Category Archives: Евреи в Аргентине

Аргентинская «земля обетованная»

Владимир Олийнык 5 октября 2012, 12:39

 «Захор» (с еврейского — «помни») — парадигма, которая основным тезисом проходит сквозь библейские тексты и все учение иудаизма. Если бы евреи отказались от императива памяти, пришло бы время, когда они вообще не писали бы истории. Но, вопреки преисполненным драматизма историческим событиям, евреи помнят свою славную и трагическую историю, свои мытарства, свои достижения в науке и искусстве, свое тысячелетнее стремление к государственности… Ведь народ без государства — народ без будущего. Не возвышая, упаси Боже, евреев над другими народами (это горькая участь дураков или провокаторов), все же отметим особый национальный алгоритм поведения — наверное, также обусловленный историческим бытием. Больше всего поражает стремление сохранить национальную самобытность и готовность к взаимопомощи. Собственно, об этом и о едва ли не самых первых попытках восстановления еврейской государственности в ХІХ веке и пойдет речь. Тем более что главными инициаторами этих событий были наши земляки, выходцы из Правобережной Украины.

Неурожай конца 1880-х, а также разнузданная антисемитская политика Российской империи заставили многочисленные еврейские семьи, которые веками жили бок о бок с украинцами, искать лучшей жизни. К тому же агенты-вербовщики распространяли небылицы о заморском рае, о невиданных заработках, бесплатной земле и бесчисленных залежах золота и бриллиантов…

Первые попытки заселения евреями берегов Ла-Платы были предприняты еще в 1889 году. Несколько десятков еврейских семей, которых волей местных чиновников выгнали из насиженных мест за пределы черты оседлости Подольской губернии (большинство из городка Смотрич), попав в безвыходное положение, вынуждены были покинуть родные края. В те далекие времена большинство украинских евреев выезжали в Палестину, потому что их судьбой занимался барон Эдмон де Ротшильд. Подольские евреи также надеялись на его помощь и откомандировали в Париж к филантропу своего делегата Кауфмана с просьбой предоставить землю в одной из ближневосточных колоний. Однако Ротшильд им отказал. И здесь в судьбу вмешался слепой случай. На одной из парижских улиц Кауфман встретил бывшего подолянина, некого Клейна, эмигрировавшего еще в начале 1880-х и теперь работавшего в консульстве Аргентинской Республики. При содействии Клейна делегат подольских евреев начал переговоры с представителем Аргентины в Европе Ламансом и уполномоченным аргентинского банка Франко. Несмотря на невыгодные условия, предложенные Кауфману и его доверителям, контракт на переселение украинских евреев в Аргентину был подписан.

10 июня 1889 года 110 еврейских семей (850 человек) прибыли в Краков, откуда отправились в Берлин. На станции Шарлоттенбург с эмигрантами произошел досадный случай, о подробностях которого узнаем из тогдашней Berliner Börsen Courier. Кто-то предложил пилигримам остаться на вокзале дождаться следующей партии эмигрантов. Газета пишет: «Переселенцы разместились на вокзальном дворе, в туннеле, где они составили крайне пеструю картину. Одни лежали, другие похаживали группами, третьи суетились и бегали в разные стороны. Неподалеку на раскаленной мостовой под палящим солнцем — спит трехлетний мальчишка, дальше старая еврейка тоскливо прислонилась к стене. В другом конце стоит чрезвычайно красивая восемнадцатилетняя мать и успокаивает крикуна-малыша…» Пестрый лагерь привлек внимание не только пассажиров, но и полиции, пожелавшей чтобы путешественники немедленно тронулись дальше. Но евреи отказались. И снова в судьбу вмешался случай. О мытарствах переселенцев узнал местный раввин доктор Гильдесгеймер, который добился для них разрешения оставаться на вокзале. Между прочим ребе поинтересовался условиями контракта, которые ему покзались невыносимыми. Пользуясь своим авторитетом, Гильдесгеймер вступил в переговоры с представителями Аргентины и договорился об изменениях в некоторых параграфах. По новым условиям эмигрантам выделялось 7 тыс. га земли (по 70 на каждую семью) за 375 тыс. франков. Впрочем, земля предоставлялась при условии личного ее возделывания, без привлечения наемных работников, что уже само собой ложилось тяжким бременем на каждую семью, тем более что кредит переселенцы должны были вернуть на протяжении первых шести лет. Кроме Гильдесгеймера, судьбой эмигрантов занимался член Берлинской еврейской общины Сигизмунд Зимель, в лице которого переселенцы получили своего ангела-хранителя. Собственно Зимель договорился, что каждая семья получит только по 25 га земли вблизи Буэнос-Айреса вдоль железной дороги. Аргентинская власть обеспечивала колонистов инвентарем, посевным материалом и полным содержанием до первого урожая. Сначала одной семье безвозмездно предоставляли деревянный дом, который со временем правительство заменяло капитальным домом. Дорожные затраты в размере 150 тыс. франков власть брала на себя, правда, при условии возврата на протяжении первых трех лет. Земельный заем распределялся на 20 лет. Кроме того, в первые три года поселенцы освобождались от каких-либо повинностей.
О лучших условиях нечего было и мечтать.

Но не с еврейским счастьем… Многие семьи, пока ждали лучшей судьбы, потратили все свои мизерные сбережения и влезли в долги. На помощь пришли бременские и франкфуртские общины, которые не только обеспечили переселенцев всем необходимым в дороге, но и составили небольшую библиотеку.

Барон Морис де Гирш

11 июля 1889 года пароход Vesper с эмигрантами на борту взял курс на Южную Америку и через 35 дней первые еврейские колонисты из Украины ступили на берег Буэнос-Айреса. О первом периоде пребывания переселенцев в Южной Америке узнаем из эмигрантских писем, которые печатались в 1891 году в «Одесском листке». Выяснилось, что правительство Аргентины не спешило выполнять свои договорные обязательства. Эмигрант пишет: «Очевидно, в нехорошее время мы прибыли в эту страну. Вчера (30 сентября 1889 года. — В.О.) правительственный агент заявил, что правительство не может предоставить нам землю на условиях контракта, поскольку ему желательно получить деньги за землю раньше срока, установленного контрактом…» Вопреки всем попыткам найти разумный компромисс, переселенцы вынуждены были подписать новые контракты с частными землевладельцами Палазисом и Артизой, потеряв все государственные гарантии.

В ноябре 1889 года большинство украинских евреев добрались до владений частных землевладельцев в провинции Санта-Фе, где основали две колонии: у Палазиса — Мониготес (Monigotes) и Артизы — Мойзесвилль (Moisesville). Впрочем, не все переселенцы были оптимистами. Большинство (60 семей) не захотели выезжать в колонии и остались в Буэнос-Айресе, променяв хлебопашество на более привычные профессии ремесленников. Инициатор эмиграции в Аргентину Кауфман и подолянин И.Хеш приобрели за наличный расчет по немалому земельному наделу и зажили «припеваючи», получая прибыли, удовлетворявшие их потребности с излишком.

Судьба переселенцев колонии Мойзесвилль сложилась относительно успешно, в декабре 1889 года колонисты получили возможность обрабатывать столько земли, сколько им позволяли силы и время. А в мае следующего года делили с землевладельцем первый урожай.

Контракт с Палазисом был значительно хуже правительственного (каждая семья должна была получить всего по 20 га пахотной земли, пару волов, плуг и в будущем — дом). Несмотря ни на что, евреи с энтузиазмом ждали обещанного. Но не тут-то было. В Аргентине происходила смена политической власти, и Палазис, как крупный землевладелец, принимал активное участие в политической жизни страны, практически забыв о своих колонистах. Так продолжалось почти год. Убедившись, что обещания контрагента ничего не стоят, переселенцы, кто богаче — начали строить собственное жилье, кто беднее — рыли землянки. Кормились с охоты и рыболовства, общими усилиями засадили несколько грядок. Ремесленники разбрелись по соседним селам, откуда приносили семьям по субботам свой мизерный заработок. Другие, строя собственное жилье, прослыли столярами и получали заказы на ремонт домов.

Кардинально изменилась судьба переселенцев в сентябре 1890 года, когда на странную колонию случайно натолкнулся профессор В.Левенталь, близкий товарищ известного филантропа барона Мориса де Гирша (Maurice Hirsch).

Коротко остановлюсь на личности последнего, ведь в Украине о благотворительной деятельности Гирша почти ничего неизвестно. Однако работу барона-филантропа на территории Украины трудно переоценить: в 1888 году он основал собственный благотворительный фонд для просветительской деятельности среди евреев Галичины и Буковины, результатом работы которого стало открытие 48 школ и училищ, где училось 7859 учеников; пытался создать в Российской империи фонд для устройства сельскохозяйственных, ремесленных и общеобразовательных школ, ферм и мастерских (из-за неприемлемых условий, выставленных властью, попытка не удалась); создал североамериканский фонд (12 млн. франков, приблизительно 3 млн. рублей по курсу конца 1880-х) для обустройства русско-еврейских эмигрантов (первая колония в США Вудбейн на  250 семей, сентябрь 1891 г.); в 1886 году прислал наместнику Галичины 100 тыс. франков для восстановления уничтоженного пожаром города Стрый; после пожара в мае 1889 года, когда было уничтожено три четверти Подгайцев, лично приехал в городок и раздал погорельцам (761 человеку), не взирая на национальность, 50 тыс. франков; финансировал строительство школ «Талмуд Тора» вТернополе и общеобразовательной в Козлове; за собственный счет содержал в Нью-Йорке школы по изучению английского языка для эмигрантов из России; неоднократно помогал погорельцам города Броды… Так что не удивительно, что Гирш, когда узнал о тяжелой судьбе украинских евреев в далекой Аргентине, чтобы помочь им обустроиться, отправил в Латинскую Америку вместе с Левенталем двух своих уполномоченных представителей.

Комиссия договорилась с Палазисом о передаче переселенцев в полное ведение барона, который гарантировал землевладельцу все долги колонистов. Подробнее остановимся на условиях этого контракта, ведь все они были выполнены в полном объеме, что способствовало успешному росту благосостояния еврейских семей. Барон Гирш предоставил переселенцам заем в 200 тыс. долларов (приблизительно 230 тыс. рублей по тогдашнему курсу). На эти средства закупили необходимый инвентарь и скот (на семью по две пары волов, паре коров, паре коней, 12 испанских овец, два плуга, одной бороне и т.п.). Семья получала по 45 десятин пахотной земли и меблированный дом на четыре комнаты. Кроме того, каждой семье к первому урожаю ежемесячно выплачивалось по 4 долл. на человека. Деньги, которые оставались, хранились у российского консула в Буэнос-Айресе и выдавались по потребности. Для управления колонией назначали опекунский совет в составе пяти колонистов. Землю не делили, а считали собственностью общины. Работали коллективно, а полученный урожай распределяли на три части: одна шла на погашение долгов перед Палазисом, вторая — перед бароном Гиршем, а третья — в пользу колонистов. В письме в Украину переселенец писал: «Радости эмигрантов нет пределов. Наконец, после долгих мытарств и бесконечных мучений, мы зажили тихо и мирно жизнью земледельца и, после возврата долгов, сумеем гордо заявить, что добились своего, хотя бы и с посторонней помощью».

Еврейские поселенцы колонии Маурисио. Конец XIX в., Аргентина. Фото из «Джуиш энциклопедии (1901—1902)»

В сентябре 1891 года Британское торговое ведомство утвердило устав «Еврейского колонизационного общества» (Jewish Colonization Association) с номинальным капиталом  2 млн. фунтов стерлингов, разделенных на 20 тыс. акций по 100 фунтов стерлингов каждая. Для большего веса с самого начала деятельности организации предоставили статус акционерного общества. Собственно, таким его можно было считать условно, ведь 19993 акции принадлежали барону Гиршу, а семь других распределили между собой выдающиеся деятели еврейского движения: барон Ротшильд, Юлиан Гольдштимт, Эрнест Йозеф Кассель, Моката, С.Г.Гольдштимт, Соломон Рейнах и Бенжемен Луи Коген. Лондонская Times опубликовала устав общества, состоявший из 19 параграфов. Отмечалось, что главной целью общества является: «Содействие переселению евреев из Европы и Азии, особенно из тех стран, где они обложены особыми налогами или ограничиваются политическими или другими законами; для осуществления цели Общество основывает в Северной и Южной Америке, а также в других странах земледельческие, промышленные и, по необходимости, другие еврейские поселения».

Общество всячески способствует развитию приобретенных колоний: строит дороги, телеграфы, каналы, сооружает синагоги, развивает курорты, торговлю в пользу эмиграции и т.п. Корреспондент Times комментирует: «Во всех отношениях речь идет о гигантском предприятии. Некоторые выдающиеся деловые люди поддержали его. Однако есть отдельные опасения. Прежде всего нужно выяснить, пригодны ли евреи для переселения и, особенно, для новой неразвитой страны?.. Кроме того, могут возникнуть осложнения с властью и населением там, куда будут переселены их компактные массы. Также неизвестно, насколько предприятие таких масштабов действительно улучшит положение большинства евреев…» Дальнейший ход событий доказал, что опасения журналиста были напрасными.

В 1892 году доктор В.Левенталь разработал долгосрочный план развития еврейских сельскохозяйственных поселений. Барон Гирш одобрил план, усматривая в нем возможность трудоустроить евреев — эмигрантов из России. В том же году российское правительство дало согласие на проект, надеясь, что на протяжении 25 лет Россию покинут 3 млн. 250 тыс. евреев. Но план не осуществился: аргентинский парламент не позволил продавать большие земельные наделы.

Активисты Еврейского колонизационного общества сразу взялись выполнять уставные задачи и уже в 1892 году доставили в Аргентину 2850 колонистов. Правда, после первых двух лет работы общества количество переселенцев не увеличивалось, а даже немного уменьшилось и на конец 1893 года составляло 2683 человека. Публикация устава общества привлекла внимание еврейского сообщества, и переселение в Аргентину оживилось: в 1893 году прибыли
243 еврея, в 1894-м — 2890, в 1895-м — 1763. Частично этими эмигрантами пополнялись и сельскохозяйственные колонии. Заметим, что, согласно переписи населения Аргентины  1888 года, на площади 2142 тыс. квадратных километров проживало 3807530 человек, из них 545 тыс. — в Буэнос-Айресе. 

На момент смерти барона Гирша (1896 г.) общество владело в Аргентине 302736 га земли в районах Буэнос-Айреса, Энтре-Риос и Санта-Фе, а в колониях проживало 910 семей (6757 человек). По состоянию на 1908 год в шести сельскохозяйственных еврейских поселениях (Мойзесвилль, Маурисио, Клара, Сан-Антонио, Люсиенвилль и Барон Гирш) проживало 13212 евреев, обрабатывавших 64433 га пахотной земли, на которых они в промышленных объемах выращивали пшеницу, рожь, овес, ячмень, сорго, подсолнечник, лен и три вида люцерны.

Деятельность колоний в Аргентине успешно продолжалась и в первой четверти  ХХ века. В 1925 году сельскохозяйственные колонии в Аргентине занимали 617468 га и насчитывали 20382 жителя. Вообще в Аргентине только выходцев из России проживало более 100 тыс. евреев. Однако дальнейшие события (массовое переселение в страну нацистских преступников, создание государства Израиль, сложные внутриполитические отношения, частые экономические кризисы, зависимость от иностранного рынка, выезд молодежи в большие города и т.п.) привели в середине  1960-х к упадку хозяйств еврейских фермеров. Сейчас в Аргентине проживают около 190 тыс. евреев (94% родившиеся в стране), которые заняты почти во всех сферах жизни государства.

Бывший наш соотечественник в апреле 1890 года писал на родину из далекой Аргентины: «Праздник — отдых от работы. Из окна смотрю на зеленое поле и за ним — в даль, где передо мною возникает замечательная перспектива необозримых степей с одиночными, будто оазисами, деревьями. Но мое духовное окно не здесь, а там, далеко за океаном, за степями и лесами, на прекрасных равнинах Подолья. Я ощущаю на лице легкий ветерок, слышу шелест молодой листвы, пьянею от едва нагретого апрельского воздуха и печальных мелодий малоросских песен. Как там прекрасно, как хочет туда моя душа и как глубока моя тоска по дорогой и вечной моей отчизне! Нет! Мы, первое поколение, не можем быть счастливыми в Новом Мире; счастливыми будут наши дети, которые не успели надышаться благодатным воздухом России! А я отдал бы весь покой, всю свободу за пядь земли близ родительских могил». Наверное, такие ощущения переживают и современные эмигранты. Но не каждому хватит духу в этом признаться.

(В статье использованы, кроме упомянутых в тексте, также публикации из газет ХІХ века: «Восход», «Діло», «КиевлянинЪ», «Киевское слово», «Недельная хроника Восхода», «Одесские ведомости», Kraj, Kurier Codzienny, Kurier Warszawski, Słowo, Wiek и др.)

Оригинал