Monthly Archives: March 2015

Игорь Эйдман. Холодный воин

(Со стр. Игоря Эйдмана в фейсбуке, 25 марта 13:17)

Френд Galina Sapozhnikova (большое ей спасибо) сделала перевод статьи в мюнхенской Sueddeutsche Zeitung, созданной на основе беседы корреспондента со мной.

Это уютная квартира, но есть ощущение того, что жильцы здесь поселились на короткое время. Так бывает у людей, которые интеллектуально живут в другом месте, у эмигрантов. На стене, вместо ковра или картины – русский алфавит, пестрые, нелепые комбинации букв, как они висят у логопеда. Ла-Ло-Лу-Лю. Это для того, чтобы у детей родной язык был всегда перед глазами. Две девочки делают жилье уютней. Александре 4 года, Марии 10 лет, дети никогда не ощущают того, что живут в эмиграции. Их хомяк спит в своей клетке. Фломастеры не должны валяться на полу. Мама принесла творожный пирог. А папа никогда не закрывает свой ноутбук. Игорь Эйдман – известный в России социолог, которому удалось, выйти из тени своего кузена Бориса Немцова. Из огромной тени. Кузен был когда-то так популярен, как сегодня Владимир Путин, он был, на краткий миг, надеждой России – в то время, заметьте, когда слово “надежда” звучало не патетически, не как ложь, а как предвестие перемен. Эйдман сделал себе имя не только как пионер электронной демократии в России. Он был также в числе тех, кто в конце восьмидесятых, толкал в политику красноречивого и привлекательного Бориса Немцова. Достаточно долго Немцов хотел оставаться радиофизиком.

Теперь Немцов мертв, убит в трех минутах ходьбы от Кремля. А его двоюродный брат, который в течение нескольких лет живет в Германии, потому что жизнь в путинской России вызывала у него отвращение, меньше чем когда-либо думает о возвращении. Его ненавидят клерикальные блогеры.

Сейчас в Германии он написал новую книгу: «Путин: Диктатура и война». Скоро она выйдет в Польше, Литве и Венгрии. В Германии Эйдман еще ищет издателя. «Это была, в конце концов, все же ошибка, уговаривать Борю заниматься политикой» -, говорит Эйдман. «Боря» – это уменьшительная форма от Бориса.

Лейпциг, Musikviertel, 13-ый этаж. Из окна светлых гостиной и кабинета Эйдмана виден Памятник битве народов вдали. Ему 46, он младше Бориса Немцова на 9 лет. Его отец и мать Немцова – родные брат и сестра. Эйдман ниже Немцова, носит кроссовки, в его походке есть что-то Ribéryhaftes, у него зелены глаза. У Немцова были глаза косули. Общего у них только плутовская, задорная улыбка.

Эйдман улыбается, когда его дочери разговаривают с хомяком. Дочери чувствуют себя как дома в Германии. Мария играет на фортепьяно. Профессор Лейпцигской консерватории находит ее настолько одаренной, что дает ей уроки. Александра появилась на свет в Лейпциге. Жена Эйдмана – Наталия, психолог и работает воспитательницей в школьной группе продленного дня. Они покинули Россию осенью 2009, после того, как Эйдман вскрыл коррупцию в главной государственной социологической компании (ВЦИОМ). Манипулируемые опросы общественного мнения, счета в офшорах. Он получал письма с угрозами, подписанные человеком с кавказским именем, о котором он никогда не слышал.

Со своим харизматичным кузеном Эйдман был согласен далеко не всегда. Для этого Немцов был слишком долго в политике. Сначала он был депутатом в парламенте, который издавал законы еще для РСФСР; затем губернатором в его родной области, со столицей Нижний Новгород, в 400 км к востоку от Москвы; потом он в 37 лет был Первым вице-премьеров, самым молодым в русской истории, почти официальным наследником первого постсоветского президента Бориса Ельцина. Во сяком случае, Ельцин представлял его так каждому, будь то Билл Клинтон или Хельмут Коль. Потом Ельцин сделал наследником Путина.

Немцов ушел в оппозицию, сначала в парламентскую, затем в уличную. Он был озорным, спортивным плейбоем, при этом его взгляд мог быстро становиться очень серьезным. Немцов в течение своей карьеры принимал много решений, все ли из них можно ретроспективно назвать правильными?

Помимо того, что об умерших не судят через несколько недель после смерти, и уж тем более, об убитых родственниках, Игорь Эйдман указывает на обстоятельство, которое характерно для сегодняшней России: «Как только я бы начал рисовать достаточно полный портрет моего двоюродного брата, не скрывая того, что он несколько отличался от святого, тут же кремлевские тролли стали бы визжать: «Ха, даже родня Немцова критикует его!».

Для государственного телевидения Немцов был в течение последних лет, прежде всего «национал-предателем». Для летописцев, которые отстаивают независимые взгляды, фигура Немцова – часть истории трансформации российского общества со времен перестройки. Пробуждение. Разочарование. Застой. Истерия. Весь генезис путинизма.

Эйдман вспоминает о совместных вечерах в Немцовой крохотной кухне в Нижнем Новгороде, о том, что кузен любил хорошие вина и питал слабость к прекрасному полу. Сам Немцов писал, что каждый мужчина должен «встречаться с несколькими женщинами», в интересах здоровья нации, учитывая, что 10 % мужчин – это алкоголики, 30 % импотенты и 10 % гомосексуалисты”.

Конечно, у Эйдмана есть собственная версия убийства его двоюродного брата. У него нет сомнений в том, кто велел убить Немцова четырьмя выстрелами в спину, незадолго до полуночи, 27 февраля, на Большом мосту Москва-реки. «Никто другой кроме Владимира Путина не осмелился бы на это никогда в жизни. Это знает каждый в России. Даже те, кто не хочет в это верить или по должности не смеет верить в это». “Никто кроме него не мог первоначально дать распоряжение на это преступление” – говорит Эйдман.

По его мнению, есть три причины, почему Немцов был ликвидирован.
Во-первых, совершенно банальная и поэтому особенно важная: Немцов перешел границу дозволенного, когда он обругал Путина публично нецензурным словом. Это было в прошлом апреле, на конгрессе сторонников мира в Киеве, который спонсировался экс-олигархом Михаилом Ходорковским. Немцов говорил, по смыслу следующее: «Путин – сумасшедший, у него не все чашки в шкафу.» Но только по смыслу. Дословно Немцов сказал, что Путин «ё….й».

Это видео есть на Youtube. Немцов отвечает на вопросы журналистки, которую он, очевидно, считает наивной, он хочет, чтобы она, наконец, поняла, что за человек этот Путин. Немцов находит сам это довольно веселым. Он смеется. О, этот его смех.

Почти год прошел с тех пор. Но «месть – это блюдо, которое подают холодным»,- говорит Эйдман – «Когда я посмотрел это видео, подумал, что теперь они действительно могут его убить”. У Путина в его окружении, репутация «крестного отца», которую нужно защищать. Там относятся к некоторым словам, тем более, если они исходят от соперника, даже суровей чем к поступкам». Вторая причина – как раз поступки Немцова. Он работал над подробным докладом, который документировано подтверждал участие Российской армии в войне в Украине. Немцов уже представлял много критических докладов: «Путин: Коррупция, Часть1.», «Путин: Коррупция, часть 2.», «Путин: Жизнь раба, прикованного к галере (Дворцы, яхты, автомобили, самолеты и следующие аксессуары)» и «Зимние Олимпийские олимпийские игры в субтропиках».

Разочарование превратилось в шовинистическую истерию. И что теперь? Россия станет фашистской страной?

Но с коррупцией и абсурдом российское общество уже давно смирилось, говорит Эйдман. «А вот докладом о российской тайной войне в Донбассе можно было серьезно навредить главе государства». Доклад с указанием номеров российских военных и разведывательных подразделений и имен командиров, которые находятся в Украине, очень навредил бы Путину. «Когда главы иностранных государств будут совать ему эту брошюрку, она будет каждый раз будет жечь ему руки, если он начнет рассказывать им, что никогда в жизни российские войска не воевали в Украине». Доклад будет опубликован в апреле, посмертно. Соратники Немцова пытаются закончить его.

Третья причина убийства: в новой холодной войне Путин должен физически превратить страну в военный лагерь со строжайшей дисциплиной, где никому и в голову не может прийти мысль о сопротивлении. «Борис не приносил сознательно себя в жертву. Для этого он слишком сильно любил жизнь. Я думаю, у него в какой-то момент не сработал инстинкт самосохранения», – говорит кузен.

Отец Эйдмана, выдающийся физик, брал с собой сына кататься на лыжах. Лыжи стоят в квартире у тети Дины, матери Бориса Немцова. У отца Игоря и у нее было трудное детство, они пилили дрова во время войны, переходя с пилой от двора ко двору. Отец Игоря Эйдмана сделал карьеру ученого, он был учеником лауреата Нобелевской премии Виталия Гинсбурга, но он оставался жестким, холерическим человеком. «Он мог просто щелкнуть ученика, который зевал в его присутствии». Ученый обратил внимание на молодого Бориса, который рос без отца. Отец был функционером в строительном ведомстве и покинул семью, прежде чем сын пошел в школу. За чаем и катанием на лыжах дядя беседовал с Борисом о физике.

Конец восьмидесятых – пахнет политической весной. Игорь Эйдман уже совершеннолетний, и принимает участие в демонстрациях “неформалов”, его неоднократно задерживает милиция. Его кузен занимается наукой и пишет докторскую диссертацию. «Борис не был активным демонстрантом. Но он принял активное участие в движении против строительства атомной электростанции, причем не без влияния его матери». Чернобыль случился недавно, мать Немцова испытывала большой страх перед радиацией. Она жила без телевизора, так как он немного излучает радиацию. «Боря уже тогда умел очень убедительно говорить», – вспоминает Эйдман. «Мы думали о развитии демократического движения, тогда казалось, что это была бы пустая трата времени, если бы он зарыл свой политический талант в бумажных стопках научных работ. Мы с друзьями-активистами убеждали его стать политиком. Сегодня я сожалею об этом больше всего». Игорь Эйдман держал пари со своим двоюродным братом Борисом Немцовым, что он станет депутатам еще в 1989 году. Призом была бутылка коньяка. Тогда Бориса Немцова даже не допустили к выборам. Он не был достаточно лоялен к властям.

Итак Борис Немцов выпил коньяк. И баллотировался на следующий год снова.

Семья Эйдман-Немцовых отображала все возможные слои русского общества. Один из дядьев Немцова был разнорабочим в ресторане и провел несколько лет в тюрьме из-за различных правонарушений. Другую тетю несколько лет назад зарезали на улице при разбойном нападении, ее сын продал квартиру и живет теперь как бездомный… Сестра Немцова – адвентистка. «А Боря мог стать президентом. Он был бы хорош в этой роли» – говорит Эйдман.

В «Исповеди бунтаря”, одной из трех его автобиографий, в 2007 году Немцов написал, что большинство людей идет в политику из жадности или амбиций. Но не он. «Я наивно пробовал изменить мир”. Его кузен говорит, что Немцов был популярен в качестве губернатора Нижнего Новгорода. Он строил дороги, ремонтировал школы, привлекал иностранных инвесторов в страну. По политическим соображениям президент Ельцина взял его в Москву, хотя Немцов собирал подписи против войны Чечне. Он собрал миллион подписей, вместе погрузил груды бумаги в микроавтобус “Газель” и отправился в Москву, припарковался на стоянке перед Кремлем и положил на стол перед Президентом толстенную папку.

«Ельцин уважал такую смелость», – говорит Эйдман – «Он чуял свежую кровь. Он назначил Борю на высокий пост, чтобы использовать его харизму и энергию для продления существования своего режима. Ельцинская клика использовала его, он потерял былую популярность. А потом они избавились от него».

Пожалуй, самый наивный, самый идеалистический проект харизматичного Бориса Немцова, вышел из-под пера Игоря Эйдмана. Проект, который, если бы он был реализован, предотвратил бы продвижение Владимира Путина к власти. «Конец олигархического капитализма» назывался документ, который Немцов представил своему политическому приемному отцу Ельцину. Его написал Эйдман. Он все еще хранит его на его компьютере. Это – вызов на бой самым могущественным олигархам страны. Они должны были быть лишены влияния на власть (эта мера называлась «Национализация Кремля»). Они больше не могли скупать предприятия без открытых тендеров. Они должны были платить налоги.

В начале Ельцин одобрил этот план. Избирателям он тоже понравился. Степень популярности Немцова зашкаливала выше потолка. «Люди ожидали от него чудо», – говорит Эйдман. – «Но мы скоро увидели, что идея посадить олигархов на поводок тогда была утопией». В олигархических средствах массовой информации Немцова поливали грязью. Ельцин под влиянием окружения отказался от этой идеи и не вмешивался. Когда наступил дефолт, в тот незабываемый для россиян август 1998, Немцов окончательно потерял свой высокий рейтинг.

«Фокусник стоял на сцене, показывал шляпу, но она бал пуста, там не было кролика», – говорит Эйдман. Народ никогда не простил его двоюродному брату, несостоявшееся чудо. В его родном городе Нижнем Новгороде, после смерти Немцова, не было массовых демонстраций.

Разочарование – это больная тема для Игоря Эйдмана. Сегодня его поколение разочаровано всем, во что оно пылко верило во время перестройки. Оно разочарованно продажностью многих демократических лидеров прошлого. Западом. Самим собой. Эйдман очень самокритично смотрит на собственное прошлое. «Я в какой-то момент нравственно капитулировал, чтобы выжить». Он работал коммуникативным директором в самом большом Институте социологии России, владелец которого и самый важный заказчик – это Кремль. Он хорошо зарабатывал. Но долго он там не выдержал.

Разочарование общества вылилось в «шовинистическую истерию, агрессивный клерикализм, слепую веру диктатору”.

«Эти настроения характерны для любого фашистского режима», – говорит Эйдман. – «Не преувеличивая, можно сказать, что Россия сейчас приходит к настоящему фашизму», достигает той степени национализма, которую пережили Германия, Италия и другие страны еще в 20-ом веке.

В своей новой книге Игорь Эйдман излагает корни русского фашизма: реакционное упрямство последнего царя, ненависть к евреям и украинофобия Белого движения после 1917 года. От фашистских правителей Путина не отличается ничем, кроме того, что он не антисемит и не этно-националист, а также не проводит популистскую социальную политику.

«Движущей силой реваншизма Путина является нечистая совесть.»

Путин, советский идеологизированный разведчик, которого с юности учили быть урапатриотом. Он не может простить себе, что служил когда-то прозападным демократам и нажился на этом. «Он теперь имеет достаточно денег и предпочел бы видеть себя в качестве “спасителя России”, восстановителя империи. Это искреннее желание. Но его когнитивный диссонанс стал опасным для мира».

Новая холодная война видится Игорю Эйдману еще более страшной, чем в прошлом: «Путин не может обратить в коммунизм своего капиталистического врага, потому что он сам капиталист. Он может его только уничтожить».

Об этом предупреждает и Гарри Каспаров. Он живет в США. Как и многие другие, он вынужден был покинуть Родину.

Ноутбук шумит беспрерывно, Эйдман захлопывает его только когда он спит. Mails, Skype-звонки. Звонит Гарри Каспаров, бывший чемпион мира по шахматам, бывший лидер оппозиции. В 2008 вместе с Борисом Немцовым он основал Движение «Солидарность». Сейчас Гарри Каспаров живет в США. Эйдман говорит с ним. Каспаров приглашает на Форум Мира в Осло и говорит, что напишет рецензию на новую книгу Эйдмана. Когда он повесил трубку, Эйдман говорит, что хочет высказать что-то, что у него на сердце: «Самое важное не то, что Боря делал в прошлом. В последние годы он боролся со злом, с системой Путина. И он пал как храбрый воин в борьбе с этим злом».

Поначалу Немцов относился к Путину только как скучному, управляемому, временному чиновнику. К такому, который не может долго остаться у власти.

В своей автобиографии от 2007 г., Борис Немцов еще добродушно вспоминал, как он катался на лыжах в 2000 году с только избранным президентом Путиным в Австрии. Ночью они оказались на пустынной трассе, телохранители Путина не могли кататься на лыжах и только мешали при спусках. Путин упал. «Он летел вниз головой с нескольких сотен метров, потому что склон был крутой. Мы замерли. Наконец, он остановился, лежал на снегу, вытянув руки». Путин не пострадал. И он, Немцов, спросил: «Владимир Владимирович, когда вы вниз головой летели, о России думали?”.

Путин не ответил.

Автор, очень талантливый журналист Тим Нешитов
(статья публикуется с некоторыми сокращениями)

оригинал http://www.rinabella-art.de/Igor-Eidman-S3.pdf

Размещено на сайте 29 марта 2015

Л. Зуборев. Маргаритки, Золотой Иерусалим, Прекрасная Америка

Леонид Зуборев, вице-президент Белорусского Землячества США, прислал для сайта песни в своем переводе с идиш, иврита и английского. 

Залман Шнеур (урождённый Залман-Шнеур Шнеерсон, 1887, Шклов — 20 февраля 1959, Нью-Йорк) — еврейский поэт и прозаик. Писал на иврите и идиш.

Биография

Шнеур Залман родился в городе Шклов в семье промышленника, специалиста по драгоценным камням Ицхака-Айзека Шнеура-Шнеерсона (потомка Шнеура-Залмана из Ляд) и Хаи-Фейги Зусманович-Дон-Ихье. Получив сначала традиционное образование, с 12 лет он посещал уже русскую школу. Стихи и прозу Шнеур начал сочинять с восьми лет. В 1900 году переехал в Одессу, где начал самостоятельную жизнь. Здесь Шнеур брал уроки, готовясь к сдаче экзаменов на аттестат зрелости экстерном, и познакомился в ходе своих занятий с Х. Н. Бяликом, дававшим ему уроки Библии, И. Х. Равницким и другими еврейскими писателями, которые сразу признали его талант.

Уже в 1902 году Шнеур, имея на руках рекомендацию Бялика, отправился в Варшаву, где был взят сотрудником в издательство «Тушия», а затем принят и в редакцию детского литературного еженедельника «Олам катан», редактором которого был Ш. Л. Гордон. Позднее устроился переписчиком у И. Л. Переца. Друзьями Шнеура стали писатели И. Д. Беркович и И. Каценельсон. Вернувшись летом 1903 года в Шклов, он в 1904—1906 годах работал в Вильне, в редакции еженедельника «Ха-Зман». Когда последний был закрыт, писатель отправился в Женеву, затем посетив Берн и прибыв в 1907 году в Париж. Здесь в Сорбонне Шнеур слушал лекции по литературе, философии и естествознанию. Затем отправился в путешествие по Европе и Северной Африке, однако во время Первой мировой войны его интернировали в Берлине как российского подданного, определив на работу в немецкий госпиталь. Одновременно Шнеур учился на медицинском факультете Берлинского университета, так его и не окончив, и работал в редакциях газет и журналов на идиш, в частности, «Момент», «Цукунфт».

В 1918 году Шнеуру пришло приглашение на работу в московское издательство А. И. Штыбеля, но поехать не получилось. Посетив в 1919 году США, он сумел наладить связи с различными издательствами книг на идиш. Вернувшись в Берлин, Шнеур совместно с С. Д. Зальцманом (1872—1946) основал издательство «Ха-Сефер», которое выпустило и несколько его книг. В 1924 году писатель с семьёй переехал во Францию, приняв затем активное участие в культурной жизни русско-еврейского Парижа. Так, с 1926 года Шнеур начал выступать с чтением своих произведений на литературных вечерах, работая также в Союзе преподавателей древнееврейского языка в Париже, Союзе еврейских студентов, Еврейском народном университете, а также в «Pariser Tagesblatt» (1930-е годы). В это время в различных газетах и журналах печатались его новеллы на идиш. Посетив в 1925 году, в связи с открытиемЕврейского университета в Иерусалиме, Эрец-Исраэль, Шнеур совершил повторный визит в страну и в 1936 году. В 1930-е годы продолжил сотрудничество с газетами, на этот раз с редакциями «Форвертс», «Паризер моргенблат» и других. Из оккупированной нацистами Франции Шнеур, скрывавшийся вместе с семьёй, был переправлен в Испанию, а затем в сентябре 1941 года — в США.

В 1949 году Шнеур нанёс визит в Израиль. Переехав в 1951 году, он поселился в Рамат-Гане, но уже с 1955 года отправился в поездку по курортным городам Европы. Умер Шнеур во время поездки по США.

Шнеур Залман был удостоен за своё творчество нескольких литературных премий, в том числе премии Бялика (1951) и Государственной премии Израиля (1955). В период с 1948 по 1957 гг. был номинирован на Нобелевскую премию по литературе[1].

(из Википедии)

 

Шо́лом Секу́нда (4 сентября 1894, Александрия13 января 1974, Нью-Йорк) — американский еврейский композитор академической, эстрадной, театральной и литургической музыки.

Родился в Александрии (ныне Кировоградская область, Украина) 4 сентября 1894 года, в семье жестянщика Абрама Секунды и Анны Недобейки. Переехал в Америку вместе с семьей в 1907 году. Работал в еврейских театрах Нью-Йорка на Второй авеню с 1937 года до начала 40-х.

Написал музыку к известным еврейским песням «Бай мир бисту шейн» на слова Джейкоба Джейкобса в 1932 году для мюзикла на идише «Ме кен лебн нор ме лозт ништ», поставленного на сцене бруклинского Rolland Theater, и «Донна Донна» на слова Арна Цейтлина, которая вошла в музыкальный спектакль «Эстерке» (19401941), поставленный в нью-йоркском еврейском театре. Также написал музыку ко многим фильмам. Автор музыки песни «Москва златоглавая».

(из Википедии)

Еще один материал Л. Зуборева

«ЕВРЕЙ» ИЛИ «ЖИД»? КУПАЛА ИЛИ ТУТЭЙШЫЯ? был опубликован 11 марта 2013

Размешено на сайте 29.03.2015 15:29

Владимир НЕКЛЯЕВ

ЕВРЕЙСКАЯ МЕЛОДИЯ

перевел с белорусского Л. Зуборев

 

Ей, столетней еврейке на «ИЛе»,

Всё равно: лишь бы к Богу скорей.

«Перевозим живые могилы!» –

На мой взгляд мне ответил еврей.

 

Письма, фото старинное мамы,

Хлеб, горсть соли и море скорбей –

В Израильс собою на память

Взяты сбывшей отчизны своей.

 

Перед взлётом мы с ним закурили,

Опрокинув по стопке вдвоём.

И моторы, взъярившись, завыли,

Оставляя года под крылом.

 

И летела могила живая

По-над родиной бывшей своей.

Над страной, что своих пожирая,

Чуждых ей изгоняла детей.

119 JERUSALEM - Copy

Нао́ми Ше́мер (ивр. ‏נעמי שמר ‭‏‎‎‎) (13 июля 1930, Палестина — 26 июня 2004, Тель-Авив, Израиль) — израильская поэтесса и композитор, автор неофициального гимна Иерусалима «Йерушалаим шель захав» (Золотой Иерусалим).

Биография

Родилась в семье выходцев из Вильно Ривки и Йосефа Сапиров в кибуце Квуцат-Кинерет (англ.), Израиль. Меир и Ривка Сапир порознь приехали в 1920-х годах и познакомились в кибуце. Они были социалистами и из принципа не соблюдали религиозные традиции. У Наоми был один брат и одна сестра. После войны её отец занимался тем, что вывозил оставшихся в живых евреев из Европы и переправлял в Палестину в рамках организации «Бриха», что означает «побег».

Когда Наоми подросла, она стала ездить брать уроки музыки в Хайфу. Потом закончила Иерусалимскую музыкальную академию (англ.) и вернулась в кибуц преподавать музыку детям и писать песни.

Творчество

Наоми искренне считала, что любую песню — русскую, американскую, йеменскую — можно при желании превратить в еврейскую. Её наиболее известная песня — «Йерушалаим Шель Захав» — Золотой Иерусалим, написанная в 1967 году. Дело было так. В начале 1967 года Израильское радио поручило Наоми написать песню об Иерусалиме для исполнения в концерте посвящённом Дню Независимости. Наоми испугалась — уж очень много прекрасных стихов и музыки написано об Иерусалиме. Наступил Пурим, а Наоми так ничего и не придумала. В отчаянии она позвонила на радио и попросила избавить её от такой чести. Директор Гиль Алдема сказал: хорошо, не пиши об Иерусалиме, но хотя бы одну песню на этот концерт ты должна написать. На этом Алдема повесил трубку и сказал своему коллеге: вот теперь она как миленькая напишет про Иерусалим. И оказался прав. После кончины Шемер в 2004 году Алдема рассказал, что Наоми Шемер взяла музыку «Золотого Иерусалима» из баскской колыбельной. Песня Наоми была исполнена на концерте. Это был шумный триумф, так как не было израильтянина, который не тосковал бы по Старому Городу и Западной Стене. Когда израильские войска через три недели после концерта освободили Иерусалим, песня стала шлягером, так как олицетворяла радость целой нации.

Во время Войны Судного дня 1973 года музыка олицетворяла совсем другие чувства. Наоми пыталась переложить на еврейские слова песню The Beatles«Let It Be». Она пыталась вложить в свою музыку тревогу и горечь от потерь израильских войск, застигнутых врасплох сирийцами и египтянами, но ничего не получалось. Вскоре её муж вернулся с войны и сказал: «Даже не думай использовать чужую музыку. Это еврейская война, изволь сочинить еврейскую музыку», что Наоми и сделала.

Песня «Лу йеhи» («Пусть будет»), исполненная в дни войны, была ивритской версией песни The Beatles «Let it be». Шемер написала песню «Иш музар» («Странный человек»), посвященную поселенцам Элон-Морэ. Наоми Шемер была вдохновлена тем, как десятки тысяч людей приходят заново осваивать освобожденные в ходе Шестидневной войны участки еврейской земли. Наоми усматривала в этом возвращение к корням, материальное воплощение любви к Стране Израиля.

«Песня об акуле» была написана Наоми Шемер в 1975 году в знак протеста против переговоров об возвращении Египту Синайского полуострова. Героиня этой сатирически-трагической песни — сардина — предлагала свое тело по частям акуле, в ответ рассчитывая услышать приветствие «шалом». Когда сардина предложила всю себя целиком, акула открыла рот — и вместе с ответом съела сардину.

Другая песня Наоми, «Аль коль эле» ([храни] Всех этих) связана с болезненным моментом в истории Израиля — передачей Египту и разрушением еврейского города Ямит с прилегающими поселениями. Наоми написала эту песню, пытаясь утешить сестру, которая овдовела. В песне были такие слова: «Не выкорчевывай посаженного». Через полтора года Израиль заключил мир с Египтом и был вынужден эвакуировать поселение Ямит наСинайском полуострове. Поселенцы Ямита долго сопротивлялись. Активисты их движения звонили и благодарили Наоми за песню, которая выражала их чувства.

Песня «О рав ховель» (О капитан) была переведена Наоми Шемер на иврит из поэзии Уолта Уитмена на трагическую гибель израильского премьер-министра Ицхака Рабина.

Наоми Шемер также написала много песен для детей и цикл песен к каждому иудейскому празднику.

В 1983 году получила Премию Израиля за вклад в культуру.

Наоми Шемер остается одним из лучших и значительных создателей оригинальной израильской песенной традиции, а некоторые её песни стали неофициальными гимнами, символами судьбоносных событий в истории Государства Израиль.

По-русски песни Наоми Шемер с 2005 года исполняет Марина Меламед, в рамках проекта Дома Ури Цви Гринберга «Наоми Шемер — русская версия».

Добавлено 30.03.2015 21:25

Обновлено 27.03.2017  08:57

Филипп Улановский. Грузия и евреи

Эту тему можно обсуждать очень долго, ибо исчерпать ее можно лишь с огромным трудом. Покойный грузинско-еврейский политолог и ученый Абон Цициашвили посвятил ей огромную книгу, а историк Ицхак Давид (Давиташвили) – двухтомник «История евреев Кавказа». И занять ею можно не 5 страниц, а 30-40 или даже больше. Особенно с учетом того, что автор – бывший преподаватель еврейской истории в воскресной школе и прекрасно знает многих членов еврейской общины Тбилиси.

Православные грузины по сей день благодарны евреям за то, что именно евреи – раввины Элиоз (Элеазар) из Мцхета и Лонгиноз из Карсани, а также  Таленав — Бодбе кодисцхаройский  и Мисаил книжник  – принесли в Грузию хитон (ризу) того, кого христиане считают богом-сыном и спасителем рода человеческого. Вся эта четверка (по другим данным – только первые двое) присутствовала, согласно преданию, на самой известной в истории казни на иерусалимском холме Голгофа. Хранителем хитона стал Элиоз, который был крещен в водах Иордана еще Иоанном Предтечей.

В современной версии, согласно истории «Обращения Грузии» (в христианство), сестра Элиоза (предполагают, что Сидония и Элиоз были внуками священника Озии, ученика Ханана-Анны из Иерусалима, и детьми Сарры из потомков первосвященника Илии) умерла с хитоном в руках сразу после возвращения брата из Иерусалима и была похоронена вместе с ризой. В день распятия умерла от обширного инфаркта их мать Сарра.

Вся эта душещипательная история дошла до нас благодаря другой еврейке с именем Сидония – дочки главного раввина Мцхета (тогдашней столицы Грузии) Авиатара, потомком Элиоза, а также ее подруге Нино из Каппадокии (племяннице иерусалимского епископа Ювеналия), которая и обратила царя Мириана и его жену, свою подругу царицу Нану, в христианство.

Таким образом, евреи известили язычников-грузин о христианстве. Грузины испокон веков убеждены, что те евреи, которые принесли им христианство, вообще никакого отношения к распятию Христа не имеют. До того грузины поклонялись языческим богам, в частности, богу Армази, поразительно напоминающему персидского Ахурамазда, богу Заден, идолам Гаци, Гаим и другим. И многочисленные человеческие жертвы им подносили.

Почему евреи не поделились с грузинами иудаизмом – неизвестно. Но христианство, принесенное евреями, в Грузии прижилось. Храмов много, и каждый день строятся новые. При большинстве вузов, при многих школах построены церкви…

А главный кафедральный собор «Святая Троица» Грузинской православной церкви высотой 98 метров (не считая позолоченного креста высотой 7,5 метров) является гордостью и красой столицы Грузии. И хотя его строительство было завершено только в 21-м веке, по своему величию он является соперником Светицховели, Самтавро, Алаверди, храма Баграта, Сиони и других величественных православных храмов прошлого.

Первый поток евреев оказался в Грузии в далеком уже 6-м веке до нашей эры, после разрушения Иерусалима Навузарданом – начальником телохранителей нововавилонского владыки Невухаднецара Второго (Набу-кудурри-уцура, Навуходоносора). Правда, еще в 1988 году тогдашний президент Грузии Эдуард Шеварднадзе решил досрочно отметить 26-вековой юбилей прихода евреев на гостеприимную грузинскую землю. Тогда в Грузию приезжала большая делегация из Израиля во главе с Моше Кацавом (до президентства Кацав был министром туризма Израиля), а спустя пять месяцев в Тбилиси прибыл премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньягу.

Реально же 2600 лет после 586 года до н.э. минуло только в 2014 году, и этому событию мировой истории была посвящена большая научная конференция в тбилисском госуниверситете, которая была организована учеными Бар-Иланского университета. На открытии этой конференции выступили многие представители грузинской науки, еврейской общественности Грузии, правительства и парламента страны.

Когда вспоминают о 26 веках пребывания евреев в Грузии,  то всегда подчеркивают слова сиониста Давида Баазова (родного деда известного грузинского физика, поэта, писателя и переводчика Натана Баазова) на шестом сионистском конгрессе в Базеле в 1903 году. Он тогда напомнил присутствующим, что грузины никогда не притесняли евреев.

Легендарным стал тбилисский купец Занкан Зурабавели (Зерубавель), посланный в 12-м веке грузинским царским двором на поиски жениха для царицы Тамары. Отсутствие притеснений евреев в Грузии отметил в те же времена и еврейский путешественник Биньямин из Туделы. Он свидетельствовал, что грузинская церковь весьма благожелательно относилась к евреям и позволяла им в случае необходимости обращаться за помощью и советами к духовным авторитетам в Багдаде. Первые переводы Библии на грузинский язык были осуществлены непосредственно с ивритского оригинала. В грузинском языке есть заимствования из иврита. О тесной связи с евреями  свидетельствуют и топонимы. Например, Петхаин – это искаженное «Бейт Хаим».

Хотя евреи в Грузии на определенном этапе (13-18 вв.) оказались крепостными крестьянами, это обстоятельство позволило им не участвовать ни во внутренних феодальных войнах (разборках между князьями, а также между царской властью и вассалами), ни в битвах с внешними поработителями.

При этом крепостнический гнет не был столь тяжелым, как в России. Закрепощенные грузинские евреи занимались в основном сельским хозяйством, а также традиционными еврейскими ремеслами — ткачеством и крашением. Часть их занималась торговлей вразнос и другими отхожими промыслами и выплачивала своим господам годичный оброк.

К тому же во время разрушительного нашествия войск перса Ага-Мухаммед-Хана на Тбилиси осенью 1795 года немало грузин укрылось от резни в армянских церквах и еврейских синагогах в районе Мейдана. Этот район был населен евреями, и в общеобразовательной школе №67, немалую часть учащихся которой составляли евреи, с конца прошлого века стали учить иврит.

Антисемитизма в Грузии до присоединения к России не было вообще, а потом он проявлялся спорадически и в основном – на бытовом уровне. Отдельные серьезные проявления имели место в последней четверти 19-го века, по наущению царских властей (так называемое дело о кровавом навете против христианской девочки Сары Модебадзе, и еще пять кровавых наветов, после судебного разбирательства которых все обвиненные евреи были оправданы), в начале 20-го века, в период «зубатовщины», и в послесоветское время (разграбление богатых захоронений, похищения людей с целью получения выкупа).

В постперестроечный период в ряде газет появились антисемитские заметки, причем авторы и издатели за публикации привлекались к уголовной ответственности, а газеты были закрыты. Но по-прежнему судьба бывшей синагоги на бывшей Первомайской улице, превращенной большевиками в клуб имени Лаврентия Берия, остается неясной. В здании бывшей синагоги ныне размещается популярный «Театр королевского квартала», и тяжба между еврейской общиной и театром тянется уже больше 15 лет. Не восстановлена и синагога на улице Каталикоса Антония (бывшей улице Иванидзе). Впрочем, в ней ныне действует историко-этнографический музей евреев Грузии имени Давида Баазова

1 музей имени Баазова

Интерьер музея. 

Поскольку после отмены крепостного права подавляющая часть евреев ринулась в города, им пришлось вынужденно заниматься торговлей и мелким кустарным производством. Сочувствие к евреям выражали в своих произведениях известные грузинские писатели (Илья Чавчавадзе, Иродион Евдошвили, Антон Пурцеладзе, Нико Николадзе). А в 1892 году знаменитый поэт Акакий Церетели написал программное стихотворение «Надежда иудеев», которое в немалой степени способствовало развитию идей сионизма в Грузии.

После Первого сионистского конгресса 1897 года грузинские писатели Тициан Табидзе, Константин Гамсахурдиа и Григол Робакидзе поддержали идею создания еврейского государства на земле Палестины.

Писатель Давид Клдиашвили был убит черносотенцами во время погрома в Одессе в 1905 году. Священник Григол Перадзе погиб в Освенциме в декабре 1942 года, добровольно пойдя на смерть вместо еврея. Сергей Метревели, спасший на Северном Кавказе от гибели в пламени Холокоста еврея Эмиля Зигеля, 11 лет назад был причислен к «Праведникам народов мира».

 Есть в Грузии и за ее пределами некоторые горячие приверженцы весьма сомнительной теории еврейского происхождения всего современного грузинского этноса. Они считают, что топоним «Иберия» (Иверия)  связан с этнонимом «Иври» (так считал, к примеру, православный деятель Григорий Нисский), как и Самегрело (Эгриси, Эбриси). Не случайно грузинский царский род Багратиони свое происхождение отсчитывает от библейского царя Давида и его потомка Шамбата, пленённого Навуходоносором и увезенного на Кавказ, к дому Давида, что служило для них поводом титуловать себя «Иесиан-Давидиан-Соломониане».

Грузинские евреи сохранили религию, но в быту пользуются грузинским языком, и только корни позволяют отличить еврейские фамилии от грузинских, да и то не всегда, ибо люди с фамилиями Давиташвили, Беридзе и некоторыми другими могут оказаться и грузинами, и евреями. В Грузии жили также горские, персидские и ашкеназийские евреи (последние появились после присоединения Грузии к России).

Разумеется, сейчас евреев в Грузии гораздо меньше, чем до революции и до развала СССР, ибо в стране после многочисленных социальных потрясений и Большой Алии осталось, по разным данным, от 4,5 до 7 тысяч евреев, а право на репатриацию, по закону о возвращении, имеют около 10 тысяч человек.

Не лишне отметить, что до начала массовой репатриации их было несколько десятков тысяч, в том числе в Тбилиси – больше 20 тысяч. Только грузинских евреев в 1970 году было больше 43 тысяч. По сведениям историка, лингвиста  и этнографа Гершона бен-Орена (Цицуашвили), до недавнего времени в Грузии насчитывалось 26 синагог и молельных домов. По данным переписи населения в Грузии в 1970 году жило 55 тысяч человек, которые в ходе переписи назвали себя евреями.

Главными центрами еврейского пребывания были следующие населенные пункты: Тбилиси, Богдановка (Цителгори), Гори, Цхинвали (Сталинири), Карели, Сурами, Ахалцихе, Зестафони, Сачхере, Они, Кутаиси, Кулаши, Вани, Лайлаши, Бандза,  Сенаки (Цхакая), Поти, Батуми и Сухуми. Евреи живут и в других местах Грузии, но в перечисленных городах и поселках до недавнего времени были действующие синагоги.

В Тбилиси остались две действующие синагоги – «Шеарей Тфила» (большая, построенная в начале 20-го века евреями из Ахалцихе)

2 большая синагога Тбилиси (построена ахалцихскими евреями) (1)

Большая синагога и «Бейт Рахель» (маленькая ашкеназская, реконструирована и расширена на деньги богача и мецената Александра Машкевича из Казахстана несколько лет назад).

3 малая ашкеназийская синагога (из архива семьи Куперман) (1)

Эпизод  церемонии брит-мила в синагоге «Бейт Рахель» (из архива семьи Куперман)

В 20-м веке при Большой (ахалцихской) синагоге действовала небольшая пекарня, в которой мацу выпекали к Песаху, и часть этой мацы направлялась евреям в другие города юга СССР и СНГ.

Синагога в Они (регион Рача), построенная в конце 19-го века, сильно пострадала в результате землетрясений в конце 20-го – начале 21-го веков. Синагога в Цхинвали практически разрушена в дни августовской войны 2008 года. Очень красива Батумская большая синагога. Маленькая синагога в Батуми разрушилась в самом начале 2015 года. Хотя в Кулаши практически не осталось евреев, синагоги сохранились, и за ними смотрят и ухаживают грузины – соседи репатриировавшихся евреев.

Недавно в древнейшей столице Грузии – Мцхета – удалось обнаружить развалины синагоги, построенной в 1-м или 2-м веке. Это – одна из древнейших синагог мира.  А всего в древнем городе Мцхета в те стародавние времена, когда грузины еще были язычниками (христианство они приняли в тридцатых годах четвертого века), уже  стояли две синагоги.

В нынешней Грузии работают два главных раввина (по  классической ортодоксальной линии и по линии «Хабад»).

Сохранились и еврейские кладбища. Только в Тбилиси их три: Навтлугское (в основном – ашкеназийское), Ортачальское (на горе) и Дампало (в микрорайоне Варкетили) Надгробья всех еврейских кладбищ Грузии были замечательно и скрупулезно описаны выдающимся архитектором Шота Бостанашвили, в минувшем году безвременно покинувшим еврейскую общину. Хотя изредка против кладбищ совершаются недружественные действия, оскверняющие захоронения,  подобные деяния вызывают резкое негодование грузинской общественности и расследования по линии МВД, которые быстро выявляют и наказывают хулиганов.

Особо отмечу, что письмо 18 глав семей грузинских евреев (18 – это гематрия еврейского слова «хай» – живой) в Организацию Объединенных Наций, датированное 6 августа 1969 года, стало первым документом движения за алию в Советском Союзе, который стал известен широкой мировой общественности. В письме содержалась просьба оказать воздействие на правительство Советского Союза, чтобы оно предоставило евреям возможность выехать в Израиль.

Евреи играют немалую роль в жизни Грузии, несмотря на свою малочисленность. Из грузинских евреев социал-демократов получил известность Ицка Рижинашвили, убитый жандармом в Кутаиси. В числе людей, подписавших акт о провозглашении независимости Грузинской Демократической Республики в мае 1918 года, были три еврея – рав Моше Даварашвили, Иосеф Елигулашвили и Илья Гольдман.  В сформированном в 1918 году меньшевистском правительстве Грузии, весьма симпатизировавшем идеям сионизма, пост заместителя министра финансов получил еврей Иосеф Элигулашвили.

Широко известно «Коллективное обращение грузинских верующих евреев в ЦК КПСС и Совет министров СССР» от 1 апреля 1953 года. В нем у лидеров СССР и лидеров Советской Грузии верующие грузинские евреи потребовали вернуть отобранную у них после волны антисемитизма, последовавшей вследствие знаменитого «Дела врачей», собственность (в частности – все синагоги, молитвенные книги и инвентарь), а также восстановить пекарни и право на ритуальный забой скота и птицы. Верующие обвинили в беззаконии прежнего первого секретаря компартии Власа Мгеладзе и его подручных.

И в советское время евреи были в Грузии далеко не последними. Даже лауреаты Госпремии встречались (геолог Марк Рубинштейн). Не говорю уже о прекрасных еврейских врачах, педагогах, музыкантах, актерах, искусствоведах, инженерах…

Можно упомянуть очень многих – спортивного комментатора, старшего тренера хорошей тбилисской баскетбольной команды «Маккаби», почетного гражданина Тбилиси Джамлета Хухашвили (ученика знаменитого Котэ Махарадзе, в память о котором Джамлет создал радиостанцию «Джа-Ко», то есть «Джамлет-Котэ»), композиторов Гурама Пааташвили, Рубена Кажилоти и Иосифа Барданашвили, певца Джемала Сепиашвили.

И еще – киноведа Отара Сепиашвили, журналистов Михаила Бузукашвили и Давида Мелуху, лингвистов Нисана Бабаликашвили, Шалву Цицуашвили и Гершона бен-Орена, историка Ицхака Давида, художника Шолома Кобошвили.

И еще – раввинов Хаима Купчана и Авраама Хволеса, замечательного писателя и переводчика Бориса (Дова) Гапонова, писателей Герцеля Баазова, Джемала Аджиашвили, Гиглу Хухашвили, Гурама Батиашвили, Тамар Мамиствалову, шахматистов Романа Джинджихашвили, Йону Косашвили и Софико Хухашвили, легкоатлета Анатолия Мошиашвили, педагогов Илью Бурштейна, Карла Кшондзера и Риву Крупник…

В числе воинов-евреев, участвовавших в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов – герои Советского Союза батумец Валентин Шапиро и кутаиссец Михаил Волянский, боржомец Моисей Табатадзе, совершивший воздушный таран 10 июля 1941 года. Необходимо упомянуть полного кавалера ордена Славы (одного из 14 полных кавалеров этой советской награды, пришедшей на смену Георгиевскому Кресту) Илью Сепиашвили из села Лайлаши Цагерского района. Как жаль, что в рамках небольшой статьи невозможно упомянуть всех достойных. Один лишь список достойных занял бы шесть-семь страниц.

Не будем говорить подробно о евреях – выходцах из Грузии, делающих бизнес в других странах. В их числе – владелец компании «Вимм-биль-дан» Давид Якобашвили, владелец нескольких нефтяных бизнесов Шалва Чигиринский, нынешний фактический властитель Грузии – Борис Иванишвили (сын выкреста), покойный партнер Березовского Бадри (Аркадий) Патаркацишвили, крупный бизнесмен Михаил Мирилашвили.

Американец Теймураз Сепиашвили (Тамир Сапир) стал владельцем самой престижной в Нью-Йорке недвижимости стоимостью в сотни миллионов долларов.

Советниками президента Звиада Гамсахурдиа были Исай и Григорий Гольдштейн, советником Эдуарда Шеварднадзе был еврей Шалва Пичхадзе, у Михаила Саакашвили было два министра-еврея – видный деятель еврейской общины Грузии, блестящий знаток английского и иврита Темури Якобашвили (урегулирование конфликтов и восстановление территориальной целостности страны) и гражданин Израиля Давид Кезерашвили (оборона).

Даже жена экс-президента Михаила Саакашвили, Сандра Рулофс (Руловски), согласно утверждениям знатоков, имеет еврейские корни. Бывший председатель парламента Грузии и премьер-министр, ныне покойный Зураб Жвания – сын еврейки Ремы Антоновой.

В разное время депутатами кнессета Израиля были Ицхак Гагула (Гагулашвили), Эфраим Гур (Горлишвили или Горелишвили), Авраам Михаэли (Михелашвили), Нино Абесадзе, Ципи Хотовели.

Под эгидой грузино-израильской торговой палаты (президент – бывший шеф представительства «Сохнута» в Грузии Ицик Моше, он же – учредитель Дома Израиля, расположенного на центральной улице столицы – проспекте Руставели) в Грузии регулярно проводятся грузино-израильские бизнес-форумы, привлекаются солидные инвестиции из Израиля.

До начала строительства трубопроводов из региона Каспия Израиль возглавлял список инвесторов в Грузии. Но и по сей день израильтяне создают в Грузии немало бизнесов – общественные и жилые здания, институты, клиники. Израильские дизайнеры и архитекторы внесли свой вклад и в формирование современного облика Тбилиси. Ицик Моше считает, что ежегодный объем израильских инвестиций в Грузию уже в ближайшие годы может превысить миллиард долларов

4 Rixos - проект израильских архитекторов в центре Тбилиси

Строящийся по проекту израильских архитекторов общественный комплекс «Риксос» в центре Тбилиси

 Неподалеку от Тбилиси (примерно в 7 километрах от центра города), справа от шоссе, ведущего к горному курортному местечку Коджори,  основанный израильским бизнесменом Зеевом Френкелем холдинг «Маренико груп» построил на высоте 850 метров над уровнем моря красивый и благоустроенный городок – жилой комплекс  «Цавкисис вели» (Долина Цавкиси).

5 общий вид проекта Tsavkisi Valley (с сайта строителей и девелоперов)

Общий вид жилого комплекса с сайта «Цавкисис вели»

Френкель весьма известен в Израиле, ибо он вместе с Рони Фуксом был арестован осенью 2010 года. Поводом к аресту стала многомиллионная взятка, предложенная Френкелем и Фуксом заместителю министру финансов Аджарии Автандилу Хараидзе. Впрочем, дело о взятке оказалось весьма темным, ибо его истоки затерялись в далеком 1991 году,  когда грузинские власти (в лице тогдашнего главы «Грузнефти» Реваза Тевзадзе, получившего взятку в размере 25 тысяч долларов) предоставили оффшору «Трамекс Интернейшнл Лимитэд» эксклюзивное право на разработку всех нефтяных месторождений Грузии и транспортировку углеводородов через Грузию.

После строительства трубопроводов Баку-Супса и Баку-Джейхан силами консорциума «Бритиш Петролеум» создатели оффшора «Трамекс» (грек Иоаннис Кардасопулос и еврей Рони Фукс) сочли себя оскорбленными фактом вероломного нарушения Грузией их прав и предъявили иск неустойки. Лондонский арбитраж постановил взыскать с Грузии в пользу «Трамекс» почти 100 миллионов долларов, которые Грузия не пожелала заплатить, сославшись на то, что «Трамекс» реально ничего не вложил в исполнение неслыханного договора, достойного внесения в книгу рекордов Гиннеса.

Тогда израильтяне предложили «откат», то есть взятку за содействие властями Грузии в решении вопроса об изымании исковой суммы из бюджета страны, но просчитались. В результате Френкель был приговорен к 6,5 годам тюремного заключения, из которых провел за решеткой почти год, успел заработать инфаркт, после чего был помилован тогдашним президентом Михаилом Саакашвили – вместе с «подельником» Фуксом.

Израиль с 1992 года имеет посольство в Грузии. В Грузии работают представительства еврейского агентства «Сохнут» (правда, сейчас его представительство сократилось до нескольких человек, и даже группа отправки евреев на ПМЖ в Израиль значительно поредела, хотя ульпан продолжает работу) и Еврейского международного распределительного комитета «Джойнт».

Под эгидой Джойнта и при материальной поддержке еврейских спонсоров из США созданы «Хэседы» в тех населенных пунктах, где еще сохранились еврейские общины, например, в Ахалцихе, Батуми, Гори, Карели, Кутаиси, Они, Сурами, Рустави.

В центре Тбилиси, неподалеку от резиденции Президента страны, работает Еврейский дом, в красивом 4,5 – этажном здании которого размещены некоторые еврейские организации.

6 еврейский дом в Тбилиси

Фасад Еврейского дома в Тбилиси

В их числе  – «Хэсэд Элиагу» (директор – хирург Реваз Шаташвили) с его многочисленными программами, включая большую кошерную столовую; Еврейский Культурный Фонд (руководитель – Елена Беркович) с библиотекой, залом на 150-200 мест и детским садом; администрация клуба грузино-еврейской дружбы (директор – профессор Заира Даварашвили) «26 веков». В здании работают также еврейская воскресная школа, танцевальный ансамбль «Ионат а-Шалом» и еще несколько организаций. А общее число еврейских организаций в Грузии исчисляется десятками.

7 keila yeudit

Группа лидеров еврейской общины Грузии на приеме в посольстве Израиля

С марта 2014 года Израиль установил для Грузии безвизовый режим. Любой гражданин Грузии при наличии паспорта сможет без визы провести в Израиле 90 дней. Авиакомпании «Грузинские авиалинии» («Аирзена»), «Исраэйр», «Аркиа» на самолетах «Boeing 737», «Airbus А320»  и «Embraer 195» совершают ежедневные (кроме субботы и ряда праздничных дней) рейсы между тбилисским аэропортом Новоалексеевка (Лочини) и израильским имени Бен-Гуриона, не считая ряда дополнительных рейсов чартерного типа, например, для христианских паломников, посещающих Иерусалим на Пасху.

Filipp_Ulan_Tbilisi

 Филипп Улановский, специально для сайта belisrael.info 

Об авторе:

Родился в Тбилиси 21 марта 1955 года в семье советских служащих. До 7-го класса включительно был рядовым отличником в обычной тбилисской 72-ой средней школе, занимаясь, в основном, редактированием различных стенных газет. В этой же роли (редактора стенгазет или его заместителя) выступал на протяжении всей советской эпохи: во время учебы в Тбилисском университете и дальнейшей работы в двух НИИ – Институте физики Академии Наук Грузии и Тбилисском филиале «Схиви» («Луч») Всесоюзного НИИ авиационных систем.

В 1972 году закончил некогда знаменитую тбилисскую 42-ую математическую школу имени академика Ильи Несторовича Векуа, за три года обучения (в 8-10 классах) в этом престижном учебном заведении успев стать победителем двух республиканских олимпиад по математике и стольких же – по русской литературе. Однако не рискнул получить высшее образование по специальности, связанной с русской словесностью. Для того, чтобы лучше изучить физику (по этой учебной дисциплине ничего выше дипломов второй степени на республиканских олимпиадах завоевывать не удавалось), отказался от карьеры филолога и журналиста и поступил на физический факультет Тбилисского госуниверситета.

В 1977 году защитил с отличием диплом выпускника физфака тбилисского университета («по пути» приняв участие в нескольких Днях физика, а также ряде научных конференций по истории, философии и даже физике). В 1977-1997 годах работал на «оборонку», занимаясь разработкой мировых проблем ядерной энергетики, а затем – современными боевыми системами. В частности, работал над созданием конструкционных материалов первой стенки перспективного международного термоядерного реактора, занимался проблематикой советского ответа на СОИ, готовил научную программу к несостоявшемуся полету грузинского космонавта на «Буране», намечавшемуся на 1994 год. Стал автором и соавтором около 20 научных трудов и одного изобретения. В 1993 году стал профессиональным журналистом. Работал в различных информационных агентствах (стрингер, заведующий отделом, заместитель главного редактора) и в качестве независимого эксперта по экономике Грузии (с дипломом USAID) для ведущих агентств США, Великобритании, Германии. Успел написать несколько тысяч обзоров, статей и кратких корреспонденций по различным проблемам экономики, политики, социальной сферы,  в том числе в московской газете «Деловой мир». С 1995 года по 2008 год преподавал историю еврейского народа и Государства Израиль воскресной еврейской школе имени Романа Джанашвили (тбилисского юноши, ставшего жертвой палестинского террориста-камикадзе в июне 2001 года на набережной Тель-Авива). Начиная с 1993 года, написал более 35 сценариев театрализованных представлений на еврейские темы (практически все они были поставлены силами школьной театральной студии «Симха» на сценах ряда тбилисских театров)… В настоящее время готовлю к постановке в различных театрах несколько сценариев на нееврейские темы

Размещено на сайте 27 марта 2015

 

О Калинковичах в книге проф. Я. Ю. Комиссарчика

Интересная автобиографическая книга профессора Яна Юделевича Комиссарчика, родившегося в Калинковичах в 1927 г. Немалая часть посвящена городу детства, подробному рассказу о большой семье и родственниках, жизни в эвакуации, о том что творилось в Советском Союзе в годы “победившего социализма”, о государственном антисемитизме, учебе в Новосибирском летном училище, научной деятельности, рассказам о многих людях, в том числе очень известных, с которыми довелось работать или встречаться,

Для ряда калинковичан в книге можно встретить знакомые имена, такие как Сара Иосифовна Гутман, в 50-е годы главврач райбольницы, заслуженный врач БССР. Думаю, что некоторые, прежде всего из живших в Калинковичах и Мозыре, среди упомянутых в книге смогут обнаружить и родственников. 

Для прочтения всей книги “Жизнь в эпоху тоталитаризма и на заре перестройки”, изданной в Санкт-Петербурге в 2013, 321 стр. вместе с многочисленными фото после текста, кликнуть здесь

А это статья из журнала Цитология, 2012 г. к 85-летию Я.Ю.Комиссарчика. 
Помещено на сайте 13 марта 2015

К 90-летию Ефима Геллера

Шахматный король Одессы

Воскресенье, 08.03.2015 15:31

Добрый десяток лет он стоял на вершине мировой шахматной пирамиды. Пусть не на самом пике ее, но на высотах, добраться до которых редко кому удавалось.

Двадцать три раза играл в первенствах и дважды становился чемпионом несуществующей теперь страны, о которой голландский гроссмейстер Ханс Рей говорил: «Когда я бываю в Советском Союзе, мне кажется, что любой кондуктор трамвая играет в шахматы лучше, чем я».

Сегодня Ефиму Петровичу Геллеру исполнилось бы девяносто.
* * *

Свою первую партию мы сыграли сорок один год тому назад в Амстердаме. И сейчас хорошо вижу Геллера того времени: немногословного, с характерной мимикой, нередко с покачиванием головы, сопровождаемым скептическим поднятием бровей; клетчатый пиджак, который он аккуратно вешал на спинку стула, пепельницу, наполненную окурками, всегда стоявшую рядом с ним.


В то время разрешалось курить прямо за доской, а курил он очень много

Упрямый с ямочкой подбородок, медлительная походка вразвалочку – всем своим видом Геллер напоминал скорее бывшего боксера или сошедшего на берег боцмана,  чем гроссмейстера мирового класса.

Этой же самой походочкой он поднялся на сцену Центрального Дома железнодорожников Москвы в далеком 1949 году, чтобы остаться в элите мировых шахмат на несколько десятилетий.

Тогда же была сенсация – выигрыш в последнем туре белыми у Холмова давал молодому одесситу, только что ставшему мастером, золотую медаль чемпиона страны. Испанская, редкий вариант Берда, к которому Геллер оказался неподготовленным, и – проигрыш.

Это случится с ним еще не раз – проигрыш важнейших партий в последнем туре. Так было в матче с Паулем Кересом (1962) и в межзональном турнире с Дьюлой Саксом  двадцать лет спустя.

Перехлест эмоций? Игроцкий азарт? Игра на максимум?

Во время московского дебюта Геллеру было 24 года; гроссмейстеры-профессионалы сегодня нередко отыграли в этом возрасте тысячи партий на самом высоком уровне. У Геллера же на лучшие для роста шахматиста годы пришлась война, а тогда было не до шахмат.

Гроссмейстером он стал только в двадцать семь, а на следующий год играл уже свой первый турнир претендентов в Цюрихе (1953).  Таких турниров набралось у него за всю карьеру шесть; в одном Геллер отстал от победителя – Петросяна – только на пол-очка (Кюрасао 1962).

Множество побед в международных соревнованиях, с десяток Олимпиад, регулярное участие в первенствах сильнейшей шахматной державы мира. Когда он во второй раз выиграл чемпионат страны, ему было 54 года. Но дело не только в спортивных достижениях и титулах – Ефим Петрович Геллер оставил свой след в шахматах. Очень яркий след.

Василий Смыслов: «Был он настоящим классиком шахмат, стоял на передовых позициях в те времена, когда шахматы были в расцвете в нашей империи, и побеждал всех без исключения выдающихся шахматистов. А что чемпионом мира не стал, так это свыше дается, для этого надо звезду особую иметь в судьбе – значит, не дано ему было этой звезды, а шахматист был замечательный, яркий, динамичный…»

Говорит Борис Спасский: «Когда Геллер был в своем ключе, он разбивал кого угодно. Под его цельностью и продуманностью даже Фишер часто ломался. И я всегда восхищался не только прекрасно поставленным дебютом, это само собой, но именно продуманностью последующей игры, игровыми планами.

Он был гроссмейстер высочайшего класса и играл одну-две партии в год, определявшие направление шахматной мысли в том или ином дебюте. Такой, например, была его партия со Смысловым в защите Грюнфельда из матча 1965 года».

Вспоминает Анатолий Карпов: «Идеи у Геллера были глубокие, хотя мне еще Ботвинник говорил в свое время: все идеи Геллера нужно трижды проверить. И действительно, увлекшись, мог и пропустить кое-что, но – повторюсь –  идеи бывали очень глубокие.

Упрямый был в анализе безумно. Но может, в шахматах это иногда и неплохо – отстаивание своих идей, вот и Фурман был тоже упрямый. Но в тренерском коллективе Геллер был человек тяжелый, старался вытеснить остальных, поэтому я в какой-то момент и прекратил с ним работу».


Ефим Геллер, Анатолий Карпов, Семен Фурман

Марк Тайманов полагает, что Геллер не только имел свое ярко выраженное творческое кредо и обладал большой стратегической фантазией, но всегда был настроен на максимум: «Я играл в Мемориале Алехина в Москве в 1956 году, сейчас сказали бы в супертурнире. Принимали участие в нем не только чемпион мира Ботвинник, но и Смыслов, Бронштейн, Керес, Глигорич, Найдорф, Сабо, Унцикер. Геллер в том турнире не играл.

“Ну, место пятое – было бы нормально” – ответил ему на вопрос, как думаю сыграть. Фима усмехнулся только в ответ характерно: “А я без мыслей о первом месте просто играть бы не смог…”

Всё наше поколение: Авербах, Геллер, я, в меньшей степени, быть может, Бронштейн и Петросян – было приучено к постоянной и глубокой аналитической работе, но в этом отношении Геллер выделялся среди всех нас».

Глубокая аналитическая работа Геллера всегда имела одну цель: найти лучший ход в позиции, не просто хороший, а лучший, определяющий саму сущность позиции. Он был погружен в шахматы, полностью сконцентрирован на них.

Лев Альбурт, тоже бывший одессит, отмечает в нем редкое сочетание усидчивости и изобретательности, отсутствие какой бы то ни было легковесности: «Если есть выражение “Down to earth”, то о Геллере определенно можно сказать “Down to chess”. Шахматы были для него всем».

«Каждое утро в Крыму, где мы готовились к матчу с Фишером, – вспоминает Спасский, – я видел Геллера за одной и той же позицией: сицилианская с ферзем черных на b2. Он пробовал эту позицию и так и этак, и с ладьей на b1, и по-другому, хотя я ему и говорил, что правильная идея – Кb3. Но он стоял на своем, упрямый был очень, мне потом и Карпов говорил, что упрямый, очень упрямый… Усидчивость была в нем необыкновенная. Можно сказать, что он развил свой талант попой, а попа, в свою очередь, развивалась посредством таланта…»

Сам Геллер говорил: «Вот разнервничаюсь или просто неприятности какие, посижу за шахматами часов пять-шесть – постепенно приду в себя…»

Посижу за шахматами. По свидетельству тех, кто знал его близко, он мог днями находиться в таком состоянии. Шахматы не отпускали его ни днем, ни ночью. «Иногда во сне шептал шахматные ходы, – вспоминает его вдова Оксана, – или, просыпаясь ночью, подходил к столу, чтобы записать пришедший вдруг в голову вариант».

«При чем здесь ничья? Разве в этом дело? – выговаривал мне после проигранной Янсе партии в Амстердаме в 1974 году. – У вас же лучше было! Где? Ну, покажите, покажите. Мне же за позицию обидно».

Это «за позицию обидно» слышу, как сказанное вчера.

На Олимпиаде в Люцерне (1982) говорил с ним как-то о расширении дебютного репертуара. Геллер советовал мне включить в него чигоринский вариант испанской. Помню, спросил его: «И сколько времени потребуется, чтобы освоить это?»

Он задумался ненадолго: «На вашем уровне? (Я играл тогда регулярно в Тилбурге и в Вейк-ан-Зее – сильнейших турнирах той поры.) Всё собрать, обработать, понять, наиграть? Ну, года полтора…»

Дело было, разумеется, еще в докомпьютерные времена, но характерен сам подход к вопросу.

Он рано понял старую истину, что удача ждет того, кто к ней хорошо подготовился. Знания его в дебюте были исключительно глубоки, известны слова Ботвинника, что «до Геллера мы староиндийскую защиту по-настоящему не понимали».

В дебютной теории всегда есть понятие «что носят». Так сейчас «носят» берлинский вариант, защиту Рагозина, всего «Грюнфельда»… В его время «носили» другое, но Геллер никогда не обращал на это внимания. Следуя собственным идеям и принципам, он сам был законодателем моды.

Его знаний, его монументальной постановки дебюта побаивались даже гроссмейстеры первого ряда. Давид Бронштейн, избрав на межзональном в Петрополисе (1973) тяжелый вариант защиты Алехина и проиграв Геллеру фактически без борьбы, оправдывался: «А что мне было с ним играть, ведь он же всё знает».

Превосходно ставя начало партии, сам Геллер прекрасно понимал, что дебют является только прелюдией борьбы, подчеркивал, что уметь надо играть всё – и острый миттельшпиль, и скучный эндшпиль, и пассивно защищаться, и вести темповую игру ход в ход.
Многие партии Геллера можно назвать «инструктивными», по ним и сегодня можно учиться высочайшей технике игры. Ведь техника, по определению Владимира Горовица, является не чем иным, как «совершенно ясным представлением о том, чего вы хотите, и наличием всех атрибутов для выполнения этого».

Сказанное о мастерстве пианиста-исполнителя полностью относится к шахматам, и Ефим Геллер обладал такой техникой.

Вспоминает Виктор Корчной: «Свою первую партию я сыграл с ним в первенстве общества «Наука» в 1951 году и проиграл черными гамбит Шара-Геннинга. Был он, без сомнения, блистательный игрок и внес много нового в теорию дебюта. Его трактовка, например, невзрачного хода Сe2 в сицилианской заставила по-другому взглянуть на весь комплекс этих позиций, даже если так и играли до него. В молодые годы был Геллер преимущественно тактиком, потом возмужал и начал по-своему трактовать и дебют, и шахматы вообще».

Оглядываясь назад уже в зрелом возрасте, Геллер говорил: «Важность стратегической постановки партии я понимал даже в те годы, когда выводил ладьи вперед пешек и бросался в лихие фигурные атаки. Но все же на рубеже 50–60-х годов во мне произошел, на мой взгляд, внутренний сдвиг. Неверно считать, что это переход от тактики к стратегии. Если попытаться сформулировать, в чем он заключался, речь может идти лишь о непрерывном, постоянном переходе к более глубокой игре. Лентяем я никогда не был, но именно в 1958-60 годах стал по-настоящему много заниматься».

Приведем один из наиболее известных примеров аналитической работы Геллера – красивая ничья в отложенной и казавшейся безнадежной позиции из партии Ботвинник – Фишер на Олимпиаде в Варне (1962).

47. Rxh7!! «Этот ход я просмотрел», – признался впоследствии Фишер. А Ботвинник вспоминал, что парадоксальную идею Геллер нашел глубокой ночью: две разрозненные пешки успешно борются против двух связанных проходных, вопреки, казалось бы, всем законам ладейного эндшпиля.

Но глубина замыслов Геллера, поиски лучшего, единственного хода зачастую оборачивались против него, и его недостатки являлись прямым продолжением его достоинств. Раздумья по часу и более вели к цейтнотам, и порой здание, тщательно и с любовью выстроенное, разлеталось в несколько минут.

В цейтноте на лице его появлялась полная отрешенность, а рука просто не поднималась сделать первый попавшийся ход.

Таль заметил как-то, что число одноходовых зевков у Геллера больше, чем у любого другого высококлассного гроссмейстера.  Объяснение очевидно: забираясь мыслью высоко под небеса, Геллер не замечал иногда, что лежало на поверхности.

«Не может узреть, что у него под ногами, а воображает, что разглядит что-то на небе!», – хохотала две тысячи лет назад фракиянка над провалившимся в яму философом.

«Сделав этот ход, я сразу заметил другой, лучший, – вспоминал однажды сам Геллер.  – После этого я просто уже не мог играть партию». Чувство, уверен, совершенно незнакомое, Карпову (или сегодня – Карлсену), которые продолжали бы бороться в новой изменившейся ситуации как ни в чем не бывало.

Было у него еще одно уязвимое место, по выражению Спасского – «стеклянная челюсть»: Геллер терялся при неожиданной встречной игре, особенно на короля. «Когда начиналась такая игра, ему было трудно, потому он так и не смог ко мне приспособиться» – говорит Борис Васильевич.

На претендентском матче Геллер – Корчной в 1971 году я был секундантом Корчного. Решающей оказалась седьмая партия. Она была отложена и должна была доигрываться на следующий день.

Хотя позиция белых, которыми играл Корчной, и была лучше, выигрыша, как мы ни бились, найти не удавалось. Был взят даже тайм-аут перед доигрыванием, что было возможно в те теперь кажущиеся почти библейскими времена.

Но и целый день анализа не принес ничего конкретного, и тогда был принят план, предложенный Вячеславом Осносом: вместо длительного позиционного лавирования немедленно пожертвовать фигуру, что Корчной и сделал.

При правильной защите жертва эта должна была привести к ничьей, но Геллер сразу же надолго задумался, попал в цейтнот и проиграл без борьбы. Матч был решен. Недаром, отмечая замечательный талант Геллера, Корчной как-то заметил, что иногда его можно было взять просто нахрапом.

Но не только перемена обстановки на доске была его уязвимым местом. Шахматная партия – это всплеск эмоций, очень часто невидимых публике, и Геллер не всегда мог держать эмоции под контролем.

На турнире в Лас-Пальмасе в 1980 году черными в новоиндийской, в позиции с фианкетированием обоих слонов он рокировал на 6-м ходу и предложил мне ничью. Решение это Геллер принял, очевидно, еще дома и теперь спокойно взирал на доску с высоты своего рейтинга, реноме и положительного счета, выстроенного со мной к тому времени.

Я подумал немного, сказал, что хочу играть, и ответил жертвой пешки, входившей тогда в моду. Лицо Геллера совершенно изменилось, он переводил взгляд с меня на доску, на Петросяна, стоявшего за моей спиной, снова на доску, не делая ответного хода в течение четверти часа. Наконец он совладал с собой и взял пешку.

Та партия закончилась вничью, но с Фишером на межзональном турнире на Майорке в 1970 году получилось по-другому. Геллер решил не ввязываться в сицилианские дебри и сыграл 1.Nf3. Фишер не пошел на староиндийскую, избрав академическое построение. Шестнадцать лет спустя оно часто встречалось в матче Карпова с Каспаровым, когда Карпов пытался использовать минимальное преимущество белых. Геллер же, побив пешку на 7-м ходу, предложил ничью.

Первой реакцией Фишера был смех. Засмеялся и Геллер: ситуация была ясной – три последние партии американец ему проиграл, к тому же цвет фигур, да и сам характер симметричной позиции (с лишним темпом у белых!), казалось, предопределяли результат.

Внезапно Фишер прекратил смеяться, нагнулся и что-то сказал Геллеру. Геллер не владел иностранными языками. Я не раз видел, как к нему обращались по-английски или по-немецки: широкая улыбка обычно появлялась на его лице, и он приветливо кивал головой, что бы ему ни говорили.

Неизвестно, что сказал будущий чемпион мира, один из зрителей утверждал, что явственно слышал: «Too early», но в любом случае Геллеру стало ясно, что Фишер хочет продолжать партию.

Он ужасно покраснел, уже через два хода в простой позиции задумался на целый час, а еще через несколько ходов остался без пешки. Ладейный эндшпиль, возникший вскоре на доске, носил, правда, ничейный характер. Партия была отложена, но эмоциональное равновесие Геллеру восстановить так и не удалось. После возобновления игры ничья казалась неминуемой до тех пор, пока он на 71-м ходу не совершил роковую ошибку.

Геллер прекрасно понимал, что умение держать себя в узде и постоянный самоконтроль не менее важны, чем чисто шахматная подготовка. После проигрыша матча Спасскому (1965 +0-3=5) он писал: «Поразительное хладнокровие и спокойствие помогают ему в самые трудные минуты борьбы находить лучшие практические меры. Удивительная невозмутимость и уверенность, с которыми он иногда делает даже отнюдь не хорошие ходы, бесспорно, ставят его противников в сложное положение». Самому Геллеру было далеко до невозмутимости, эмоции переполняли его, они рвались наружу.

Хооговен-турнир 1975 года получился на редкость сильным. Я шел в лидирующей группе, в 12-м туре у меня были белые против Геллера, который имел пятьдесят процентов. Я только три года назад покинул Советский Союз и наша партия, помимо спортивной, имела для Геллера и иную подоплеку. Он испепелял меня яростными взорами и оглушительно cтучал по часам. Записав ход, с грохотом ставил пешку на бланк партии, добавляя к ней ферзя или ладью.

Я не был исключением. «Было на лице у него написано: изничтожить соперника, растоптать, и я тоже втягивался в чувства аналогичные и выводило это меня из привычного состояния поисков гармонии за доской, – рассказывал мне Василий Васильевич Смыслов. – Я уже потом все понял и потому соглашался с ним порой на ничью в позициях, где еще играть можно было, лишь бы закончить все поскорее, не впасть в такое же состояние…»

Была ли эта манера вести партию составляющей его темперамента, или причину надо искать в его собственной формулировке, данной на чемпионате страны в Вильнюсе в 80-м году? Играл Геллер там очень тяжело; сильнейшие цейтноты и грубые просмотры сопутствовали ему почти в каждой партии; кровяное давление подходило к предельной черте.

«Может, вам лучше выбыть, Ефим Петрович?» – осторожно спрашивали его. «Выбыть? Как это выбыть? А стипендия? А международные турниры? А место в команде? Вам легко сказать – выбыть».

Конечно, в любом виде спорта, особенно профессиональном, разница между выигрышем и проигрышем ощутима. Но нигде она не была такой гигантской, как в Советском Союзе.

Шахматы находились в привилегированном положении по сравнению с другими видами спорта, и приличный результат на Западе означал попросту несколько годовых зарплат обычного советского человека. Поэтому от полуочка нередко зависела не только  дальнейшая карьера, но и впрямую благополучие семьи.

Многие, впервые выезжавшие на заграничный турнир, знали: другого такого шанса не будет. Огромная ответственность и нервное напряжение могли привести к самым неожиданным последствиям. Иво Ней, например, не будучи даже гроссмейстером в 1964 году в Вейк-ан-Зее поделил первое место с Паулем Кересом, опередив Портиша, Ивкова, Ларсена и многих других известных гроссмейстеров. А вот выступление Игоря Платонова в том же Вейк-ан-Зее шестью годами позже закончилось полным провалом: «минус четыре» и одно из последних мест.

Даже прославленные корифеи, находившиеся на самой вершине гигантской шахматной пирамиды в Советском Союзе, не могли поручиться за свое будущее. Карьера могла прерваться на неопределенное время в любой момент, а иногда и вообще разрушиться.

Думаю, что этим, а не только разницей в характерах и менталитетах объяснялись нередко колючие, настороженные, а зачастую и откровенно враждебные отношения, всегда отличавшие верхушку советских шахмат. С походами в Спорткомитет, телефонными звонками «наверх», письмами в партийные и прочие инстанции, покровительством всемогущих партийных бонз, имена которых давно канули в Лету.

Август 1974 года. Выходной день перед заключительным туром традиционного IВМ-турнира. Только что закончился последний сеанс в кинотеатре «Тушинский», и вот я стою вместе с Владимиром Тукмаковым на улице вечернего бурлящего Амстердама. «Ты думаешь, лучше предложить ничью прямо сейчас или сделать это во время партии?» – спрашивает Володя.

У Тукмакова прекрасное настроение, он лидировал весь турнир и, опережая конкурентов на целое очко, практически обеспечил себе первое место. Партия с Геллером не должна принести много волнений: у соперника турнир сложился не очень – только 50 процентов, ему не на что претендовать, да и вообще – оба одесситы, не говоря уже о том, что и отчитываться обоим придется в Спорткомитете СССР.


Ефим Геллер и Владимир Тукмаков

«Я не решился постучать к нему, – вспоминал Тукмаков на следующий день на закрытии турнира, – полоска света выбивалась из-под двери, на ручке которой висела табличка «Не беспокоить», и я явственно слышал стук шахматных фигур».

Хотя партия и длилась сорок ходов, из дебюта Тукмаков фактически не вышел и… поделил в итоге «только» 1–3-е места.

Как и многие представители старшего поколения во все времена, Геллер относился к молодым с настороженностью и на партии с ними выходил с особой мотивацией. Было у него что-то от дядьки, жестко учащего молодых уму-разуму.

Хотя однажды спросил его, вернувшегося из Индии, где он проиграл белыми семнадцатилетнему подростку, затратившему на всю партию около получаса: «Ну что, Ефим Петрович, мальчонке проиграли?»

«Мальчонке? – посмотрел на меня с неодобрением. – Да я, может быть, будущему чемпиону мира проиграл…»
* * *

«Играя с Фишером, особенно когда тот был совсем молод, Геллер всем своим видом и мимикой показывал: «Ну, что ты, дерьмо, претендуешь на звание гения?» – говорил Борис Спасский. – Нет сомнения, что Бобби чувствовал такое отношение соперника.


Геллер – Фишер. Кюрасао 1962

Нет, Геллер не был добряком, скорее работал под добряка. Но он очень помог мне во время матча с Петросяном в 69-м, да и в матче с Фишером. Геллер был фактически единственным, кто мне помог. Ни Ней, ни Крогиус, ни приехавший уже в самом конце Болеславский,  анализировавший так и не встретившиеся в матче дебюты, не помогли мне, а он действительно работал, переживал…


Советская делегация направляется на открытие матча Спасский-Фишер. Борис Спасский, Иво Ней, Николай Крогиус, Ефим Геллер. Рейкьявик 1972.

Но практически все, кого он тренировал, проигрывали. Была здесь, думаю, и скрытая зависть – почему? почему он, а не я? Ну, и упрямство, зачастую недоброе. Чувства эти превалировали иногда над его замечательными шахматными качествами. Нет, не думаю, чтобы он интриговал, но то, что с большой подковыркой был, – точно…

Был добродушен, но не сусален, такой внешне добродушный одессит, хотя, конечно, оппортунист, делал всё, что ему выгодно было; когда стало выгодно – ушел к Карпову…

Но и хорошо помню, как во времена своего чемпионства воспользовался одним его советом, хотя никого никогда не слушал и всегда предпочитал идти своим путем.

А сказал он мне: “Борис Васильевич, вы чемпион мира, вы стоите на вершине, не вмешивайтесь в дела претендентов, в их распри, их проблемы, не ваше это дело, не дело чемпиона”. И я послушался его и храню о нем, несмотря ни на что, хорошие воспоминания…»
* * *

Последние шахматные годы Геллера дались ему тяжело. Хотя сам он на пороге пятидесятилетия писал, что «не следует закрывать глаза на то, что все мы рано или поздно проигрываем партию суровому и непобедимому сопернику – времени», всегда хочется верить, что это относится к кому-то. К другим. Не к тебе.

«Какие тут секреты – работать с годами надо больше, вот и всё», – сказал Геллер после выигрыша чемпионата страны в 54 года. Но уже вскоре осознал, что никакой анализ и никакая работа не могут компенсировать легкости, огромного желания и волевого напора молодости.


46 чемпионат Советского Союза, Тбилиси 1978. За анализом наблюдают Ефим Геллер и Владимир Тукмаков.

Привыкший всё анализировать и во всем докапываться до истины, он сам поставил диагноз шахматисту в пору старения: «Более всего снижается стабильность расчета многочисленных мелких вариантов, составляющих ткань обычной, то есть на привычном жаргоне – «позиционной» игры. Повышается опасность просчетов, которые проходят, как правило, за кадром, так и не реализуясь в форме состоявшихся зевков. С рокового пути в последний момент удается свернуть лишь ценой большего или меньшего ухудшения позиции. А со стороны это выглядит едва ли не как непонимание».

Но все равно оставался самим собой – бескомпромиссным, отстаивающим свою шахматную правоту бойцом. Если Геллеру казалось, что нарушаются законы шахмат, что-то делается не по правилам, он снова погружался в длительные раздумья, считая своим долгом наказать, опровергнуть, доказать.

«Тот, у кого уже не хватает храбрости для осуществления своих замыслов, теряет способность борца и приближается к закату», – писал Ласкер. У Геллера до конца хватало храбрости для осуществления своих замыслов – у него не хватало сил.

Он проиграл всухую оба матча на турнире в Тилбурге: Чандлеру в 1992-м и ван Вели год спустя, но ни в одной из тех партий не поступился своими принципами, преждевременно сняв напряжение или высушив позицию. «Ну совсем не тяну», – говорил с виноватой улыбкой после одного из проигрышей, особенно  обидного.

Не думаю, чтобы Геллеру, даже его лучших лет, было бы уютно в современных шахматах. Дело здесь даже не в блиц и всякого рода рапид турнирах, поклонником которых он никогда не был. «Из меня блицер еще тот», – говорил после того, как не набрал и пятидесяти процентов очков на большом блицтурнире в Амстердаме в 1975-м.

Думаю, что новый контроль времени, еще более карающий длительные раздумья, исчезновение отложенных партий, компьютерные методы подготовки – всё это нивелировало бы его природные качества, шло бы вразрез с шахматами, в которых он вырос и в которых добился выдающихся успехов.

Но очень многое, что в шахматах сегодняшнего дня кажется очевидным и само собой разумеющимся основано на принципах, выработанных лучшими аналитиками того времени. И одним из самых значительных исследователей игры – Ефимом Геллером.
* * *

Он родился и вырос в еврейской семье в Одессе, хотя к еврейству своему никак не относился. По словам его вдовы Оксаны, «это к нему относились из-за его еврейства» – фраза, понятная каждому, кто вырос в Советском Союзе. Не думаю, впрочем, чтобы это было для него причиной каких-то конкретных проблем.

Он не был евреем со скрипочкой или рафинированным интеллигентом, скорее наоборот – евреем-мастеровым, не такой уж редкий тип на Украине или в России. Образом жизни и привычками «экономист с Дерибасовской», как называл его кое-кто из коллег, полностью вписывался в среду проживания, только мастерством его были шахматы.

В единственной его книге, вышедшей на Западе (не считая, разумеется, большого числа теоретических публикаций), выше допустимой меры повествуется о преимуществах социалистической системы и осуждается Фишер как типичный представитель системы загнивающего капитализма.

В 1972 году в Рейкьявике он уже в самом конце безнадежно проигрываемого Фишеру матча потребовал официальной проверки турнирного зала и кресла американца на предмет обнаружения секретной электронной аппаратуры или лучей, влияющих на мыслительный процесс Спасского.

Виктор Давидович Батуринский открестился позже: «Это была личная инициатива Геллера, Москва на этот счет не давала никаких распоряжений…»


Шарж из бюллетеня матча Спасский-Фишер. Ладью Спасского поддерживают секунданты – Геллер и Ней.

Сейчас над этим можно смеяться или иронизировать, но тогда Геллер просто не мог найти иных причин слабой игры Спасского. К тому же это очень хорошо вписывалось в представления, сложившиеся у него с детства, с «границей на замке», колорадским жуком, забрасываемым американцами на колхозные поля, происками империалистов всех мастей, требующими высокой бдительности и суровой отповеди. Он стоял на страже интересов империи, слугой и гордостью которой являлся  сам.

В 1970 году на «матче века» в Белграде жаловался журналистам, что победы участников сборной мира встречаются более длительными аплодисментами, чем победы советских гроссмейстеров, а в статье для «64», написанной им после того, как мы поделили с ним первое место на турнире в Вейк-ан-Зее (1977), моего имени вообще не было. Разве что в самом конце он написал: «только выиграв в последнем туре, мне удалось настичь лидера».

Не думаю, что в редакции журнала должны были прибегнуть к правке: самоцензурой Геллер обладал достаточной, чтобы на всякий случай не упоминать имени эмигранта.

Но таковы были тогда правила игры, а других он просто не знал. Когда в конце 80-х, в последние, уже конвульсивные годы Советского Союза в ЦШК обсуждался вопрос о вступлении советских шахматистов в Международную Гроссмейстерскую Ассоциацию, Геллер был категорически против: «Не случайно главный офис этой организации находится в Брюсселе, ведь там расположена и штаб-квартира НАТО…»

Обычно же бывал немногословен, поэтому в некрологах на Западе, отдавая должное его выдающимся шахматным достижениям, писали о совершенно неизвестном Геллере-человеке.

«Он не был златоуст, скорее косноязычен, – вспоминает Владимир Тукмаков, – но, будучи человеком неглупым, знал это сам и предпочитал помалкивать, особенно на людях или в малознакомых компаниях».

Марк Тайманов: «Он мог быть колючим, мог и обидеть на собрании команды. Было в нем что-то бесшабашное, что-то и от биндюжника даже, да и манеры имел соответствующие… Но были мы с ним как-то неделю вдвоем в поездке – открылся вдруг с другой стороны, теплой, душевной…»

Анатолий Карпов: «Был он очень азартный, увлекающийся человек. Знавшие его еще в студенческие времена в Одессе говорили – играть мог на бильярде днями напролет. Ну, и карты любил, особенно белот… Был он одессит, всё было в нем одесское, и говор был одесский. Как он говорил, говорят в Одессе, на Брайтон-Биче…»

Последние тридцать из отпущенных ему семидесяти трех лет Геллер прожил в Москве, но Одесса всегда оставалась для него домом, он ведь родом из одесского двора, где все знали друг друга и знали друг о друге всё.

Лев Альбурт и Владимир Тукмаков, шахматное детство которых пришлось на конец 50-х годов, вспоминают, что для одесситов Фима Геллер был свой. Он был простой человек, не интеллектуал и не философ, любил поесть, не обращая внимания на калории и холестерин, любил посидеть в компании, выпить с друзьями.

В чем-то сошедший со страниц бабелевских рассказов, он любил играть в карты, в домино, на бильярде. И этим тоже объяснилась его невероятная популярность в Одессе.

В старости, как и многие, он стал походить на карикатуру на самого себя: черты лица стали еще более крупными, склонность к полноте перешла границу допустимой, и значительных размеров живот при его небольшом росте был еще более заметен; он тяжело дышал, не расставаясь, однако, с неизменной сигаретой.

За свою шахматную жизнь Геллер десятки раз бывал за границей. «Там он расслаблялся, – вспоминает Спасский. – Он закуривал свой «Честерфилд», выпивал кока-колу и был вне времени и пространства».

Самые последние годы не были легкими. Дело было не только в пошатнувшемся здоровье – как и для многих, пошатнулись устои его мировосприятия.

Одно время семья подумывала о переезде в Америку. Не уверен, чтобы он, особенно в последние, болезненные годы чувствовал бы себя там как дома, ведь старые деревья вообще трудно поддаются пересадке. А так, почему бы и нет?

Не будь дан ему огромный шахматный талант, сделавший его тем, кем он стал, хорошо вижу его «забивающим козла» на залитой солнцем набережной Брайтон-Бича, за столиком в ресторане «Татьяна» или «Волна», или обсуждающим со сверстниками последние события в России и на Украине.

Ребенком он жил на Пушкинской, потом на Приморском. Малая Арнаутская, Греческая, Еврейская и Дерибасовская – улицы Одессы, прямые, как стрела, исхожены его юностью и молодостью, и он часто возвращался сюда, в последний раз – за три года до смерти, на свое семидесятилетие.

В город, по выражению Бабеля, десятилетиями поставлявший вундеркиндов на все концертные площадки мира. Здесь начинали Буся Гольдштейн и Яков Флиер, из Одессы вышли Давид Ойстрах и Эмиль Гилельс. Выдающийся гроссмейстер Ефим Петрович Геллер был абсолютным любимцем Одессы, ее шахматным королем.

Славе, как известно, лишь одна цена – положить к ногам тех, кого любишь. В его случае это была семья: жена Оксана и единственный сын Саша, которого он очень любил, по словам тех, кто знал семью близко, порой и чересчур. С сыном, довольно сильным шахматистом, Геллер и сыграл две свои последние партии в жизни, дав тому в обеих белые фигуры…

Все эти годы жил на даче в Переделкино под Москвой, долго и тяжело болел. Часто сидел молча, улыбаясь иногда детской, беззащитной улыбкой; происходила постепенная усадка души.


С женой и сыном на даче в Переделкино

Зима в тот год выдалась ранняя, морозная. Таким был и день похорон Геллера 20 ноября 1998 года. Могила его совсем рядом с дачей, кладбище – в четверти часа ходьбы.

В последнем слове Давид Бронштейн, знавший Геллера полвека, говорил, что всю свою жизнь он был занят поисками истины.

«Но что есть истина в шахматах? – спрашивал себя Бронштейн. – Истина неуловима и иллюзорна, но он все равно, днем и ночью был занят поисками ее».

Ефим Петрович Геллер был одним из самых ярких представителей почти ушедшего поколения, уже ставшего шахматной историей.

Пусть правила игры не изменились, историей стали и сами шахматы, в которые играли они.

Оригинал

Опубликовано на сайте 9 марта 2015

 

О Левине и левинщине

Вольф Рубинчик специально для belisrael.info

Минул год со дня смерти Леонида Менделевича Левина (1936–2014) – заслуженного архитектора Беларуси, лауреата Ленинской премии, премий Ленинского комсомола и Волгоградского комсомола, дважды лауреата Государственной премии Беларуси, академика Международной и Белорусской академии архитектуры (общественные организации), кавалера ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германией», обладателя грамот Верховного Совета БССР и медали Миколы Щекотихина «За братское содействие развитию культуры и науки Беларуси»… На его уход отреагировал Александр Лукашенко, который довольно часто встречался с Л. Левиным. В 1995–2002 гг. мне тоже выпало несколько раз видеться с этим зодчим и руководителем ряда общественных (точнее, квазиобщественных) организаций, да и позже я слушал некоторые его речи. Все встречи и речи оставили, мягко говоря, неоднозначные впечатления. При всем уважении к архитектурным талантам Л. Л. – априори уважаю носителей любых знаний, которыми не владею сам – считаю, что и о покойных нужно говорить правду, а не только «хорошее».

Мне везло на встречи со старыми мудрыми людьми. Надеюсь, что чему-то научился от Рахили Баумволь, Валентины Выхото, Марии Меерович, сестер Михоэлс (Нины и Талы), Софьи Рохкинд, Моисея Свирновского, Арона Скира, Дины Харик, Михася Чернявского… Берусь утверждать, что мудростью Леонид Левин не отличался. Его выступления и разговоры несли на себе, пожалуй, отпечаток галутной хитроватости, соединенной с пафосом и демагогическими приемами партактивистов (что понятно, поскольку в КПСС Л. Л. вступил еще в 1963 г.). В постсоветских условиях эта смесь иногда вызывала умиление, но почтение – никогда.

Припоминаю, как в сентябре 2001 г., когда возникла угроза для здания художественных мастерских по ул. Димитрова 3 в Минске (где до 1930 г. действовала синагога), по телефону попробовал убедить Л. Левина срочно встретиться с иными еврейскими деятелями и совместно предотвратить разрушение. Мой собеседник отнекивался: «Встречусь, когда пожелаю, мне не нужны посредники». «Ради этой встречи я собрал больше 100 подписей», – настаивал я. Ответ сохранится в памяти до конца моих дней: «Знаем-знаем, как вы их собирали». Зато в газете «Звязда» 06.10.2001 (через неделю после того, как синагога была уничтожена) сказал: «Мы, естественно, обеспокоены судьбой этого здания». Еще через 2 месяца в «БДГ»: «Мы возмущены фактом разрушения здания». Через 3 года в «Авиве», когда на Димитрова 3 была построена современная многоэтажка: «Я думаю, пора прекратить спекуляции на эту тему [разрушение синагоги по ул. Димитрова в Минске]… В последнее время это уже был не дом, а здание, требующее капитального ремонта, на который ни одна еврейская организация, тем более религиозная, не претендовала». (В «БДГ» 12.07.2001 были приведены слова президента Всемирной ассоциации белорусских евреев Якова Гутмана и президента Иудейского религиозного объединения в РБ Юрия Дорна, из которых ясно следовало, что их организации претендуют на владение зданием).

 Когда речи не готовились заранее, Л. Левину было присуще косноязычие, и со временем оно развивалось. В конце октября 2002 г. за его подписью мне пришло письмо из трех предложений, одно из которых звучало так: «Вопросами по установки табличек с Аллеи Праведников Мира занимается Союз белорусских еврейских общественных объединений и общин». Полностью «отписку Левина» (выражение Павла Северинца) на обращение более чем 20 уважаемых граждан Беларуси можно прочесть в «Мы яшчэ тут!», № 20, 2006. Таблички, о которых говорилось в письме, исчезли с «Ямы» весной 2002 г. и были восстановлены лишь к осени 2003 г. А вот очень характерный отклик Л. Л. на фильм «Шесть веков на белорусской земле»: «Но вот есть какая-то недосказанность… Мы это понимаем, но поймут ли те, кто будет смотреть. Потому что есть большая задумка у авторов. Есть хорошие кадры, которые отражают то, что уничтожено. На самом деле глыба еврейской культуры… Название «Шесть веков на белорусской земле»… Но если взялся за такое дело, то нужно привести его в порядок. Это трудно, но это нужно было сделать. Но спасибо им большое» (перевод с белорусского по svaboda.org, 24.06.2008). Не раз был свидетелем того, как люди, слушавшие Л. Левина у минской «Ямы», недоуменно переглядывались.

«Язык-враг» имел отношение к печально известному инциденту, когда Л. Левин дал интервью газетке Обозреватель» (одной из задач этого «развлекательного» минского издания было дискредитировать альтернативные Рыгоравичу политические силы). В № за 15.08.2003 появилась публикация, где от имени Л. Л. было заявлено, что депутаты Палаты представителей Костян, Новосяд и Фролов – антисемиты, и исповедуют свой антисемитизм повсеместно. Я сразу же послал в «Нашу Ніву» заметку, где подчеркнул, что В. Новосяд и В. Фролов (ныне покойный) – не антисемиты. Лишь после выхода «НН» (22.08.2003) Л. Л. направил протест в редакцию «Обозревателя», а также пояснил «Нашай Ніве», что с ним обошлись «по-бандитски», приписали то, чего он не говорил. Между тем монтаж, сделанный журналисткой «Обозревателя», был аморален, но основывался на действительных высказываниях «лидера белорусских евреев», что выяснилось на суде («БДГ», 20.02.2004, статья «Сказал – попал»). Ясно дело, газета «Авив» (№ 8-9, 2003) свалила всю вину на «Обозреватель» и его владельца (некоего Атрощенко).

Книгу Л. Левина «Хатынь», вышедшую в 2005 г. и получившую ряд положительных отзывов, нечитабельной не назовешь – над ней хорошо поработали редакторы (?) Однако сразу же было замечено, что в книге говорится больше об архитекторе и его семье, чем собственно о трагедии хатынцев («Мы яшчэ тут!», № 11, 2005). Славолюбие архитектора-литератора вынуждает задуматься, не с тезки ли Брежнева брал он пример, готовя «Хатынь» и прочие свои (остается верить) книги…

Все мы время от времени допускаем ошибки, в том числе описки и опечатки, но под руководством Л. Левина они делались систематически, причем на монументах и мемориальных досках, где с трудом поддавались исправлению. Как правило, это касалось надписей на белорусском языке, за что Л. Л. не раз критиковала пресса (см. «ЛіМ», 30.10.1998, «Мы яшчэ тут!», № 2, 2003). Увы, и к осени 2008 г. урок не был усвоен (см.: І яшчэ адна навінка саўрыменнай мовы // «Мы яшчэ тут!», № 40, 2008).

Впрочем, недостаток мудрости, красноречия и грамотности был не самым неприятным аспектом в деятельности «лидера». Больше раздражало то, что Л. Левин потакал культу собственной личности, по крайней мере на «еврейской улице», едва ли не с самого начала. Немало примеров того, как зарождался этот культ, приведено в минской газете «Авив хадаш», два номера которой вышли в 1995 г. Хотя попадались в тех выпусках и надуманные претензии…

В конце 90-х Дине Харик, вдове расстрелянного поэта, подарили телевизор – кажется, от имени «Хэсэда». Взамен человек Левина настойчиво предлагал ей подписать благодарность в адрес «еврейского президента» со льстивыми и безвкусными выражениями вроде: «Когда я включаю телевизор, то в его лучах вижу Вашу доброту…» Не удивил тот эпизод – к тому времени я уже знал, что он не был случайным. При всех редакторах в газете левинской организации «Авив» рекламировались чуткость и влиятельность архитектора, литератора и т.д., многогранность его талантов, а что творилось в юбилейные для Л. Л. и его союза годы – не описать. Кто-то скажет, что проблема в подхалимах, а не в их объекте, но один из редакторов проговорился мне, что носит макет «Авива» на просмотр шефу. Да и кто, если не руководитель, подбирает подчиненных на свой вкус? И куда деваться от прямого самохвальства? «Я, Леонид Левин, президент Союза еврейских организаций и общин Беларуси, автор памятника в Хатыни», – так лауреат Ленинской премии представлялся киевлянам в 2002 г. (babiyar-diskus.narod.ru), и кто из них вспомнил, что Л. Левин в конце 1960-х гг. был лишь соавтором «Хатыни», одним из четырех? «Я обогатил еврейское движение, а еврейское движение обогатило меня», – это позднейшее «откровение» Л. Левина (aen.ru, 28.07.2011).

Нужно признать, что свита действительно во многом «играла короля». Растерянные на рубеже 1980–90-х гг. белорусские евреи отдали свои голоса «авторитету» и не обратили внимания на то, что он (по его же признанию 2011 г.) был «очень далек от еврейства». В 1993 г. председатель ревизионной комиссии еще могла публично обратиться к Л. Левину с неудобными вопросами (см. письмо Нины Дыкман в «Авиве», № 7, 1993), но к середине 1990-х система заматерела. Именно тогда устав «главной еврейской организации» был изменен: из него убрали пункт о запрете для одного человека занимать должность руководителя более чем 2 срока (А. Лукашенко осмелился предложить аналогичную поправку к Конституции лишь в 2004 г.). Со второй половины 90-х выборы «еврейского президента» происходили безальтернативно и, как правило, единогласно. Такое состояние умов естественным образом привело к геронтократии со всеми ее обстоятельствами. После моей резкой статьи 2009 г. произошло «омоложение кадров»: на съезде 2010 г. одним из заместителей Л. Левина (их число превышало дюжину!) стал директор молодежной организации «Гилель» Максим Юдин, 1979 г. р. Но непохоже, чтобы он уютно себя чувствовал в «Совете общины», где средний возраст «советников» достигал 65. В 2014 г. М. Юдин перестал быть заместителем и на первом «послелевинском» съезде высказал пожелание, чтобы в дальнейшем руководитель Союза принимал все решения «только после консультации с Советом общины» («Авив», № 3-4, 2014).

Во время «оперативного» руководства Л. Левина зачастую не решались (или решались с большим запозданием) даже мелкие проблемы, что наблюдалось и в 1990–2000-х гг., когда Л. Л., сравнительно с началом 2010-х гг., еще проявлял некоторую активность. Сошлюсь на «Авив хадаш» (№ 2, 1995), где Лариса Гурвич писала: «В сентябре 1992 г. президент Л. Левин заявил, что еврейское республиканское объединение учреждает ежемесячную стипендию моему сыну Лёне Гурвичу… Шел месяц за месяцем, но вопрос о стипендии так и не прояснился». Не сумел «всемирно известный лидер» добиться реализации постановления белорусского правительства 1998 г. об увековечении памяти Соломона Михоэлса в Минске. Вопреки обещанию «Авива» в № 6-7, 2003 («Очередной, седьмой номер будет выпущен при содействии Союза Белорусских еврейских объединений и общин»), не возобновился выход научного сборника «Евреи Беларуси. История и культура», прекращенный в 2001 г. Не состоялась даже регистрация «Академии еврейской культуры и искусства» (ее руководителями должны были стать Л. Левин, И. Герасимова, Г. Левина, Б. Герстен и др.; в декабре 2005 г. прошла пышная презентация новой организации с участием посла Израиля в Беларуси). Зато «община» охотно приписывала себе чужие достижения: памятник погибшим евреям в Куропатах, поставленный усилиями ряда частных лиц, книги, опубликованные другими…

Во второй половине 1990-х Л. Л. любил выступать от имени «стотысячной еврейской общины Беларуси» (по переписи 1989 г. в БССР нас насчитывалось 111977), а в 1994 г. говорил даже: «Сегодня в нашем обществе мы имеем около 120 тысяч евреев» (см.: Беларусіка = Albaruthenica: Кн. 4. Мінск, 1995. С. 10). Перепись 1999 г. немного остудила его амбиции – оказалось, что в Беларуси осталось 27810 евреев. В 2009 г. евреями в Беларуси назвались только 12926 человек. Таким был результат 20-летнего «еврейского ренессанса»: за четверть века, пока Л. Левин участвовал в руководстве общественных структур, количество евреев сократилось минимум в 7, а то и в 10 раз (с учетом прежней тенденции можно допустить, что в начале 2014 г. в евреи себя не записали бы и 10 тыс. респондентов). Безусловно, отчасти это сокращение объясняется эмиграцией и иными факторами, но значительная доля ответственности лежит на «еврейских лидерах».

Дело не только (и не столько) в количестве, но и в «качестве» тех, кто остался. Если в 1989 г. еврейский язык назвали родным около 8% евреев Беларуси, то в 1999 г. – 5,4%, в 2009 г. – 2,8%. Фактически в 1990–2000-х гг. на фоне существования множества квазиеврейских структур наблюдалось продолжение культурной ассимиляции. Л. Левин не сумел (вероятно, и не ставил перед собой такой цели) остановить этот процесс, сосредоточившись на возведении мемориалов жертвам Катастрофы за счет спонсоров, чаще всего зарубежных. Но увековечением памяти можно было заниматься, уступив статус «главного еврея» кому-то другому – да и оно не шло гладко, во всяком случае в 90-х. В своей последней книге кандидат исторических наук Марат Ботвинник (1928–2008) свидетельствовал: «Зная негативное отношение к этой теме (Катастрофы еврейства – В. Р.) в издательстве “Белорусская Советская Энциклопедия имени П. Бровки”, я обратился к известному архитектору, видному еврейскому общественному и политическому деятелю, Председателю Союза белорусских еврейских объединений и общин Леониду Левину с просьбой написать от организации и от себя лично в издательство, чтобы оно включило в книги “Память” историю тотального геноцида еврейского населения в годы войны. Однако Л. Левин ответил: “Вы историки – это ваше дело”» (Ботвинник М. Холокост в книгах «Память» Республики Беларусь. Минск: Ковчег, 2008. С. 4).

Не могу не назвать исследуемое явление «левинщиной», тем более что сам персонаж использовал подобное словцо («гутманщина») касательно своего конкурента в еврейском общественном движении. Тут не стану подробно рассказывать о склонности Л. Левина апеллировать к белорусским чиновникам, чтобы те «разобрались» с Я. Гутманом (в 1993-м, 1997-м и позже). Пусть история рассудит, можно ли квалифицировать те обращения как доносы. Разве что напомню, что за некоторые диффамационные высказывания руководители «общины» Л. Левин, Я. Басин и др. приносили Я. Гутману извинения через суд (см.: «Авив» № 6, 2000 и т. д.).

Одним из самых одиозных проявлений «левинщины» стало заявление заслуженного архитектора в апреле 2012 г.: «Я считаю себя демократом, поэтому к эвтаназии отношусь с пониманием… эвтаназия должна быть доступна человеку, если он считает, что дни его на земле сочтены. Надо дать такую возможность больному или же его родным, которые потеряли надежду на выздоровление своего близкого. Наверное, с религиозной точки зрения это неправильно — не терпеть, не мириться с судьбой, не страдать, а, напротив, требовать избавления… Но когда посмотришь на мучения, которые выпадают на долю иного, сердце не выдерживает. За что они многим безвинным? Лучше смерть с помощью эвтаназии» (nv-online.info). Эти «демократические» размышления абсолютно противоречат как иудаизму с его уважением к жизни, так и еврейской секулярной традиции (представленной, например, в замечательной книге Виктора Франкла «Человек в поисках смысла»). Не сравнивая, эвтаназию пропагандировали нацисты в 1930-е гг., причем опирались на те же доводы, что Л. Л. в 2010-е гг. Просто не верится, что личность с подобными взглядами могла руководить еврейскими организациями, в т. ч. благотворительными, на протяжении более двух десятилетий.

Учитывая вышесказанное, немудрено, что все попытки левинских соратников поставить «общину» на ноги – экономическая программа, директором которой в конце 90-х был Михаил Шавельзон, предложения того же Шавельзона создать попечительский совет, не раз повторенные в 2010-2011 гг. – кончались «пшиком». Шаг в правильном направлении был сделан во второй половине 2014 г., когда такой совет всё же учредили (его возглавил предприниматель Михаил Гохман). Однако левинщина не исчезла после весны 2014 г. Средний возраст руководителей организации по-прежнему превышает 60 лет. Руководит ею бывший первый заместитель Левина Борис Герстен, представитель одной из древнейших профессий, который в начале 2000-х гг. втянул «Авив» в рекордное число судебных процессов на ровном месте (опровержения лживых сведений ему выпало публиковать в № 7-8, 2002, № 1-2, 2003…). Включение в «Совет общины» редактора «Советской Белоруссии» также нельзя считать сильным шагом, сколько бы статей о Катастрофе ни печаталось в подвластной ему газете и как бы его ни хвалил А. Лукашенко («талантливый», «острое перо»). Очень сомневаюсь, что редакционная политика «СБ» снижает градус юдофобии, скорее наоборот… Вот, например, какая лапша вешалась русскоязычным израильтянам во время официального визита П. Якубовича в Израиль: «Главный редактор официоза работает не в самой благоприятной обстановке. Он раскопал, кто на самом деле ликвидировал гауляйтера Беларуси Кубе. Оказывается, не три подпольщицы-белоруски, которые получили звезды героев, а гамбургский еврей-автомеханик, которых содержался в минским гетто. Скандал случился отменный, патриоты негодовали… Бьется Якубович и за то, чтобы в Минске появилась улица Маши Брускиной» (тель-авивская газета «Глобус», 05-11.11.2007).

Лично я не доверил бы Г. с Я. распределять и полшекеля: общественная деятельность – явно не их призвание. Не все знают, что П. Якубович успел еще зацепить Владимира Высоцкого в связи с его концертами в Минске (1979 г.) – см. статью «Под струнный перезвон» в «Знамя юности», 23.03.1980. В «фельетоне» отстеган минчанин Лев Лисиц (1936–2012), организатор тех концертов, который в результате отсидел 5 лет за чрезмерную предприимчивость. Многим запомнился другой едкий материал, опубликованный П. Я. («СБ», 06.03.2009). Через несколько часов после выхода газеты солигорская правозащитница Яна Полякова, которая там высмеивалась, совершила самоубийство. «Лё нишках, лё нислах».

Можно ли доверять архитекторке Галине Левиной, выбранной в 2014 г. первой заместительницей Б. Герстена? Ответ на этот вопрос ищите в книге «На ізраільскія тэмы» (Мінск, 2011, с. 61-63), а также в журнале «Arche» (№ 11, 2011, с. 208-209). В «Arche», например, д-р исторических наук подчеркнул, что дочь Л. Левина пошла в книге «Беларускае замежжа» путем «заимствований и компиляции… причем без всяких ссылок на использованные источники».

Шутки ради посоветовал бы руководителям «еврейского Союза» включить в состав своего «Совета» бывших премьер-министров Беларуси Михаила Мясниковича и Сергея Сидорского – в интервью первый президент страны заявил Григорию Иоффе, что те якобы имеют еврейские корни. «Когда страна прикажет быть евреем, у нас евреем становится любой»… Ну, а более серьезно: организация, некритично перенявшая левинское наследие, «прогибающаяся» по поводу и без (чего стоит участие в «научно-практической» конференции, организованной КГБ в конце октября 2014 г.), блестящих перспектив иметь не может. Даже если к ней присоединится весь Совет министров.

Минск, 05 марта 2015 г.

rubinczyk[at]yahoo.com

Иные мнения о Л. Левине:

www.beljews.org

http://www.kimpress.by/index.phtml?page=2&id=6135&mode=print

http://rotary.org.by/district-2230/item/715-umer-leonid-levin-zasluzhennyy-arhitektor-rb

Размещено на сайте 6 марта 2015

Русский сионизм – русские, ставшие евреями

Alex Shulman

В 2003 году я опубликовал свою статью “Русские корни героев Израиля”, посвященную такому любопытному явлению в истории сионизма и государства Израиль, как участие этнических русских, перешедших в еврейство, в сионистском движении на рубеже 19-20 веков и в строительстве Еврейского государства

В то время представители разных сословий русского общества – от крестьян-субботников до дворян,- решили слиться с еврейским народом и примкнуть к нараставшему сионистскому движению, целью которого было создание еврейского государства на земле Эрец-Исраэль.

Статью мою перепечатало множество изданий и она получила неожиданное продолжение.

29.95 КБ
Потомок русских “жидовствующих” подполковник Йоси Куракин (1964-1997), командир подраздления морских диверсантов 13-ой флотилии ВМФ Израиля. Погиб при выполнении боевого задания в Ливане 4 сентября 1997г.
Александр ШУЛЬМАН
Русский сионизм – русские, ставшие евреями
В Музее Диаспоры в Тель-Авиве я обратил внимание на русскиe фамилии среди участников первой сионистской алии. Куракины, Матвеевы, Нечаевы… – все они из русских крестьян-субботников,принявших иудаизм, за что их в России называют “жидовствующими”. Эти люди слились с еврейским народом и оставили свой след в истории еврейского государства.

Среди них была и крестьянская семья Агеевых, репатриировавшихся в 20-ые годы. Израильтяне, потомки этих иудействующих,создали сайт, посвященный истории своей семьи http://www.ageyev.co.il/. Фотографии с этого сайта иллюстрируют мою статью.

В сентябре 1997 года Израиль был взволнован известием о гибели во вражеском тылу боевой группы израильского морского спецназа. Израильские десантники, высадившиеся на ливанском побережье, попали в засаду и приняли неравный бой с намного превосходящими силами врага. Бойцов морского спецназа, дравшихся до последней капли крови, возглавлял подполковник Йоси Куракин, до конца выполнивший свой офицерский долг.

Откуда у боевого израильского офицера такая русская фамилия? Сразу вспоминается старинный дворянский род, оставивший памятный след в российской истории. Род подполковника Йоси Куракина занимает не менее славное место в истории становления еврейского государства.


Глава семьи русских “жидовствующих” крестьян Элиша(Родион) Агеев – унтер-офицер русской армии.1910г.
В конце XIX века крестьянин села Солодники Астраханской губернии Агафон Куракин, принадлежавший к субботникам, вместе со своими последователями решил перейти в иудейскую веру. Вместе с женой и двенадцатью детьми он отправился в Вильну, где обучался в ешиве.

После прохождения гиюра он принял имя Авраам и в 1898 году в составе большой группы еврейских поселенцев-первостроителей еврейского государства прибыл в Эрец Исраэль.

Надо сказать, что Авраам Куракин был не одинок в своих устремлениях — в то время тысячи русских крестьян-субботников, желавших слиться с еврейским народом, прошли аналогичный путь.

Сионизм – национально-освободительное движение еврейского народа за восстановление национального государства на исторической Родине в Эрец Исраэль, всегда привлекал к себе множество сторонников, независимо от их национального происхождения и религии.

Движение субботников (или жидовствующих) зародилось в Россиии в XVIII веке среди помещичьих крестьян центральных губерний России. Члены общины соблюдают все иудейские обряды и праздники. На сегодняшний день, по различным оценкам, численность общины насчитывает десятки тысяч человек.Представители общины придерживаются законов иудаизма и соблюдают святость субботы. В царской России субботники подвергались гонениям: в 30-ые годы 19 века по указу Николая1 крестьяне, исповедующие иудаизм, были насильно переселены из центра России на окраины империи в Сибирь и Закавказье. Их принуждали вернуться в лоно христианства.

Тем не менее к началу ХХ века общины иудействующих существовали в 30 губерниях Российской империи и насчитывали десятки тысяч человек. Часть из них уезжали в Эрец Исраэль, где селились в еврейских сельскохозяйственных поселениях.

В местах проживания “жидовствующих”(Кубань, Закавказье, Сибирь) действовали в начале 20 в. сионистские кружки (на 1-й конференции сионистов Кавказа в Тифлисе в 1901 г. был делегат от станицы Михайловской Кубанской области З. Лукьяненко), а в селе Зима (Иркутской губернии) была сионистская организация, пославшая своих представителей на состоявшийся в 1919 г. в Томске 3-й Всесибирский сионистский съезд.
http://krotov.info/library/25_sh/mu/levich.htm

И сегодня продолжается репатриация “жидовствующих” в Израиль. Село Высокий Таловского района Воронежской обл. было ссновано, вместе с соседним селом Ильинка, еврейскими крестьянами из сел и хуторов Озерки, Бутурлиновка, Клеповка, Верхняя Тишанка и др. в 1920г. на помещичьих землях. Села эти входили в колхоз “Еврейский крестьянин”

В селе Высокий была синагога, в 1999 году там проживало 1500 евреев.
Почти все крестьянское население села Ильинка репатриировалось в Израиль в 1973-2000гг. Они были признаны раввинатом совершенно “кошерными” евреями, т.к. в этом селе всегда строго соблюдались требования Галахи.
Основные ареалы проживания иудействующих русских крестьян на территории СНГ:
Сибирь: Иркутская, Томская, Амурская обл, по реке Енисей
Центр России: Тамбовская, Курская, Воронежская обл.
Закавказье и Кубань: станица Михайловская, село Привольное, село Еленовка


Семья Элиши (Родиона) и Ривки (Екатерины)Агеевых по дороге в Эрец Исраэль.1921г.
В тель-авивском Музее диаспоры, где занимаются генеалогией еврейских родов, каждый посетитель может узнать об израильских семьях, чьи корни идут от русских крестян-жидовствующих. Так, Эфрони ведут свой род от Нечаевых, Шмуэли от Протопоповых, Яакоби от Матвеевых, Дроры от Куракиных… Они были в числе пионеров сионистской алии.

Их потомки и сегодня заметны в жизни Израиля. Так, генерал Рафаэль Эйтан, начальник Генерального штаба израильской армии в 1978-1983 гг., вел свою родословную от крестьян Орловых, прибывших в Эрец Исраэль в начале прошлого века.


Семья Элиши и Ривки Агеевых в Тель-Авиве.30-ые г.
Израильские архивы хранят массу документов о судьбах русских людей, навсегда связавших свою судьбу с еврейским народом.

Глеб Баевский, выпускник Морского корпуса и Морской академии, потомственный морской офицер и дворянин, близко к сердцу принял идею строительства еврейского государства. Революция застала его старшим офицером крейсера “Аврора”

Глеб Баевский участвовал в гражданской войне в России и после разгрома белого движения оказался в эммиграции. Встреча с Иосифом Трумпельдором перевернула его жизнь – Баевский проникся идеями сионизма и примкнул к еврейским халуцим, отправлявшимся в Эрец Исраэль

Он прибыл в Эрец Исраэль в 1920 году и стал здесь одним из пионеров еврейского флота. Баевский, после перехода в еврейство получивший имя Арье, присоединился к боевой организации сионистов-ревизионистов Бейтар, где был сторонником самых решительных действий против арабских банд и британских властей. Он был заместителем командира школы морских офицеров, созданной Бейтаром.

39.24 КБ
Сын Элиши и Ривки Агеев Иаков (центре) – в Еврейских морских коммандо.
Бойцы этого подразделения действовали в глубоком тылу врага – их забрасывали для проведения диверсионных операций на островах и побережье Италии и Греции, оккупированных нацистами
Классиком израильской литературы стала уроженка рязанского села поэтесса Елизавета Ивановна Жиркова, дочь православного священника и ирландки, публиковавшая свои стихи на иврите под псевдонимом Элишева. Она начала писать на иврите еще в Москве, а после приезда в Эрец Исраэль в 1925 году ее творчество получило широкое признание. Интересны ее воспоминания о пути, приведшем ее в Израильhttp://www.lechaim.ru/ARHIV/186/elisheva.htm

В Израиле бережно сохраняется как музей еврейских первопоселенцев в Галилее усадьба Дубровиных, крестьян-субботников, перешедших в иудаизм и прибывших в Эрец Исраэль в 1903 году. Они поселились в еврейском поселении ха-Есод, где основали образцовое хозяйство. Несмотря на тяжелые климатические условия, малярию, унесшую жизнь троих детей, и постоянные нападения арабов, Дубровины выстояли и навсегда вошли в историю Израиля как пример стойкости и преданности идеалам сионизма.

Семья Авраама Куракина также прошла обычный путь еврейских поселенцев. В 1901 году они получили земельный надел от Еврейского национального фонда, на котором основали свою ферму. Условия жизни были крайне тяжелыми — их ждала непаханная сотни лет земля, которую пришлось буквально возрождать из песка. Большую опасность представляли постоянные набеги арабских банд, поджигавших посевы, грабивших инвентарь и терроризировавших поселенцев. Стычки с ними зачастую приобретали характер затяжной войны.

Для борьбы с арабскими бандами стали создаваться еврейские сторожевые отряды ха-Шомер (Страж), одним из бойцов которых стал сын Авраама Куракина — Ицхак. Сын Ицхака, Реувен Куракин, погиб в схватке с арабами. Жизнь еврейских поселенцев всегда была связана с винтовкой и плугом. Только глубокая вера и недюжинная сила позволили Куракиным и их товарищам выстоять и победить в этой непрерывной войне за право жить на своей земле.

Преданность родной стране приходится оплачивать собственной кровью. Менахем Куракин родился в 1922 году и с детских лет занимался крестьянским трудом на родительской ферме. Уже в пятнадцать лет он вступил в Хагану — еврейскую подпольную армию и принял участие в боях с арабами. Командование Хаганы направило его в подразделение морских коммандос. В начале Второй мировой войны британское командование обратилось к Хагане с предложением о проведении совместных операций против нацистов и их приспешников.

Восемнадцатилетний Менахем Куракин вошел в группу из двадцати трех еврейских и британских коммандос, перед которой была поставлена задача атаковать штаб пронацистского режима Виши в ливанском порту Триполи. В январе 1941 года корабль с бойцами вышел из хайфского порта. Назад он не вернулся…

В 1948 году в огне Войны за независимость родилось государство Израиль. Тогда еще немногочисленному населению еврейского государства пришлось противостоять вероломному нападению армий десяти арабских стран. Враг был разгромлен, но кровь является ценой победы. В бою при прорыве блокады Иерусалима погиб еще один представитель куракинского рода – 18-летний Рафи Коэн.


Дора Агеев, дочь Элиши и Ривки – девушка-солдат – водитель грузовика Еврейской Бригады. 2-ая МВ.
Представитель пятого поколения Куракиных, Йоси, родился в 1964 году в семье офицера морского спецназа Арье Куракина. У мальчишки всегда был перед глазами пример отца — участника многих отчаянных по смелости боевых операций, и потому для него не было проблемы выбора профессии на всю жизнь. В школе Йоси занимался боевыми искусствами, увлекался регби и виндсерфингом. В 10–м классе прошел курс подготовки боевого пловца на морской базе Гадны. В 1983 году был призван в армию и прошел отбор в морские коммандос.

Армейская карьера Йоси складывалась удачно: офицерские курсы, командование взводом, ротой морского спецназа, постоянное участие в боевых операциях в тылу врага…

В 1995 году Йоси Куракин получил звание подполковника и возглавил подразделение морских коммандос, с которым не раз шел в бой. 4 сентября 1997 года подполковник Йоси Куракин со своими бойцами ушел в последний бой в тылу врага…


Подробности гибели боевой группы израильских морских коммандос во главе с подполковником Иоси Куракиным в бою 4 сентября 1997г.
от dromos_musaget

Род Куракиных давно уже пустил глубокие корни на земле Израиля, более тысячи потомков Авраама Куракина живут по всей стране. 4 мая 2003 года, в день 55-й годовщины государства Израиль, почетное право зажечь юбилейный факел на горе Герцля в Иерусалиме вместе с президентом государства было доверено Нево Куракину, восьмилетнему сыну Йоси…

Оригинал

Размещено на сайте 3 марта 2015