Monthly Archives: February 2016

О сионистах в Беларуси 1920-х гг.

Анна Базаревич, г. Браслав Витебской области («Браславское районное объединение музеев»)

Организация сионистской работы среди еврейской молодёжи Беларуси в конце 1910-х и в 1920-е годы

Для достижения целей сионизма активные деятели еврейского национального движения должны были создать специальную систему подготовки евреев, решившихся совершить репатриацию на землю Израиля. Мероприятия, проводимые организационным руководством, имели разнообразный характер: физическая, образовательная, трудовая подготовка, культурно-просветительная деятельность.

В основе сионизма как идеологической доктрины лежали признание всех евреев мира единой нацией и убеждённость в невозможности их полноценного национального и экономического развития вне исторической родины. Существовало единственно возможное решение – возрождение еврейского государства.

Одним из центров сионистского движения на территории восточной Беларуси в конце 1910-х гг. был Витебск. Самой массовой сионистской организацией была «Хе-халуц». Сохранилась информация о культурно-просветительной работе, которая проводилась организацией. Её штаб помещался в доме № 95 по Банковскому переулку, там и проводились курсы палестиноведения. В частности, две лекции в марте 1919 г. были посвящены географии Палестины, а 27 марта лектор И. А. Меламед сделал «Обозрение современной Палестины». 25 мая лекцию прочёл известный витебский врач С. Невлин. При организации «Хе-халуц» 21 июня 1919 г. открылась читальня, 6 апреля палестинское отделение партии «Поалей-Цион» организовало в Городском театре «Палестинский концерт», в котором приняли участие местные музыканты Бай, Бессмертный, Шпильман, художники Пэн и Мальцын, драматическая студия при обществе им. Переца [9, с. 119].

Ещё с 1918 г. сионистские организации перешли от активной публичной работы к практической, а именно – профессионально готовили по-сионистски настроенное население к эмиграции в Палестину, собирали частные пожертвования для приобретения имущества в Палестине и изучения иврита [8, с. 45]. Сионисты уделяли внимание общественным вопросам и в своей работе вынуждены были противостоять еврейским коммунистическим организациям в борьбе за влияние на еврейство. Одним из основных занятий «Хе-халуц» была организация сельскохозяйственной «хахшары» – предприятий, основанных на принципах кооперации или наёмного труда. Некоторые активисты поступали на фабрики и в мастерские, а некоторые занимались сельским хозяйством по нескольку часов в день после обычного трудового дня [1, с. 10].

В середине 1920-х гг. сионистские организации восточной части советской Беларуси подчинялись генеральному штабу Северо-Западного округа с центром в Гомеле. Округ охватывал главным образом местечки, разбросанные по Гомельщине и Черниговщине [2, л. 137]. После подпольного съезда 1922 г. в БССР появилась и активно начала свою деятельность молодёжная сионистская организация «Ха-шомер Ха-цаир» («Юный страж»). Организация объединяла молодёжь от 12 до 20 лет, готовя её к жизни в палестинских поселениях. В середине 1920-х гг. количество членов – «шомеров» в Беларуси достигало 1500 человек (большинство проживало в Гомельском, Минском и Мозырском округах). Организация резко выступала против ассимиляции, а также против социалистического и коммунистического интернационализма, который в этот период широко распространился среди еврейской молодёжи. Организация «Ха-шомер Ха-цаир» активно содействовала возрождению иврита в качестве обыденного языка, создавая соответствующую атмосферу в своих ячейках. Её члены готовились к осуществлению главной цели – Алии в землю Израиля и трудовой жизни в кибуце. Следует заметить, что попытка «идишизации» белорусского еврейства, названная исследовательницей из Калифорнии Элиссой Бемпорад «идишистским экспериментом» [7], не привела к полному вытеснению древнееврейского языка из обихода. Как замечает переводчик статьи Э. Бемпорад Вольф Рубинчик, иврит использовался молодёжными организациями для подготовки к жизни в Палестине. Он цитирует воспоминания одного из участников движения «Ха-шомер Ха-цаир» [Нехемии Маккаби]: «…занятия наши велись тайно. Устраивались «походы в лес» или лодочные прогулки по Свислочи. Забравшись в глухую чащу Комаровского бора, мы разбивали там палатки, строили шалаши, играли в спортивные игры и проходили военную подготовку, подавая команды на иврите» [7, с. 78].

В многочисленных городах действовали «лютвы», которые патрулировали улицы. Их занятия проходили в скаутских кружках. «Цофим» (скауты) выпускали прокламации и листовки. Во время обыска на квартире лидера гомельских «цофим» Льва Гефтера в декабре 1925 г. были найдены не только архив и знамя организации, но и гектограф [5, с. 92]. Печатным органом «Ха-шомер Ха-цаир» являлась еженедельная газета «На смену» [2, л. 3]. Информационный бюллетень, который издавался главным штабом союза «Ха-шомер Ха-цаир», распространялся по всем районам округа. Он был основной формой связи среди членов организации. (…)

Доклад генерального штаба «Ха-шомер Ха-цаир» освещает результаты работы организации с момента основания. В докладе показан рост ячеек в разных городах и местечках Северо-Западного округа: в 1922 г. на организационном совещании присутствовали представители 8 организаций, в 1923 г. уже насчитывалось 26 пунктов, где имелись организации «Ха-шомер Ха-цаир», в 1924 г. было 57 организаций, а в 1925 г. их число увеличилось вдвое (были взяты на учёт 104 организации). В 1926 г. насчитывалось 140 организаций [3, лл. 7–12].

На территории советской Беларуси действовало также студенческое сионистское общество «Хе-хавер», основанное в 1912 г. студентами из Российской империи в Западной Европе. Общество выступало против ассимиляторской идеологии, проводило сионистскую пропаганду, знакомило своих членов с ивритом, с историей евреев и Палестины. Резолюция ІХ Всероссийской конференции «Хе-хавер» 1924 г. содержала несколько докладов, которые освещали деятельность и перспективы движения. Одним из основных вопросов конференции было создание единого органа сионистской молодёжи и необходимость подготовки интеллигенции для сионистского движения, что было весьма затруднено из-за уничтожения почти всех ячеек сионистской молодёжи. (…) Культработа была основным направлением организации «Хе-хавер» [3, л. 1]. В условиях угнетения и борьбы российского (советского) еврейства за своё существование эта деятельность, внешне сугубо образовательная, имела исключительное национальное значение.

В основные задачи культработы входило изучение национальных предметов: литературы, еврейской истории, истории Палестины. Изучались национально-общественные проблемы – история и теория сионизма, проблемы еврейской и палестинской колонизации, история еврейского общественного движения. В 1923 г. главным штабом «Хе-хавер» была утверждена программа по изучению сионизма. Большая роль отводилась именно теории, особый раздел был посвящён конгрессному движению, что объяснялось необходимостью дать представление о развитости теоретической и практической мысли движения. Для решения этих задач предлагался список литературы, который освещал конгрессное движение: Базельская программа, политический сионизм и его отличия от палестинофильства, І Конгресс сионистов (С. Пэн), І Всемирная конференция сионистов (М. Шляпошников) [3, л. 28]. Методами осуществления культработы назывались: лекционный, в группах (семинарный), рефератный, а для интеллигенции – рефератно-лабораторный. С целью распространения и укоренения иврита проводилась гебраизация организации «Хе-хавер» под контролем преподавателей [3, л. 2].

Элиэзер Бен-Иегуда (Перельман), человек, сыгравший судьбоносную роль в становлении иврита как языка повседневного общения, происходит из местечка Лужки Шарковщинского района. Семья Бен-Иегуды была первой в Иерусалиме, где разговаривали исключительно на иврите. «…Давайте лелеять еврейский язык, иначе мы погибнем! Еврейский язык может жить, лишь если мы оживим нацию и возвратим её на землю отцов», – писал в 1880 г. Элиэзер Бен-Иегуда в письме к издателю газеты «Ха-шахар» [6, с. 229].

Сионистская работа организации «Хе-хавер» усложнялась неопределённым политическим положением, низким темпом строительства Палестины, организационной рыхлостью Всемирного сионистского движения. Своё влияние оказывали и ассимиляционные процессы, что вызывало необходимость активного участия еврейской молодёжи в сионистском движении с национально-воспитательным характером.

Ещё раз нужно подчеркнуть достаточно широкий ареал направлений сионистской работы в «Хе-хавер». Основные положения заключались в пропаганде идей и принципов сионизма: повсеместное создание собственных организационных ячеек, своевременное обеспечение сионистской информацией, влияние посредством экономического фактора с использованием взаимопомощи, установление тесных связей с ишувом и сионистской молодёжью Палестины. Одним из приоритетных направлений было участие во всех начинаниях общенационального и палестинского характера: сбор средств для Национального фонда, Рабочего банка, сбор книг и материалов для национальной еврейской библиотеки и университета. Организовывалась профессиональная подготовка кандидатов в «Хе-халуц» – движение, которое готовило репатриантов. Для облегчения переезда членов «Хе-хавер» в Палестину конференция предложила руководству приступить к переселению кооперативов [3, л. 3]. «Хе-хавер» объявлялась единственной организацией, которая за 13 лет существования эволюционировала к идее культурной; [подчёркивалась] необходимость в сионистской интеллигенции, воспитанной на идеях рабочей Палестины [3, л. 4]. Примечательно, что конференция много внимания уделяла формированию молодого актива и здорового состава организации.

С педагогическим подходом решался вопрос в организации «Хе-хавер Ха-цаир» по оздоровлению молодёжи и её втягиванию в национальное движение. Исчезновение национальных форм еврейской жизни и деморализующее влияние партийных органов привели к отсутствию национальной школы и общественной жизни, поэтому была одобрена идея физического развития как благоприятной почвы для реализации в молодёжных организациях. Занятия в группах для 14–17-летних способствовали единению. Решено было организовать спортивно-подготовительную работу в контексте программы спортивной организации «Маккаби». Минская организация «Хе-хавер Ха-цаир» основала коллектив «Иврит», задачей которого являлось знакомство членов организации с языками и литературой. В докладе минской ячейки «Хе-хавер Ха-цаир» полемически отмечалось, что создание автономного коллектива с такими целями должно дать юношам то воспитание, которого те не получают дома [3, лл. 20–23]. Для включения самой младшей возрастной группы в сионистский коллектив действовало скаутско-лагерное движение «Скаутмастера», которое занималось физическим воспитанием детей. Печатным органом движения была газета «Путь скаутмастеров» [2, л. 55]. Главной проблемой являлась сезонность движения. Утверждалось, что новичок, который присоединился к организации летом и влился в работу, останется в ней скорее, чем новичок, который присоединился зимой [2, л. 125]. Для эффективной работы с «бойним» – маленькими участниками организации – имелись специальные рекомендации. Деятельность по подготовке членов организации «Скаутмастеры» заключалась в занятиях ручной работой (для младших – лепка, моделирование из бумаги, для старших – шитьё и др.), чтобы участники были подготовлены к работе в мастерских «цофим». Метод и форма занятий были удобными для ненавязчивой беседы во время работы [2, л. 131].

В марте 1924 г. «Хе-Хавер» слился с Обществом сионистских студентов Украины и аналогичной организацией «Кадима» в Беларуси. Новая организация получила название «Единое Всероссийское общество сионистской молодёжи». Несмотря на все усилия, Центральный комитет подчёркивал недостаточную работу в местных организациях. Среди основных проблем выделялись: недостаточное изучение языка иврит, что объяснялось отсутствием финансирования для содержания преподавателей; отсутствие дисциплины; недостаточность работы некоторых руководителей; слабая идеологическая печать, отсутствие спортивных занятий зимой; работа молодёжи у кустарных мастеров, что отражалось в малых заработках (но это можно было считать исполнением «хахшары»); низкий уровень культурного и политического развития [2, лл. 132–135].

В отчётном выступлении руководства во время работы ІХ Всероссийской конференции «Хе-хавер» подчёркивалась правильность линии, которая проводилась организацией. Среди проблем были отмечены недостаточная активность и слабое проявление инициативы, что привело к идейному кризису. Полная остановка деятельности не случилась лишь из-за самостоятельности местных организаций. Внутренняя обстановка характеризовалась единством и энтузиазмом в условиях гонений. Негативную окраску имел факт оторванности некоторых членов от сионистской работы, , а также существование «сект», которые стремились превратить членов «Хе-хавер» в «культурников», оторванных от общественной жизни и поэтому к нему не приспособленных [3, л. 4]. Примечательным является факт, почерпнутый из материалов о социально-экономическом и политическом положении в местечках Лапичи и Паричи Бобруйского округа. Эти материалы собирались комиссией ЦК КПБ весной 1926 г. для представления в высшие партийные органы, и сионистская молодёжь в массе признаётся в них более культурной [4, л. 148].

Итак, можно сделать вывод, что сионисты белорусских округов создали хорошую методическую систему, охватывавшую разные слои еврейства, людей разного возраста, и предлагавшую дифференцированный подход в подготовке. Для подростков организовывались скаутские кружки, в которых устраивались физические упражнения, давались задания на ориентирование, проводились занятия по палестиноведению. Рабочая молодёжь включалась в особые объединения («хахшара»), основанные на коллективном труде.

В начале 1920-х гг. перед сионистским движением в советской Беларуси встал вопрос о подготовке интеллигенции. Создавались программы лекций, очерчивались формы проведения занятий. Очевидно, это положительно отражалось на образовании евреев, их воспитании (как профессиональном, так и моральном), формировало самосознание и самоидентификацию в обществе.

Список использованных источников

  1. Национальный архив Республики Беларусь (далее – НАРБ). – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 1893. – 555 л.
  2. НАРБ. – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 2413. – 441 л.
  3. НАРБ. – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 1892. – 43 л.
  4. Российский государственный архив социально-политической истории. – Ф. 445. Оп. 1. Д. 180. Л. 148.
  5. Басин, Я. Большевизм и евреи: Белоруссия, 1920-е гг. Исторические очерки / Я. Басин. – Минск: А.Н. Вараксин, 2008. – 302 с.
  6. Бен-Иехуда, Э. Письмо издателю газеты «Ха-шахар» / Э. Бен-Иехуда // Сионизм в контексте истории : хрестоматия по истории сионизма с предисловием А. Херцберга. В 2 кн. – Кн. 1. – Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. – С. 221–229.
  7. Бэмпарад, Э. Ідышысцкі эксперымент у савецкім Менску / Э. Бэмпарад // ARCHE. – 2007. – № 11. – С. 61–80.
  8. Зельцер, А. Евреи советской провинции : Витебск и местечки. 1917–1941. / А. Зельцер. – Москва: РОССПЭН, 2006. – 476 с.
  9. Подлипский, А. Евреи в Витебске. В 2 т. Т. 1 / А. Подлипский – Витебск: Витебск. обл. тип., 2004. – 184 с.

Статья была опубликована в сборнике: «Беларусь у ХІХ–ХХІ стагоддзях: этнакультурнае і нацыянальна-дзяржаўнае развіццё: зборнік навуковых артыкулаў» / рэдкал.: В. А. Міхедзька (адк. рэд.) [і інш.]; М-ва адукацыі Рэспублікі Беларусь, Гом. дзярж. ўн-т імя Ф. Скарыны. – Гомель: ГДУ імя Ф. Скарыны, 2015. С. 86–92.

Перевёл с белорусского для belisrael.info В. Р.

Еще по теме

Авраам Белов-Элинсон

Авраам-Иеѓошуа бен Моше Элинсон

Авраам Белов-Элинсон

Родился: 1 августа 1911 г., Могилев, Белоруссия
Умер: 24 марта 2000 г., Иерусалим, Израиль

Биография

Элинсон (Белов) Авраам Моисеевич – писатель, филолог, переводчик.

Настоящее имя — Авраам-Иеѓошуа бен Моше Элинсон. Все, кто был с ним знаком, называли его Абрам Моисеевич.
Авраам Элинсон родился 1 августа 1911 года в Могилеве на Днепре (Белоруссия) в традиционной еврейской семье. Ходил в хедер, потом в ешиву. Занимался частным образом на дому. Когда в 1920 году власти запретили ешивы, он посещал в Заднепровье чудом сохранившуюся ешиву. Ему было тогда всего 11–12 лет, и он уже хорошо овладел ивритом, а в последующие годы изучал язык самостоятельно. Именно тогда в нем зародилось прекрасное знание языка и еврейских традиций, которым он оставался верен до конца своих дней.

В 1926 году оканчивает семилетнюю общеобразовательную школу: в поисках работы переезжает в Бобруйск. Он примкнул к сионистскому кружку и, чтобы избежать ареста после его разгрома, уехал в Ленинград.

Там, в 1933 году, получил техническое образование, окончив котлотурбинный техникум, а параллельно – и музыкальное училище по классу фортепиано, по окончании которого поступил в Ленинградскую консерваторию на отделение музыковедения. До того, как целиком отдать своё сердце и время еврейской культуре и литературе, стал внештатным корреспондентом московской газеты «За индустриализацию», а затем, на многие годы, – сотрудником «Ленинградской правды». Писал на самые разные темы – и о кузнеце Потехине, сделав его Героем Труда, и о древних русско-индийских связях. Сколько он написал за разных начальников, а они только подписывали свои имена, а потом получали премии и награждались званиями… Впрочем, Белов писал не только за начальников, случалось, и за композиторов – Дунаевского и Шостаковича, за скульпторов – Николая Томского и Матвея Манизера. Единственный на его памяти, кто, назначив ему встречу через три дня, встретил его им самим написанной статьёй, был директор Института оптики, учёный с мировым именем Сергей Иванович Вавилов.

В 1936 году женился: к началу второй мировой войны Элинсон отец двух сыновей. 1941 год — в рядах Красной Армии: служит на Балтийском флоте Начинается Ленинградская блокада. Жене с детьми удается эвакуироваться. Сам Элинсон находится в осажденном Ленинграде и чудом остается в живых. 1944 год — окончание Ленинградской блокады: семья (жена и дети) возвращаются в Ленинград. В после блокадные годы Элинсон работает в “Ленинградской правде”. Его фамилия является для советских подцензурных стандартов препятствием для публикации материалов. Появляется псевдоним Белов (Белла – имя его матери). Послевоенный ленинградский период (1945–1974) насыщен большой творческой работой. В 1949 году его от сотрудничества в газете отстраняют ( в связи с развернувшейся по всей стране компанией по борьбе с космополитизмом). Однако такое к нему отношение не убавило в нем творческого оптимизма. Элинсон издает сборник рассказов «Искатель жемчуга», сборник «Сказки народов Востока», в котором содержатся переводы еврейских сказок. В 1959 году, к 100-летию Шолом-Алейхема, Белову удалось опубликовать в «Библиотеке “Крокодила”» массовым тиражом сборник из шести ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов классика еврейской литературы. Три он перевел с идиша, а три — тайком с запрещенного иврита. Спасло то, что на титульном листе значилось: перевод с еврейского. Разбираться, к счастью, не стали.

В 1974 году семья Элинсонов переезжает на постоянное место жительства в Израиль, в Иерусалим. Двадцать шесть лет его жизни в Израиле насыщены творчеством. В этот период в Израиле в разных издательствах на иврите и на русском языке издано более двадцати книг Авраама. Апофеозом творчества Элинсона стала его последняя книга «Рыцари иврита в бывшем Советском Союзе». Это краткая антология ивритской поэзии и прозы, переведенной на русский язык, — единственное в своем роде исследование о том, как последовательно искореняли иврит, как терзали, душили, уничтожали и расстреливали тех, кто не мог без него жить и творить — писателей, поэтов, языковедов, учителей. Такая книга могла быть издана только в Израиле. Хотя автору было уже 87 лет, он не собирался почивать на лаврах и начал готовить вторую книгу такого же объема (400 страниц), превозмогая свойственные этому возрасту болезни. Но 24 марта 2000 года жизнь этого неугомонного, доброго, душевного человека, всегда готового помочь людям в беде, внезапно оборвалась.

Библиография

Некоторые оригинальные книги и переводы:
1955 – “Страна Большого Хапи” (написана вместе с Н.С. Петровским)
1956 – “Глиняные книги” (в соавторстве с Л. Липиным)
1956 – “Падение Теночтитлана” (вместе с Р.В. Кинжаловым)
1959 – «На острове Утопия. О творчестве Т. Мора» (вместе с К. Авдеевой)
1959 – Янка Скрыган «Людьми зваться»
1960 – Евгений Василенок «Королевский гамбит»
1961 – «Книга занимательных историй Абуль Фараджа» (вместе с Л. Вильскером)
1965 – «Рассказы израильских писателей» (вместе с Л. Вильскером)
1965 – «Рассказы, освежающие разум и изгоняющие печаль» (вместе с Л. Вильскером)
1966 – «Искатель жемчуга»
1972 – «От Ахикара до Джано» (вместе с Л. Вильскером)
1978 – “Дно мира”
1990 – “Как я был негром”
1998 – “Рыцари иврита в бывшем Советском Союзе”

Последняя редакция: 13 января 2013 г., 18:48

Оригинал

Опубликовано 28 февраля 2016

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (10)

Непрыкметна паспеў юбілейны выпуск нашага забаўляльна-пазнавальнага серыяла жахаў. Нагадаю, упершыню «Катлеты & мухі» выйшлі ў эфір 13 жніўня 2015 года…

* * *

Спярша карціць пагаварыць не пра «навіны», шматкроць абсмоктаныя ў СМІ, а пра творчасць і падзеі з жыцця рэальных творцаў. Падзел «палітыка/культура» быў бы спрошчаным: творчасць аб’ектыўна звязана з палітыкай, і ў палітыцы ёсць творчы патэнцыял.

На пачатку лютага ў наш горад завітаў ізраільскі паэт Ёнатан Барг, які паказаў наведвальнікам кнігарні «Ў» свае кнігі, пачытаў вершы. Сам я на сустрэчу не хадзіў, але рэпартаж ад Саюза беларускіх пісьменнікаў сведчыць, што нефармальныя беларуска-ізраільскія сувязі мацнеюць. Вядома, да Барга прысуседзілася часовая павераная з пасольства (харашуха Юлія Р.-С.), але не яна вяла рэй. Галоўнымі на імпрэзе, выглядае, былі ўсё ж творчыя асобы: сам паэт, арт-дырэктар кнігарні Павел Касцюкевіч і перакладчык Барга з іўрыта на белмову Андрэй Хадановіч. Ну і файненька.

Яшчэ перад Новым годам у Мінску адкрылася выстава «Час і творчасць Льва Бакста». Сёлета ў Бакста (1866–1924), які родам з Гродна, юбілей: магчыма, і гэта паўплывала… 24 лютага, у «дзень скідак», мы з жонкай вырашылі паглядзець на даробак земляка ў мастацкім музеі – і не прагадалі. З аднаго боку, прыйшлося з паўгадзіны пастаяць у чарзе – з другога, натоўп мяне толькі пацешыў (у музей жа стаялі, а не па халяўную кока-колу).

1Charga

Чарга па разумнае, добрае, вечнае.

Самі творы – у экспазіцыі былі не толькі Бакст і Бенуа, а Шагал, Чурлёніс, іншыя Бакставы сучаснікі – лепей раз пабачыць. Зрэшты, выдадзены каталог, дзе ўсе яны фігуруюць. Не без ціхай радасці даведаўся, што продкі мастака, верагодна, з мястэчка Бакшты Віленскай губерні (цяпер яно ў Гродзенскай вобласці). Безліч разоў сядаў у аўтобус «Шчучын – Бакшты», калі ехаў на дачу…

Яшчэ павесяліла мяне падабенства Льва Бакста са славутым шахматным маэстрам Давідам Яноўскім (1868–1927) – знешняе і не толькі. Абодва з Заходняй Беларусі, абодва дабіліся поспеху ў Францыі, пажылі ў Амерыцы і памерлі ў аднолькавым узросце далёка ад Радзімы.

2-1Bakst   2-2janowsky_d

Бакст і Яноўскі. Знайдзіце 10 адрозненняў.

Пасля фантазійных карцін і вычварных строяў, пасля вусцішных дыдактычных афортаў Франсіска дэ Гойі (іх таксама ўпершыню выстаўлялі ў Мінску; дапраўды, тэма ахвяр вайны актуальная і праз 200 год) і мінатаўраў Пікасо адпачынкам для душы было апынуцца ў «пэнаўскім» кутку музея, дзе гадзіннікавы майстар мірна чытае на ідышы газету «Гайнт», каза вядзе нязмушаны дыялог са свінчом, а мастак на аўтапартрэце падсілкоўваецца бульбай. Шчыра кажучы, калі б у музеі здарыўся пажар (не дай Б-г!), першымі ратаваў бы іменна гэтыя работы.

3Pen

У гасцях у казкі Іегуды Пэна.

Праз месяц нас чакае юбілей Мойшэ Кульбака (1896–1937). У Ізраілі яшчэ жывая кабета, якая памятае спектаклі, пастаўленыя Кульбакам у Вільні 1920-х гг., – пра гэта мне напісала Пніна Мелер. Апошнія восем гадоў паэт са Смаргоні працаваў у Менску, дзе і быў арыштаваны як «польскі шпіён». Вярнуўшыся з «эміграцыі» ў 1928 г., Кульбак хутка прыняў савецкія правілы гульні, увайшоў у рэдкалегію часопіса «Штэрн» і пачаў хваліць сталінскую нацыянальную палітыку. Тым не менш у многіх сваіх творах (раман «Зельманцы»… п’еса «Бойтра»… вершы і паэмы…) ён штурмаваў вышыні.

А зараз спусцімся з нябёсаў на зямлю, яшчэ пакрытую снегам. Некаторым падалося, што першы прэзідэнт 23 лютага выказаўся пра тэрміновыя выклікі трохі загадкава: «Прыйдзе вясна – разбяромся». Але ж вялікай загадкі тут няма; чарговы «перл» мог выклікаць разрыў шаблонаў толькі ў… ну, скажам, зусім наіўных людзей.

Наколькі ведаю, у «вышэйшых эшэлонах улады» гумар у стылі «Нашай Рашы», вульгарныя анекдоты і прымаўкі маюць не абы-якую папулярнасць (трэба ж неяк «выпускаць пару» – і гэта не ўчора пачалося). У снежні 2010 г. нязменная (з 1996 г.) старшынька цэнтрвыбаркама на пытанне, калі яна пакіне сваю пасаду, адказала так: «Я птушка паднявольная, калі адпусцяць – тады палячу». Гэта амаль дакладная цытата з анекдота пра блудную жонку. І пра вясну ёсць «вясёлая» (на адзін раз) прымаўка: «Вясна пакажа, хто дзе сраў».

У 2003 г. мне выпала няшчасце працаваць у адным кабінеце з Васілём К. – доктарам навук, галоўным рэдактарам «саліднага» праўрадавага выдання, прысвечанага беларускай мінуўшчыне. На мяне ён гыркаць не наважваўся (відаць, па яго наменклатурных паняццях я быў «роўны», нягледзячы на маладосць), рабіў дробныя паскудствы спадцішка. Затое на падначаленых адыгрываўся напоўніцу. Прыпамінаю яго зварот да сівога дзівака – рэдактара аддзела: «А мне, Барыс, да п…ды, што ты там думаеш!»

Кагосьці яшчэ здзіўляе, што ў брэсцкай міліцыі выраз «иди на х…» не з’яўляецца абразай?

Што казаць, непрыемныя мне Шарыкавы, якія масава распладзіліся за апошнія 20 гадоў. Але, на жаль, хапае пытанняў і да тых, хто лічыць сябе рэінкарнацыяй праф. Праабражэнскага і д-ра Барменталя.

Пра Святлану Алексіевіч з яе неадэкватнымі дыягназамі беларускаму грамадству пісаў ужо. А вось гісторыя пра маечку «Нolocostе», што яшчэ 13 лютага прадавалася ў самым сэрцы Мінска, – на Нямізе, 3. Сяброўка Алексіевіч, выкладчыца ўніверсітэта культуры Юлія Ч. заўважыла прынт – і абурылася гэткай «знявагай пачуццяў». Незразумела, праўда, хто мусіў лічыць сябе пацярпелымі – тыя, хто перажыў Халакост? Іх нашчадкі? Усе яўрэі? Родзічы яўрэяў і «людзі добрай волі»? Так ці інакш, Ч. апублікавала гісторыю ў сваім фэйсбуку, а далей абурэнне прадаўцом і вытворцам расло, як снежны камяк. Некалькі энтузіястаў пакінулі запісы ў кнізе скаргаў на Нямізе, і майка знікла з продажу.

4Majka

Фота з tut.by.

Здавалася б, канфлікт вычарпаны. Так, «спецыяліст» па антысемітызму, вядомы ў беларускім зямляцтве Іерусаліма перапісчык чужых кніг і энцыклапедый Якаў Б. кінуўся ў развагі: «Кракадзіл, які падмяў пад сябе ў сексуальным ажыятажы [sic] другога кракадзіла і раве ад асалоды – зялёнага колеру, як і належыць кракадзілу. А вось яго ахвяра – чорнага колеру. Такіх кракадзілаў не бывае (відаць, пра чорнага каймана аўтар не чуў. – В. Р.) Надта ўжо страшная аналогія праглядаецца. Калі задумацца, зялёны колер – колер іслама. Чорны колер – гэта, натуральна, яго ворагі. А слова Халакост, каб усім адразу стала зразумела: сёння мы вас толькі гвалцім, а заўтра будзем забіваць». Але што возьмеш з былога мінчаніна, на рубяжы ХХ-ХХІ ст. не раз прызнанага падманшчыкам праз суды? Запомніўся і яго паранаідальны «замалот» у газеце «Авив» (№ 8-9, 2005) пасля таго, як нейкія вандалы пакінулі на «Яме» птушынае пер’е і гронку рабіны: «Пяро на абеліску значыць для яўрэяў адкрытую пагрозу, а чырвоная гронка рабіны выглядае, як кроплі крыві». Дый сайт, на якім ён 16.02.2016 апублікаваў сваю саматужную канспіралогію, мякка кажучы, не адпавядае нормам цывілізаванай журналістыкі. Чаго вартае рэзюмэ «ад рэдакцыі» ў адказ на намер дэпутатаў іерусалімскага муніцыпалітэта пераназваць плошчу Сіёна ў плошчу Талерантнасці: «Талерантнасць, бля». Леанід Барысавіч Школьнік, член КПСС з 1970 г., у сваім рэпертуары…

Аднак tut.by, адзін з самых папулярных інтэрнэт-парталаў Беларусі, не пазней за 17 лютага звярнуўся ў міністэрства гандлю, пракуратуру і нават да такіх «аўтарытэтаў», як Рыгор Васілевіч і Мікалай Чаргінец, з пытаннямі аб кваліфікацыі вапіюшчага факта (прапаганда Халакоста? парушэнне аўтарскіх правоў на брэнд «Lacoste»? распальванне міжэтнічнай варожасці? экстрэмізм?), і гэта ўжо сур’ёзна. Беларуска Юлія Ч. і яе прыхільнік, мінскі яўрэй Марк Б. – жывы доказ таго, што «Вікіпедыя» мудрасці не прыбаўляе – пачалі сартаваць людзей паводле іхняга стаўлення да маечкі. «Нашы» – «гуманісты», прасунутыя, «грамадзянская супольнасць»… «Не нашы» – «снулыя», не нармальныя, антысеміты, ледзь не нацысты… Натуральна, гэткая самаўпэўненасць выклікала адпор з розных бакоў.

Разумна выказаўся ў першыя ж суткі канфлікту вядомы рэпетытар, Яўген Л. з Мінска (таксама яўрэй, дарэчы): «Я думаю, што трэба зменшыць агрэсію ў каментах адносна, перш за ўсё, прадаўца, а таксама гаспадара крамы і вытворцаў. Міністэрства гандлю, сертыфікаты адпаведнасці, прыцягнуць да адказнасці… Мне здаецца, што пяройдзена мяжа самаабароны»), але рэдакцыя tut.by яго довады не ўспрыняла. І «злавіла» з’едлівы адказ ад бабруйскага блогера Дзмітрыя Растаева, які раней заступаўся за яўрэяў (калі сапраўды нас тут дыскрымінавалі):

Словa «хaлaкост» лацініцай увогуле-то пішацца «holocaust», а не «holocoste». У прынцыпе, гэта тое самае, як калі б у іспанскім імені Хуліа нехта пачуў рускае слова з трох літар і пачаў крычаць, што іспанцы яго абражаюць. Цяжкасці перакладу, панімаеш!

Але, дапусцім, дызайнеры і сапраўды згулялі на паранімічнай блізіні лексем «lacoste» і «holocaust». На грані фолу гэтая гульня? Так, магчыма. Але, дазвольце, мы ж людзі сучасныя і вольнадумныя, якія не раз апладзіравалі ўсяму, што на грані! Pussy Riot, Charlie Hebdo, Femen… Чаму ж на маечках «holocoste» наша вольнадумства раптам спатыкнулася і дало збой?

Прыблізна тое ж Растаеў нашрайбаў для даволі-такі масавай «БелГазеты». Пад словамі «малахольные» і «доносы» я б не падпісаўся, ды ўсё ж спадзяюся, што растаеўскія публікацыі крыху ацвярозяць «гуманістаў», якія зацыкліваюцца на высмактаных з пальца праблемах, не бачачы (не жадаючы бачыць?) праблем рэальных. Між тым, менш за 100 метраў ад месца продажу няшчаснай маечкі з кракадзіламі паўстагоддзя таму знеслі Халодную сінагогу – адзін з найстаражытнейшых архітэктурных помнікаў Мінска. Быў шанс аднавіць яе ў 2001–2002 гг., але ўлады закалыхалі яўрэйскую суполку байкамі пра тое, што на месцы пабуранай сінагогі з’явіцца памятны знак (як і на Дзімітрава, 3…) «Вікіпедыя» паведамляе, што знака няма па стане на сакавік 2010 г. – што характэрна, яго няма і праз шэсць гадоў. Канечне, гэтыя факты варта разглядаць у шырэйшым кантэксце.

Дужа хацелася б скіраваць імпэт некаторых, шчырых у сваiх пачуццях актывістаў, у правільнае рэчышча, пагатоў праблемныя зоны нашага жыцця не абмяжоўваюцца Ракаўскім прадмесцем. Шматкроць гаварылася, напрыклад, што беларусам і яўрэям патрэбна мемарыяльная дошка ў гонар выдатнага артыста Саламона Міхоэлса, якая была абяцана ўрадам РБ усяго-та 18 гадоў таму – у сакавіку 1998 года. Ад грамадскай дзейнасці я фактычна адышоў, але сваімі думкамі з ахвотнымі дзялюся. І, можа быць, хтосьці ўсё ж адкіне іронію ды «паслухае Рубінчыка», як тое раіла «галоўная яўрэйская газета» яшчэ ў лютым 2002 г.

5Aviv2002

Каштоўная інструкцыя

І… зноў пра Лукашэнку, куды ж без яго. У Мінску намячаецца канцэрт памяці Фрыдэрыка Шапэна: на фартэпіяна будзе граць музыка Аляксандр Музыкантаў. Во каб нам усім паднапружыцца і сабраць подпісы за тое, каб іншы Аляксандр узяў сабе прозвішча Прэзідэнтаў: не выключана, што хоць тады ён пачне паводзіць сябе, як належыць кіраўніку дзяржавы. А яшчэ можна кінуць у печку старыя-старыя штаны…

rubinczyk[at]yahoo.com

Мінск, 26.02.2016

 

Кароткі змест папярэдніх серый

№ 1 (13.08.2015). Уводзіны. ІРА для чайнікаў. Як у іудзейскім рэлігійным аб’яднанні чытаюць матэрыялы belisrael.info. Пра кандыдатаў на беларускіх прэзідэнцкіх выбарах. Несправядлівасць у дачыненні да Ю. Шульгана. Слабасць Т. Караткевіч і «апазіцыі» ўвогуле. Меркаванне К. Шульман.

№ 2 (19.08.2015). «Хацелкі» Мясніковіча і Кабякова. Спадзевы на бязвізавы рэжым паміж Беларуссю і Ізраілем. Размовы пра закрыццё пасольства Ізраіля, завышэнне колькасці яўрэяў у Беларусі З. Пінхасікам і А. Ліберманам. Успаміны пра 2003-2004 гг.

№ 3 (10.10.2015). Пра дзівакоў і арыгіналаў. Дз. Харык, Г. Рэлес, С. Рохкінд, Э. Пікус…

№ 4 (22.10.2015). Беларусь як дзяржава з рынкавай эканомікай і «астраўкамі сацыялізму». Месца ў ёй яўрэяў. «Яўрэйскі» нумар часопіса «Партызан». Творчая сустрэча ў музеі П. Броўкі. Спектаклі Купалаўскага тэатра з «яўрэйскімі» матывамі. Юдафільства, абыякавасць і пашырэнне паганскіх каштоўнасцей. Перавыданне рамана М. Кульбака «Зельманцы» і віншаванні ад ІРА.

№ 5 (06.11.2015). Яўрэі ў беларускай гісторыі – палеміка з пазіцыяй А. Шумана. Агляд выказванняў А. Лукашэнкі па «яўрэйскім пытанні». Выхад кнігі С. Антановіча з падкрэсліваннем «сіянізму» кіраўнікоў ГУЛага. Непаразуменне «прагрэсіўных» і артадаксальных іўдзеяў у Беларусі. Часопіс «Arche» з успамінамі Р. Хасіда пра даваенны Гродна.

№ 6 (09.12.2015). Яўрэйскія персанажы і тэмы ў творчасці С. Алексіевіч. Крытыка яе Нобелеўскай прамовы. Анонс выступлення ў Ізраілі. Пра спектакль «Шалом Алейхем!» у мінскім музычным тэатры.

№ 7 (22.12.2015). Кніга В. Сойфера «Улада і навука». Гісторыя пра журналістку Мікуліну і Сталіна. Погляды С. Алексіевіч. Перамены ў паводзінах А. Рыбіна. Прапаганда ад А. Эскіна і Р. Іофе.

№ 8 (18.01.2016). Сянцы ў Мінску. Брашура Р. Ігнацішчава. Лёс пасольства Ізраіля ў Мінску. «Паштоўкі ад Лукашэнкі». Становішча ў эканоміцы РБ. Выказванні ідэолухаў (Сяргей М., Авігдор Э…)

№ 9 (08.02.2016). Паездка тэлевядучага БТ у Ізраіль. Дэманстрацыя 2003 г. супраць закрыцця пасольства Ізраіля ў Мінску вачыма Г. Пекера. 50 гадоў з часу судовага працэса Сіняўскага і Даніэля. Уражанні ад «Гаворыць Масква». Спрэчнае прызначэнне Г. на пасаду дэкана. Фанатызм змагароў за ўвекавечанне імя Машы Брускінай.

Опубликовано 26.02.2016

Девять дней в марте 1919-го

В первой половине дня 23 марта 1919 года со стороны Гомеля к одноэтажному, выкрашенному в желтый цвет, деревянному зданию с большой надписью «МОЗЫРЬ» над входом, подкатил воинский эшелон. Заскрипели отодвигаемые двери вагонов-теплушек, и на перрон наводнился солдатами в серых шинелях, фуражках и папахах. Некоторые, с котелками в руках, побежали к «кубовой», где был кран и надпись сверху – «КИПЯТОКЪ». Кое-кто зашел в вокзальное помещение, а большинство, разбившись на группки и дымя цигарками, стали обсуждать «текущий момент» и свои солдатские дела. Из единственного на весь состав пассажирского вагона вышли, оглядываясь по сторонам, несколько «красных» командиров. Одним из них был стройный, выше среднего роста, с хорошей офицерской выправкой, 28-летний Владимир Стрекопытов, бывший штабс-капитан, а ныне начальник хозчасти 68-го полка 2-й (Тульской) бригады 8-й стрелковой дивизии Красной Армии. Прочитав надпись над дверями вокзала, он с недоумением обратился к проходившему мимо железнодорожнику:

– Скажи, уважаемый, разве это и есть город Мозырь? По карте, так вроде на другой стороне Припяти должен быть.

Путеец усмехнулся:

– Сколько работаю, годков двадцать уже, мне этот вопрос проезжие задают. Мы-то меж собой нашу станцию «Мозырь-Калинковичи» называем, тут недалеко за лесом местечко Калинковичи, а Мозырь – так верно, за рекой, в десяти верстах отсюда будет.

– Вот в местечко-то мне и нужно, спасибо, товарищ…

Этим же вечером эшелон продолжил движение, но не к Словечно, на фронт, а обратно – в Гомель. Под мерный перестук колес «военспец» достал из походной сумки толстую тетрадь, карандаш, зажег огарок свечи и стал записывать свои впечатления о бурных, невероятных событиях этого дня. Что было на тех страничках, мы уже никогда не узнаем. В начале октября 1940 года, за несколько дней до своего ареста органами НКВД, отставной полковник-«белогвардеец» бросит в горящий камин все тетради своих, до того бережно хранившихся военных дневников. Но останутся протоколы его допросов, другие официальные документы, воспоминания участников тех бурных событий, что позже советские историки назовут «стрекопытовским мятежом».

Предыстория его такова. В середине января 1919 года в Гомель из Тулы прибыла недавно сформированная там из мобилизованных крестьян, разночинцев и «военспецов» пехотно-кавалерийская часть, получившая наименование 2-й Тульской бригады 8-й дивизии Западного фронта. Ее командиром был бывший офицер В.Каганин, комиссаром – Ильинский. Бригада состояла из 67-го полка (командир Лазицкий), 68-го полка (командир Мачигин, комиссар – М.Сундуков), артиллерийского и кавалерийского  дивизионов.

Владимир Стрекопытов родился в Туле в купеческой семье.  Добровольцем пошел на 1-ю мировую войну, в 1915 году окончил 2-ю Ораниенбаумскую школу прапорщиков. По своим политическим убеждениям был социал-демократом, примыкал к «меньшевикам». После развала царской армии вернулся домой, а осенью 1918 года стал командиром батальона в 68-м полку. Но уже в ноябре бдительная Тульская ЧК арестовала не вполне благонадежного «военспеца», и, пожалуй, вскоре бы и расстреляла, но за своего подчиненного вступился командир полка Мачигин.   Перед отправкой бригады на фронт его освободили, но батальон уже не доверили, назначили в хозчасть.

Выстроенные в Гомеле еще до войны добротные казармы 160-го Абхазского полка были на тот момент полностью разорены и непригодны к жилью, в связи с чем бригаду разместили по обывательским домам и квартирам. «На большевистскую власть – вспоминал бывший командир 2-го эскадрона кавалерийского дивизиона С.Маньян – все смотрели как на что-то преходящее, и те неудачники, которые не успели вовремя очутиться за пределами «коммунистического рая», приспосабливались, как могли, в сложившейся обстановке, лишь бы не умереть с голоду и не замерзнуть в неотапливаемых помещениях до наступления лучших дней. …Никаких занятий в эскадронах, конечно, не велось. Наряды были сведены до минимума и люди в эскадронах убивали свой досуг в зависимости от вкусов и привычек. Любители женского общества танцевали в общественном собрании, поклонники искусства посещали кинематографы, более жизненные и практичные элементы пустились в спекуляцию, а кокаинисты и алкоголики предавались своим привычкам в домашней обстановке».

В действительности все было еще хуже: солдаты сидели на полуголодном пайке, копили злобу от приходивших из дому вести о «продразверстке» и притеснениях. Отношения между гомельскими властями и военными были весьма  натянутыми. Местная ЧК во главе с И.И. Ланге вскоре арестовала часть командного состава в полках бригады (вскоре они были расстреляны), что ей туляки не забудут… В середине марта выехавший в Москву на 8-й съезд РКП(б) глава гомельских коммунистов М.Хатаевич обратился лично к Л.Троцкому с просьбой срочно отправить 2-ю Тульскую бригаду на фронт. И уже в ночь на 18 марта из Реввоенсовета республики поступило распоряжение в срочном порядке передислоцировать туляков из Гомеля в район железнодорожной станции Словечно для удержания напиравших с юга украинских националистов. Головной эшелон с 1-м батальоном 68-го полка, после проведения торжественного митинга с оркестром и речами, отправился из города тем же вечером, 2-й батальон, артиллерия и командование бригады – на следующее утро, а 21-го марта – 67-й полк.

Последним, рано утром 23-го марта, выехал эшелон с тыловыми подразделениями под командованием В.Стрекопытова. Прибыв в Калинковичи, начальник хозчасти, во исполнение приказа из штаба бригады, направился в местечко, чтобы устроить там базу снабжения. «В момент прибытия – читаем в его письменных показаниях следователю НКВД двадцать лет спустя – оказалось, что город властями был эвакуирован, а по улицам разгуливали толпы солдат в поисках добычи. У кооператива (сейчас здание ОО «АнРи» – В.Л.) расстреливали замки. Я вмешался. Своими действиями считал необходимым предотвратить неминуемый погром». Однако с В.Стрекопытовым было лишь несколько бойцов, и для того, чтобы навести в местечке должный порядок, он  вернулся на железнодорожную станцию за подмогой.

Между тем, первые прибывшие 19 марта к Словечно подразделения Тульской бригады совершили пеший переход к югу и заняли на фронте боевой участок севернее украинского города Овруч. Вечером того же дня в штаб бригады прибыл работник политотдела армии Д.Гуревич с приказом на следующее утро атаковать и взять Овруч. Утром 20 марта красноармейские цепи пошли в бой, но были остановлены сильным артиллерийским огнем, а затем и отброшены контратакой «петлюровцев». Необученные, еще не имевшие боевого опыта, неотступно преследуемые противником, «красные», уже не слушая своих командиров, начали беспорядочное отступление. К темноте неорганизованные толпы беглецов начали прибывать на железнодорожную станцию Бережесть и немедленно грузиться в вагоны. Как вспоминал очевидец, «…эшелоны ринулись, обгоняя друг друга, вследствие чего едва не происходит крушение». Вдогон их обстрелял подоспевший украинский бронепоезд: снарядами было разбито 2 вагона, еще 25 человек убиты и ранены.

Утром 23-го, все части бригады, как бежавшие от Овруча, так и  только что прибывшие из Гомеля, собрались на станции Словечно. Здесь командиры смогли навести в полках относительный порядок, комбриг распорядился занять позиции и держать оборону. Когда приказ был объявлен красноармейцам, они вновь вышли из подчинения и устроили митинг, где прозвучали требования немедленной отправки домой, в Тулу. «Военспецы» притихли, лишь комиссар Ильинский попытался было успокоить и образумить митингующих. Но его и немногочисленных коммунистов оттеснили от импровизированной трибуны под крики «Долой войну! Расстрелять его! Выдать Петлюре!». В итоге под всеобщее шумное одобрение была принята резолюция не занимать здесь позиций, а ехать в Гомель, и оттуда – домой. Потерявшее уже всякую надежду повлиять на подчиненных, командование бригады закрылось в своем штабном вагоне, лишь один Ильинский на очередной остановке у разъезда Пхов вновь попытался образумить солдат. Это чуть не стоило ему жизни, разъяренные красноармейцы потащили своего комиссара на железнодорожный мост через Припять, чтобы сбросить оттуда в реку. Но за Ильинского вступился уважаемый солдатами «военспец» В.Утехин и каким-то чудом предотвратил расправу. Видя такой оборот дела, политотделец А.Гуревич, комбриг В.Каганин, штабные офицеры  покинули эшелон и направились под защиту властей г.Мозыря, что находился на противоположном берегу реки. Немного позже, уже со станции Калинковичи, к ним приехали на дрезине комиссар М.Сундуков, «военспецы» Лазицкий и Куманин. Постепенно к этой группе присоединились другие тульские коммунисты и сочувствующие, всего около 60 человек.  А.Гуревич, добравшись до Мозырского ревкома, телеграфировал в штаб армии о происшедших событиях, а затем сообщил командованию бригады, что нужно любой ценой вернуть полки на фронт, иначе будут приняты меры к их усмирению, и тогда каждый пятый мятежник будет расстрелян. Деваться было некуда, и командованиеи бригады вновь направилось к своим мятежным солдатам в Калинковичи…

А там, за время двухчасовой отлучки В.Стрекопытова в местечко, ситуация резко поменялась. Со стороны Мозыря, один за другим, прибывали, облепленные людьми, даже с сидевшими на крышах вагонов, составы. После полудня здесь собралось 8-10 тысяч человек; вокзал, перрон и вся прилегающая территория были запружены густыми толпами военных и гражданских. Дело в том, что желая более комфортно разместиться, туляки останавливали все приходящие на стацию поезда, высаживали оттуда пассажиров и прицепляли «реквизированные» вагоны к своим составам.

стрекопытовцы бегут с фронта

В этой невообразимой сутолоке и неразберихе В.Стрекопытов разыскал еще сохранившую остатки дисциплины 6-ю роту 68-го полка и увел ее с собой в местечко. Там почти до самого вечера они наводили порядок, изгоняя грабителей и погромщиков. «Жители, состоявшие из женщин, стариков и детей – читаем в тех же протоколах допроса, – благодарили меня за избавление и просили как-нибудь охранить их в дальнейшем. Оказавшемуся единственному милицейскому дал, однако, инструкции и ушел на ст. Калинковичи». А там уже вновь было пустынно и тихо, на путях стоял последний, поджидавший 6-ю роту, железнодорожный состав. Находившиеся в нем сослуживцы поведали В.Стрекопытову о том, что здесь происходило в его отсутствие. «…Передавали, будто бы днем приезжал комиссар дивизии Гуревич и бригадный комиссар Ильинский, собрали полки на митинг, приказывая вернуться на фронт, за что солдаты чуть не подняли их на штыки. Тогда комиссары с коммунистами уехали на бронепоезде на фронт – задержать наступление петлюровцев. Из Калинковичей эшелоны ушли в Гомель, кто руководил, не знаю, но со слов других будто бы угрозой заставили машинистов». Известно, что на митинге в Калинковичах бунтующая бригада избрала в качестве руководящего органа «повстанческий комитет» (туда вошли по два представителя от каждой части) во главе с бывшим прапорщиком Б.Кридинером. Уезжая в Мозырь, Ильинский приказал комиссару М.Сундукову остаться со своим полком, не прекращая попыток образумить подчиненных. Но те буквально растерзали его в эшелоне, и это была первая жертва мятежа.

Михаил Сундуков

В Гомеле о событиях в Словечно и Калинковичах узнали уже 23 марта, но никак не отреагировали. Там шло бурное заседание ревкома, делили посты в только что учрежденной Гомельской губернии. По свидетельству одного из участников собрания «…все внимание товарищей было обращено на должности, а известиям с фронта не придали большого значения». Правда, поставили железнодорожникам задачу задерживать мятежные эшелоны на промежуточных станциях, где их можно было бы поодиночке разоружить. Сделать это не удалось, и утром 24 марта на Полесскую станцию Гомельского ж.д. узла прибыли, один за другим, 11 войсковых эшелонов. «На всех перекрестках прилегающих к вокзалу улиц – вспоминал С.Маньян – расположились вооруженные красноармейцы. Маленькая вокзальная площадь была забита серыми шинелями. Вся эта военная толпа, при полной боевой амуниции, с походными мешками на спинах, хранила какое-то жуткое молчание». Осознав, наконец, масштабы происходящего, гомельское руководство объявило немедленную мобилизацию коммунистов, назначив местом общего сбора трехэтажное здание гостиницы «Савой».

Прибыв в город с последним эшелоном, В.Стрекопытов пошел за разъяснениями своему полковому командиру. «…На вопрос, в чем дело, полковник замахал руками. Я-де не спал три ночи, а тут твориться – не поймешь что! Выбрали повстанческий комитет во главе с прапорщиком Кридинером. И они решили ехать на Брянск, будто бы там тоже восстание рабочих. Но ведь это же безумие – добавил он. …Я произнес (перед солдатами – В.Л.) короткую речь, доказывая, что в Брянск ехать нельзя, что Троцкий нас за уход с фронта не помилует. Что мы сначала укрепимся здесь, а потом посмотрим, что делать». В итоге собравшаяся на митинг  многотысячная толпа приняла это предложение и единодушно избрала В.Стрекопытова новым командиром бригады, которую переименовали в 1-ю Русскую народную армию. Своей главной целью повстанцы провозгласили борьбу за возвращение разогнанного большевиками Учредительного собрания.  Следующие несколько дней были калейдоскопом бурных событий. Туляки и примкнувшее к ним некоторое количество местных железнодорожников, бывших офицеров и гимназистов старших классов взяли под свой контроль железнодорожный узел, основные городские учреждения, тюрьму (в ней оставили одних уголовников, остальных выпустили), телеграф, артиллерийские и продовольственные склады. Гомельский отряд ВЧК, наполовину состоявший из немецких и китайских «интернационалистов», пополненный партийными и советскими функционерами  (всего ок. 300 человек с винтовками и двумя пулемётами) был осажден в  гостинице «Савой», но после артиллерийского обстрела сдался. Наиболее активные коммунисты из числа пленных (председатель ревкома С.Комиссаров, председатель уездной ЧК И.Ланге, всего 15  человек) были расстреляны в ночь на 29 марта, перед уходом повстанцев из города.

Кое-где были попытки грабежей и раздавались призывы к еврейскому погрому, но они решительно пресекались. «По занятии г.Гомеля – вспоминал В.Стрекопытов – мною через коменданта было по городу расклеено объявление, что за погром, грабеж и другие хулиганские действия все лица, задержанные на месте преступления, тут же на месте будут расстреляны». Хотя восставших поддержал г.Речица (находившаяся там караульная рота вошла в состав бригады), уже к исходу марта на Гомель с трех сторон повели наступление спешно переброшенные сюда их разных мест сильные отряды Красной армии. 28 марта они начали артиллерийский обстрел и наступление на городские пригороды. Бой шел с переменным успехом, в районе Новобелицы повстанцы успешно отбили все атаки и даже взяли пленных. Однако к «красным» постоянно подходили подкрепления, их силы росли. На исходе дня командование Тульской бригады приняло решение «…оставить Гомель и, забрав из него как можно большее количество военного материала, отойти на Мозырь и далее на соединение с войсками Петлюры». Добавим, что туляки забрали с собой и казну гомельского ревкома (14 миллионов царскими деньгами и керенками). Перед рассветом 29 марта эшелоны бригады, один за другим, двинулись на запад, в сторону Калинковичей. В первой половине дня авангард «стрекопытовцев», усиленный бронепоездом, вступил возле Василевичей в бой с советским бронепоездом и вышел из него победителем. В.Стрекопытов распорядился после прохода последнего эшелона Речицы взорвать железнодорожный мост через р. Днепр, но в сумятице отхода этого сделано не было.

Тем временем, после убытия восставших в Гомель, оставшиеся верными советской власти бойцы 2-й Тульской бригады (около 300 человек) во главе с комбригом Каганиным и комиссаром Ильинским, получив местное подкрепление (бронепоезд, батальон пехоты, кавалерийский дивизион и артиллерийскую батарею) с трудом сдерживали натиск противника на Мозырь. Однако 27 марта советское командование отозвало бронепоезд к Гомелю, и это решило судьбу Мозыря. На следующий день украинские «сичевые стрельцы» после мощной артподготовки сбили «красных» с позиций, нанесли им большие потери и взяли город. Отступая к Калинковичам, те все успели подорвать за собой железнодорожный и автомобильный мосты через Припять. Это обстоятельство, а также уцелевший железнодорожный мост у Речицы решили судьбу восстания и 2-й Тульской бригады – повстанцы оказались меж молотом и наковальней. 30 марта «стрекопытовцы» с боем заняли разъезды Нахов и Голевица, до  Калинковичей осталось только 10 километров. Но взять станцию и местечко не удалось, они были хорошо укреплены, да и смысла в этом уже не было, оба моста через Припять были подорваны. К тому же с тыла повстанцев начал обстреливать подошедший из Гомеля советский бронепоезд с отрядом китайцев, были на подходе и другие их подразделения. «Я решил – читаем в объяснениях В.Стрекопытова – уходить походным порядком на Юревичи, что в 40-50 верст влево». Бросив загруженные разным имуществом эшелоны и артиллерию (с орудий сняли и выбросили в болото замки и прицелы), только с личным оружием и пулеметами, батальонные колонны общей численностью около 6 тысяч человек, двинулись заболоченным лесом к переправе у Юровичей-Барбарова. Там, как вспоминали очевидцы, в течение всего дня 1 апреля на небольших лодках местных жителей, где помещалось лишь 3-4 человека, они переправлялись через широко разлившуюся в паводок Припять. Сохранились воспоминания, что туляки задешево продавали, и даже бесплатно раздавали здесь местным жителям своих коней с седлами и упряжью, которых невозможно было переправить на другой берег. Около тысячи отставших были взяты преследователями в плен.

В дальнейшем В.Стрекопытов и его последователи пережили еще немало приключений. Их отряд участвовал на стороне «петлюровцев»  в боях с Красной армией под Новгород-Волынским, но в середине мая под Ровно перешел к полякам, был разоружен и помещен в Брестскую крепость. После длительных переговоров часть «стрекопытовцев»  отправили летом в Прибалтику, где включили 1-м Тульским полком (командир В.Стрекопытов) в «белую» армию генерала Н.Юденича. После окончания Гражданской войны ее остатки были интернированы в Эстонии, где командир полка создал из своих бывших солдат и возглавил Тульскую рабочую артель (ок. 1000 чел.), занимавшуюся рубкой леса. Сам В.Стрекопытов жил в Таллинне, активно участвовал в деятельности Союза русских эмигрантов в Эстонии. Когда прибалтийские республики были включены в состав СССР, здесь начались аресты эмигрантов и противников советской власти. За В.Стрекопытовым пришли 17 октября 1940 года. На допросах бывший офицер, понимая, что его участь предрешена, вел себя достойно. Был расстрелян 5 апреля 1941 года. Его сестра Нина смогла после Гражданской войны эмигрировать в Болгарию, а другие родственники – в Чехию, где их потомки проживают до сих пор.

Стрекопытов 1922 г.     Стрекопытов В.В. 1936 г.

В. Стрекопытов – 1922 г.                      В. Стрекопытов – 1936 г.

Владимир Лякин

Опубликовано 23.02.2016 

«За такое кино надо убивать»

Al_Gutman

17 февраля в Петербурге скоропостижно умер Александр Гутман, режиссер документального кино, сценарист, оператор; автор более трех десятков кинолент. В 1997 году он снял фильм, который спас человеку жизнь. В 2001-м — кино, получившее награды на фестивалях в Хьюстоне и Чикаго, но не нашедшее дистрибьютора, не показанное в кинотеатрах, не купленное для телевидения. В нем правда о войне и Победе. Правда, которой никто не хочет знать. Свое интервью с А. Гутманом автор встречала в интернет-изданиях в разрозненном и усеченном виде. Она позволила нам опубликовать его полностью.

Александр Гутман — выпускник ВГИКа, оператор, режиссер-документалист, продюсер. Участвовал в создании таких известных лент, как «Снежная фантазия», «Пирамида», «Русские ушли», премированных на самых престижных международных кинофестивалях. Его горькая лента «Три дня и больше никогда» триумфально прошла по экранам мира. И вот — «Путешествие в юность».

«За такое кино надо убивать», — сказала неизвестная мне зрительница, первой покидая зал после просмотра в Нью-Йорке. Смелая женщина — она произнесла вслух то, что думала половина зала.

«Путешествие в юность» — так называется этот фильм Александра Гутмана.

За обманчиво-невинным названием — страшная история, к восприятию которой с экрана мало кто готов сегодня. Но завтра снимать ее будет не с кем и показать заинтересованному зрителю уже не удастся: живых не останется. Потому что в кадре речь идет о событиях 1944 года. Когда доблестная Красная Армия с боями пересекла рубежи фашистской Германии, вошла в Восточную Пруссию и в числе прочих «актов возмездия» изнасиловала массу немецких женщин всех возрастов — от мала до велика. Далее — по пакту Ялтинской конференции — женщин загнали в вагоны и эшелоны и погнали на территорию СССР — «для оказания помощи в восстановлении народного хозяйства, разрушенного в годы войны». Тех, кого довезли живыми, расселили в старых и вновь построенных сталинских лагерях, где снова насиловали и терзали. Выжившие четыре немецкие женщины 50 лет спустя говорят об этом с экрана. На немецком. Таких фильмов — на всех языках Европы — можно снять сериал: по всем странам, которые освобождали советские доблестные войска. Польки, венгерки, румынки, чешки, словачки, болгарки слово в слово могут повторить всё то же самое. Без деталей вывоза в лагеря СССР. Этот фильм — первый.

Александр Гутман пишет в титрах имена своих героинь на белом снегу Карелии, ибо о Карельском лагере речь. Имена заметает поземка. Этот кадр — и правда жизни, и художественный образ: никто не спрашивал их имен, когда насиловали, угоняли, голыми бросали в ямы братских могил на болоте. Только в титрах они и останутся. В первую очередь, главная рассказчица — фрау Кауфман, которая взяла на себя непомерный труд вернуться в Россию вместе со съемочной группой. Снова проехать через Ленинград, где в 1944-м была первая остановка их эшелона и «выгрузили трупы». Снова пройти знакомой дорогой — через жидкий лес, где работали на лесоповале, — к тому месту, где осталась навеки лежать ее младшая сестра, которую закопали живой…

Если случится фильму выйти на экран, вы увидите, как она протащила по просеке простой зеленый венок из лап ели, положила его на мемориальную могилу, созданную в российском лесу на деньги немецкого писателя Генриха Бёлля, который сам солдатом прошел в обозе войну…

Услышите ее рассказ, как тяжело было тащить телеги с трупами через лес. Как убежденно она говорит, что война не нужна никому. Что начинают войны мужчины, а страдают женщины и дети. «Вы заплатили жизнью, мы — телом и душой. Мир вашему праху, мир вашим душам…» — слышно сквозь слезы.

Расскажет она и о том, как молилась в храме обо ВСЕХ невинных жертвах войны и чувствовала, что «с нами Бог»… В этом месте даже у меня — послевоенного ребенка — в памяти всплывает бляха немецкой униформы, на которой многие запомнили надпись — «С нами Бог».

Трудно.

Вечная тема вины и невиновности — непаханая целина морали — встает на дыбы внутри и гонит судить. Всех и немедленно.

Уточню: фрау Кауфман было пять лет, когда Гитлер пришел к власти, и 10, когда началась война. Родители ее были фермерами, верующими людьми. Гитлер не внушал им симпатий, и отец был в ужасе, когда ее брат добровольцем ушел в армию. Он погиб где-то между Смоленском и Оршей… Мама плакала, а отец не вывесил флаг в день рождения Гитлера. Его пришли арестовать, но не тронули, увидев похоронку…

«Нас не убивали в газовых камерах, — говорит фрау Кауфман. — Но шансов умереть у нас было больше, чем выжить. И дневник Анны Франк известен миру, а мы носим свои дневники в себе»…

Тут снова трудно выдержать сравнение еврейской и немецкой девочек, но…

Та и другая попадают в категорию «дети». Фрау Кауфман настаивает, что дети — не виновны. И страдание не имеет национальности. Возразить на это нечего.

Александр Гутман на премьере в Нью-Йорке в кругу профессионалов и друзей процитировал американского поэта Роберта Фроста, формулируя свое отношение к материалу: «Мы приходим в храм просить у Бога прощения, но прежде мы должны сами простить других».

Он пытается разомкнуть круг ненависти. Он не первый. До него советские писатели-гуманисты отмечали, что во Второй Мировой встретились два близнеца, и один победил другого. Две армии соревновались в надругательствах над противником. И если в послевоенной Германии у нового поколения формировали национальный комплекс вины, то послевоенный СССР создавал культ героя, воина-освободителя, замалчивая его недостойные поступки. Хотя многие знали — и в первую очередь сами воины, что наряду с Неизвестным Солдатом-героем был Неизвестный Солдат-мародер. И зачастую это был один и тот же человек.

Тем, кто хотел покаяться, власти затыкали рот.

Так стал диссидентом фронтовик Лев Копелев…

О советском солдате можно было только как о покойнике: хорошо — или ничего. Но минуло полвека. И новое поколение робко делает попытку помянуть жертв обеих сторон. И грех обеих сторон. Он может, но не должен быть замолчан. И если было преступление, то был тот, кто его совершил.

Виновен ли солдат, что война пробуждает в человеке зверя, — мне трудно ответить. Но я точно знаю, что всякий преступный режим, преступный приказ, само преступление должны быть осуждены, какими бы высокими целями ни прикрывались главы государств и правительств. Потому что если есть преступление, есть и преступник. Он должен быть найден и наказан. Дело не в миллионах убитых. Надругательство над одним человеком достойно наказания ничуть не меньше. И всякий преступник должен знать, что нет тайного, которое не стало бы явным. Справедливость всегда восторжествует. Не всегда успеваешь дожить до этого. И возмездие не в том, чтобы убить убийцу, а в том, чтобы поднести к его лицу зеркало, чтобы он себя увидел.

Именно это пытается сделать Александр Гутман.

Его усилия получили признание. В Америке, в городе Хьюстон, штат Техас, на 34-м Международном кинофестивале документального кино картина «Путешествие в юность» получила главный приз — Платиновую награду.

— Каких еще наград удостоен фильм? — спросила я Александра.

— Мне легче ответить, какими фестивалями фильм был отвергнут. Это два десятка европейских и американских МКФ. Я сам выставлял фильм, так как я автор фильма, постановщик, сооператор, продюсер и владелец. И все права на фильм — у меня. Он был только на фестивале ФИПА во Франции, но понимания не нашел. Сейчас выдвинут на «Золотую Камеру» в Чикаго. Фестиваль состоится в июне.

— Скажите, что движет евреем, когда он снимает фильм о страданиях немок?

— Мой папа, которого я боготворю — Илья Семенович Гутман, — фронтовой оператор, прошел всю войну до Вены. Сделал с Карменом знаменитую серию из 20 фильмов «Неизвестная война» для Америки. Из всей команды — 12 режиссеров — сам смонтировал все свои кадры. За полгода до смерти, когда я начал снимать, он говорил: «Саша, я тебя умоляю, не берись, не делай этого. Немцы уничтожили шесть миллионов евреев. Ты еврей и не должен трогать эту тему. Ты не имеешь права».

— Он сказал, почему не делать этого?

— Да. «Нельзя их жалеть после этого». И я сказал: «Папа, мы другое поколение. Нельзя всю жизнь быть в злобе, надо учиться прощать». — «Ты не был на войне, ты не понимаешь, а я не могу тебе этого объяснить», — сказал папа.

— А папа знал, что советские воины насиловали девочек?

— Думаю, что знал гораздо больше. Мне не хочется думать, что он сам в этом участвовал. Но я ничего об этом не знаю. Я не хочу ни в чем его обвинять. И никого вообще. Мой отец для меня — свет в окошке. Но он не хотел обсуждать это со мной. А я не стал его в лоб спрашивать.

— Как возник замысел?

— Мой приятель, корреспондент, прислал мне из Карелии, из Петрозаводска, заметку о том, что Фонд Генриха Бёлля дал деньги на открытие мемориального кладбища концлагеря немецких женщин №517, где была 1001 немецкая женщина. Из них 522 погибли в первые шесть месяцев существования лагеря. И одна из выживших приехала на могилы своих товарок. Я подумал, что это интересная история. Эта женщина в интервью сказала, что попала в лагерь, когда ей было 16 лет. Не зная ничего, я подумал, что в 16 лет сажать девочку в советский лагерь было не за что. Неважно, немка она, японка, еврейка или русская. Дети — невиновны. Шел 97-й год. Я взял камеру, разыскал эту женщину в городе Золинген, нашел переводчицу и снял первое интервью. Эта женщина — фрау Кауфман — рассказала мне всю свою жизнь. С момента входа советских войск в Восточную Пруссию. Как над ними издевались, как их насиловали. Потом я поднимал архивы, общался с историками, и выяснил, что на Ялтинской конференции были приняты документы, по которым американцы в качестве репараций получали 10 миллионов немецких марок с замороженных авуаров в американских банках, англичане — еще что-то, французы — еще что-то, а Россия получала право использовать немецкую рабочую силу «для восстановления народного хозяйства, разрушенного войной».

Это значит, что Россия могла использовать: «а) военнопленных и б) гражданское население немецкой национальности на занятых территориях, замеченное в связях с нацистами». Женщин от 18 до 30—35 лет и мужчин от 17 до 40 лет. Такие были поставлены нормы в этом международном договоре.

— И подписи «тройки»?

— Да, Черчилль, Рузвельт, Сталин. Как хорошо сказала одна из моих героинь, «мы все, как вы — в пионерах и комсомоле, — были в наших молодежных организациях. Так мы автоматически стали замешанными в связях с нацистами». Потому наши плевали на всё и брали детей 13—15 лет. Издевались над ними, насиловали всех, кого ни попадя. Строем.

— Где это можно было делать?

— Хватали девочек, затаскивали в комендатуру и там пропускали через них всех желающих. И не по разу. Потом вызывали на допросы и говорили: «Вы отравили колодцы, чтобы погибла советская армия». Били, заставляли подписывать всё, что написано кириллицей. Они ничего не понимали и всё подписывали. Она это рассказывает в фильме… После этого их выстраивали, гнали в вагоны и отправляли в советские концлагеря. Только из Пруссии было интернировано около 180 тысяч женщин и детей, маленьких и больших.

— Кто вел бухгалтерию: немцы или русские?

— Русские. Я видел эти документы, держал их в руках. Они находятся в госархиве, в карельском архиве. Там есть похоронные книги. Кто где похоронен. По фамилиям, сколько кому лет.

— Когда началась их «жизнь» в Карелии?

— Март-апрель 45-го. Мы же Восточную Пруссию взяли раньше.

Al_Gutman_1

Одна из героинь фильма А. Гутмана вспоминает…

— Когда вы с папой обсудили замысел?

— Сразу, когда снял эту даму — фрау Кауфман. Она в этом лагере похоронила свою сестру. Другая моя героиня — фрау Зоммер — говорит, что она после этого вышла замуж, и муж всё говорил: «Забудь об этом». Ей пришлось разойтись, потому что забыть этого нельзя, как она сказала. Я все это рассказал папе.

— Мне как зрителю не вполне ясна ваша авторская позиция. Вы считаете, что акты насилия были делом добровольным или был приказ насиловать немок?

— Приказа такого не было. Не может быть такого приказа…

Александр Гутман не знает, что приказ такой был, но по другой армии.

Отдал его император Японии Хирохито. Он приказал насиловать и убивать китайских женщин. И самураи выполнили приказ. Груды мертвых женских тел снял на пленку скрытой камерой член американской дипломатической миссии в Китае. И никогда в жизни ни словом об этой истории не обмолвился. Умер, а полвека спустя его дети в Америке нашли в подвале отцовского дома пленку… И американский режиссер-документалист, родом из Китая, дочь русской женщины и корейца, — Кристин Чой — сняла фильм «Именем императора» об этом массовом изнасиловании женщин Китая. Фильм не нашел дистрибьютора и не вышел в прокат. Правительство Японии выразило протест американской стороне по поводу показа фильма в рамках правозащитного кинофестиваля. На правительственном уровне этот факт отрицали. Но — в кадре у Кристин Чой сидели старые солдаты — бывшие самураи Хирохито, которые решили перед смертью исповедаться и покаяться перед Богом и перед камерой.

Кристин Чой рассказывала мне, что снимая их — этих солдат-насильников, — она была без переводчика и понятия не имела, о чем старые японцы говорили ей. Она просто кинула клич по Японии, что если что-то знают об этом, — пусть поведают. Только когда в Америке переводчики перевели ей с пленок их тексты, она поняла, что невольно стала исповедником грешников. И каждый из них поделился, что долгие годы находится на государственном обеспечении, как солдат, но — под домашним арестом, как посвященный в государственную тайну. Потому несколько стариков в кадре у Кристин заканчивают свои исповеди тем, что они знают, что их убьют за разглашение тайны, но им теперь не страшно, так как завтра им стоять уже перед Богом, а не перед императором…

— Я разговаривал с заместителем коменданта Берлина по отправке в лагеря. Это профессор Семерягин. Он жив и читает лекции в историко-архивном институте. У меня есть его книжка «Как мы управляли Германией». Он ни слова не говорит о подобных приказах.

— Тогда насилие становится делом добровольным?

— Думаю, что да. Это был некий акт возмездия. Стихийный.

— Как они узнали, что это можно делать? Что это не будет наказано?

— Они — победители! Они делали все подряд. И никто их за это не наказывал. Потом уже в Берлине была пара, как Семерягин рассказывал, показательных процессов, когда наказали. За насилие и мародерство. Но пока мы не победили, никто на это не обращал внимания. А вот когда насиловали в лагерях, за это был наказан даже один замначальника лагеря. Но, скорее, он был наказан за то, что воровал еду у заключенных. А то, что он насиловал, — это было побочным. Если бы не воровал, его никто не наказал бы и за то, что он насиловал.

— Как вы считаете, все солдаты этим занимались?

— Я ничего не могу считать. Я там не был.

— Но после того как вы поговорили с этими женщинами и сняли свой фильм…

— Большинство. По крайней мере, многие. Как следует из рассказа моих героинь.

— Если этот фильм сегодня показать советским воинам-освободителям, я уверена, они скажут, что это — ложь. И что немки клевещут. У вас есть ответ такому потенциальному зрителю и читателю?

— Я — не суд. Я не буду заниматься доказательством.

— Но вы дали слово человеку, который всё это говорит…

— …и всё это пережил!

— И вы ему верите. А воин говорит: «Ложь!»

— Но были экспертизы. И это было доказано.

— Кем?

— Приезжали представители Международного Красного Креста в сталинские лагеря. Были жалобы в МКК. От заключенных. И международное сообщество обратилось к Сталину, информировало его о том, что поступают жалобы на советских солдат, которые убивают и насилуют.

— Откуда у вас эта информация?

— Из Фонда немцев-узников сталинских лагерей в Германии. И Сталин ответил: «Не надо пытаться представить забавы солдат как насилие и издевательство над немецким народом».

— Где еще были эти лагеря?

— На Урале, на Беломорско-Балтийском канале, в Карелии. Туда привозили немок…

— До какого года их держали?

— Последние пленные покидали СССР в 49-м году, насколько мне известно. Одна из моих героинь называет эту дату. Документов у меня не было.

— Вам доводилось встречаться с советским солдатом, который бы сам сказал, что он насиловал немок?

— Конечно. Был у нас такой дядя Вася в соседнем парадном. Посылал нас, пацанов, за «маленькой». Выпивал и начинал рассказывать, как воевал: «Вошли мы в Венгрию и всех перетрахали. Вошли в Польшу… в Пруссию…»

— А в Польше насиловали немок или полячек?

— Всех! И детей, и старух. Национальность никого не интересовала. Они сначала насиловали, а потом узнавали, на каком языке она говорит.

— Тогда это не акт возмездия. Так можно было изнасиловать и собственного ребенка, не опознав. Какова сверхзадача фильма на материале изнасилованных женщин?

— Нет никакой сверхзадачи. Я хотел рассказать конкретную частную историю четырех несчастных женщин, которые прожили этот кошмарный период своей жизни в сталинских лагерях. Я полагал, что история сама выведет на обобщение. Я пытался ее поднять до обобщения.

— Ваша формула обобщения?

— Как ужасна война. И в войне больше всех страдают женщины, дети и старики. Они менее всего причастны и страдают больше всех. Потому что солдаты идут на войну сознательно. Или не идут. И второе: страдание не имеет национальности. Это принципиально важно для меня. Немецкая, польская, французская, русская или еврейская девочка говорит это — не важно. Почему дети должны страдать? Почему должны страдать женщины и старики?

— Кого вы делаете виноватым в этой истории?

— Я хотел сделать виноватыми Гитлера, Сталина, Черчилля, Рузвельта. Но тогда это было бы кино про политику. Я не хочу снимать такое кино.

— А кто же развязывает войны?

— Пусть люди думают… Вспомните, что происходило в Чечне. Буданов насиловал Кунгаеву на правах победителя. Он поставил раком эту чеченскую деревню. Вот он сегодня и имеет право — так считает Буданов и его солдаты. Да не имеет он права! Потому что в этот момент он становится в один ряд с ублюдками, которые прячутся в горах, грабят, убивают, берут заложников.

— Вы хотите, чтобы соблюдались правила ведения войны, чтобы воевали солдаты с солдатами, армия с армией?

— Я не хочу, чтобы воевали вообще! Я против решения любых спорных вопросов с помощью силы. Я, извините, пацифист и идеалист. Сам не служил и сына спас от этой поганой армии.

— Но из мужчин делает солдат правительство. И закон о всеобщей воинской обязанности.

— Правительство призывает в армию, но солдат оно не делает. В последнее время наше государство все больше делает не солдат, а противников службы в армии.

— Вы считаете, что дети не должны отвечать за родителей?

— Никогда и ни в чем. Вот родители за детей отвечают. Мою героиню девочкой посадили в концлагерь ни за что. Даже если бы ее не насиловали — ее заставили стать рабом! Жизнь каждого человека самоценна! Нельзя сравнивать, сколько тысяч будут страдать за гибель скольких миллионов. Страдания одного человека — трагедия. Эти немки страдали ни за что.

— Как же «ни за что», когда за причастность к нацистам?

— Нет, их брали и отправляли в лагеря только за то, что они немки. Так же убивали евреев за то, что они евреи. Так же убивают чеченцев за то, что они чеченцы. Нельзя наказывать человека за то, что он такой, а не другой национальности.

Тут мы надолго отвлеклись, перейдя к рассуждениям на тему «Почему немецкая нация должна отвечать за преступления Гитлера, а русская нация не должна отвечать за преступления коммунизма». Вспомнили, что у немцев был Нюрнбергский процесс, а у русских — не было. И процесс шел не над немецким народом, а над нацизмом. И вели процесс не нацисты, а представители четырех мировых держав, победивших нацизм.…

— Снимая фильм, вы знали, что выходите на минное поле. Как вам сегодня живется на нем?

— Тяжко. Я вложил все свои накопления в этот фильм. Сегодня мне трудно жить. Не только материально. Я приобрел массу врагов. Моя родная сестра не может мне простить, что я пошел наперекор папиной воле. Так дочери фрау Кауфман не общаются с ней. Считают, что мама пострадала заслуженно, что она ответственна за преступления нацизма. Они уехали в Израиль, выучили иврит. Одна из них работает в Моссаде. Они уверены, что нельзя жалеть этих немецких женщин. И мать в том числе. Так растет новое поколение фашистов, которое знает, что жалеть нельзя. Нельзя сопереживать даже маме. А мне безумно жалко этих женщин, которых я снимал. Может, я сумасшедший? Я в прошлой своей ленте не смог увидеть первые кадры, когда мать встречает приговоренного к смерти сына. Оператор снимал, а я выскочил из комнаты: я все равно от слез не видел монитора.

Al_Gutman_2

…Речь идет о полнометражном документальном фильме «Три дня и больше никогда». Он снят в тюрьме. Это последнее свидание матери с приговоренным к смертной казни сыном. В основе фильма реальная печальная история молодого солдата Александра Бирюкова, который во время службы в армии стал объектом сексуальных домогательств офицера. И ближе к концу службы солдат застрелил офицера… Военный трибунал приговорил солдата к высшей мере. Но благодаря ветрам перемен в мире вообще и в российской политике в частности, высшая мера была заменена юноше на пожизненное заключение. Прежде всего потому, что Россия, вступая в Совет Европы, обязалась ввести мораторий на смертную казнь.

И хоть самый молодой в ту пору вице-премьер Борис Немцов в своем письме в Думу отмечал экономическую нерентабельность (!) моратория, Россия выбрала исторически несвойственный ей и экономически убыточный путь сохранения жизни своим гражданам…

В фильме А. Гутмана «Три дня…» в кадре реальные три календарных дня, которые проводят в четырех дощатых стенах тюремной гостиницы мать и сын Бирюковы при последнем свидании. Пересказывать тут нечего: слёзы и отчаяние матери, причитания над живым, как над мёртвым, и жалкие попытки до-любить, до-приласкать, обогреть обреченного единственного своего… И неловкость мальчишки за всю нелепость происходящего: и убивать не собирался, и умирать не готов, и мать нечем утешить, да и камера ещё следит за тобой…

— Ну как же ты так не сдержался?! — сетует в слезах мать.

— Да если бы автомата на плече не было, всё обошлось бы… А так — сорвал с плеча автомат и всё… — оправдывается сын.

Думаю, что всё было сложней, но не в этом дело…

Помню (и уверена, что не я одна) день закрытия правозащитного МКФ, когда его директор Бруни Буррес поднялась на сцену Валтер Рид Театра в Линкольн-Центре в Нью-Йорке, держа в руках белый листочек факса, как знамя победы.

— Я позволю себе текст привести полностью, — сказала она и зачитала с листа: «Санкт- Петербург, 20 июня 1999 г. Дорогая госпожа Буррес, я счастлив информировать Вас о радостном событии в деле, которым я был занят долгое время. Мой фильм «Три дня…» получил гран-при Московского Правозащитного кинофестиваля «Сталкер», в связи с чем был показан по телевидению. После показа фильма Верховный Суд России пересмотрел дело моего героя Александра Бирюкова и изменил ему приговор с пожизненного заключения на 15 лет тюрьмы. Теперь ему будет дана возможность свиданий с матерью один раз в год и получения продуктовых посылок. Также будут улучшены условия его содержания в тюрьме. В связи с тем фактом, что А. Бирюков уже провёл девять лет в заключении, ему осталось сидеть всего 6 лет. Шесть лет — это тоже много, но это не вся жизнь и, наконец, виден свет в конце его личного тоннеля. Я всегда сомневался, что кино может действительно помочь кому-либо, но теперь я в это верю. Потому что случившееся — ПРЕКРАСНО!!! Это было моей главной целью, когда я снимал фильм: помочь этому молодому человеку, А. Бирюкову. Если у вас будет возможность сообщить зрителю о том, что произошло в результате широкого показа фильма, я буду вам признателен. С уважением, А. Гутман».

Зал долго аплодировал тексту…

Устроители фестиваля потрясенно разводили руками: «Невероятно, но, значит, кино что-то может!»

Я хотела подробностей и в тот же вечер узнала, что в середине июня, в разгар МКФ, в Москве умер Илья Гутман — отец Александра, известный кинематографист. И на траурном митинге у гроба отца сын услышал из уст друга отца — от Анатолия Приставкина, писателя и правозащитника: «Спи спокойно, дорогой друг, ты оставил хороший след на земле и сына, который не только прекрасный режиссер, но еще и политический деятель: он спас жизнь мальчику…».

Анатолий Приставкин не один год возглавлял Комиссию по помилованию при президенте РФ. Его словам можно было доверять. Так горе и радость пришли рука об руку к создателю «Трех дней».

А вскоре А. Гутману снова довелось увидеться со своим героем.

Финское телевидение заинтересовалось островом, на котором в стенах древнего монастыря по старой большевистской традиции находится тюрьма. Финны пригласили А. Гутмана в соавторы их ленты и выехали в Вологду. Александр встретился с А. Бирюковым.

— Ты мне теперь как сын, — сказал режиссер убийце.

А тот смущенно попросил о помощи: коль снова предстоит жить, то нужны, как минимум, башмаки… Он в тюрьме сидел босой, а мама потратила все деньги на поездку к нему, и купить обувку было не на что… А. Гутман сначала снял свои и ушел из тюрьмы босиком, а потом сложил А. Бирюкову первую посылку, разрешенную новым указом, и отправил парню…

Помню, как я гадала в дни фестиваля, где же пролегает граница между реальностью и искусством. И возникло робкое предположение, что она, как и царство Божие, — внутри нас.

— Когда вы делали «Три дня…», вы знали, что спасёте ребенку жизнь?

— Конечно, не знал. Я был самым счастливым человеком на свете. После этого я считаю, что прожил жизнь не зря.

— Экранная драма молодого человека, почерпнутая вами из жизни, вернулась в жизнь, вернулась… самой жизнью. Что вернётся в жизнь из новой ленты?

— Я хотел бы, чтобы эта картина была показана в Германии. Это важнее, чем в России. Неонацизм поднимает голову. Говорят, что никаких нацистских лагерей не было… А я хочу, чтобы каждый из неонацистов задумался. Чтобы они посмотрели на своих матерей и на своих дочерей, сестер, на своих женщин. Вы-то сегодня — герои, — сказал бы я этим немцам, — а завтра всех ваших женщин снова трахнут строем победители…

В голосе Гутмана впервые прозвучали нотки угрозы.

— А я бы хотела, чтобы две девочки фрау Кауфман посмотрели кино, вернулись к матери и пожалели ее. Что сказала ваша мама, посмотрев фильм?

— Она промолчала.

…А моя наверняка проплакала бы вместе со мной весь фильм.

Я помню, она рассказывала, как после пыток гестапо и ада немецких концлагерей шла она весной по разрушенной освобожденной Германии, свободная и босая, и отдала где-то найденные сапоги первой попавшейся немке.

— Немцы очень бедствовали… — горько сказала мне она.

«А ты?! Ты?!» — хотелось крикнуть мне, но слова застряли в горле, потому что в маминых глазах стояли слезы… Слёзы сострадания к врагу.

Для меня это было непостижимо.

Оригинал

Размещено 21.02.2016

История жизни олимпийского чемпиона Александра Колчинского

Александр Колчинский

Фото: РИА Новости

Михаил Чесалин

ДРУГИЕ 20 февраля 2016 года, суббота. 13:30

Богатырёк, сделавший невозможное. За что посадили чемпиона

Советский борец Александр Колчинский в своей жизньи познал и радость олимпийских побед, и посмотрел на мир через решётку камеры.
Ровно 61 год назад в Киеве родился выдающийся советский борец греко-римского стиля Александр Колчинский, стремительно взобравшийся на вершины международного спорта, завоевавший два олимпийских золота и практически потерявший желание бороться за победы дальше. На ковре он всегда был безупречен, а в жизни, похоже, допускал немало ошибок, и в какой-то момент даже оказался за решёткой. Жизнь богатыря пролетела столь же стремительно, как и его выдающаяся спортивная карьера – в возрасте 47 лет двукратный олимпийский чемпион ушёл из жизни.

«Спецшкола – колония – тюрьма»

Сашу Колчинского прозвали богатырём ещё в первые минуты его жизни – малыш появился на свет весом пять килограммов. Мощью он пошёл в своего деда, который, будучи капитаном парохода, помогал грузчикам, таская по четыре пуда за раз. Но всё же внук оказался куда крупнее: в год он весил как трёхлетний ребёнок, а когда учился в школе, мама небезосновательно волновалась, что сын вымахает выше двух метров – найти одежду тогда было бы большой проблемой. К радости родителей, силач остановился на отметке 192 сантиметра, и трудности возникали только с обувью 47-го размера. Туфли для парня приходилось шить под заказ по специально подобранным колодкам.

Активность своего сына родителям удалось благоразумно направить в спорт. Колчинский ещё с детства был непоседой, часто хулиганил. «Дорога вашего сына: спецшкола – колония – тюрьма», – говорила как-то директор школы, в которой учился Александр. Однако она ошибалась. Сначала плавание, потом бокс и, наконец, борьба изменили характер молодого человека и его отношение к жизни. Он так полюбил тренировки, что жизни без них себе не представлял. Много раз родители предлагали ему пойти погулять с друзьями на улицу, но тот отказывался – тренировка. За школьные годы Александр не пропустил ни одной!

Благодаря своему упорству, трудолюбию и выдающимся природным данным Колчинский в 1974 году стал самым молодым в истории страны чемпионом-тяжеловесом – ему было всего 18 лет.

Победный прогиб

В 1975 году Колчинский был включён в сборную Советского Союза. На чемпионате Европы в ФРГ Александр впервые отличился на взрослом международном уровне – получил бронзовую награду. Осенью на чемпионате мира в Минске он был уже вторым, уступив лишь выдающемуся болгарину Александру Томову, и вопрос о поездке на Олимпийские игры в Монреаль был решён. В Канаде Колчинский наряду с Суреном Налбандяном был самым молодым членом сборной. Победы от него ждали, но если бы он снова уступил Томову, вряд ли бы кто-то мог упрекнуть его. Однако Александр прогибом бросил практически непобедимого соперника и был вынесен товарищами с ковра на руках, под крики: «Богатырёк! Красавец! Ты сделал невозможное!»

Следующий олимпийский цикл, подводивший всех к московской Олимпиаде, принёс Колчинскому массу положительных результатов. В 1978 году он наконец-то, с третьей попытки стал чемпионом мира, а ещё выиграл целый ворох наград международных и советских соревнований. Вопрос, а кто же лучший в Советском Союзе борец греко-римского стиля в самой тяжёлой весовой категории, ни у кого не возникал. И тот факт, что Александр был включён в состав команды на Игры в Москве, никого не удивил. Теперь-то Колчинский был фаворитом. И свой статус борец оправдал: всё вновь решила упорная схватка с Томовым. Болгарин уступил и получил своё третье олимпийское серебро, а Колчинский стал двукратным олимпийским чемпионом.

«Есть и сила, и скорость. Но внутри – пустота…»

А после второй победы на Играх Колчинский, похоже, просто потерял мотивацию бороться дальше. Что ещё он мог выиграть? Третью Олимпиаду? Похоже, такой вариант Александра не устраивал. Да и, как оказалось позже, не мог он её выиграть из-за бойкота советской делегацией Игр в Лос-Анджелесе. Так и вышло, что в 1983 году 28-летнего борца проводили из спорта. «Я мог бы ещё выступать и выступать. Остались и сила, и мастерство, и скорость. А внутри – пустота… Мне нечего и некого было побеждать. Я выиграл всё, что можно, и перестал радоваться победам», – признавался позже двукратный олимпийский чемпион.

Вне спорта всё оказалось непросто. После ухода из большого спорта Колчинский остался у разбитого корыта, не зная, с чего начать новую жизнь. На первых порах помогли знакомые, предложившие переехать из Киева в Ташкент и там заниматься швейным производством, осваивать азы коммерции. И, вроде бы, дело пошло, появились деньги, интересы, возможно, не всегда законные. В 1994 году Александр был приговорён к семи годам тюрьмы за вымогательство. Версии произошедшего разнятся: по одной их них прославленный спортсмен угодил за решётку случайно, по недоразумению, по другой – был деятельным членом преступной группировки, занимавшейся контрабандной. Правда, видимо, как всегда где-то посередине.

В местах заключения Колчинский провёл два года, после чего был помилован указом руководителя страны. А затем вернулся в спорт, возглавил киевский спортивный клуб «Гарт». Административная работа Александру не очень нравилась, но он хотел увести с неблагополучных улиц мальчишек, сделать из них борцов, чемпионов. И как знать, может быть и удалось бы кому-то из учеников превзойти своего учителя, если бы не скоропостижная смерть Колчинского. Когда остановилось сердце богатыря, ему было всего 47 лет.

Александр Колчинский

Фото: РИА Новости

Александр Колчинский

***

Раиса Колчинская, вдова двукратного олимпийского чемпиона по греко-римской борьбе Александра Колчинского: «завоевав второе олимпийское «золото», Алик победно поднял руки, что означало десять выигранных на спор бутылок

Елена ДРАГА  «ФАКТЫ»

21.02.2003

20 февраля знаменитому украинскому борцу исполнилось бы 48 лет

Из досье «ФАКТОВ»

Александр Колчинский родился 20 февраля 1955 года. Умер 16 июля 2002 года. Заслуженный мастер спорта. Олимпийский чемпион XXI Игр 1976 г. в Монреале и XXII Игр 1980 г. в Москве. Обладатель двух золотых и трех серебряных медалей чемпионатов мира. Шестикратный чемпион СССР.

На протяжении всей своей яркой спортивной биографии Александр Колчинский выигрывал все возможные титулы и награды. Он — единственный украинский борец-тяжеловес, которому удалось завоевать золотые медали на двух Олимпиадах подряд — в Монреале и Москве. Всю жизнь Александр Леонидович — Алик, как называли его друзья — посвятил борьбе. Он основал международный юношеский турнир по греко-римской борьбе. Сегодня в Киеве в спортманеже Суворовского училища в шестой раз проходит турнир, носящий его имя. Горько сознавать, что знаменитый борец уже никогда не вручит награды юным спортсменам. 16 июля 2002 года Александр Колчинский ушел из жизни… Его внезапная смерть потрясла многих.

«Возле домика, в котором прошли последние минуты жизни мужа, стоял памятник двум погибшим лесникам»

— «Когда гроза несется, дуб с корнем рвется, но не гнется» — коронная фраза Алика, — вспоминает Раиса Колчинская, вдова знаменитого борца. — Эти слова выбиты на его надгробье. Он часто говорил мне: «Я долго жить не буду. Большие и великие люди долго не живут… » Я теперь часто вспоминаю многие его слова, на которые раньше не обращала внимания. В последний год жизни Алик, словно предчувствуя свой уход из жизни, говорил: «Я болеть не буду — просто не представляю себя старым и немощным». За озером, недалеко от нашего дома, находится Совское кладбище. «Ну вот, здесь я открою династию, здесь ты меня похоронишь», — сказал как-то муж. Господи, зачем же мы вели такие разговоры?..

Вы знаете, Алик мне все время снится, я разговариваю с ним. Пока не прошло сорок дней после его смерти, все вообще было ужасно. Просто мистика какая-то. Знаете, что меня поразило? У нас на Совках никогда не сидели на проводах ласточки. А тут я вдруг заметила, что рядом с нашим домом они сутками сидят. Только после сорока дней улетели. А одна ласточка кружила-кружила над домом, все залететь норовила…

А как объяснить такой случай? Спустя какое-то время после смерти мужа становлюсь утром на весы, а стрелка вдруг рванулась к отметке 143,500. У меня аж мороз по коже — ровно столько весил Алик… Он часто подшучивал надо мной, когда я взвешивалась: мол, что, уже под 90 килограммов тянешь? Так вот, два дня электронные весы показывали 143,500. Это Алик подшучивал надо мной…

Безжалостная память не дает мне покоя, прокручивая подробности дня смерти Алика. Друзья пригласили нас отдохнуть на озеро под Луцком. Ждали нас в пятницу, но я не могла вот так просто сорваться и поехать. А он почему-то прямо рвался в поездку, три дня психовал: ребята, мол, ждут. В ночь перед поездкой мне приснился ужасный сон. Вроде бы в нашу спальню заходят цыгане. Шум, гам… Я их прогоняю, говорю, что у меня муж спит. А пожилая цыганка с пронзительными черными глазами и в белом платье отвечает: «У нас свадьба». Я вскинулась в полчетвертого утра и уже не смогла заснуть — на душе было так тревожно…

Алик не захотел взять в поездку ни телефон, ни даже часы. Меня это очень удивило, ведь такого еще никогда не было, чтобы муж не надел часы. Приехали. Вокруг глухой лес, озеро. Смотрю, недалеко от домика стоит памятник. Когда-то на этом месте убили двух лесников. «Господи, словно на кладбище приехали», — оборвалось у меня все внутри. Алик пошел искупаться. Потом пришел и говорит: «Что-то нездоровится мне, плохо как-то, тошнит». Пошел на второй этаж домика отдохнуть. Вдруг раздался грохот — Алик даже не упал, а рухнул… Все произошло мгновенно.

Господи, у меня эта картина уже тысячу раз перед глазами прокручивалась: Алик стоит — и вдруг падает как подкошенный. Я бросилась на второй этаж. Вижу, что муж задыхается. Телефона нет, лекарств никаких, до ближайшего медпункта час езды. Бросились мы делать искусственное дыхание. Я поехала за врачом. Приехала пожилая врачиха, идет еле-еле. Посмотрела на мужа и говорит нам: «Что вы его мучаете. У него мозг полчаса назад умер… ».

… Долго не могли занести его в машину. Алик расставил руки — ну не хотел он идти на тот свет…

«При первой встрече Алик меня поразил — такая махина!»

— Познакомились мы в 86-м, в ресторане «Киев», — продолжает Раиса. — Он мне потом говорил: «Ты в меня влюбилась сразу!» Он действительно меня поразил — такая махина, огромный, высокий! Поначалу мне показалось, что под стать его внешности и характер. А оказалось — ребенок, большой ребенок. Я действительно в него влюбилась. Меня покорила душа Алика и его красота. Я постоянно носила туфли на высоких каблуках, чтобы не казаться рядом с ним совсем маленькой. А когда первый раз сняла «шпильки», Алик удивился: «Боже мой, я почему-то думал, что ты не такая миниатюрная».

Он был по–настоящему красив, общителен, необычайно щедр. В его крови текла и украинская, и польская, и еврейская кровь. Высокий, атлетично сложенный, с темными густыми вьющимися волосами. Неудивительно, что Алик пользовался успехом у женщин.

«Не припомню, чтобы мне отказывала женщина… За месяц до своей первой Олимпиады я женился. Со второй женой познакомился на сборах в Алуште. Она — саночница, трехкратная чемпионка СССР. Но настоящее семейное счастье я познал, когда встретил свою третью супругу — Раечку. » (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

— Когда мы познакомились, Алик был еще женат. Его вторая жена все время посвящала спорту. Она в Москве жила, Алик — в Киеве. В общем, не клеилась у них жизнь, и они в конце концов развелись. А потом Алик расписался со с мной и забрал меня в Ташкент.

«Я отдал спорту 20 лет, но ни о чем не жалею. Самые приятные минуты в жизни — это когда ты стоишь на пьедестале почета и играет гимн СССР. Нашу команду на Олимпиаде-80 называли звездной — мы взяли 7 «золота», 2 «серебра» и «бронзу». Этот результат уже никогда, наверное, не повторится. В 1983 году на чемпионате СССР в Минске меня проводили из спорта. Хотя я мог бы еще выступать и выступать. Остались и сила, и мастерство, и скорость. А внутри — пустота… Мне нечего и некого было побеждать. Я выиграл все, что только возможно, и перестал радоваться победам, устал от них. Когда я ушел из большого спорта, моя мама с грустью заметила: «Сынок, когда ты выступал, у тебя столько было друзей, что телефоны обрывались. А куда же теперь девались все твои «друзья»?»

Когда окунулся в простую земную жизнь, почувствовал себя беззащитным слепым котенком. После безбедной жизни в большом спорте я оказался у разбитого корыта. Руку помощи протянули ташкентские друзья, предложив стать компаньоном по пошиву рукавиц и детских трикотажных костюмчиков. Дела пошли веселей». (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

— Тогда только зарождалось кооперативное движение, и друзья пригласили мужа начать свое дело. В Ташкенте родилась наша Машенька. Вся наша семейная жизнь — сплошные переезды. Но я не боялась перемен, да и Алик был легким на подъем. В Ташкенте снимали четыре квартиры, потом снова перебрались в Киев. Мы как поехали: у него сумочка с вещами, и у меня. Потихоньку все наживали, работали. На хлеб зарабатывали, было и что поесть, и что надеть. А главное — любимый человек рядом. Что еще надо для счастья?

Алика все любили. Всегда у нас был полный дом друзей, стол всегда накрыт для гостей. Что ни праздник — бурное застолье, продолжение банкета не на один день. Я и не припомню, чтобы мы с мужем отмечали праздник в узком семейном кругу.

«Дни, проведенные не на свободе, — важный для меня жизненный урок»

— То, что Алик попал в тюрьму — это какая-то нелепость, глупость, — рассказывает Раиса Колчинская. — Не было там уж прямо такого криминала, вымогательства. Начинались перестроечные времена, кому-то надо было показать, что и над двукратными олимпийскими чемпионами можно суд устроить. Тогда многих можно было привлечь к уголовной ответственности и показательный суд устроить.

Что ж, такая судьба у моего Алика… Просидел он два с половиной года. Ребенок без него в первый класс пошел. А потерпевший через полгода после суда уехал за границу. Ездила я к Алику в тюрьму. Это ужасно, не дай Бог кому такое испытание… Друзья от него не отвернулись. Истинные, настоящие друзья. Носила передачи, надо было в четыре утра занимать очередь. Покупала в магазине ликер или виски в маленьких пакетиках (в таких теперь продаются сливки к кофе) и передавала Алику в передачах как молоко.

«Если бы даже и была такая возможность, никогда не вычеркнул бы эту часть моей жизни. Считаю так: что уготовано нам свыше, то хорошо. И это нужно с достоинством выдержать и принять. Возможно ли понять состояние души человека, который стоит на высшей ступени олимпийского пьедестала, и вдруг — тюрьма?.. Но в каждом несчастье есть, наверное, и свои положительные стороны. Нельзя сказать, что я безумно рад тому обстоятельству, что судьба дала мне такое жизненное испытание — немножко посидеть в тюрьме.

Справедливым ли было наказание?.. Отвечу так: есть закон, и его надо соблюдать. Я не должен был хватать гражданина за галстук, а должен был обратиться в Арбитражный суд. В общем, нарушил закон. Когда Сидору Ковпаку писали прошение о «помиловке» — просили скостить срок, он всем давал такой ответ: «Злочин сильний, але кара невелика. Мусиш вiдбувати». Вот и я отбыл положенное. Дни, проведенные не на свободе, — важный для меня жизненный урок. И я постарался извлечь из него пользу. Самое ценное, что я почерпнул за те несколько лет, — это умение различать друзей и лжедрузей. На свободе существует масса причин, по которым как-то стесняешься сказать человеку прямо: «Ты — гад!» (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

Алик был влюблен в борьбу, отдал ей всю жизнь. Как же радовался он каждому успеху своих подопечных даже на детских и юношеских соревнованиях! Самым главным для него было зажечь в сердцах мальчишек искру любви к спорту, отвлечь их от улицы.

«Мне чиновничья работа, откровенно говоря, не совсем по душе. Это не мое. Скоро протру рукава пиджака. Но я хочу немного разгрести бардак, который творится в нашем спорте. Мне неоднократно предлагали работу за рубежом. Но я не могу уехать. Пусть это звучит высокопарно, но я люблю свою страну. Наверное, в этом все дело… » (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

Весь мир обошла знаменитая фотография Алика после завоевания второго олимпийского «золота» на московской Олимпиаде — с двумя поднятыми руками. Этот жест означал десять выигранных на спор бутылок шампанского. Алик поспорил с другом, что победит своего извечного соперника болгарина Томова и на второй Олимпиаде.

Когда он приезжал с соревнований, я шутила: «Алик, у тебя вырастают крылья, ты просто в машину не можешь поместиться. Тебе нужен грузовик, чтобы ты мог расправить крылья. »

Его переполняла любовь к жизни, он был полон энергии. Знаете, вспоминая как-то свое спортивное прошлое, муж сказал: «Я просто не знал, куда мне энергию девать. Иду по Крещатику, а мне орать хочется. Забегу во двор, отожмусь немножко — полегчает… ».

Странно, но когда мы собираемся с друзьями помянуть Алика, то… смеемся! Я знаю, что это как-то ненормально. Да и соседи не поймут, осудят — сорок дней, а мы сидим за столом и смеемся. А по-другому просто невозможно! Про Алика вспоминается только доброе, веселое, его юмор, щедрость, доброта, открытость…

Оригинал

P.S. Фамилия у Александра чисто еврейская, да и часть еврейской крови в нем была, но пересмотрев различные источники, считаю, что если и можно его отнести к евреям, то со знаком ? – редактор сайта

Материалы подобраны и размещены 21.02.2016  

Кулинарный дневник узницы ГУЛАГа

media 

Кулинарный дневник Веры Николаевны Бекзадян, узницы Потьминского ГУЛАГа.DR

Кулинарные рецепты и радость застолья с одной стороны, концлагерь, где люди умирают от голода, — с другой. Эти ситуации кажутся несовместимыми. И все же новый фильм французского режиссера Анн Жорже «Воображаемые пиры» посвящен именно той области человеческой жизни, где эти понятия пересеклись. Способность в условиях голода и лишений вспоминать о еде из прошлой жизни не связана с определенной идеологией, кулинарные дневники писались как узниками нацистских лагерей, так и ГУЛАГа. Об этом свидетельствуют сами узники, авторы сборников рецептов. О том, что воспоминания о счастливых моментах способны продлить жизнь, режиссер Анн Жорже рассказывает Гелии Певзнер.

Кулинарный дневник узницы ГУЛАГа12/01/2016 – Гелия ПевзнерСлушать

Страница с подкастом этого выпуска передачи для экспорта RSS и скачивания находится здесь.

RFI: Как получилось, что вы обратились к такой необычной теме?

Режиссер фильма «Воображаемые пиры» Анн ЖоржеDR

Анн Жорже: Это отчасти дело случая. В 1996 я жила в США, и там я прочла книгу, которая рассказывала об узнице Терезинского лагеря, которая в концлагере вела кулинарный дневник. Эта история меня глубоко затронула, и я решила сделать по ней фильм. Он складывался долго, на него ушло 10 лет, и я назвала его «Дневники Минны, Терезин, 1944» (Les Carnets de Minna, Terezin, 1944) . Эта история казалась мне потрясающей и уникальной. Потрясающей я считаю ее и сейчас, но вот уникальной… Когда вышла книга и был показан фильм, я начала получать письма. Их авторы писали: а в нашей семье тоже, моя мать, мой дядя, мой дед… — были депортированы и писали в лагере рецепты.

Это было просто невероятно. Я начала постепенно собирать эти истории, изучать их, и обнаружила большое количество рецептов, написанных в нацистских концлагерях. Тогда я стала думать: может быть, есть ли что-то, что связано именно с идеологией этих лагерей? Или существуют и другие лагеря, другой контекст, в котором умирающие от голода люди пишут о кухне?

И тогда вы подумали о ГУЛАГе и стали работать с советскими архивами?

Искать пришлось долго, потому что советские архивы сложнее, они менее четкие, чем немецкие, но в конце концов я нашла этот невероятный дневник, созданный в Потьминском лагере. Я встречалась с людьми из «Мемориала», составителями антологий, людьми, у которых сохранились фотографии лагерей. Но никто никогда не встречал рецептов. Я взяла интервью у Любы Юргенсон, преподавателя кафедры русского языка и литературы в Сорбонне (переводчица Варлама Шаламова — RFI), она сказала мне, что читая Шаламова и Солженицына, слышишь иногда какие-то отголоски этих воображаемых пиров, когда люди разговаривались друг с другом у огня или в других обстоятельствах. Ей самой было интересно, что мне удастся найти, но конкретного примера у нее не было.

Я продолжала поиски, и, как всегда, опять помог случай. Дочь моей монтажницы сказала мне, что читала рассказ, где история была похожа на «Дневники Минны». Это был рассказ Эрика Эмманюэля Шмитта «Лучшая книга мира», и там действительно рассказывается история женщин-заключенных ГУЛАГа, которые спорят о том, какой след останется после них. В конце спора о том, почему они здесь оказались и за что боролись, одна из них говорит, что будет записывать кулинарные рецепты. Потому что здесь уж точно все будут согласны друг с другом.

Вот такой был рассказ. Но я была уверена, что в его основе лежала настоящая история, и попыталась связаться с писателем. Я пыталась всеми возможными способами. Но он не ответил ни на одно из моих посланий, писем или звонков. За это время я потеряла его книгу, а купив новый экземпляр, обнаружила, что в него добавлено послесловие. Там говорилось, что автор присутствовал на приеме у французского посла в Москве, и там к нему подошла какая-то женщина и спросила, хочет ли он увидеть настоящую «Лучшую книгу мира».

Так что это стало очевидно: в основе рассказа лежала настоящая история, которую писатель рассказал по-своему. Но как найти эту женщину, которая с ним разговаривала? Я спросила одного приятеля, работавшего во французском МИДе, не может ли он достать мне список всех гостей, присутствовавших на том посольском приеме. Список он достал, я выбрала оттуда всех русских женщин, потому что знала, что со Шмиттом разговаривала женщина. А потом попросила одну знакомую, которая умела разговаривать по-русски и раньше жила в Москве, и она стала обзванивать для меня этот список: «Добрый вечер, были ли вы на встрече с Эриком Эмманюэлем Шмиттом в посольстве? Знаете ли вы, кто мог ему рассказывать про рецепты из ГУЛАГа?». И первый же звонок принес результат, потому что на том конце провода женщина ответила: «Это была я».

Автор кулинарного дневника Вера Николаевна Бекзадян с мужем и дочерьюDR

И для полного моего счастья эта женщина оказалась преподавателем французского в МГУ. Она прекрасно говорила по-французски, и уже через несколько минут мы разговаривали друг с другом по телефону. Это была огромная радость, и она подтвердила мне, что у нее находится этот дневник.

Вскоре я отправилась в Москву и там, наконец, увидела этот дневник. Он действительно уникальный, потому что написан на ткани. Его автор, Вера Николаевна Бекзадян, сидела в Потьме, где женщины валили лес, но одновременно занимались и вышивкой. И поскольку у них не было бумаги, они собирали обрезки ткани, и Вера Николаевна написала свой кулинарный дневник на этих обрезках. Ей удалось выжить, она привезла дневник с собой, полностью составленный из кулинарных рецептов, и он сохранился в семье.

Где сейчас находится кулинарный дневник Веры Бекзадян?

Сам документ находится у Нади Бунтман, той самой преподавательницы французского. Это очень красивая история, потому что родственные связи между Надей и Верой Николаевной Бекзадян, автором дневника, довольно дальние. Вера была бабушкой ее бывшего мужа, Надя знала ее, жила с ней в одной квартире и очень ее любила. Когда они с мужем расстались, свекровь, которая тоже ее очень любила, предложила ей взять что-нибудь на память. И она выбрала кулинарные записи, написанные в ГУЛАГе

Работая над фильмом, вы брали интервью у авторов кулинарных дневников. Удалось ли вам понять, как у людей, умиравших от голода, появлялась такая мысль и как возникала возможность осуществить этот замысел?

Откуда у этих людей, находящихся в ужасных условиях, голодающих, умирающих от холода, усталости, унижений и болезней, откуда у них берется энергия, смелость и сама идея написания кулинарных рецептов? Ведь нужно пойти на риск, добыть где-нибудь бумагу или украсть обрезки ткани, и это кажется невероятным. Видимо, причин, объясняющих это, много, в этом и вся идея моего фильма «Воображаемые пиры». Мне именно хотелось понять, что их на это толкало.

Можно найти много объяснений, и они наверняка действуют все вместе, в одном случае более явственными являются одни причины, в другом — другие. Врачи-неврологи объясняют, что даже обычное воспоминание о еде способно дать пищу телу. Существуют физиологические механизмы, по которым, только представляя себе счастливые моменты и пищу, мы поддерживаем собственное тело и поддерживаем жизнь. Иными словами, нужно совсем немного, чтобы жизнь захотела продлиться, совсем немного теплого чувства.

Само собой разумеется, что в том, что я говорю, нужно поставить множество кавычек. Тепло и счастье — эти слова обозначают совсем другое, когда находишься в тех условиях, по сравнению с ситуацией, когда у тебя все есть и ты сыт. Но даже в этих условиях, чтобы выжить, необходимо создать себе хоть крохотную нишу, необходимо, чтобы оставался хоть самый короткий момент, когда ты способен осознать себя как человеческое существо и представить себе сытость, вспомнить, что у тебя было детство, были счастливые моменты, заново осознать свою сущность как человека.

Это одно из объяснений. Но есть и другие. Все узники лагерей, будь то ГУЛАГ или нацистские лагеря, свидетельствуют, что люди старались избегать воспоминаний о прошлой жизни. Это было золотым правилом. Потому что она казалось такой недостижимой, такой невозвратной, и это было так жестоко, что стоило кому-то потеряться в этих воспоминаниях, как жизнь становилась для него неподъёмным грузом. На следующий день люди просто больше не вставали, и для них все было кончено. Говорить о прошлом никто не хотел. Но когда вспоминали все вместе, вслух, то эти воспоминания приобретали другой смысл. И когда воспоминания сопровождались действием, то есть, например, когда кто-то вспоминал и записывал эти воспоминания, то это становилось возможным.

В конце концов, кулинарные рецепты сами по себе являются универсальной вещью — ведь для их написания не нужно быть большим ученым или принадлежать к определенной социальной прослойке. Каждый человек когда-то готовил или любил то или иное блюдо и хочет о нем рассказать, какие-то семейные воспоминания связаны с печеньем, пирогом, гуляшем или чем угодно другим. Записывать эти воспоминания — это способ сохранить их так, чтобы они вас не уничтожили. И даже наоборот — чтобы они поддержали жизнь, проектируя ее в будущее.

Для работы над фильмом вы отправились в Россию, в Мордовию, туда, где сидела автор дневника. Какие у вас впечатления? Помогло ли это вам для понимания вашего сюжета?

Я отправилась в Потьму, и, честно говоря, это было ужасно. Мне сказали, что во времена Сталина Мордовию называли республикой лагерей. Было страшно от того, насколько ничего не изменилось. Например, всю республику пересекает дорога, шаг влево — шаг вправо — повсюду лагеря, которые следуют один за другим. Складывается впечатление, что все население имеет к ним какое-нибудь отношение. Либо это лагерные надсмотрщики, либо бывшие заключенные, которых так там и остались после освобождения. Конечно, атмосфера там очень специфическая. Я искала место, где находился тот лагерь, где сидела Вера, но не нашла. Возможно, что он и был там, где я проходила, но уверенности у меня не было. В любом случае, я смогла почувствовать эту атмосферу… К тому же рядом был лес, где работали женщины. И я видела снаружи, что осталось от этих лагерей, потому что, понятно, внутрь меня не пустили.

Во время съемок нам помогала девушка, поскольку я не говорю по-русски, она помогала наладить контакты с людьми, объяснить им, что мы делаем. У нас не было разрешения на съемки внутри, а когда мы снимали снаружи, к нам постоянно кто-то немедленно подходил и начинал спрашивать.

Мне кажется, что для местных жителей все это выглядело очень странно, вся эта история. Людям казалось, что я говорю им одно, а на самом деле приехала для чего-то другого. Я думаю, им казалось, что я скрываю свои истинные цели, поэтому они даже и не пытались меня понять.

Это уже второй ваш фильм на эту тему. Думаете ли вы еще вернуться к кулинарным дневникам, помогающим выжить?

Трудно сказать заранее, но я не думаю. Хотя, может быть, выйдет более длинная версия фильма для проката в кинотеатрах. Это даст нам немного времени, чтобы эксперты смогли еще глубже изучить эти записи. Я работаю и над другими проектами, но эта история меня не отпускает. Я не перестаю говорить о ней, и каждый раз я вижу одинаковое удивление у моих слушателей, которое тут же сменяется восхищением. Это по-настоящему удивительная история, которая рассказывает о всеобщей человечности, и это потрясающе. Это жизнеутверждающая история, от нее становится тепло на душе, и с ней невозможно расстаться.

Мы беседовали с режиссером Анн Жорже. Фильм «Воображаемые пиры» будет показан в России на канале Культура.

Оригинал

***

Аркадий Аверченко

Поэма о голодном человеке

Размещено 20.02.2016

Реабилитация инсульта с помощью виртуальных тренажеров

Европейские ученые обещают излечить инсульт игрой

(для просмотра видео, нажать на ссылку)

15/02 11:27 CET

“Может ли виртуальная реальность способствовать лучшей реабилитации пациентов после инсульта? Программа “Футурис” отправилась за ответом в Барселону .
Там, в одной из клиник проходит реабилитацию на виртуальных тренажерах Глория. Молодая женщина перенесла инсульт после рождения второго ребенка, была парализована, не могла говорить.

Уже несколько месяцев она проходит программу реабилитации, в центре которой – компьютерная игра, или виртуальный тренажер. Женщина отмечает: “Меня очень вдохновила эта игра, она позволила освоить новые для меня вещи. Мне удалось ощутимо улучшить подвижность рук через простые и интуитивные упражнения”.

Систематическое выполнение которых обещает привести пациента к заветной цели – восстановить контроль за собственным телом.

Сусана Родригес Гонсалес, врач-невролог, комментирует: “Мы считаем, что эта технология может быть по-настоящему полезной для пациентов, которые уже завершили стандартную реабилитацию в больнице и вернулись домой. Часто люди считают, что все, лечение закончилось. При этом участки мозга, пораженные инсультом, остаются незадействованными. Наши программы помогают стимулировать эти спящие зоны, побуждая мозг “включить” их.

Новинка разработана в университете Барселоны командой программистов, психологов и ученых-биологов, объединенных Европейским исследовательским проектом. Они исходили из предположения, что мозг никогда полностью не утрачивает пластичности. А значит, подлежит восстановлению даже после такой тяжелой болезни, как инсульт.

Психолог Пол Вершур комментирует: “Мозг – механизм активного освоения действительности, новых моделей. Мы подумали, а что если задать ему новые модели в виде упражнений и так убедить в способности выполнять определенные задачи? Это возможно благодаря виртуальной реальности”.

Тренажер оптимизирует упражнения для пациента благодаря встроенной системе отслеживания и анализа его достижений. Виртуальные модели могут найти применение у медиков и пациентов не только на курсах реабилитации.

Невролог Анна Мура комментирует: “Предположим, мы видим зону мозга, которая была поражена инсультом. Мы можем виртуально спрогнозировать, как будет меняться активность клеток в этих участках. Можем визуализировать, как пострадают моторные и когнитивные функции пациента. Все это поможет нам в более качественной диагностике”.

Программа прошла успешные испытания. и виртуальные тренажеры появится в больницах Европы для комплексной реабилитации больных.
Врач Сусанна Родригес Гонсалес считает это настоящим прорывом: “Инсульт не только ограничивает движения пациентов. У них также возникают расстройство речи, нарушение глотательных функций, равновесия, нейропсихологические проблемы, потеря внимания … Все эти осложнения можно скорректировать благодаря виртуальному моделированию”.

Copyright © European Commission 2016 / euronews 2016

Размещено 20.02.2016

Jewish Life in Lvov 1939 (film)

Родной язык
населения Львова
по переписи 1931 года

польский 198 212 (63,5 %)
идиш 75 316 (24,1 %)
украинский 35 137 (11,3 %)
другой 3566 (1,1 %)
Всего 312 231

Вероисповедание населения Львова
по состоянию на 1931 год

римокатолики 157 490 (50,5 %)
иудеи 99 595 (31,9 %)
грекокатолики 49 747 (15,9 %)
православные 1077 (0,3 %)
прочие 4322 (1,4 %)
Всего 312 231

Размещено 17.02.2016

«Довольного еврея не бывает»

08.01.2016

Семена Лицина – изобретателя флэшки – вполне можно назвать воплощением «израильской мечты». Окончив в Союзе политех, он в 1991 году уехал преподавать в Тель-авивский университет и сразу оказался у истоков израильского хай-тека. Сегодня его называют «отцом флэшки»: его компания USB flash совершила революцию в компьютерных технологиях, выпустив на смену неудобным дискетам всем знакомые флэшки. А сейчас на выходе – новое изобретение. О нем, о феномене израильского хай-тека и о том, как устроены мозги у стартапера, Семен Лицин рассказал в эксклюзивном интервьюJewish.ru.

Семен, а что позволяет говорить сегодня об израильском феномене в сфере высоких технологий? Неужели есть что-то эдакое в израильском воздухе?
– Есть много не совсем политкорректных вещей, о которых говорить не принято. В чем-то мы отличаемся и от американцев, и от русских. Если вы посмотрите на крупные американские компании, то вы увидите непропорционально большое количество евреев. Понятно, что есть какая-то специфика, связанная с ментальностью, с воспитанием, с умением более быстро и гибко реагировать на вызовы времени, искать и реализовывать новые идеи. В Израиле это приняло масштабы «болезни». Вот есть очень близкая мне по духу модель Иванушки-дурачка. Как в русских сказках – ты должен лежать на печи, а оно возьмет и само произойдет… Эта модель – «обломовщина» – очень привлекательна и является отражением неких свойств народного характера. Вообще-то, я считаю, что ленивые размышления – полезны. Но когда-то же надо встать – вот в чем дело!

И тем не менее, когда вы приехали, этой хайтековской «болезни» в Израиле еще не было. Что произошло?
– Все случилось на наших глазах. Важной вехой стала знаменитая история 1988 года – остановка проекта самолета «Лави». В израильской авиапромышленности тогда было задействовано огромное количество специалистов. Построили модель самолета, она конкурировала с американскими моделями того времени, и началось непереносимое давление американских политических кругов на израильские. Вопрос стоял ребром – Израиль мог потерять военную помощь Америки. И проект был остановлен. Высвободилось огромное количество инженеров, и приехала алия 90-х, в которой оказалось много инженеров и программистов.
Все изменилось в один день, когда была продана за 380 миллионов долларов компания ICQ. Ну, вы помните, компанию основали четверо молодых ребят, папа одного из них дал 10 тысяч долларов… И выяснилось, что можно не идти по стандартной тропинке и все равно преуспеть. Тут же подоспели истории с Facebook, Google и другими компаниями, и стало ясно, что могут быть и такие истории успеха. Классическая еврейская модель – врач, адвокат – сменилась другими моделями.
Конечно, у молодых людей должна быть мотивация и хорошее образование, а в обществе – соответствующие условия: финансовый и деловой климат, инфраструктура. С мотивацией здесь всё хорошо – есть некая модель «израильской мечты». Дело в том, что ребята действительно в раннем возрасте могут преуспеть и разбогатеть. Уже лет в 20 с чем-то можно стать весьма состоятельным человеком, например, управляющим компанией. Процент преуспевающих израильских компаний выше в три раза, чем в Силиконовой долине. Структура израильского бизнеса в IT-сфере отличается от стандартов в других странах. Большая часть компаний – а всего их около пяти тысяч – состоит из 50–80 человек. В каждой компании 4-5 ведущих сотрудников. И вот мечта еврейской мамы стала вполне осязаема. Сейчас в университетах пользуются наибольшим спросом такие специальности, как биотехнология, компьютерные науки и электроника.

Какие важные события в истории израильского IT вы бы отметили?
– Была масса стартапов и последующих успешных продаж. Компания, которая занималась флэшкой, была продана в 2006 году. Компания Waze – гениальная идея, сбор информации от людей, которые едут на машинах, и интеграция этой информации в единое приложение – продана более чем за миллиард долларов Google. Их хотел купить Facebook, но владельцы Waze отказались переезжать, поэтому не срослось. Или вот Viber. Один из основателей – Игорь Магазинник, кстати, приехал из России.

А у русскоязычных специалистов нет здесь, на ваш взгляд, «стеклянного потолка»?
– Те, кто учились в израильских университетах, имеют те же возможности, что и остальные. Вот тем, кто приехал в более зрелом возрасте, сложнее – у них нет конкурентной культуры и есть страх брать на себя ответственность, что очень им мешает.

Вам не помешало в свое время?
– Я себя долго ковал. И есть вещи, которые я выучил только здесь: я много консультировал и наблюдал за деятельностью различных компаний. Ну, и были элементы удачи и в моей истории. Совсем непросто пойти на риски, на которые я шел, – это было смелое решение.
Есть два типа стартаперов. Одни – придумывают новый продукт. Вот та же флэшка – это продукт, Facebook – это продукт с использованием существующих технологий. А Google – это уже технология. Сейчас для технологий добывать деньги намного сложнее, чем для продуктов, потому что во втором случае – меньшие затраты и более скорый возврат вложенных средств. Например, идея аппликации для телефона, которая, скажем, подсчитывает количество волос у вас на голове (сейчас только придумал!), проще чего-то глобального. И возврат средств произойдет в течение 2–3 лет.
Марк Цукерберг, Билл Гейтс, Стив Джоббс – все они умные ребята, но бросили университеты, потому что поставили на свой бизнес. Нужно ли учиться? Это зависит от стартапа. Если это продукт, то тут главное – почувствовать дыхание времени. Стартап – одно из самых интересных занятий, которое есть на земле, но вы должны понимать, что то, что вы делаете, – по-настоящему нужно. Есть понятия nice to have (приятно иметь) и must have (нужно иметь). Вот если вы придумаете второе – то, что нужно, а не то, что хорошо – тогда победите. Вот, например, 3D – все считали, что все телевизоры будут такими, а оказалось, это nice to have.

Ваша новая разработка – тоже продукт?
– Да, батарейка, которая заряжается за пять минут. Мы не могли этого не сделать. Все будут ею пользоваться – у всех мобильные телефоны, которые разряжаются в течение дня. У нас две лаборатории – где создается батарейка и делается зарядное устройство. Мы уже дошли до прототипа. Можем, конечно, сделать так, чтобы батарея заряжалась за одну минуту, но тогда сам телефон сильно подорожает. Общались уже с шестью производителями смартфонов и начинаем испытания вместе с ними. Отдельно батарейки мы продавать не можем, так как требуются изменения в самом телефоне. Надеюсь, что в начале 2017 года вы уже увидите наши модели в телефонах и лэптопах, а к 2020-му уже не останется мобильных устройств, которые не предусматривали бы моментальной зарядки. Мы совершаем небольшую революцию.

Как вы ищете идею для разработки?
– Есть люди, которые генерируют идеи, и для них правильно отключать все фильтрационные механизмы. Ведь наиболее распространенная форма размышлений – начинать их с темы, почему эта идея не сработает. У тех, кто генерирует идеи успешно, этот механизм подавлен, для них выгоднее быть некритичным к своим идеям. И это приведет к большому успеху. И еще один важный момент: существует пропасть между тем, как работают инженеры-программисты, и как работают исследователи в университетах. Они не понимают друг друга, и успешность моей деятельности объяснялась тем, что я выучил, что должны делать практики, и могу им преподнести результаты исследования в той форме, в которой они могут его реализовать.

Может ли новая волна репатриантов, которая сейчас приходит в Израиль, интегрироваться в сферу высоких технологий?
– У меня половина коллектива компании говорит по-русски. И появляются стартапы, которые возглавляют люди из России – и в США, и в Израиле. Если приедет человек, который захочет открыть свое дело, – он может выиграть.

В то же время слышны голоса тех, кто разочарован, уезжает из Израиля. Здесь все время идут войны, интифада, много денег уходит на вооружение…
– Эти разговоры я слышу уже много лет, это просто в нашем национальном характере – причитать. Довольного всем еврея просто не бывает. Наша экономика переживает кризис достаточно достойно. Конечно, все зависит от того, в каком секторе ты находишься – Израиль очень разнороден. Если взять производительные секторы – уровень жизни у людей очень высокий. Да, среди новых репатриантов более высок процент тех, кто уезжает: есть много профессий, связанных с языком, и не так просто найти себя. А вот открыть стартап намного легче здесь, чем где-то в мире – тут и финансирование, и инфраструктура. А также система «теплиц» для поддержки ранних стадий стартапов, система консорциума, когда намечают перспективные направления, которые должны появиться через 5–7 лет – то есть из бюджета дают деньги компаниям, чтобы они занимались перспективными разработками. Отсюда вырастает большое количество стартапов. И доступен венчурный капитал – в большей степени, чем в других странах.

А что из мечтаний о будущем, какой из гипотетических проектов вы считаете наиболее реальным?
– Автомобиль без водителя – это абсолютно реально. Сейчас одна из компаний – «Мобилай» (Mobileye) – вышла на биржу с устройством, которое устанавливается в автомобиле и анализирует ситуацию, предупреждает о проблемах. Оценка компании – 12–13 миллиардов долларов. Вот такие проекты и ведут к созданию автомобиля без водителя. Думаю, мы увидим результат лет через пять. Интернет еще не реализовал свои возможности даже на 10 процентов. Думаю, что все наши привычки изменятся. Например, недавно я ознакомился с результатами одного исследования: выяснилось, что люди стали читать совершенно по-другому. Многое в интернете они видят иначе: глаз выхватывает параграф, ключевые слова, делает заключение и прыгает на следующий. Но тяжело стало читать хорошую литературу. И когда-то – думаю, что скоро – человечество наконец серьезно займется здоровьем, это нам еще предстоит. Интернет существенно поменяет очень много вещей в мире. И еще. Думаю, что в будущем человечество больше займется культурой и искусством.

Беседовала Алла Борисова

Оригинал

***

Человек и гаджет. Сооснователь Viber: Со своего iPhone 5s пользуюсь исключительно интернет-услугами

На прошлой неделе стало известно, что японская интернет-компания Rakuten приобрела 100% акций компании Viber Media, владельца сервиса VoIP-звонков и мгновенных сообщений, за $900 млн. Некоторые эксперты считают, что продавцы Viber продешевили – без спешки компанию можно было бы продать и за 2 миллиарда долларов, но так как у владельцев закончились деньги – они торопились совершить сделку.

Головной офис Viber Media находится на Кипре, а центры разработки – в Минске, Бресте и Израиле. Игорь Магазинник, технический директор и сооснователь компании, на два дня приехал в белорусскую столицу и нашел время встретиться с IT.TUT.BY. Мы попытались выведать у Игоря подробности прошедшей сделки, которые он старается держать в секрете, расспросили о планах компании на ближайшее будущее, а также узнали, каким гаджетам он отдает предпочтение.

Игорь Магазинник. Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Игорь Магазинник, родился в Нижнем Новгороде. В 16 лет переехал в Израиль, где окончил школу. После этого работал программистом, отслужил 3 года в армии, окончил университет. Тогда же они с Талмоном Марко основали свой первый стартап iMesh. Вопреки расхожему мнению, Игорь не белорус и гражданство у него только израильское. С Беларусью его связывают лишь рабочие отношения. Сначала мы расспросили Игоря о его мобильном устройстве, а после перешли к более общим вопросам.

Читать полностью 

Размещено 17.02.2016

Exhibition IMTM 2016 in Tel Aviv (photo album)

The 22nd annual International Mediterranean Tourism Market – IMTM 2016 was held at the Tel Aviv Exhibition Grounds on 9-10 February 2016.

Delegations from 48 countries attended this year’s IMTM, a record number of foreign representatives in recent years, including the first delegations from the US, Lapland, Taiwan, as well as a delegation from Egypt’s Air Sinai and the Moscow Tourism Board. Representatives from Italy, Germany, Bulgaria, Spain, Finland, Sweden, Portugal, India, France, Ecuador, Japan, Nepal, Vietnam, Greece, Cyprus, Serbia, Slovenia, Slovakia, Romania, Georgia, Lithuania, Hungary, Poland, Philippines, South Africa, Tanzania, Morocco, Ethiopia, Panama, Peru, and other countries also participated.

***

В выставочных павильнах “Ганей Тааруха” в Тель-Авиве 9-10 февраля состоялась 22-я международная выставка туризма IMTM 2016, в которой, помимо большого количества израильских, приняли участие фирмы из почти 50 стран мира. Здесь представлен фотоальбом, состоящий из сотен снимков.

***

בגני התערוכה בתל אביב, נערכה ב-9-10 בפברואר תערוכת תיירות בנלאומית שבה השתתפו המון חברות ישראליות  ועוד חברות מכמעט 50 מדינות בעולם. פה מוצג האלבום שבו יש מאות תמונות מהתערוכה

11.02.2016

IMTM_2016_1 043 IMTM_2016_1 044

IMTM_2016_1 012 IMTM_2016_1 013

IMTM_2016_1 022 IMTM_2016_1 023

IMTM_2016_1 038

IMTM_2016_1 026 IMTM_2016_1 027

IMTM_2016_1 030 IMTM_2016_1 032

IMTM_2016_1 051  IMTM_2016_2 004

IMTM_2016_1 053

IMTM_2016_1 097 IMTM_2016_1 098

IMTM_2016_2 043

IMTM_2016_1 100 IMTM_2016_1 104

IMTM_2016_1 109

IMTM_2016_1 117 IMTM_2016_2 061

IMTM_2016_2 001 IMTM_2016_2 005

IMTM_2016_2 007 IMTM_2016_2 009

IMTM_2016_2 010 IMTM_2016_2 011

IMTM_2016_2 014 IMTM_2016_2 020

IMTM_2016_2 024

IMTM_2016_2 026 IMTM_2016_2 027

IMTM_2016_2 028 IMTM_2016_2 029

IMTM_2016_2 030 IMTM_2016_2 031

IMTM_2016_2 032 IMTM_2016_2 034

 

IMTM_2016_2 037 IMTM_2016_2 038

IMTM_2016_2 040 IMTM_2016_2 087

IMTM_2016_2 089 IMTM_2016_2 090

IMTM_2016_2 093 IMTM_2016_2 094

IMTM_2016_2 068 IMTM_2016_2 067

IMTM_2016_2 322 IMTM_2016_2 325

IMTM_2016_2 095 IMTM_2016_2 096

IMTM_2016_2 098

IMTM_2016_2 041 IMTM_2016_2 062

IMTM_2016_2 064

IMTM_2016_2 073 IMTM_2016_2 075

IMTM_2016_2 058

IMTM_2016_2 054 IMTM_2016_2 051

IMTM_2016_2 050 IMTM_2016_2 047

IMTM_2016_2 046 IMTM_2016_2 044

IMTM_2016_2 084 IMTM_2016_2 081

IMTM_2016_2 086 IMTM_2016_2 078

IMTM_2016_2 076 IMTM_2016_2 069

IMTM_2016_2 412 IMTM_2016_2 416

IMTM_2016_2 426 IMTM_2016_2 431

IMTM_2016_2 101 IMTM_2016_1 065

IMTM_2016_2 396 IMTM_2016_2 401

IMTM_2016_2 229

IMTM_2016_2 226 IMTM_2016_2 223

IMTM_2016_1 073 IMTM_2016_1 076

IMTM_2016_1 084 IMTM_2016_1 083

IMTM_2016_1 094 IMTM_2016_2 252

IMTM_2016_2 109  IMTM_2016_2 113

IMTM_2016_2 112 IMTM_2016_2 107

IMTM_2016_2 118 IMTM_2016_2 108

IMTM_2016_2 116 IMTM_2016_2 243

IMTM_2016_2 122 IMTM_2016_2 121

IMTM_2016_2 119

IMTM_2016_2 168 IMTM_2016_2 408

IMTM_2016_2 170 IMTM_2016_2 171

IMTM_2016_2 175 IMTM_2016_2 182

IMTM_2016_2 184 IMTM_2016_2 185

IMTM_2016_2 186 IMTM_2016_2 190

IMTM_2016_2 195 IMTM_2016_2 188

IMTM_2016_2 198 IMTM_2016_2 202

IMTM_2016_2 203 IMTM_2016_2 197

IMTM_2016_2 180 IMTM_2016_2 205

IMTM_2016_2 206 IMTM_2016_2 215

IMTM_2016_2 209 IMTM_2016_2 210

IMTM_2016_2 213 IMTM_2016_2 214

IMTM_2016_2 215 IMTM_2016_2 217

IMTM_2016_2 218 IMTM_2016_2 219

IMTM_2016_2 221 IMTM_2016_2 232

IMTM_2016_2 235 IMTM_2016_2 236

IMTM_2016_2 239 IMTM_2016_2 251

IMTM_2016_2 248 IMTM_2016_2 246

IMTM_2016_2 244

IMTM_2016_2 256 IMTM_2016_2 255

IMTM_2016_2 262 IMTM_2016_2 257

IMTM_2016_2 267 IMTM_2016_2 268

IMTM_2016_2 270 IMTM_2016_2 271

IMTM_2016_2 272

IMTM_2016_2 276 IMTM_2016_2 277

IMTM_2016_2 284 IMTM_2016_2 279

IMTM_2016_2 281 IMTM_2016_2 285

IMTM_2016_2 306

IMTM_2016_2 307 IMTM_2016_2 308

IMTM_2016_2 407 IMTM_2016_2 309

IMTM_2016_2 310 IMTM_2016_2 312

IMTM_2016_2 320 IMTM_2016_2 321

IMTM_2016_2 326 IMTM_2016_2 327

IMTM_2016_2 328 IMTM_2016_2 329

IMTM_2016_2 333 IMTM_2016_2 344

IMTM_2016_2 346 IMTM_2016_2 347

IMTM_2016_2 348 IMTM_2016_2 351

IMTM_2016_2 353 IMTM_2016_2 356

IMTM_2016_2 358 IMTM_2016_2 359

IMTM_2016_2 362 IMTM_2016_2 361

IMTM_2016_2 364 IMTM_2016_2 366

IMTM_2016_2 368 IMTM_2016_2 369

IMTM_2016_2 371 IMTM_2016_2 372

IMTM_2016_2 373 IMTM_2016_2 375

IMTM_2016_2 376 IMTM_2016_2 379

IMTM_2016_2 380

IMTM_2016_2 384 IMTM_2016_2 125

IMTM_2016_2 386  IMTM_2016_2 128 IMTM_2016_2 130 IMTM_2016_2 132 IMTM_2016_2 133

IMTM_2016_2 135 IMTM_2016_2 136 IMTM_2016_2 138

IMTM_2016_2 123 IMTM_2016_2 141 IMTM_2016_2 143 IMTM_2016_2 166

IMTM_2016_2 144 IMTM_2016_2 148 IMTM_2016_2 151

IMTM_2016_2 153 IMTM_2016_2 154 IMTM_2016_2 156 IMTM_2016_2 157 IMTM_2016_2 158 IMTM_2016_2 159 IMTM_2016_2 160 IMTM_2016_2 161 IMTM_2016_2 162 IMTM_2016_2 163

***