадаць ва ўсёй красе і шматстайнасці дзівосны свет роднай прыроды, дзіцячых мараў, чалавечай душы.

Змітрок Бядуля – аўтар шматлікіх вершаў, лірычных абразкоў, апавяданняў і аповесцяў, многія з якіх сталі хрэстаматыйнымі для беларускай літаратуры («Пяць лыжак заціркі», «Малыя дрывасекі», «На Каляды к сыну», «Вялікодныя яйкі», «Летапісцы»). У іх прасочваюцца характэрныя для аўтара матывы творчасці – эмацыянальнае захапленне прыгажосцю роднага краю, паэтызацыя вясковага побыту, асуджэнне сацыяльнай несправядлівасці. Творы Бядулі кранаюць прыгажосцю метафар, маляўнічасцю, вобразнасцю, але ў той жа час прымушаюць кожнага задумацца над чалавечай сутнасцю. У адносінах да сваіх герояў Зм. Бядуля быў глыбокім псіхолагам, умеў завастрыць увагу на ўнутраным свеце чалавека, напоўненым шчырымі непаўторнымі душэўнымі пачуццямі.

На старонках сваіх кніг Змітрок Бядуля стварыў выключныя па мастацкай дасканаласці карціны беларускай прыроды, з якой ён звязаны быў душой і сэрцам: дзякуючы музычнасці, багаццю і сакавітасці мовы прырода пад яго пяром паўстае жывой, зменлівай, гожай, іграе ў безлічы яркіх арыгінальных метафар.

Змітрок Бядуля шмат увагі надаваў творам для дзяцей. Яго казка «Качачка-цацачка», паэма-казка “Мурашка Палашка”, вершаваная аповесць “Хлопчык з-пад Гродна”, аповесць-казка “Сярэбраная табакерка” сведчаць пра добрае разуменне пісьменнікам дзіцячай псіхалогіі, здольнасць пісаць пра дзяцей і для дзяцей займальна і даходліва.

На выставе да 130-годдзя Змітрака Бядулі будуць прадстаўлены матэрыялы з фондаў Дзяржаўнага музея гісторыі беларускай літаратуры і Літаратурнага музея Максіма Багдановіча. Жыццёвы і творчы шлях пісьменніка наведвальнік зможа прасачыць праз шэраг фотаздымкаў, эпісталярыяў, прыжыццёвых выданняў, дакументальных сведчанняў актыўнай грамадскай дзейнасці Змітрака Бядулі.

На адкрыцці выставы будуць прысутнічаць даследчыкі і аматары творчасці пісьменніка, яго родныя.

Паводле прэс-рэлізу

Апублiкавана 19 красавiка 2016 г.

Президент Болгарии о миграционном кризисе, ЕС, Украине и России

14/04 14:50 CET | updated at 15/04 – 15:44

Росен Плевнелиев: “Миграционный кризис грозит расколом ЕС на Восток и Запад” (видео)

Болгария оказалась на передовой миграционного кризиса ЕС. 12 лет назад эта страна,давний партнер России, вступила в НАТО, затем – в ЕС. Официальная София критически высказалась в отношении действий Москвы на Украине.

Во время недавнего визита в Киев президент Болгарии Росен Плевнелиев получил награду Человек годаза общественно-политическую деятельность. Он – гость программы “Глобальный разговор” и ее ведущего Андрея Бекетова.

Андрей Бекетов: “Господин президент, спасибо, что согласились на интервью. Эту премию вы получили за “вклад в защиту целостности и суверенитета Украины”. Но Россия до сих пор удерживает Крым и усложняет интеграцию Украины с ЕС.

Росен Плевнелиев: “Конечно, меня беспокоит линия России – не только в украинском кризисе, но и в целом. Россия заявляет, что ее амбиции мировой державы, ее сферы интересов необходимо уважать. Но я считаю это ошибочной политикой, которую следовало оставить в 19 веке. Сегодня государства не должны демонстрировать силу с помощью своих армий и ядерных арсеналов. В 21 веке сила страны должна заключаться в успешности ее граждан”.

Андрей Бекетов: “Ранее лауреатами этой премии становились Папа Римский Иоанн Павел II, президент Грузии Михаил Саакашвили, президент Литвы Далия Грибаускайте, бывший глава НАТО, а также американский сенатор Джон Маккейн. Как вы себя чувствуете в таком окружении?”

Росен Плевнелиев: “Я стремлюсь дружить со всеми. И я хочу дружить с Россией. Я люблю Чайковского и его музыку, я люблю произведения Достоевского. Я люблю русскую культуру. Мы любим русский народ. Но будучи настоящими демократами, мы не можем согласиться с тем, что Кремль нарушает международное право и мировой порядок. Мы не можем одобрять замороженные конфликты”.

Андрей Бекетов: “Россия была очень важными рынком для Болгарии. Но Москва ввела эмбарго в ответ на санкции ЕС. Насколько вы ощущаете убытки?”

Росен Плевнелиев: “Мы несем значительные убытки. Достаточно посмотреть на сельское хозяйство Болгарии, на туризм. Но моя страна поддерживает санкции. В ситуации, когда мы должны принимать смелые политические решения с целью предотвращения будущей нестабильности, деньги не являются определяющим фактором”.

Андрей Бекетов: “Ваше мнение об энергетической безопасности?”

Росен Плевнелиев: “Мы очень сильно“зависим” от поставок российского газа. Мы работаем над поиском альтернатив, ждем завершения строительства газопровода между Болгарией и Румынией. Мы также договорились с нашими партнерами в Греции о новом газопроводе-интерконнекторе. Одним из базовых элементов интеграции в секторе является сегодня Европейский энергетический союз”.

Андрей Бекетов: “Награда, которую вы получили на Украине, также вручается за “уважение к европейским ценностям”. Из солидарности, человечности, дисциплины, наконец, будет ли Болгария принимать мигрантов в соответствии с установленными в ЕС квотами?”

Росен Плевнелиев: “Да, мы согласны со схемой распределения мигрантов и будем принимать людей. И да, мы внесли свой вклад в общее решение ЕС”
Андрей Бекетов: “Но “Human Rights Watch” говорит о “высылках, злоупотреблениях на границах, даже избиениях, грабежах искателей убежища”…

Росен Плевнелиев: “Если подобные сигналы поступят – будь то от “Human Rights Watch” или Управления ООН по делам беженцев – то болгарские учреждения примут самые серьезные меры для расследования”.

Андрей Бекетов: “Вы полностью поддерживаете соглашение ЕС с Турцией относительно ускорения интеграции и либерализации визового режима с Анкарой?”

Росен Плевнелиев: “Вы не можете обеспечить безопасность, возведя замок с высокими стенами и не интересуясь тем, что происходит вокруг вас. Это ошибочная стратегия”.

Андрей Бекетов: “И все же вы строите (или восстанавливаете) барьер с колючей проволокой вдоль границы с Турцией …”

Росен Плевнелиев: “Болгария строит, и то частично, временную конструкцию, временное ограждение, которое прослужит лишь определенный срок”.

Андрей Бекетов: “Целесообразно ли Болгарии присоединяться к Шенгенской зоне, пока действуют подобные временные меры?”

Росен Плевнелиев: “Я решительно против строительства барьеров между государствами-членами ЕС. Шенген – это мечта полумиллиарда европейцев о свободном перемещении”.

Андрей Бекетов: “Мигрантов, возможно, также отталкивают внутренние проблемы Болгарии. К примеру, вы остаетесь, к сожалению, беднейшей страной ЕС. И Еврокомиссия не устает напоминать вам о “неудачах в стратегии по борьбе с коррупцией”, о “недостаточном прогрессе в борьбе с организованной преступностью”.

Росен Плевнелиев: “Болгария добилась значительного прогресса. Посмотрим на показатель ВВП в пересчете на душу населения:15 лет назад в Болгарии он составлял 27% от среднеевропейского, сегодня – 47%”.

Андрей Бекетов: “Однако болгары эмигрируют …”

Росен Плевнелиев: “Я не могу остановить моих соотечественников, они свободны. И они вносят свой вклад в развитие родины. Мы сохраняем очень тесный контакт с этими людьми. И мы знаем – ведь в результате наших усилий Болгария развивается и модернизируется! – что они вернутся”

Андрей Бекетов: “В западноевропейских странах, таких, как Германия и Великобритания, отношение к болгарам и работникам из других стран Восточной Европы – иное, не такое, как к своим гражданам”.

Росен Плевнелиев: “Разделение происходит по-разному и выражается в разном. Так, нынешний миграционный кризис может расколоть Европейский Союз на Запад и Восток.
Западные страны, которые называют себя “сформированными демократиями”, не могут согласиться с некоторыми государствами из восточной части ЕС, которые отказываются принимать беженцев. С другой стороны, если посмотреть на ЕС с точки зрения долгового и экономического кризиса, то европейские государства раскалываются на Север и Юг. Но независимо от того, о каких разделениях мы говорим, самым опасным, способным нас уничтожить, может стать кризис солидарности внутри ЕС, забвение наших принципов, неусвоение исторических уроков”.

Андрей Бекетов: “Учитывая все эти кризисы, вы бы посоветовали Украине добиваться членства в ЕС?”

Росен Плевнелиев: “Я убежден, что рано или поздно это произойдет. Европейская интеграция – это путь модернизации, установления верховенства закона, борьбы с коррупцией, развития институтов, которые служат людям, а не олигархам. Именно это я хотел бы видеть на Украине”.

Андрей Бекетов: “Рассматривает ли Болгария вариант нового альянса с Россией в случае, если та наберет силу, а ЕС, напротив, ослабнет?”

Росен Плевнелиев: “Я прожил 25 лет при коммунизме и знаю, что значит – не быть членом Европейского Союза. Я знаю также, что такое быть в одиночестве и что такое быть в подчинении у такой мировой державы, как СССР, к примеру. Я не хочу, чтобы это повторилось. Я хочу, чтобы Болгария гордилась полноправным членством в ЕС. Для нас это – единственный способ гарантировать собственную безопасность”.

Опубликовано 16 апреля 2016

Я вам покажу, как управлять государством…

Так проходит слава этого мира

Соня Кошкина

Владимир Гройсман рассчитывал возглавить Кабмин еще осенью 2014-го года. Ожидалось, по результатам парламентских БПП получит большинство и усадит в премьерское кресло «своего» кандидата. «Своего» – равно подконтрольного, позволяющего замкнуть все существующие рычаги власти (с силовиками включительно) на Банковой. Гройсман на эту роль подходил идеально. Порошенко почему-то считал (и до сих пор считает), что приходом в большую политику Владимир Борисович обязан ему, значит должен быть послушен и благодарен. Быть аватаром.Но история внесла коррективы: в электоральные чемпионы вырвался НФ, премьерство сохранилось за Яценюком. Гройсман тогда, конечно, расстроился.Спикерство стало для него своеобразной моральной сатисфакцией. И вот теперь статус-кво восстановлено.

Фото: Макс Требухов

Кто последний уходил – стырил даже скамью

Невроз (тут: как медицинский термин) относительно необходимости сместить Яценюка завладел Банковой еще прошлой осенью. За это время потенциальными сменщиками Арсения Петровича назывались Турчинов, Луценко, Шымкив, Яресько, Климкин, Кубив, Саакашвили и ряд других – более экзотических – персонажей. Но наиболее реальным всегда оставался Гройсман. Реальным, поскольку скамья запасных у Порошенко очень короткая. Точнее, нет ее. Как сказал один умный человек: кто последний уходил – стырил даже скамью.

Во-вторых, Гройсмана – по старой привычке – в АП считали «аватаром». Не учтя, что Владимир Борисович образца осени 2014-го и весны 2016-го – два разных человека. Председательство в президиуме ВР зря не прошло: поднаторел в политических интригах, искусстве «договорняка», сумел сориентировать на себя энное количество депутатов из разных фракций (особенно активно проводил такие переговоры в последние три недели. «Выдергивая» нардепов по одному, пояснял: примеряется к формированию собственной команды). Формально, спикер Гройсман был равным среди равных. А ему хотелось быть среди равных первым. Не на приставном стульчике за общим столом сидеть, а в кресле. Кресле, подобном тому, которое занимал Кононенко. Довольствоваться не тем, что досталось («Укрпочта», бывший Геокадастр и Киевская таможня), но тем, что выберет сам; еще и другим сможет «нарезать».

Ну, и самое главное: он перестал быть «аватаром». Чего Банковая попросту не заметила. И очень удивилась, когда «показал характер» (если только это не игра, что тоже вероятно). «НФ» удивилась еще больше – они-то думали: «дележ» портфелей и потоков будет «на двоих». Оказалось – «на троих». Причем Гройсман (или маячащий рядом Косюк, о котором все почему-то забыли) выступал самостоятельной стороной – со своими запросами и аппетитами. Ни БПП, ни НФ, разумеется, сие не устраивало. Начались скандалы. Банковая пару раз грозила строптивому спикеру отказать в перспективе премьерства, но тот упорно гнул свое. Гройсман знал: публичность – лучший инструмент борьбы с кулуарщиной. Разумеется, дозированная, строго дозированная – как выгодно ему. Применяя данный инструмент, Владимир Борисович добился:

Фото: EPA/UPG
  • удовлетворения кадровых запросов. От «сбитого» Ковальчука, до комплектации КМУ целой армией его винницких друзей;
  • дискредитации Банковой. В ходе «премьериады» АП продемонстрировала незавидную институциональную импотенцию, невозможность быстро решить в Раде даже элементарный вопрос. Не говоря об излишней подверженности эмоциям;
  • поддержки «сильных мира сего». Что-то мне подсказывает: олигархи, которые стеной стояли за предыдущего премьера, «по наследству» перейдут к его преемнику. Им же кресло важно, а не человек. Just business.

Итак, по факту, Гройсман получил, что хотел. Получил назло АП. Казалось бы: молодец, чемпион.

Ан, нет. Все сложнее.

Понятно, что после случившегося прежние доверительные отношения между Петром Алексеевичем и Владимиром Борисовичем более невозможны. Формат «старший-младший партнер» – тем более. Сделав заявку на собственную политическую игру,Гройсман «засветил» себя как потенциального электорального конкурента Порошенко. Наш Президент подобного не прощает. Память у него хорошая. Даже слишком. Конфликт (точнее сказать – борьба за власть) между ними в дальнейшем будет только усугубляться. Учитывая, что Украина – парламентско-президентская республика, тактический перевес имеет премьер. Но борьбу в долгую может выиграть Банковая.

Все потому, что Гройсман со старта допустил серьезную ошибку. Еще не имея ракеты, которой намерен атаковать противника, обозначил точку ее запуска. Вместо того, чтобы спокойно подойти к врагу на бреющем полете. Это – раз. Два – ярая схватка за портфели/потоки еще не гарантия столь же отчаянной борьбы за страну. Личное счастье редко совпадает с государственным.

Децентрализация как счастливый билет

Теперь поговорим о вызовах, угрозах и возможностях для премьера Гройсмана.

Вызовы:

  • обеспечить функционирование парламентско-президентской республики. Истинное, а не бутафорское. То, что парламент у нас – центр принятия решений, на Банковой вспоминают в тех редких случаях, когда надобно спихнуть на кого-то ответственность. В интересах Гройсмана – добиться того, чтобы нардепы ориентировались больше на него, чем на АП. Необходимые ресурсы у премьера есть, остальное – дело техники;
  • преодолеть кризис доверия между властью и гражданами. Пока власть сама по себе, граждане – сами по себе, об успехе реформ не может быть и речи;

Угрозы:

  • «своя» команда важна для любого руководителя. Безусловно. Однако, у меня вопрос: способен ли, компетентен ли целый заммэра Винницы (города большого, но даже не миллионника) управлять соцполитикой целой страны? И это – в условиях фактической войны, в разгар кризиса. Андрею Реве предстоит дать ответ, но сдается мне, он заранее очевиден;
  • работа с парламентом. Простая задачка: какое конкурентное преимущество имел кандидат в премьеры Гройсман перед кандидатом в премьеры Яресько? Правильно: умение работать с Радой. Если перед каждым важным волеизъявлением Наталья Энн вынуждена была бы отправлять на Банковую – просить обеспечить ей поддержку Рады, предполагалось, что Владимир Борисович способен решать вопросы сам и «тревожить Бога по мелочам» не станет. Однако первый же профильный экзамен экс-спикер провалил. Утвердить программу его правительства – дающую Кабмину годовой иммунитет – удалось лишь с третьего раза. И то с большим скрипом. Ничего удивительного: в 257-ми голосах, отданных «за» премьерство Гройсмана, решающую роль сыграли представители групп и прочие «вольные стрелки» (в том числе – люди Коломойского). А с ними, как известно, договоренности разовые. Далее – предмет торга;
  • ответственность. Парламент – зона коллективной безответственности. Тогда как исполнительная власть – вполне конкретная мишень для недовольства граждан. Те 70 процентов антирейтинга, что приписывались Яценюку – показатели не столько его лично, сколько его бывшего кресла. Яценюк ушел, кресло осталось. Теперь в нем Гройсман. И чем дальше он от Банковой, тем бОльшая ответственность лично на нем, тем выше репутационные риски;
  • Михаил Саакашвили. Еще в понедельник глава Одесской ОГА призывал депутатов – с оглядкой на предлагавшиеся условия – не голосовать за новый Кабмин, заранее называя его «антинародным, коррумпированным и олигархическим». По закону жанра, бешеная собака должна кого-то кусать. И если Яценюк с арены сошел, настал черед Гройсмана. Кстати. Об офшорном скандале Президента Саакашвили слова не сказал. Слова. Симптоматично.

Фото: Макс Требухов

Возможности:

  • Гройсман не зря настаивал на вполне определенных портфелях для своих людей. На вице-премьерстве для Владимира Кистиона, Минсоце для Андрея Ревы, министре КМУ для Александра Саенко. Это – тот необходимый минимум, который позволит ему «взлететь». Предъявить видимый результат уже через короткое время. Человек разумный, Владимир Борисович понимает: ни в медицине (которой до сих пор не могут подыскать очередного руководителя-камикадзе), ни в образовании он горы не свернет. Иное дело – Минсоцполитика. Тут всегда можно повысить «минималку», продолжить дело «юлиной тысячи» и т.д. Плюс временно перемещенные лица – колоссальный электоральный ресурс. Только по официальным данным, их насчитывается миллион восемьсот тысяч, в действительности – значительно больше. «Точки сборки» эти люди не имеют и тот из политиков, кто это первым поймет и сумеет шансом воспользоваться, заработает дополнительные электоральные баллы. Владимир Гройсман, кажется, уже понял. Осталось попытаться реализовать задумку;
  • то, что Гройсман имеет серьезные политические амбиции, мы уже выяснили. Но, для того, чтобы двигаться дальше, ему нужна платформа. В глобальном смысле такой платформой может стать тема децентрализации. Гройсман – выходец из местного самоуправления, он близок и понятен тысячам своих бывших коллег по всей стране. Региональные лидеры тоже живут от выборов до выборов. И им тоже нужно «самонаводиться» – ища поддержки – на кого-то в центральной власти. С этой точки зрения у Владимира Борисовича появляется дополнительный рычаг. Вы же помните, что – согласно украинскому законодательству – губернаторы у нас двойного подчинения: Кабмину и Президенту. Кабмин Яценюка работой с губернаторами вообще практически не занимался. Банковая – изредка; преимущественно – перед выборами. Гройсману сейчас представляется отличная возможность заполнить пробел. Правда, по этой линии он неизбежно столкнется с Виталием Ковальчуком, курирующим региональную политику в АП. И тут – коса на камень. Конфликт между Гройсманом и Ковальчуком обещает быть ничуть не менее интересным, чем между Гройсманом и Порошенко. Ковальчук, знаете ли, тоже амбициозен и публичного позора от «сбивания» из КМУ Гройсману не забудет. Кроме того,детище Виталия – технократический проект партии «Наш Край», состоящей из региональных деятелей, причастных к прошлой власти – Банковой признано успешным. Настолько, что после того как на местных представителями «Нашего края» щедро насытили сотни советов по всей стране, АП приняла решение развивать проект для парламентских. Плановых ли, досрочных ли – не важно.

Если бы Гройсман и Ковальчук спелись, последний мог бы взять «Наш край» за основу собственной партийной деятельности. Дополнительно «влив» в него свой локальный проект – партию «Винницкая европейская стратегия», работающую в винницком горсовете. Впрочем, сие уже – частности, с ноля «перезапустить» любую партию – предварительно выкупив нужный пакет документов – совсем несложно;

Фото: Макс Требухов

Вместо резюме

«Sic transit gloria mundi». “Так проходит слава этого мира”. Эти слова произносит новоизбранный Папа, впервые надевая символ своей власти – «перстень Петра». Говорит, дабы не забывать Кем поставлен на Римский престол. Не забывать, что он тут не вечен, что власть бренна, а слава мира проходит.

Премьер-министру Украины тоже стоит об этом помнить. Особенно в свете двух главных вызовов ближайшего года – приватизации и решения вопроса рынка земли.

Святослав Хоменко
Украинская служба Би-биси, 14 апреля
и пост в фейсбуке от Карла Волоха, 15 апреля, 10 утра
В последнее время я изрядно потерял веру в способность людей извлекать уроки из предыдущих ошибок. Уж точно, ничто в событиях последнего времени не даёт оснований полагать, что таким свойством обладает ПАП. Поэтому я не без внутреннего содрогания жду, когда он, обнаружив, что Гройсман не является его марионеткой, начнёт того мочить. Тем более, что сделать это будет несложно. Как показывает история с Яценюком, на фоне повышения цен на теплоносители (которое запланировано и неизбежно) в условиях нынешней нищеты население радостно воспримет любые сообщения не только о том, что он мегавор, но и что на завтрак поглощает грудных младенцев.
В результате получим выборы, реванш рыгов, триумф популистов и нулевые шансы на жизнеспособное правительство с западной поддержкой. А дальнейшее счастье спрогнозируйте сами.
***

КАК ЛИТОВСКИЙ ЕВРЕЙ (ПРЕДОК ОСНОВОПОЛОЖНИКА НАУЧНОГО КОММУНИЗМА) БЫЛ ПОЛЬСКИМ КОРОЛЕМ. ОДНУ НОЧЬ

Среда, 11 Мая 2011 г.

«Никто не живет в таком довольстве, как еврей в Польше. У еврея на обед всегда есть жирный гусь, жирные куры, а убогий католик макает кусок хлеба в слезы, которые льются из его глаз…»

(Из книги Яна Кмиты, писаря при солеварне).

Зная хорошо шляхетское общество, трудно поверить в то, что даже в шутку оно посадило бы на трон еврея.

Но это была сумасшедшая, дикая ночь 16 августа 1589 года. Бесшабашная, буйная шляхта выбирала на сейме короля после безвременно почившего Стефана Батория и никак не могла прийти к соглашению, кого им выбрать: русского ли царя Феодора, Максимилиана Австрийского или шведа Сигизмунда.

Но у Феодора не хватило здравого смысла, чтобы осознать, что Краков стоит обедни, и паны решили, что православный царь не может быть королём Речи Посполитой.

И в эту ночь под стенами Варшавы, на равнине Воли приверженцы Максимилиана Австрийского и стороники Сигизмунда Вазы не уступали друг другу. Кричали, хватались за сабли и снова принимались горячо спорить. Устав от бесплодных споров, ксёндз-примас пошёл спать, а нетрезвая шляхта выслушивала речи магнатских эмиссаров, и ото всей этой толпы на милю несло вином, сивухой и авантюризмом. И вот тогда в ту летнюю душную ночь, когда шляхта изнемогала от крика и едва держалась на ногах, Николай Радзивилл частично в шутку, частично из презрения к бесплодным спорам, предложил выбрать королём Польши Шауля(Саула) Валя. И выбрали.

— Виват, король Шауль! — раздавались возгласы под стенами Варшавы.

Только буйной восточной фантазии можем мы приписать метаморфозу, благодаря которой Шауль Иудович Валь воссел на трон Пястов и Ягеллонов в Польше, одетый в пурпурный плащ с королевскими горностаями на плечах.

Но что за нужда свела надменного и гордого магната с евреем-талмудистом из Литвы?

То было много лет назад. Была Италия. В разгаре было лето, и в Падуе князь проиграл довольно много денег. В тот долгий жаркий день с досады выпил он вина сверх меры и упал без сознания. Случилось это перед домом падуанского раввина. Раввин, движимый милосердием, взял его в свой дом, привёл в чувство, накормил и снабдил деньгами на обратную дорогу. Они разговорились и начали делиться каждый своими заботами. Таким образом польский магнат узнал, что у раввина где-то в Литве пропал сын.

«Не будь я Радзивиллом, если я не найду его!» — поклялся он, прощаясь с хозяином, а по возвращении на Родину сдержал своё слово. Кроме того, найденному талмудисту обеспечил карьеру, вершиной которой был трон Речи Посполитой.

При поддерке Радзивилла Шауль осел в Брест-Литовске, очень быстро преуспел в науках, разбогател и начал вращаться в высшем обществе. Он стал архибогатым купцом и сборщиком налогов, владел мельницами и был арендатором многих королевских доходов. 17 мая 1578 года Шауль Валь получил от Стефана Батория привилей на исключительную продажу вилецкой соли, которую он сплавлял между Неманом и Бугом на территорию Великого княжества Литовского. В те годы иметь исключительный патент на продажу соли давало доход на уровне мирового бизнеса!

После смерти Стефана Батория, как было сказано выше, на польский престол было выдвинуто сразу три кандидатуры. Наиболее вероятным из них кандидатом на престол был эрцгерцог Максимилиан, опиравшийся на мощь и финансовую поддержку Австрийской империи.

Против него выступил племянник вдовы Стефана Батория шведский принц Сигизмунд. Королева Анна, вдова Стефана Батория, оказывала племяннику широкую финансовую поддержку. Но откуда у Анны были эти деньги? Ведь умирая, Стефан Баторий оставался должен польскому рыцарству 100 000 золотых венгерских. Казна была пуста! По всей вероятности, это были деньги еврейского банкира Шауля Валя. Помня благодеяния, оказанные ему лично, Шауль Валь остался верен дому Стефана Батория и финансировал избрание племянника его вдовы. Так что Сигизмунд Третий пришёл к власти на еврейские деньги, но при этом он, очевидно, должен был взять обязательства продолжать покровительственную политику Стефана Батория по отношению к евреям.

Но в ту бурную ночь «у панов не было выбора: по закону они обязаны были в тот же день избрать нового короля — вот они и избрали Шауля Валя на одну ночь, чтобы наутро продолжать споры. Как бы там оно ни было, но Шауль Валь, став королём, тут же велел занести в книги разные льготы евреям. На другое утро он пришёл в сейм и уговорил всех избрать истинным королём принца шведского»1.

И всё-таки, по всей вероятности, Шауль Валь не одну ночь был польским королём, а сидел на троне дня три. Но как бы там ни было, когда ранним утром 19 августа 1589 года возле королевского шатра раздалось ржание коней, Ян Замойский, назначенный Шаулем адъютантом, выскочил из-за стола.

— Кто там?

— Сигизмунд из рода Вазов. Пришёл, как христианин, за короной.

Шауль встал и подал её ему через поднятый полог шатра.

Saul Wahl, the Jewish King. A card from a Polish historical deck of cards

А вот как эта история описана у хасидов

“Говорят наши мудрецы, что далеко не каждого удостаивает Всевышний «обладать двумя столами»: быть мудрецом Торы и одновременно ворочать большими деньгами. Но еврей Шауль Валь из города Брест-Литовска был именно таким человеком. Ученый талмудист, он получил у польского короля привилегию на добычу и продажу соли по всей Литве. Будучи родом из Италии и говоря на нескольких европейских языках, был он также вхож в придворные сферы, носил почетный титул «слуга короля». Когда умер король Стефан Баторий, собрались паны на сейм, чтобы выбрать нового владыку Польши. Одни предлагали австрийского эрцгерцога, другие стояли за шведского принца, а третьи, самые шальные, держали руку Федора, сына Ивана Грозного. Споры шли весь день, уже зазвенели сабли, вынимаемые из ножен… И тогда магнат Николай Радзивилл, чтобы успокоить самых буйных, предложил избрать королем на одну ночь известного всем жида Шауля Валя. Паны рассмеялись, тряхнули усами и на том порешили.

Еврейское предание гласит, что всю ночь король Шаул провел без сна, составляя все новые и новые указы в пользу евреев. К сожалению, в архивах и летописях ни один из этих указов не сохранился. Зато прочный пергамент и надежные чернила прежних лет донесли до нас всевозможные постановления других королей и вельмож, цель которых одна: не дать еврею поднять голову. Вот некоторые из них: «Жидову с земли вон выбити…» (1495 г. Из указа великого князя Литовского об изгнании евреев из его земель).

«Если хочешь стать апостолом правды, вынь меч из ножен, чтобы они /евреи/, хотя бы и по принуждению, приняли христианство…»

(Из послания католического духовенства литовскому князю).

«Так как церковь терпит евреев лишь для того, чтобы они напоминали нам о муках «спасителя» /кавычки наши – ред./, то численность их отнюдь не должна возрастать».

(1542 г. Постановление Петроковского синода). «Мы обыкновенно не даем своей защиты тем, кто не приносит нам никакой пользы. Пусть защищает евреев тот, кто извлекает из них пользу…» (1539 г. Польский король Сигизмунд I реагирует так на известие, что евреи, живущие в панских поместьях, платят панам налоги. Этим он отдает их на произвол помещикам…).

«Евреи не могут быть «ни владетелями, ни откупщиками, ни жителями в украинских городах, где казаки имеют свои полки… которые жиды объявятся за Днепром, тех жидов в запорожском войске грабить и отпускать назад за Днепр».

(Из Зборовского договора, заключенного между польским королем и казаками Хмельницкого). «А жидам в Могилеве не быти и жития никакова не имети».

(Из указа царя Алексея Михайловича, воевавшего с поляками).

Список этот можно продолжать долго… Чтрбы отменить все эти указы, «королю Шаулу» пришлось бы скрипеть пером много ночей подряд. А у него была в запасе только одна… Поэтому сложили евреи поговорку: «Наше счастье так же непрочно, как королевство Шауля Валя».

Из книги “СВЕЧА НА СНЕГУ(Истории из жизни рабби Исроэля Баал-Шем-Това)”

Alter Kacyzne: “Lublin, 1924. The Saul Wahl Synagogue, the oldest in the city. Legend has that Saul Wahl, a Jew, was made king of Poland for twenty-four hours”

А теперь немного научно-коммунистического и биографического..

Согласно генеалогическому древу, Карл Маркс – потомок династии Каценелленбогенов, основанной выдающимся раввином и галахистом Меиром бен Исааком (известен также как Махараш, 1475 – 1565), переселившимся из немецкого городка в земле Гессен в итальянскую Падую.
Около 1541 года в семье сына Махараша – падуанского раввина Самуила Иуды появился на свет мальчик Шауль (Саул), которому суждено было вписать яркую страницу в историю литовского еврейства.
Отправившись на учебу в Великое княжество Литовское, Шауль Каценелленбоген (более известен как Шауль Валь) остался в Бресте (в XVI веке – одна из крупнейших еврейских общин Великого княжества Литовского) до конца жизни. Успех сопутствовал брестскому ешиботнику, а позднее преподавателю Талмуда Шаулю Валю на ниве коммерции. Ему покровительствовали могущественный магнат князь Николай Радзивилл Сиротка и даже сам король Польский и Великий князь Литовский Стефан Баторий. Последний предоставил Шаулю Валю в 1578 году привилегию на добычу и продажу соли на территории всего Великого Княжества Литовского. Как один из старшин Брестского кагала, Шауль Валь стоял на защите интересов брестского еврейства3.
Шауль Валь – герой легенд. Согласно одной из них, после смерти Стефана Батория, в 1586 году старшина Брестского кагала был избран на одну ночь королем Речи Посполитой. Хотя подлинность легенды и вызывает большие сомнения, стоит отметить, что она ярко отражает то могущество и влияние, которого литовским евреям удалось достигнуть во второй половине XVI века. В 1589 году Великий князь Литовский и Король Польский Сигизмунд III Ваза удостоил Шауля Валя почетного титула “королевского слуги”. Говорят, что после смерти королевы король Сигизмунд III намеревался жениться на дочери Саула, но она вышла замуж за другого (сына раввина — Филофоб.) из-за приверженности Саула Валя иудаизму.
Точный год смерти Шауля Валя неизвестен (скорее всего, 1617–1622). Его сыновья – учредитель Литовского Ваада (1623) брестский раввин Меир Махараш и львовский раввин Авраам Каценелленбоген прославились далеко за пределами Речи Посполитой.

Да, был еще один еврей-польский король: Абрам Проховник – легендарный персонаж, еврей, ставший королём Польши в IX веке, и возведший на престол Пяста. Об этом в следующий раз, калi пажадаеце..

Источники: Хасидус по-русски

Опубликовано 15 апреля 2016

Майсей Кульбак. Вецер, які гняваўся

(казка для дзяцей з Віленскага дзіцячага дома імя Дынезона)

Стары вецер стомлена валачыўся па заснежаных палях. Ён пабываў у многіх гарадах і вёсках, але нідзе яму не выпадала адпачыць.

Вецер аблазіў усе дахі, даўгімі халоднымі пальцамі грукаў у шыбіны і свісцеў у комінах. Але раптам у гарады прыйшла адліга, і вецер ледзь паспеў вылезці з коміна, дзе ляжаў і спяваў, ды ўцячы ў поле.

Ясна-белы снег іскрыўся на зямлі, сінела неба, а замораны вецер ішоў і шукаў сабе месца для адпачынку. Тут ён угледзеў, што далёка-далёка на гарызонце стаіць дуб. Падумаў вецер: «Пад дубам-та я і прылягу адпачыць». Ледзь даклыпаў ён да таго месца і без сіл упаў пад дрэва.

Ляжыць ён так, ляжыць, заплюшчыўшы вочы, вось-вось – і засне. Але раптам чуе ён, як дуб кажа яму грубым нутраным голасам:

– Што за разумнік тут разлёгся? Холад так і коле мне ў карані, у самыя канчарыкі!

Адказвае яму вецер:

– Не будзь такім злым, дубок! Я – стары падарожны вецер. Наганяў я холад на гарады, але раптам надышла адліга, перахапіла мне тамака дыханне, то я ледзьве ўцёк у поле.

Мовіць дуб ужо крыху больш лагодна:

– Дарагі мой вецер! Зараз мне вельмі няхораша на сэрцы. Застаўся я голы перад вятрамі, без адзінага лісціка на галінках, а калі не зберагу і карані, то наўрад ці дажыву да вясны. Ідзі далей: вунь там ляжыць валун ля дарогі, адпачні на ім.

Узняўся стары вецер і пацёгся да валуна. Ідзе ён, брыдзе, і бачыць, што на ўзбочыне ляжыць вялізны, маўклівы камень. Прысеў на яго вецер, прыбраў рукі ў рукавы і задрамаў. Ды валун адчуў, што нехта сядзіць у яго на плячы, і падаў голас, быццам з бочкі:

– Хто там?

Адказвае вецер:

– Я.

Валун жа пытаецца:

– Хто гэта «я»?

Вецер кажа:

– Гэта я, стары вецер, мінак на гэтым шляху. Дзьмуў я ў гарадах, але раптам настала адліга, і ўцёк я ў поле, хацеў адпачыць пад дубам, ды ён сказаў, што я надта цісну яму на карані, а карані яму дарагія як жыццё…

– Карані-шмарані… – валун сапраўды адчуваў сябе блага, ён нават быў расколаты пасярэдзіне, – Калі хочуць на кагосьці сесці, то трэба спярша спытаць дазволу, а не кідацца зверху… Мне так холадна знутры, што я, відаць, неўзабаве развалюся. А тут яшчэ нехта ідзе, навальваецца як мядзведзь! Ну вядома, на што яшчэ здольныя старыя мінакі?

Валун не любіў нікога, хто ўмеў рухацца, але вецер гэтага не ведаў. Што яму заставалася? Клыпаць далей. Тым часам наблізілася ноч, сонца села, на захадзе нібыта запаліўся вялікі пажар. Снег зрабіўся ружовым, і на ўсіх палях заіскрыліся белыя, ружовыя, блакітныя каліўцы.

Ідзе вецер па шляху ўжо з добрую гадзіну, і не засталося ў яго сіл. Бачыць ён: стаіць ля дарогі вялікая карчма з дыхтоўным чырвоным ганкам. Загарэўся ў ветра аганёк уваччу, аднак легчы на ганак без папытання ён ужо не наважыўся. Мяркуе ён так: «Спытаюся ў карчмара, ці можна адпачыць у яго на ганку». Падыходзіць вецер да дзвярэй і грукае:

– Гаспадар!

Ніхто яму не адказаў. Тады вецер пацягнуў жаласным голасам:

– Гаспада-а-ар!..

І гэтым разам яму не адказалі. Карчмар ляжаў на печцы і спаў. На рынак у горад сяляне ездзілі па панядзелках, а быў аўторак, і карчмар падумаў: «Усё адно ніхто з падарожных у карчму сёння не завітае, то лягу я на печ і высплюся».

Прыадкрыў вецер дзверы, прасунуў галаву ў хату – хоча агледзецца, што там. Тым часам карчмар адчуў пад каўнерам павеў халоднай хвалі, ды як саскочыць з печы, як закрычыць:

– Аёй, не казычы мяне, чортаў вецер! Чаму дзверы адчынены?

Вецер ледзь паспеў схаваць голаў і пабег па шляху, а ззаду ён чуў, як карчмар лямантуе і лаецца.

Тут вецер разгняваўся на ўвесь свет. Ніхто не прытуліў яго, калі яму было так кепска… Ён стаў сярод поля, бы слуп, закасаў рукавы, падперазаў бакі і гайда дзьмуць, як шалёны.

З зямлі ўзняліся аблокі снегу і пасыпаліся назад, быццам срэбраная мука. А вецер усё дзьмуў і дзьмуў з усіх сваіх сіл. Потым ён пачаў свісцець, потым зноў дзьмуў – і зноў свісцеў. Усчалася завіруха, крутаніна: патокі снегу кідаліся ў паветры на ўсе бакі. А вецер заплакаў, як малое дзіця, завыў, як сабака… Ён выў, і роў, і сыпаў снегам, і зрабіліся паўсюль прыцемкі, і толькі белыя сняжынкі было відаць. Вецер замяўкаў, заенчыў, быццам кацяня, што сядзіць у начной цемры. І абрынулася на свет вялікая завіруха. Вецер заваліў усе шляхі, і фурманы, якія па іх ехалі, спынілі сваіх коней. Не відаць было, куды рухацца. Стоячы ля вазоў з таварамі, вазакі падскоквалі, ляпалі сябе пад пахамі і дзівіліся:

– Во, што за бура!

– Але ж і віхар!

– Ніколі не было гэткай завірухі!

Вакол вёсак і мястэчак нападалі горы снегу. Сабакі пахаваліся ў свае будкі, павыцягвалі шыі і заскавыталі. Людзі паўсюль пазачынялі аканіцы, закрылі на засовы дзверы, але вецер грукаў у вушакі, залазіў у коміны і выў так, што чутно было на ўвесь свет. Ніхто не мог заснуць, і нават дарослыя не ведалі, што рабіць.

І вось у адной беднай хацінцы на краю горада плакала жанчынка з двума дзеткамі. Вецер занёс іхнюю хатку снегам. Дзеткі туліліся да маці – яны баяліся завеі. Маці гладзіла іх па галоўках і хацела б ужо, каб яны заснулі, аднак вецер моцна грукатаў у шыбы і не даваў спаць.

– Мама, схадзі папрасі вецер, каб ён так не грукаў!

А вецер якраз стаяў за сцяной і чуў, як дзеці турбавалі маму. Яму зашчымела сэрца. Ён быў добры, хоць і разгняваўся на ўвесь свет.

– Мама, схадзі папрасі вецер, каб ён гэтак не скавытаў у коміне!

Вецер яшчэ больш расчуліўся. Ён дапяў, што жыццё яго сабачае, хіба сабака жыве на дварэ, а ён знадворку, што дзеці баяцца яго.

– Мама, схадзі папрасі вецер, каб ён перастаў злавацца!

Маці хутка накінула хусту, прыадчыніла дзверы сенцаў, стала на парозе ў цемры і мовіла:

– Вецер, вецер, досыць табе злавацца!

Але вецер не пачуў яе. Ён толькі больш раз’юшыўся і сыпануў жанчыне ў твар поўнае бярэмя снегу. Яна, аднак, сцерла снег з твару і сказала ў другі раз:

– Вецер, добры вецер, падумай, што ты робіш!

Ён і ў той раз не пачуў маці, але ўжо не кідаўся снегам. Тады маці ў трэці раз звярнулася да ветру са слязамі ў вачах:

– Вецер, дарагі вецер, спыніся дзеля малых дзетак!

І скора вецер уціхамірыўся, а снег пакрысе перастаў валіць. На рагах вуліц яшчэ чуўся прыглушаны енк, але ён гучаў усё цішэй і цішэй, пакуль, нарэшце, не змоўк зусім.

Вецер авалодаў сабою…

* * *

На ранку дзеці нацягнулі шапкі сабе на вушы, надзелі тоўстыя рукавіцы, узялі ў рукі лапаты і прыбралі снег, якім замецены былі ўсе дзверы.

 

Пераклаў з ідыша Вольф Рубінчык паводле выдання 1921 г.

Пераклад быў прачытаны на прэзентацыі дзвюхмоўнай кнігі Майсея Кульбака «Eybik/Вечна» (Мінск: Шах-плюс, 2016) 21 сакавіка 2016 г. Фотасправаздачу з прэзентацыі гл. тут 

Апублiкавана 14 красавiка 2016