Monthly Archives: April 2010

Время правды. К 65-летию Победы.


Притяжение палача      “М.З.” № 256 22 – 28 апреля 2010
Владимир Левин, Нью-Йорк

В центре моего любимого города Праги есть многозальный пивной ресторан «У флеку» («У палача»). Чехи вообще большие любители пива и кнедликов. Это заведение отнюдь не эпизодически-забегалочного типа, где выпил свой литр и уходи – здесь устраиваются обычно большими компаниями и надолго. Потому что пльзенское пиво нельзя пить на ходу – это кощунственно. Но главное там, в этом зале, – живопись. Вдоль огромной стены размещены потемневшие картины, отображающие эпоху короля Карла,  и все они посвящены одному человеку – городскому палачу. Как он утром встает, умывается, завтракает, собирается на работу со всеми своими принадлежностями, точит топор, как везет к плахе обреченного, как рубит ему голову, получает за это свою мзду, возвращается домой к жене и отдыхает от трудов праведных. Обычная работа, за которую платят своими налогами горожане.

Мы часто ходили в гости к этому совсем не страшному палачу, и те потемневшие от времени картины мне и сейчас иногда снятся. Всё это было триста лет назад – бытовая история древней Праги. Там есть анологичный ресторан «У Швейка» – но это уже более близкая история, когда официально признанный идиотом Иозеф Швейк оказался умнее всех окружавших его чиновников, офицеров и дам. Туда мы тоже захаживали, но палач обладал большей притягательной силой.

Почему этой силой обладают образы палачей и идиотов? Не знаю. Вот в России тоже явно соскучились по своему палачу. Хотят в день всенародного святого праздника Победы вывесить его портреты в столице на такой высоте, чтобы их не смогли осквернить потомки уничтоженных, растоптанных и униженных им людей и целых народов. С этим извергом, уничтожившим десятки миллионов, ни один палач не сравнится. Понятно, что по нему тоскуют и соскучились ветераны заградотрядов, «органов», стукачи, вохровцы, расстрельщики и их потомки. Они называют его «творцом Победы». Враньё! Победа была одержана вопреки ему. И не талантом его полководцев, а трупами, устлавшими победный путь от Волги до Одера. Они говорят, что с его именем солдаты шли в бой. Враньё! Мой отец прошел всю войну от первого до последнего дня старшим политруком, а затем полковым комиссаром, командовал штрафным батальоном, водил его в атаку и, раненый, был вынесен оставшимися в живых из боя.   Он говорил, что солдаты с этим именем шли в бой только на страницах газет, это имя обязаны были писать в дивизионных и армейских газетах по приказу Льва Мехлиса. На самом деле, когда идешь в атаку, ты ничего не можешь кричать, даже «Ура!». Штрафники кричали «У-га!»,  и именем его свои уста не оскверняли…

Он не любил фронтовиков. Отменил наградные, которые платили за ордена. При нем не отмечался День Победы. Мы, дети войны, играли отцовскими орденами и медалями. Где-то в 1965-м, когда мы собрались на слет в Бресте, написал я статью-призыв «Фронтовики, наденьте ордена! Пускай увидят люди вас, вынесших войну на собственных плечах!». Не все их надели. Но с орденами стали ходить на День Победы. Фронтовиками гордились. Теми, кто действительно воевал. Но при чем здесь «автор» десяти сталинских ударов, который никогда даже близко не подъезжал к фронту? Откуда этот ренессанс кремлевского горца? Какая сука заставила двадцатилетних ходить под его портретами? Зачем держать в секрете документы, изобличающие его преступления? Какого черта пустословием кремлевских пропагандонов-пушковых замазывать болезненный нарыв, правду?

Отсюда и эхо катынского ужаса. Слово «Катынь» имеет корень «кат», что по-польски означает палач. Это не случайное совпадение. Такое случайным не бывает.
И все же какая сука реанимирует палача, расстреливавшего даже 12-летних? Кто приоткрыл шлюзы, из которых хлынула вонь прославления кровавого диктатора? При этом он предстает в облике народного героя. Почему эти суки не не говорят и не пишут, что до его смерти в стране было самое натуральное рабство – ни один колхозник не имел паспорта? А они, эти двадцатилетние, знают, что такое растворенный в воздухе парализующий волю страх? А организованный им голод? А расстрелы по спискам, утвержденным его политбюро, а потом и просто тройками безо всяких утверждений?

Да, это всё началось не сегодня и не вчера. С путинского «приведенного в порядок» кастрированного телевиденья пошел бурный поток сериалов, псевдодокументального кино, всевозможных ток-шоу, восхваляющих чекистского вождя. Вождь стал инструментом идеологических манипуляций. Пропагандоны – поставщики лжи для кремлевского двора. Массовое промывание мозгов при засорении желудка мнимым величием. Им нужен призрак палача. Идет имитация фигни. Сталин – это когда интеллект уступает место сумраку коллективного бессознания. Людоеда стали показывать в самый прайм-тайм, удобное телевизионное время. А посмотрите программу «Время», где якобы под приглаженной и напомаженной историей под рубрикой «Время Победы» ежедневно демонстрируются портреты «творца» этой Победы. Пока либералы и правозащитники спорят с чиновниками о десяти портретах палача к 9 Мая, телевизор уже подсуетился. Людоед ожил в телевизоре. Он принял страну с сохой, а оставил ее с атомной бомбой, он поднял индустриальную мощь страны, победил в войне, создал Израиль, стал «эффективным менеджером» – вот привычный набор мифов. Интересно, сколько голов бы полетело, если бы диктатор узнал, что его так обзывают в учебниках истории? Какой он менеджер, если он корифей всех наук, творец всех побед, великий друг и учитель всех народов?!

Питерским чиновникам пришло в голову в День Победы пустить по городу троллейбус с его портретом на боку. И тогда идею подхватили ребята из прогрессивных молодежных организаций и «Мемориала»: они закамуфлируют свои машины под «черных Марусь» с обликом усатого палача на бортах, а в роли таксистов будут водители в форме работников НКВД, которые обычно приходили по ночам. Они будут с игрушечными пистолетами, очень похожими на настоящие. Кто поедет в таких «такси»? Во времена его правления тысячи людей были не просто убиты, а в буквальном смысле съедены во время организованного им голода, из людей делали колбасу.

Идет ползучая реабилитация сталинизма. Имя усатого сапогоносца – это массовый террор в армии 1937-1938 годов, когда были расстреляны десятки тысяч военных, от лейтенанта до маршала, по сути обезглавлена армия, это союз с Гитлером, это Катынь, это расстрелянные дети. Идет реабилитация мифов, эстетики и мерзости сталинского времени. Это холодная война с памятью людей. Народ ввергается в забвение, в манкурты.

Нельзя жить под портретами палача.

Приближается 9 мая – 65-летие Великой Победы. В пламени той войны, в адском огне Холокоста сгорело шесть миллионов наших родных.  6 миллионов – это статистика, бездушная цифра, за которой судьбы реальных людей. А сколько людей сжег Холокост, не дав им родиться! А еще почти тридцать миллионов граждан СССР, трупами которых забросали вражеские окопы по пути к Победе. В одной только Белоруссии было более двухсот гетто. Но Сталин был помощником и соавтором Гитлера в Холокосте хотя бы потому, что ни одной воинской части, ни одной спецгруппе, действовавшей в тылу противника, ни одному партизанскому отряду им и его командованием  не было отдано приказа освободить хотя бы одно еврейское гетто.  

Боюсь, что авторов книг и картин о Холокосте становится больше, чем тех, кто прошел сквозь огонь. Время неумолимо, и сохранить память о жертвах и героях – святое дело. Мне вспоминаются стихи старого друга – витебского поэта Давида Симановича:

Имею честь принадлежать
к тому великому народу,
которого, лишив свободы,
хотели в яму затолкать.

Место, где нацисты расстреливали мучеников гетто в Минске, называлось Ямой. Были  еще киевский Бабий Яр, Пирчюпис в Литве, Саласпилс под Ригой, 9-й форт в Каунасе,  Терезин в Чехии, Освенцим, Майданек, Собибор в Польше…

Есть люди, которые позволяют себе ничего не знать. Либо знать и лелеять только те мифы, которые дозволены начальством. Мне очень нравится формулировка, найденная Виктором Шендеровичем: «Глупость населения вкупе с идиотизмом начальства – залог единства партии и народа».

«Не хочу об этом ничего слышать, это страшно и чудовищно, пусть мои дети об этом ничего не знают». Вам не приходилось такое слышать?. Мне – приходилось, и довольно часто.




Живет в бруклинском районе Бенсонхерст Афанасий (Хоня)  Борисович Эпштейн – человек, перед которым преклоняюсь. Это мой герой. На долю 12-летнего мальчишки выпали  ужасы двух гетто, из которых он чудом вышел живым, потеряв всех своих родных,  партизанская «рельсовая война», когда он не только ходил в разведку, но и в группе подрывников пускал под откос эшелоны, спал на снегу, потом в армейских рядах, чуть повзрослевший, дошел до Варшавы, где был в третий раз ранен – правда, ему тогда уже было 15.

Хоня рассказывает мне о своем партизанском докторе Моисее Нудельмане, который в боях не только ходил с санитарной сумкой, но и командовал партизанской ротой, взрывал железнодорожные мосты. Уже после войны Моисей Борисович Нудельман заведовал районным отделом здравохранения в Жабинке под Брестом. Туда приехал какой-то большой партийный чин и в райисполкоме стал знакомиться со списочным составом руководящих кадров района.

– Почему у тебя жид руководит медициной? – спросил он у председателя райсполкома.

Моисей услыхал этот вопрос и опустил со всего маху тяжелый чернильный прибор на голову партийного чиновника. Сейчас Моисей Борисович Нудельман живет в Финляндии.

И еще Хоня рассказывает о своем партизанском побратиме Иосифе Кривошеине, гавроше сурового времени, который был помощником комбрига Героя Советского Союза Сергея Жунина, в бригаде которого они оба воевали.

«Разве евреи были партизанами?» – такие насмешливые вопросы можно услышать и сегодня. Я отвечу, потому что работал в архивах: только в рядах белорусских партизан сражалось тридцать тысяч евреев, бежавших из гетто. Треть из них погибла. Многие  проявили себя талантливыми руководителями партизанской и подпольной борьбы. Руководителем Минского подполья был Герой Советского Союза Исай Казинец, секретарем подпольного райкома в Минском гетто был Михаил Гебелев (его дочь Светлана живет в Баффоло), Рогачевским партизанским соединением командовал Самуил Свердлов, Ельским – Зуся Черноглаз, Пинский подпольный обком комсомола возглавлял Шая Беркович, командиром Белыничской военно-оперативной группы был Давид Федотов, а начальником Быховской – Илья Рутман…Давид Кеймах был командиром спецотряда, который ликвидировал палача Белоруссии гауляйтера Вильгельма фон Кубэ. Евреи командовали многими партизанскими бригадами и отрядами, а если не могли командовать – освобождали для этого из лагерей военнопленных кадровых офицеров. Те, кому удалось вырваться из 100-тысячного Минского гетто, стали основным костяком восьми партизанских отрядов.

Под Минском есть такое место – Тростенец. Туда гитлеровцы свозили по специально проложенной железной дороге евреев Гамбурга, Берлина, Австрии, Венгрии. Там сожжено по разным данным от 300 до 500 тысяч человек. И это было скрыто даже от Нюрнбергского трибунала. Почему? Да потому что это было место массовых расстрелов еще до войны. Хотели скрыть. 

Загнанные за колючую проволоку гетто, в самых диких нечеловеческих условиях, где, казалось, даже воздух пропитан кровью, страхом, отчаяньем и безнадежностью, безоружные узники гетто вступали в смертельную схватку с гитлеровцами и их прислужниками. Еще до восстания в Варшавском гетто поднялись узники лагерей смерти в белорусских городах и местечках Несвиж, Лахва, Деречин, Глубокое, Клецк, Слоним, Камень, Кубличи. 8 августа 1943 года произошло восстание в Белостокском гетто (Белосток тогда входил в состав Белоруссии). Руководил этим восстанием Мордехай Танненбаум. Часть узников вырвалась в леса, образовав партизанские отряды. Массовые побеги узников организовали подпольные центры Минска, Новогрудка, Мира, Кобрина…

Нашему народу есть чем гордиться! Хотя путь в партизаны был сложным и опасным (без оружия в отряды просто не принимали), еврейские партизаны самоотверженно дрались с гитлеровцами в лесах Белоруссии, Литвы, Латвии, в степях Украины..

Ранее в белорусском городе Гродно, а позже и в Нью-Йорке судьба свела меня с Аркадием Григорьевичем Волковым. Волков – это его партизанская фамилия, а на самом деле он – Лехтман. Он был начальником штаба 123-й Октябрьской партизанской бригады, командиру которой, Федору Павловскому, первому из партизан было присвоено звание Героя Советского Союза. Аркадий Волков создал и ввел в боевые действия три партизанских отряда!

Незадолго до нашего отъезда в Нью-Йорк мы хоронили друга семьи Евгения Федоровича Мирановича – бывшего командира партизанского отряда, а после войны и до конца своих дней директора совхоз «Любаньский». Мы ахнули, впервые увидев его парадный пиджак – ведь Евгений Федорович никогда почти не носил свои награды. Золотая звезда Героя (к званию героя его представляли одиннадцать раз), три ордена Ленина, два – Отечественной войны, Боевого Красного Знамени, Октябрьской революции, флажок депутата Верховного Совета СССР, куда его выдвигали не по партийной разнарядке – народ сам это делал.

Мирановича в Белоруссии называли Батькой без малейшей тени иронии. Он бежал из гетто в местечке Илья и организовал партизанский отряд имени Ворошилова. «Нас было четверо, но с пулеметовм» – рассказывал он. . Настоящая фамилия Евгения Федоровича – Финкельштейн. Миранович – это партизанское имя. А гремело оно сильно: он не только громил полицейские гарнизоны, но сумел пристроить специальную аппаратуру  к главному кабелю, который соединял ставку Гитлера со штабом группы армий «Центр». Так что отряду Мирановича пришлось и охранять этот кабель, к которому подключилась разведгруппа советского  генерального штаба…

Миранович однажды преподал мне урок доброты. Привез он меня как-то в одну из деревень своего совхоза, предупредив, что здесь живут отсидевшие кто 15, кто 10 лет полицаи. Он расспрашивал их о жизни, выписывал им наряды на всякие дефицитные в ту пору продукты, мотоциклы. Они его благодарили: «Спасибо, Батька!»

– Ты что делаешь, Евгений Федорович? Это же полицаи, которые сожгли твоих родных, – возмущенно спросил я, когда мы отъехали.
– Они свое отсидели. Теперь это люди, они тоже хотят кушать…А Любань эту пришлось мне отстраивать, потому что в свое время спалил я ее дотла.       

 Дочь легендарного Евгения Федоровича Мирановича, ныне американский доктор высшей категории, живет во Флориде.

Я бывал не раз в единственном в мире музее «Яд ва-Шем». Там страшно. Это музей Катастрофы. Но очень обидно, что только восстание в Варшавском гетто там представлено, а вот о героическом сопротивлении еврейского народа сказано очень мало. Да, многое покрыто мраком тайны, которая всячески замалчивалась и скрывалась.

Но вот имена… Не каждый знает, что Герой России (это звание ему присвоено совсем недавно) Юрий Колесников на самом деле Хаим Тойвович Гольдштейн. В годы войны он был командиром специального диверсионного отряда в Белоруссии. Командир партизанской бригады «Штурмовая» Иван Лаврентьевич Птицын на самом деле Иосиф Лазаревич Фогель. Командир партизанской бригады Николай Никитин на самом деле Бейнес Менделевич Штейнгардт. Командир партизанский Николай Константинович Куприянов на самом деле Коган. А командир отряда номер 6  Четвертой  Белорусской партизанской бригады Юрий Семенович Куцин на самом деле Иегуда Соломонович. Командир Белостокской партизанской бригады имени Ворошилова Филипп Филиппович Капуста – тоже наш человек. Погибший в бою заместитель командира Второй Витебской партизанской бригады по разведке Давид Симкин – тоже, а командир партизанского отряда имени Кутузова Второй Минской бригады Израиль Лапидус – узник Минского гетто. Командир партизанского отряда имени Жаркова Шолом Халявский поднял восстание в Несвижском гетто. Командир бригады «Старик» Борис Григорьевич Бывалый и комбриг Семен Ганзенко – тоже наши люди. Давид Ильич Федотов командовал 425-м партизанским полком в Могилевской области. Командир отряда имени Дмитрия Пожарского Аркадий Исаакович Колупаев погиб в бою в марте 1944-го, как и командир отряда Первой Белорусской партизанской бригады Дмитрий Петрович Левин и командир отряда № 39  имени Кагановича Зандвайс Шлёма Яковлевич.

Я могу перечислять героев борьбы с фашизмом бесконечно. Их открывает для нашей памяти мой друг и учитель, доктор исторических наук, профессор Давид Мельцер, тоже участник Великой Отечественной.  Вы уж простите меня за столь длинное перечисление. Но мало кто знает о героизме и мужестве этих людей. А знать их необходимо – это наша история, история народа, которого никому не удавалось покорить – нас легче убить, чем сделать рабами. 

Вот что пишет в своем отчете командир партизанского отряда особого назначения Герой Советского Союза Кирилл Прокопьевич Орловский: «Я организовал отряд исключительно из евреев, бежавших от расстрела. Окружавшие нас партизанские отряды отказались от этих людей. Были случаи убийства их (партизанами). Бывшие мелкие торговцы, ремесленники и др. за два с половиной месяца провели 15 боевых операций, желая мстить гитлеровским извергам за пролитую кровь, уничтожали гитлеровцев, взрывали мосты, поезда».

Вот еще одно свидетельство командира партизанского соединения Героя Советского Союза А.П. Бринского: «Когда мы перешли в Барановичскую область, я встретил под Свеницей группу партизан-евреев в тридцать-сорок человек. Группа поддерживала связь с Барановичским гетто. Мы снабдили ее оружием и предложили вывести из Барановичей как можно больше людей. Это удалось. В отряд вступила освобожденная из гетто молодежь. Он сразу же разросся и провел несколько боевых операций. Не могу не вспомнить здесь об одном замечательном командире-еврее, который пал в бою с гитлеровскими захватчиками под Барановичами. Его фамилия Седельников. До войны он был газетным работником. Отряд, которым командовал Седельников, участвовал во многих крупных боевых операциях, спустил под откос не один десяток немецких эшелонов, разгромил немецкие гарнизоны на станциях Идрица, Белая и других. Среди окрестного населения отряд Седельникова пользовался большой славой: люди шли к нему со всех сторон, и вскоре отряд вырос в бригаду. (Партизанская бригада включала в себя не менее трех отрядов и по численности превышала тысячу человек – В. Л.). Во время одной из операций Седельникову удалось вызволить из рук врага двести пятьдесят пленных красноармейцев. В ожесточенном бою под Барановичами этот славный партизанский командир пал смертью храбрых».
  
Мы – дети и внуки тех, кто прошел через Холокост. Мы носим их имена, фамилии. Из шести миллионов сгоревших в Холокосте восемьсот тысяч (почти миллион!) – это евреи Белоруссии.  А сколько их было на Украине, в Молдавии, в Прибалтике! 

Вышла книга и о мучениках Рижского гетто, и Виленского… Мы узнали страшные  цифры и светлые имена героев совсем недавно. На этой теме без малого полвека лежало железное табу. Почему? Чуть копни, и вылезет страшное тождество  гитлеровского фашизма и государственного сталинского коммунистического антисемитизма. Палача, под портретом которого кое-кому очень хочется жить.

Настало время правды. Поэтому горят поминальные свечи…И память наша светла.

Борис Гельфанд – от детства до матча за звание чемпиона мира

Мишпоха №19 2005 г.

Друзья-соперники

Абрам Гельфанд

 
Борис Гельфанд является одним из сильнейших гроссмейстеров мира, победителем свыше 40 крупных международных турниров. По рейтингу Международной шахматной федерации ФИДЕ в 1991 году Борис занимал третье место после чемпионов мира Гарри Каспарова и Анатолия Карпова. Его рейтинг был равен 2700. К тому времени только пять человек в истории шахмат смогли достичь такого уровня. Это были Роберт Фишер, Михаил Таль, Гарри Каспаров, Анатолий Карпов и Борис Гельфанд. Неоднократно Борис был претендентом за звание чемпиона мира. Сейчас Борис Гельфанд снова находится в числе претендентов в цикле 2005 – 2007 годов.

В Талмуде (Кодексе предписаний, составленном в III веке до нашей эры – V веке нашей эры) одной из обязанностей отца по отношению к сыну являлась необходимость научить его ремеслу. Познакомив Бориса с миром шахмат и всячески способствуя его увлечению, я выполнил свою обязанность.

В мое время одной из обязанностей отца считалось посадить в честь сына дерево. Когда родился Борис, я привез из белорусского леса молодую березку и посадил ее во дворе напротив окна нашего минского дома. В возрасте 38 лет Борис, в шахматном плане, значительно обогнал высокую березу, растущую в далекой Беларуси.

В этих заметках – рассказ о шахматных успехах Бориса и его друга Ильи Смирина.

Дорога в шахматы

Гроссмейстер Борис Гельфанд родился 24 июня 1968 года в Минске. Путь к известности у Бориса начался в 1969 году, когда ему исполнился один год. В этот день моя жена Нэлла, Боря и я пришли в фотоателье и сделали несколько семейных снимков. Вскоре большое фото Бори с кудрявыми волосами было выставлено в витрине ателье на центральной улице Минска. Мы жили рядом, часто проходили мимо, смотрели на фотографию и радовались жизни.

Мое детство пришлось на годы войны с фашистской Германией. Я родился в 1935 году в местечке Смиловичи Минской области. В первые дни войны наша семья на конной подводе успела уйти от немцев. На подводе ехали дети из нескольких семей и моя восьмидесятилетняя бабушка, взрослые шли пешком. Мне было шесть лет, моей сестре Рае – четыре года. За две недели мы прошли около 400 километров, буквально чувствуя за спиной дыхание немцев. Дороги, по которым мы шли, часто обстреливались немцами. Однажды во время обстрела с самолета мы убежали в оказавшийся у дороги лес и затем с трудом нашли друг друга. В городе Рославль Смоленской области нас посадили в эшелон с эвакуируемым оборудованием. Еще через две недели мы оказались в Казахстане. В мрачные и голодные военные годы мы жили в деревне на берегу реки Урал, а затем в городе Уральске.

После окончания войны мы поселились в городе Минске. Я окончил энергетический техникум и с 19 лет начал работать. Совмещая работу с учебой, окончил институт и получил диплом инженера-электрика. Такой же жизненный путь прошла моя жена Нэлла.

Мой папа Айзик и мама Хана родились в местечках Смиловичи и Дукора Игуменского уезда Минской губернии. В Игумене (теперь Червень) родился дедушка Бориса по материнской линии Мойсей. А бабушка Соня родилась в местечке Толочино Витебской губернии. Ей сейчас 93 года, и она продолжает внимательно следить за результатом каждой партии Бориса на всех турнирах.

По советским понятиям, наша семья жила неплохо. У нас была двухкомнатная кооперативная квартира. Нам удалось купить импортную (чешскую) мебель, хотя следует отметить, что первые годы Боря провел на тахте (матрац, к которому дедушка Айзик прибил четыре деревянные ножки). Заработок инженеров, врачей и учителей был не больше, чем у рабочих. У нас была большая библиотека и черно-белый телевизор производства минского завода “Горизонт”. Нэлла работала на этом заводе все 35 лет своей трудовой деятельности.

Из сорока лет моей трудовой деятельности больше половины времени я провел в командировках на многочисленных крупнейших новостройках в различных городах Белоруссии, Литвы и России. Я никогда не предполагал, что подобная кочевая жизнь, но более напряженная и насыщенная, будет и у моего сына. Хотя уже в раннем возрасте Боря получил от меня в подарок глобус и понравившуюся ему игру “Путешествие по Европе”.

Шахматные способности обнаружились у Бори в раннем возрасте. Когда ему было четыре года, я купил только что изданную книгу Ю. Авербаха, М. Бейлина “Путешествие в шахматное королевство”. В книге было около 400 шахматных диаграмм. На первых диаграммах – ходы, которые могут делать фигуры, взаимодействие фигур и затем шахматные дебюты. В конце книги были партии, сыгранные чемпионами мира всех предыдущих лет. Последней была партия Роберта Фишера (США). Я изредка играл в шахматы. Меня научил играть папа. Дома у меня была шахматная доска с фигурами, и я решил, что, рассматривая с Борей по одной диаграмме в день, за год мы прочтем эту книгу. Мы занимались шахматами ежедневно. В рабочие дни Боря с нетерпением ждал моего возвращения с работы, чтобы начать занятия. Через пару месяцев, когда мы одолели третью часть книги, Боря от моей помощи отказался. Я подумал, что у него пропал интерес к шахматам. Но вскоре заметил, что он уже самостоятельно рассматривает партии чемпионов мира на последних страницах книги.

В 1974 году я с женой и сыном отдыхали в Крыму, в Гурзуфе, на берегу Черного моря. Замечу, кстати, что когда в 2001 году Борис взял меня на турнир в Монако, то французская Ривьера на берегу Средиземного моря показалась мне похожей на живописную и дикую природу гор у Гурзуфа. Мы часто встречались на пляже в Гурзуфе с нашим минским другом Казимиром Трескуновым. У него был первый шахматный разряд. Я привез в Гурзуф шахматы и шахматные часы. Боря с удовольствием играл в блиц с Казимиром и с любителем шахмат, которого звали дядя Ваня.

Вспоминает К. Трескунов: “В Гурзуфе под навес, где играли в шахматы, подходит Боря и просит сыграть партию. Его спрашивают, что ты видишь сейчас на доске. Боря отвечает – “жегтва” пешки за инициативу. Это были мысли не начинающего шахматиста, хотя Боре было тогда только 5 лет”. Свое произношение Боря исправил после занятий с логопедом Нэсей Мазур – женой моего друга (они живут сейчас в Израиле). Однажды мы возвращались с пляжа. Боря с Казимиром без доски, вслепую, разыгрывали партию, которую в 1963 году сыграл знаменитый гроссмейстер Давид Бронштейн против электронно-вычислительной машины (прообраз современных компьютеров). Эта партия была напечатана в книге Ю. Авербаха и М. Бейлина. После того как мы вернулись из Гурзуфа, нам позвонил знакомый Трескунова – тренер шахматной школы минского гороно Эдуард Аронович Зелькинд. Другой тренер, Аба Израилевич Шагалович, приглашал заниматься в республиканской шахматной школе. Мы пришли к Зелькинду. Разбирая без доски партию, Бронштейн – компьютер, Зелькинд спросил: “Почему конь ушел на поле g4?”. Боря подумал и ответил, что иначе конь был бы сбит пешкой. Стало ясно, что Боря не просто заучил ходы, а знал, какие ходы надо делать и почему. Занятия в шахматной школе проводились три раза в неделю, после уроков в общеобразовательных средних школах. Зелькинд сказал нам: “Приводите Борю, когда сможете; можно только по выходным дням”. И пошутил: “Откроем школу вундеркиндов, у нас уже занимаются одаренные ребята: братья-близнецы Валера и Дима Атлас”. Боря и Атласы были зачислены в шахматную школу в порядке исключения, так как они еще не были школьниками, а посещали детский сад.

С октября 1974 года Боря стал ходить на занятия. Ему было 6 лет. Когда у меня или Нэллы была возможность, мы приводили Борю в шахматную школу. Боря еще не умел писать, и мы записывали задаваемые на дом задачи. Чаще всего Борю приводила на занятия бабушка Соня, иногда дедушка Айзик. Шахматная школа находилась на улице Горького, 35, затем ее перевели на улицу Кирова, 5, рядом с железнодорожным вокзалом города Минска. Со своим первым тренером Борис занимался пять лет – с 1974 по 1979 год.

У Зелькинда первые несколько лет дети изучали общие принципы игры и развития фигур. На занятиях разбирались комбинационные примеры на разные темы. Ученики знакомились с простыми пешечными и ладейными окончаниями, постигали общие принципы дебютов и эндшпилей. В 1994 году на крупном турнире в городе Хоргене (Швейцария) гроссмейстер Энтони Майлс почти без сопротивления проиграл Борису эндшпиль, базовые основы которого в девятилетнем возрасте Борис получил от Зелькинда.

С 8-летнего возраста Боря стал участвовать в детских и мужских соревнованиях. Его первая поездка была в начале 1977 года в город Кричев Могилевской области на чемпионат Белоруссии среди школьников. У Бори был второй разряд. В этом же году он успешно сражался с мужчинами, выступая за команду шахматной школы в республиканском первенстве спортивного общества “Красное Знамя” в городе Бресте. В газете “Физкультурник Белоруссии” появилась первая заметка А. Ройзмана о Боре под названием: “Вот это октябренок!”. Чемпионат Белоруссии 1978 года среди школьников снова проводился в городе Кричеве. Боря показал лучший результат среди мальчиков в возрасте до 14 лет и впервые завоевал титул чемпиона. 9-летний Боря был перворазрядником, учеником третьего класса.

Через два года в бюллетене 47-го чемпионата СССР среди мужчин, который проходил в городе Минске, появилась заметка “Вот это пионер!”, и была напечатана партия Бориса, сыгранная на чемпионате Минска среди мужчин. Успешное выступление 11-летнего школьника явилось сюрпризом. Вскоре последовали успехи и на всесоюзной арене. В августе 1980 года 12-летний кандидат в мастера Борис Гельфанд стал победителем Всесоюзного юношеского первенства общества “Спартак” и был зачислен в школу чемпиона мира Тиграна Петросяна.

Начиная с 1970 года в Минске регулярно проводился турнир памяти А. Сокольского. 15-летний школьник Гарри Каспаров стал победителем мемориала 1978 года. Я часто приводил десятилетнего Бориса на этот турнир, чтобы он посмотрел игру опытных шахматистов. В 1983 году Борис повторил успех Каспарова, став победителем мемориала Сокольского. Борису тоже было 15 лет. Борис прошел весь турнир без поражений, опередив двух гроссмейстеров и 12 мастеров, и выполнил норму мастера. Это звание он получил в следующем году. В возрасте 16 лет (в свой день рождения) Борис стал чемпионом Белоруссии среди мужчин и повторил этот успех в следующем году. В 1985 году он завоевал звание чемпиона СССР среди юношей. Хорошо сыграв на турнире “Минск-1986”, Борис выполнил норму международного мастера.

Успешные выступления на турнирах в Советском Союзе и начавшаяся в перестройка (“процесс пошел”) позволили Борису принять участие в турнирах за границей. Он стал чемпионом Европы 1988 года среди юношей до 20 лет, а затем на чемпионате мира поделил 1–4 места. Звание гроссмейстера было присвоено Борису Гельфанду в 1989 году. В составе мужской команды СССР Борис завоевал золотую медаль на чемпионате Европы, который проводился в 1989 году в израильском городе Хайфе. В следующем году Борис был в составе мужской команды СССР на Всемирной шахматной Олимпиаде в югославском городе Нови-Сад и стал Олимпийским чемпионом.

Много раз Борис принимал участие в чемпионатах мира. Наиболее успешным было выступление Бориса в цикле ФИДЕ 1993–1995 годов. Борис выиграл четвертьфинальный матч у Владимира Крамника, но затем проиграл полуфинальный матч Анатолию Карпову. Эти матчи были проведены в Индии.

Фамилия Гельфанд происходит от славянского варианта немецкого словаElephant (cлон). В поездках в разные страны мира Борис любит посещать зоопарки и наблюдать за слонами. Как же было не увидеть индийского слона, находясь на настоящей родине слонов! Во время матча с В. Крамником Борис попросил организовать поездку в зоопарк. Через короткое время его ждал сюрприз. К месту, где Борис жил, приехал большой фургон, а в нем… индийская слониха! Кормили ее ветками деревьев. Перед тем как отправить их хоботом в рот, слониха вытирала грязные ветки. Слониха находилась в поселке несколько дней. Борис и его помощники с удовольствием покатались на громадном животном.

Постоянно Борис выступает в турнирах высокой 17–19 категорий, и много раз становился их победителем (Москва, Халкидики, Дос Эрманас, Белград, Вена, Тилбург и другие). Успехам Бориса способствовала работа с хорошими тренерами – Э. Зелькиндом; Т.Головей; известным теоретиком, Заслуженным тренером СССР А.Капенгутом; а затем с А. Хузманом, с которым Борис работает в настоящее время. Для поддержания физической формы Борис систематически занимается плаванием, теннисом, играет в футбол. Он следит за ходом мировых спортивных событий, смотрит по телевидению трансляции футбольных матчей. Однажды я застал своего 70-летнего отца Айзика внимательно наблюдающим за ходом футбольного матча по телевизору. Я удивился, и папа сказал мне: “Завтра придет Боря, и мне будет о чем поговорить с ним”. Увлечение футболом осталось у Бориса до настоящего времени. Даже сейчас он может назвать, например, составы сборных команд Бразилии и Голландии – лучших команд восьмидесятых годов прошлого века.

После переезда в Израиль в 1998 году Борис становился победителем многих международных турниров (Поляница Здруй, Мальмё, Монако, Канны, Ашдод, Памплона, Бермуды), успешно выступал на других соревнованиях.

Борис и его жена Майя радуются успехам дочери Авитали.

Регулярно Борис навещает нас – своих родителей, живущих сейчас в США. Иногда он совмещает эти поездки с турнирами, проходящими в западном полушарии.

Борис много читает – его любимыми писателями являются С.Моэм, С. Довлатов и классик японской литературы Акутагава.

Борис Гельфанд – уважаемый в шахматном мире человек. У него хорошие отношения со многими ведущими шахматистами – В. Крамником, В. Анандом, П. Свидлером, В. Иванчуком, Л. Ароняном (его отец Григорий Аронов родился в г. п.Коханово Витебской области), А.Грищуком, С. Рублевским, знаменитыми сестрами Полгар и другими.

Более 15 лет подряд Борис Гельфанд является шахматистом экстра-класса. В рейтинг-листах 2006 года он находится в десятке сильнейших гроссмейстеров.

Чемпион двух стран

Гроссмейстер Илья Смирин родился в 1968 году в Витебске. Играть в шахматы его научил отец Юлий Исаакович – преподаватель электроники и физики витебского техникума. Мама, Майя Израилевна, работала инженером на ковровом комбинате. Первыми тренерами Ильи в детско-юношеской шахматной школе №9 витебского гороно были Лев Исаакович Мельцер и Лев Рувимович Пак.

Начиная с 1968 года в Советском Союзе проводились Всесоюзные шахматные соревнования под названием “Белая ладья”. В них участвовали команды школьников 3–7 классов из всех союзных республик и из городов Москвы и Ленинграда. В 1980 году команда витебской школы №10 стала лучшей среди команд Белоруссии, а затем заняла первое место в первенстве СССР, которое проходило в литовском городе Паневежисе. В составе команды были будущие гроссмейстеры Илюша Смирин и Женя Агрест (сейчас Илья Смирин – один из ведущих гроссмейстеров Израиля, а гроссмейстер Евгений Агрест является лидером национальной команды Швеции).

На Спартакиаде школьников Белоруссии 1980 года в Гродно состоялась первая встреча Ильи Смирина и Бориса Гельфанда. С тех пор они часто встречались и в жизни, и за шахматной доской. Через два года Борис выиграл у Ильи матч на право поездки на чемпионат СССР среди юношей. В это время им было по четырнадцать лет. Неоднократно Борис и Илья выступали на этих чемпионатах, которые проводились ежегодно. В 1985 г. Борис стал чемпионом СССР. В следующем году успех сопутствовал Илье Смирину. На чемпионате в городе Даугавпилсе (Латвия) Смирин завоевал серебряную медаль. Еще будучи школьниками, Илья и Борис выступали в финалах чемпионатов Белоруссии среди мужчин и становились чемпионами республики.

Поскольку взросление Ильи проходило на моих глазах, я помню много курьезных (иногда смешных, а иногда и грустных) случаев. Например, в день своего 20-летия Илья пошел в магазин за лимонадом. Была зима, Илья поскользнулся. Пытаясь сберечь покупки, он потерял равновесие и сломал ногу. На первенство СССР среди молодых мастеров в Вильнюс Илье пришлось поехать с костылями.

Отборочный турнир 55-го чемпионата СССР среди мужчин проводился в заполярном городе Норильске в 1987 году. Турнир проходил в августе в период белых ночей. Илья Смирин и Борис Гельфанд стали победителями и завоевали право участия в турнире первой лиги. Этот турнир был проведен зимой в Свердловске, где И.Смирин занял первое место. Финал 55-го чемпионата СССР был проведен в Москве летом 1988 года. В финале играли чемпион мира Гарри Каспаров, экс-чемпионы мира Анатолий Карпов, Василий Смыслов, Михаил Таль и другие гроссмейстеры. (После первого тура Михаил Таль выбыл по болезни). Гарри Каспаров и Анатолий Карпов набрали одинаковое число очков и были объявлены чемпионами страны. Им были вручены золотые медали чемпионов. Партия с Гарри Каспаровым, в которой чемпион мира выиграл у дебютанта Ильи Смирина, была признана одной из лучших, сыгранных на этом чемпионате. Илье удалось победить экс-чемпиона мира Василия Смыслова. Смирин был единственным участником чемпионата, не имевшим международного звания. В Москве он на очко перевыполнил норму международного мастера (чемпионат СССР приравнивался к международному турниру). Илья участвовал и в двух последующих чемпионатах СССР, правда, не совсем удачно.

Временами Илья Смирин бывает беззаботным и рассеянным. Приехав в Москву на финал чемпионата СССР 1988 года, он оставил свои вещи в автоматической камере хранения. Он запомнил набранный им код, но ведь надо было запомнить и номер одной из многочисленных ячеек, на что Илья не обратил внимания. Много раз вечерами приходил Илья на Белорусский вокзал Москвы, пока открыл свою ячейку и забрал вещи. Несколько дней Илья пользовался рубашками Бориса, который в это время тоже находился в Москве.

Осенью 1988 года Борис Гельфанд и Илья Смирин направлялись в литовский город Клайпеда на турнир первой лиги 56-го чемпионата СССР. Я пришел на минский вокзал провожать Бориса. Тем же поездом и в том же вагоне уезжал Илья. Но он потерял билет на поезд. Через Минск проходили несколько десятков поездов в день, но почти всегда билеты были на вес золота. Мне удалось договориться с начальником поезда, чтобы уже в пути, после отправления поезда, Илье продали билет на его же место, что разрешалось по железнодорожным правилам.

В 1985 году Смирин приехал в Минск и поступил на учебу на шахматное отделение Белорусского института физической культуры. Во время пребывания в Минске тренерами И. Смирина были известный теоретик Альберт Капенгут, а также Илья Ботвинник. В 1991 году Илья Смирин стал третьим гроссмейстером в Белоруссии. К этому времени этим званием владели Борис Гельфанд и Виктор Купрейчик.

Летом 1991 года Илья Смирин переехал из Беларуси в Израиль.

И Борис Гельфанд, и Илья Смирин были чемпионами этой страны по шахматам. Много раз они успешно выступали в составе сборной Израиля на Всемирных шахматных Олимпиадах, чемпионатах Европы и других соревнованиях. В 2002 году Б. Гельфанд и И. Смирин были в составе команды “остального мира”, которая выиграла “матч нового века” у команды России, за которую выступали чемпионы мира В. Крамник, Г. Каспаров, А. Карпов, А. Халифман и другие сильнейшие шахматисты. На командном чемпионате Европы 2003 года в Пловдиве (Болгария) команда Израиля, впервые в истории страны, завоевала серебряные медали. Команда Израиля повторила успех и на следующем чемпионате Европы, который был проведен через два года в шведском городе Гетеборге. Успешным было также выступление сборной Израиля на Всемирной шахматной Олимпиаде 2006 года в Турине (Италия). В олимпиаде участвовали мужские команды 146 стран, и сборная Израиля поделила третье–четвертое места с командой США. Во всех этих соревнованиях в сборной Израиля играли гроссмейстеры Б. Гельфанд и И. Смирин.

Илья много раз входил в тридцатку лучших шахматистов по рейтингу Международной шахматной федерации ФИДЕ. Его наивысшим достижением было 13 место в рейтинг-листе 2000 года. Смирин был победителем турнира Сальтшобаден-1988/1989 (Кубок Рилтона), где опередил четырех гроссмейстеров. Там он выполнил второй балл международного мастера и одновременно первый балл Международного гроссмейстера. И. Смирин является победителем турнира Биль-2002 и нескольких других турниров. Наиболее успешно Илья выступает в “open”-турнирах, проводимых в США. Он выиграл “New York open-2000”, “Foxwoods open-2003” и был вторым на “Minneapolis open-2005”.

К сожалению, Смирин не достиг более крупных успехов. Как он сам считает, из-за недостаточного трудолюбия.

Илья регулярно занимается плаванием. Он большой любитель американских кинофильмов. Некоторое время Смирин учился в университете города Балтимор (США) по специальности Сomputer science. Сейчас Илья вместе с женой Леной и дочерью Ирит временно живут в Праге (Чехия), однако собираются вскоре вернуться в Израиль.

Борис Гельфанд и Илья Смирин много раз встречались за шахматной доской на чемпионатах Белоруссии, Советского Союза и Израиля. Их объединяет шахматная профессия, они оба ученики тренера А. Капенгута. Много лет они жили в Белоруссии, в одно время служили в спортивной роте Белорусского военного округа. Будучи студентом института физкультуры, Илья часто приходил к Борису домой. Наша семья всегда была рада приходу и общению с приветливым и доброжелательным Илюшей.

 

 

Борис Гельфанд: “Всегда помню совет Петросяна”

Борис ГЕЛЬФАНД. Фото Юрия ВАСИЛЬЕВА, "СЭ"

Борис ГЕЛЬФАНД. Фото Юрия ВАСИЛЬЕВА, “СЭ”

С победителем Кубка мира ФИДЕ 2009 года Борисом Гельфандом я познакомился 30 лет назад на сессии шахматной школы 9-го чемпиона мира Тиграна Петросяна.

Навсегда врезалась в память эта картина. Петросян, его помощник мастер Александр Никитин и автор этих строк стоят у шахматного столика, где 11-летний мальчик Боря Гельфанд из Минска играет в блиц с каким-то мастером, гораздо старше его. Мальчик из Минска ведет себя необычно. Смотрит на доску вполглаза, жонглирует какой-то фигурой, порою подбрасывая ее довольно высоко, одновременно умудряется зачем-то включать и выключать торшер, стоящий рядом, глазеет с неподдельным интересом по сторонам, но самое удивительное, при этом его сопернику приходится очень туго!

Спустя 30 лет после описываемых событий в Ханты-Мансийске в финале Кубка мира Борис Гельфанд играл в блиц с Русланом Пономаревым. Руслан, чемпион мира ФИДЕ 2002 года, моложе Бориса на 15 лет и в блиц играет очень сильно. Достаточно сказать, что на чемпионате мира по блицу, проходившем перед самым началом Кубка мира, Пономарев был 6-м, а Гельфанд – 17-м.

Вероятно, это был один из самых дорогих блицев в истории шахмат. На кону стоял не только почетный трофей, но и весьма солидные по шахматным меркам призовые: 120 000 долларов – победителю и 80 000 долларов – побежденному. И самое главное: победитель получал пропуск в турнир претендентов следующего цикла, где ставки гораздо выше – борьба за право сразиться в матче с чемпионом мира.

Борису Гельфанду катастрофически не хватало времени, были моменты, когда на часах Пономарева его было вдвое больше. Несмотря на это, на “падающем флажке” Борис успевал создавать сопернику проблемы, которые молодой соперник не смог решить и проиграл со счетом 1:3.

В час ночи по ханты-мансийскому времени я позвонил в гостиницу “Тарей”, в которой Борис Гельфанд жил во время чемпионата. Он, как я понял, и не собирался ложиться.

– Борис, многие думали, что в блице шансы Пономарева выше, ведь, судя по результатам чемпионата мира, он очень сильный блицор, не так ли?

– Да, да! Пономарев здорово играет в блиц! Он и на прошлом Мемориале Таля в этом виде программы тоже занял очень высокое место. Но в круговом турнире ты ведь играешь со многими соперниками, а тут – один на один. И вопрос стоит так: или ты, или он. Совсем другое нервное напряжение.

– Вы матчевый боец и у вас крепче нервы?

– Просто с 1997-го, с первого чемпионата мира по нокаут-системе в Гронингене, постоянно играю во всех “нокаутах” и уже накопил огромный опыт, который сказывается особенно в тай-брейке.

– Но прошлый Кубок мира, где в финале играли Гата Камский и Магнус Карлсен, вы пропустили. Почему?

– Да, тогда я не поехал в Ханты-Мансийск, потому что после тяжелейшего чемпионата мира в Мексике не чувствовал в себе силы выиграть турнир. Все смеялись, говорили, не выпендривайся, поезжай, пару этапов пройдешь, как все, и вернешься домой. Но я не шутил.

– А в этот раз были ведь тоже сверхнагрузки: Мемориал Таля, чемпионат мира по блицу разделяли всего дня три. Удалось сохранить силы?

– Знал заранее, на что иду, думал об этом, старался, чтобы хватило и сил, и идей на два турнира.

– Хватило?

– Не всегда. Был ведь матч с Амонатовым, когда в выигранной позиции и в его большом цейтноте я что-то напутал и прошел через проигрыш. Мог три недели назад уже дома сидеть! И был очень тяжелым матч с Вашье-Лагравом. Но, конечно, матч с Пономаревым стоит особняком.

– После относительно спокойных четырех ничьих в “классике” вы сыграли четыре “быстрых”. Вы вели в счете после 3-й партии, и получили выигранную позицию в 4-й, но что-то произошло… Что?

– Играл 4-ю “быструю” хорошо, получил выигранную позицию, но лишь чуть-чуть сбилась концентрация, допустил перестановку ходов и вместо элементарного выигрыша дал сопернику шансы, которые он блестяще использовал и победил.

– Ну а когда настал черед блица, вы наверняка вспомнили совет Петросяна, о котором вы мне рассказывали еще в Элисте во время матчей претендентов прошлого цикла…

– Постоянно помню этот совет Тиграна Вартановича: “Думай над каждым ходом. Даже когда в блиц играешь”. В матче с Пономаревым я постоянно отставал по времени. Потому что считал, что если позиция хорошая, то времени на реализацию всегда хватит. И еще мне помогло то, что в день, когда игрался тай-брейк, маме исполнилось 75 лет. Очень хотел сделать ей подарок к юбилею!

– В самом начале Кубка мира много шума наделал 16-летний филиппинский гроссмейстер Весли Со, который выбил из розыгрыша таких асов, как Василий Иванчук и Гата Камский. Что о нем думаете?

– Я его видел впервые в жизни, очевидно, у него большой природный талант. Уже одно то, что он обыграл Иванчука, кажется мне невероятным!

– Фабиано Каруана был в шаге от того, чтобы выиграть матч у 6-го шахматиста мира бакинца Вугара Гашимова. Что думаете о юном итальянце?

– Вот Каруану я знаю хорошо. Мы ведь с ним играем за одну команду – “64”. Талант огромный! И к тому же у него замечательные тренеры – Саша Чернин и Юрий Сергеевич Разуваев. Такую школу ему дают, которая для западного игрока – просто счастье.

– Вы ведь, Борис, в этом смысле еще более счастливый человек: посещали школу Тиграна Петросяна, общались с другими выдающимися советскими мастерами шахмат…

– Да, это так. У нас в Минске жил и работал знаменитый теоретик Исаак Ефремович Болеславский, но я его, к сожалению, не застал, видел лишь один раз, он умер молодым. А на меня наибольшее влияние оказал Альберт Зиновьевич Капенгут, мой тренер.

– Кто помогал вам в Ханты-Мансийске?

– Моим секундантом был Максим Родштейн, он входит в сборную Израиля, а к финалу подъехал Александр Хузман, с которым мы сотрудничаем уже 20 лет. Оба оказали мне неоценимую помощь, за что я им очень благодарен.

– Как вам легендарные ханты-мансийские морозы?

– Когда в Москве играл на Мемориале Таля, слякоть на меня гораздо хуже действовала. А на морозе никаких вирусов нет, я каждый день по часу гулял. Кстати, и Пономарев гулял постоянно. Может быть, поэтому мы с ним и добрались до финала. А вот Гашимов, например, на улицу не выходил, играл хорошо, но в итоге энергии не хватило.

– С 1998 года вы живете в Израиле. Есть там интерес к шахматам?

– Больше, чем был десять лет назад, но все равно очень низкий.

– Даже после того, как команда Израиля выиграла на прошлой Всемирной шахматной олимпиаде серебряные медали, ничего не изменилось к лучшему?

– Все важные лица, конечно, поздравили нас. Но трансформировать этот мгновенный интерес в нечто более долгосрочное пока не удается.

– Вы будете играть в турнире претендентов наряду с Ароняном, Камским, Карлсеном, Крамником. В мае будущего года к вашей компании присоединится 6-й гроссмейстер, проигравший в матче Ананд – Топалов. Как думаете, кто фаворит в их поединке?

– Учитывая, что матч будет проходить в Софии, лучшие шансы у Топалова. На другом поле я бы скорее считал, что фаворит Ананд.

– Этот вывод вы делаете на основании популярной ныне “шахматной конспирологии”?

– Ни в коем случае! Я вообще не верю в конспирологию. Просто психологически трудно выступать на поле соперника. Ананд такой человек, которому важно играть в условиях полного психологического комфорта. Тогда он силен. А тут нет уверенности, что он сможет достичь этого состояния. Но в любом случае матч, на мой взгляд, будет примерно равный. У Ананда, мне кажется, выше арсенал шахматных средств, ну а у Топалова есть свои козыри: энергетика невероятная, мощь.

– Уже примерно представляете, с кем можете встретиться на старте в матчах претендентов?

– Пока ведь полной ясности нет, многое зависит от того, кто займет второе место в “Гран-при” ФИДЕ и кто будет номинантом от страны-организатора. Мне уже сказали, что велика вероятность встретиться с Левоном Ароняном. Не хотелось бы, честно говоря. У нас очень хорошие отношения, с другом играть тяжело. Но буду надеяться, что выпадет сыграть с Карлсеном.

– Его все боятся как огня, а вы хотите сыграть с ним матч?

– Вот поэтому и хочу с ним сыграть, потому что интересно. С Крамником я сыграл, наверное, партий пятьдесят, с Ароняном партий пятнадцать, а с Карлсеном встречались пока очень мало, только на Мемориале Таля.

– В последние годы у вас словно открылось второе дыхание, турнирные успехи пошли в гору, а вместе с ними и заметно повысился ваш рейтинг. С чем это связано, как думаете?

– Не знаю. Может, это связано с тем, что я очень люблю шахматы и мне нравится постоянно работать, совершенствовать свою игру? Конечно, придает сил то, что в семье все хорошо. Майя, жена, рассказала, что накануне моего тай-брейка нашей четырехлетней дочурке Авиталь приснился сон, что папа выиграет.

– Были еще какие-то предзнаменования?

– Было одно. Как вы знаете, я фанат “Барселоны”. И когда накануне нашего матча с Пономаревым “Барса” выиграла у киевского “Динамо”, я подумал, что это хороший знак. Ведь мой соперник – киевлянин.

Юрий ВАСИЛЬЕВ // 17.12.2009


http://www.chessworldweb.com

Борис Абрамович Гельфанд, родился 24 июня 1968 года в Минске. Международный гроссмейстер с 1989 года. Участник претендентских циклов (полуфиналист 1995), и чемпионатов мира ФИДЕ. Победитель международных турниров Дебрецен (1989), Мальорка (отбор GMA 1989), Манила (межзональный 1990), Белград (1991, 95), Мемориал Алехина (1992), Манила (межзональный 1993), Халкидики (1993), Дос-Эрманас (1994), Вена (1996), Тилбург (1996), мемориал Рубинштейна (1998, 2000).

Профессиональный рейтинг на 1 июня 2001 г. – 2688

Рейтинг ФИДЕ на 1 декабря 2009 г. – 2758

 

Борис Гельфанд – один из ярчайших представителей современных шахмат, которые начали свой отсчет с Каспарова (некоторые полагают, что с Фишера). Одержав победу на чемпионате СССР среди юношей 1985 года Борис стал считаться одной из самых больших надежд крупнейшей шахматной державы. Затем, последовали успешные выступления в различных международных молодежных соревнованиях (на счету Гельфанда победа в первенстве Европы 1987-88 и дележ первого места на чемпионате мира 1988). Его переход во взрослые шахматы прошел на удивление гладко. Уже на полуфиналах первенства СССР он произвел сильное впечатление не только высокими результатами, но и стилем игры.

Как заметил один из участников отбора в Клайпеде (1988): “вроде и на доску не смотрит, а все куда-то по сторонам, или вовсе гуляет, а подходит и делает сильнейший ход”. Кстати такая манера игры вообще свойственна многим сильным гроссмейстерам. Вспомнить хотя бы Иванчука и Свидлера. Со времен успешного выступления в Линаресе 1990 Гельфанд прочно вошел в мировую элиту. За истекшие десять были и претендентские матчи, и победы в крупных турнирах. Несмотря на то, что иногда рейтинг Бориса испытывал колебания (что приводило к потере приглашений в лучшие круговые турниры), в сознании истинных любителей шахмат он был и остается гроссмейстером экстра-класса.

В чем сила Гельфанда? Чтобы быть шахматистом высочайшего класса надо уметь в шахматах все, а что-то особенно здорово. На мой взгляд, сильнейшей стороной Бориса является дебют. В этом смысле он продолжатель классической традиции Ботвинника, Геллера и Каспарова. В наш компьютерный век, казалось бы, чего проще – запусти машину в интересующей позиции и иди спать. Вероятно, так поступают многие, а продемонстрировать глубокую, фундаментальную дебютную подготовку удается лишь единицам. Шахматистов, способных генерировать качественные дебютные идеи в современных шахматах очень немного. Борис, безусловно, принадлежит к их числу. Имея на руках такой “неубиенный” козырь, шахматист высокого класса просто не может долго оставаться в тени. После относительного спада Гельфанд вновь на подъеме. Его игра в последних турнирах, яркое тому свидетельство. Хочется надеяться, что главные успехи у Бориса все еще впереди.

В декабре 2009 г. стал чемпионом мира в нокаут-системе, в г. Ханты-Мансийске.


Boris Abramovich Gelfand, was born on June, 24th, 1968 in Minsk. The international grand master since 1989. The participant of champion cycles (the semifinalist 1995), and World championships FIDE. The winner of the international tournaments Debrecen (1989), Malorka(selection GMA 1989), Manila (interzonal 1990), Belgrad (1991, 95), Alekhin’s (1992) memorial, Manila (interzonal 1993), Halkidiki (1993), Dos-Ermanas (1994), Vienna (1996), Tilburg (1996), memorial Rubinshtein`s (1998, 2000).

 

Professional rating for June, 1st, 2001 – 2688

Rating FIDE for December, 1st, 2009 – 2758

Boris Gelfand – one of brightest representatives of modern chess which have reckoned from Kasparov (some believe, that from Fisher). Having won in the championship of the USSR among young men of 1985 Boris began to be considered as one of the greatest hopes of the largest chess power. Then, successful performances in various international youth competitions (on Gelfand’s account a victory in superiority of Europe 1987-88 and a sharing of the first place in the World championship 1988) have followed. Its transition in adult chess has passed marvellously smoothly. Already on semi-finals of superiority of the USSR it has made strong impression not only high results, but also style of game.

As one of participants of selection in Klaipeda (1988) has noticed: “like and at a board does not look, and all somewhere on the parties, or at all walks, and approaches and does the strongest course”. By the way such manner of game in general is peculiar to many strong grand masters. To recollect at least Ivanchuk and Svidler. Since times of successful performance in Linares 1990 Gelfand has strongly entered into world elite. For expired ten were both champion matches, and victories in large tournaments. In spite of the fact that sometimes Boris’s rating tested fluctuations (that led to loss of invitations in the best circular tournaments), in consciousness of true fans of chess it was and remains the grand master of an extra-class.

In what Gelfand’s force? To be the chess player of the highest class it is necessary to be able in chess everything, and something is especially healthy. In my opinion, Boris’s the strongest party is the debut. In this sense it the continuer of classical tradition Botvinnik, Geller and Kasparov. In our computer century, apparently, than that is easier – start the car in an interesting position and go to sleep. It is probable, so many arrive, and to show deep, fundamental debut preparation it is possible only to units. The chess players, capable to generate qualitative debut ideas in modern chess it is a little. Boris, certainly, belongs to their number. Having on hands such a trump, the chess player of a high class it is simple cannot long remain in a shade. After relative recession Gelfand again on lifting. Its game in last tournaments, bright to volume the certificate. It would be desirable to hope, that the main successes at Boris still ahead.

In December, 2009 became the world champion in knockout-system, in Khanty-Mansiysk.

Нетаниягу и Щаранский сыграли вничью с Борисом Гельфандом

время публикации: 8 марта 2010 г., 16:31
фото версия для печати сохранить в виде файла отправить по почте фото

8 марта глава правительства Биньямин Нетаниягу встретился с гроссмейстером Борисом Гельфандом. На встрече присутствовали также глава “Сохнута” Натан Щаранский и тренер Бориса Гельфанда – Александр Хузман.

Глава правительства поздравил шахматиста с успехом на турнире в Ханты-Мансийске, отметил его выдающиеся достижения, выразил надежду, что искусство шахмат в Израиле получит дальнейшее развитие. Нетаниягу и Щаранский подарили Борису Гельфанду двойной набор шахматных фигур, две доски и пару шахматных часов.

Во время этой встречи состоялась короткая шахматная партия. Нетаниягу сказал, что до этой встречи сыграл в шахматы с Щаранским и завершил партию ничьей, а сегодня не хочет ударить в грязь лицом, поэтому будет “советовать Щаранскому”. Глава правительства и председатель “Сохнута” смогли вдвоем выстоять против гроссмейстера, сообщает пресс-служба канцелярии премьер-министра.

Сам Борис Гельфанд позже в интервью радиостанции РЭКА рассказал, что встреча заняла всего несколько минут, за это время он успел с Щаранским начать партию и согласился на ничью при примерном равных позициях сторон.

В начале встречи глава правительства Биньямин Нетаниягу заявил: “Я только что вернулся из США, где встречался с сенатором Митчеллом. Вместе мы пытаемся продвинуть мирный процесс. И надеюсь, что мы сумеем это сделать. Но мирный процесс – не игра. Прежде всего, он касается нашей безопасности, а наша безопасность ¬– не запись на бумаге. Мы обязаны делать все возможное, чтобы предотвратить ракетные обстрелы и теракты. Я буду решительно бороться за то, чтобы в стране создалась мирная обстановка для нормальной жизни будущих поколений. Я уверен, что это достижимо”.

Рекомендую всем, в том числе далеким от шахмат, прочесть две части большой интернет-конференции на шахматном форуме портала KasparovChess

КС-конференция с Борисом Гельфандом. Часть первая

Опубликовано Crest в ср, 05/05/2010 – 14:46

ГельфандНовый герой проекта КС – конференция с девизом “Шахматный народ хочет знать!” лидер сборной Израиля, один из сильнейших гроссмейстеров мира Борис Гельфанд ответил на вопросы пользователей форума KasparovChess.
Предлагаем вашему вниманию:
КС-конференция с Борисом Гельфандом. Часть первая

Обсуждение происходит в специальной теме форума КС.


Часть вторая
http://www.crestbook.com/?q=node/1187

26.05.2010 Марк Лившиц. ВАЖНЕЙ ВСЕГО ПОГОДА В ДОМЕ!

Только благодаря достижениям Бориса Гельфанда многие мои соотечественники с удивлением узнали, что помимо шашек и домино существует как минимум еще одна умственная игра под названием шахматы. После победы на последнем Кубке Мира один из сильнейших спортсменов Израиля оказался исключительно востребованным даже на самом высоком государственном уровне со всеми вытекающими из этого почестями (или обязанностями) в виде товарищеских партий, памятных подарков и монументальных фотографий. Интервью брали все, кому не лень – преимущественно далекие от шахмат люди, которых отправили поспрошать гроссмейстера далекие от шахмат редакторы и издатели. Борис терпеливо переносил все «тяготы и лишения», отвечая интеллигентно даже тем, кто задавал глупейшие вопросы. И только после того как спал ажиотаж, я понял, что пришло и мое время для серьезного и обстоятельного разговора, тем более что со времени предыдущего интервью, которое я взял у Гельфанда, прошло уже несколько лет. Поэтому на правах старого знакомого мне удалось без особого труда напроситься в гости, чтобы увидеть Бориса в домашнем интерьере. Проблемы возникли там, где я и не предполагал: самая юная обитательница двухэтажного коттеджа – пятилетняя Авиталь – наотрез отказалась общаться с прессой, отдав предпочтение дрессировке игрушечной обезьянки и самого настоящего полосатого кота. В связи с нештатной ситуацией пришлось фотографировать эту очаровательную непоседу в режиме «ускоренной» съемки. Несмотря на некоторый форс-мажор, надеюсь, что более глубокое знакомство с Борисом Гельфандом и его домочадцами представит интерес для читателейгазеты «Вести».

Гроссмейстер Борис Гельфанд

Борис, последние полтора-два года ваши показатели идут «в гору» вопреки утверждениям, что шахматы – это спорт молодых. Есть объяснение такому феноменальному явлению?

– Лучше спросить об этом тех пророков, которые утверждают, что после тридцати у шахматистов все идет вниз. Я считаю, что в каждом возрасте есть свои козыри и надо уметь их использовать. Видимо, я стал более эффективно работать, грамотнее расставлять акценты. Корчной в 47 лет еще матч на первенство мира играл, в Багио. А затем в 50 лет – в Мерано.

Ходят упорные слухи, что Вы занимаетесь больше всех. С утра до ночи, без праздников и выходных. Это правда?

– Истина находится где-то посредине: от 2 до 20 часов в день, в зависимости от обстоятельств.

Как поддерживаете спортивную форму?

– Слабо. Есть резервы для совершенствования. Раньше регулярно играл в большой теннис, но из-за травмы пришлось переключиться на длительные пешие прогулки.

При подготовке к кубку мира было что-то новое? Или все давно апробировано?

– Я уже так много раз участвовал в Кубке мира, что не было смысла что-то менять в подготовительный период. На месте сражений – в Ханты-Мансийске – были всякие нюансы.

Победа в кубке мира принесла какие-то изменения в вашу обыденную жизнь?

– К сожалению, да. Первое время телефон совсем не замолкал. Названивали разные люди: просто поздравить, что-то спросить или засвидетельствовать свое почтение. Это отнимало массу времени и мешало полноценному отдыху.

Какую-то практическую пользу общение с государственными мужами принесло?

– Мне практическую пользу приносит только работа над шахматами. Хотя, если моя встреча с премьер-министром Беньямином Нетаниягу или министром иностранным дел Авигдором Либерманом приведет к каким-то позитивным изменениям в национальных шахматах, я буду просто счастлив.

Пока же в них наблюдается топтание на месте?

– Шахматы как бы «находятся» в обществе, а не в каком-то безвоздушном пространстве. Поэтому, если общество не меняется, трудно ожидать, что изменятся различные составляющие. Если начнут давать деньги на шахматы, можно ожидать какое-то продвижение. Хотя без должного управления шахматным хозяйством даже деньги не помогут. А пока можно констатировать, что ситуация не меняется.

И даже ваше личное общение с «большими людьми» не вызвало никаких перемен?

– Пока нет, но будем надеяться, что меня услышали. Ведь если за победу нам будут выражать всего лишь устную благодарность, присовокупив грамоту, вряд ли у шахматистов будет достаточная мотивация к новым достижениям.

В последнем суперфинале чемпионата России призовой фонд составлял 100 тысяч долларов. Я когда писал о финансовой составляющей этого турнира, сделал экономическую прикидку, что в Израиле на эти деньги умудрились бы провести 2 национальных чемпионата, 3 межпланетных фестиваля и выплатить сборникам «стартовые» и «призовые» за 10 лет вперед.

– Немножко преувеличено, но в целом ситуация выглядит именно таким образом. Может быть, я немножко повторюсь, поскольку говорил уже об этом ранее: после моего возвращения из Ханты-Мансийска один из первых вопросов, который задали мне представители первого телевизионного канала, был следующим: «Где вы работаете?».

В «Гран-при» вы сыграли в трех турнирах из четырех, предусмотренных регламентом. У меня сложилось впечатление, что первые два оказались какими-то фантастически невезучими.

– Особенно неудачно вышло в Сочи. Сыграл на «минус два», а по позициям мог быть в большом плюсе. А в Нальчике играл очень неровно: какие-то партии очень хорошо, а какие-то совсем провально. Поэтому итоги Нальчика закономерны.

Третий этап оказался более благополучным, но все равно этого не хватало для попадания в турнир претендентов. Кубок мира оставлял последний шанс?

– Не совсем так. В случае успеха в четвертом турнире у меня сохранялись реальные шансы на выход в следующий этап. Ведь зачет идет по трем турнирам, поэтому, отбросив Нальчик, я мог резко взлететь. Но о матчах пока говорить рано. Ведь поначалу предусматривалось, что победитель «Гран-при» должен будет играть с победителем Кубка мира. Затем все поменялось, появилась новая формула, а где гарантия, что не придумают еще чего-нибудь? Мы уже привыкли к тому, что в ФИДЕ никто не отвечает за свои слова.

Несмотря на потерю актуальности, вы все равно будете участвовать в последнем этапе «Гран-при» в Астрахани?

– Согласно контракту, я обязан играть. Можно было попытаться отказаться, но с другой стороны, почему бы и не поехать? Нормальный турнир, хороший состав. Почему нет?

У вас появляется когда-нибудь ощущение, что вы переиграли? Что требуется передышка? Скажем, прошлым летом перед турниром в Биле?

– Конечно, чувствовал перегрузку. «Маккабиада» слишком много сил забрала, оказалась лишней. Я как раз вернулся со сбора, а играть в Израиле всегда нелегко – сплошной шум и гам. Просто я обещал заранее, что сыграю, и неудобно было отказываться. Но, в конце концов, обошлось, и к Джермуку набрал форму. Всегда трудно найти баланс между тренировками и турнирами.

Последнее время к вашему постоянному секунданту Александру Хузману добавился еще и Максим Родштейн?

– И Макс помогает, и Миша Ройз.

Оказывает ли такое сотрудничество благотворное влияние на молодых? Скажем, на Максима?

– Я думаю, что да. И если не сразу, не сиюминутно, то в долгосрочной перспективе, несомненно. Вот работали мы с Пашей Эльяновым, и сейчас он уже прописался в первой десятке мирового рейтинг-листа.

Почему сборная команда Израиля провалилась на командном чемпионате мира в Турции? После серебра на Олимпиаде в Дрездене седьмое место в Бурсе другой оценки не заслуживает.

– Плохо сыграли. Не пошло где-то. Во многих матчах мы играли достаточно хорошо, но на последнем часу допускали ошибки.

С вашей точки зрения, в Бурсе состав был оптимальным?

– Состав определял капитан, и команда вполне могла претендовать на медали. Естественно, что матч с Турцией, который мы умудрились проиграть, можно назвать несчастным случаем. Но уже до него наши шансы были чисто теоретическими. Это, конечно, не значит, что следовало играть спустя рукава

Россияне действительно были сильнее всех или просто удачный расклад?

– Россияне всегда сильнее всех. С ними могут конкурировать только сборные Армении или Азербайджана, когда игроки этих команд в хорошей форме.

Парадоксально, но на Олимпиаде по подбору игроков россияне выглядели намного «круче». В Дрездене играли и Крамник, и Свидлер. Но и это не гарантировало им призовое место.

– Гарантий вообще быть не может, потому что вырос уровень. Я помню, играл на Олимпиаде 90- го года. Тогда пара команд была – раз-два и обчелся. А сейчас чуть ли не все команды бывшего Союза – реальные претенденты, плюс Израиль, Америка. Окрепли китайцы, венгры, французы. Поэтому, если Саргиссян набирает плюс 9, – у Армении большие шансы выиграть. Или 6,5 из 7 у Мамедьярова. Есть игроки, которые в одиночку могут повлиять на исход командных соревнований.

После дрезденского серебра сборная Израиля поставила в неприятное положение национальную шахматную федерацию, которая должна была выплатить игрокам призовые. Кажется, с этим были затруднения? В конце концов с игроками рассчитались?

– Да. Но помню, что, когда мы в 2003 году стали чемпионами Европы, в федерации это восприняли как трагедию. Нам говорили: что вы наделали? Нет у вас сионизма. Откажитесь от денег. В этот раз в федерации искренне радовались и нас даже поблагодарили, а затем уже в течение 2009 года «погасили» все долги.

Мне кажется, что в последнее время вы стали более мягко относиться к Кирсану Николаевичу Илюмжинову, признавая его заслуги в финансовой поддержке шахмат.

– Я действительно считаю, что президент ФИДЕ делает много, но как шахматный организатор он не блещет, поскольку собрал очень слабую команду. И если на протяжении 20 лет вице-президент Макропулос вредит шахматам, а Илюмжинов такого деятеля не меняет, это прямая вина Кирсана Николаевича. Из-за нерадивости таких вот помощников президент зачастую расплачивается своими деньгами. Вместо того чтобы взять нормальных работников, которые бы о шахматах думали, он прощает им все прегрешения. Чтобы ни выдумал Макропулос, все ему сходит с рук, а все 15 членов исполкома проголосуют, как их вождь скажет.

Новая президентская кампания. С одной стороны – Кирсан Николаевич Илюмжинов, с другой – Анатолий Евгеньевич Карпов. На чьей стороне Борис Абрамович Гельфанд?

– Во-первых, надо посмотреть, какие команды они выставят. Лично Илюмжинов сделал не так уж мало для шахмат. А Карпов – он ведь пока не назвал свою команду. Поэтому стоит подождать более конкретных шагов. Во-вторых, от моего мнения не зависит ничего. Все будут решать голоса Ганы, Габона, Коста-Рики и других «нешахматных» государств.

В последние годы множество официальных соревнований проходит на территории Турции. Как вы оцениваете турецкую активность?

– Они отлично справляются, и такая активность может служить примером для других стран. Я не буду вдаваться в детали, в любом деле бывают недостатки, но в целом бурная деятельность турецкой шахматной федерации вызывает уважение. Еще 10 лет назад в этой стране не проводили турниры, а рейтинг самого сильного шахматиста не превышал 2300. Естественно, что не было никакого бюджета. Но появился чрезвычайно амбициозный человек Али Нихат Языджы, который еще раз подтвердил постулат о роли личности в истории, в нашем случае – шахматной. Суметь создать империю на голом месте – далеко не каждому под силу.

Следовательно, избрание Языджы президентом Европейского шахматного союза пойдет на пользу шахматам.

– Можно только приветствовать стремление Языджы превратить Турцию в самую шахматную державу в мире. Он не хочет обогнать какого-нибудь соседа, он хочет обогнать весь мир, а это приносит свои плоды.

В этом году вы уже сыграли в трех серьезных турнирах: в Линаресе, в Ницце и в российской лиге, где ваш клуб «ШСМ-64» занял первое место. Что на очереди?

– Астрахань – заключительный этап «Гран-при».

Мне казалось, что на волжских берегах, что-то не склеивается…

– Команды «отбой» не прозвучало. Еще пару месяцев назад у меня наладилась переписка с местными организаторами, хотя временами они молчали и не отвечали на имейлы. В конце мая – кубок АШП в Одессе. В июне – румынская Базна. Это то, что в ближайших планах. В сентябре – Олимпиада в Ханты-Мансийске, а будет ли там новый розыгрыш Кубка мира – неизвестно. В Югре поменялся губернатор, прежний – Александр Филиппенко – любил шахматы и тратил на них деньги. И при нем все соревнования проходили на высочайшем уровне. Отмечу важную деталь. Ко мне в Ханты-Мансийск должен был приехать Максим Родштейн. Накануне его прилета я напомнил одному из членов оргкомитета, что ночью нужно встречать моего секунданта. Так этот сотрудник даже обиделся. Мол, месяц назад вы уже просили об этом, и нет никакой нужды напоминать. Будет ли так при новом губернаторе – неизвестно. Нет никакой ясности и с претендентскими матчами: где и когда. Так что в моем расписании возможны изменения.

Не рискует ли Ананд тем, что согласился играть в Софии?

– Рискует. Его шансы с 55-60% опустились где-то на 40-45%.

Вы имеете в виду только психологические проблемы или еще что-то?

– И психологические. Для Болгарии, в которой сам премьер-министр занимается организацией матча, победа Топалова – дело всенародное.

Представьте, что вам поступит приглашение сыграть в стеклянном кубе конструкции Данаилова. Согласитесь?

– Все зависит от конкретных деталей. Если за стеклом есть нормальный кондиционер, достаточно света, можно ходить – не вижу никаких проблем. Я не знаю, насколько соблюдаются эти условия.

В «аквариуме» игроки находятся несколько часов под пристальными взглядами любителей шахмат. Добавляет ли вам адреналина присутствие зрителей?

– Если зрители, то это приятно, а если какие-то зеваки, идущие по улице уставятся на игроков – от этого ни холодно, ни жарко. Я вообще считаю, что мы играем для тех, кто любит шахматы. И мы не должны развлекать людей, для которых эта игра неинтересна. Шахматы не должны конкурировать с индустрией массовых развлечений.

Согласны ли вы с тем, что у шахмат появилось свое телевидение в виде интернета?

– Трансляции «on-line» привлекают огромную аудиторию. Даже я, когда не играю в турнире, с удовольствием смотрю за развитием событий в «прямом эфире». Тут очень важна личность комментатора. Есть специалисты, которых приятно слушать, но иногда попадаются и такие, что я сразу же отключаю звук или «бегущую строку». Причем наиболее интересно наблюдать за ходом рассуждений, если комментатор не пользуется компьютерными «костылями», а ведет анализ на основании своего личного понимания игры. Для этого нужно делать усилия, выкладываться, а не работать под «фонограмму».

Рейтинг-лист ФИДЕ возглавляет Магнус Карлсен. Это надолго?

– Карлсен – один из пяти сильнейших шахматистов мира.

Кто входит в этот квинтет?

– Первые пять по рейтингу.

Сможет ли Крамник вернуться к борьбе за мировую корону?

– Вполне. Так как он играет в последнее время – не требует особых доказательств. Играет очень сильно, мотивированно. Понимание шахмат невероятное. Работает больше всех. Все показатели к тому, чтобы побороться за чемпионское звание.

Мама, Папа, Авиталь

Одним из самых главных факторов, способствовавших росту ваших результатов, я вижу наличие надежного тыла. Вы очень удачно женились, у вас просто замечательная семья и это помогает добиваться новых успехов.

– Спасибо. Вы не ошиблись. Все именно обстоит именно так. Моей дочке пять лет. Я когда уезжаю – очень скучаю, она тоже.

В шахматы еще не играет?

– Пока нет. Фигурки расставлять она научилась в два годика. Может быть, осенью отведем ее в шахматный клуб – для общего развития это не помешает. Пока она занимается плаванием, учиться ездить на лошади. Ходит на детские спектакли.

Приветик, это – я!

Не отвлекают ли домашние дела от шахмат? Чему отдается приоритет?

– Можно все выстроить так, чтобы совмещать. Поэтому приходится проявлять гибкость. Хотя, честно говоря, по магазинам ходить не люблю.

Теперь самое время узнать, что думает об этом ваша жена. Майя, каково быть женой элитного гроссмейстера?

– Мне сложно сказать, поскольку я, во-первых, не была женой другого человека, – говорит Майя Гельфанд. – Во-вторых – это жизнь немножко другая по своему укладу, отличающаяся от стиля жизни других людей. У нас другой темп, другой распорядок. Нужно это или принимать или не принимать. Я приняла, поскольку осознавала, что если я хочу жить с этим человеком, я должна подстраиваться под особенности его работы. Тут два варианта – или да, или нет.

Начальник «тыла» Майя Гельфанд

Борис очень много времени находится вне дома – на турнирах или на тренировочных сборах. Даже когда он дома, я не думаю, что он будет тратить драгоценное время на решение каких-то банальных бытовых вопросов?

– Я очень часто слышу от разных женщин, что муж должен заниматься хозяйством, ходить по магазинам, стирать белье. Я категорически против этого и считаю, что должно быть четкое разделение обязанностей в семье. Есть женские дела, а есть мужские. В нашей семье женские дела – это все, что касается дома, ребенка и других бытовых дел. Есть мужские – это зарабатывать деньги, стремиться к вершинам, добиваться успехов в своем бизнесе. Поэтому я совершенно не вмешиваюсь в его дела и прошу не вмешиваться в мои. Вот, например, недавно наша дочка пришла из садика вот с такими удивленными глазами и сказала: «Мама, ты представляешь? Оказывается, некоторые мужчины тоже водят машину». То, что в нашей семье абсолютно не принято. У нас в семье машину вожу только я. Еще Авиталь видит за рулем мою маму, мою бабушку, Борину маму. Так что мужчина-водитель для нее явление удивительное.

В этот момент Авиталь, поддавшись на папины уговоры, села за шахматную доску и начала расставлять фигурки. Столь впечатляющую «картину маслом» я и запечатлел, покидая дом, где круглый год – хорошая погода.

Сама знаю, как ходить.

Фото автора

Победитель турнира претендентов Борис Гельфанд: Жаль, отец не дожил…

На следующий день после выигрыша турнира претендентов Борис Гельфанд дал эксклюзивное интервью «Советскому спорту». Израильский гроссмейстер рассказал о том, когда к нему пришло осознание победы, почему он болеет за «Барселону» и кто вместе с ним поет гимн каталонского клуба, а также поделился секретом, о чем шепчутся гроссмейстеры в перерывах между партиями.

«ТОЛЬКО К РАССВЕТУ ЗАДРЕМАЛ…»

После красивой победы в заключительной партии финального матча претендентов в минувшую среду Гельфанд на следующий день спускается в гостиничный холл только к обеду. Заказывает овощной суп, мясо с картошкой и черный чай. Поднимает на меня красные от недосыпа глаза. Будто опять всю ночь анализировал партию.

– Совсем не спали, Борис?

– Очень тяжело было уснуть. Намного труднее, чем после болезненного поражения. После неудачи ты собираешься в кулак, анализируешь промахи, думаешь, как их исправить. А тут – невероятное нервное возбуждение. Когда в 2009 году выиграл Кубок мира в Ханты-Мансийске, ни на секунду глаз не сомкнул. Сейчас задремал только к рассвету.

– Осознали масштаб своей победы?

– Я все осознал в полной мере сразу же, как Грищук сдался. Для этого мне не нужно было время. С годами я научился контролировать свои эмоции. Если бы они управляли мной, я никогда не победил бы в Казани. В последней партии я ведь понимал, что стою на выигрыш. Но нужно было спокойно доделать свою работу. Такой же подавляющий перевес против Грищука имел Володя Крамник в полуфинале. Дожми он тогда Сашу, был бы в финале. Но Крамника, видимо, подвели нервы.

– Вы уже думаете о матче с Вишванатаном Анандом?

– Скажем так, держу в уме. Но сначала мне нужно как следует отдохнуть. Сколько времени на это уйдет, неизвестно.

– Виши – чемпион мира по всем возможным версиям, какие были в истории шахмат. Каковы ваши шансы?

– Да, он великий. Но пусть нас рассудит игра. Я очень давно не сражался с ним в классике. То блиц, то игра вслепую. Это будет хороший матч, уверяю вас.

«ГИМН «БАРСЫ» ПОЕМ С ДОЧКОЙ НАИЗУСТЬ»

– Знаю, вы фанат «Барселоны»…

– Очень люблю футбол, сам играл на любительском уровне. Когда в 1988 году впервые увидел сборную Голландии на чемпионате Европы, мне показалось, что на поле боги. Какие были игроки – ван Бастен, Гуллит, Райкард, Роналд Куман!.. А в 1994-м на меня такое же впечатление произвела «Барселона». Помните, Стоичков, тот же Куман,Ромарио? С тех пор я словно выпил любовного зелья.

– Вы летите в Лондон на финал Лиги чемпионов?

– Да, друзья подарили билеты.

– Фирменный шарф захватили с собой?

– Куплю на месте. Вы знаете, у нас вся семья теперь переживает за «Барсу». Моя маленькая дочь поет вместе со мной гимн клуба, выучила наизусть. Я ей подарил пластмассовую бутылочку для воды с эмблемой команды. Так ее в детском саду подружки замучили: мол, девочка не должна быть футбольным фанатом. Она сжала кулачки и закричала: болела, болею и буду болеть за «Барселону»! И тут же запела гимн. После этого от нее отстали.

– Знаю, вы даже состоите в официальном фан-клубе.

– Да, жена сделала как-то подарок на день рождения.

– Почему супруга не в Казани? Могла бы поддержать вас.

– Два месяца назад у меня родился сын. Из-за подготовки к турниру и игр я его почти не видел…

«БОРЯ, ТЫ ЗНАЕШЬ БЛОНДИНКУ В ПЯТОМ РЯДУ?»

– С чего началось ваше знакомство с шахматами?

– Есть такой замечательный детский учебник, наверное, лучший в истории – «Путешествие в шахматное королевство». Папа, который очень любил игру, начал в день разбирать со мной по одной диаграмме. Как-то вечером я ему сказал, что мне хочется изучить что-то другое. Ну, он подумал, что ребенок охладел к доске и фигурам. Сказал маме, мол, не заинтересовали Борьку шахматы. Папа даже не мог представить, что я прочел книжку залпом за один день и поэтому хотел чего-то новенького. К сожалению, отец не дожил до моей победы. Мы потеряли его полтора года назад…

– Быстро поняли, что станете профессиональным шахматистом?

– После школы родители настаивали, чтобы я получил профессию. Но когда стал попадать в полуфиналы первенства СССР, что тогда считалось большим успехом, от меня отстали. Поступил в физкультурный, чтобы не идти в армию, и полностью отдался шахматам. Кстати, на десять дней в военную часть меня все-таки затащили. Самые неприятные воспоминания в жизни.

– Что чувствовали, оказавшись в компании великих гроссмейстеров?

– Расскажу историю. Лет 25 назад играли мы в турнире с Александром Халифманом. Ныне экс-чемпионом мира по версии ФИДЕ, в Казани комментировал наш матч с Грищуком. Дело происходило в моем родном Минске. Позиция у меня не очень хорошая. Нервничаю страшно, ведь я молодой мастер, а тут элита. Вдруг подходят к нам два известных гроссмейстера, уж не буду называть их имена, и так внимательно на меня смотрят. Я голову в плечи вжал, думаю, вот конфуз, проиграю, опозорюсь, засмеют… Сделал ход, встал из-за доски. Они ко мне подходят и деликатно так спрашивают: «Боря, ты же местный, не знаешь, что за шикарная блондинка сидит в пятом ряду? Познакомь!».

– Смотрю сейчас на вас и вижу абсолютно счастливого человека…

– А так оно и есть, – улыбается Гельфанд. – Что еще нужно? Родился сын, я буду играть матч за звание чемпиона мира, завтра лечу на финал Лиги чемпионов… Хотя нет, для полного счастья мне не хватает победы «Барсы».

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Борис ГЕЛЬФАНД

Родился 24 июня 1968 года в Минске.

Гражданство: Израиль.

Звание: международный гроссмейстер

Актуальный рейтинг ЭЛО – 2733 (май, 2011).

Достижения: обладатель Кубка мира (2009), победитель турнира претендентов (2011).

ИГРА В АССОЦИАЦИИ

«ШЕСТАЯ ПАРТИЯ – КАК ГОЛ МЕССИ»

Корреспондент «Советского спорта» попросил Гельфанда сравнить собственные действия за доской в казанском финале с предстоящим матчем его любимой «Барселоны» против «Манчестер Юнайтед», которые сойдутся завтра в финале Лиги чемпионов.

– Себя я, естественно, буду ассоциировать с «Барсой», а Сашу Грищука – с английским клубом, – предупреждает Гельфанд. – Игра идет ровно, неожиданно англичане переходят в резкую контратаку, но Маскерано и Пике тушат пожар у ворот (первая партия). Еще один голевой момент: Руни мощно бьет почти в упор, но Пуйоль выносит мяч с ленточки ворот (вторая партия). Фу, пронесло. Перерыв.

Начинается второй тайм. Ни одна из команд не решается идти вперед с открытым забралом. Разведка продолжается(третья, четвертая партии). Опять в атаке «Манчестер», защитник «Барсы» Вальдес ошибается у своих ворот, ноБускетс и Маскерано вновь отражают угрозу (пятая партия). Резкий выпад каталонцев. Месси обходит одного за другим защитников, выходит один на один, укладывает на траву ван дер Сара и забивает победный гол на 89-й минуте(шестая партия). «Барселона» – вновь лучшая команда Европы!

Советский спорт 27 мая 2011

Интервью. Борис Гельфанд:
«Основа успеха – здоровый образ жизни

Юрий Васильев, Chesspro   27 мая 2011

Сегодня, 24 июня, у Бориса день рождения. Поздравляя именинника, помещаю статью, опубликованную 16 июня в израильской газете “Вести”.
Марк Лившиц. ФИНАЛИСТ «ЛИГИ ЧЕМПИОНОВ»

В мае 1995 года премьер-министр Ариэль Шарон позвонил баскетбольному тренеру Пинии Гершону в Москву, где тель-авивский «Маккаби» только что выиграл Евролигу, и в прямом телеэфире поздравил его с победой. Этот эпизод разошелся на цитаты и пародии, оставшись в коллективной памяти израильтян.

Борису Гельфанду после победы в Казани не позвонил никто из тех, кого называют руководством страны. Печально, что столь значительное событие осталось недооцененным нашими «официальными лицами», не нашедшими времени чтобы поздравить сильнейшего в истории Израиля шахматиста с великолепным достижением.

Беседуя с Борисом Гельфандом, которому на следующей неделе исполнится 43 года, я старался особенно не ворошить столь болезненную тему. Слишком многое в этом мире – преходящее и проходное, и только шахматы – неисчерпаемы и вечны.

– Вы сыграли очень много матчей самого разного уровня. Сопоставимы ли предыдущие достижения с нынешним результатом?

– Ранее я несколько раз доходил до полуфиналов, а сейчас впервые в своей карьере вышел напрямую на чемпиона мира. Победа на Кубке мира в 2009 году тоже была по-своему важна, но в большой мере она стала пропуском в турнир претендентов. Так что пока это наивысшее достижение в моем послужном списке.

– Естественно желание каждого шахматиста добраться до самых вершин. Вы верили, что станете участником матча за звание чемпиона мира?

– Я больше стараюсь думать о процессе, а не о результате. И, наверное, мне это сильно помогает. Меньше психологическое давление. Главное – работать, делать свое дело хорошо. А результаты – они не всегда зависят от нас… Можно быть в замечательной форме, но у соперника случится особенный день, и он победит. Поэтому концепция «отключения» от подсчета единичек, половинок и нулей здорово мне помогает.

За доской – Борис Гельфанд

– В заранее купленных авиабилетах по маршруту Тель-Авив – Казань – Тель-Авив, какой была дата обратного вылета?

– Возвращение планировалось не ранее 27 мая.

– То есть не было сомнений в том, что вы «задержитесь» до победного конца?

– Сомнения в том, сколько этапов пройду, конечно, были. Но намного полезней оставаться оптимистом и надеяться на лучшее.

– Как строился распорядок дня в Казани? Пробуждение было ранним?

– Просыпался где-то в полдесятого – не поздно и не рано. Секунданты по ночам трудились, и к моему пробуждению появлялась какая-то новая картина происходящего, исходя из которой, корректировались дальнейшие планы. Специально для шахматистов завтрак был растянут до трех часов дня. После приема пищи – шел подышать воздухом.

– Для поддержания физической формы хватало пешеходных прогулок? Почему же вы похудели на 5 килограммов?

– Ботвинник всегда говорил: «хорошо играешь – теряешь в весе». Снижение веса – косвенное подтверждение того, что играл неплохо.

– Миллионы людей во всем мире мечтают похудеть. Может, стоит запатентовать «диету от Гельфанда»? Вместо изнуряющих голодовок – длительные матчи? Как кстати, вы оценивали свое состояние до старта?

– Как отличное. И уже первый матч подтвердил мои ощущения. Игралось хорошо и быстро. Много свежих идей находил и при подготовке к конкретной партии, и за доской.

– В казанских матчах, играя черными, вы отказались от своего верного оружия – русской партии, и на ход королевской пешки белых с поля е2 на е4 отвечали исключительно слоновой – с с7 на с5, чем сильно удивили всех соперников.

– Я был готов на все случаи жизни. Трудно предугадать абсолютно точно, что будет делать соперник, но моя линия была продумана заранее. Хотя и видоизменялась в зависимости от обстоятельств.

– Это подход позволил «похоронить» часть домашней подготовки соперников?

– Я думаю, что они тоже просчитали заранее вероятные изменения в моей дебютной подготовке. Все претенденты готовились серьезно, больше рассматривая одно, меньше – другое, но белых пятен никто не оставлял. Удивить мне удалось, может быть, любителей шахмат, но не профессиональных конкурентов.

Здесь рождаются домашние заготовки. На доске – трофей за покорение Казани.

– Как расставить по степени сложности и напряжения, три матча – в четвертьфинале с Мамедьяровым, в полуфинале с Камским или в финале с Грищуком?

Конечно, с Камским. Единственный реальный шанс у меня был во второй партии. Позиция была просто подавляющая. Сам не знаю, как ее не выиграл. Гата был готов блестяще, в чем большущая заслуга нашего соотечественника Эмиля Сутовского. Мне не удалось превзойти Камского в дебютном плане. Это вносило дополнительную нервозность. Матч складывался невероятно тяжело, в какой-то момент я был очень близок к поражению. Но в итоге – фортуна оказалась на моей стороне.

– Вторым по степени трудности оказался матч с Грищуком или поединок с Мамедьяровым?

– Первый матч был самым простым, потому что к нему можно было готовиться полгода. Только в первой партии против Мамедьярова у меня были сложности, масштаб которых не стоит драматизировать. А с Грищуком в трех партиях из шести приходилось спасаться буквально единственными ходами.

– Проживающий в Бостоне знаменитый шахматный тренер Борис Наумович Постовский накануне финального матча с Грищуком отправил вам по электронной почте письмо, которое заканчивалось следующим образом: «Я уверен вопреки мнению некоторых, что твой более высокий класс позволит победить в классических партиях. Не вижу, как он может тебя обыграть. Обнимаю и всего доброго». А у вас не было ощущения, что матч закончится в основное время без рапида и блица? В шестой партии?

– У меня никаких предчувствий не было. Я просто шел играть последнюю шестую партию, как очередную, причем попросил своих секундантов продумать, что будем делать на «тай-брейке».

– Насколько важна роль индивидуального менеджера в шахматах? Вы обходитесь, и достаточно успешно, без опеки менеджера или агента.

– Это зависит от целей, которые ставишь перед собой. В каких-то аспектах – эта помощь необходима. Если хочешь получать рекламные контракты в модельном бизнесе – без менеджера не обойтись. Если хочешь заниматься профессиональным делом, его роль не столь значительна, хотя в решении бытовых вопросов – переездов, отелей и прочего – весьма заманчиво перебросить это на кого-то.

– Как вам кажется, отказ Магнуса Карлсена от участия в претендентских матчах не связан с рекомендациями его менеджера, который просчитал, что рекламируя рубашки и джинсы, можно заработать больше, чем играя в отборе, не опасаясь к тому же уронить шахматный рейтинг?

– С Магнусом у меня нет никаких контактов, поэтому не знаю, чем он руководствовался, взяв «самоотвод». Не знаю, что у него в голове. Приведенные им аргументы мне кажутся какими-то надуманными. Может быть, он не смог их правильно сформулировать. Но это его выбор, его жизнь.

– Из Казани вы полетели в Тель-Авив через Лондон. На деловые переговоры с потенциальными спонсорами?

– Мое пребывание в британской столице не было связано с шахматами и ограничилось несколькими часами. Друзья подарили билет на матч моей любимой «Барселоны» с «Манчестер Юнайтед» в финале лиги чемпионов на «Уэмбли».

– Ваши ощущения от футбольного праздника?

– Колоссальные и потрясающие. Игра высочайшего уровня, которую приятно смотреть. Всех эпитетов не хватит, чтобы передать царившую на стадионе атмосферу…

– Как на матчах за шахматную корону в 50-60 годах прошлого столетия, собиравших полные залы? Ведь и тогда, с поправкой на масштаб, возникала проблема «лишнего билетика»…

– В Лондоне билеты с рук уходили по бешеной цене, превышающей две с половиной тысячи евро. Я знаю людей, которые очень хотели посмотреть футбол в исполнении сильнейших клубов Европы, но не могли себе этого позволить.

– После вашей победы в Казани получили ли вы поздравления от первых лиц Государства Израиль?

– Я и не знаю, пытались ли они связаться со мной. Я был настолько уставшим, что отключил свой мобильник. Потом много часов летал и был вне зоны досягаемости. Может, и были какие-то звонки… А после возвращения домой первое время не хотелось ни с кем разговаривать по телефону из-за накопившейся усталости. Было единственное желание – отдыхать. Впрочем, кто хотел – тот дозвонился. Меня поздравили чуть ли не все коллеги по шахматному цеху, друзья, знакомые и болельщики.

Самые внимательные болельщики – на переднем плане Майя Гельфанд,

на заднем – издатель российского журнала «64» Игорь Бурштейн

– Насколько мне известно, командный чемпионат мира, который будет проходить в Китае с 15 по 27 июля, вы пропускаете?

– Я отменил все турниры на ближайшее время. В ближайших планах на лето – отдых, и только затем начну подготовку к матчу с Анандом.

– Наверняка вам известно, что в составе сборной, которая отправится в Поднебесную, нет одного из ваших секундантов – Максима Родштейна. Честно говоря, для меня было удивительным такое решение капитана команды Алона Гринфельда, который решил оставить Родштейна дома из-за того, что он мало играл в последнее время.

– В первую очередь это плохо для сборной, ведь Максим один из немногих членов команды, который может приносить победу в решающих матчах, как было на олимпиаде в Дрездене. С другой стороны, выбор состава – прерогатива капитана, который решил обкатать в турнире, носящем в какой-то мере тренировочный характер, молодежь.

– 22-летнего Максима трудно назвать «стариком»…

– Максим переживет обиду. Опыт показывает, что шахматисты, которых «забывали» взять в сборную Израиля, отличались в личных турнирах.

– Помимо Макса, в «доказанский период», а также во время соревнований вам помогали гроссмейстеры Александр Хузман и Павел Эльянов?

– Еще и Мишу Ройза можно упомянуть. Он тоже участвовал в тренировочном процессе.

– Есть ли у вас какие-то личные контакты с шахматной федерацией Израиля, где в середине июня состоятся выборы нового правления? Можно ли ожидать изменений к лучшему?

– Это зависит от двух аспектов. Первое – поменяются ли руководители, и второе, что более важно, поменяется ли система управления, а значит – эффективность принятия решений и личная ответственность исполнителей. Как правило, израильские шахматные боссы руководствуются принципом: «Положись на меня, и все будет хорошо». И люди так подбираются – чтобы им тоже было на все наплевать… Если бы сотрудники израильской шахматной федерации каким-то образом перешли бы, например, в российскую, их бы моментально уволили. Всех без исключения!

– Действительно, в шахматном плане Россия снова становится империей. Возродились гроссмейстерские школы для сильнейших детей и юниоров. «Сборники» получают гранты.

– А у нас бывали случаи, когда молодые ребята выполняли гроссмейстерские нормы, а им по полгода звание не присваивали. Из-за лени и нерадивости отдельных функционеров в ФИДЕ не отправляли соответствующие документы. И никто за такую безответственность не был уволен или хотя бы наказан. Понятно, что у такой структуры и денег не будет, и авторитета не прибавится.

– Такое хамское отношение к шахматистам не уменьшает вашего желания играть за сборную?

– Как сказать… Я продолжу выступления за сборную, но это уже не будет являться абсолютно приоритетным. Для сравнения, Левона Ароняна федерация шахмат Армении поддерживает во всем. Не удивительно, что он будет играть за свою национальную сборную при любых обстоятельствах. У нас же… За меня как будто все искренне болеют, переживают и желают успехов, но если требуется сделать какой-то шаг, даже минимальный, его не делают…

– Если верить статистике, ранее вы сыграли с Анандом порядка 30 партий с классическим контролем времени. А сколько наберется с учетом рапида и блица? Больше сотни?

– Что вы, намного меньше! В моей картотеке числится 69 партий – это общее количество. Не исключаю, что одну-две я упустил. А в «классике» около 35.

– Есть ли шахматисты, с которыми вам неприятно играть? Приходилось ли, настраиваясь на партию, воображать своего оппонента в образе врага? Или ваша врожденная интеллигентность и воспитание не допускают такого отношения к соперникам?

– Изредка, но бывают ситуации, когда от противника или от его окружения можно ожидать агрессии. Это вызывает вполне объяснимую и естественную защитную реакцию, заставляя меня быть настороженным. В целом у меня ко всем позитивный настрой.

Счастливое семейство: на Борисе «висит» шестилетняя дочь

Авиталь, на руках у супруги Майи – двухмесячный сын Авнер.

Фото автора

Минчанин Александр Погарцев через фэйсбук передает поздравления на белорусском:

Шчырыя віншаваньні нашаму таленавітаму земляку ! 🙂 24.06.11

Стихи о войне, о родимых местах и самом разном

Давид  Гренадёр


Моим  родственникам, жертвам холокоста, посвящается.

Родное Полесье, мой  край заповедный,

Раскрасила осень в цвет жёлтый, в цвет медный.

Лишь сосны да ели зелёный наряд

На зимний период менять не хотят.

На юг улетели последние птицы.

На зиму остались вороны, синицы,

И серые птички друзья-воробьи.

Лесные красавцы зимы-снегири.

Я в Туров собрался такою порою,

На родину деда здесь жившим с семьёю,

В еврейском местечке у тихой реки,

где в заводях утром сидят рыбаки

Но что я увидел? Посёлок обычный

Не встретишь евреев и идыш привычный.

Исчез он, не слышен здесь после войны

И лишь белорусы живут тут одни.

Фашистская нечисть народ погубила,

Евреев расстреляных в ямы зарыла.

Погибла и деда большая семья.

Лишь в памяти нашей звучат имена.

Звучат они в  шуме деревьев высоких,

Свидетелей зверства нацистов жестоких.

Звучат их фамилии в зале имён

У нас в Яд Вашем. Всем им низкий поклон.

О, сколько безвинных погибло в пожаре

Войны той кровавой, в нацистском угаре.

О, сколько есть братских, еврейских могил,

Где нет обелисков для тех, кто почил.

Там ранней весною склонившись берёзы,

По жертвам нацизма льют горькие слёзы.

Высокие ели, построившись в ряд,

в немом карауле угрюмо стоят.

 Ноябрь  2005     г. Ашдод

 

К 150-ти летию со дня рождения

Шолом-Алейхема

Местечка образ у меня перед глазами,

Как догорающией свечи неяркий свет.

И ностальгия навсегда осталась с нами,

Как в наше детство проездной билет.

Черта оседлости, российская глубинка.

Тевье-молочник с Богом говорит.

Местечка пасторальная картинка.

И идыша особый калорит.

Там жили добрые и милые евреи,

Их образы я в памяти ношу.

Ожившие в кино, в спектаклях на Бродвее –

С которыми смеюсь или грущу.

Коричневая буря пронеслась над миром,

Свершив свои кровавые дела…

Шесть миллионов жертв оплакивает лира

И призывает нас бороться против зла.

Местечка образ у меня перед глазами

И в лапсердаке с пейсами еврей.

Теперь мы все в кругу под небесами

Благословенной Родины моей.

  30.01.2009  Ашдод

 

65-ой годовщине уничтожения Минского гетто посвящается.

                  В Белорусском лесу.


В «Белорусском лесу» на Израильской древней земле,

Там где сосны шумят под напорами тёплого ветра,

Я у скромного знака стою на скалистом холме,

Словно там, на краю, где до смерти осталось полметра.

Словно там, на краю, где решался еврейский вопрос,

Где фашистская нечисть вершила своё злодеянье,

Там, где души евреев кричали с надеждою SOS,

Но весь мир равнодушно хранил гробовое молчанье.

Сколько их, дорогих, полегло в той проклятой войне?

Сколько в «Яме», в лесах иль в траншее засыпано узкой?

Образ Минского гетто остался на этом холме,

Где навечно сплелись корни сосен с Землёй Белорусской.

 

     21 ноября 2008      Ашдод.

По свету разбросала нас история, судьба,

Однако среди тысяч лиц узнаю их всегда.

Люблю я эти нежные, печальные глаза,

В которых отражается еврейская душа.

В Европе и Америке я встречу их всегда,

А в Африке иль в Азии лишь только иногда.

Курчавые, брюнеты, с горбинкою носы,

Весёлые и грустные, ну в общем иегуди

Погромы и гонения преследуют народ,

Он не исчез во времени, а сохранил свой род.

О сколько величайших он миру подарил,

Учёных и писателей, артистов и светил.

Навечно эти имена в историю вошли,

И их идеи и дела всем пользу принесли.

Собрались мы в Израиле, на родине своей,

И здесь могу я с гордостью сказать, что я еврей.

Страну построим сильную и скажем миру быть,

Народ наш хоть и маленький здесь будет вечно жить!

 

Иерусалим.

Я снова поднимаюсь в город мира,

Для всех, для нас, святой Иерусалим.

Торжественно во мне играет лира,

Душа моя поёт мажорный гимн.

С горы обозревая панораму,

Я в воздухе над городом парю,

И радужную, цветовую гамму

В стихах и музыке тебе дарю.

 

Мелодию веков застывших в камне,

В культурных наслоениях эпох,

В горниле войн, бурлящих, как в вулкане,

Лавиной проходящих, как молох.

Он, словно, Феникс, возрождённый ныне,

Связал меня с собой узлом одним.

И, прикасаясь к дорогой святыне,

В душе своей всегда останусь с ним!

Единственный, неповторимый город!

О, сколько в нём энергии, тепла!

Он очень стар, но в то же время молод,

И для врагов он твёрже, чем скала

ВАЛЕРИЙ ДЕМИДОВ

Хатынь

Нам суждено их имена святые
В надгробиях с коленей целовать.
Все слезы уничтоженной Хатыни
Не выразить в обыденных словах.

Сожгли деревню немцы в Беларуси,
И высечены в мраморной стене
Фамилии детей не русских,
Но сколько русских пало на войне!

И пусть Хатынь всегда нам будет болью,
Напоминанием из века в век,
Что есть любовь. А воинов и войны
Не Бог придумал – создал человек.

10 марта 2005 г.


Геннадий Сивак

Исход

Сорок лет шли по дикой пустыне,
Средь барханов и скал соляных.
Нам в небесной зеркальной витрине
Отражается Библии штрих…
Давит ветер у Красного моря,
По ушам бьет соленый прибой,
С солнцем ярким неистово споря,
Мы спасались мацой и водой.
Ночь сменилась колючим рассветом,
Но открылся вдруг месяц Нисан,
Жизнь сверяется с Ветхим Заветом,
По его самым точным часам…
И мелькают за датами даты,
Ноги вяжет тяжелый песок,
Здесь и мы проходили когда-то,
Получив самый важный урок…
Гложет мир сотни лет Одиссея,
И звучит, и звучит Агада…
Тут потомки прошли Моисея,
А над ними – Давида звезда.
Сорок лет шли по дикой пустыне,
Чтобы рабство изжить навсегда,
Дух свободы витает поныне,
Свят он, как Иордана вода..

 

Фрида Полак

Маленькая странная страна

В первый раз ступив на эту землю,
Я была всерьёз поражена:
Чувствую, ты рада возвращенью,
Маленькая странная страна!

Прямо возле трапа самолёта –
Море флагов и цветов наряд.
Вот меня уже встречает кто-то,
Приглашая в гости на Шаббат.

Странно, но никто не избегает
Солнечных лучей в столь жаркий час –
Люди сами пламя излучают
Темпераментом и блеском глаз!

Жизненный уклад у нас был разный,
Но живём-то в эру мы одну!
Я попала в этот дивный праздник –
В солнечную странную страну.

Зной меня совсем не раздражает –
(В жарком воздухе – ни ветерка).
Вот теперь я ясно понимаю:
Ты звала меня издалека.


З. Чеботарева

Пока память жива!

Отгремели давно залпы наших орудий,
А в воронке от бомбы трава-мурава…
Но войну не забыли суровые люди
И смеются сквозь слезы,
Ведь память жива!

Они помнят походы и дальние страны,
И простые, от сердца, народа слова.
Помнят лица друзей, уходивших так рано.
Их слова и улыбки –
Ведь память жива!

Они помнят весну 45-го года…
Закружилась от счастья тогда голова!
Не узнали её те, что гибли в походах,
Но всё помнят друзья их,
Ведь память жива!

Эта память с корнями уходит всё глубже,
И шумит на ветвях, зеленея, листва…
Её времени бег никогда не заглушит!
Ведь душа молода,
Пока память жива!

Имануил Глейзер

ПАМЯТИ ЖЕРТВ ХОЛОКОСТА

Я надену звезду Давида
В день всемирной еврейской скорби.
Мне ни капли не будет стыдно
Этой жёлтой звезды позорной.
Я надену её как Память
О шести миллионах евреев.
То же самое было б с нами,
Если б мы родились в то время.
Нас бы так же сгноили в гетто,
Растреляли во рвах и ярах…
Разве можно забыть об этом?
Эту память время не старит.
Знаем точно, что нас сожгли бы
В бухенвальдской, в освенцимской топке…
Разве мир придёт под оливы,
Если будем беспечны и робки?
Разве станет обычным шрамом
Эта кровоточащая рана,
Если нам продолженьем драмы
Угрожают из Тегерана?
Если в мире большом и малом
Всё плодятся тёмные силы
И со свастиками вандалы
Оскверняют наши могилы?
Да, у Памяти груз тяжёлый,
Но его сохранить должны мы,
Чтоб с нагрудной звездою жёлтой
Вновь не стать крематорским дымом.
Новый век и те же обиды?
Чем их вырвать навеки с корнем?
Я надену звезду Давида
В день всемирной еврейской скорби

Феликс Горелик об истории одной необычной жизни

Библиотека журнала “МИШПОХА” Серия “Воскресшая память”.”Выпуск 5.

Шмоил-Хаим Центер с семьей.

 

 

 

Феликс ГОРЕЛИК

ШМОИЛ-­ХАИМ ЦЕНТЕР

В моем далеком детстве я встречался со многими интересными людьми. Память о них храню. Некоторые из них были моими близкими родственниками, я был к ним привязан. В годы же той страшной войны, которую я пережил подростком, привязанность возросла многократно. Вот и хочу рассказать об одном из них. Звали этого человека Шмоил (Шмуэл)­Хаим, а фамилия его Центер, был он мужем моей старшей тетушки по материнской линии, которую звали Шиме­-Гите.

Шмоил­-Хаим Центер родился в 1879 году на юге Белоруссии, в еврейском местечке Озаричи. Большое село Озаричи и, естественно местечко c тем же названием, было расположено на Бобруйском тракте, по соседству было много поместий, владельцами которых были в основном католики. Озаричи числились только волостью, но еще с польских времен там дважды в год проводились ярмарки, которые пользовались большой популярностью. Все жители местечка и еврейское население окрестных деревень (ишувники) принимали участие в этих крупных торговых мероприятиях. Ремесленники, а большинство евреев были ими, шили, точили, ковали, валяли, заготавливали все, что на ярмарке может иметь спрос. Меньшая часть местных евреев выступала в качестве посредников в этой торговле, их называли «канторами».

В целом евреи в Озаричах жили материально сносно, правильнее сказать, сытно. На север по направлению к Бобруйску шел почтовый тракт, поэтому же тракту поездка на юг приводила в большой уездный город, стоявший на реке Припять, по которой шли пароходы до самого Киева.

Вот в этом местечке, в семье ремесленника, которую нельзя было назвать богатой, но которая, безусловно, была самодостаточной, в 1879 году родился Шмоил-Хаим – тот самый, о котором пойдет речь. Радость от родов была омрачена большим горем: роженица, подарив жизнь сыну, сама ушла из жизни. Мальчик родился красивым, здоровым, стал утешением молодому вдовцу.

Время лечит, пришла пора новой женитьбы. Новая жена полюбила пасынка, дорожила им, как настоящая мать, тем более, что родных детей Бог не дал. Мальчик заслуживал эту любовь: усерден был в учебе, послушен, ласков. Меламед (учитель) из хедера не мог им нахвалиться, успехи в учебе были такими, что его надо было посылать учиться дальше в ешиву, но ее в Озаричах не было. А отправить мальчика из дому – для родителей  это было делом невозможным.

На семнадцатом году жизни Шмоил­-Хаима в соответствии с традицией женили. Мой будущий дядюшка всей душой полюбил свою жену, готовился стать отцом, совершенствовал знания ТАНАХа, был прилежен в исполнении заповедей.

Все родственники любовались этой счастливой парой.

Но жизнь готовила ему страшный удар. Горе было огромным, оно обрушилось на всех, но самым страшным было для Шмоил­-Хаима. Жена умерла во время родов, ребенок так и не родился. Переживание было всеобщим, но молодой вдовец, несостоявшийся отец, был настолько подавлен, что замкнулся в себе, перестал реагировать на все, что делалось вокруг. Возникла опасность психического заболевания.

Как водилось в то время, обратились за советом к раввину. Раввин, который оказался человеком, глубоко знающим психологию, правильно оценил ситуацию и дал единственно верный совет, исполнение которого помогло найти выход из нарастающей беды…

«Молодого человека необходимо увезти из Озаричей, – сказал раввин. – Следует найти в каком-нибудь местечке еврейскую семью, в которой были бы дети, которая отличалась бы своей верой, порядочностью, уравновешенностью. И поселить в ней молодого человека».

Раввин был убежден: новая обстановка, новые знакомые повлияют на страждущего, отвлекут от тяжелых дум и вылечат. В те времена советы раввина воспринимались как указания.

После долгих поисков остановились на семье моей бабушки Меры Симанович. Родом она была из Озаричей, дальними узами связана с потерпевшей семьей. Ее старшая дочь Шиме­-Гите достигла уже бат­мицвы (совершеннолетие для девочек наступает в двенадцать лет). Жила семья в маленьком местечке Калинковичи в пятидесяти верстах от Озаричей.

Квартирант в новой семье на первых порах оставался таким же молчаливым. В местечке считали, что Мере Симанович может разговорить любого молчуна. А с Шимоном-Хаимом ничего не получалось, самое большое – он мог ответить односложно на вопрос, был замкнут, продолжал жить своей бедой.

Пришла весна, стало тепло. Жизнь семьи из половины дома, которая зимой отапливалась, переместилась в большие просторные сени, где готовили еду, ели, отдыхали.

Бабушка с дедушкой стали замечать в поведении старшей дочери что-то новое. Она всячески стремилась задеть молчуна: то пристанет с вопросом, то дотронется, проходя мимо него, то просто садилась рядом с ним и молча сидела часами. Постепенно молодой человек начал менять свое поведение. Ответы его стали более многословными, на лице изредка появлялась улыбка. А девочка со временем и вовсе осмелела: во время еды могла своей ложкой залезть в его миску. На замечания родителей не реагировала. Главное же, что и квартирант все это переносил терпеливо, более того, все стали замечать, что это ему даже приятно. Изменения в поведении Шмоил-­Хаима стали известны в Озаричах, там возник большой интерес к этой девочке, фактически исцелившей их сына.

А девочка действительно заслуживала внимания. Она была красивой, умной, доброй. Родители навестили сына. Результатом визита стало сватовство. Как водилось в старые добрые времена, были оговорены все стороны, все детали женитьбы. Будущий муж не имел никакой профессии. Договорились, что он должен был стать портным (у него действительно был интерес к шитью). Было решено послать Шмоил­-Хаима в Киев, в школу портняжного мастерства с трехлетним обучением. Плата за курс обучения была высокой, но семьи подсчитали, что она им под силу. Так и случилось, Шмоил­-Хаим окончил эту школу, учеником был способным и стал мастером очень высокой квалификации. Невеста терпеливо ждала жениха. Киев от нас не далеко, молодые время от времени встречались. А потом состоялась свадьба, и вновь образовавшаяся супружеская пара зажила счастливой жизнью. Будущее казалось безмятежным. Семья росла, зажила самостоятельно, Шмоил-­Хаим открыл мастерскую. Заказов было много, конкуренция хорошему мастеру была не страшна.

На рубеже XIX и XX веков наше местечко Калинковичи быстро разрасталось. Будущему городу просто повезло, в течение двенадцати лет он стал не просто населенным пунктом при железной дороге, но и крупным железнодорожным узлом, была прямая связь с Москвой, Варшавой, Петербургом, Одессой и Киевом. В Калинковичах появились чиновники, железнодорожное начальство, купцы и т.д. Для дядюшки эти состоятельные жители были потенциальными заказчиками.

Партикулярные костюмы, форменная одежда чиновников, фраки для женихов и другая одежда его пошива смотрелись лучше, чем у других портных. В мастерской работали подмастерья, ими становились прошедшие обучение в его мастерской ученики. Был Шмоил­-Хаим не только хорошим человеком, но и способным наставником. Вскоре в своей среде стал авторитетом. Его мнение для собратьев по ремеслу, да и в синагоге уже много значило.

Шмоил­-Хаим интересовался и поддерживал сионистов. До самого 1941 года в семье хранились знаменитые у евреев шекели и сертификаты, которые были отличными свидетелями поддержки сионистского движения.

Когда началась Первая мировая война, жизнь Калинковичей резко изменилась, они стали тылом Западного фронта. Появились большие склады военного снаряжения, госпитали, число жителей резко возросло за счет железнодорожников из Пинска и других окрестных городов и местечек. Вокруг Калинковичей были замечательные сосновые леса, их вырубили и построили деревянные здания, которые использовались долгими десятилетиями в разных целях.

В это время в Калинковичах начали активно действовать подпольные группы различного политического направления. Была среди них довольно многочисленная группа, выступающая против войны и призывающая солдат не подчиняться командирам, уходить из армии. Участники этой группы помогали дезертирам скрываться. Были в этой организации и русские, и белорусы, и поляки, и евреи.

В начале 1915 года ночью Калинковичи были окружены казаками, жандармами. Начались аресты. Среди арестованных оказались чиновники, мещане, даже местный пристав. Забрали жандармы и Шмоил-­Хаима. Выяснилось, что играл он в подпольной антивоенной организации не последнюю роль. И по решению военно-­полевого суда был приговорен к смертной казни через повешение. Приговоры таких судов не подлежали обжалованию, не принимались даже просьбы о помиловании.

Страшное горе обрушилось на семью…

Казнь тем не менее задерживалась: привести в исполнение приговор должны были палачи, а работы у них было много. Долгих три месяца смертники ждали исполнения приговора, находясь в военной тюрьме Могилевской крепости.

За это время в Калинковичах случился пожар, и почти все еврейские улицы сгорели.

Вдруг в кромешной тьме жизни блеснул луч надежды: царь Николай II, император всея Руси, объявил амнистию всем осужденным на смертную казнь, заменив ее пожизненной каторгой. Шмоил­-Хаим был отправлен в Восточную Сибирь, в печально знаменитый Баргузин.

По этапу осужденные шли, ехали очень долгое время . По дороге часто приходилось сидеть в пересыльных тюрьмах в ожидании пополнения арестантской команды. Охраники зло смеялись: «Куда вам торопиться?  У вас пожизненное». В Самаре арестантов­-евреев настигли осенние праздники. С них сняли ручные и ножные кандалы, дали возможность помолиться в синагоге, но не в Большой знаменитой, а в какой-то маленькой, и разрешили полакомиться праздничной едой, которую для них пожертвовала самарская община. Не смотря на тяжесть наказания, власти допускали незначительные поблажки.

Об этом пути, как и о возвращении из Сибири, Шмоил­-Хаим рассказывал мне с подробностями. Например, в деталях – об отношениях с другими заключенными, не евреями, с конвоем. Связь с семьей прервалась, и это было самое горестное для арестанта.

А на каторге было, как на каторге. Тачка, кандалы, и цепь, которая связывала каторжанина с тачкой. Разговоры с соседями по нарам были очень короткими и касались только быта. Шмоил­-Хаим понял, что вести себя надо ровно, дисциплинированно и ждать. Так и не прочитав «Графа Монте­-Кристо», мой дорогой дядюшка пришел к тому же выводу, что и герой классического произведения: «Ждать и надеяться». И эта тактика себя оправдала. В его горемычной жизни блеснул новый луч – лучше сказать молния надежды.

Всероссийский самодержец Николай II проявил большую милость: большой группе осужденных заменил каторгу на пожизненную ссылку в Якутию. Так Шмоил­-Хаим оказался где-то далеко на севере Якутии. Его распределили на постоянное место жительства в большое русское село, где уже жили ссыльнопоселенцы, их было более ста человек. Все политзаключенные – естественно различных убеждений. Кстати, как говорил мне дядя, национальная принадлежность никакой роли не играла. С евреями Шмоил­-Хаим со временем познакомился, но на образ его жизни это не повлияло.

Все поселенцы были обязаны ежедневно отмечаться в канцелярии пристава, не имели права покидать пределы поселения. В целом, отношения с полицейскими чинами были ровные, как говорил дядя: «Спокойные».

У поселенцев была община, которая выбирала правление, председателя. Членских взносов не существовало, но были обязательные сборы средств в зависимости от возможностей членов общины. Шмоил-Хаим был приглашен  на заседание правления, где, как он говорил, было много людей из числа любопытных. Расспросы чисто практические: кто он по профессии, согласен ли состоять в общине, где семья, и т.д. Решение для него было неожиданным: община за свои деньги «выпишет» с большой земли (терминология дядюшки) швейную машинку «Зингер» и все необходимые инструменты для портного, а размеры его личных взносов в общину будут определены по его производственной деятельности. Стоимость машины он должен будет погасить равными долями за определенный срок. Если у него образуются свободные деньги, община поможет переправить их семье. Так же его заверили, что будет налажена переписка с семьей. Делалось это за небольшую мзду подставными лицами.

Жизнь пошла, заработок Шмоил­-Хаима постепенно возрастал. Естественно, он аккуратно вносил взносы в кассу. Шил в основном тулупы, фасонные шубы, меховые куртки, полицейские мундиры. Да и ссыльные пополняли, хоть и скромно, свой гардероб.

Споры, дискуссии между членами общины на политические темы были постоянными. Особенно рьяно ругались по самому острому вопросу: об отношении к войне и дальнейшей судьбе России. Но на сплоченность общины, на взаимопомощь это абсолютно не влияло.

Весть о февральских событиях 1917 года дошла до них уже в начале марта. Весь режим ссыльных рухнул моментально. Они стали свободными людьми! Сборы были быстрыми, а возвращение домой триумфальным и бурным, на всех станциях – митинги, в вагонах – дискуссии, фактически, партийная борьба.

Шмоил­-Хаим ехал домой с одной мечтой: зажить с семьей тихой, спокойной жизнью, сделать детей счастливыми, заботиться о них. На протяжении всего пути их называли героями борьбы с царизмом, дарили кожаные куртки, фуражки и другие вещи.

После возвращения домой жизнь Шмоил­-Хаима была наполнена заботой о жене и семерых детях.

Потребности семьи значительно возросли. Старшие достигли возраста, когда необходимо было подумать об их будущем. Два сына – Сролик и Янкель – уже работали вместе с отцом в его мастерской и успешно преодолевали уровень ученичества, тем более, что их отец был способным учителем.

Как и прежде, до ареста, Шмоил­-Хаим был членом добровольной пожарной команды Калинковичей. Об этих пожарных командах еврейских местечек можно целые романы писать. Кроме этого он стал членом местной организации профессионального союза швейников-кустарей.

В свободное время ходил в клуб этого профсоюза, участвовал в беседах, читал газеты на идише, русском, которым владел лучше своих товарищей. Когда в стране возникло общество бывших политкаторжан и политссыльных, стал членом этого общества и был в нем до закрытия в начале 30­х годов.

Семья пережила немецкую оккупацию 1918 года, приход белополяков, налет Булак­-Балаховича, кровавые «шалости» местных бандитов.

Наступило время НЭПа. Мастерская Шмоила-Хаима опять стала процветать, она обшивала местное начальство, как в это время говорили – ответственных работников, выдвиженцев и появившихся местных нэпманов. Я лично слышал от многих старожилов Калинковичей о том времени, когда ремесленники, крестьяне, умевшие и любившие работать, были довольны жизнью. Я лично неоднократно слышал, как называли то время – от конца Гражданской войны до начала коллективизации, начала сплошного кооперирования в городе – свободным. Так и говорили: «Это было, когда была свобода». 

Ни умом, ни сердцем нэпманы и зажиточные крестьяне не могли понять, что их ждет впереди. На смену НЭПу пришло время развернутого строительства социализма «по всему фронту». Нэпманы стали лишенцами. Так называли тех, кого лишили политических прав и создали ряд препятствий даже в бытовом смысле этого слова. Начались аресты, ссылки…

Шмоил­-Хаим вынужден был закрыть мастерскую: из-за страшного роста налогов содержать ее стало невозможно. Индустриализация легкой промышленности дала результаты, в продаже появились костюмы, обувь, пальто. В обиходе появились такие выражения, как «массовый спрос», «массовый пошив», «размер одежды», в результате большинство людей были одеты в безвкусную однообразную одежду из самых дешевых тканей.

К началу 30­х годов в Калинковичах, как и по всей стране, завершилось кооперирование кустарей всех специальностей. Возникли артели портных, сапожников, плотников. Герой моего очерка со своей высшей квалификацией стал рядовым портным и вместе с другими «ремесленниками»  шил рукавицы с двумя гнездами для пальцев, нательное белье с тесемками. Работал на потоке, делая одну и ту же операцию. Получка была соразмерна выработке.

Дома, тайно, по ночам, при тщательно закрытых окнах, выполнял он кое-какие заказы, и сопровождалось это постоянным страхом быть застигнутым финагентом, что привело бы и к материальному, и моральному наказанию.

А время шло, старшие сыновья уехали в Минск. Устроились работать на швейной фабрике, через некоторое время стали мастерами, сказалась отцовская выучка, обзавелись семьями. Один из них участвовал в финской военной кампании, был ранен, награжден медалью.

Туда же, в Минск, потянулись и дочь Зелда, и сын Меер, и даже самая младшая – любимица всей многочисленной родни – Элькеле.

Пройдя стандартный путь местечковой молодежи – работа на стройке (она давала справку о новом социальном положении), и рабфак, Зельда и Меер поступили в институты. Элькеле стала стенографисткой. Накануне войны Зельда уже работала педагогом недалеко от Минска – в Логойске. Меер был призван в Красную Армию, и службу проходил в Западной Белоруссии в инженерном батальоне. Элькеле вышла замуж и готовилась стать матерью. Дочь Фейгул, после окончания железнодорожного техникума, жила и работала в Речице. Старшая дочь Рейзул жила в Калинковичах и сама уже была матерью трех дочерей.

Можно было бы обойти все эти подробности стороной… Но как же иначе показать, что жизнь у пожилого человека, перенесшего смертный приговор, каторгу, ссылку, – наладилась… Он был счастлив, и надежды на будущее были радужными и многообещающими.

 Грянула война, и все рухнуло в один миг. Из Калинковичей уже 2 июля проклятого 41­го года люди потянулись на восток. Старшая дочь со своими тремя девочками эвакуировалась, отец этих девочек ушел на фронт и погиб на войне. Уезжают в эвакуацию и две сестры Шиме-Гиты. Выехать из Калинковичей до середины августа было несложно, просто надо было сесть в поезд, чем не воспользовалась половина  евреев города, а уже в сентябре они все оказались в одной братской могиле.

Шмоил­-Хаим и Шиме-­Гита остались дома. Жили эти дни одной надеждой: вдруг появится кто-нибудь из Минска, или, в крайнем случае, родные подадут весточку о себе. Но чуда не свершилось. Все члены этой семьи, жившие в Минске: Сролик, Янкель, Зельда, Эльке, их мужья и жены, их дети, в том числе ребенок Эльке, который родился уже в оккупированном Минске, не сумели уйти и погибли. Старики сумели в эти горестные дни проявить здравый смысл и уехать в эвакуацию буквально накануне захвата города немцами.

К весне 1942 года после долгих странствований семья Центер с дочерью Рейзул и тремя ее девочками, вторая моя тетя Брайна со своей дочерью, моя мама со мной и моей сестрой Симой, оказались в селе Петровском Саракташского района Оренбургской области. Во всей компании мужчин было только двое: дед Шмоил­-Хаим и я. Два моих старших брата, Янкель, 1923 года рождения, и Беньямин, 1924 года рождения, уже были призваны в армию, и оба погибли на войне. Отец, который тоже уехал в эвакуацию, нашел нас только летом 1943 года. По возрасту он уже не подлежал мобилизации. Муж Брайны Арон Хизвер нашел нас весной 1942 года. Приехал он к своей семье с двумя костылями, ибо получил ранения в колени обеих ног. Моего отца призвали в трудовую армию, его трудовой батальон занимался лесоповалом в тридцати километрах от нас.

Вначале были поиски жилья, надеялись найти что-нибудь общее для всех, понимая, что такой образ жизни поможет в навалившихся трудностях.

Овдовевшая женщина, жившая одиноко в маленьком саманном доме, крытом соломой, была не осторожна с огнем и крыша сгорела. Вот и отдала она нам свой домик, поставив условие: накрыть новую крышу. У нас был  замечательный руководитель работ – Арон Хизвер, плотник высокого ранга, и мы из всего, что было под руками, крышу сделали и жили в этом доме до отъезда домой.

Все мы были зачислены в полеводческую бригаду местного колхоза имени газеты «Правда».

В начале новой жизни глубоко в тылу нас преследовал постоянный голод. Вернее, дело обстояло так: один день недоедали, даже подобия сытости в этот день не было, а на следующий день вообще еды не было. На первых порах можно было достать жмых из семечек подсолнуха, хлопка, а потом и этих «деликатесов» не стало. Выжить в такой ситуации помогли чувство родства всех нас и оптимизм Шмоил­-Хаима. Внешне он выглядел намного старше своих 63 лет. Лицо было мрачным. Но он все время твердил, что Гитлер будет уничтожен – на идише это звучит: «Гитлер вет ханун ди мапопе». Ни одного дня, ни одного часа не сидел без дела. Начал шить, хотя на первых порах не было швейной машины, больших ножниц, утюга, иголок. Через какое-то время сельчане признали в нем мастера.

Арон Хизвер, еще будучи на костылях, начал сапожничать, очень удачно, по мнению сельчан, подшивал валенки. Плата была: кулек муки, крупы, четвертинка постного масла, на долю каждого члена нашего клана доставалось очень мало, но все-таки что-то было.

Летом 1942 года мы переживали большую  радость: нашлись дети Шмоил­-Хаима: Фейгул и Меер. Первая работала на небольшой узловой станции Ртищево, занималась перевозками. На фотографии, которую мы вскоре получили, она была в форме железнодорожника. Меер был на фронте,офицер, продолжал служить в инженерном батальоне.

Но в это же время семья Центер получила и горестное известие. Из Центрального эвакбюро пришло официальное уведомление, что все минчане нашей семьи в списках эвакуированных и проживающих на свободной территории не числятся. Самое ужасное мы узнали уже после войны. Погибли они во время последней акции по уничтожению Минского гетто – осенью 1943 года.

Шмоил­-Хаим  нуждался в швейной машинке, которая могла во многом улучшить наше положение. И как говорится, ищущий да находит. На другом конце села у женщины стояла машина «Зингер». На ее раме была и дата выпуска: 1907 год. Хозяйке этот «агрегат» не был нужен, и она согласилась на продажу, цену вместе с соседками определила в 12 тысяч рублей. Даже по тем масштабам это была невероятная сумма. Но женщина оказалась человеком слова, пообещала подождать три месяца, никому другому не продавать машину. Она свое обещание сдержала, хотя ей предлагали и большую сумму. Семья деньги собрала. Подробности этого подвига опускаю, хоть об этом можно написать отдельную новеллу.

Так у нас, в маленьком домике, появилась швейная мастерская. Полушубки, меховые безрукавки, душегрейки делали счастливыми заказчиков, а нас – все чаще сытыми. Каким мастерством надо обладать, чтобы из простой солдатской шинели военного времени, а именно в таких прибывали в местную запасную воинскую часть молодые офицеры, соорудить настоящую офицерскую шинель…

Работали все. Например, мне давалось задание превратить пару новых портянок с начесом при помощи куска хозяйственного мыла в бортовку или выстричь ножницами шерсть края овчины, по которому пройдет шов.

Шмоил-Хаим всегда оставался оптимистом. В маленькой саманной избушке – кухонька и небольшая комнатка – жило  нас одиннадцать человек. В холодные зимние дни дом надо было топить. Дровишки – это роскошь. Главный вид топлива в оренбургских степях – это кизяк и солома. Все это надо было доставать. В таких условиях нам очень помогал оптимизм нашего деда, который он объяснял простой формулой: кто поднимет руку на евреев, захочет их истребить – обречен на гибель. Все это доказывал изречениями из еврейского учения, из истории. При этом он и его жена строжайшим образом соблюдали традиции, кашрут, соблюдали в положенные дни посты, молились. Тфилин, талит, ермолка, молитвенник и Махзор он захватил из дому. В дни Пейсаха они питались печенной в русской печи картошкой в мундирах. Всем остальным членам семьи предоставлялась полная свобода.

Когда мне исполнилось тринадцать лет, 23 марта 1942 года, поздно вечером, когда вся семья уже спала, мы с Шмоил­-Хаимом устроились в единственно свободном углу комнаты, и при свете коптилки он мне рассказывал, что такое Бар­-Мицва. Рассказ об этом был совмещен с внушением мне чувства ответственности за свое поведение, ибо я уже взрослый человек. Беседу эту помню и сейчас, помню в подробностях, хотя прошла целая жизнь.

Калинковичи были освобождены от фашистских захватчиков в середине января 1944 года. Узнали мы об этом из сообщения Информбюро. Сразу возникла мысль о возвращении домой. Вся жизнь была подчинена этой мечте.

Всякое передвижение гражданских лиц по железной дороге было возможно при наличии вызова и пропуска. Даже если будет чудо и ты достанешь билет, без этих документов в первый же день патруль военного коменданта, а на транспорте по всей стране было военное положение, тебя снимет с поезда.

Дочь дяди – Фейгул в первые дни освобождения Белоруссии была возвращена на станцию Речица, и уже работала на своей довоенной должности. Она и прислала родне вызовы и наряд, по которому Оренбургская железная дорога должна была выделить вагон-теплушку. Чтобы реализовать эту возможность, потребовалось еще несколько месяцев. Сам переезд длился целых 35 дней. На родине нас ждала большая радость: наши дома остались целыми. Война их пощадила, хотя Калинковичи были в значительной степени разрушены.

1945–1946 годы были голодными. Борьба за выживание продолжалась. Шмоил-­Хаим был уже пенсионером, в артель портных не пошел, но работал много. Швейная машина «Зингер» была в отличном состоянии. Заказов хватало. Пришедшие из армии просили перешить шинель в полупальто, перешить трофейный костюм, подогнать сорочку. Стали появляться первые заказы на пошив новых костюмов, на знаменитые послевоенные драповые пальто с двойными швами.

Надо было помочь дочерям Рейзул и Фейгул поднимать на ноги трех девочек и трех мальчиков. Свое душевное горе, свою боль о страшных потерях, которые принесла война, он спрятал глубоко в душе. Работал с утра до вечера. Ходил в синагогу, которая была построена на деньги, собранные евреями города, был членом двадцатки, без которой не могла существовать синагога.

Дед постоянно занимался со своими внуками и внучками, был очень чутким в отношениях с бабушкой, следил, чтобы она поела, приняла лекарства. В тяжелые послевоенные годы был источником оптимизма, точно как в проклятые годы войны, и помогал, чем мог.

Я к этому времени стал взрослым человеком, завел собственную семью и видел в его глазах всю затаенную боль души, всю тоску, которые поселились в нем после тяжелых потерь. Я до сих пор считаю его самым стойким человеком, с  которым  встречался в жизни.

Ушел Шмоил-­Хаим из жизни в 75 лет. Даровал ему Всевышний уход праведника – без тяжелых болезней, без слабости и потребности в чей-то помощи. Встав утром в обычный будний день, помолился, снял с себя тфилин и талит, осушил стакан ежедневного утреннего питья, заботливо приготовленного бабушкой, сел к швейной машинке, почувствовал себя плохо и тут же скончался. О таком подарке судьбы он много раз говорил и получил то, о чем мечтал.

 Провожало его в последний путь много людей, у которых он пользовался доверием и авторитетом.

Как поддержать сайт / How to support the site


Now everyone can support the site by PayPal

 

 

It is also possible by Western Union, Money Gram, Unistream and others companies. It is possible to compare the fees and decide for yourself what is most profitable. Then send a letter to amigosh4@gmail.com and receive a letter with details for money transfer.

For residents of Israel who wish to transfer the amount in shekels, not by PayPal, please also contact me by email to the same address.
After that, you get a letter with details for self-investment in the bank account or mailing a check on the name of the person.

I thank everyone for your donation!

***

Сейчас Вы можете оказать помощь сайту, что очень важно, переведя деньги через систему эл. платежей PayPal

 

 

Можно также через Western Union, Money Gram, ЮНИСТРИМ и др. подобные компании. Есть возможность сравнить комиссионные и решить самому, что наиболее выгодно. Затем прислать письмо на amigosh4@gmail.com и получить данные для перевода денег.

Для жителей Израиля, желающих перевести сумму в шекелях Не через PayPal, просьба также связаться по тому же адресу эл. почты. 
После этого получите данные для самостоятельного вложения на счет в банке или отправки по почте чека на именное лицо.

Благодарю каждого за поддержку!

 

Феликс Зандман: Всем смертям назло

Сэм Ружанский, РочестерФеликс Зандман: жизнь – и 59 минут

Недавно в Интернете появился фильм израильтянина Хаима Гехта «Триумф духа. История Феликса Зандмана». Он длится всего 59 минут, но эти минуты покажутся вам секундами – настолько интересно, трогательно и искренне звучит с экрана уникальная история обыкновенного еврейского мальчика из Гродно, которому удалось выжить в огне Холокоста. Выжить благодаря благородству, мужеству и бескорыстной готовности к самопожертвованию обыкновенной польской семьи Анны и Яна Пухальских.

Феликс выжил, вырос, успешно окончил университет, защитил докторскую. Сегодня основанная им компания Vishay – крупнейший международный концерн по производству электронных компонентов, концерн, вносящий весомый вклад в промышленность и обороноспособность США и Израиля.

По просьбе главного редактора «Мы здесь» Леонида Школьника я взял эксклюзивное интервью у президента компании Vishay, доктора Феликса Зандмана. Оно будет опубликовано в очередном номере «МЗ». А пока что рекомендую посмотреть киноочерк о д-ре Зандмане:
http://www.narod.tv/?vid=75086 или http://learnmitzvot.com/showsubvideos.php?id=118 (фильм – на иврите, с синхронным переводом на русский язык).
А сейчас привожу и само интервью.

Сэм Ружанский, «МЗ»

Я беседую с человеком-легендой. Человеком, который в 1943-1944 годах мог быть многократно убит. Человеком, который, проведя  долгие 500 дней в подземелье, выжил и победил – всем смертям назло. Человеком, которого безжалостная нацистская машина должна была перемолоть так, чтобы о нем ни осталось на земле и следа. Но он выжил в испепеляющем огне войны, и не просто выжил – сегодня этот еврейский мальчишка из Гродно знаменит на весь мир.

Он стал крупным ученым и влиятельным бизнесменом, создал знаменитую теперь компанию Vishay. Его достижения отмечены высокими наградами Франции, Америки и Израиля, по его учебникам учатся поколения студентов. Моего собеседника зовут Феликс Зандман.

Гродно до Второй мировой

Уважаемый д-р Зандман, прошу вас хотя бы коротко рассказать о своей семье.
Семьи моих родителей сильно отличались друг от друга. Семья моего отца Арона, дедушка Берл Зандман и бабушка Ривка, вела свой род из обедневших  благочестивых ученых. Родители же матери Гени, дедушка Нахум Фрейдович и бабушка Тэма, считались в Гродно богатыми людьми: они, говоря современным языком, имели свой бизнес. Мой отец по завершении учебы в университете Вены и защиты докторской диссертации приехал к родителям в Гродно. Здесь он познакомился с мамой, Геней Фрейдович, влюбился в нее и вскоре они поженились. После женитьбы папа, как младший бизнес-партнер дедушки Нахума, стал
заниматься строительством. Мама занималась воспитанием детей.


Родители Феликса – Арон и Геня Зандман; бабушка Тэма Фрейдович

Чем руководствовались родители, записав вас в школу с обучением на иврите и только двух предметов на польском языке?
Отец был сионистом левого толка и поэтому отдали меня в гимназию «Тарбут» с обучением на иврите, – отец хотел, чтобы я получил хорошее еврейское образование и проникся идеями сионизма. Так и произошло. Постепенно, под влиянием семьи и школы, я на всю жизнь глубоко впитал в себя идеалы сионизма и любовь к Израилю.

Но почему в гимназию с обучением на иврите, а не на идиш?
Видите ли, сионисты, кроме того, что их целью являлось объединение евреев на исторической родине – в Израиле, считали, что только иврит может стать языком возрождающегося государства. Не говоря  уже о том, что в Гродно не было гимназии на идиш, да к тому же идиш проповедовали бундовцы. А Бунд, кстати, был антисионистской и антирелигиозной организацией и выступал против репатриации евреев в Палестину.

В 1939 году, в тогда еще польском Гродно, евреи составляли 60 процентов всего населения. Тем не менее, они испытывали антисемитизм со стороны «коренного меньшинства». Что, исходя из вашего личного опыта, вы можете сказать об антисемитизме в Польше до, во время и после Второй мировой войны?
Евреи в Гродно проживали с конца XIII века. В городе бок о бок жили евреи и поляки. Но они практически не сливались. Что касается антисемитизма, то он всегда существовал. До 1933 года находил свое выражение в разного рода ограничениях, словесных оскорблениях, в лозунгах, иногда переходил в физическое насилие. Приход Гитлера к власти нашел свое отражение и в Польше – отношение к евреям становится все хуже и хуже. С оккупацией гитлеровцами Польши положение евреев резко ухудшилось – нас стали загонять в гетто, лишили всех прав и содержали  в нечеловеческих условиях. Бежать из гетто было невозможно, и хотя большинство поляков относилось к положению евреев безразлично, было много таких, которые из личной неприязни к евреям или за определенное вознаграждение доносили немцам о пытавшихся скрыться евреях. Немцы, в основном, с трудом отличали евреев от поляков, в то же время поляки безошибочно нас  «вычисляли».


В довоенной гродненской синагоге…

Что касается послевоенного периода, то ничего особо не изменилось и это, к сожалению, естественно, ведь это был тот же самый народ, и его отношение к евреям не могло измениться со сменой власти. Это  нашло подтверждение во время знаменитого погрома в Кельце (июль 1946 года). Поляки после войны неоднократно нападали на евреев, особенно на тех, кто готовился уехать в Израиль, при этом польская полиция не мешала погромщикам.
Постепенно «народный антисемитизм» в Польше перерос в государственный, последний особо «отличился» после успехов Израиля в Шестидневной войне (июнь 1967 года) – многие евреи были изгнаны с государственной службы, уволены из армии.
Что касается моего личного опыта… Возвращаясь из школы и проходя мимо гимназистов-поляков, я часто подвергался их издевательствам, был бит и неоднократно возвращался домой в синяках. Честно говоря, просто боялся за свою жизнь.

Почему же ваша сионистская семья не последовала призыву Зеэва Жаботинского: «Оставьте все… Гитлер идет. Уезжайте в Израиль! Мы на пути к Катастрофе!»…
Я этого хотел. Мой отец, хотя и не разделял политические взгляды Жаботинского, все же ходил на встречи с ним и был согласен с его призывом уезжать. Отец много рассуждал об отъезде: где мы там будем жить? Будет ли работа? Может быть, мы как-то выживем в гетто? Но … дальше размышлений не пошел. А Жаботинский оказался тысячу раз прав!

1939 год. Советы оккупировали часть Польши. Ваш отец полон надежд, что «не будет гонений на евреев… будет хорошая жизнь». Почему же всего месяц спустя  он резко изменил свое мнение?
Как я уже сказал, отец был социалистом-сионистом, состоял в партии МАПАЙ и был приверженцем социальной справедливости. Как большинство молодых людей, он был слегка наивен и даже как-то раз сказал мне, что, может быть, коммунизм не столь уж плохая идея. (Партия «МАПАЙ» была выразительницей идеологии социалистического сионизма. Другой социалистической партией Израиля являлась МАПАМ, которая пыталась объединить марксизм-ленинизм и коммунистическую риторику с идеологией сионизма – С.Р.). Отец надеялся, что при советской власти прекратится антисемитизм, для всех будет работа и восторжествует справедливость. Через пару недель ему стало ясно: всё, о чем Советы вещали по радио, в газетах и выступлениях, – ложь. И тогда отец сказал мне, двенадцатилетнему: «Феликс, забудь всё, что я тебе говорил раньше, – я тебя неправильно ориентировал, я был неправ. Запомни: Советский Союз – это один сплошной большой обман».

Война. Оккупация

О тягостях жизни в гетто и трагической судьбе его обитателей хорошо известно, в том числе и из вашей книги. Но мне хотелось бы кое-что уточнить. Поверьте, мне не очень удобно говорить об этом, но я обязан спросить: с какой целью вы хотели вступить в полицию гетто?
Как только наша семья оказалась в гетто, было твердо решено, что  никто из нас не пойдет служить в полицию. И никто не пошел. Повторяю, семья решила:  никто из нас никогда не будет коллаборациони́стом. Но в октябре 1942 года нашу семью перевели из гетто в концлагерь Kielbasin. Это был транзитный лагерь, из него для евреев был лишь один путь – в лагеря смерти Освенцим и Треблинку.


«Всех согнали в гетто. А я убежал…»

Однажды во время построения немцы предложили тем, кому от 17 до 30 лет, подать заявление на вступление в полицию. Я решил, что могу это сделать, поскольку, несмотря на то, что мне было только 15, выглядел старше. Я подумал, что таким образом смогу спасти свою жизнь. Я спросил отца и он сказал: «Нет. Никто из нашей семьи не сделает этого». Я послушал его и не подал заявление. Хотя внутренне был не совсем с ним согласен. Я  повторяю, мне тогда было только 15 лет и я хотел жить! Это же так просто!

Во время оккупации вас несколько раз могли поймать и расстрелять. Но вам каждый раз удавалось  уйти от ареста. Вы полагаете, что у вас за спиной стоял некий личный ангел-хранитель? Кстати, вы верите в Бога?
Начну с последнего вопроса – да, я верю в Бога! И не спрашивайте меня, почему. Просто верю в Бога. Не могу объяснить, почему, но я действительно верю. Что касается ангела за моей спиной, такого вопроса я себе не задавал. Но я знаю другое – дедушка Нахум рассказал мне поучительную басню про бобра. Послушайте. В лесу жил бобер, который всегда по одной и той же тропе ходил к озеру ловить рыбу. Поэтому поймать его было легко, надо было поставить капкан на этой тропе. И вот однажды бобер заметил на тропе капкан, остановился, стал плакать и причитать и… всё же пошел вперед и, конечно, попался. Окончив рассказ, дедушка спросил меня: «Феликс, а ты бы поступил так же?». И я ответил: «Нет, он же был глупый, я бы обошел капкан стороной». Дедушка похвалил меня, сказав, что я хороший мальчик, что только так и надо поступать. Мне кажется, что эта дедушкина басня не раз выручала меня – я всегда пытался обойти возможную опасность. Рассказывая эту басню своим детям и внукам, я учу их: «Не плачьте, не причитайте, делайте же что-нибудь!».

Чем вы можете объяснить, что Анна Пухальска, у которой было пятеро детей, зная, что только  за то, что она прячет евреев, вся ее семья, включая 3-летнею Ванду и годовалого Валека, будет расстреляна, пошла на такой смертельный риск и предоставила вам и еще трем евреям убежище на долгие 17 месяцев?
Анна долгие годы была сторожем дачи Фрейдовичей. Я же регулярно отдыхал летом на даче и мы хорошо знали друг друга. Это позволило мне надеяться, что она меня приютит. Поэтому зимней ночью (февраль 1943 года – С.Р.) я рискнул появиться у нее дома и попросил разрешения только переночевать. Она впустила меня и сразу сказала: «Я буду прятать тебя так долго, как долго будет длиться война» Я спросил: «Почему вы так поступаете, у вас же пятеро детей, спасибо и за одну ночь». В ответ услышал: «Это мой долг перед твоей бабушкой. Она была ко мне очень добра и помогла мне в беде. Ты мне послан Богом. И я таким образом отблагодарю твою бабушку». И затем рассказала мне историю с ее спасением от пьяного мужа.

Анна Пухальска

Однажды, когда Анна была на последнем месяце беременности, ее муж Ян пришел домой пьяный и выгнал ее на улицу без гроша в кармане. И она пришла за помощью к пани Тэме – моей бабушке. «Твоя бабушка, – рассказала Анна, – отвела меня в еврейский госпиталь, где я родила свою  вторую дочку – Сабину. А все больничные расходы пани Тэма взяла на себя». Выслушав этот рассказ, я сказал Анне: «Мы, домашние, знали, что бабушка наша была филантропом из  филантропов, но об этой истории дома никто не знал. Бабушка  об этом никогда даже не заикалась». В тот же вечер в доме Анны появился мой дядя Сендер, потом – семейная пара Голда и Мотл Басс и еще двое бежавших их гетто евреев. Всех Анна пустила переночевать. Но утром она сказала, что может приютить только (!) четверых. Поэтому двое ушли в другое убежище. Правда, за месяц перед нашим освобождением Анна разрешила присоединиться еще пятому человеку – Эстер.


Анна Пухальска; Зандман: «Отсюда полтора метра – вот до сих пор, и вниз…»


Простите, д-р Зандман, но если судить по словам Анны, что вы ей посланы Богом, она была религиозным человеком?

Анна была в высшей степени убежденной католичкой. Верующими были и все члены ее семьи. Однако при всем при том, поскольку она не доверяла своему священнику, – боялась что он ее выдаст немцам, – Анна и вся ее семья, несмотря на их потрясающую религиозность, все как один, подумайте только, регулярно нарушали тайну исповедии молчали о спасаемых ими евреях.

Как вам удалось создать скрытое убежище в небольшом  двухкомнатном домике? И как смогли вы выжить  физически и морально в крошечной яме, в полной темноте, сырости, кишащей насекомыми, с крайне редкой возможностью помыться и с ведром в качестве унитаза?
Вначале мы прятались в погребе с картошкой. Затем по предложению Сендера и по его рисунку стали по ночам копать яму-убежище в доме под спальней хозяев. Размер был такой: 1 метр 70 сантиметров в длину, полтора метра в ширину и 1.2 метра в высоту, т.е. площадью чуть больше 2 квадратных метров.

И как в такой яме могли разместиться четыре человека, а в конце срока – пятеро?
Мы размещались так (когда нас стало пятеро) – трое лежат на полу на одном и том же боку, один сидит на корточках, а 5-й – на ведре. Каждые два часа мы менялись позициями. Раз в день Анна спускала нам пищу и убирала ведро с нечистотами. (Так продолжалось 17 месяцев, точнее – 500 дней и ночей – С.Р.). Мой дядя сразу установил закон нашего выживания: нет сексу (ведь с нами в темной яме была очень приятная женщина – Голда Басс), нет – разборкам и спорам, нет плохим словам. Только так мы можем выжить! Важным пунктом его закона была дележка пищи. «Один день, – сказал он, – Голда делит пищу на 4 равные порции, а мы с Феликсом  выбираем любые две порции. На следующий день я делю пищу, а  вы, Бассы, выбираете так же любые две порции». Я никогда в жизни не видел более точного деления. В целом правила выживания, установленные Сендером, определили нашу жизнь в яме. У нас не было секса, не было драк,  была полная взаимная лояльность. Мы вышли из ямы друзьями и остались такими на всю жизнью. Хотя мне известны случаи, когда в подобных условиях люди были готовы разорвать друг друга на куски. Вы только вдумайтесь – 17 месяцев в темноте, без движения и в сырости! Это ужасно!». Наше маленькое сообщество выжило  только благодаря моему дяде Сендеру. Как Моисей десятью заповедями в свое время спас еврейский народ, так и Сендер своими «заповедями» спас обитателей этой ямы.

Чья это была идея – начать с вами заниматься? Насколько трудно было в темноте осваивать алгебру, геометрию с тригонометрией, плюс учить физику и историю?
Это тоже было предложением моего дяди. Для меня, именно для меня, изучение перечисленных выше предметов в темноте не представляло особых трудностей. Я был очень любознательный, открытый для всего нового. Сендер объяснял мне что-то, я слушал, но никогда не принимал ничего на веру и всегда требовал: «Докажи мне это, докажи!». Дядя был настоящим героем обучения: ничего не имея под рукой, он должен был по памяти как бы воссоздавать учебники. Он был инженер, прекрасный математик,  многое знал и умел передавать другим свои знания. Занятия по истории взял на себя Мотл Басс. Я жадно впитывал уроки обоих. В результате я вышел из ямы с твердыми  знаниями в области математики, физики и истории.

Но в вашем «классе» было темно!?
Да, в яме была абсолютная темнота, ничего нельзя было видеть и невозможно было что-то записывать. Всё надо было изучать по памяти. Я полагаю, что вы бы тоже смогли так учиться.
Когда я пошел в 1944 году в десятилетку, то за год прошел три класса. Я считался там лучшим по математике. Мне было достаточно взглянуть на вопрос, который учитель писал на доске, чтобы сразу дать ответ. Учитель удивлялся, как я это делаю, он не мог понять, что за этим стояла моя длительная тренировка занятий по памяти. Теперь я так больше не смогу, – растренировался.

В подполье у вас была мечта – отомстить немцам за всё содеянное с вашей семьей. Вы думали: «Как только я буду освобожден, пойду стрелять немцев, всех подряд: мужчин, женщин и даже детей!». После освобождения вы переехали в Данциг, в котором в то время было полно немцев, приобрели пистолет и … не смогли убивать? Что или кто остановил вас?


Немцы на одной из улиц Гродно

Я действительно тогда ненавидел немцев. Что же меня остановило? Понимаете, я увидел женщин с детьми, пожилых и старых людей (все молодые были в армии) и … не смог стрелять. При всей моей ненависти – не смог. Я не мог стрелять в беззащитных людей. Я не убийца, поэтому и не смог! Всё, точка! Когда я об этом думаю сегодня, то осознаю, что моя «месть» нашла иное воплощение – в моих и других евреев победах: я остался живой! У меня есть семья! Мой народ получил свое государство – Израиль! Я помогал и продолжаю помогать Израилю создавать промышленность и военную технику. И, наконец, но не в последнюю очередь, очень важная для меня победа – компания Vishay приобрела в Германии завод концерна Телефункен, кстати, отобранный нацистами у еврея. И теперь над корпусом этого немецкого концерна благодаря мне реет флаг Государства Израиль!..

Из Польши – в Америку и Израиль

Почему, будучи еще школьником, вы мечтали стать именно инженером?
Потому что мне всегда это очень  нравилось. Я действительно с детства мечтал об этом.

Это и стало причиной, из-за которой вы бросили занятия в университете Данцига и отправились для дальнейшей учебы во Францию?
Это никоим образом не связано с университетом в Данциге. Главной причиной было то, что в это время в Польше вспыхнул антисемитизм, сопровождаемый в ряде мест погромами. Мы с дядей, опасаясь за свою жизнь, решили покинуть Польшу и направились во Францию.


Феликс Зандман в годы учебы во Франции


Вы прибыли во Францию в 1946 году, не зная ни слова по-французски. Но уже в 1949-м  успешно окончили университет в Нанси, за что были отмечены высоким званием «Студент века». Затем – докторская диссертация в Сорбонне, в процессе подготовки которой вы разработали новый метод и уникальную технологию измерения напряжений. Вы стали успешным исследователем, пользующимся заслуженным авторитетом среди ученых и инженеров. Но в 1956 году, на пике своего успеха во Франции, вы приняли предложение переехать на работу в США. Что вас так  привлекло, почему вы приняли это предложение?

Я переехал в Штаты, потому что прибывший из Америки представитель компании, зная о моих работах и ознакомившись на месте с инструментами и оборудованием, мною разработанными, сделал привлекательное предложение по применению моих знаний и опыта. И я согласился. Сразу по прибытии в Штаты я начал работать в крупнейшей в то время фирме Budd в должности директора департамента научных исследований и разработок, одновременно стал консультантом по военной технике. В целом, возможности, предоставленные мне в Америке, не идут ни в какое сравнение с тем, что у меня было во Франции. И я их реализовал сполна – мой успех в США в десятки раз превышает мои достижения во Франции.  Не говоря уже о том, что моя работа хорошо оплачивалась.

В Штатах вы изобрели принципиально новый тип электрических сопротивлений, для производства которых 22 февраля 1962 основали собственную компанию. Но вы всегда хотели быть инженером – и только инженером! Что же вас побудило стать бизнесменом и почему вы назвали вашу компанию «Вишей»?
Начнем с названия. Я назвал свою компанию в память о моей любимой бабушке Тэме, которая родилась в маленьком литовском городке Вишей (теперь Вейсияй). К тому же мой партнер, троюродный брат Альфред Слейнер, тоже ведет свой род из Вишей. Каждый раз, когда новый заказчик нашей компании спрашивает, что означает имя Вишей, я рассказываю историю моей бабушки и тем самым в очередной раз увековечиваю память ее и  горькую судьбу евреев этого городка.
А теперь – почему я решил стать бизнесменом. После разработки принципиально новой конструкции высокопрецизионных сопротивлений я обратился  к главе компании Budd с предложением освоить их выпуск. Глава компании мистер Бадд сказал, что надо определиться,  будет ли для этих изделий рынок и поручил это сделать двум специалистам по маркетингу. Эти двое быстро пришли к выводу – для таких сопротивлений рынка нет. Я же  пытался доказать, что для них надо создавать рынок, что качество этих изделий с лихвой перекроет их более высокую цену. Но м-р Бадд все равно отказался эту разработку финансировать. Так меня подтолкнули к созданию самостоятельной фирмы и так мне волей-неволей пришлось стать бизнесменом.

Насколько вы, как глава компании, следуете традициям вашей семьи – в частности, бабушки Тэмы и отца Арона, таким традициям, как милосердие, благотворительность и социальная справедливость? В чем конкретно выражается ваша благотворительность?
Понятия благотворительности и социальной справедливости и позиция главы компании находятся в очень непростых взаимоотношениях – иногда гармонических, иногда – нет. Что же в части справедливости… В Vishay существует правило – мы не должны лгать и не должны обманывать. Этому еще в детстве меня учил отец. Любое нарушение этого положения карается увольнением. Это один из важных принципов, который я дополнительно почерпнул в Америке: честные люди заслуживают продвижения, а обман, даже самый мелкий, наказуем.

Уроки этики

Приведу пример из опыта моей работы в компании Budd. Как-то раз в одном контракте я  обнаружил ошибку в оформлении, которая позволила бы нашей компании получить дополнительно два  млн. долларов. И я пришел к главе компании м-ру Бадду с предложением взыскать эти деньги с заказчика. В ответ услышал жесткое «нет». Я спросил шефа: «Разве это незаконно?». «Законно, –  ответил он, – но мы так делать не будем». Дискуссия была окончена. Лишь дома я догадался, в чем причина такого решения. Во-первых, неэтично ловить клиента на неточностях договора. Во-вторых, это означало бы потерю репутации честного партнера. И еще один, не менее важный аспект, – что будут думать подчиненные м-ра Бадда (и в первую очередь  я) о его порядочности. С тех пор я, с одной стороны, всегда руководствуясь этим принципом, наши контракты максимально четко оговаривают все его пункты, а с другой – мы никогда не используем в свою пользу ошибки (или случайные лазейки) в контракте. Это, наверное, и есть социальная справедливость, уроки которой я еще в детстве получил от своего отца.

Что касается милосердия и благотворительности, – это целиком мое личное дело, никак не связанное с работой Vishay. Тут я полностью придерживаюсь урока моей бабушки Тэмы: «Единственное, что нам принадлежит, – это то, что мы отдали другим. И это все, чем мы только владеем. Если ты помог человеку, если это сделано от души, это и есть то, что никто у тебя не отнимет». Надо сказать, что Тэма сама по себе была институтом благотворительности. Руководствуясь этими ее уроками, я регулярно делаю различные пожертвования, в том числе помогаю тем, кто может и хочет что-то сделать (Феликс, так же, как его бабушка, предпочитает помогать без публичной огласки. Но я в качестве примера приведу два из наиболее крупных пожертвований д-ра Зандмана. Вместе с женой Рутой он финансировал  восстановление синагоги в Гродно, а также бесплатно разработал и осуществил модернизацию пушки знаменитого израильского танка «Меркава», для чего он надел на ствол пушки изобретенный им оригинальный термальный рукав. Это предложение позволило резко повысить точность стрельбы и вывело «Меркаву» в число лучших танков мира – С.Р.).


«Моя жена Рута и есть мой главный советник…»


Удовлетворены ли вы знаниями и  трудовыми навыками евреев из бывшего СССР, работающих на ваших предприятиях, например, в Израиле?

Абсолютно доволен. Кстати, около 80 процентов работающих на заводах «Вишей» в Димоне – это выходцы из бывшего Советского Союза. Они хорошие, ответственные  и целеустремленные работники.

Д-р Зандман в Димоне

Как-то раз при посещение одного из заводов в Димоне Феликс обратил внимание на профессионально работающую женщину. Он поинтересовался, откуда у нее инженерное образование, и в ответ услышал: «Я не инженер, я историк». Тогда он спросил, откуда тогда у нее эти знания, и услышал простой ответ: «Днем я работаю здесь, а вечером учусь». И таких людей  на заводе немало. «Так что я очень доволен отношением и качеством работы евреев из Союза. Честно говоря, не знаю, была бы столь успешна работа заводов в Димоне, если бы там не работали «советские» евреи!», – считает д-р Зандман.

Есть ли  у вас деловые контакты с  Польшей, Россией, Чехией и другими странами Восточной Европы?
Заводы «Вишей» имеются в Чехии и Германии. В Польше и России есть только наши торговые представители; кстати, у компания Vishay есть представительства во многих странах мира.

Ныне «Вишей» представляет собой одну из крупнейших компаний  по производству электронных компонентов. Довольны ли вы своими достижениями?
«Вишей» сегодня – действительно одна и крупных мировых компаний: 70 заводов, расположенных в 20 странах. Это 25 000 работающих. Наша компания представлена на бирже Нью-Йорка. Объем годовых продаж до кризиса 2009 года составлял 3 млрд. долларов. Во время кризиса, естественно, объем продаж снизился почти вдвое. Но теперь мы вернулись к прежнему уровню. Должен отметить, что объем заказов даже вырос и мы ожидаем, что к концу 2010 года будет реализовано продукции не меньше, чем на 3 млрд. долларов.

Каким вы видите будущее «Вишей»?
Если коротко, то, выражаясь по-американски, – ОК! Vishay является крупнейшим производителем дискретных полупроводников и пассивных электронных компонентов. Я не представлю себе, что какие-либо электронные устройства в будущем смогут обойтись без подобной продукции. Я предвижу, что, когда подрастут мои внуки, будет еще более широкое использование наших  изделий  – как в приборах бытовой техники, так и в автомобилях, самолетах и  в военной продукции. (Подробно с продукцией Vishay можно ознакомиться на сайте www.vishay.com – С.Р.).

Как вам удается достичь высокого качества продукции ?
Мы все время совершенствуем технологию плюс обеспечиваем ее четкое соблюдение. Но для того, чтобы остаться в бизнесе, необходимо не только выпускать продукцию высокого качества, но должна быть своевременная ее доставка и многое другое и, естественно, правильная цена изделий. Как всего этого можно достичь? Просто – хорошая добросовестная работа, дисциплина, непрерывное совершенствование производства,  правильная мотивация и стимулирование работников. Это целая система управления, обеспечивающая работу в унисон огромного 25-тысячного коллектива компании. Но не только и не столько цифры определяют наш успех. Вот как повествует библейская легенда из Книги Судей о победе Гидона (Гедеона) над мидианитами, которые систематически нападали на евреев, сжигали их дома и поля и уходили с богатой добычей. И тогда Гидон, по указанию Бога, собрал 32-тысячное войско и привел его к реке, у которой расположилось войско мидианитов. Но Бог сказал Гидону, что у него очень много людей, и Гидон отпустил домой всех, кто боится воевать или просто робок. Таких оказалось 22 тысячи. Оставшихся 10 тысяч он подвел к реке и приказал напиться. Всех, кто стал на колени, чтобы напиться (а их оказалось 9700), Гидон тоже отправил домой. Остались те, кто пил воду,  лакая, как пес, – их набралось 300 человек. Гидон разбил их на три сотни и дал каждому воину шофар и факел. По его команде одна сотня должна была пойти на лагерь мидианитов с левого фланга, другая – прямо по центру, а третья – с правого фланга. Когда стемнело,  все три сотни по команде Гидона, трубя в шофары и с зажженными факелами, двинулись на лагерь своих врагов. Увидев, что они окружены, мидианиты не только в панике бежали, но и, не разобравшись в темноте, порубили много своих. Из приведенного рассказа видно, что условиями успеха являются грамотное руководство, хорошая организация исполнения, правильное вооружение (технология, станки, инструменты,  исходный материал) и умелая координация действий  всего коллектива. Эту формулу просто необходимо  знать каждому бизнесмену.

Вы были гражданином Польши, затем – гражданином Франции и Америки и, наконец, 11 марта 1994 года стали гражданином Израиля. Как важно для вас быть израильтянином? Позвольте мне, перефразируя Джона Кеннеди, спросить: что вы сделали, делаете и будете делать для этой страны, для Израиля?


На заводе «Вишей» в Димоне, Израиль

Я с детства хотел быть израильтянином и, наконец, мне удалось стать гражданином страны, о которой я всегда мечтал. Я был гражданином Польши, затем Франции и Америки, но все же везде ощущал себя, в первую очередь, евреем. Только в Израиле я чувствую себя гражданином своей страны. Что касается вашего вопроса о том, что я сделал для Израиля, то назову всего две вещи. Первое – Vishay открыл в Израиле свои предприятия, что позволило создать 4000 рабочих мест, а с учетом вспомогательных служб – почти 10 000. Кроме того, я лично, как физик, внес весомый вклад в конструкцию израильского танка. И благодарю Бога, что мне довелось способствовать развитию промышленности и укреплению обороноспособности Израиля.

Кто был и продолжает оставаться вашим главным советником и опорой? Кому вы признательны за помощь и поддержку в написание книги? И кто всегда рядом с вами в хорошие и плохие времена?
К большому сожалению, ряд моих советников, кто очень помог мне и которым я безмерно обязан, ушли из жизни. Но не могу не упомянуть тех, кто определил мое становление как человека, инженера и бизнесмена: это мой отец, мой дядя  Сендер, мой троюродный брат Слейнер (первый партнер компании), м-р Бадд, пригласивший меня в Америку и ряд  специалистов Vishay, которые, к счастью, живы и здоровы. Со мной рядом вот же почти 40 лет   моя жена Рута, которая и есть мой главный советник. Она со мной всегда – и в радости, и в горе. Во многих вопросах, особенно в принятии серьезных решений, я могу полагаться на ее интуицию и жизненный опыт. Не говоря уже о том, что любовь и поддержка Руты явились для меня главной опорой  при написании моей книги, которой я хотел увековечить память родителей и рассказать об истории создания «Вишей».



В этих книгах на английском и русском языках – судьба Феликса Зандмана

Вы непосредственный свидетель поражающего воображение поступка семьи Пухальских – удивительный пример высокого духа, героизма, человеколюбия и готовности пожертвовать собой ради жизни других людей. Могли бы вы повторить их подвиг?
Если бы был холост, то, возможно, да. Если бы был женат и имел пятерых детей? Скорее всего,  нет. То, что сделала Анна, трудно переоценить. Так могут поступать только ангелы. Анна и была ангелом.

Что является главным событием в вашей жизни?
На этот вопрос еще рано отвечать – жизнь продолжается.

Реализовали ли вы свою мечту?
Еще нет. Я каждый день работаю и каждый день, реализуя очередную мечту, работаю над воплощением следующей идеи. Так что, как и на предыдущий вопрос, мой ответ – жизнь продолжается.

Играете ли вы по-прежнему на скрипке и кто ваш любимый композитор?
К сожалению, нет. Когда-то играл. Теперь – нет, я очень и очень занят. А любимый композитор –  Моцарт. Но мне нравятся и Шопен, и Барток , и Чайковский, и другие.

Вы свободно говорите на шести языках – на идиш, иврите, польском, французском, английском и русском. Сидя в яме под домом Пухальских, вы наизусть повторяли стихи и поэмы Пушкина и Лермонтова. Не помните ли, какие именно произведения вы повторяли?
Это было так давно, почти 70 лет назад. Любил повторять Пушкина «Песнь о вещем Олеге». Остальные просто не помню. Что касается русского языка, то я понимаю абсолютно всё,  свободно читаю на нем и пишу. А вот что касается разговорной речи (тут Зандман переходит с английского на русский – С.Р.), «мне немножко тяжело, нет у меня слов, забыл».

Уважаемый др. Зандман, благодарю вас за интересную беседу и за то что вы, будучи чрезвычайно занятым человеком, нашли возможность уделить для интервью нашему еженедельнику час своего времени. Напоследок – еще один вопрос: что вы хотели бы пожелать нашим читателям?
Что я хотел бы пожелать вашему еженедельнику «Мы здесь»? (Зандман задумался на минуту, повторил по-русски: «Мы здесь» и добавил, не раздумывая, по-русски: «Навсегда» – С.Р.).

Во-первых, я желаю всем читателям всего наилучшего. Во-вторых, помните, что мы с вами имеем одну страну, которая для нас, евреев, важнее всего на свете. Сейчас я живу  в Америке, в этой свободной стране, я гражданин Штатов, я голосую на выборах и плачу налоги. Но если вы спросите  меня: «Это ваша страна на все 100 процентов?», мой ответ будет – нет. Моя страна на все сто процентов – это Израиль! Когда я жил в Польше, я был еврей, когда жил во Франции, меня считали поляком, когда я приехал в Штаты, меня стали называть французом. Наконец, когда я приезжаю в Израиль, меня там называют американцем. Но я знаю одно – я всегда еврей, и этого у меня никто не отнимет…

“Мы Здесь” № 253 1 – 7 апреля 2010

Послесловие от 30 июня 2011, “МЗ”

Вспоминая Феликса Зандмана
Сэм Ружанский, Рочестер, шт. Нью-Йорк

Казалось, это было только вчера – мне посчастливилось договориться об интервью для «МЗ» с Феликсом Зандманом – основателем, владельцем и главным инициатором и вдохновителем всех научных, технических и организационных решений, реализация которых превратила его компанию «Vishay Intertechnology» в одного из крупнейших поставщиков электронных компонентов в мире.

Да, это было вчера, точнее – в первых числах апреля 2010 года, когда в еженедельнике «Мы здесь», № 253, было опубликовано мое интервью с Феликсом Зандманом под заголовком «Всем смертям назло». А спустя всего год с небольшим интернет принес печальную весть – в возрасте 83 лет Феликс Зандман, з”л, ушел из жизни. Не стало человека, который в 1943-1944 годах мог быть многократно убит; человека, который, проведя долгие 500 дней в подземелье, выжил и победил – всем смертям назло; человека, которого безжалостная нацистская машина должна была перемолоть так, чтобы о нем ни осталось на земле и следа. Но он выжил в испепеляющем огне войны, и не просто выжил – этот еврейский мальчишка из Гродно стал знаменит на весь мир.

Сегодня я вспоминаю всё, что связано с проведением этого интервью. Еще только готовясь к нему, я тщательно изучил всё, что было напечатано о Феликсе, включая его автобиографическую книгу Never the Last Jouney. Все публикации свидетельствовали, что всё, что Зандман задумывал – от реализации своих научных разработок до совершенствования системы управления 26-тысячным коллективом своих предприятий, расположенных почти во всех частях света, – он проделывал только после тщательного и скрупулезного анализа, находя, как и положено большому ученому, самые оптимальные решения.

Этот подход я прочувствовал лично: только после того, как я познакомил его с идеей интервью (где оно будет опубликовано, кому и почему будет адресовано) после его знакомства с несколькими моими прдыдущими публикациями в старом добром русскоязычном «Форвертсе», – лишь после всего этого я получил «добро» Зандмана на подготовку вопросов. (Видимо, он тщательно «просеивал» представителей прессы!).

Не прошло и недели, как я направил ему список моих вопросов. Сразу отмечу, что, несмотря на то, что Зандман хорошо владел русским языком, он предпочел всю переписку, а впоследствии и само интервью провести на английском.

Итак, я направил Зандману вопросы и стал ждать ответа, прекрасно понимая, что от их качества зависит его согласие на интервью. Наконец, пресс-секретарь Зандмана м-р Эндрю Пост сообщил: г-н Зандман дал согласие на интервью и назначил его на 15 часов 5 марта (время на интервью – один час). Пресс-секретарь при этом не преминул добавить от себя: мол, он не ожидал, что его чрезвычайно занятый шеф выделит из своего плотного графика столько времени для беседы. «Видимо, вы чем-то его заинтересовали», – добавил Эндрю Пост.

Эти его слова я вспомнил позже, когда в процессе интервью Зандман, слегка отвлекшись от ответа на очередной вопрос, сказал мне: «Я вижу, вы тщательно прочитали мои книгу, о чем свидетельствуют ваши точные, конкретные и интересные вопросы». (В устах Зандмана это прозвучало для меня, как награда за труд, который я вложил в подготовку к беседе).

Что же касается непосредствено интервью, хочу отметить, что Знадман и здесь остался верен себе, проработав до мелочей порядок проведения и последующего оформления самого интервью. Так, он предложил для более рационально использования времени не зачитывать сами вопросы – каждый из нас имел пред собой отпечатанный их список. При этом, естественно, я мог задать любые уточняющие вопросы. Далее – всё интервью проводится на английском языке с записью на диктофон с последующим моим переводом на русский язык и подготовкой текста публикации в целом. Но было еще одно непременное условие Зандмана: он непременно хотел ознакомиться с текстом интервью на русском языке до его публикации.

5 марта 2010 года за 3 минуты до назначенного часа я позвонил секретарю Зандмана и ровно в 15.00 она соединила меня с Феликсом. После традиционного обмена приветствиями Зандман сразу приступил к ответам на вопросы. И в этом тоже сказался его рациональный подход. Он еще раз повторил, что будет просто называть номер вопроса и давать на него ответ.

После каждого вопроса он спрашивал удовлетворен ли я ответом и нет ли у меня дополнительных вопросов. Мы уложились ровно в час (кстати, это была пятница), никто не отвлекал Зандмана от разговора со мной (правда, всё же он отвлекся один-единственный раз – когда позвонила его жена. Он кратко ей ответил и снова вернулся к интервью).

Прошу читателей не удивляться столь подробному рассказу о, может быть, далеко не главном факте из жизни Феликса Зандмана. Но в этом небольшом факте его биографии, как в капле воды, отразились все черты его характера, стиля жизни и работы, которые определили не только его выживание во время войны, но – и это, пожалуй, главное – его потрясающие успехи как крупного ученого, инженера и одного из талантливейших менеджеров нашего времени.

Выражая глубочайшее соболезнование семье Феликса Зандмана, хочу завершить эти заметки словами поэта: «Печаль моя светла». Потому что он был удивительным Человеком, единственная встреча с которым оставила неизгладимый след в моей жизни. Эрэ зайн ондэнк – светлая ему память!