Category Archives: Евреи в Америке

Б. Гольдин. Случайностей в жизни не бывает

/ из  моего медицинского дневника /

Случайно ничего не происходит…
Есть тайный смысл законов бытия.
Написано: кто ищет, тот находит,
И кто стучит, тому и отворят.

Галина Маркова

«Гитарист американской рок-группы  Джордан Бакли во время одного из концертов разгорячился и плеснул в толпу поклонников пивом, – поведала «Комсомольская правда».- Пенный напиток попал в глаз зрительнице, на следующий день началось воспаление, и девушка пошла к окулисту. После тщательного медосмотра и сдачи анализов выяснилось: настоящая причина боли в глазу — опухоль мозга. Зачастую она развивается незаметно для пациента, но пиво спровоцировало появление симптома. Благодаря этой случайности болезнь обнаружилась на ранней стадии, и женщину успешно прооперировали.»

Случайность … В жизни каждого человека происходит столько, как бы случайных событий и совпадений, причем некоторые из них повторяются, несколько видоизменяясь, что люди начинают осознавать, что все случайности — не случайны, что это  –  закономерности жизни, не поддающиеся мгновенному осознанию  и не имеющие прямой причинно-следственной связи.

ТРОПИНКА В КЛАН МОШЕННИКОВ

–  Зовите меня  просто «Сoach», – сказал мой новый знакомый. С ним познакомился в плавательном бассейне нашего жилого комплекса “Willow Glen Gardens”.

– Сегодня  знаменательный день в моей жизни, – я слушал его с большим вниманием.

– 15 лет  тому назад  началась военная операция под названием «Буря в пустыне». Я, морской пехотинец, принимал в ней участие. Ирак задолжал богатому Кувейту миллиарды долларов. Не желая  возвращать свой долг, он направил туда 120 тысяч   солдат и  в помошь им 350 танков. В течение суток Багдад растоптал маленькую страну. В начале 1991 года Совет Безопасности ООН  санкционирует военную операцию многонациональных сил, получившую название «Буря в пустыне». Надо же было  освобождать народ Кувейта от иракской оккупации.

Dr. Gregory Belcher

Случайно, что со вторым участником операции «Буря в пустыне» я познакомился  в  медицинском офисе. Его хозяин – доктор Грегори Белчера (Gregory Belcher) меня поразил своими  военными наградами за участие в  этой операции.  Было и благодарственное письмо от президента США Джорджа Буша-старшего.

– В то время я окончил Брауновский университет — один из наиболее престижных, расположенный в нашем штате Род-Айленд, – рассказывал Грегори. –  Я подумал, что врач, даже молодой, не должен стоять  в стороне. Мое место  – в  госпитале. Направили  в Персидский залив вместе с  бригадой хирургов на военный корабль.  Так 20 лет и прослужил в Военно-Морских Силах США.

Шел 2007 г.  Моя встреча с  доктором Белчером была не случайна. В то время я был  ассистентом преподавателя в колледже для студентов  с ограниченными возможностями.  Работа требовала много сил и энергии.  Но постоянная боль в правой ноге не давала мне, как говорят, нормально жить и работать.  Это и привело меня к врачу-ортопеду.

–  Поврежден тазобедренный сустав. Отсюда постоянные боли в ноге, ограничена подвижность, скованность. У вас  дегенеративно-дистрофическое заболевание, оно  нарушает целостность и питание сустава, приводит к нарушению двигательной активности, – сказал ортопед.

– Всю жизнь любил  спорт, – удивился я.

И рассказал доктору о моём разговоре с однокурсником  Семеном Погореловым много лет назад, когда учились на первом курсе  факультета физического воспитания педагогического института.

–  Ноги и руки, сердце и мозг, легкие и почки даются нам только на одну жизнь. Понятно, что к ним надо бережно относиться. А мы их используем на всю катушку: и стадион, и спортзал, и бассейн, и походы…

– Он был прав. Здоровье требует внимания, – сказал Грегори. – Поскольку консервативная терапия при восстановлении подвижности сустава неэффективна, как в вашем случае, возникает необходимость в применении хирургического лечения  – тотального эндопротезирования тазобедренного сустава.

Госпиталь Good Samaritan был недалеко от нас.  Операция прошла успешно. Хорошо помню, что на следующий день пришла в палату девушка. Наверное, только закончила учебу.

– Я – физиотерапевт. У меня для вас новый метод. Вот костыли. Смотрите что надо делать.  С опорой на них следует перепрыгнуть через  ящик. Это укрепит мышцы ног после операции.

– Спасибо за чудесный метод, – сказал я с иронией. – Давайте перенесем эти прыжки на другой раз.

Я  понимал, что этот «новый метод» – реальный путь к  травме, повторной операции.

Звоню сыновьям.

–  Свяжитесь с врачем или менеджером. Пусть заменят физиотерапевта, уж очень молода.

На следующее утро пришел настоящий специалист и аккуратно, осторожно, и по науке провел занятие.

При выписке доктор меня порадовал.

–  Все хорошо. Через пару месяцев сможете приступить к работе.

Но больше нам не довелось встретиться.

Однажды со студентами занимался  в университетской  библиотеке. На глаза попалась городская газета «San Jose Mercury News». На её первой  странице я увидел знакомую фамилию «Dr. Gregory L Belcher, M.D» и крупный заголовок статьи «Saratoga doctor sentenced to prison for health care fraud». Чем больше углублялся в нее, тем больше меня бросало в жар и мурашки бегали по коже. Газета рассказывала о борьбе федеральных Дон Кихотов с “медицинскими мельницами”, которые перемалывали фонды медицинских программ  в десятки тысяч долларов незаконной наживы. Два офиса в городах Саратоге и Лос Гатосе (штат Калифорния), которые открыл доктор Белчера и его жена,  занимались хищениями путем подачи ложных счетов программам  Medicare и Medicaid. Суд приговорил Грегори Белчер за мошенничество  к 12 месяцам тюрьмы.

Вопрос: случайно ли это или закономерно ? Грегори – умелый  специалист, хорошо показал себя в боевых условиях, освоил сложные операции, открыл два медицинский офиса, трудился в двух госпиталях,  наверное, и жил не очень бедно. Думаю, что это все ему казалось мало. Русская пословица  гласит: жадность – всякому горю начало.  Отсюда и тропинка в клан мошенников.

Мой доктор не знал русской поэзии, но  сделал так, как говорится в басне  Ивана Крылова:

С истертою и ветхою сумой
Бедняжка-нищенький под оконьем таскался,
И, жалуясь на жребий свой,
Нередко удивлялся,
Что люди, живучи в богатых теремах,
По горло в золоте, в довольстве и сластях,
Как их карманы ни набиты,
Еще не сыты!
И даже до того,
Что, без пути алкая

И нового богатства добывая,

Лишаются нередко своего

Всего.

ДАМОКЛOВ МЕЧ

         2012 год. Как-то вернулся из туристической поездки по Канаде с  мучительным кашлем. Пошел в медицинский центр, что на 14-ой улице. Принял меня доктор Каминский.  Лечусь у него  уже много лет.  Прослушал лёгкие.  Вдруг у меня  вырвалось:

– Я давно не проверял легкие и не проходил компьютерную томографию.

– Давайте об этом поговорим  в следующий раз, – предложил врач.

– Но это будет только через полгода.

– Не волнуйтесь. Ничего за это время не случится.

Но я почему-то решил, что у меня не все в порядке с легкими.

Тогда я обратился к другому врачу Henry Kramer.

– Компьютерную томографию? Нет проблем.

Через неделю позвонили.

–  Доктор хочет видеть вас  с кем – нибудь из членов семьи.

Младший сын Константин сказал:

У меня завтра, как раз, свободный день.

Henry Kramer долго готовился к разговору.

–   Из радиологии  сообщили, что у  вас  хроническая обструктивная бронхопневмопатия. Но это  не страшно…

Он сделал паузу.

– Врач-радиолог, проверяя легкие, случайно «прошелся» и по ваши почкам. Вот тут-то большая проблема.

«Почки…При чем тут почки?» – подумал я.

–  У вас обнаружена злокачественная опухоль на левой почке. Вам нужно обратиться к онкологу.

До меня эта новость не доходила. Было такое впечатление, что речь шла о каком-то другом человеке, о его проблемах.

Надо  было что-то делать. Надо мной повис Дамоклов меч.

… Много веков назад у сиракузского тирана Дионисия – Старшего был любимец и угодник, его приближенный Дамокл. На одном из пиров Дионисий приказал временно посадить Дамокла на трон и оказывать все почести, которые полагаются настоящему правителю. Дамокл был рад этому. Но в самом разгаре веселья заметил над своей головой висевший меч. Но меч не просто висел, а висел на волоске и мог в любой момент оборваться и соответственно причинить смерть Дамоклу.

Так и к моей проблеме все отнеслись очень серьезно.

Позвонил знакомому урологу Patrick Wherry. Он приехал в Америку из соседней Канады. «Иммигрировал из страны из-за … дождей.» – любил он шутить.

Dr. Mark Gonzalgo

– Мой  ученик, – сказал врач, –  Марк Гонзалго (Mark Gonzalgo) работает  в Стэнфордском университете. На кафедре  урологической онкологии. Приходите, передам ему письмо.

При встрече он поведал о своем талантливом ученике.

–  Он окончил университет Джонса Хопкинса, школу медицины Кека,  докторантуру университета в Южной Калифорнии. Проходил практику  в больнице Джона Хопкинса, Мемориальном раковом центре Слоан-Кеттеринг…

На домашнем совете пришли к общему мнению:

На первой нашей встрече Марк Гонзалго задал мне вопрос:

– Какой метод для вас лучший: понаблюдать какое-то время или удалить опухоль уже  сейчас?

Я коротко ответил:

– Можно подумать?

В Стэнфордском университете. Через неделю моя семья в полном составе и моя сестра с волнением смотрели на часы и ждали, когда выйдет из операционной хирург-онколог Марк Гонзалго. Что он сообщит?

– Все прошло успешно. Опасности для жизни больше нет.

Я успокоился. Надо мной  больше не висел Дамоклов меч.

Прямо как у Александра Куприна:

– Неужели я скажу когда-нибудь: «Это было вчера»?.  Ведь что бы там ни было, но все на свете проходит, и когда-нибудь я скажу самому себе: «Это было месяц, это было год тому назад…» И страха больше не будет, и все опять станет таким простым, легким, обыкновенным».

 

А ДЕДУШКА БЫЛ ИЗ ЕВРЕЙСКОГО МЕСТЕЧКА

Раз, два, левой!

Раз, два, левой!

Служить – мужское дело, говорят!

Раз, два, левой!

Раз, два, левой!

Готовы мы хоть в бой, хоть на парад!

Дьяков Борис

2016 год. Если бы сейчас меня призвали в армию, я уже не мог бы шагать в строю и петь: «Раз, два, левой!». И это по простой причине: левая нога стала подводить в сложных ситуациях. На этот раз все симптомы были знакомы:  меня мучил левый тазобедренный сустав.

Мои сыновья, опытные парни из «домашней разведки», долго исследовали интернет: искали опытных ортопедов-хирургов , знакомились с отзывами пациентов. Но нужных результатов не было. Случайно одна знакомая поделилась своей радостью: успешно перенесла операцию на тазобедренном суставе. Назвала имя хирурга. Это был  доктор Джефри Клайман (Jeffrey Kliman). Тогда  стали внимательно читать отзывы  о нем его клиентов.

Dr. Jeffrey Kliman

«Доктор Клайман обладает  редкой комбинацией не только превосходной технической и клинической экспертизы, но и искренней заботой о пациенте. Уже через год после операции я восстановила диапазон движений, могу выполнять полный спектр действий, у меня нет боли. Доктор Клайман заменил мое правое бедро в 2012 году и вернул меня к жизни. Мне сейчас 70 лет и я могу  играть с моими внуками.»
Мэри О.Сан-Хосе, Калифорния

«Доктор Клайман – лучший врач в США. У моей жены была проблема с тазобедренным суставом, из-за которой она страдала последние 5 лет. Теперь мы счастливы: все боли позади.» Рич М.Долина Спрингс, Калифорния

Через месяц после операции я уже мог ходить в  бассейн, в спортивный зал.

– Я рад, что все сложности позади и Вы уже в строю, – сказал Джефри.

Мы с доктором Клайманом начали разговор о моей медицинской проблеме, но вскоре, как-то само собой получилось, перешли к истории жизни в еврейских местечках в Украине, к антисемитизму в Советском Союзе.

Сегодня вряд ли кто-либо из американцев знает, что такое погром. Между тем,  русское слово «погром» вошло в большинство иностранных языков. Мой собеседник был знаком с историей своего генеалогического древа. С волнением поведал трагическую историю своего деда, который жил в одном из еврейских местечек в Украине.

– От дома к дому шел слушок, что вечером петлюровцы готовят погромы в  еврейских  домах, – рассказывал дедушка. – Что  же нам надо было делать ? Ждать смерти?

Он взял огромный нож и встал у двери. Так стоял долго. Когда же зашли два бандита, он их сразу заколол. Взял бабушку и бежал в  лес. Долго были в бегах. В конце концов они сделали то, что сделали многие евреи, спасаясь от погромов …бежали в Америку.  На этой земле родился мой отец.

Я хорошо понимал переживания доктора. Много лет назад я занимался изучением истории нашей семьи, которая берет начало в еврейском местечке Радомысль, что в Украине, я с трепетом слушал подобные трагические истории.

–  Весной 1919 года, –  рассказывала двоюродная бабушка Сара, – рано утром, когда все еще спали, банда атамана Соколовского ворвалась в наше местечко, рассыпалась по еврейским квартирам и начала убивать и грабить. Застигнутое врасплох население не имело возможности спастись, и таким образом в течение нескольких часов было зарублено свыше 400 человек  от стариков до младенцев.

Тут  я ему и говорю:

–     Дорогой доктор, на свете нет случайностей. Смотрите, не случайно ваши дедушка и  бабушка бежали от погромов в Америку. Не случайно и мы сюда устремились из-за антисемитизма . Не случайно и  мои сыновья – «разведчики» нашли Ваш офис.

Письма от принцессы Леи

И это, кажется, не
тайна,
Что люди с болью и
мечтой
Всегда встpечаются
случайно
Hа равных, гpешник
и святой.

Анна Герман

Одно время мои внучки Настенька и Алeчка были увлечены балетом. На сцене все было ярко, красочно. Нарядные костюмы. Чудесные дeкoрации. Прелестная музыка. У балерин приятный румянец на щечках. В завершении – море цветов. Потом одна из них  увлеклась музыкой, другая выбрала спорт. Но балет так и запомнился мне навсегда яркими цветами и веселыми  танцами.

Я перенес операцию на правом тазобедренном суставе и Брэдли помогал мне встать в строй. Ходил со мной в спортзал и “проверял” качество моих тренировок. Сижу в  офисе и жду его. Рядом молодая и красивая девушка. Разговор зашел о балете. Я рассказал о том, каким  мне запомнился балет – это феерия, праздник и чудо.

– Извините меня, но я никак не могу с вам согласиться. Поверьте моему опыту: из двадцати лет пятнадцать провела на сцене. Балет – яркая жизнь. Балерины такие же люди, как и все, – она улыбнулась. – У них  есть праздники и тяжелые будни. По несколько часов интенсивных занятий каждый день с самого детства. Дело в том, что у нас безумные физические нагрузки. Подготовка к новому  сезону требует много сил. Вот и появилась у меня проблема с ногой.

– Вы правы, –cказал я, – раньше как-то не задумывался, какой ценой даются балеринам эта легкость и изящество на сцене.

Моя собеседница Эмма Брионес – солистка Балета Силиконовой Долины и, конечно, лучше меня знает о балете.

– Эмма права, -сказал молодой парень. Он сидел рядом и слышал наш разговор. – Я тоже танцую в этом балете. Если честно, то у нас одна проблема – травмы ног. Меня зовут Хосе Гомез. Я приехал из Каракаса. Кстати, моим первым учителем была русская балерина Нина Новак.

Имя это было мне знакомо. На долю Нины выпала тяжелая судьба: отца и брата немцы уничтожили в Освенциме. Она чудом осталась жива. Полюбила балет. Танцы стали целью ее жизни. Помогли ей выжить. После войны стала примой-балериной “Русского Балета Монте –Карло” и “Нью-Йорк Сити Балета”. Выйдя замуж, Нина уехала в Венесуэлу. В Каракасе открыла русскую балетную школу.

Рядом – еще одна балерина.

– Все  страшное уже позади, – сказала она. – Пару лет назад во время гала-концерта, когда я танцевала отрывок из балета “Щелкунчик”, после прыжка приземлилась на левую ногу. Моментально почувствовала боль.  За кулисами меня уже ждал доктор Кобзар. Первая помощь – всегда  самая главная. Долго лечилась. Как видите, снова вернулась в балет. Очень важно иметь рядом такого  волшебника, как  Брэдли Кобзар. Вы первый раз к нему?

Dr. Bradley Kobsar

– Нет, мы встречались и раньше.

25 лет тому назад Брэдли иммигрировал в Америку из Канады. В тот же год я иммигрировал из Совесткого Союза. Интересно, что мы вместе с ним в одно и то же время нашли работу в фитнес-центре “24 часа”. Мне  помог первый диплом преподавателя физического воспитания.

Наше время работы с Брэдли не совпадало и практически мы редко виделись. Но я знал, что он окончил в Канаде университет, и сейчас собирается поступить в Палмер Колледж, где готовят врачей-хиропракторов. Это о таких говорят, что чем больше науки, тем умнее руки.

Много воды утекло с тех пор. Меня, как журналиста, увлекла история балета, влияние русского балета на американский. Я стал писать о Балетe Силиконовой Долины. Доктор Кобзар стал успешным специалистом в области хиропрактики, лечения  различных видов травм. Уже  много лет он врач балетного театра. Даже, когда едут на гастроли, то без него не могут обойтись.

Вот и подошла моя очередь. Еще одна встреча со старым знакомым. Я на минуточку даже забыл о том, зачем пришел. Журналист взял вверх над пациентом.

– Случалось ли за последнее время лечить русских танцоров? – спросил доктора.

– Травмы не выбирают отдельных национальностей, – улыбнулся Брэдли. – Они мешают танцевать всем. Помню, пришлось серьезно заниматься травмами солистки Мариинского театра Александры Колтуновой и солиста балета Большого театра Александра Лапшина. Лечение прошло успешно. Они несколько сезонов выступали в нашем балетном театре. Я  поддерживал с ними связь. Они закончили выступления в балете. Сыграли свадьбу. Преподают в балетной школе в Бостоне.

– Какая самая острая проблема в балете?

– Ноги танцора, – говорит доктор. – У обычных людей ноги мягкие. Но ноги балерин по твердости ничуть не мягче ножки стула. Мышцы у них крепкие, выносливые и сильные, как железо. Более трудолюбивых людей трудно найти. В балете травмы в основном те же, что и в акробатике, спортивной гимнастике и  других видах спорта. Но, давай, вернемся к твоей ноге…

На днях позвонил доктор Кобзар.

– Как нога? Если все хорошо, то приглашаю на премьеру  фильма “Звездные войны”. После просмотра расскажу что-то интересное.

– Заинтриговал.

Зал был полон. Фильм отличный.

– Кто тебе из актеров больше понравился? – спросил Брэдли.

– Конечно, принцесса Леа. Она смелая, дерзкая, с тонким ироническим чувством юмора. Кэрри Фишер хорошо сыграла ее роль. Кстати, она очень талантливая, много снимается, пишет романы, сценарии к фильмам. Семейные корни ее отца-актера и музыканта Эдди Фишера уходят далеко в Россию.

– Мне тоже она понравилась. Вот о ней я и хотел тебе рассказать. Актриса Кэрри Фишер приехала в Сан Хосе и встречалась со зрителями в репертуарном театре. На сцене что-то случилось, и она повредила ногу. Позвонили мне. Я тут же приехал. Думаю, что Кэрри осталась довольна. Я получал от нее письма полные благодарности.

К слову сказать, доктору Кобзар приходят благодарственные письма и от игрока американской футбольной команды из Сан Франциско Франка Полака, от нападающего хоккейной команды из Сан Хосе Овена Нолана, от известного кикбоксера Валерэ Иванса… От спортивных травм их избавили золотые руки того же волшебника.

–  Врач должен обладать взглядом сокола ,- писал известный целитель Авиценна,– руками девушки, мудростью змеи и сердцем льва.

Думаю,что доктор Кобзар всем этим обладает.

Борис Гольдин с женой Юлей

Опубликовано 19.09.2018  20:29

***

Не забывайте о важности и необходимости поддержки сайта. Читайте также

Наша работа заслуживает вашей поддержки

Do not forget to support the site.  Read also

Our work deserves your support

И. Центэр. Путешествие в Беларусь

Илья Центэр

ПАМЯТИ МОЕЙ БАБУШКИ, КОТОРУЮ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ

Желание посетить местечко Паричи, где родился и провел свое детство мой отец, появилось у меня довольно давно, после его смерти, когда я первый раз прочел написанную им автобиографию. Желание было как бы теоретическое («вот было бы здорово…»), но в то же время я размышлял, а что мне это даст, да и в глубине души понимал, что вряд ли я что-то смогу узнать о моей родне. Ведь если бы имелась какая-нибудь информация, то наверняка отец написал бы о ней в своей автобиографии.

Папа уехал из Паричей в 1934 году в Ленинград, после войны он долгое время не ездил в родное местечко. В октябре 1941 года там были убиты его мама и сестра. Папа очень редко рассказывал об этом, а я ребенком, естественно, не очень интересовался прошлым родни. Иногда папа кое-что рассказывал маме, которая фактически его воспитала, т. к. папа моего отца умер, когда ему было всего 10 лет, и он его плохо помнил.

Помню, когда папа поехал в Паричи, кажется, в конце 60-х годов, там был установлен памятник расстрелянным евреям этого местечка.

Второй раз я ощутил желание поехать в Паричи, посетив один дом, в котором в гостиной была целая галерея старых фотографий. Хозяйка дома, женщина моих лет, рассказала мне, что все фотографии отражают историю их семьи с ХIХ века, начиная от прабабушки. В Америку они приехали в первой половине XX века, когда Мальта еще была частью Британии.

Я тогда задумался, что у меня, кроме одной фотографии папиной мамы, датированной 1909 годом, ничего нет. Решил попробовать найти кого-нибудь, кто знал родных моего отца, ведь в местечке жило несколько сот человек, и дедушка моего отца был не последним человеком в местечковой синагоге (по словам отца). Кроме того, у них был магазин скобяных изделий и два дома напротив синагоги.

В интернете я нашел сайт «Паричи», раздел «Холокост», и поместил туда объявление, что разыскиваю родню или того, кто мог знать мою родню. Вставил в объявление выписки из автобиографии отца.

За 3 года никто не откликнулся, правда, и посетителей раздела «Холокост в Паричах» было совсем немного.

Тогда я более серьёзно задумался о посещении Паричей и стал готовиться.

На сайте о Паричах была информация о расстрелянных евреях и поименный список. Мои бабушка и тетя были под номерами 744 и 749.

Через израильско-белорусский сайт я познакомился с Александром Астраухом, который хорошо знал Паричи и стал нашим водителем-экскурсоводом на 4 дня, проведенные нами в Беларуси.

Если бы не А. Астраух, поездка получилась бы совсем другой. Наверное, мы бы просто приехали в Паричи и Крупки, покрутились бы там вокруг «центральных» площадей с памятниками Ленину, нашли бы улицу и дом, в котором жил мой отец, побродили вокруг помещичьей усадьбы в Крупках, которую помнит Светин папа, и всё. Была бы поставлена галочка (места, связанные с предками посещены), может, кольнуло бы что-то внутри, а может быть, и нет.

Александр, как оказалось, один из основных инициаторов возрождения идиша в Беларуси. В своё время он был в группе студентов-дипломников Театрально-художественного института, приглашенных на практику руководителем творческой мастерской художников-реставраторов «Басталия» Олегом Владимировичем Хадыкой. Там и зародилась идея возрождения идиша.

Александр подробно описывает деятельность группы «Басталия» в статье «Мамэ-лошн ун татэ-калошн, или Реставрация идиша по-белорусски». Если прочтете эту статью, то поймете, как нам повезло с Александром, которого мы быстро стали называть Сашей.

В фильме Александра Городницкого «В поисках идиша» несколько минут уделено деятельности группы «Басталия». Городницкий встречался с ними, и в фильме есть интервью с Александром Астраухом. (От ред. belisrael.info – см. публикацию на нашем сайте; интервью с группой Астрауха в фильме на 1:07:35 – 1:14:00).

В Беларусь мы поехали вместе с женой Светой, заодно посетив и место рождения её папы, местечко Крупки. Это местечко, как и Паричи, постигла трагедия Холокоста, – более 1500 евреев из Крупок были расстреляны. Во время крупского расстрела уцелели несколько узников гетто: Софья Шалаумова, Мария Шпунт.

С сыном Софии Шалаумовой мы совершенно случайно встретились в Крупках. Встреча была первой в нашем четырехдневном путешествии – именно встречи с этими людьми и определили смысл моего путешествия, ответили на вопрос, зачем я поехал.

Я увидел и познакомился с людьми, которые каким-то совершенно непонятным мне образом оказались мне близкими, словно я их видел где-то раньше.

Ну, представьте: вы приехали за 10 тысяч километров в глухую деревушку, 140 км от Минска, никого там не знаете. Идете по улице и спрашиваете у первого встречного, молодой женщины:

– Не знаете, где здесь еврейское кладбище?

– Не знаю, может где-то там… – и показывает неопределенно в конец улицы.

На противоположной стороне улицы стоит женщина и своим видом как бы показывает, что наблюдает за нами. Нас трое: мы со Светой и Саша, экскурсовод.

Мы переходим на другую сторону, подходим к женщине, Саша спрашивает:

– Не знаете, где в Крупках живут евреи?

– Не знаю, но знаю одного, Гарика, а он наверняка знает других…

– А где живет Гарик?

– Вот повернете на эту улицу, дойдете до конца, потом налево, и его дом будет третьим слева.

Я сомневался, удобно ли заходить домой к незнакомому человеку, но Саша меня успокоил, сказав, что здесь это совершенно нормально, и он всё берет на себя.

Мы со Светой остались в машине, шёл мелкий дождь, для начала июля было довольно холодно.

Саша вернулся минут через 10, сказав, что дома только жена, она позвонила мужу, Игорю, в народе Гарику, и он придет минут через пять.

Через несколько минут к дому подъехала старая «Лада», из нее вышел довольно бодрый мужчина, приблизительно нашего возраста, это и был Игорь Шалаумов.

И. Шалаумов и его дом

Он поздоровался, сразу пригласил нас в дом и, прежде чем начать разговор, спросил будем ли мы пить чай, кофе. Получив наш стеснительный, но положительный ответ, попросил жену приготовить нам бутерброды и поставить чай.

Пока жена готовила еду, мы с Игорем расположились в гостиной, и он, спросив, кто мы и зачем приехали, начал рассказывать…

Мы попали на человека, который уже не первый десяток лет занимается сбором материалов Холокоста в Крупках и близлежащих районах. Он показал нам книги с фамилиями всех убитых, рассказал о пяти местах, где убивали евреев, показал эти места на компьютере.

Рассказал про свою маму Софию, которую, как и всех евреев Крупского гетто, привели на расстрел. После выстрелов Софья упала в ров. Она даже не была ранена. Среди крестьян, закапывавших тела, Соня узнала своего знакомого Николая Богданова и просила ее не засыпать землей. Ночью выбралась, добралась до села, но утром её увидели и снова сдали немцам. Полицай повел её снова на расстрел, заставил копать яму, но София, ударив полицая лопатой по голове, снова осталась живой. До освобождения Беларуси София пробыла в партизанском отряде.

Разговор продолжался на кухне, где кроме чая были колбаса, творог, домашний сыр. Нам даже налили свежее, утром только принесенное молоко.

Я понимаю, что гости из Калифорнии не такие частые туристы в этом маленьком местечке, и, конечно, у Игоря было и к нам несколько вопросов о нашей жизни, но я снова и снова ловлю себя на мысли о том, как могла произойти эта встреча.

Ведь женщина, которая знала одного еврея в местечке, могла и не проходить по улице в тот момент, когда мы были на ней. Игорь мог и не быть в 5 минутах от дома, чтобы встретиться с нами.

 

После ланча Игорь повез нас к памятнику (см. фото), затем на улицу, на которой в основном и жили евреи до войны, на которой жил когда-то Светин папа. Там он с нами попрощался, надо было возвращаться на работу (он заведующий клубом).

Мы медленно шли вдоль улицы, сплошь застроенной старыми домами. Саша объяснял нам, какие из домов еврейские: высокий фундамент, подвал дома с маленькой дверцей и маленькими окнами. Подвал или предназначался для бизнеса, или служил хранилищем.

Евреев почти нет, только несколько очень пожилых, молодежи вообще мало, ну какая работа в маленьком поселке.

На фото вверху справа – бывшая синагога

Минут через 15 снова появился Игорь, не хотел с нами расставаться. Остаток улицы мы прошли вместе, и снова в разговорах.

На следующий день, 3 июля, День Независимости Беларуси, мы поехали в Паричи – за 230 км от Минска. Я, конечно, волновался, и Саша это чувствовал.

Саша предложил заехать в Бобруйск, т. к. Бобруйск был центром еврейской жизни, а сейчас еврейская жизнь немного оживилась, особенно с приездом одного молодого раввина из Израиля. Этот раввин строит иешиву, купив одно здание в центре бывшего еврейского района.

Саша знал этого раввина, но очень сожалел, что раввин в этот день был занят, его не будет в иешиве, но мы хоть сможем увидеть плoды его труда и узнать немного об истории иешивы.

Мы приехали, Саша познакомил нас с одним из помощников раввина, который показал нам иешиву. Стройка ее была в разгаре, почти в каждой комнате или зале велись какие-то работы. Детская часть, т. е. для самых маленьких, уже была почти закончена, а в огромном зале, который, наверное, будет спортивным или залом для больших собраний, трудились волонтёры, девочки лет 14-17.

 

Когда мы спросили, много ли евреев в Бобруйске, Саша рассказал нам один анекдот, который, правда, относится к довоенному времени:

– Сколько евреев в Бобруйске?

– Приблизительно процентов 65.

– А остальные?

– Остальные еврейки.

Проходя по главному коридору иешивы, мы натолкнулись на раввина, который, очевидно, куда-то торопился, но увидев нас, остановился, и Саша познакомил нас.

Раввин посмотрел на часы и сказал:

– Хорошо, давайте зайдем в помещение столовой, у меня есть 5 минут.

Мы зашли в довольно большое помещение, уставленное столами и стульями, и расположились за одним столом, ближайшим к двери, – раввин с одной стороны, а мы трое с другой.

Первый вопрос у раввина был такой же, как и у Игоря, очень прямой: «Кто вы, что вы, где живете, и какова цель поездки?»

Зная, что у нас всего пять минут, я попытался вложить в несколько фраз о цели поездки рассказ о моей бабушке, расстрелянной вместе с её дочкой в Паричах в 1941 году. Когда я начинаю рассказывать что-то эмоциональное, внутри меня что-то происходит, комок подступает к горлу, я ничего не могу сказать, и слезы сами собой начинают капать из моих глаз. Только я начал рассказывать, как снова этот комок подступил к горлу, и я уже не мог продолжать.

Раввин, конечно, это всё увидел и понял. И он начал разговор. Через пару минут я был настолько захвачен беседой с раввином, вернее, его речью, что попросил его разрешения включить камеру. Он разрешил. Пять минут пролетели очень быстро, затем другие пять минут и еще несколько раз по пять минут. Несколько раз в комнату заходили и спрашивали его, но он отвечал, что занят, и только когда наша беседа продлилась уже более 40 минут, он на очередной вопрос входящего ответил, что через пару минут освободится.

Вот его беседа, которая очень помогла мне с ответом на вопрос, зачем я приехал.

Действительно, нельзя жить прошлым. Есть дни, когда мы вспоминаем очень многое из нашего прошлого: близких нам людей, которых уже нет с нами, события, разные даты. Но эти дни проходят, и мы возвращаемся в нашу сегодняшнюю жизнь.

Местечки, где жили наши бабушки и родились наши родители, опустели, евреи уехали оттуда, и они уехали не из-за Холокоста, наверное, просто Холокост трагически прервал этот процесс.

Может, Шолом-Алейхем и был прав, сравнив нас с «блуждающими звездами». Не знаю, ищем ли мы лучшую жизнь или просто инстинкт самосохранения заставляет многих из нас начинать очередную миграцию задолго до очередной беды. Не было ни одного столетия (проверил на Google), чтобы евреи не пережили какую-нибудь трагедию, разница была только в том, сколько евреев было убито или изгнано, и в какой стране.

Для многих из моего поколения в СССР, а позже в России, такая миграция выпала на последнюю четверть ХХ века. Многие родственники, жившие ранее в одном городе, теперь живут на четырех разных континентах, на расстоянии 10 тысяч километров друг от друга и более.

Я посетил местечко Паричи, где родился мой отец, где жила моя бабушка и вся её родня. Не было у меня привязанности к этому месту, правда, в голове мелькнула мысль, а как бы сложилась моя жизнь, если бы всё было иначе, отец не уехал бы в Ленинград в 1934 году, не было бы войны. Может, я бы вырос и до сих пор жил в Паричах, а Калифорния была бы для меня таким же далеким местом на карте мира, как и для Анны Семеновны, единственной еврейки в Паричах.

Саша вез нас в Паричи встретиться с единственной еврейкой, живущей там, Анной Семеновной Мацаковой, которую сразу после знакомства мы стали называть Аня. Он раньше встречался с ней, уже кого-то привозил. Он знал её адрес, но не помнил, как проехать к ней. Мы остановились у поселкового магазина и спросили у одной женщины:

– Как проехать на улицу 30-летия Освобождения Беларуси?

– А кто вам там нужен?

– Анна Семеновна.

– Поедете до конца улицы, потом налево, и это будет улица «30 лет»… Анин дом справа. Сейчас я ей позвоню.

Вынимает мобильник, находит в нем Анин телефон и, дождавшись ответа, выпаливает:

– Аня, тут к тебе из Америки приехали… – и, выслушав Анин ответ, говорит нам:

– Аня уже полчаса ждет вас у калитки.

Через пару минут мы, повернув на нужную улицу, увидели у одного дома женщину, которая, конечно, и была Анной Семеновной Мацаковой.

Анна Семеновна встретила нас как близких людей, обняла и сразу пригласила в дом, сказав, что стол уже накрыт.

Мы со Светой, к сожалению, как-то не подумали и ничего не привезли ни к столу, ни самой Анне Семеновне, просто не ожидали таких встреч. Положение исправил Саша, который сказал, что привез коробку конфет.

 

Дом у Ани довольно большой, в нем всё, что есть и у нас в домах: прихожая, кухня, гостиная, туалет, ванная комната, и наверняка, спальни (в них мы не были), и конечно, газ и электричество, включатель горячей воды (нагреватель воды tank less) находился в кухне. Отметив, что всё есть, как и у нас, надо сказать, что у нас это всё по-другому. Быт как в Паричах, так и в Крупках, конечно, совершенно иной, а вот люди, которые нам повстречались, такие же, их нутро притягивает, они близкие.

 

На крыльце стояла картонная коробка с маленькими утятами, и когда стал накрапывать дождь, Аня занесла коробку в кухню. В маленькой кухне соседствуют газовая плита и русская печка.

С гордостью Аня показала нам свое хозяйство, большой огород-сад, где есть почти всё, от картошки и прочих овощей, до клубники, малины, винограда, яблонь, груш и вишен. В хлеву свинья, пара уток и отдельно еще три поросенка, куры. Одно время было до 20 свиней, тогда разводили на продажу, а сейчас только для своей семьи, детей и внуков.

На столе была только что приготовленная картошка, салат оливье, студень, поджаренные кусочки сала. Аня была удивлена, что мы не едим свинину.

После первого тоста за встречу, когда мы познакомились, рассказ Ани был очень похожим на повествование Игоря из Крупок. О том, как были убиты все евреи, включая издевательства над раввином… Конечно, это не может никого оставить равнодушным. Но у меня уже выработался иммунитет к такого рода рассказам или увиденному. Несколько лет тому назад я посетил Освенцим и прошел там по улочкам и баракам. Слез или гнева не было, я просто хотел, чтобы те, кто навсегда остались там, знали, что я это видел и помню.

Единственной положительной деталью той поездки была большая израильская туристическая группа подростков, которая с израильскими флагами шла по железнодорожному пути в Биркенау, по тем самым рельсам, по которым когда-то приходили товарные вагоны с евреями к последней стоянке.

Ланч с Аней прошел так, как будто мы родственники, приехавшие из соседнего города. Аня родилась в 1949 году. Отец был ранен под Курской дугой, потерял ногу. В семье было семь детей, все разъехались, и к старости отец как инвалид войны получил квартиру в районном центре, городе Светлогорске. Там жить было намного проще, чем в Паричах.

Памятник жертвам Холокоста тоже приходилось пробивать, все деньги были собраны среди оставшихся евреев Паричей, а также родственников, живущих в других городах. Власти не согласились на надпись на памятнике, если там будет упомянуто, что памятник только убитым евреям, пришлось написать: «В память о советских гражданах, погибших от рук немецко-фашистских оккупантов». На десяти плитах высечены имена, и читая их, каждый видит, что ни одной русской фамилии среди 851 высеченных в граните фамилий нет.

 

 

Памятник жертвам Холокоста в Паричах

 

Сегодня еврейской жизни в Паричах, конечно, никакой нет, кроме еврейского кладбища и памятника. Аня со своими подружками, как она называет своих подруг-сверстниц, следит за кладбищем, красит ограды, выдирает сорняки, каждый раз говоря своим подружкам: «Девчата, ну если не мы, то кто это будет делать?»

В области выходит ежемесячная еврейская газета, но подписчиков становится все меньше и меньше, и снова Аня обзванивает своих знакомых, чтобы не бросали подписку, «ну всего-то 15 долларов за год». Когда мы уезжали, дали Ане 30 долларов на 2-х годичную подписку. Хотели оставить больше денег, но Саша не советовал, а вот на подписку – будет красиво. Аня даже прослезилась, никто ей раньше таких денег не давал.

Мы почти ничего не спрашивали про её семью, она сама вкратце рассказала, что у каждого все сложилось по-разному, у дочки всё нормально, сын развелся, только один взрослый внук живет в Паричах и каждый день ездит в районный центр на работу. Как мы поняли, еврейского продолжения у Ани в семье нет. Когда мы собирались уходить, приехал зять, привез Ане очередного поросенка, совсем маленького, черного. Оказывается, это вьетнамская порода, кто бы мог подумать?

После кладбища мы поехали на Мозырскую улицу, на которой когда-то жил папа.

В своей автобиографии папа написал, что его прадедушка построил для своих двух сыновей два одинаковых дома, напротив синагоги, на Мозырской улице. В одном из этих домов и жил мой отец вместе с дедушкой и бабушкой.

Дома стоят и сегодня, многое в них перестроено. Синагога полностью перестроена и сейчас в ее здании почта.

Два дома, которые построил папин прадедушка (папин дом правый)

Раньше это здание (справа) было синагогой

Мы выехали из Паричей около пяти часов вечера. Это был самый насыщенный день нашей четырехдневной поездки.

Я был очень доволен, что мы приехали в Беларусь, в местечки, где родились наши родители. Названия этих местечек могли бы быть и другие, но история их была бы такая же – история большинства наших бабушек и дедушек. Если бы наши бабушки и дедушки захотели посетить места рождения их бабушек и дедушек, то очевидно, они бы поехали в какие-нибудь другие места Российской империи, а может быть, и в другие страны, ведь наши истории в каждой стране, как ни у какого другого народа, самые короткие.

Наша внучка, если когда-нибудь захочет посетить место рождения её бабушки и дедушки (по нашей линии), приедет в Санкт-Петербург, а если по линии её матери, то вообще на Ямайку, т. к. у нас, тех, кто оказался в Америке, тоже у каждой еврейской семьи своя судьба.

Наше поколение уже тоже стало поколением бабушек и дедушек, дети стали взрослыми, у многих внуки тоже совсем не маленькие. Жизнь идет вперед, дети выбирают свой путь, как и мы когда-то, но в каждом поколении у нас остается самое главное, и это главное будет с нами всегда – принадлежность к своему роду, который когда-то продолжили наши бабушки и дедушки.

Эта принадлежность к своему роду сидит в нас очень глубоко, независимо от того, какой процент крови от этого рода есть в следующем поколении. Ведь род наших бабушек продолжался не одну тысячу лет, и стереть этот генетический код практически невозможно.

***

Послесловие от автора, присланное по просьбе редактора belisrael.info.
Вот краткие данные, которые вы попросили:
Родители:
Папа – Хаим (Ефим) Эйлевич Центэр – (1914 – 2002)  – папа немного изменил фамилию, вместо Центнер, стал Центэр, также его на работе и по жизни звали Ефим Ильич, а в паспорте Хаим Эльевич.
Мама – Валентина Центэр (Герман) – (1918 – 2007) , родилась в Одессе.
Сестра – Симона (Сима) Слуцкий (Центэр) – 1943
Родители закончили институт связи в Ленинграде, ЛЭИС, который в 1968 году закончила моя сестра, а в 1973 году я.
Илья Центэр – 1945,  Ленинград.
Закончил 8 классов, затем техникум связи, ЛЭТС, и 1973 году институт связи  им. Бонч- Бруевича ЛЭИС.
После окончания института работал инженером на Ленинградском Телецентре.
Уехали из Союза в декабре 1979 года, за два дня до Афганистана, и проведя неделю в Вене, а затем полтора месяца в Италии приехали в Америку, в Калифорнию.
Через три месяца после приезда устроился работать техником в небольшую электронную компанию в Бёркли, в которой проработал 10 месяцев. Затем работал 2 года в другой такого же типа компании.
С 1984 по 1999 год работал инженером в Nortel – Канадская компания телекоммуникационной связи.
С 2000 – 2002 работал инженером в еще одной электронной компании.
После сокращения, решил закончить с high tech и поменять специальность. Взял несколько классов в колледже и начал работать дизайнером кухонь и ванных комнат, а также руководить работами по перестройке и ремонту домов – project manager.
 С 2004 – 2008 работал  designer/Project Manager  at EXPO Design Center.
На пенсии с 2009 года, но продолжаю немного работать, в основном для удовольствия, в двух старт-ап компаниях, используя свои довольно неплохие способности строителя и человека, который может многое делать руками, handyman.
Жена – Светлана Центэр (Красник) – 1946 – Ленинград.
Закончила Ленинградскую Лесотехническую Академию, химик.
В Союзе работала учителем химии в школе.
В Америке более 20 лет проработала в одной компании, которая занималась пищевой химией, начав работать лаборанткой и став менеджером лаборатории.
Когда компания закрылась, 2002 год, решили открыть свой бизнес, продленный день для детей младшего школьного возраста у себя дома.
Бизнес был успешным и приятным, нравился и нам и родителям детей.
Бизнес просуществовал 12 лет, с 2003 до 2014.
Сын Дима – 1971 год, Ленинград.
Закончил школу, а потом  Калифорнийский, Лос-Анджелесский университет UCLA по специальности computer science ( программист).
После окончания университета работал в нескольких компаниях программистом, включая старт-ап компании.
Затем решил поменять род работы и сейчас работает на себя, организовал небольшую строительную компанию.
Несколько лет тому назад женился на женщине из Ямайки, родилась девочка, которую назвали в честь моей мамы Валентиной. Брак к сожалению, оказался недолгим, внучке исполнилось 3 года.
Живем в Калифорнии, в 30-ти километрах от Сан-Франциско, в небольшом городке, 35 тысяч, Foster City.
***

 

От ред. belisrael.info:

1. Автор надеется, что публикация поможет также поиску тех, кто что-то знает о его родне. 

2. Присылайте свои семейные истории. 

3. Подготовка, редактирование и размещение публикаций требует затрат времени, нередко многих часов, а порой дней и недель. По-прежнему почти никто не хочет понимать этого, при том, что среди читателей есть немало тех, кто мог бы без всякого ущерба для своего бюджета оказывать поддержку сайту.

Опубликовано 13.08.2018  00:28

***

К сожалению, после опубликования материала, имелось неприятное продолжение во взаимоотношениях с автором, который выразив благодарность за то, что все так удачно получилось для него, пообещав ч-з 4 дня связаться, пропал. Не подумайте, что с ним что-то произошло. Подробно о том, с чего начиналось наше знакомство, о его просьбах, ошибках и новых просьбах, обещаниях с его стороны и потраченном времени, которое он в итоге ни во что не оценил,  посчитав, что сайт это некая благотворительная площадка, более того, высказав даже претензии после того, как ему пришлось ответить на мои замечания, читайте спустя некоторое время в специальном материале на сайте.  Тем более, что последнее письмо из нашей переписки завершил фразой, что ему  все равно, что я о нем напишу.

17.09.2018  06:23

Еврейство в весёлых картинках

Уилл Айснер, «Контракт с Богом и другие истории арендного дома»

Дмитрий Тёткин13 июня 2018, 16:11 — REGNUM

Мой приятель из Палестины, который живёт неподалёку от Иерусалима, считает себя палестинским евреем. Бабушка его говорила на 3 языках, жила до 112 лет, покуривая анашу от зубной боли, доя козу, рассказывая истории из жизни… После его рассказов о паспортах, территориях, идентичностях, религиях, смешанных семьях, народах, войнах и мирах я окончательно запутался в еврейском вопросе. Один из неожиданных его тезисов был в том, что «восточные евреи» и «европейские евреи» не всегда понимают друг друга так уж хорошо… Скажем так. С другой же стороны, знакомый один, тоже еврей по национальности, из славного Петербурга, сказал, что палестинских евреев вообще не бывает… А, вероятно, это переодетые арабы… Короче говоря, дело это сложное. Другое дело —есть нормальные еврейские города, Нью-Йорк например… Особенно во времена старой доброй Америки, где «отъезд в Америку» был архетипическим сюжетом еврейства… Вспомним Шолом-Алейхема. Разумеется, роман не исчерпывается «этой темой», но всё-таки вечный хумус и цимес, кварталы на идише, кошерные лавки, меноры и прочие пожарные гидранты, ржавые балконы и лестницы, которые ведут к небу — или хотя бы к крышам кирпичных зданий, где кто-то играет на скрипке весь закат напролёт, а потом поднимается над городом, взяв подругу за руку… Кто-то шьёт, кто-то чинит часы, кто-то работает врачом, кто-то банкиром, кто-то просто болтает ногой на скамейке. Америка, которая сама во многом страна-комикс, здесь выглядит такой, как должна быть. В советское время это могло бы быть издано, вероятно, как «сатира на загнивающий западный мир». Как бы это было издано во времена фараонов? И всё-таки перед нами «Достоевский-лайт» (хотя будет тут и самоубийство, и растление, и три еврея, которые обсуждают д-г-в-р с б-г-м). Однако трущобы не лишают жителей оптимизма. Хасиды Нью-Йорка верят в приход Мессии. Вероятно, автор книжки сам был мессией для мира комиксов. Во всяком случае, его имя связывается с престижными премиями…

На что похожа эта графика? Для кого-то — на Бидструпа или Жанна Эффеля, для кого-то — это свой узнаваемый стиль, который трудно спутать. Но для этого надо быть художником или фанатом комиксов, чтобы обращать внимание на то, как художник оставляет свои «отпечатки пальцев» в своих работах. В стилистике пятен и форм, манере рисовать людей, держать карандаш, более тонких вещах — способе рассказа, раскадровки, «режиссуры» графической истории… Я бы не узнал по стилю эти работы. Но интересно посмотреть, как зарождался жанр «графического романа». Эта книга, которая вышла, если я не ошибаюсь, в 1978 году, уже многие годы считается «канонической». И выдержала огромное количество переизданий. То есть перед нами ещё и возможность столкнуться с «шедевром» и попытаться понять, что его сделало таким… Я не еврей, поэтому согласно неписанным (а иногда и ещё как писанным) правилам «политеса» и «политкорректности» не должен шутить над еврейским миром… Однако автор книги, который в него был более чем вхож, имеет на это все права. И с этой точки зрения перед нами ещё и образец иронии над своей нацией… Иронии, которая разрешена только «своим».

 

Конечно, романная форма здесь очень условна, если сравнивать с «Ибикусом» или любыми другими известными ныне комиксами-романами, где действительно существует разветвленный сюжет, система персонажей, попытка психологии и развития отношений героев. В данном случае перед нами, скорее, набор «новелл» из жизни еврейского квартала с арендным домом, который и сам становится героем. Судьба человека, судьба дома, дерева, книги… Интересно, что в книге вы сможете найти и «секс», и «насилие», и даже попытки философии… Вопрос в том, как вы её прочитаете. Будете ли вы специально вести по свитку комикса указательным пальцем… Часто новеллы построены по принципу — «неожиданный поворот сюжета». В этом смысле вы сможете ещё и насладиться мастерством рассказчика, поскольку «история в картинках» — это всё равно история. Мне нравится смотреть такие книжки под музыку, часто почти погружающую в «транс», медитацию, даже, скорее, на экране «планшета» или на большом компьютерном мониторе, где картинки гораздо больше, чем в книге (возможно, они рисовались примерно в таком размере, кстати говоря, в оригиналах — как вы знаете, зачастую художники, рисующие комиксы, рисуют в большом формате, чтобы позже уменьшить в печати), пролистывая их, скорее, как ленту сновидений, над которой интересно размышлять. Разве это не странно, что нарисованные почти условные герои могут вызвать сострадание? Я вот почти могу пересказать истории персонажей этого квартальчика так, словно бы они были мои знакомые. И я вроде бы сам сидел с ними в кафе, пережидая дождь потопа, или ходил в синагогу, где мог сидеть за отдельным столом с некошерным чаем. Возможно, в этом секрет успеха книги, — в том, что автор приглашает в мир, который хорошо знает. А как нравится смотреть комиксы вам? Какие ваши зрительские/читательские привычки? Как вы понимаете комиксы? Интересно, что автор «Контракта с богом» делал обучающие комиксы и для армии, например, и работал в Пентагоне… Тоже контракт. То есть в данном случае интересно думать не только про то, что перед нами в книжке, но и как она сделана… И даже как она прочитана. Взгляд на человеческую комедию. Она же трагедия. В лубочных картинках. Что ещё надо, чтобы провести жаркий летний день на берегу пруда. В нашей стране чудес, где пожарные лестницы чуть-чуть не достают до пустого неба.

 

Оригинал

Опубликовано 14.06.2018  21:35

 

Б. Гольдин. ДЕПОРТАЦИЯ

Депортация

(из семейной истории)

Борис Гольдин, член международной ассоциации журналистов

 

Известно, что историческая наука непрерывно расширяет сферу своих интересов. Я, как кандидат исторических наук, с полной ответственностью могу сказать, что нет такого вопроса, события или процесса в жизни общества, который бы ее не интересовал.

Когда я работал в San Jose City College и De Anza College, мои коллеги-преподаватели часто задавали вопросы, связанные с жизнью советских евреев. Кое-что они почерпнули из американской прессы, кое-что – из рассказов наших студентов-иммигрантов. Но особенно много было вопросов, связанных с депортацией советских евреев.

Только факты

В Советском Союзе в 1948 году началась политическая кампания «Борьба с космополитизмом». Она была направлена против особой прослойки советской интеллигенции – еврейской.

В Минске был убит артист и деятель Еврейского антифашистского комитета Соломон Михоэлс. По всей стране начались репрессии против еврейских деятелей науки и культуры. Впервые прошёл слух о готовящейся в стране депортации евреев.

«Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей», статья под таким названием появилась в центральной газете «Правда», в которой утверждалось, что разоблачены врачи-евреи, связанные с западными спецслужбами.

«Дело врачей» должно было стать сигналом для переселения всех евреев в Сибирь и на Дальний Восток, главным образом деятелей науки, искусства, а также партийных, военных и государственных деятелей еврейской национальности.

И только то, что кровавый диктатор и палач Сталин отправился в ад, спасло миллионы советских евреев от полной реализации его планов депортации.

Эти странички из нашей семейной истории. В молодости вплотную пришлось мне соприкоснуться с конкретными людьми того времени. Моего родственника-фронтовика от депортации спасло просто чудо, а заслуженный профессор из Ленинграда был депортирован.

Мой дядя – майор Рыбак

Июнь 1941 года. Киев. Мой отец в первые же дни войны ушел на фронт. Маму с маленькими детьми отправил в далекий Узбекистан. Получили назначения и мамины братья Рыбаки: Петр Моисеевич и Азриэль Моисеевич (в семье его звали просто Нончик). Старшим был Петр, он проводил свою молодую жену Олю с родителями к поезду. Их путь лежал в Саратовскую область в город Петровск. Моего дядю Петю очень волновало то, что жена должна была вот-вот родить. У дяди Ноны перед самой войной родилась миленькая Софочка, и его жена Бэба с родителями собирались в Казахстан.

Майор Пётр Моисеевич Рыбак всю войну прошел военным разведчиком.

Уже после войны, помню, дядя Петя рассказывал, что он и его младший брат Азриэль всю войну мужественно прошли в составе контрразведки СМЕРШ (сокращение от «Смерть шпионам» — название контрразведывательных органов во время Великой Отечественной войны).

– Военные контрразведчики не только выполняли свои прямые обязанности, – вспоминал дядя Петя, – но и непосредственно участвовали в боях с гитлеровцами, нередко в критические моменты принимали на себя командование ротами и батальонами, потерявших своих командиров.

Майор госбезопасности Азриэль Моисеевич Рыбак всю войну прошел в рядах «СМЕРШ».

После победы мой дядя Азриэль получил звание майора и стал работать в одном из управлений Министерства государственной безопасности Украинской ССР. Всё, казалось, было хорошо. Подрастала прелестная Софочка. Родился сын, назвали в честь дедушки Михаилом. Но вот наступил 1952 год.

– Для нас было непонятно, почему и по месту проживания, – продолжил дядя Петя, – и по месту работы составляли какие-то списки евреев. Готовили списки офицеров-евреев и в… министерстве государственной безопасности. Было очень странно и обидно, что все они имели военные заслуги перед Родиной, были награждены за храбрость и отвагу, но по приказу сверху надо было срочно очищать аппарат от этой категории работников и депортировать их. Но когда дело дошло до исполнения этого приказа, случилось чудо: в защиту майора государственной безопасности Рыбака горой встал сам министр – Герой Советского Союза генерал Петр Иванович Ивашутин. Кто мог что-то сказать?

Два документальных фильма о генерале армии Ивашутине – «Генерал без биографии» и «Последний романтик контрразведки» – помогли мне «раскрыть» его тайны. Великую Отечественную войну он встретил заместителем начальника особого отдела Крымского и Северо-Кавказского фронтов. В самый напряженный период битвы за Кавказ служил начальником особого отдела Черноморской группы войск Закавказского фронта. С апреля 1943-го по июль 1945 года руководил Управлением контрразведки «СМЕРШ» Юго-Западного, 1-го Украинского и 3-го Украинского фронтов. Вот здесь и познакомился с военным разведчиком, капитаном государственной безопасности Азриэлем Рыбаком, и вплоть до Победы они работали вместе.

Одним из качеств, присущих Петру Ивановичу, было заботливое отношение к своим коллегам – военным разведчикам. Он, требуя от них конкретной и результативной работы, в то же время оберегал их, настойчиво защищал их интересы и способствовал продвижению по службе.

Когда генерала Петра Ивашутина назначили министром государственной безопасности Украинской ССР, он не забыл талантливого Азриэля Рыбака и пригласил в аппарат министерства.

В 2006 году похоронили Петра Ивановича Ивашутина – Героя Советского Союза, генерала армии, бывшего начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба. Об этом сообщила только одна газета – «Красная звезда».

Когда после службы в армии я с родителями приехал в Киев, нас встретили мамины братья Петр и Азриэль (Нончик). Помню, как-то мы пошли все в парную, что была на Крещатике. Там я и спросил дядю Нончика о сложных годах службы в «СМЕРШе», о его личной судьбе после войны. На эту тему он не любил распространяться. Всякая разведка малоразговорчива. Но пару слов сказал:

– Да, было такое. Министр так и сказал: «Рыбак со мной прошел войну в контрразведке и будет по-прежнему работать в аппарате министерства».

Много воды утекло с тех пор.

…Не секрет, что в Монтерее (штат Калифорния) давно существует школа военных переводчиков Министерства обороны США. Сюда, благодаря моей жене, судьба нас и забросила. Жена стала преподавать. Пригодился опыт работы в институте.

Первый слева – Борис Гольдин, рядом с ним Михаил Рыбак. Город Монтерей, штат Калифорния. США, 1993 год.

По праву Монтерей считается одним из красивейших городов США. Мы решили «поделиться» этой красотой с Мишей Рыбаком, моим двоюродным братом, сыном дяди Ноны. Пригласили в гости.

Берег залива с его голубой гладью и прелестными чайками располагал к воспоминаниям.

– Математику полюбил с детства. В старших классах даже занимался по вузовской программе, – рассказал Миша. – На вступительном экзамене по математике в Киевском политехническом институте ответил на все вопросы экзаменатора. Стали задавать дололнительные, но на этот раз по программе высшей школы. Я знал материал и уверенно отвечал. В самом конце мне сказали, что надо было лучше подготовиться к вступительным экзаменам. Я от этой несправедливости и откровенного врания вернулся домой с сединой в волосах…

Я слушал его рассказ с большим вниманием, забыв даже о красоте окружающего пейзажа.

– Тут призыв в армию, – продолжил он. – Попал во внутренние войска Министерства внутренних дел СССР. Приходилось часто сопровождать преступников из киевской городской тюрьмы в суд. Однажды, сопровождая очередного арестованного, я узнал… своего профессора-экзаменатора по математике из Киевского политехнического института. Он был арестован за взятки на вступительных экзаменах.

– Ты, солдат, меня извини. Я ни в чем не виноват, – сказал этот жалкий тип, – такой был приказ ректора политехнического института и не только его: евреев не пропускать. В списках все вы были помечены.

Помню, в то время ходил такой анекдот.

– Как правильно назвать еврейского парня, которому удалось поступить в МГИМО на отделение «международные отношения»?

– Чудо-Юдо!

Пришлось Михаилу после армейской службы вылететь из «родной» Украины в соседнюю советскую республику, Белоруссию, где была возможность получить профессию инженера.

Что тут говорить? Антисемитизм как существовал в Киеве много лет тому назад, так процветает и ныне. Михаил Рыбак взял жену и сына, и они переехали в Кливленд – крупный город на Среднем Западе, расположенный в северной части штата Огайо. Он много лет проработал ведущим инженером в проектной компании и… судьей на футбольном поле.

Депортировать профессора!

Борис Гольдин– студент факультета физического воспитания Ташкентского педагогического института.

И у меня «всплыли» картинки из студенческой жизни. Вот наш третий курс. Вот наша студенческая группа – одна из лучших. В ней училось немало ребят, которые не попали в центральные вузы.

– Думаю, что у всех были на то свои причины, – сказал мой однокурсник Семен Погорелов из Саратова, который очень хотел стать инженером. – К примеру, я все успешно сдал в политех. Но членам мандатной комиссии не понравилась моя «пятая» графа.

…Помню, что и я успешно сдал вступительные экзамены на факультет физвоспитания Ташкентского пединститута. Проходной балл был 22. Я же набрал целых 27! Конкурс был большим. Целый день провёл в ожидании мандатной комиссии. Наконец, приглашают.

– Сообщаем, что все места заняты, – «порадовал» меня председатель комиссии, доцент М. Давлетшин.

– Как это? У меня же 27 баллов.

– Это уже нам решать, абитуриент Гольдин.

– Я пойду к министру просвещения и пожалуюсь на то, как мандатная комиссия несправедливо отнеслась ко мне. Назовите мне настоящую причину отказа, – неожиданно вырвалось у меня.

– Какой вы боевой. Педагог должен в любой ситуации быть выдержанным. Но мы видим, что вы очень хотите у нас учиться. Примем вас в качестве резервиста. Проявите себя – будете студентом.

Только во втором семестре, согласно приказу ректора, я получил студенческий билет. Так что мой друг Семен был прав – «пятая» графа в СССР работала везде.

Еще был популярный анекдот.

– А при коммунизме в паспорте будет «пятый» пункт?

– Нет, конечно. Но будет пункт: «Был ли евреем при социализме?»

Но вернемся к учебе. Декан факультета доцент Покровский представил нам нового преподавателя по «Анатомии и физиологии человека». Это был профессор Коган, который только что прибыл из Ленинграда. Там более двадцати лет преподавал в институте физической культуры.

Трудно было поверить, что в Ташкенте, где зимой бывают сильные морозы, он, человек из северного города, ходил только в пиджаке. Ни разу никто не видел его в пальто или теплой куртке.

Студентам новый педагог очень понравился. О себе ничего никогда не рассказывал. Был всегда ровный, спокойный, интересно и увлекательно раскрывал нам «тайны» костей и связок, мышц, внутренних органов, кровеносной и лимфатической систем, центральной и периферической нервной системы.

Как-то профессор нам сказал, что не за горами студенческая научная конференция, и спросил: «Кто хотел бы принять участие?» Не знаю почему, но я, как школьник, первым поднял руку.

И не зря. Мне досталась интересная проблема: «Зависимость результатов от цвета одежды спортсменов». Дело в том, что цвет управляет эмоциями человека. Когда вы видите какой-либо цвет, ваши глаза взаимодействуют с определенной областью головного мозга, известной как гипоталамус. Он посылает сигнал в гипофиз к эндокринной системе, а затем – к щитовидной железе. А эта железа дает сигнал на выработку специальных гормонов, которые влияют на настроение, эмоции, поведение и действия. Особый цвет одежды спортсменов повышает вероятность победы.

В ходе работы над темой открыл для себя много нового, познакомился с интересными фактами. Так, ученые проанализировали результаты состязаний на различных уровнях по футболу, баскетболу, боксу, классической и вольной борьбе, в которых цвет одежды был синим или красным. Оказалось, спортсмены, одетые в красное, получали статистически значимое преимущество над противником.

Руководитель мне здорово помог: и научными материалами, и методическими советами. Конечно, выступление на студенческой конференции прошло успешно.

На следующий год я сам нашел профессора и предложил тему к предстоящей студенческой научной конференции. После первых робких шагов в науку я почувствовал, что этот путь всё больше меня затягивает.

Дело шло к завершению учебы в институте. Когда наступила пора государственных экзаменов, я обратился к профессору Когану:

– Вы меня «заразили» бациллой науки. Я хотел бы подать документы в аспирантуру. Какое Ваше мнение?

К моему большому удивлению, наставник стал всячески отговаривать меня от этой идеи. Приводил всякого рода непонятные мне доводы.

В то время он не мог мне, студенту, взять всё и выложить, как говорят, на блюдечко с голубой каёмочкой. Но в любом случае он чувствовал, что аспирантура мне не светит, помеха – «пятая графа».

Только через много лет я понял, где была собака зарыта. И подумал тогда, что, к большому сожалению, за профессора Когана, одного из лучших преподавателей Ленинградского государственного института физической культуры имени П. Ф. Лесгафта, некому было заступиться. Не оказалось там в руководстве такого человека, как Герой Советского Союза Петр Иванович Ивашутин. И профессора Когана депортировали в Узбекистан. По этой причине он и появился в институте только в середине учебного года.

Через много лет, совершенно случайно, мы с профессором Коганом встретились в ташкентском троллейбусе. Он уже был на пенсии, седина покрыла его голову. Я поведал, что окончил университет, защитил диссертацию. Я был ему очень благодарен за то, что в молодые годы он «заразил» меня бациллой науки.

– Я по опыту знаю, – сказал с улыбкой профессор, – бацилла науки неистребима, если уж она в тебя попадет, то это на всю жизнь. Да и время сейчас другое…

– Дорогой профессор, вот тут допустили ошибочку. Всё тот же антисемитизм и сегодня бдительно, как солдат, стоит на посту.

Хотел в науке он творить,

Его не принимали,

Он пробивался, как умел,

Однако не пускали.

Марк Львовский

* * *

И я рассказал свою печальную историю о попытке поступить в аспирантуру.

В то время работал в редакции республиканского общественно-политического журнала. Практически свободного времени не было: командировки, семья… Но твердо решил: годы летят, пора заняться наукой. И тут меня осенило: почему бы не поступить в аспирантуру? Тогда времени для подготовки диссертации будет предостаточно.

Представил в отдел аспирантуры Ташкентского университета тему научного исследования, имена моих руководителей, документ о сдаче кандидатского минимума, научные публикации.

– Согласно инструкции Министерства высшего и среднего специального образования СССР при наличии представленных Вами материалов, от вступительных экзаменов освобождаетесь, – сказала с улыбкой заведующая отделом аспирантуры. – Через месяц Вас ждём.

…Словно на крыльях я летел в Вузгородок, в Ташкентский университет. Перечитал приказ о зачислении несколько раз. Ищу свою фамилию, но тут нет меня. Иду к заведующей отделом аспирантуры. На этот раз на её лице не было улыбки.

– Вас ждет первый проректор по науке, – коротко сказала она.

– Горе мне с машинисткой, – начал свою речь Лев Владимирович Гренке (фамилию я изменил). – Пропустила в приказе Вашу фамилию, а рeктор, академик Ташмухамед Сарымсаков, его подписал. Изменить уже ничего нельзя.

Захотел в науку с комфортом… через аспирантуру, да на минуту забыл свою родословную. А вот первый проректор напрочь забыл, что у истоков создания Ташкентского университета стояли профессора-евреи: Абрам Бродский, Моисей Слоним, Григорий Броверман…

Я стал соискателем кафедры истории Ташкентского педагогического института. Защита диссертации прошла в Институте истории Академии наук Узбекской ССР. Вскоре получил диплом кандидата исторических наук. Через несколько лет, работая в Ташкентском институте железнодорожного транспорта, получил и научное звание доцента.

Опубликовано 20.04.2018  01:14

Как Евгению Магалифу живется в США

ДОМ ДЛЯ КОЛИБРИ

«Туманы, туманы, нiбы белыя конi. Мо, адкуль з Панямоння цi адкуль з-за Дзвiны…» Эта красивая мелодия звучит по радио больше двух десятков лет. Хотя сам автор уже давно живет и творит за океаном. Там же обитают и музы Евгения Магалифа.

– Моя муза – любимая жена Татьяна. А еще меня вдохновляют удивительные птички, которых мы каждое лето поим нектаром. Колибри прилетают к нам на балкон, где мы сделали для них специальные поилки.

Домом в Ист-Брансуике, небольшом поселке в штате Нью-Джерси, в 70 километрах к югу от Манхэттена, супруги обзавелись на шестом году жизни в США. Собрали денег на первоначальный взнос – и приобрели трехэтажный таунхаус. Дом стоит на склоне холма. Внизу – две большие комнаты, кухня, столовая и просторный зал с кафедральным потолком на два этажа. Наверху – две спальни.

– Мы живем среди людей так называемого высокого среднего класса – компьютерных специалистов, адвокатов, учителей, владельцев небольших бизнесов.

Перебраться в Америку Евгений решил незадолго до распада Советского Союза. Несмотря на успех и перспективы на родине, композитор хотел для своей семьи других возможностей. И получил. Но путь этот был долгим и трудным.

– Всем Магалифам пришлось многое пережить. Мой дед Яков Мареевич в гражданскую войну спас Михаила Пришвина, о чем тот впоследствии написал рассказ. Сам Владимир Маяковский нарисовал его портрет, который хранится в музее поэта в Москве. Деда расстреляли в связи с «делом маршала Тухачевского». Отец Борис Яковлевич был актером, снялся в десятке советских фильмов, в том числе в «Молодой гвардии». Его как «сына врага народа» отправили в ГУЛАГ. Там он познакомился с моей мамой, тогда еще молоденькой студенткой, осужденной якобы за попытку покушения на Сталина. После освобождения отец окончил консерваторию в Минске, вместе с Игорем Лученком и Сергеем Кортесом, потом преподавал музыку в Витебске. Там я и родился.

Уже в четыре года Женя играл на аккордеоне, затем окончил музыкальную школу по классу фортепиано, училище и консерваторию. Но даже диплом о высшем образовании достался ему непросто.

– Поступил я на композицию, в класс профессора Анатолия Богатырева, у которого еще мой отец учился. Однако отношения у нас не сложились, и на третьем курсе я перевелся на музыковедческое отделение. Все это время писал. Правда, больше «в стол». Две песни показал Владимиру Мулявину. Одну он взял для ансамбля «Песняры», но так и не спел.

Но однажды случай все изменил и заставил судьбу повернуться к талантливому композитору лицом. Газета «Комсомольская правда» проводила «открытые линии» с известными людьми. И во время встречи с председателем Союза композиторов СССР Тихоном Хренниковым Евгению удалось дозвониться.

– Услышав мою фамилию, Тихон Николаевич заинтересовался. Дело в том, что Хренниковы снимали часть дома у моего прадеда в Ельце, а мой отец учил композитора игре на аккордеоне, когда тот снимался в фильме «Дорога на Берлин». Узнав, что я сочиняю, Хренников предложил встретиться в Москве. Два вечера я играл ему. В итоге Тихон Николаевич написал письмо Лученку с просьбой принять меня в Белорусский союз композиторов. Игорь Михайлович не смог посодействовать, хотя рекомендовал меня фирме «Мелодия». Пройдя тщательный отбор, моя песня «Играл рояль» на мои же стихи была записана Леонидом Серебренниковым и оркестром Всесоюзного радио. Тогда на меня и обратили внимание. Редактор Белорусского радио Людмила Полковникова предложила написать ряд песен. Так появились «Больш табе я не пазваню» и «Званок з дзяцiнства» на стихи Геннадия Буравкина, «На апошняй вярсце» на стихи Сергея Граховского, «Ядлаўцовы лес» на стихи Адама Глобуса. Они понравились и постоянно звучали в программах «Премьера песни», «Сустрэнемся пасля адзінаццаці», «Песня года».

На стихи Сергея Соколова-Воюша Евгений написал несколько прекрасных песен: «Туманы», «Два Полацкi», «Дождж над Нёманам». Они популярны и по сей день.

– С Сергеем меня связывает многолетняя дружба. Более того, судьбе было угодно, чтобы мы поселились в США в одном городе. В конце 80-х мои песни услышал американский певец Данчик. С ним в 1992 году, уже в США, мы выпустили альбом «Мы яшчэ сустрэнемся».

В конце 1980-х Магалифа пригласили на радио редактором симфонического оркестра и группы солистов. Композицию он, конечно, не забросил – создал множество фортепианных пьес, детскую кантату «Бармалей», написал музыку к документальному фильму и телеспектаклю. Но, несмотря на достигнутый успех, все же решил попытать счастья за границей.

– В США я приехал в 1990 году по приглашению бывшего одноклассника. Деньги на дорогу одолжила мне Ядвига Поплавская. Это была ознакомительная поездка, но жена посоветовала мне искать возможности остаться. Я попал в штат Нью-Джерси, городок Саут-Ривер, где живут давние белорусские эмигранты, со своей церковью и центром, в котором иногда проводятся концерты и фестивали.

Я выступил в концерте и был очень тепло встречен публикой, дал интервью радиостанции «Свободная Европа». Там я подружился со многими прекрасными людьми.

Некоторое время Евгений жил в комнатке при белорусской церкви и работал на стройке. А вскоре этнический украинец Алекс Мартинович пригласил его в свою клининговую фирму, а заодно и в ансамбль – играть и делать аранжировки.

– За несколько дней до распада СССР приехали мои жена и дети. Мы подали просьбу о политическом убежище, получили разрешение на работу и жили в доме Алекса.

Какое-то время Евгений и Татьяна работали в компании «Шанель». Это давало стабильную зарплату, страховку и возможность купить дом.

 

– Нам здесь очень нравится: тихая парковая зона, очень красивая природа, продуманный ландшафт, есть общественный бассейн, теннисные корты… Всеми ландшафтными работами в поселке занимаются специалисты. Они косят газоны, убирают снег, борются с сорняками, асфальтируют, подрезают и сажают деревья, цветы. А вот рядом с домом и во дворе мы сами сажаем все, что хотим. Первые годы пытались выращивать несколько кустов помидоров, земляники, клубники, но белки и бурундуки съедали или надгрызали спелые плоды… Теперь жена в горшках на балконе выращивает только пряные травы: петрушку, укроп, кинзу, розмарин. Перед домом у нас растут розы, пионы, ландыши, мой любимый фиолетовый клематис и весенние цветы. Я сам посадил тую и японскую вишню. Есть кусты азалии, самшита, большая ирга, ягодами которой лакомятся птицы. Пушистую елочку у крыльца к Рождеству мы украшаем мигающей гирляндой. Выходит очень красиво. В нашем небольшом дворе растут три сорта клематисов, прекрасный розовый куст и черная смородина. А вокруг – огромные ели, роскошные ивы и всевозможные кусты.

Спустя некоторое время Евгений и Татьяна сдали экзамены на право преподавать музыку в государственных школах. Это было серьезное достижение, поскольку оба супруга продолжили заниматься музыкой, о чем большинство иммигрантов может только мечтать.

– По просьбе моего однокурсника, флейтиста Эдуарда Сытянко, я написал пьесу, которую его дочь с успехом исполнила на фортепиано с оркестром Польской филармонии. После брат Эдуарда, преподающий музыку в Финляндии, заказал пьесу для флейты и струнного оркестра. Помню, я сидел на балконе и увидел колибри, прилетевших за нектаром. Эти удивительные веселые птички подсказали мне будущее произведение. Пьесу я так и назвал – «Колибри». Она много где исполнялась, в том числе в Беларуси. Большой успех имeла в Санта-Барбаре, в старейшем театре Калифорнии. После этого одно британское издательство выпустило два десятка моих сборников. Несколько вышло в крупном американском издательстве.

В прошлом году исполнилась давняя мечта композитора – записать диск со своей музыкой. Кроме того, Магалиф выступил с авторским концертом в Днепропетровске, получил несколько заказов на создание произведений, по приглашению мировой знаменитости – флейтиста сэра Джеймса Голуэя – побывал на музыкальном фестивале в Швейцарии. После этой поездки он подписал контракт с одним из самых известных американских издательств на публикацию нот.

– Радует, что издательство заключило договор на все мои сочинения, то есть контракт эксклюзивный. В последние семь лет я написал несколько романсов, симфонические «Танцы королевского двора», Концерт для флейты и струнного оркестра с ударными, симфоническую фантазию «Fairy Tale» («Сказка»), духовные хоры и полтора десятка пьес для флейт. Оказывается, семейство этих инструментов очень большое. Есть и маленькие, и огромные, больше человеческого роста – контрабасовые. На Западе множество флейтовых оркестров, как профессиональных, так и любительских. Коллектив из Аннаполиса, пригорода Вашингтона, с успехом исполняет мои пьесы, дважды выступал с ними в Белом доме. В феврале оркестр заказал мне новую пьесу и впервые сыграл ее на престижной Конвенции флейтистов Восточного побережья. Мою «Колибри» с огромным успехом исполняет французский оркестр флейт Роны. Недавно мою музыку включили в репертуар оркестр Аризоны, музыканты Великобритании, Голландии, Швейцарии.

Музыка Евгения Магалифа звучит в престижных залах более чем 60 стран мира: американском Карнеги-холле и «Роберо театре», австрийском театре «Одеон», немецком Гёрлице… Его романсы любят в России, Украине, Англии, США, Германии, Израиле и, конечно, в Беларуси.

– Сейчас я загружен работой. Общаюсь с исполнителями и издателями, готовлю ноты, переделываю на разные составы. Планирую завершить мюзикл для детей по сказке Андерсена. Готовлюсь к авторскому концерту, посвященному моему юбилею. Он состоится осенью, как ни странно, не в Беларуси и не в США, а в Украине, в Днепропетровской филармонии. Там прозвучит моя оркестровая музыка, в том числе премьера «Симфонических танцев».

К 60 годам Евгений Магалиф скопил увесистую коллекцию наград: золотые и серебряные медали конкурса Global Music Awards в Калифорнии, почетная грамота-адрес «За вклад в развитие культуры» Палаты представителей штата Пенсильвания, диплом лауреата конкурса Chorus Inside, проходившего на Поклонной горе в Москве в год 70-летия Победы, благодарственные письма и награды за вклад в воспитание молодежи из Польши, США и России. И для новых наград в просторном доме композитора еще много места, в голове – масса идей, а рядом – сонмы восторженных муз…

Елена Давыдова

Фото автора

(журнал «Садовый дизайн», сентябрь-октябрь 2017)

 

От belisrael.info. Среди наших читателей есть жители Украины, а среди жителей Украины немало меломанов. Рекомендуем им посетить авторский концерт Е. Магалифа, который состоится 28 октября с. г. (суббота) в г. Днепре. Более подробная информация – здесь

Читайте также ранее помещенный материал

Беседа к юбилею Евгения Магалифа

Опубликовано 25.10.2017  14:17

Б. Гольдин. Путь-дорожка к голубому Дунаю

Борис Гольдин,

член международной ассоциации журналистов

 

ТРОПИНКА К  ГОЛУБОМУ ДУНАЮ

Замечталась красавица Вена
И дрожит, словно скрипка в руках.
Сквозь века она слышит Шопена,
Растворяясь в своих облаках.

Умывается в водах Дуная,
Красотой покоряет весь мир…
Тихо дремлет, конечно, не зная,
Что душа ее – наш сувенир.

В Венском вальсе кружатся тревоги,
В Венском вальсе кружится любовь…
Впереди города и дороги,
Впечатлений багаж вновь и вновь…
E.Солод 

СОЛО НА ФЛЕЙТЕ

Яркие огни концертного зала университета Санта Клары (Калифорния) .

– Композитор Чарльз Гриффис. Поэма для флейты и оркестра. Соло на флейте исполняет Анастасия Гольдина.

Отец Юрий Гольдин, младшая дочь Аля и член семьи “Принц” 

Нашу флейтистку пришла послушать вся семья, кроме «Принца», который  очень  «обиделся», что его не взяли с собой. Он любил слушать музыку, правда,  засыпал под нее или активно вертел хвостом.

Любители музыки  затаили дыхание. Но вот взмах волшебной палочки Яира Самета (Yair Samet), и …  зал заполнили приятные звуки флейты.

Скромна, изящна, невесома,
Но лишь услышишь первый звук,
Наполненный любви истомой,
И всё меняется вокруг.
Как будто с голубиной стаей
Паришь свободно в небесах,
Летишь, несбыточно мечтая,
С улыбкой лёгкой на устах.
Вот голос флейты тише, глуше…
И слышно лишь биенье крыл…
Её  чарующую  душу
Недаром  Моцарт полюбил.

E.Таранова

Чарлза Гриффиса не случайно называют «американским импрессионистом». Его произведения всегда воспринимаются с большой любовью. Пожалуй, нет таких музыкальных коллективов в крупных городах Америки, где не звучала бы музыка этого композитора.

Талантливый руководитель молодежного оркестра  в Сан Хосе Яир Самет создал  оригинальный…«хор» флейтистов, посвященный исключительно одному инструменту.

Если честно, я даже  себе представить не мог, что одна из моих внучек будет  солисткой такого известного оркестра. Но вот передо мной она стоит и играет соло на своей любимой флейте. Вот передо мной зал апплодирует ей, и любители музыки  несут яркие букеты цветов.

МИР МУЗЫКИ

…  Много лет тому назад в  детском садике отмечали какой-то праздник.  Cейчас  даже и  не помню какой – столько лет прошло. За  музыкальным инструментом сидела молодая  пианистка. Как она играла! Мои внучки и пели, и рассказывали стишки, и танцевали. Было очень весело. В  самом конце вечера маленькая Алечка, ей тогда было лет шесть, подошла к пианистке.

–  Вы можете научить меня и мою старшую сестренку играть на пианино?

–  Могу. Но все зависит от твоей мамы.

Алечка привела за руку маму и сестренку Настеньку.

– Если девочки хотят, то мы с мужем будем только рады, – сказала мама Вика, – в каждой семье музыка желанна.

Маленькая кудрявая Алечка, открыв дверь в мир музыки, даже представить себе  тогда не могла, что фактически она открыла старшей сестренке путь-дорогу в Австрию, в красавицу Вену.

Начались уроки музыки. Однажды девочки пришли со школы и очень обрадовались:  дома стоял новый инструмент.

До, ре, ми, фа, соль, ля, си.
Сколько клавиш посмотри:
Черные и белые –
По ним пальцы бегают.
Клавишный мой инструмент.
Пианино лучше нет!

Н.Мажирина

Игра на пианино – большой труд. Алечка и Настенька изучали теорию музыки, разучивали гаммы,  учились автоматически находить диезы и бемоли. Когда прозвучали простейшие мелодии в их исполнении, девочки почувствовали настоящее наслаждение. Они играли «Маленькие прелюдии и фуги» Иоганна Баха, «Детский  альбом»  Петра Чайковского, «Альбом для юношества»  Роберта Шумана. Музыка открыла им целый мир.

В этом возрасте хочется все познать. Вскоре  у девочек появилось желание попробовать себя в балете. Выступали в музыкальных спектаклях. Как жить, не умея плавать? Научились и освоили различные стили: кроль, брасс…

Родители были рады и поддерживали все начинания, тем более уроки игры на фортепиано оставались на первом месте. Казалось, что так будет всегда.

Но в один прекрасный день Алечка, когда из её медалей за успехи на голубых дорожках можно было бы cоздать целую выставку, чистосердечно призналась:

–  Что делать? Плавание  полностью захватило меня.

Бассейна гладь надежды мыла
Дорожка к подвигам звала
Вода надменно, гордо выла
Но тело в плен опять брала.

Один гребок, бросок к успеху
Вода, как пена, тут бурлит
Ты пал в спортивную утеху
Где сила воли не болит.

В.Московский

Правда, в ее душе музыка осталась навсегда. Научилась сама играть на гитаре. Взяла пример с папы Юры, который сам освоил этот инструмент и  никогда в кругу друзей не сидел молча в уголке.

– Трудно сочетать все. Прощаюсь с тренировками в бассейне, –   вскоре сделала «заявление» и Настенька, когда стала ведущей в школьном оркестре «Wind  Ensemble” .

Но она «далеко не уплыла». Её можно часто видеть на водных дорожках с Алечкой и Лизочкой.

«ДЕТСКИЕ” ДНИ

            …Был чудесный весенний вечер. Приятная мелодия и красивые слова  заполнили весь дом.

Шар земной быстрей кружится

От весенней кутерьмы,

И поют над нами птицы,

И поём, как птицы, мы.

Позабыто всё на свете,

Сердце замерло в груди,

Только небо, только ветер,

Только радость впереди.

Только небо, только ветер,

Только радость впереди.

«Крылатые качели»

Ю.Энтин.

Это был милый звонкий голос Настеньки, нашего «соловья» и музыканта. По воскресеньям у нас проходят «детские дни».  Они зародились очень давно, когда  внучки ещё ходили, держась за ручку папы или мамы. Нынче они уже  вышли из детского возраста и могут в трудную минуту сами подать руку помощи и бабушке, и дедушке. Но традиция живет. Часто в эти дни внучки организуют концерты: поют и танцуют. У них есть и свой режиссер, и свой постановщик – Настенька.

Однажды у старшего сына гостил друг детства. Он послушал, как играет Настенька, и коротко сказал:

–  Да, у нее есть талант.

У  него музыкальное образование и он преподает в одной из музыкальных школ.

–  Если хочешь, вместе поработаем над техникой игры и над техникой вокала, – предложил педагог.

И вскоре Настенька запела. А на очередной «детский день» принесла нам подарок –  свою первую запись лирической и задушевной песни.

Отчего так в России берёзы шумят,

Отчего белоствольные всё понимают.

У дорог прислонившись, по ветру стоят

И листву так печально кидают.

 

Я пойду по дороге, простору я рад,

Может, это лишь всё, что я в жизни узнаю.

Отчего так печальные листья летят,

Под рубахою душу лаская.

М.Андреев

Бабушка с внучками были влюблены в Балет Сан-Хосе. Они не пропустили, пожалуй, ни одной яркой балетной постановки. Не остались  в стороне и когда «гостили» коллективы Мариинского театра и Екатеринбургского балета, Московского театра классического балета.

Как-то после балета «Щелкунчик» Настенька с улыбкой сказала:

–  У меня появился  еще один музыкальный “друг”…

Все заулыбались. Было интересно.

Она продолжила:

– Кларнет.

Дело в том, что, когда  Настенька  перешла из  начальной школы ( Noddin Elementary School)  в среднюю  (Union Middle School), она была принята  в школьный маршевый оркестр.

– У нас есть только одно условие, – сказал руководитель.  – Пожалуйста, научись играть на любом духовом инструменте.

Тогда она и выбрала своим  новым “другом”  кларнет. Но и пианино она не оставила . Так  полюбила этот инструмент, что  продолжила и дальше совершенствовать свою игру.

А жанров в музыке полно,

И каждый сам чарует.

Люблю я музыку, люблю!

Меня она волнует!

А. Пишулина

Как мы  были горды , когда наша внучка торжественно прошла по центральным улицам города в составе духового оркестра. Это был День ветеранов – большой национальный праздник страны

Солнца луч заигрывает с медью,
Отражая золотистый блеск.
Четким шагом, через все столетья,
Марширует бодро духовой оркестр!

Эй, трубач, возьми повыше ноту,-
Пусть взлетает песня высоко!
В каждом сердце отзовется что-то,
Гулким эхом отзовется далеко.

Э.Муллер

ВОЛШЕБНАЯ ДУДОЧКА…

Весёлая птичка в орешнике пела,
Лесного ручья где–то струйка звенела,
А, может, в траве колокольчик звенел?
А, может, не птичка, а ветер свистел?
Весёлую, звонкую песенку лета
Пропела волшебная дудочка…
(Флейта)

Д.Рум

           Я читал, что археологи находят изображения флейтистов на фресках Древнего Египта и Греции. Возникшая из тростниковой дудки, флейта поначалу была простой деревянной трубкой с отверстиями. Раньше флейта была продольной, и держали ее в вертикальном положении. Затем появилась  поперечная флейта, которую  держат горизонтально.

Этот удивительный инструмент известный композитор Клод Дебюсси вывел на концертную эстраду без сопровождения. Тем самым положил начало сольно-флейтовой волне.

Активно флейта представлена в творчестве  композиторов  Мориса Равеля, Густава Малера, Рихарда Штрауса, Игоря Стравинского. Чем больше Настенька слушала чудесные звуки флейты в произведениях этих мастеров, тем больше эта музыка покоряла ее сердце.

Как-то Вика приехала с Алечкой на тренировку. Как бывает, пока дети покоряли голубые глади, родители разговаривали, делились самым сокровенным.

– Мой сын только начинает тренировки, – сказала Галина Ярошевская.

Сама она окончила Ташкентскую консерваторию и в Сан Хосе открыла  музыкальную школу.

– Кстати, – сказала Вика. – Моя  старшая дочь играет в школьном оркестре на кларнете. Вы могли бы помочь ей улучшить технику игры?

– Хорошая идея. Пусть приходит.

Так, случайно, в разговоре у  водных дорожек решилась судьба будущей флейтистки и не только ее.

Дело в том, что новый учитель музыки привила Настеньке любовь к игре на флейте. Уроки опытного педагога сделали доброе дело – позволили почувствовать  себя уверенно в новом музыкальном коллективе.

Настенька начала учиться в Leigh High School (завершающий этап среднего образования в США) и с первых же дней стала играть в духовом оркестре на флейте.

Однажды после репетиции руководитель коллектива музыкантов  сообщил:

– Молодежный симфонический оркестр Сан Хосе объявил конкурс. Кто хочет -попробуйте себя!

молодежный симфонический оркестр Сан Хосе (Калифорния)

ПИАНИНО ПО «НАСЛЕДСТВУ»

Старшую внучку Алисочку познакомила с азами музыки учительница Елена Хайдарова. Ей было тогда пять лет, и она уже начала ходить в школу. Лена только недавно получила музыкальное образование в Ташкенте и приехала на постоянное место жительства в Калифорнию. Но у молодого специалиста опыта работы с детьми еще не было, и  Наташа, заботливая мама, записала дочку в школу искусства по  классу фортепьяно.

Много лет прошло с тех пор. Алисочка уже студентка второго курса университета в Портленде и свой инструмент «передала» по наследству младшей сестре Лизочке. Мама Наташа стала искать педагога. Случайно она познакомилась с Татьяной Сиротиной, как говорят, педагогом от бога. С пяти лет и до седых волос она не оставляет в «покое»  пианино. Она окончила с отличием Саратовскую консерваторию в России и свою любовь к музыке «привила» нашей внучке.

Уже много лет в конце каждого учебного года мы приходим на концерты Лизочки. Нарядная, взволнованная, увлеченная она играет на пианино музыку Шопена, Чайковского, Баха…, и ее учитель сидит рядом с нами и радуется успехам своей ученицы.

Я люблю тебя, музыка! Просто
Потому, что умею мечтать.
И не надо огромного роста,
Чтобы звезды с небес доставать.

Бэт Большова

– Лизочка, играя,  наслаждается и упивается прекрасными звуками пианино, и меня это радует, – сказал Константин после очередного концерта, – Когда я учился в музыкальной школе ,не мог достичь такого уровня..

…Более 15 лет в начальной школе , где учились и Настенька, и Лизочка (Naddine Elementary School) существует и всех радует духовой оркестр. И все эти годы его возглавляет Роберта Хоу  (Roberta Howe),  большой специалист, выпускница Университета Сан Хосе.

Лиза решила попробовать свои силы в этом музыкальном коллективе, первом в ее жизни.

– Выбери  духовой инструмент, -посоветовали ей.

Она решила выбрать кларнет.

К этому времени Настенька  уже играла  на флейте.  Поэтому дома Лизочке и  посоветовали учиться игре на этом  же инструменте. Как-никак будет кому помочь. Но она настаивала  на своем. Настенька убедила её.

– Я тебе помогу, всё-таки у меня есть опыт .

Когда  у нас проходили «детские дни», девочки  часто занимались музыкой, я видел, как Настенька терпеливо  отрабатывала с Лизочкой  на флейте то, что у нее не  получалось.

– Давай еще раз повторим. Уже лучше. Уверена, что у тебя все получится.

Настенька  учит Лизу на флейте. 

В свободное от учебы время Настенька часто заходит  к Лизочке, благо живут  они рядом, и помогает  ей лучше понять и освоить игру на  флейте. Я видел у внучки  характерные черты будущего музыкального педагога.

 Лиза играет на флейте. 

Быстро пробежало время. Лизочка перешла из начальной школы (Noddin Elementary School) в среднюю  (Union Middle School). Как и Настенька, стала играть в духовом оркестре на флейте. Она была уже не новичком и имела пусть маленький, но свой опыт.

А девочка играет на флейте

Целует алюминием звуки

Я знаю, что на всём белом свете

У неё самые волшебные руки.

Елена Ваенга

«МАГНИТОФОННАЯ» ПАМЯТЬ

Семьи сыновей – самые обыкновенные, ничего такого  романтического: инженеры различного профиля. Но подозреваю, что все же какой-то ген музыкальности из далекого прошлого  «пробрался» –  не может быть случайностью то, что в каждой семье появился свой музыкант.

На снимке: слева направо Настенька, Алечка и Алисочка.

Я часто задумываюсь:  как и почему музыка «вошла» в семью старшего сына Юры? Как так получилось, что вначале «захватила» в плен его двух милых дочек –  Настеньку и  Алечку?  А потом  «пробралась» и в дом  младшего сына Костика и «покорила» Алисочку и Лизочку.  Отцы были очень рады тому, что их девочки увлеклись музыкой, и она «вошла» в их жизнь.

Я люблю музыку-
звуки чудесные,
звонко прелестные,
сладостно лестные.
заведомо грустные
мажорно воспетые,
залезли вы в душу мне
муки обретшие.

Я. Дерменжи

В детстве сыновья окончили музыкальную школу. Конечно, много сил и настойчивости тут приложила мама Юлия. Со временем им пришлось попрощаться с музыкой. В их жизни появились другие интересы. Юре понравился… бокс, а Косте – информатика. Но через много лет музыка сама «нашла» младшего сына. Он учился в  политехническом институте в Сан Луис Обиспо, готовился стать специалистом в области компьютерной техники. В одном из семестров в его расписании появился  новый предмет – музыка. Баллы шли в общую копилку учебных кредитов. Константин сдал экзамен лучше всех.

– За короткий срок вы достигли таких высоких результатов!  –  удивленно сказал преподаватель.

А я все ищу ответы на мои вопросы о музыке…Говорю то с одними, то с другими. Все только пожимают плечами. Остается только самому догадываться.

Мой тесть Соломон Семенович обладал отличным музыкальным слухом. Ко всему этому он учился в Вильнюсе в учительской семинарии еврейского общества «Тарбут». Педагоги особое внимание уделяли языковой и музыкальной подготовке.  Когда в годы войны маленькая Юля хотела учиться музыке, то для дочки на листе ватмана нарисовал клавитуру – до, ре, ми, фа, соль, ля, си –
и таким образом помогал ей осваивать музыкальную граммоту.

Родители с малых лет брали Юлю с собой на концерты классической музыки. Соломон Семенович отлично играл на концертино. Хорошо помню то время, когда  сыновья были маленькими, и дедушка  с любовью играл им увлекательные мелодии.

Музыкальностью отличался и мой отец Яков Григорьевич. Одна из внучек сестры моего дедушки Дорита Зайдель окончила Ташкентское музыкальное училище и музыкальный факультет педагогического института. Когда мы встретились в Израиле, она рассказала:

–   Мы жили в Ташкенте. Ты служил в армии. Твои родители часто приходили к нам в гости. Моя сестра Лена, которая живет в Денвере, тогда училась в  Ташкентской консерватории.  Мы с ней садились за пианино и играли, играли. И все пели. Потом к инструменту подходил твой папа и играл популярные мелодии. Нас поражало то, что он нигде и никогда не учился музыке, а импровизировал так легко.  Думаю, что у него была феноменальная музыкальная память. Кто-то назвал ее “магнитофонной”. Услышав один раз мелодию, он был способен воспроизвести ее без ошибок. Прямо как в песне Леонида Утесова:

И в кого такой я только вышел
Прямо удивляю всю семью
Как я только песенку услышу
Я ее сейчас-же напою

Интересно, что  финская транснациональная компания Нокия (Nokia) провела  исследование на тему ”Как наследственность влияет на  формирование музыкальных вкусов”. Было установлено, что чем моложе человек, тем больше генетика  влияет  на его музыкальные вкусы.

–  Думаю, что это очень верно. Я ничуть не удивилась, когда один из моих внуков  Данечка полюбил пианино, а другой  – Сашенька – сначала  игру на барабане, а потом на гитаре. Старший внук Николас  с самого детства “нырнул” в спорт: сначала были занятия по карате, нынче –  регулярные   тренировки по бейсболу, в его активе много соревнований, – сказала моя сестра Мария. – Кому что по душе! Уверена, что на свете нет ничего случайного. Гены, наследственость – это не просто слова. Это – реальность.  Обе мои дочери окончили музыкальную школу в Ташкенте. Старшая Яночка увлеклась игрой на скрипке и пианино, младшая Юлечка полюбила игру на фортепьяно.

Моя младшая сестра Галина живет в Израиле. Недавно приезжала в гости. Вот, что она нам поведала:

– У меня внуки еще маленькие, – поделилась она. – Но уже что-то  вырисовывается. Ёник уже школьник, дня не может прожить, чтобы не сыграть с кем-нибудь партию в  шахматы.  Участник  турниров. Не первый год ходит и в секцию по карате. Но главное для него – занятия по классу фортепияно. Занимается музыкой  второй год и играет уже серьёзные вещи. Ему очень нравится. Эден – совсем еще малышка и все время ходит и что-то напевает.  Увлечена уроками пения. Дочь Полина в детстве училась игре на органоле и пианино. Сын Яник с Полиной занимались балетом. Полюбили классическую музыку. Да,  вспомните наших родителей. Папа хорошо играл на фортепиано, маме нравились опера, оперетта и классическая музыка.
Да и сама  она любила напевать   еврейские и украинские песни.

О том, что музыкальные способности зависят от генов, ученые говорят давно. Наиболее яркие примеры – семейство королей вальса Штраусов, отец Моцарт и его великий сын, династии знаменитых скрипачей и пианистов. А вообще многие  музыканты и певцы рассказывают, что кто-то из их совсем “простых” родителей обладал прекрасным слухом, играл на каком-то музыкальном инструменте. В музыке, пожалуй, как нигде в искусстве наследственная связь наиболее проявляется.

Я трогаю тихонько ветку вербную.

В ней гены наших прадедов, наверное,

Не прадедов, а дальше – пра-пра-пра…

Им всем воскреснуть на земле пора.

И все деревья – справа или слева,

Как генеалогические древа.

Евгений Евтушенко

ШАГАЮТ ЛИХО  МОЛОДЫЕ   МУЗЫКАНТЫ

В начале 90- х годов прошлого века мы попрощались с солнечным Узбекистаном и совершили поистине чкаловский перелет. “Приземлились”  в прекрасной Калифорнии.

На новом месте я долго не мог найти работу. Но знал и был уверен: кто ищет, тот найдёт. Как в песне «Веселый  ветер» из кинофильма «Дети капитана Гранта».

Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоет!
Кто весел, тот смеётся,
Кто хочет, тот добьётся,
Кто ищет, тот всегда найдёт!

В.Лебедев-Кумач

Я стал офицером службы безопасности Симфонического оркестра города Сан Хосе. В первый же день работы менеджер Майкл мне поведал об оркестре, мол, знай, какое сокровище охраняешь.

– Это один из старейших оркестров  Америки.  История его берет  начало в 1877 году, когда город был ничем иным как деревней в пыльной сельскохозяйственной долине.  Музыкальная группа, которая назвала себя “Симфония Сан Хосе”, стала выступать перед любителями классической музыки. Эти концерты были далеко  не регулярными. Так продолжалось вплоть до 1937 года. Затем  был создан симфонический оркестр. Первым  его руководителем был отличный музыкант Вильям Ван Ден-Бург.

Часто музыканты сопровождали выступления балетных трупп, и мне доверяли охрану  балерин и танцоров Мариинского театра, Московского балетного театра и Балета Сан Хосе. К нам постоянно приезжали знаменитые музыканты и известные дирижеры из России, Израиля, Англии и других стран.

Во время  одного из моих дежурств я  познакомился с израильтянином Яиром Саметом  –  учеником известного профессора Марка Копытмана. За плечами    молодого музыканта  была консерватория и университет в Тель-Авиве, опыт дирижирования и большая практика. Он был членом ассоциации дирижеров симфонических оркестров.

Я не удивился, когда узнал, что Яир возглавил молодежный оркестр, созданный   при старейшем симфоническом коллективе. Все было бы хорошо, но с годами финансовые проблемы погубили «взрослых» музыкантов.  Правда, через несколько лет они смогли подняться и вернуться в строй. Что  касается «молодых», то у них не было и минуты простоя, и они лихо шагали и шагают в мире музыки.

Оркестр под управлением маэстро Яира Самета  – это более ста музыкантов школьного возраста. В его программе  произведения  известных композиторов Антонио Вивальди, Петра Чайковского, Дмитрия Шостаковича, Франца Листа, Эдуарда Лало, Аарона Копланда, Джорджа Гершвина.

Молодежный оркестр  дружит с коллегами  многих стран и часто проводит совместные концерты. Тут практикуют и увлекательные концертные туры по зарубежным странам. Маэстро и его команда уже побывали  с интересными концертами в Ирландии, Бельгии, Германии, Польше, Австрии, Чехии, Японии, Испании, Чили, Аргентине, Италии и Германии.

Недавно Настенька  в составе молодежного симфонического оркестра Сан Хосе  совершила  концертное турне по Хорватии, Венгрии и Австрии. Она вернулась полная восторга и чудесных воспоминаний, особенно о музыкальной столице мира Вене.

Вена. Дворец Шёнбрунн 

Настенька в Хорватии 

Настенька в Будапеште 

 

Анастасия Гольдина.                                           младшая сестра Аля Гольдина

***
Другие семейные истории от автора:

 

Б. Гольдин. ВОЙНА. ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ (ч. 1)

 

Б. Гольдин. ВОЙНА. ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ (ч. 2)

 

БОРИС ГОЛЬДИН. ЛУКАВАЯ УЛЫБКА И ЖЕСТКИЙ КУЛАК

Обратите внимание также на намеченный на август будущего года проект – для его осуществления нужна помощь многих. И не забывайте, что подготовка, редактура и публикация каждого материала – это огромная работа, требующая немалого времени. 

Опубликовано 07.10.2017  22:22

БОРИС ГОЛЬДИН. ЛУКАВАЯ УЛЫБКА И ЖЕСТКИЙ КУЛАК

Зачем мне считаться шпаной и бандитом –

Не лучше ль податься мне в антисемиты:

На их стороне хоть и нету законов, –

Поддержка и энтузиазм миллионов.

В. Высоцкий

* * *

После войны наша семья осталась в Ташкенте, хотя все родственники вернулись в Украину. Мама вспомнила о проблемах с «пятой» графой. Еще до войны в Киеве процветал махровый антисемитизм, и она предвидела его в будущем. Время показало, что мама была абсолютно права. Если в Ташкенте в то время всем были открыты двери в учебные заведения, и мы получили высшее образование, то в Киеве ни один из наших родственников не смог поступить в институт. Мандатные комиссии вузов находили тысячи причин, чтобы отказать молодым евреям. Им приходилось уезжать на учёбу в Белоруссию или в республики Средней Азии.

Моя двоюродная сестра Аня решила стать учителем русского языка. В то время хотеть можно было всё, всем и везде… только не ей в Киеве. С фамилией Браверман даже к приемной комиссии трудно было подобраться. Не помогло даже то, что ее отец, гвардии майор, прошел с оружием в руках всю войну и закончил ее в логове врага – Берлине.

В Ташкентском институте русского языка и литературы на ее фамилию смотрели иначе. Училась она заочно. Много лет надо было летать на экзаменационные сессии. Прошли годы. Аня успешно сдала государственные экзамены. Мечта сбылась: получила диплом учителя русского языка и литературы.

Совсем другая картина была в Украине. Миша Рыбак, мой двоюродный брат, математику любил с детства. В старших классах даже занимался по вузовской программе. На вступительном экзамене по математике в Киевском политехническом институте он ответил на все вопросы экзаменатора. Ему стали задавать дополнительные, по программе высшей школы. Он знал материал и уверенно отвечал. В самом конце ему сказали, что надо было лучше подготовиться к вступительным экзаменам. Миша вернулся домой с сединой в волосах…

Тут подошел призыв в армию. Попал во внутренние войска Министерства внутренних дел СССР. Приходилось часто сопровождать преступников из киевской городской тюрьмы в суд. Однажды сопровождал в тюрьму арестованного за взятку… своего бывшего экзаменатора по математике из Киевского политехнического института.

– Я ни в чем не виноват, – сказал тот, – такая была установка – евреев не пропускать.

Прожив в Калифорнии несколько лет, как-то в городской библиотеке Сан-Хосе случайно наткнулся на литературу о чемпионе мира по шахматам, американце Роберте Фишере. Родился он в годы войны в Чикаго. Его мать, Регина Фишер, в девичестве Вендер — еврейка и отец Ханс-Герхард Фишер — немецкий еврей. Но чем больше я вчитывался, тем больше удивлялся, и всё ниже и ниже падал в моих глазах его авторитет.

Почему так случилось? Потому, что он превратился в ярого антисемита и ненавистника своей Родины. Уже с 1996 года Фишер стал появляться на страницах газет и журналов, на радио и телевидении с резкими выступлениями в адрес США и… евреев. В 1999 году его выступление в венгерском радиоэфире было прервано ведущим, так как состояло исключительно из ругательств в адрес евреев. Последними из попавших в эфир слов были: «Эти грязные ублюдки, придумавшие никогда не существовавший Холокост, теперь пытаются захватить весь мир…».

* * *

Антисемит таков, и это априори,

Неважно, молод он, иль абсолютно сед.

Шатает мозг его, как щепку в бурном море,

Одна лишь мысль: еврей — всегда виновник бед.

Бен Эзоп

* * *

СТОЛИЦА ДРУЖБЫ И ТЕПЛА?

“Заседание кафедры иностранных языков”… в узбекском ресторане в Нью-Йорке (фото автора).

Так случилось, что почти все преподаватели одной из кафедр Ташкентского педагогического института иностранных языков, которых судьба в годы войны забросила в далекий солнечный Узбекистан, сейчас живут в городе Большого Яблока.

Иногда, когда мы приезжаем с женой, ее коллеги проводят «заседание кафедры» в… одном из узбекских ресторанов. Приходят празднично одетые с мужьями и внуками. Ресторан – это ностальгия по Ташкенту, городу детства и юности. Ностальгию усиливают знакомые мелодии. Без волнения нельзя было слушать чудесную песню «Сияй, Ташкент»:

Когда война опустошала

И разрушала города,

Его земля теплом дышала,

Звала, звала друзей сюда.

Чьё сердце было одиноко,

К тому надежда здесь пришла.

Сияй, Ташкент – звезда Востока –

Столица дружбы и тепла!

В этой прямо-таки семейной обстановке мне вспомнилось многое.

* * *

Город наш хоть не велик,

Но, однако, многолик.

И узбеки, и армяне,

Греки, турки и славяне,

И татары, и таджики,

И евреи, и калмыки.

Мусульмане и буддисты,

Христиане и баптисты,

Кришнаиты, иудеи,

Да и просто без идеи.

Все в Ташкенте проживают

И друг друга уважают.

Не за нацию и лесть –

За радушие и честь.

Максим Чистяков

Абсолютно прав Максим. Я могу и сейчас под присягой это подтвердить; родился я в Киеве, а вырос-то на узбекской земле. Но… есть одно «но» – так было раньше. Сейчас же всё по-другому. И это не со слов уличного прохожего или залетного туриста. В 80-х годах неравенство между материальным положением села и города, провинции и центра, русификаторская политика властей породили недовольство простых людей – рабочих, дехкан. Шел рост национализма, авторитета религии. Все беды узбеков ассоциировались с центром и с русским народом.

Вспомнился анекдот, популярный в то время. Дехканин трудится в поле. К нему прибегает сын и кричит:

– Ота, русские на Луну полетели!

Тот прекращает работу, опирается на кетмень и спрашивает:

– Все?

– Нет, один.

– Э-э… – и дехканин продолжил свою работу.

В условиях падения жизненного уровня в конце 80-х годов скрытое недовольство населения стало обретать открытые формы. На узбекской земле проросли семена проклятого антисемитизма. Пришлось двадцать пять лет тому назад попрощаться со столицей солнца и тепла.

– Кто мог подумать, что мне придётся уехать из Ташкента?! Невозможно было в это поверить. Но когда столкнулась с проявлением ненависти к евреям, пелена с глаз мгновенно спала. Стала собирать чемоданы, – с волнением говорила Тоня Юсупова.

Согнувшись в виде запятой,

Гонимые судьбой треклятой,

Мы все ходили под пятой

И под графой ходили пятой.

Ю. Солодкин

* * *

ЗА ИСКЛЮЧЕНЬЕМ ПУСТЯКА…

Позади воинская служба. Перед демобилизацией успешно сдал экзамены экстерном за полный курс военного училища. Теперь я – офицер Советской Армии, младший лейтенант запаса. Впереди, как я думал, всё для меня. Посудите сами: высшее образование, да служба в армии, да член КПСС, только выбирай двери, все они открыты. Кто скажет «нет»?

Дома сказали:

– Предоставляем тебе месячный отпуск за отличную службу.

Жили мы, что тут скрывать, бедно. Вот я и пошёл на первую попавшуюся работу. Стал старшим инспектором областного комитета ДОСААФ.

– Идёшь по моим стопам, – сказал папа. – Я тоже начинал свою жизнь до армии с добровольной оборонной организации ОСОАВИАХИМ. Там, кстати, и встретил твою маму – прилежную курсантку. Так что у нас в семье это вошло в традицию.

Зарплата – одно название, но всё же принёс домой хоть какие-то деньги!

Как-то ко мне пришел посетитель. Это был председатель комитета по делам физической культуры и спорта при Фрунзенском райисполкоме.

– Ты уже не помнишь меня. Подскажу: школьные соревнования по волейболу. Много мне помогал в судействе, в организации, сам выступал за наш район. Потом ты играл в сборной города, – сказал Владимир Петрович Простов, – получилось так, что ты рос на моих глазах. Знаю, что окончил факультет физвоспитания, что вернулся из армии. В фармацевтический институт требуется преподаватель физического воспитания. Счастливо тебе!

КАДРЫ – ДЕЛО СЕРЬЁЗНОЕ

Ташкентский фармацевтический институт. Приветливо встретила заведующая кафедрой:

– На учёном Совете института кафедру критиковали за то, что уж очень много у нас преподавателей преклонного возраста, что совсем нет притока молодёжи. Так что идём прямо к ректору. Некоторые наши преподаватели узнали вас, вместе учились, и отзываются отлично. Думаю, что для отказа не будет основания.

– Ассалом алейкум, – улыбаясь и протягивая мне руку, вышел из-за стола пожилой мужчина с традиционной узбекской тюбетейкой на голове, – омолаживать кафедру решили, Фаина Марковна? Правильно.

Он внимательно выслушал мой рассказ, потом – речь заведующей кафедрой. Казалось мне, что вот сейчас он скажет: всё, достаточно, если кафедре нужен, то мы – не против. Я уже представлял себе, как начну свой первый рабочий день, на что ухлопаю свою первую зарплату.

– Всё очень хорошо. Но кадры – дело серьезное. Предоставьте нам недельку на размышление, – сказал ректор.

ВРАТЬ ИЛИ НЕ ВРАТЬ?

Семь дней – как семь минут. На этот раз нас долго продержали в приёмной.

– Извините, – вежливо сказал ректор, – столько дел сейчас – голова ходуном ходит. Понимаете, какая ситуация. Из одного управления Совета Министров нам направили молодого специалиста. Из Самарканда. Говорю вам откровенно: не могу я ответственным товарищам отказать. Договоримся так: если будет какая-то возможность, пригласим.

* * *

Между нами говоря,

Может быть и даже зря

Я касаюсь этой темы,

Но извечная проблема –

Значит, врать, или не врать!

Тут уж нужно выбирать.

С. Олексяк

* * *

Только спустя много лет я узнал правду. На следующий день после нашего визита ректор пригласил к себе заведующую кафедрой физического воспитания и спорта.

– Фаина Марковна, – по-деловому сказал ректор. – Мы вместе работаем уже много лет, и мне от вас скрывать нечего. Тем более, что вы – секретарь нашей партийной организации. Знаете, как я отношусь к вашей национальности. Все мои учителя были евреями. Но я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. По количеству работающих у нас евреев мы на первом месте среди вузов Ташкента. Просто чемпионами стали. Кадровая политика Министерства высшего и среднего образования и отдела науки и учебных заведений Центрального Комитета Компартии Узбекистана вам хорошо известна. Так что, я не против молодого специалиста, но…

Прямо как у знаменитого певца Леонида Утесова:

Всё хорошо, прекрасная маркиза

Дела идут и жизнь легка

Ни одного печального сюрприза

За исключеньем пустяка…

ПРОЧНЫЙ ШЛАГБАУМ

Работал в редакции газеты «Фрунзевец» Туркестанского военного округа. Увлекла история журналистики. Если позволяло время, то подолгу засиживался в архивах. Собрал много интересного материала. Написал несколько брошюр, опубликовал серию статей в научных изданиях.

Как-то коллега из «Блокнота агитатора» аспирант-заочник Борис Палацкий сказал:

– Пора за науку браться.

Он привел меня на кафедру истории Ташкентского педагогического института.

– Надо выбрать конкретную проблему. Сдать экзамены кандидатского минимума. Определиться с руководителями. И, конечно, публикации по теме. Планируйте на это примерно три-четыре года, – сказала мне доктор исторических наук, профессор кафедры истории Галина Ильинична Желтова. – Ректор института, профессор Абдуллаев, возглавляет нашу кафедру. За ним – последнее слово.

– Мне нравятся молодые журналисты, которые хотят заниматься наукой, – приветливо встретил он нас. – Проявите себя, и через год можно будет говорить об аспирантуре. А пока даю согласие руководить вашей научной работой, как соискателя кафедры.

Я подумал: «Какие тут хорошие и доверчивые люди». Пришел, как говорят, с улицы, и в меня поверили.

А вам встречались «солнечные» люди?

Мне с ними кофе кажется вкусней,

Душевная, промозглая простуда

Проходит сразу от таких людей.

Они гуашью самой-самой светлой

Рисуют мир открыто для людей,

Хочу сказать спасибо им за это,

За то, что мир наш делают теплей.

К. Газиева

* * *

Через год ректора педагогического института, заслуженного деятеля наук, доктора исторических наук, участника Великой Отечественной войны, похоронили. Сердце не выдержало – инфаркт миокарда.

Много тёплых слов сказали об этом известном ученом его аспиранты, преподаватели, друзья, студенты.

Плохие мысли лезли мне в голову, что тут на кладбище, провожая в последний путь замечательного человека, и похороню свою мечту. Весь год трудился. Было очень сложно со временем: журналистские командировки, работа, семья. Но сумел сделать очень много. На кафедре утвердили тему научного исследования, сдал все экзамены кандидатского минимума, появились научные публикации. И тут меня осенило: почему бы не поступить в очную аспирантуру университета при кафедре истории журналистики? Нужно только отнести все документы в отдел аспирантуры – и не надо сдавать вступительные экзамены. Чисто автоматически я становился бы аспирантом. Так гласили правила и инструкции министерства высшего образования СССР. Я гордился собой. Какой я молодец! Но на минуточку забыл одну поговорку: «гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

МУДРАЯ ЖЕНА

Отнес документы в отдел аспирантуры Ташкентского университета. Всё оказалось в порядке.

– Ура, – радовался как ребенок, – осталось только ждать приказа о зачислении.

– Через месяц мы вас ждём, – приятно улыбалась заведующая отделом аспирантуры.

Моя жена – разумный человек, в то время она преподавала в институте иностранных языков:

– Не торопи события. Будь готов ко всему.

– Пойми, мне нельзя отказать. Просто нет причин.

Через месяц я летел в университет, словно на крыльях. Читаю приказ о зачислении. Что такое? Не верю своим глазам. Нет моей фамилии. Иду к заведующей отделом аспирантуры. На этот раз на ее лице нет и следа улыбки.

– Вас ждет первый проректор по науке.

СТРЕЛОЧНИК ВИНОВАТ

Профессору на вид было более шестидесяти лет. Но и в этом возрасте он сумел на моем пути выложить стопудовую преграду и поставить заслон.

– Горе мне с молодыми работниками, – начал он. – Не везет, и всё. Представляете, наша молодая машинистка случайно пропустила вашу фамилию в приказе. Peктор так его и подписал. Изменить уже ничего нельзя. Через два года у нас будет очередной приём на эту специальность, и обещаю, что лично возьму всё под СВОЙ контроль.

Вот тебе и ленинская национальная политика. Сам виноват! Захотелось в науку, да еще с комфортом – через аспирантуру. Вот вежливо и культурно указали на дверь. Интересно, что в этом приказе о зачислении в аспирантуру молодая машинистка пропустила только одну… еврейскую фамилию.

Я – боец по жизни. Никто ничего никогда не принес мне на блюдечке. Но в этом случае я не мог с первым проректором тягаться. Дело в том, что в отделах культуры, пропаганды и агитации ЦК Компартии Узбекистана многие работники имели научные степени, а у некоторых из них научным руководителем был… первый проректор. В то время я работал в редакции журнала «Партийная жизнь» (орган ЦК КП Узбекистана). Уж очень разные были у нас «весовые» категории.

После всего на душе было как-то муторно.

«ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ» ИЗ ЗАСАДЫ

Неожиданно, уже на самой финишной прямой, из засады высунул голову еще один «доброжелатель». Это был профессор, доктор исторических наук Худайберген Иноятов. Он что-то не поделил с моим научным руководителем, у них остались какие-то нерешенные проблемы. На предварительной защите в Институте истории Академии наук Узбекистана он решил отыграться на мне, и не только по этой причине…

– Вы работаете в Министерстве высшего и среднего специального образования. Какое отношение это имеет к истории журналистики? Научная проблема должна быть близка соискателю.

– Работал в журнале «Партийная жизнь». Меня пригласили в отдел общественных наук министерства. До этого трудился в редакции газеты Туркестанского военного округа «Фрунзевец». Так что тема исследования мне очень близка.

– У вас что там – заочное, что ли, образование?

Спокойно отвечаю:

– Окончил факультет журналистики Ташкентского университета и педагогический институт. Дипломы в нашей стране идентичны: в дипломе выпускника не пишется форма обучения.

– Вы изучили узбекский язык?

– Я сдал экзамен кандидатского минимума по английскому языку. Сдача узбекского языка не предусмотрена программой кандидатских экзаменов.

Профессор зло посмотрел на меня. Я знал, что, когда будет защита, диссертационный совет проведет тайное голосование по присуждению ученой степени, и тут он сможет поставить подножку.

На защиту моей диссертации пришли друзья, знакомые. Был среди них и профессор-травматолог, доктор медицинских наук Адыл Шарипович Шакиров. Только недавно я завершил книгу об этом мужественном человеке, который войну закончил в логове врага – в Берлине. Когда мы с ним разговаривали, к нам подошел профессор Х. Иноятов. Они были знакомы.

– Как мой друг? – спросил Адыл Шарипович. – Я за него волнуюсь. Все учителя у меня были евреями. Они всегда переживали за меня. Теперь мой черед.

Всё прошло успешно.

ПУХЛАЯ ПАПКА МИНИСТРА

Фото автора. Моя сестра Марина Яковлевна Шейнман.

– Не ты первый, не ты последний, – успокаивала меня сестра Марина после той встречи с первым проректором университета. И рассказала о своем нелицеприятном знакомстве с антисемитом, только рангом намного выше.

Однажды в университет на кафедру иностранных языков пришло приглашение на стажировку во Францию. Принять были готовы только одного человека. У многих других подразделений учебного заведения, вплоть до профсоюзной организации, были весьма «скромные» желания послать своего человека. Спасибо проректору по науке профессору С. Николаеву. Он всё, как мог, всем объяснил:

– Разнарядка пришла на кафедру, и там должны решать этот вопрос.

Моя сестра много лет преподавала в Узбекском государственном университете мировых языков. Учила студентов французскому языку. Автор многих учебно-методических пособий. Активный участник научных и научно-методических конференций.

– Марина Яковлевна, кроме вас у нас нет другого кандидата, – сказала заведующая кафедрой. – Но вы понимаете, что на каком-то этапе вашу кандидатуру по некоторым причинам могут отклонить.

Она четко дала понять: фамилия Шейнман может подвести.

– Вот и думаю, – продолжала заведующая, – может быть, сразу остановиться на Максуде Шариповой. Хоть она работает недавно… но вы сами понимаете.

Через несколько дней заведующая, наверное, где-то посоветовалась и сказала:

– Лучшей кандидатуры, чем ваша, у нас нет.

Кафедра единогласно рекомендовала мою сестру на стажировку во Францию. Ректорат утвердил. Остался последний шаг – поехать в министерство высшего и среднего специального образования Узбекистана, а потом уж заказывать билет на самолет.

Получилось так, что я много лет проработал в отделе общественных наук этого министерства. Знал, что любое решение вопроса зависело и зависит от одного человека – министра. Коллегия министерства – для «галочки», пустой звук. Министры менялись, как перчатки. Но сама тенденция оставалась и передавалась по наследству: «Я – хозяин-бай, что хочу, то и творю».

Позже сестра рассказывала:

– Сижу в кабинете, министр делал вид, что очень занят. Долго чего-то жду. Наконец, он оторвался от бумаг, положил ручку, поднял голову, снял очки и посмотрел на меня.

– Как ваша фамилия? – спросил тихим голосом.

Перед ним лежала пухлая папка с моими бумагами.

– Шейнман, – отвечаю.

Он сделал паузу. Дал мне понять, почему прозвучал этот вопрос.

– Давайте сделаем так, товарищ Шейнман, сейчас пошлем преподавателя Мавлюду Султанову из Бухары, а вас – в следующий раз.

«И это министр считает справедливым? – подумала она тогда. – Антисемитизм и национализм, как родные братья, пробрались и сюда, а еще говорят о какой-то справедливости».

Вот тебе и еще один «шлагбаум»!

На снимке: автор этих строк с сестрой М. Я. Шейнман.

* * *

Долой философскую заумь,

Её не продашь и за грош.

Да здравствует мощный шлагбаум!

А чем же шлагбаум хорош?

Устроен шлагбаум не сложно,

Не требует много труда.

Дойти до шлагбаума можно,

А дальше – обсудим всегда.

Л. Каганов

* * *

…Конец 80-х годов. Мы с семьей в Москве. На знаменитом Арбате. Что это? Идут стихийные митинги. Вижу физиономии с красными носами, слышу пламенные речи:

– Мы защитим русский народ. Чё ты мне толкаешь какую-то муру, – кричал полупьяный мужик, держа в руке поллитровку. – Тоже мне знаток русской истории. Ты только можешь мозги людям пудрить. Запомни: во всей нашей несладкой жизни виноваты только вы, жиды. Кто, скажи, делал революцию? Кто убивал царя-батюшку? Только евреи, вот. К чертовой матери, скорее все уехали бы в свой Израиль.

Там же, на Арбате, я подумал: «А чем интеллигентные профессора, доктора наук в Ташкенте, такие как ректор фармацевтического института, первый проректор университета, министр высшего и среднего специального образования, отличаются от этого пьяницы-оратора на Арбате? Да по сути – ничем. Одна идеология. Одного поля ягодки: только одни – с лукавой улыбкой, другие – с крепкими кулаками».

***
К наступающему Рош а-Шана поздравление от Бориса Гольдина
Дорогие друзья!
Шана това вэ метука!

Опубликовано 19.09.2017  09:07

Как пианист из Гомеля стал ресторатором в Портленде

Как пианист из Гомеля стал ресторатором в Портленде

Ресторатор из Портленда Виталий Палей. Фото: vox-cdn.com

Виталий Палей эмигрировал в США из Беларуси, когда ему было 13 лет. Сегодня он – владелец четырех ресторанов, автор книги рецептов и обладатель звания лучшего шеф-повара северо-западных штатов.

Палей родился в Гомеле в 1963 году в еврейской семье. Как вспоминает, в раннем детстве его воспитывали в основном дедушка и бабушка. Мама училась в Минске в консерватории и навещала родных как могла часто.

В итоге она стала учительницей музыки. Папа же по профессии был инженером-металлургом.

До 6 лет мальчик вместе с семьей жил в деревенской части города. Дедушка был мастер на все руки и выступал компаньоном в играх. А бабушка хорошо готовила, собирая летом фрукты и овощи со своего огорода и покупая свежие продукты на рынке.

Бабушка и дедушка; на семейном обеде. Фото: lclark.edu

Затем Палей переехали в государственную квартиру в районе старого аэропорта. Виталий даже помнит, что это была улица Кожара, дом 32, четвертый этаж. Здесь был теннисный стол и играло много детей.

С 6 лет он, как и мама, стал заниматься на фортепиано и оказался талантливым ребенком-вундеркиндом. Например, музыкальную школу окончил намного раньше, чем положено было по возрасту, попал на съемки телепередачи…

Однако в 1976-м, когда дедушка и бабушка уже умерли, мама приняла решение уехать из БССР. Причин было много. Одной из них была тревога за сына – женщина не хотела, чтобы он служил в армии.

Переезд дался нелегко. К людям, собиравшимся эмигрировать, в то время относились с осуждением. Как говорит Виталий, многие знакомые семьи перестали общаться, а его самого публично лишили пионерского галстука.

Виталий играет на фортепиано на ТВ. Фото: lclark.edu

К тому же если мама приняла решение твердо, папа колебался, и переехал в США лишь спустя 2 года после них.

И все же для мальчика переезд стал скорее захватывающим приключением. Целиком поменять свою жизнь, сесть на поезд, навсегда уехать казалось тогда сплошной романтикой. А вот мама, конечно, переживала гораздо сильнее.

Сначала они прибыли в Австрию, где прожили пару недель, затем в Италию, где полгода ждали обработки своих документов, и наконец оказались в Нью-Йорке. Там маме помогли обжиться и устроиться на работу благотворительные организации и родственники.

По словам Виталия, акклиматизировался он достаточно легко. Английский выучил в том числе за просмотром сериала Star Trek и многочисленных американских телешоу 1970-х. От акцента избавлялся, даже тренируясь перед зеркалом.

Снова фортепиано, но уже в Нью-Йорке. Фото: lclark.edu

Помогла освоиться и музыка. Подросток поступил в известную в Штатах консерваторию Juilliard School. Он целеустремленно занимался обучением, участвуя в концертах и конкурсах. Казалось, будущее его занятие уже предрешено.

Но примерно к 20 годам Палею захотелось взять паузу и посмотреть, что в жизни есть еще кроме фортепиано.

Так он неожиданно оказался в ресторанном бизнесе. Начал работать официантом сначала в одном заведении, потом еще в нескольких других, пока не нашел то, которое ему понравилось, и к 1990-му доработался там до позиции менеджера.

Здесь Виталий встретил свою будущую жену Кимберли. У них было похожее прошлое: до того, как стать официанткой, она была танцовщицей, и тоже, как и он, не могла определиться с тем, чем же заняться далее.

С женой Кимберли на кухне. Фото: paleysplace.net

Палей поступил во Французский кулинарный институт, чтобы проверить, а не сможет ли он еще и начать готовить. Здесь и выяснилось, что талант у него не только к музыке, но и к приготовлению пищи.

В 1992-м, получив диплом, вместе с Кимберли Палей отправился во французский Лимож, где работал в ресторане Moulin de la Gorce, имеющем две звезды Мишлен. Затем вернулся в Нью-Йорк, добавив в портфолио Chanterelle Union Square Café.

Все это время вместе с женой они думали о том, чтобы открыть свой ресторан.

И наконец, сделали это, переехав в Портленд, штат Орегон. Сначала они прибыли сюда на разведку, и были покорены здешнему богатому выбору свежих продуктов, близости к морю и горам, виноградникам.

Терраса ресторана Pailey’s Place. Фото: oregonlive.com

Как говорит Виталий, впервые он услышал про Орегон во Франции, когда в Лимож прибыла корзина первоклассных грибов, заказанная именно в этом американском штате. При том, что французы обычно убеждены в превосходстве своих продуктов.

Так в 1995-м в Портленде открылся Paley’s Place – ресторан новой американской кухни. Заведение начало завоевывать авторитет, покоряя постоянными интересными экспериментами, а также свежестью продуктов, которые поставляют местные фермеры.

А спустя 10 лет, в 2005-м, Палей был признан победителем в номинации «Лучший шеф-повар северо-западных штатов» известной американской премии James Beard Foundation Award, которую еще называют «кулинарным Оскаром».

В 2012-м Виталий открыл в Портленде второе свое заведение – ресторан Imperial. Тогда же появилось и третье – закусочная Portland Penny Diner, которое сейчас превратилось в пиццерию Crown.

Интерьер ресторана Imperial. Фото: bizjournals.com 

И наконец, в 2016-м наступила очередь четвертого – ресторана Headwaters.

В каждом из них Палей значится и как владелец, и как шеф-повар. Конечно, одновременно он в них присутствовать не может – в каждом есть своя команда. Но как минимум принимает деятельное участие в разработке новых блюд и контролирует процессы.

Вместе с Кимберли Виталий стал автором «Книги рецептов Paley’s Place», которая вышла в 2008-м. Также он создал линию органических энергетических батончиков, которые может купить любой житель США.

Палей говорит, что искусство пианиста и ресторатора во многом похожи. Оба предполагают бесконечные тренировки перед открытием занавеса. По его словам, для повара занавес открывается по несколько раз в сутки.

Интерьер ресторана Headwaters. Фото: Instagram

Он также объясняет, что по приезду в Америку старался забыть прошлое и побыстрее ассимилироваться. Но в последнее время благодаря возникшему в Портленде интересу к русской кухне заново начал открывать свои корни.

Например, стал организовывать в одном из ресторанов тематические, так называемые pop-up вечера, посвященные советской кулинарии. И ввел в меню рецепты блюд, которые готовила бабушка.

А еще в одном из интервью ресторатор говорит, что на его кухне почетное место занимает тарелка с изображением девочки, кормящей голубей. Ее Палею подарил в Гомеле сосед снизу на день рождения, когда ему было 10 или 11 лет.

Эта тарелка постоянно сопровождала его по жизни, то и дело «всплывая» то здесь, то там. Виталий утверждает, что до сих пор использует ее, при этом на ней чудесным образом не появилось ни одной царапинки…

Интерьер пиццерии Crown. Фото: Instagram

Источник: Myfin.by

Опубликовано 19.08.2017  07:37

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.6

Начало американских историй У КАЖДОГО ЕСТЬ, ЧТО ВСПОМНИТЬ 

В ТЮРЬМЕ НЕТ РАЯ

Если бы кто-то из моих знакомых узнал, что я – в окружной тюрьме округа Санта-Клара, то мог бы подумать, что рисковал человек, рисковал и доигрался, и вот сейчас – за «чугунным кружевом».

И это правда. Моё стремление рисковать, не бояться нового, смело шагать вперед – и привело меня на целый год… в тюрьму.

Но если мой знакомый вдруг захотел бы навестить меня и принести передачу, то, пожалуй, был бы удивлен. Почему? Меня не смогли бы найти ни в одном из многочисленных списков подозреваемых, обвиняемых, подсудимых или осужденных.

А ларчик просто открывается. Около года я работал со школьниками с ограниченными возможностями (The Special Education). Среди моих студентов были аутисты и ученики с ярко выраженным синдромом Дауна. Должность моя называлась «ассистент учителя по замене». Как в спорте: если кто-нибудь вылетает из игры, заболевает или ещё что-то, то я должен бежать на замену. Поэтому каждое утро звонил телефон, и мне сообщали координаты школы. Однажды дали адрес «Osborne School», расположенной на территории тюрьмы округа Санта-Клара.

– Есть свободная камера, – с улыбкой встретила меня начальник учебной части школы миссис Порше (Porsche). – Мою фамилию легко запомнить – как марка немецкой автомашины. Не удивляйтесь, что пригласили. Для нас важно, что вы имеете высшее педагогическое образование. Наша альтернативная школа работает по программе middle school (с шестого по восьмой класс) и high school (классы с девятого по двенадцатый). Будем встречаться каждый день.

– Боюсь, что моя семья будет возражать. Уж очень много опасности и риска таит в себе эта работа, – ответил я.

– Позвольте мне с вами не согласиться, – вступила в разговор миссис Симпсон (Simpson). – Десять лет я отдала обычной школе. Поймите, что там не знаешь, что в своем ранце принесет твой ученик. Может, пневматическое или травматическое оружие. Может, кухонный нож. Может быть чёрт знает что! И бывали случаи, что стреляли.

– Всё зависит от педагогических способностей, строгого соблюдения инструкций по безопасности и жизненного опыта, – заключила миссис Порше.

Внутренний голос мне всё время нашёптывал: «Рискни как всегда, рискни».

Что я знал о несовершеннолетних преступниках?

Америка находится на первом месте по количеству отбывающих наказание малолетних преступников – их численность составляет 90000 человек. При этом законодательство предусматривает полную ответственность детей за совершённые ими преступления, вплоть до смертной казни, начиная с возраста 13-14 лет.

Особенность тюрем в США состоит в различии судебных приговоров и предусмотренных судом мер наказаний от штата к штату. Так, посадить несовершеннолетнего в тюрьму могут в 26 штатах только за прогул школы или побег из дома.

По данным ФБР, темпы роста детской и юношеской преступности составляют в среднем восемь процентов в год. По сведениям федералов, преступники, не достигшие 18-летнего возраста, совершают около половины автомобильных краж, краж со взломом, а также каждое четвёртое ограбление. Согласитесь, солидная доля для страны, где каждые 26 минут совершается одно изнасилование, каждые 5 минут – ограбление, каждую минуту – автоугон, каждые 20 секунд – кража.

КАРИБСКИЙ КРИЗИС

Первый урок. Помогаю учителю рисования (art teacher). Мы одного возраста и быстро нашли общий язык.

В разговоре выяснилось, что оба проходили военную службу в сложное и опасное время. В 1962 году Дэннис Уэбб (Dennis Webb) был офицером Военно-Морских Сил, я служил в Советской Армии.

Это было время Карибского кризиса. Он был спровоцирован размещением американцами ядерного оружия в Турции в 1961 году и впоследствии тайной переброской на Кубу подразделений Вооружённых Сил СССР, включая ядерное оружие. Мир был на грани войны.

…Майкопский гарнизон Северо-Кавказского военного округа. Раннее утро. По сигналу «тревога» наш батальон быстро занял свое место. Долго ждали важного генерала из Министерства обороны. Шепотом спрашивали друг друга: «Что случилось?» Никто ничего не знал. Вот в сопровождении свиты появился генерал.

– Америка – мировой жандарм, стремится задушить нашего друга Фиделя Кастро и кубинский народ. Есть ли среди вас добровольцы, готовые защитить кубинскую революцию? Если есть, прошу сделать шаг вперёд.

Мы все понимали, что это был необычный приказ. Все как один сделали шаг вперёд.

…В Карибское море направлялись свыше 180 боевых кораблей США. На одном из них находился молодой офицер Dennis Webb. Он недавно женился. На Гавайях молодая жена ждала близнецов.

– С минуты на минуту может начаться мировая война. На Кубе – русские инструкторы и атомное оружие, – информировало начальство. – Повышенная боевая готовность.

– Ух, эти русские, – со злостью сказал Дэнис, – вот только встречу…

…Кто мудрый: Кеннеди, Хрущёв?

А может, кто мудрей ещё,

Над нами высясь, над нами высясь,

Развёл боксёров по углам

И прекратил этот бедлам –

Карибский кризис! Карибский кризис!

И был приказ: готовность снять!

И «головы» отстыковать!

И смерть не справила опять кровавый бизнес.

И, как победною весной,

Палил я воздух, как шальной!

И сгинул, как кошмар ночной,

Карибский кризис! Карибский кризис…

Юрий Петухов

Но победил разум. Мирно решили все вопросы.

– Я даже представить себе не мог, что встречу русского прямо здесь через сорок лет и что мы, два бывших противника, станем друзьями и будем работать в одной школе, а ведь были готовы стрелять друг в друга, – говорил Дэннис.

Молодые преступники, буквально затаив дыхание, внимательно слушали.

Дэннис работает в школе более двадцати пяти лет. Знает, что можно и что запрещено делать ученикам.

– Запрещается вставать и ходить по классу, без разрешения задавать вопросы, разговаривать…

Однажды на занятии один из молодых заключённых стал отвлекать соседа. Что-то говорил, говорил. Учитель не стал возмущаться, делать замечания, отчитывать парня. Просто тихо сказал:

– Фил, пятнадцать раз отжаться.

Все заулыбались. Это было самым серьёзным наказанием. Опыт есть опыт.

– Почему в одном случае занятия проходят во дворе тюрьмы, а в другом – рядом с камерами заключённых?

 

– Все зависит от «ранга» преступления. Если несовершеннолетний преступник осужден за убийство, ограбление, использование огнестрельного оружия, то помещается в блок с повышенной системой охраны, – разъяснил Дэннис. – Если же «ранг» преступления пониже, то стройной колонной (обязательно руки за спину) надзиратели отводят их в школу, расположенную во дворе тюрьмы.

«МАТЕМАТИК»

На одном из уроков я познакомился с умным Гербертом. Ему было на вид лет семнадцать. Вежливый. Приветливый. Поразительно, что решал математические задачи, как орешки щёлкал.

– Почему ты здесь, имея такие способности? – спросил его я.

– Хотел открыть свой бизнес. Купил на рынке у каких-то людей пару наганов. Думал, что перепродам подороже. Не повезло. Моим первым и последним покупателем оказался переодетый полицейский. Так начался и закончился мой бизнес.

– Зачем тебе оружие? Спортивные товары тоже интересны людям, – сказал я.

– Да, но это уже не такие большие деньги.

Несколько дней Герберт не появлялся. Я поинтересовался у надзирателей:

– Где наш студент – лучший математик?

– Наш «математик» уже несколько раз устраивал драки. Вчера двоих пришлось срочно отправить в больницу. Ещё долго в классе его место будет пустовать.

Да, ошибся в «хорошем» парне.

КОНТРАКТ

Я старался найти подход к каждому. Иногда удавалось. Но были и сложные ситуации, которые заставляли крепко шевелить мозгами.

На одном из уроков по химии в десятом классе ученик по имени Эдмонд, приложив руку ко рту, стал медленно монотонно повторять:

– Раша, Раша, Раша.

Думал: устанет и перестанет. Но парень и не думал прекращать. Ему понравилось, что другие начали улыбаться. Урок проводила миссис Порше. Она посмотрела на меня. Что я буду делать?

Сажусь с ним рядом и тихим голосом говорю:

– Эдмонд, сейчас составим контракт. С твоей стороны, регулярно, через минуту-другую, напоминать мне, что я приехал из России. С моей же – я вызываю охрану – и на двадцать четыре часа на ключ.

Он замолчал, посмотрев мне в глаза, отвернулся. Больше мне никто и ни о чем не напоминал.

– Мне понравилось ваше решение, – сказала миссис Порше.

«АНГЕЛ» С КРЕДИТКОЙ

Какие они все разные, эти молодые, нарушители закона. Вот cклонилась в классе над теоремой Пифагора пятнадцатилетняя Жасмин (Jessamine).

– В прямоугольном треугольнике, – учит она, – квадрат длины гипотенузы равен сумме квадратов длин катетов.

Красивое белоснежное лицо с симпатичными ямочками. У нее длинные волосы. Рядом со мной сидит сама невинность. Но сюда случайно, по какой-то ошибке, попасть невозможно.

Папаша её был не из бедных. Эта «девушка-ангел» украла у него кредитную карточку и почти весь день путешествовала по престижным магазинам, оставив там пару тысяч долларов. Но и этого ей показалось мало. Она решила запастись наркотиками и не отказала себе в этом удовольствии.

Конечно, Жасмин попала в поле зрения блюстителей закона. Судья по делам несовершеннолетних решила поменять ей «место жительства».

– Думаю, теперь не будешь брать не свое? – спросил её.

– Не знаю, – ответила она.

ДЕДУШКА С ВОЛГИ?

В классе новая ученица.

– Натали, – представилась она.

– Имя Наташа популярно в России, – говорю ей. – Ты знакома с историей своей семьи? Может быть, кто-то из русских?

– Мой прапрадедушка родился в каком-то старинном русском городе у какой-то большой русской реки.

– Волга? – подсказываю.

– Не помню.

– Обь?

– Не помню.

Смотрю на неё и не могу поверить, что эта симпатичная девушка с русскими «корнями» нарушила закон.

– Надолго ли?

– Да. В школе влюбилась, а тут одна к моему парню липнет. Разыгралась ревность – спутница любви. Взяла нож… Суд. Получила много лет.

– Натали, жалеешь о том, что сюда попала?

– Нет. Мне здесь нравится. В нашей школе было по тридцать-сорок человек в классе. Здесь же только десять-двенадцать. Да и уроки проходят очень интересно. Рядом с камерой – телефон. Есть связь. Часто отправляю письма своим подружкам.

– Она и книги полюбила читать, – делится учительница литературы Ли Каравака (Lee Caravaca). – Кого только не перечитала. Сейчас взяла в библиотеке «Американскую трагедию» классика американской литературы Теодора Драйзера.

Все педагоги тюремной школы, как на подбор, замечательно владели своим предметом и находили «волшебные ключики» к сердцам своих учеников. И не только…

Однажды газета «San Jose Mercury News» рассказала о подвиге учительницы истории из «Osborne school» Карен Андерсен (Karen Andersen).

После уроков она ехала домой. Но что это? Среди бела дня при всём честном народе громила, как настоящая горилла, схватил в охапку девочку и старается запихать в свою машину.

Как в кино, люди стояли с открытыми ртами и с волнением смотрели на эту криминальную сцену. Только миссис Андерсен была занята делом. В её машине был радиотелефон, она позвонила в полицию, а затем сама, не побоявшись, направилась к любителю острых ощущений.

– Оставь ребёнка. Я вызвала полицию.

Он бросил девочку и побежал. Но полицейские не дали ему далеко уйти.

Или взять учителя по математике Джима Пертмана (Jim Pertman). Более двадцати лет работает с молодыми преступниками. Увлечённая натура. Влюблён, кроме всего, в спорт. Вечера он проводит в спортивном зале университета Сан-Хосе, где много лет тренирует любителей борьбы самбо и дзюдо. Одна из его учениц Сандра Вейкер – участница Олимпийских игр, пошла по стопам своего тренера. Получив диплом математика, пришла учить в «Osborne School».

– Молодая учительница приняла участие в дружественной встрече самбистов США-Россия. Кое-что даже выучила по-русски, – сказал Джим.

«МУЗЫКАНТ»

Джон «обожал» музыку и музыкальные инструменты. В его родном десятом классе так и обращались к нему: «музыкант». Настоящее имя мало кто и помнил. Днем он учился, а свободное время посвящал «конфискации» имущества трудящихся.

Сначала искал подходящий объект. Потом долго наблюдал за местностью. Когда ему казалось, что уже было безопасно, он брал в руки длинную металлическую линейку. Подходил к автомашине, открывал дверь и «дарил» себе то, что понравилось.

Но вот незадача: молодой воришка – наш прилежный ученик – попал в руки полицейского.

– Сколько ниточке ни виться, всё равно конец будет.

Не могу точно гарантировать, что именно так сказал судья по делам несовершеннолетних, но после его слов пришлось Джону перебраться в камеру.

Прилежно относился к занятиям. Ему очень нравилась история и литература. От учителей узнал, что при хорошей успеваемости могут принять в танцевальный класс.

О, тут у него были большие способности: не случайно же раньше ходил с подружками на танцы. Инструктор Даниэл Миллер (Daniel Miller) включил его в танцевальную группу.

Как-то мистер Миллер поинтересовался, за что сидят его танцоры. Посыпались разные криминальные истории. Очередь дошла и до Джона.

– Что было, то было. Воровал магнитофоны из автомашин, – признался он.

– Теперь я знаю «героя», – пошутил Даниэл, – который распотрошил мою cтаренькую «Хонду». С твоего первого заработка вместе пойдем покупать новый магнитофон.

– Тогда надо будет их покупать очень многим, –сказал Джон.

Джон так увлёкся учебой и своим танцевальным классом, что даже забыл о сроке, который подходил к концу.

КАРАНДАШ И БРАСЛЕТ

Кто только не обращал внимание на карандаш. Русский поэт Валентин Берестов посвятил ему поэтические строчки:

Я – малютка-карандашик,

Исписал я сто бумажек.

А когда я начинал,

То с трудом влезал в пенал.

Школьник пишет и растёт,

Карандаш – наоборот.

Не забыл сказать о карандаше и художник Николай Жуков: «Карандаш – моё оружие».

Да и криминальный мир ценит карандаш. Там считают, что он отлично служит как наступательным, так и оборонительным оружием.

Я сейчас и не вспомню названия посредственного американского фильма, в котором мужчина в тёмных очках вытащил из-за стола юную секретаршу, взял со стола карандаш и приставил к её горлу.

– Деньги, много денег, – потребовал он от банкира.

Я ещё подумал, какой необыкновенный грабитель. Не принёс с собой ни нагана, ни автомата, ни ножа.

В общем, в местах лишения свободы, где есть альтернативные школы, карандаш рассматривается как орудие преступления.

В истории «Osbornе school» есть и грустные страницы. Много лет назад на одном из уроков преступницы с карандашами в руках напали на учителя и его ассистента. Задумали побег. Им нужны были ключи. В соседних классах услышали крики. Вызвали охрану.

Я не мог знать всего этого и первое время удивлялся тому, что в начале урока каждый ученик под расписку получал карандаш, а по окончании урока под расписку должен был его возвратить.

– А если кто-то его украдёт?

– Объявляется тревога. Все камеры будут обысканы, и тревога не будет отменена, пока карандаш не найдут.

…В десятом классе идёт урок физики.

– Рассмотрим второй закон Ньютона. На первый взгляд, он объединяет совершенно не связанные между собой величины: ускорение, массу и силу, – учитель излагал новую тему.

Но Дерек даже не собирался слушать.Он смотрел в одну сторону. Мимика лица постоянно менялась. Там, на другой строне, с той же ненавистью смотрел на него бывший друг Фрэнк. Чего они не смогли поделить? Вдруг они поднялись… Я тут же вспомнил про браслет – и нажал. Завыла серена. Учитель увидел, что двое парней были готовы начать выяснять отношения. Через считанные секунды охрана уже была в классе и крепко держала несостоявшихся «боксёров».

ДЕДУШКА ПО ИМЕНИ ДЖО

– Я прожил уже много лет. Учился в престижном колледже. Служил в 75-м полку армейских рейнджеров Армии США, воевал во Вьетнаме. После демобилизации занимался с молодежью. Сейчас на пенсии. Но в тюрьму хожу каждый день, как на работу.

– Жизнь – вот о чём я разговариваю с молодыми заключенными, – рассказывает «дедушка» Джо (Joe).

На мой взгляд, американская система правосудия и исправительные учреждения весьма бережно относятся к несовершеннолетним преступникам. Пожалуй, только этим я могу объяснить создание института «бабушек» и «дедушек». Видно доброе стремление отчасти приблизить места заключения к семейной обстановке. Может быть, это связано ещё и с тем, что, начиная с 11 сентября 1978 года, отмечается Национальный День бабушек и дедушек (National Grаndparents Day).

– На пожилых людях лежит ответственность устанавливать моральные ориентиры в своих семьях, – говорилось в послании президента Джеймса Картера (James Carter), – и передавать традиционные ценности нашей страны детям и внукам.

И вот далеко не молодые люди по своей инициативе приходят в тюрьму для общения с нарушителями закона. Не поверите, но юные заключенные с нетерпением ждут «дедушек» и «бабушек». Их встречи – это разговор по душам об ошибках молодости, о правильном пути в жизни, о писателях…

Мистер Баррингтон (Barrington) сильно переживал уход жены. Что делать? Не сложилась жизнь. Радовался тому, что пятнадцатилетняя дочь Сабина (Sabina) осталась жить с ним.

Но однажды, когда он был в командировке, случилось что-то страшное. Сабина с друзьями угнали новую японскую автомашину «Honda». При этом она первый раз в жизни села за руль. Врезалась во встречную машину. Еле осталась жива. Долго лечилась. Была осуждена.

И теперь каждый день она ждет встречи с… «бабушкой» Самантой (Samantha).

– Я считаю мою миссию важной для Сабины. Сама выросла без отца, бегала с ключом на шее. Мама много работала. Улица меня и воспитала, – рассказала миссис Саманта. – Я наделала много ошибок. Пришлось в этой тюрьме их «исправлять». Сегодня у меня дружная семья. Я выучилась на бухгалтера. Уверена, что и Сабина за ум возьмётся.

* * *

Настанет радость у родных,

Мы встретимся на воле.

Я из тюрьмы вернусь домой,

Где видел много горя.

Глаза открою, улыбнусь,

И дивный мир увижу.

И заново на свет рожусь –

Тюрьму я ненавижу.

Сергей Савин

Опубликовано 04.09.2017  19:17

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.5

Моя мама – астронавт

* * *

– А у нас огонь погас –

Это раз.

Грузовик привез дрова –

Это два.

А в-четвертых, наша мама

Отправляется в полет,

Потому что наша мама

Называется пилот.

* * *

Колледж в Сан-Хосе, где я работал ассистентом учителя, часто организовывал интересные обсуждения.

– Давайте сегодня поговорим о том, какие профессии выбрали ваши мамы, – сказала ведущий преподаватель миссис Кэрол (Сarol).

Мое внимание привлекла тихая и скромная студентка, которая первой захотела высказаться.

– Моя мама – астронавт, – сказала застенчивая Ашлей (Аshlay). Больше она не проронила ни слова за всё занятие.

Я вспомнил поэтические строчки Сергея Михалкова о мамах и ещё подумал, что после её выступления кто-то может смело сказать, что его отец – президент страны. Мало ли какая фантазия придёт в голову моим подопечным – студентам с отклонениями в развитии.

После уроков встретились с родителями. Я подошёл к смуглой женщине невысокого роста. Это была мама Аshlay. Мы разговорились.

– Сегодня на занятиях Ваша дочка сказала, что её мама – астронавт. Хотелось бы узнать, правда ли это?

Миссис Кейджл улыбнулась и коротко ответила:

– Да. Можете поверить.

– Я жил в Советском Союзе. Мы следили за полетами в космос и переживали. Вы знакомы с советскими и русскими космонавтами?

– Да.

– Вы были в России?

– Да.

Мне, как журналисту, было очень интересно. Но я видел, что время и место не располагали к разговору.

– Можно, мы еще вернёмся к этой теме? – спросил я.

– Пожалуйста.

* * *

И лететь к новым грёзам

Без билета и прав.

Через тернии к звёздам…

Я – любви астронавт!

В. Валевский

* * *

Мы встретились и долго беседовали…

Ивонна Кейджл (Yvonne Cagle) любила учиться. С ранних лет у неё была мечта стать врачом. Сначала решила окончить университет в Сан-Франциско. Получила степень бакалавра по биохимии. В Вашингтонском университете получила звание доктора медицины. Казалось, что цель достигнута.

Но у Ивонны появляется новое желание. Космос бороздят космические корабли. Она много читала про русского врача Бориса Егорова, который совершил полет на корабле «Восход-1» и стал первым врачом, полетевшим в космос. Она решила пойти по его стопам и прошла подготовку в Школе аэрокосмической медицины.

Сколько было радости, когда её включили в группу врачей, обеспечивающих полет шаттла Atlantic STS-40. Во время полета Ивонна находилась на запасной посадочной полосе в Западной Африке.

– Я работала в России в составе медицинской группы Национального агенства по воздухоплаванию и исследованию космического пространства, – рассказала Ивонна, – мы участвовали в разработке единых медицинских стандартов и процедур для полётов в космос.

В 2006 году её, полковника медицинской службы ВВС США, перевели на работу в Управление космических и медико-биологических исследований Космического центра имени Джонсона (НАСА), она получила статус астронавта-менеджера.

Казалось, всё понятно. Но, как писал поэт В. Понкин: «Между нами море вопросов и океан недосказанных фраз».

Я попросил миссис Кейджл рассказать и об истории возникновения слова «астронавт».

Слово «астронавт» происходит от греческих слов «астро» – «звезда» и «наута» – «мореплаватель», в буквальном переводе – «звездоплаватель». Впервые оно было употреблено в 1880 году в романе писателя Перси Грега «Across the Zodiac» («Через зодиак»). Автор отправляет на Марс своего героя в космическом корабле «Астронавт». В современном смысле слово впервые встречается в рассказе Нила Джонса «The Death’s Head Meteor» («Метеор «Голова смерти»») в 1930 году.

Узнал ещё много интересного. Так, американские астронавты делятся на две категории. К первой относятся активные астронавты, которые уже побывали в космосе или только готовятся. К другой – астронавты-менеджеры. Это люди, которые имеют специальное назначение, находятся в отпусках или командировках, а также опытные астронавты, занимающие различные посты в НАСА. Интересно, что в случае необходимости все они могут быть направлены в космические экипажи.

– Так что, Ивонна, вы в любой момент можете оказаться в космическом пространстве, – на прощание пошутил я.

– О, в наше время всё может быть, – улыбаясь, ответила она.

На снимке: Ивонна Кейджл (Yvonne Cagle) с дочкой Ашлей (Аshlay). Она стоит слева.

Опубликовано 01.09.2017  06:15