Category Archives: Калинковичи

Феликс Гузман о послевоенных Калинковичах и своих предках

Вскоре после того, как на сайте был опубликован рассказ Якова Горелика, на него

откликнулся живущий в Могилеве Феликс Гузман.

В завязавшейся со мной переписке он написал:

– В год вашего рождения (1951) я учился во втором классе, а мой дед, сапожник Гузман Израиль (Исроэл) Симонович, дома шил сапоги, в первую очередь городскому начальству, а поскольку числился как кустарь-одиночка, то пенсию так и не заслужил. Жил по ул. Кирова, дом 3. А мы жили по ул. Аллея Маркса там, где заканчивалась ул. Кирова и располагался ветеринарный городок – ветлечебница, лаборатория, зооветснаб. Жили в деревянном четырехквартирном доме. Родители, ветеринарные врачи, работали в лаборатории. В 1952 году одним приказом были уволены три еврея, руководители лабораторий в Минске, Бобруйске и Калинковичах. Однако уже в марте 1953 года после известных событий отцу предложили аналогичную работу, но в Могилевской области, куда мы и переехали, а в Калинковичи наведывались по мере возможности. Там похоронены дед, бабушка на старом еврейском кладбище, но в этом году я уже не смог там побывать, здоровье подводит. 

Здесь вспоминается И. Гузман. Не дед ли?  

Ф.Г. – По возрасту подходит, но не уверен, что это мой дед, он всего лишь раз мне рассказывал, что во время революции небезызвестный Булак-Балахович что-то от него требовал и тыкал в грудь пистолетом, грозясь застрелить, но почему-то смилостивился и оставил деда в живых. О других эпизодах того времени он ничего не рассказывал.

– А как фамилии руководителей-евреев?

Ф.Г. – Директор республиканской ветлаборатории Фишелевич, директор Бобруйской областной ветлаборатории Лиокумович, кажется, Борис Абрамович, точно не помню, директор Полесской областной ветлаборатории Гузман Зусь (Зуша) Израильевич.

Если интересно о Калинковичах, рекомендую книгу Михаила Агурского Пепел Клааса“, изд. в Иерусалиме (1996), издатель Вера Агурская. В этой книге в двух или трех местах упоминание о Калинковичах, а также некоторая информация, что представлял собой мой дед по отцу… Он даже к автору приезжал в Москву, с ним общался – дед мой глубоко верующий человек был, он один молился у нас… После него остались тфиллин. Он и руки заматывал, и праздники соблюдал, хоть жили они бедно, но помню, что на Пасху отдельно посуда была… 

У меня оставалось несколько толстых книжек, издания Варшавы, Вильны. Я отдал все эти атрибуты зятю, когда тот приезжал ко мне из Израиля. Талес у меня был полосатый, халат новенький от деда остался, еще что-то… Книжки тысяча восемьсот какого-то года, вышивка, это всё было в коробочке… Я отдал в Израиль, просто у меня здесь движения никакого – уйду, и всё это сгорит.

Бабушка по матери жила в Могилеве – это дом возле школы старый двухэтажный, где сейчас «Габрово». Мать по паспорту Соня Самуиловна Сагал, фамилию она не меняла, а по метрике она была Хайсора (в обиходе – Софья Самуиловна). У бабушки по материнской линии двойное имя Рахиль-Лея Суренкина.

Я родился 6 ноября 1941 года в Акмолинске в эвакуации.  У матери трое детей, я старший.

Мать в эвакуацию двигалась на служебной машине, с имуществом лаборатории, ее эвакуировали официально. Остались бумаги, я половину уничтожил, что она имущество передавала, и потом ее определили на работу. У нее воинское звание было… «Шпала», кажется, капитан ветеринарной службы, она должна была быть призвана. Она и сейчас есть, эта служба. Мать эвакуировали туда, поскольку она была в «положении». И 6 ноября я там родился. А отец был тоже, вместе… Его определили на работу в Акмолинске, он был директором межрайонной лаборатории, а мать врачом там работала.

Родители познакомились на работе. Его прислали в Могилёв, она Витебский институт закончила, приехала на работу, а отец 1912 г. рождения. Ленинградский ветинститут закончил. Как туда попал? Тогда были 30-е годы. Он был бригадиром в колхозе рядом с Калинковичами, там местечко было… Ладыжин (еврейский колхоз – А.Ш.). А потом закончил рабфак, а поскольку он был сын бедняка, то ему были все дороги открыты. Он в Ленинград поехал, голод же был тогда… Работал там где-то и, по его словам, «Я институт выбирал, пришёл – что мне ближе было». Ветинститут окончить ему сразу не дали, он сидел 9 месяцев в «Крестах», справочка у меня есть, что он освобожден…

Точно не помню, в каком году его взяли, где-то 1937-й – 38-й, был он тогда уже студентом. Есть бумага, что его освободили в связи с отсутствием преступления. Проломили ему там черепушку, били… Там их несколько человек посадили…

Готовили вроде «покушения» на Сталина. Потом, говорит… ну он особо не делился и не хотел рассказывать, но так, вскользь, я понял, что били… Двое или трое, кто подписали бумажки, признались – тех расстреляли, а их, человек четыре или пять, там что-то сменилось, выпустили всех. И он окончил институт, приехал в Калинковичи – и там ещё некто Зелёнко был с ним второй, тоже ветврач.

В Калинковичи приехал перед самой войной, где-то в конце 40-го – начале 41-го. И там у них свадьба была в 1940 году… война началась, были официально эвакуированы в Акмолинск, а потом туда пришла бумага, когда освободили Белоруссию, телеграмма. Тогда был народный комиссариат – земледелия, по-моему – «откомандировать врачей Гузмана и Сагал обратно в распоряжение наркомзема БССР». Это уже в 44-м или 45-м. Они вернулись, и их направили на работу в Калинковичи. Отец был директором областной Полесской (тогда была Полесская область) лаборатории, мать там работала ветврачом. Вот такая история про родителей.

Отец с друзьями, 1939

Отец с младшим братом возле ветлечебницы, конец 1940-х

Отец с профессором Гусевым, Калинковичи, 1952

У отца семья огромная была, большая. Вот дед был Гузман Израиль Сименович, 1878 года, умер в 1971-м. А мать была Бадана Зусьевна – болела-болела бабушка и в 1953-м умерла. Она 1886 года рождения.

 

 

 

Отец с дедом, Калинковичи, 1950-е

 

Калинковичи, 1950-е

Калинковичи, 1950-60-е

Я с братом, Калинковичи, конец 1940-х

Дора Гузман с детьми, Калинковичи, 1950

А детей у них вон сколько было… Десять. Одна, по-моему, была приемная. Еще сейчас жива Дора Израилевна 1925 года, живет в Денвере, в Америке.

Фима и Дора Левченко

Мы с ней по скайпу общаемся. У нее дочка и зять, внуки, в общем семья большая. В 91 год ей плохо стало, и она сказала: «Всё, не хочу жить, устала…» Перестала есть дня на два, потом дочка вызвала скорую помощь. Дору в больницу положили, и она встала на ноги, сейчас ведет себя нормально, разговаривает… А остальные братья и сёстры все уже умерли.

Двоюродные сестры, Калинковичи, 1950-е

Геня Израилевна, медсестра, прошла блокаду. Она и Сима, две сестры, жили в Ленинграде. У нее муж тоже был офицер, погиб под Ленинградом, а ее дочка Соня сейчас живет в Дрездене, в Германии, с мужем – и там же дочка у нее и внучка Таня, они сбежали из Ленинграда, уехали. Вот две тёти пережили блокаду, обе уже умерли. Самая старшая сестра Мира была учительницей, жила в Вильнюсе. Сын ее, Лиокумович Вилен Борисович, доктор-хирург, работал в Калининграде, был зав. торакальным отделением хирургии в областной больнице. Я приезжал к нему, общался… Жена осталась там, дети… У него две жены было, с одной он развелся, и две дочки. Одна где-то в Ленинграде, врач, я знаю точно, а вторая – не знаю, где сейчас, связи потерялись. Роза… В Казани ее сын жив, и внуки живы, дочка умерла.

Конь из ветлечебницы с детьми, Калинковичи, примерно 1953 год

Она сама уже, конечно, тоже умерла, ее муж – Френкель – майор, военный строитель, железные дороги строил… В Казани они жили. Он умер уже, а сын его Семён, мой ровесник (на 20 дней моложе) живет. И жена у него есть, и дочка, и внуки там. Ошер погиб в 1941 году на фронте. Дочка его, моя ровесница Мира, живёт в Нью-Йорке сейчас. Тоже иногда по скайпу общаемся. У нее две дочки, она после войны немного в Калинковичах жила с матерью, а потом они уехали в Ташкент. Там она работала учительницей, и когда распался Союз, там жить стало невозможно. Но муж где-то мастером на заводе работал, не хотел уезжать. Она очень настаивала: «Поехали, поехали…» Тогда надо было ехать в Москву визу оформлять. Он умер в поезде по дороге, и она одна уехала в Штаты. Дочери замужние тоже уехали, где-то в Америке живут. Она с внуком живёт в Нью-Йорке, иногда разговариваем… Кто живой – понемножку общаюсь. Эстер – похоронена в Калинковичах, она 1920 г. р., в 1948 г. умерла. С бабушкой рядом в Калинковичах похоронена, там две могилы. Сима, которая пережила блокаду, в Израиле умерла.

Все дети, кто не погиб, получили образование. Почему я отношусь положительно к этой советской власти – хоть она дала им возможность, потому что до нее жили очень бедно… Рассказывал отец мой: дед шил сапоги, а они все босые ходили. Ну, семья большая, жили в голоде. А бабушка осенью ходила картошку копать. Как работали? «Она брала нас с собой, маленьких детей, потому что там, где копали картошку, разрешали печь и есть, сколько хочешь. Вот мы костер разложим – и картошку едим». А вечером, говорит, заработок был такой: сколько понесешь. И вот эти женщины, которые работали, на плечи кош такой – как понести, чтоб до дому принести. А там голодные ждали… То есть жили в бедноте. А после войны, я помню, дед шил сапоги… Хромовые – всё начальство, предрайисполкома, начальник милиции, все у него шили сапоги. И отец шил – руки были золотые. А в магазине купить ничего  нельзя было. Отец шил, несмотря на то, что ветврач. У меня и сейчас стоят в сарае тумбочки, столики… И столяр, и плотник – всё руками своими делал, это было в крови.

Коммунистом был, пожалуй, только я один. Дед же был очень верующим. Бабушка болела ревматизмом, и я уже с малых лет помню, что она была малоподвижная, и дед лечил ее… Лекарства, травы, муравьев приносил, она сильно болела. А дед крепенький был.

Религиозность от деда детям не передалась, он один был такой в семье. Даже второй дед был, который из Могилёва, был вполне светским человеком. У деда всегда были свечи… Я часто приходил, не помню точно, по субботам или нет, но свечки у него горели дома. Несколько подсвечников стояло – не серебряные, а из светлого металла… Стояли и медные в разных комнатах.

На Пасху садились, дед прятал несколько листов мацы под подушку, а мы, дети, бегали, кто вытащит – он тому давал поощрение, рубль, например… Но не заставлял никого. Но на Пасху хлеба дома не было. Кастрюльки, чугуночки или сковородки – всё из дома выносилось. Правда, дед с бабушкой жили отдельно, в Калинковичах. У них был свой дом, он и сейчас есть.

Родительский дом по Кирова, 3

И тетка до отъезда в Америку жила в этом доме, потом она этот дом продала местному небольшому начальнику, он там обещал за могилами смотреть… Правда, я приезжал и заметил, что не очень там смотрят. Дом обложил кирпичом, пристроил к нему магазин.

Я помню, что всегда выпечка была традиционно на праздники? И бабушка пекла, и мать моя пекла. У меня и эта, бабушка, могилевская, была кулинар, руки золотые, она пекла, всё, что хочешь, на праздники, она сотворяла.

Еще какой-то праздник был, давали деньги детям, перед Новым годом, небольшие, но давали (очевидно, Ханука – belisrael.info). Говорили в семье на идише всё время. Песни дедушка не пел. Отец же любил петь песни, танцевать, он весёлый был. Пел еврейские песни… Его же за песню и посадили.

После войны как было: приходят дети, «у меня убили, у меня с орденами», а мой отец не воевал. Естественно, у меня вопросы: батька, а почему ты не воевал? Я, конечно, рад, что он живой… Ну, он рассказал мне кратко, что сидел, и голову проломили, и показывает: вот, белый билет был. Диагноз отца мне неизвестен. В билете написано: старший лейтенант запаса, но билет белый, а так красный билет выдавали военнообязанным… То есть он не призывался. А работать он работал… Представляете, кто такой ветврач, особенно в те времена? У нас же было море болезней, скот болел, начиная от сибирской язвы, ящур, бруцеллез, туберкулез, а от этого скота надо было получать молоко и мясо, чтобы людей не заразить. Поэтому специальность эта тогда очень высоко ценилась, мало тогда было этих специалистов… А в 1952 году трех директоров лабораторий, Полесской, Бобруйской и республиканской (в Минске была белорусская) – Гузмана, Лиокумовича и Фишелевича – одним приказом освободили. Приехал из Минска чиновник: «Зусь, извини, команда из Москвы». Не объявляли, что он преступник – освободили с работы, и всё. И он поехал тогда один в Могилев, а мать работала там же в той Полесской лаборатории, нового директора назначили, женщину какую-то. Мы жили и учились там, в Калинковичах, это 52-й год. А он приехал, у тещи своей жил тут. И в лечебнице ему дали тут, в Могилеве, работу, он работал рядовым ветврачом. В марте 53-го года умер Сталин. Сразу после этого, буквально в течение двух недель его вызвали в Минск и предложили работу в Климовичах, опять директором межрайонной лаборатории. И дали сразу огромный кирпичный помещичий дом, пять или шесть комнат, и матери работу, всё, езжай туда. Но мы доучились, пятый класс надо было закончить, а в 53-м году мы переехали в Климовичи Могилевской области, и там они работали… Я тогда уже в институт поступил.

Родственники в Израиле – моя дочь и внуки. Был дядя и двоюродные брат и сестра, к сожалению, их уже нет.

Для belisrael.info Феликс Гузман, Могилев, март-июнь 2017

Опубликовано 26.06.2017  02:33

В. Лякин. Фронтовые стихи из неизданной книги

Дмитрий Сергиевич, 1940 г.

Темная летняя ночь 1942 года. Траншея боевого охранения советского 1017-го полка 285-й стрелковой дивизии 54-й армии Волховского фронта время от времени озаряется сполохами прилетающих со стороны немецких позиций осветительных ракет. Старший сержант, командир отделения связистов, 29-летний калинковичанин Дмитрий Григорьевич Сергиевич в один из таких моментов записывает карандашом на клочке бумаги:

Над траншеей ракета взлетает

Чтоб угаснуть в положенный срок

И его мне едва лишь хватает

Записать пару вспыхнувших строк.

В одном из боев он будет ранен, после медсанбата вернется в строй, а закончит войну в победном 1945 году уже лейтенантом, корреспондентом дивизионной газеты «Вперед за Родину». Храбрый воин и талантливый литератор был оставлен в Вооруженных Силах, демобилизовался в 1961 году в звании майора, жил в Одессе, стал известным военным писателем. Все эти годы  бережно хранил 62 написанных им на фронте стихотворения, из которых лишь несколько были напечатаны в газете 285-й стрелковой дивизии. В конце 70-х годов он составил из них поэтический сборник «Отблески боя», лично отпечатал на пишущей машинке и послал в известное киевское издательство, с которым давно сотрудничал. Там стихи получили похвальные отзывы, сборник был подготовлен к печати солидным тиражом в 65 тысяч экземпляров, хватило бы для всех библиотек и книжных магазинов СССР. Некоторые из  стихотворений были «именными», рассказывали о подвигах, а иногда и гибели  боевых товарищей: Петра Игнатюка, Ивана Пахонина, Леши Чаплыгина и других. Живы были тогда еще близкие родственники погибших, и вернувшиеся с фронта сослуживцы Д. Сергиевича, наверняка прочли бы эти стихи и поблагодарили автора, встретились бы с ним… Но – не случилось, поэтический сборник, полностью подготовленный к публикации, так и не увидел свет.

Его дочь, вышедшая замуж за однокурсника из еврейской семьи, уехала с мужем и маленьким сыном в одну из западных стран в туристическую поездку, откуда в Одессу они уже не вернулись. Безжалостная советская система «отыгрывалась» в подобном случае на близких людях «невозвращенцев», и родители молодых попали в эти крутые жернова тоталитаризма. Фронтовика, известного военного писателя, исключили из партии, что в тех условиях было равносильно запрету на профессию, вывели из состава всех общественных организаций и перестали печатать. Вокруг Дмитрия Григорьевича образовалась пустота. Многие бывшие друзья-приятели, особенно чины  писательского союза и издательств, отступились от него. Кто сохранял остатки совести, быстро проходя мимо, мог шепнуть на ходу: «Извини Дима, сам понимаешь…», прочие вообще предпочитали не узнавать. Но остались и верные друзья, которые защищали его на устроенном функционерами партийном судилище. Их было всего двое из двух десятков одесских поэтов и писателей. Оба воевали – прозаик Иван Васильевич Мавроди (1911-1981) и поэт Игорь Михайлович Неверов (1926-1995). Они добились восстановления своего товарища в партии, хотя до конца СССР произведения Д.Г. Сергиевича больше не печатались, да и потом небольшим тиражом вышла лишь одна его книга военной прозы.

В свой последний день рождения, 8-го августа 2004 года Дмитрий Григорьевич добавил в сборник «Отблески боя» 63-е, уже не отпечатанное на машинке, а рукописное стихотворение. Оно стало последним стихотворением поэта.

Из боя – к бою

Увяданье, увяданье,

День за днем, день ото дня,

Словно самой страшной данью

Обложила жизнь меня.

 

Отдавай по капле силу

Хочешь – сразу всю отдай:

Пригляди себе могилу

И ложись да помирай.

 

Но никак я не забуду

Дел, что надо завершать –

Некрасиво это будет:

Что не сделал – оставлять.

 

Потому, само собою

Я – в шеренге боевой

Потому из боя к бою

Чтобы вновь затем на бой.

 

До последней той минуты,

Говорю себе – держись!

Жить, и мерить все, как будто

Бесконечной будет жизнь.

 

Только так, а не иначе –

С беззаветностью бойца

Выполнять свою задачу

До победы, до конца!

В этом году калинковичский поэтический клуб «Бумеранг» поместил на страницах своего очередного литературно-художественного сборника небольшой биографический очерк о Д.Г. Сергиевиче и несколько стихотворений из той неизданной книги. Тираж в 95 экземпляров распределен между авторами (членами клуба), библиотеками г. Калинковичи и Калинковичского района. Хочется верить, что когда-нибудь будут опубликованы и другие фронтовые стихи нашего земляка.

Специально для belisrael.info Владимир Лякин, историк и краевед.

Еще материал о Дмитрие Сергиевиче 

В. Лякин. “Три жизни Змитро Виталина”

***

Послесловие от автора.

Привет, Арон!
Присылаю материал к Дню Победы. Как же быстро время идет.

Помнишь, как праздновали первый раз в 1965-м в Калинковичах? Тогда на улице Куйбышева на братской могиле открыли новый памятник вместо прежних пирамидок со звездочками. Митинг
был, и мы, из разных школ пионеры в белых рубашках и галстуках, целый день, сменяя друг друга, стояли там в почетном карауле. Я уже ближе к вечеру стоял, наверное, и ты тоже. Сотни людей с орденами и медалями, не старых еще, были вечером на улице Советской. Кино показывали из киноустановки на большой экран, что повесили на ворота сквера. Помню все в деталях, словно вчера было.

Сегодня на весь город остался десяток живых участников войны, из них, вроде, «на ногах» только двое, видел их недавно. Один – пулеметчик из отряда Щорса Калинковичской партизанской бригады, работал машинистом на ж.д. узле, другой воевал в
морской пехоте, трижды ранен, работал бухгалтером на мясокомбинате. Обоим по 90 уже.

У Вас там с лечением и уровнем жизни картина иная, думаю, и калинковичских фронтовиков, что уехали, поболее осталось. Так что прилагаемый материал – для них. И для нашего с тобой первого послевоенного поколения, что здесь большей частью вымерло тоже. Еще несколько лет, и уже некому будет это писать и не для кого. Быстро течет время и все меняет.

Всего доброго – В.Л.

Опубликовано 06.05.2017  14:44

***

Арон, дорогой, здравствуй!

Мы сердечно поздравляем тебя, наших дорогих Калинковичан, всех, кто читает твой сайт, с самым дорогим для нас праздником –

72-й годовщиной ПОБЕДЫ.

Желаем Вам счастья, успехов и здоровья.

Пусть для нас всех будет мир и надежда на лучшую спокойную жизнь.

Каждое утро читаю твой сайт. Всё хорошо и обстоятельно, мне всё нравится.

Наум Рошаль, дети, внуки и правнуки.

Вашингтон.      7 мая 2017 года.

Добавлено 07.05.2017  16:58

В. Лякин. «Калинковичи весной 1917 года»

Фрагмент из краеведческого очерка.

Одна из книг известного писателя Валентина Пикуля начинается так: «Это случилось недавно — всего лишь сто лет назад». В сущности – правда. С конца 50-х годов прошлого века, когда я пошел в школу, помню среди взрослых родственников, соседей и просто знакомых, людей пожилых, но еще крепких и деятельных, родившихся и выросших еще «за царским часом». Слышал их интересные, яркие рассказы о жизни «при панах», да жаль, не записывал, помню немногое. Последние из калинковичан, свидетели и участники революционных событий, сокрушивших Российскую империю, ушли из жизни лет 20-30 назад. Но те дни, судьбоносные для всей страны, каждого ее жителя и нас, их потомков, можно реконструировать на основе сохранившихся архивных и других документов.

Вторник, 28 февраля (по старому стилю) 1917 года на затерявшейся среди лесов и болот белорусского Полесья железнодорожной станции Калинковичи (до 1914 называлась «Мозырь») ничем особенным не выделялся из череды предыдущих. С самого Рождества установились сильные холода, бывало до минус тридцати градусов, из-за чего крестьяне окрестных деревень сильно уменьшили подвоз продуктов на рынки в местечке и при станции. Железнодорожные пути периодически заметало огромными снежными сугробами, на расчистку которых привлекались не только работники станции и солдаты расположенных тут артиллерийских складов Западного фронта, но даже содержавшиеся в лагере у Мозыря пленные немцы, австрийцы и турки. Однако нет худа без добра: сильные снегопады и низкая облачность сделали невозможными удары с воздуха вражескими дирижаблями и аэропланами. Хоть и с трудом, но этот важнейший в прифронтовой зоне для русского командования железнодорожный узел, ставший таковым чуть более года назад после открытия движения на участке Жлобин-Овруч, со своими задачами справлялся. Вот и сегодня через станцию проследовали, в сторону Петрограда и Одессы соответственно, два товарно-пассажирских состава; с запада, от линии фронта – санитарный поезд; на запад, к стоящему у г. Пинска фронту – несколько эшелонов с войсками и боеприпасами.

На выкрашенной в желтый цвет стене железнодорожного вокзала висел большой, отпечатанный типографским способом плакат с призывами подписываться на военный заем: «Вы только на время ссудите Родине сбережения! Все облигации будут погашены до 1 октября 1926 года». По привокзальной площади бродил старик с шарманкой, поджидая приезжих. Сидевший на его плече черный ворон за пятачок вытаскивал клювом из маленького ящичка записки с предсказаниями. Они всегда и для всех были только хорошие: внезапная прибыль, доброе здоровье, радостная встреча. И никто из местных жителей и оказавшихся тут по делам службы военных понятия не имел, что именно в эти часы далеко на севере, в столице Российской империи вершатся великие события – революция!

Еще 23 февраля улицы Петрограда заполнили измученные стоянием в хлебных очередях женщины, к которым начали присоединяться забастовавшие рабочие. Над их колоннами реяли лозунги “Долой войну!”, “Хлеба!”. 24 февраля во всеобщей политической стачке в городе участвовали уже более двухсот тысяч человек. Следующий день стал роковым для 300-летнего царствования Романовых. Около трех часов дня полицейский пристав Крылов с несколькими городовыми и взводом казаков прибыл на Знаменскую площадь с целью прекратить митинг, проходивший у памятника Александру III. Увидев в центре толпы красный флаг, пристав лично рванулся его отнять и …получил сабельный удар по голове от казака из своего отряда! Демонстранты добили Крылова, прочие полицейские бежали. В этот же и в следующий дни полиция применяла против вышедшего на улицы народа оружие, пролилась кровь.

 

27 февраля солдаты запасного батальона Волынского пехотного полка (сам полк был на фронте), получившие приказ стрелять по митингующим, расправились со своим командиром, выбрали на его место старшего фельдфебеля Т. И. Кирпичникова и, присоединившись к демонстрантам, открыли огонь по полиции. Вскоре примеру волынцев последовали запасные батальоны Литовского и Преображенского гвардейских полков. После этого переход войск петроградского гарнизона на сторону восставших принял лавинообразный характер: утром – 10 тысяч, днем – 25 тысяч, вечером – 70 тысяч штыков. С рассветом 28 февраля большая часть двухсоттысячного столичного гарнизона и все матросы Балтийского флота были на стороне революции. По распоряжению созданного Петроградского Совета рабочих депутатов они заняли объекты телеграфа, телефона и арсеналы, начались аресты членов  царского правительства. Толпа вершила расправы над не успевшими скрыться жандармами и полицейскими, их десятками топили в Неве и Фонтанке.

…А за пределами железнодорожной станции Калинковичи и прилегающих к ней еще семи отдельных поселений (всего ок. 4,2 тыс. человек, включая солдат гарнизона), что располагались тогда в нынешней черте г. Калинковичи, шла напряженная, тревожная прифронтовая жизнь. Еще несколько дней (а в глухих сельских углах и с полмесяца), люди ничего не знали о наступающих великих исторических переменах и не догадывались о грядущих небывалых испытаниях.

… Старинное местечко тогда насчитывало примерно 250 домовладений, где проживали 2,8 тыс. человек. Самой протяженной была улица Почтовая (ныне центральная часть ул. Советской) – от речки Каленковки до Свято-Никольского храма и немного за ним. Севернее ее был небольшой переулок Дьяковский (ныне часть ул. Пролетарской), южнее – улицы Барановская, Зеленая и Гимназическая (ныне части улиц Калинина, Красноармейского и Луначарского).

«В трех километрах от станции, за лесом, – читаем в воспоминаниях сына железнодорожника Д.Г. Сергиевича (1912-2004), – находилось местечко того же названия – Калинковичи. Вернее сказать, именно от местечка и получила свое название станция, когда сто лет тому назад прокладывалась через все Полесье, от Брянска до Бреста, железная дорога. Жители станции по воскресеньям, да и в будни, шли напрямик через лес туда, на рынок, за разными своими покупками. Что же до крестьян окрестных сел и деревень, то, следуя вековой традиции, они везли в местечко продукты и товары своего крестьянского производства, чтобы продать их или выменять на необходимые им промышленные товары: сахар, соль, керосин, мануфактуру, спички и т.п. На размалеванных вывесках улыбались джентельмены с тросточками в руках – дамские и мужские портные предлагали свои услуги. Рядом с ними, иногда в одном и том же помещении, стучали своими молотками сапожники. В парикмахерских подстригали бороды приехавшие на рынок крестьяне. И тут же рядышком, на площади, шумел и переливался разноголосьем воскресный базар».

Это описание дополняют воспоминания М.Г. Герчикова (1904-1966), чье детство  проходило в самом местечке. «…В Калинковичах большинство населения было еврейским. Здесь уже не было привычных глазу бедных крестьянских хат. Их заменяли обычные одноэтажные деревянные дома. Главная улица была вымощена булыжником. Имелось несколько магазинов, аптека, пожарное депо, двухклассное училище». Добавим, что в черте местечка находились 34 торговые лавки (почти все – на улице Почтовой и базарной площади, что была тогда примерно на месте ресторана «Припять»), сапожная и колесная мастерские. За его окраинами – паровая мельница с крупорушкой и маслобойкой, две конные крупорушки, небольшие кирпичный, кожевенный и мыловарочный заводики. 4 кузницы.

На все местечко тогда было лишь несколько десятков жителей христианского вероисповедания. В переулке Дьяковском проживали семьи бывших и действующих псаломщиков Свято-Никольского православного храма (ныне Дом детского творчества). За мостиком через речку Каленковку стояли дома священника С.Лавровского (он же и наставник церковно-приходской школы), помещика А.Горвата (там жил его управляющий), старшего ж.д. стрелочника И.К. Субботина,

И. Субботин                                      А.Г. Субботина – домохозяйка (снимки начала 20 века)

зажиточного мещанина Бадея. В начале ул. Барановской проживал мещанин Д.И. Барановский, собственно и давший улице ее название. На улице Гимназической,

в помещении фельдшерского пункта жила семья врача М.О. Барташевича (на снимке в центре), а немного южнее, как раз напротив кладбища, военное ведомство построило и содержало со штатом медобслуги т.н. «холерный барак» для здешних и снятых с поездов «нижних чинов».

В начале 1917 года председателем Калинковичской мещанской управы был состоятельный торговец (имел большой дом и лавку в 4 комнаты) З. Зеленко. (снимок, примерно, 1920-21 г.)

Л. Фейгельман (снимок, примерно, 1920-21 г.) 

Э.В. Комиссарчик – кожевенник (снимок, примерно, 1920-21 г.)

Солидным достатком обладали торговцы Х. Гаммельштейн (несколько тысяч рублей годового оборота), Б. Медведник, М. Мышелов, Ш. Голод, А. Лазбин, С. Безуевский, Г. Шлейфер, Ш. Миневич и Х. Комиссарчик. Свои небольшие лавки имели, или брали в поднаем у более состоятельных сородичей М. Журавель, Б. Фейгельман, Ю. Комиссарчик, П. Левина, М. Рабинович, Ю. Утевская, Ф. Эпштейн и другие. Но подавляющее большинство здешней еврейской общины жили различным ремеслом и извозом На базаре и калинковичских улицах тогда можно было встретить учителя «хэдэра» (религиозная школа) И.Берковича, аптекаря З. Михлина, парикмахера И. Бухмана, брандмейстера пожарной команды Н. Факторовича, кожевенника М. Рабиновича, кузнеца З. Вольфсона, сапожника М. Герштейна, возчиков М. Баргмана и Х. Слободского, столяра Л. Дущица и даже первого в этих местах фотографа В. Букчина. Более молодые Б. Букчин, Л. Лиокумович, И. Гузман, И. Черток, А. Пикман, Х. Рогинский, Ф. Винокур, Х. Голод, а также их сверстники из близлежащих сел, поселков, деревни и хутора, всего примерно полторы сотни человек, воевали с германцами на Румынском фронте.

С началом войны Минская и другие западные губернии Российской империи были на военном положении. Губернаторы и военные власти получили неограниченные права, были запрещены забастовки, митинги, демонстрации. Действовал «сухой закон», за появление в пьяном виде на улице и в других общественных местах виновного штрафовали на 25 рублей или сажали в камеру земского начальника на 7 суток. Тут же расцвело самогоноварение, литровая бутылка мутного «первача» стоила 5 рублей.   Рабочий день не регламентировался. Если за годы войны месячная заработная плата калинковичского железнодорожника среднего звена (паровозный машинист, кондуктор, стрелочник) увеличилась примерно в полтора раза и составляла 45-60 рублей, то цены за это же время выросли в 5-7 раз! Раньше в буфете 3 класса при Калинковичском вокзале приличные порции щей с мясом и жаркого стоили по 10 копеек, каши с маслом – 5 копеек, а хлеб к ним вообще отпускался бесплатно, то теперь худший качеством обед стоил там уже 1 рубль 20 копеек. Съемное жилье обходилось ранее в 3-5 рублей, ныне – 10-12. За вычетом взносов в пенсионную кассу, «на нужды войны и в Красный Крест», дрова, керосин, баню, обучение детей в школе, для того, чтобы сносно питаться и приобрести кое-чего из одежды, в семейном бюджете оставалось не так уж много. В самой богатой ассортиментом торговой лавке на улице Почтовой (ныне магазин «Евросеть», нарядный двухэтажный домик напротив гастронома «Юбилейный») зимний овчинный кожух стоил 170 рублей, пара сапог – 20-25 рублей, ситцевая рубаха – 2 рубля 50 копеек, портсигар – 20 рублей, свечи – 2 рубля за фунт (410 гр.). В соседней продуктовой лавке цены за фунт были: сливочное масло – 4 рубля, сахар – 1 руб. 50 копеек, чай – 4 рубля,  колбаса копченая – 2 рубля, соли – 10 копеек, десяток сельдей из бочки стоил 3 рубля. Люди посостоятельнее и те возмущались новой ценой киевских леденцов к чаю – рубль за фунт! На базаре пуд ржи стоил 2 рубля 35 копеек, картофеля – 75 копеек, сена – 80 копеек.

…В последнем номере за 1916 год газета «Русское знамя» сообщала: «Чрезвычайно любопытную эпоху переживает Россия. В ее истории вполне определенно намечается резкий перелом. К худшему или к лучшему он приведет наше государство — покажет будущее. Остановить стремительный бег текущих общегосударственных и политических событий нельзя. Остается лишь молить Всевидящее Око о поддержании в Русском народе его неистощимой выносливости в борьбе за свободу и счастье России. С Новым Годом, читатель, с новым счастьем России!» Приближение бури ощущали и в «верхах», о чем свидетельствует запись в личном дневнике одной московской аристократки. «…Повсюду сплошной крик возмущения. Если бы царь показался в настоящее время на Красной площади, его встретили бы свистками. А царицу разорвали бы на куски. Рабочие обвиняют ее в том, что она морит народ голодом. Во всех классах общества чувствуется дыхание революции».

В Калинковичах, местечке и на станции, среди грамотной публики ходил по рукам текст запрещенной цензурой, нелегально отпечатанной речи с заголовком «Глупость или измена?» депутата Государственной Думы П. Милюкова. «Мы потеряли веру – говорилось в ней – что эта власть может привести нас к победе. Если мы говорили, что у нашей власти нет ни знаний, ни талантов, необходимых для настоящей минуты, то теперь эта власть опустилась ниже того уровня, на котором стояла в мирное время».

Прочие обыватели, оголодавшие и озлобленные на власть, рассказывали друг другу привезенный кем-то из поездных пассажиров столичный анекдот:

– Заметил Распутин что наследник престола отрок Алексей чуть не каждый день в слезах. Спрашивает: «Что случилось, Ваше императорское Высочество? Почему вы так часто плачете?» – «Да как же иначе, – отвечает царевич, – судите, святой отец,  сами: когда русских на фронте бьют, папенька плачет, и я вместе с ним, а когда бьют немцев, матушка плачет, и я с нею».

Кто такой Григорий Распутин, и какое место он занимает при царской семье, в  Калинковичах знали все. Дело в том, что его личным секретарем и доверенным человеком был хорошо известный тут 55-летний Арон Симанович, бывший владелец ювелирного магазина в Мозыре. «Во время войны – рассказывает он в своих мемуарах –  ко мне обращалось очень много молодых евреев  с  мольбами, освободить их от воинской повинности. Для этого имелось много  путей,  но  я выбирал всегда наиболее удобный для данного случая. Однако часто  совершенно отсутствовала какая-нибудь законная возможность, и я должен был прибегать  к исключительным мерам». Обращались к нему и земляки – через старшего брата Хаима Симановича, проживавшего в Калинковичах. Он был компаньоном Х. Гаммельштейна, торговал в его лавке (ныне торговый центр «АнРи») ювелирными изделиями и прочим «красным» товаром. Когда в первых числах января вначале разнеслись смутные слухи, а затем и пришли газеты с официальным сообщением об убийстве в Санкт-Петербурге всесильного «старца»,  эти контакты, к великому сожалению калинковичских финансистов, прервались. Разговоры на селе были тоже, в общем, сочувственные: «Вот, в кои-то веки добрался мужик до царских хором — говорить царям правду, — и паны его уничтожили».

Но вернемся к событиям революции. 2-го марта находившийся в г. Пскове император Николай II подписал от себя и от имени своего сына Алексея Манифест об отречении от престола в пользу брата, великого князя Михаила Александровича. Но тот на следующий день отказался принять корону, и самодержавие в России пало. 2 марта после переговоров представителей Временного комитета Государственной думы и Исполкома Петроградского Совета было сформировано Временное правительство во главе с либералом князем  Г Е. Львовым.

Представляется, что первые неопределенные слухи о свершившейся в Петрограде революции начали разлетаться по калинковичской железнодорожной станции и местечку уже 3-го марта, когда по телеграфу были получены официальные извещения о смене власти. На следующий день слухи усилились, работа повсеместно прекращалась, люди выходили на улицы, обсуждая внезапную новость. Когда же утром 5 марта с петроградского поезда в возбужденную толпу (ее увеличили приехавшие на воскресный базар крестьяне) попали экземпляры спешно отпечатанного манифеста о царском отречении и свежие газеты, наступило всеобщее ликование.

К тому времени семья Герчиковых уже перебралась из Калинковичей в Гомель, где их и застали события 1917 года. «В Гомель – вспоминал М. Герчиков – весть о свержении царя прибыла числа 2-го марта старого стиля. Помню, возвращаясь днем из гимназии, я услышал эту новость по дороге и, войдя в дом, сразу выпалил: «Царя сбросили!». Сначала домашние восприняли это как мальчишеское озорство с моей стороны, отец даже строго предупредил меня не болтать больше такие опасные глупости. Сам же он быстро оделся и вышел на улицу. Вернувшись через полчаса обратно, он, радостный, подтвердил мои  «глупости». Тут уже все мы – и стар, и млад – высыпали из квартир. Улицы были полны толпами людей. На некоторых были уже лоскутки из красной материи – символа революции. Несколько человек взобралось на крышу аптеки и снимало оттуда двуглавого царского орла. Кое-кто разоружал попадавшихся городовых. Все забыли на время про тяготы и лишения; город ликовал!»

Вот еще зарисовка, которую наблюдал в те дни 17-летний сын белорусского железнодорожника М.Т. Лыньков, и перенес позднее на страницы своей повести «Миколка-паровоз». Она была очень популярна в 50-е – 70-е годы прошлого века среди советских школьников и входила в программу изучения белорусской литературы. «…Над зданием вокзала колыхался на ветру огромный красный флаг. На платформе и на путях толпились люди, и все такие веселые, шумные. Жандарма и след простыл, а ведь уж так он мозолил глаза, целыми днями отираясь возле колокола в своей красной шапке. Попряталось куда-то начальство, исчезли и офицеры, которых всегда было видимо-невидимо в проходивших через станцию поездах и эшелонах. Но больше всего удивило Миколку не это — он смело прошел в тот зал, куда прежде не мог попасть даже вместе с отцом. Никто не задержал его. В зале первого класса почти всю стену занимал пребольшущий портрет царя. Вот этот-то портрет теперь и сдирали рабочие депо. Срывали, как говорится, «с мясом». Уже сброшены были на пол царские ноги в наглянцованных сапогах, мундир с золотым шитьем, и одна только голова под короной, зацепившись за гвозди, все еще болталась на стене. Вот к этой голове сейчас и тянулись багром деповские рабочие. Вскоре царская голова вместе с углом рамы и налипшей известкой полетела вниз и, вздымая клубы пыли, рухнула на пол. И все начали дружно чихать и смеяться:

–  Только и пользы от царя, что носы прочистим, — приговаривали рабочие, когда один из носильщиков взял метлу и стал сметать в кучу царя, известку и всякий хлам, чтобы выбросить потом все в мусорную яму.

–  Вот, брат, как царей сбрасывают! — произнес кто-то над самым ухом Миколки, и вновь толпа весело захохотала».

В середине прошлого века были записаны воспоминания жителя Мозыря В.И. Мазуркевича о проходившем 5 марта в городе стихийном революционном митинге. «…Большой двор мужской гимназии представлял необычайное зрелище. Один за другим выступали ораторы с пламенными речами. Говорили о том, что уже третий год идет война за интересы капиталистов и с каждым днем все больше жертв. Конец войны может приблизить только народ, если он завершит революцию и возьмет власть в свои руки. Везде пламенели лозунги «Да здравствует демократическая республика!», а также другие революционного содержания».

Несомненно, и на площади у калинковичского ж.д. вокзала в начале марта тоже  состоялся подобный митинг с участием рабочих, служащих и солдат артиллерийского парка. Реяли красные флаги, раздавали и прикрепляли к пальто, тужуркам и шинелям красные банты. С высокого деревянного крыльца вокзала зачитали царский манифест об отречении от престола и телеграмму о переходе власти Временному правительству. Организаторами митинга были вышедшие из «подполья» местные социал-демократы и социалисты-революционеры («эсэры»), число которых заметно выросло за счет эвакуированных сюда с запада железнодорожников. Среди  выступавших вполне мог быть и отличавшийся своими либеральными взглядами начальник Подольского паровозного депо Блинов, член официально существовавшей и до революции Конституционно-демократической партии. Несколько рабочих под одобрительный гул толпы сбросили с фасадов вокзала и почтово-телеграфной конторы на землю коронованных царских двуглавых орлов. Досталось, наверное, под горячую руку, и калинковичским «блюстителям порядка». Полицейский урядник А.Я. Маковнюк хоть жив остался (в документе 1927 года числится как лишенный избирательных прав истопник в районной больнице), а жандарму Е.А. Яновцу и полицейскому приставу Камаеву повезло меньше, в списке 1920 года оба отмечены как «умершие».

Если до Калинковичей, стоявших при железной дороге, новости из столицы докатились быстро, то до отдаленных волостных центров и затерянных среди лесов и болот деревень на территории нынешнего Калинковичского района официальные известия о перемене власти дошли нескоро, спустя две-три недели. В конце марта на калинковичской железнодорожной станции явочным порядком  уже действовал Совет рабочих и солдатских депутатов. Он подчинялся Гомельскому Совету, взаимодействовал с Речицким уездным комиссаром Временного правительства и военными властями. В начале апреля, когда из Минска была получена инструкция об организации временных исполнительных комитетов на местах, таковые были избраны в Дудичской волости и местечке Калинковичи (до конца 1917 года делил власть с мещанской управой). Эйфория первых послереволюционных дней пошла на убыль, война продолжалась, цены на предметы первой необходимости росли. И было тогда в Калинковичах совсем немного людей из числа железнодорожников, торговцев, ремесленников и местной интеллигенции, что-то знавших о случившейся более века назад Великой французской революции. Они тоже ликовали, повторяли враз ставшие знаменитыми имена прежних и нынешних борцов за справедливость и свободу, но смутно подозревали, что вслед за первой грядет и новая, более мощная революционная волна, что разнесет вдребезги весь привычный миропорядок и многих погубит.

Специально для belisrael.info Владимир Лякин, историк и краевед.

От редактора. Наверняка кто-то из читателей сайта среди названных фамилий узнает своих предков, и если у вас сохранились их фото, то пришлите, указав полные имена, если не точные, то примерные даты жизни, а также рассказы об их жизни.  Они будут помещены в послесловие, либо, если это будут большие повествования также о детях и близких родственниках, опубликованы отдельным материалом.

Опубликовано 11.03.2017  23:49

Калинковичский парк культуры и отдыха им. 40-летия Победы

Место, где ныне городской парк культуры и отдыха, было освоено калинковичанами уже несколько столетий назад. Большую часть его нынешней территории, а также прилегающие участки, где ныне ДЮСШ №2, дома № 31 и 35 по улице Советской, уже в 18 веке, а возможно и ранее, занимал фольварк (от нем. «хутор»). Это был комплекс жилых и хозяйственных построек, вокруг которых были огороды, пахотные земли, сенокосные луга, пасека, а дальше – густой лес и болота. Тут проживали арендатор казенного имения и его дворовые люди. Первым  известным нам  арендатором был отставной офицер Речи Посполитой Амброзий Богуслав Оскерко (имел жену Антонину и дочь Елену), управлявший имением в 1790-1796 годах. После восстания под предводительством Т.Костюшко царское правительство стало отбирать аренду у неблагонадежной польской шляхты и передавать ее представителям русского дворянства. С 1796 по 1805 год Калинковичи (тогда Каленковичи) принадлежали видному российскому аристократу, тайному советнику И.П.Шаховскому, но кто имел от него здешнюю аренду, неизвестно. С 1805 по май 1812 года хозяйкой фольварка была офицерская вдова М.А.Стражникова, а после нее в течение многих лет арендой владела семья дворян Лилье, из французских эмигрантов. Хорошую память о себе у наших прапрадедов оставил второй представитель этой фамилии, Иван Иванович Лилье (1814-1850). В молодости он служил офицером в пехотном генерал-фельдмаршала графа Паскевича полку, воевал на Кавказе. После смерти отца вернулся домой и взял калинковичскую аренду. Впечатленный  богатыми фруктовыми садами Кавказа, он много сделал для развития садоводства и огородничества в Калинковичах, заложил первый сад при фольварке. Вполне возможно, что сохранившиеся еще кое-где в городском парке яблони – потомки посаженных им деревьев. После кончины отставного штабс-капитана руководить имением стала его жена Мария, дочь здешнего лесничего. Когда вскоре аренда казенных имений была упразднена, она выкупила фольварк и лучшие земли в окрестностях. После ее смерти в 1885 году сыновья-офицеры продали бывшие фольварковые земли (15 десятин пашни и 5 десятин сада) местному разбогатевшему крестьянину И.Г.Бадею.

В конце 20-х годов прошлого века этот земельный участок был изъят у «раскулаченных» наследников Бадея, частью включен в городскую черту, а большая его часть была передана в местный колхоз «Красный пахарь». Имевшийся здесь фруктовый (в основном яблоневый) сад в 1930 году был значительно увеличен. Сад обновлялся и в послевоенные годы. В этой работе принимали активное участие ученики городских школ, в том числе и автор этих строк в 1966-1967 годах. Сад тогда был обнесен высоким деревянным забором, в период созревания урожая охранялся вооруженными сторожами и собаками.

В апреле 1978 года было принято совместное постановление Калинковичского горкома КПБ, исполкомов районного и городского Советов народных депутатов «О строительстве городского парка», для которого отводилась земля бывшего колхозного сада и прилегающие участки. Планировалось произвести значительный комплекс работ по созданию парковой зоны: разбить и асфальтировать пешеходные аллеи, спортивные и детские площадки, подсыпать пониженные места, создать искусственный водоем, заменить старые деревья на новые декоративные посадки и др. Районная газета «За камунізм» напечатала в те дни большую статью «Будзе ў горадзе парк» с призывом ко всем калинковичанам, местным предприятиям и учреждениям внести посильный вклад в его создание. Всеми работами руководил оперативный штаб под руководством секретаря горкома партии Н.П.Ковалевой, непосредственный контроль за ходом работ осуществлял начальник городского комбината коммунальных предприятий П.А.Кудрявцев и архитектор города Ю.М.Горчак.

Дело шло активно, и к середине 80-х годов основные работы по сооружению стадиона, разбивке парка (с танцевальной площадкой, летней эстрадой и аттракционами) были завершены. Но многое из намеченного построить по разным причинам не удалось: читальный зал, биллиардную, шахматно-шашечный павильон, павильон «Мороженое», книжно-газетные киоски.

Весной 1985 года, накануне юбилея, городскому парку культуры и отдыха присвоили имя 40-летия Победы, в нем установили привезенный из авиационной части в Бобровичах корпус самолета-истребителя «МИГ-17».

Быстрый рост Калинковичей в послевоенные годы и одновременное обмеление речки Каленковки в связи с проводившейся тогда мелиорацией остро поставили вопрос о создании в черте города большого пожарного водоема. В мае 1969 года  горисполком принял решение «Об отводе земельного участка под строительство водоема для противопожарных целей». Изыскательские работы проводились неспешно, и только через девять лет, в апреле 1978 года, место для водоема было подобрано и утверждено. Это был участок площадью в 4 гектара на территории бывшего колхозного сада и частных огородов на правом берегу речки (канала «Н-1»). Сам водоем был вырыт и заполнен водой за один весенне-летний сезон 1982 года. Ныне он составляет южную границу городского парка.

В начале 90-х годов прошлого века городской парк культуры и отдыха оказался в тяжелом финансовом положении: имелась большая кредитная задолженность перед банком, его содержание было убыточным. Отдел культуры горисполкома даже обратился со страниц районной газеты ко всем предприятиям, учреждениям и жителям Калинковичей с просьбой об оказании помощи в содержании парка.  «Мы забыліся, – говорилось в обращении – што не хлебам адзіным жыве чалавек. Таму калі мы вымушаны будзем распрадаць усю наяўную маёмасць парка, каб разлічыцца з даўгамі, нас не зразумеюць не толькі сёння, але і ў будучым. Гарадскі аддзел культуры звяртаецца да ўсіх кіраўнікоў прадпрыемстваў, кааператываў і грамадзян горада: калі вам дарагі наш горад, яго культура, якая толькі-толькі па-сапраўднаму пачынае станавіцца на ногі, дапамажыце. Толькі агульнымі намаганнямі мы зможам пазбегнуць банкруцтва парка, захаваць яго». И  такая помощь была оказана в первую очередь коллективами завода ЗЦМ и комбината хлебопродуктов.

После объединения города и района в одну территориально-административную единицу и общего улучшения экономического положения парк украсили новые аттракционы и сооружения, новое здание гребной базы.

Ныне городской парк сильно изменился, похорошел, и, безусловно, является одним из красивейших в Гомельской области. От входа в разные стороны расходятся несколько аллей, ведущих в сказочный детский городок, к гребной базе, стадиону, танцплощадке, аттракционам «Веселые горки», «Колокольчик», «Орбита» и «Сюрприз». А раз в два-три года парк становится одной из главных сценических площадок общебелорусского фестиваля юмора «Автюки».

Корпус самолета «МИГ-17», установлен в парке в 1985 году.

Парк, стадион и водоем с птичьего полета.

 

Цветущая яблоня в парке.

В.А.Лякин, краевед

Опубликовано 02.02.2017  06:17

Как в Калинковичах боролись с эпидемиями

Нынешнему поколению жителей районного центра Калинковичи, что имеет почти пятивековую историю, сейчас трудно представить, что их предки часто и жестоко страдали от различных эпидемий заразных болезней. В давние годы о водопроводе тут и не слыхали, колодцев в местечке было мало и жарким летом, когда они пересыхали, мелела здешняя речка, воды населению катастрофически не хватало. Поистине, плохое качество питьевой воды на протяжении веков было головной болью калинковичан. (Проблема, кстати, в полной мере не решена до сих пор).

В 1812 году, когда шла война с Наполеоном, в окрестностях г.Мозыря, в т.ч. и на территории нынешнего Калинковичского района базировался 2-й резервный корпус русской армии (12 тысяч штыков и сабель). Жилья для размещения «служивых» не хватало, и при большой скученности людей неизбежно возникла эпидемия дизентерии. К  осени в  лазаретах и госпиталях находилась едва ли не пятая часть солдат. «Медики приписывают болезнь сию здешней воде – докладывал командир корпуса генерал-лейтенант Ф.Ф.Эртель в Санкт-Петербург – и потому, желая сберечь людей, приказал …держать для нижних чинов квас, подтвердя батальонным командирам, не дозволять отнюдь пить им воду». В конце того же года находившихся тут «на постое» солдат вместе с хозяевами жилья начала косить и «гнилая горячка» (сыпной тиф). Спасала незаменимая в борьбе с переносчиками тифа парная баня, которую обязательно строил по месту дислокации каждый полк русской армии. Когда солдаты ушли добивать «Великую армию» Наполеона, эти первые в нашем краю бани достались местным жителям, по достоинству оценившим преимущества мытья с паром. В Калинковичах такая большая деревянная баня на речке Каленковке (ныне едва заметный ручей) простояла и использовалась по назначению более века – до 1917 года!

Весной 1831 года Каленковичи сильно пострадали от завезенной с юга по почтовому тракту холеры, в 1840 году – от оспы, а в конце десятилетия – вновь от холеры. К этому же времени относятся и первые известия о  практиковавших тут медиках. В списке лекарей Речицкого уезда за 1854 год упомянут фельдшер Иван Иоахимович Бахер, «…из граждан м.Каленковичи, имеет свидетельство из Виленского главного госпиталя Св.Иакова».

В 1894 году в Калинковичи вновь наведалась холера. Из донесения уездного исправника П.А.Караулова от 18 сентября известно, что заболели «…еврейки Сима Шлемова Хаедон, 40 лет; Хася Абрамова Гольдберг 16-ти и запасной нижний чин Валько Михеев Бухман, 28 лет, убывший в м.Каленковичи больным из г.Мозыря, где существует холерная эпидемия». Спустя несколько дней болезнь проявилась и в расположенной рядом деревне Ситня. Потом она перекинулась в д.Воротын, а оттуда и за пределы волости.

На этот раз власти действовали оперативно. Решением уездной санитарно-исполнительной комиссии, которую возглавлял здешний предводитель дворянства В.П.Богуславский, были приняты меры по усилению в Калинковичах медицинского надзора, в помощь к уже находившимся здесь исправнику и врачу Ф.С.Буглаку были посланы два вольнонаемных фельдшера с запасом лекарств. Уездное начальство просило губернатора прислать из Минска в местечко знаменитого дезинфектора И.Ченковского со всем его  хозяйством. Прибыв на место, «медицинское светило» повело борьбу с заразой самым решительным образом. Составленная им инструкция гласила: «…во всех домах, в которых умерли от холерной болезни и ныне находятся больные, полы чисто выскабливаются ножами и поливаются раствором сулемы; так же окна и двери сим раствором вытираются, вся находящаяся в доме мебель; стены и потолки белятся известью; сени дезинфицируются неочищенной карболкою или же раствором очищенного дегтя, двери обсыпаются известью и сухим песком. Осматриваются все сытные и рыбные лавки, корчмы, молитвенные еврейские дома, колодцы и кладбища, еврейские и христианские». (К большому сожалению, «светило» не поместило в этот перечень рекомендацию по кипячению сырой воды, через которую, как теперь всем известно, и передается холерный эмбрион). Как бы там ни было, от предпринятых дезинфектором, врачом, фельдшерами и всем населением мер, холера  прекратилась, из всех заболевших умер только один.

Однако реально возможность получать хотя бы элементарную медицинскую помощь жители местечка обрели лишь с 1 июля 1910 года, когда в соседнем с.Дудичи, волостном центре, был открыт фельдшерский пункт. Они и составляли подавляющее большинство посетителей медучреждения, в связи с чем на проходившем в декабре 1912 года общем земском собрании было принято решение о перемещении фельдшерского пункта в Калинковичи. Это первое в местечке учреждение здравоохранения возглавил фельдшер Михаил Осипович Барташевич (1879-1939), имевший к тому времени немалый врачебный опыт, императорскую серебряную медаль за успехи в оспопрививании и огромный авторитет у населения. Его  жена Нина Ивановна, заняла здесь должность акушерки. Фельдшерский пункт размещался в небольшом наемном помещении по ул. Гимназической (ныне жилой дом, ул. Луначарского, 23). Сохранился список имевшихся здесь медицинских инструментов: кружка Эсмарха, зубной ключ Гребре, долото медицинское, ланцет, оспопрививальные иглы и т.д., всего 26 наименований. На обслуживании было примерно 4 тысячи жителей местечка Калинковичи, одноименных села, фольварка и поселка при железнодорожной станции, а также еще более 7 тысяч человек, проживавших в приписанных к медучреждению 16 селах, деревнях и хуторах. Из отчета за 1913 год видно, что амбулаторно в фельдшерском пункте было принято 3 832 человека, еще более тысячи больных получили медпомощь на дому. В отчете Речицкого земства за 1914 год говорилось: «Выделяется особенно Калинковичский фельдшерский пункт, что объясняется особым доверием, которым пользуется фельдшер Калинковичского пункта».

В 1896 году в Калинковичах мещанином З.Михлиным была открыта первая аптека. Управляющим ее был С.Г.Волынский, имевший чин аптекарского помощника. В 1914 году, например, аптекой было выдано 2 905 рецептов, велась бойкая торговля различными препаратами, а общая выручка составила 1 500 руб. 35 коп.

В первой половине 20 века, при постоянном укреплении и улучшении системы здравоохранения, сильные эпидемии на калинковичской земле вспыхивали лишь в годы Гражданской и Великой Отечественной войны. Кроме первого главврача района М.О. Барташевича, большой вклад в борьбу со смертельными болезнями внесли сменявшиеся после него в этой должности М.Л. Кеммельдфельд, С.И. Гутман (занимала эту должность перед войной и сразу после нее), Н.А. Тимофеев,  Б.М. Лившиц. В 60-е годы прошлого века в Калинковичах был сдан в эксплуатацию городской водопровод, улучшилась работа санэпидемстанции, и эпоха терзавших местное население болезней «от плохой воды», инфекционных эпидемий, навсегда ушла в историю.

                                                                                                                          В.А.Лякин, краевед.

Схемка Калинкович 1880 года. Фольварк – ныне часть городского парка и стадиона; местечко – ныне западные части улиц Калинина и Красноармейской, часть нынешней ул. Советской напротив них; село – часть нынешней улицы Волгоградской.

Первый главврач района Михаил Осипович Барташевич (в центре)

Сарра Иосифовна Гутман, до и послевоенный главврач р-на, Заслуженный врач Беларуси

Борис Михайлович Лившиц, главврач р-на в 50-70-е годы, Заслуженный врач Беларуси

Опубликовано 21.01.2017  22:08

Откровенно о разном (ч. 1)

О жлобстве и всём, что с ним связано.

Напомню, что в финале статьи От истории одной довоенной фотографии до… была такая реплика: «Это сразу навело меня на мысли вновь озвучить то, на что не раз обращал внимание. В отдельном материале, который появится вскоре». Разговор вынужден вести, прежде всего, о хорошо знакомых ещё с детства и юности евреях. Правда, он касается не только их.

То, что Владимир Лякин, получив моё письмо, сразу прислал подробнейший ответ, с одной стороны, меня обрадовало, а с другой – сильно огорчило, потому что знаю, как непросто ему живется, что у него немало проблем со здоровьем из-за многолетней службы морским офицером.

Прошло несколько недель, а я никак не мог начать писать. Но не сделать этого – значит не уважать тех, кто тратит своё время и силы, чтобы не исчезла память, сидит в архивах, восстанавливает историю. Издаёт – как правило, за свой счёт – книги, которые затем дарятся, передаются в библиотеки. И при этом взамен практически ничего не получает, а все эти «какой же он молодец» и т.п. на хлеб не намажешь, необходимые лекарства за них не купишь и в санаторий путёвку не получишь.

Так почему же за более чем 8 лет лишь ПЯТЕРО (!!!) оказали помощь сайту? Но об этом позже. Пока же – о том, как у других.

Периодически читая материалы одного международного еврейского сайта, хорошо запомнил неоднократные призывы оказывать помощь. Бывало, это выливалось в огромные и даже гневные статьи, где прямо говорилось, что, если в ближайшее время читатели не пришлют новые пожертвования, то уже следующий номер не выйдет и сайт перестанет существовать. На сайте публикуются списки тех, кто помогал, как часто, и я специально пересчитал, сколько оказалось тех, кто оказал помощь не менее 10 раз. Укажу и некоторые фамилии, из которых хорошо визуально представляю и знаю кто такие, лишь нескольких . Вот что получилось:

  1. Юлиан Рапопорт – 809 раз!!!
  2. Лев Вершинин – 94 раза!
  3. Евгения Соколова и Юрий Окунев – по 88 раз!
  4. Майя Гольдштейн и Матвей Шпизель – по 62 раза!
  5. Владимир П. и Борис Бальсон – по 56 раз!
  6. Михаил Марголин – 49 раз!
  7. Евгений Шкляр, Леопольд Пузис, Shalom Israel Fund, Жанна Файбусович, Полина и Лев Менделевич – 44 раза!
  8. Людмила и Борис БАРКАН, Борис ГЕЛЬФАНД, Александр ДЫМШИЦ 33 раза!
  9. 29!
  10. 28!
  11. 23!
  12. 20!
  13. 17 – восемь!
  14. 15 – семь!
  15. 14 – тринадцать!
  16. 13 – одиннадцать!
  17. 12!
  18. 11 – трое!
  19. 10 – пятеро!
  20. и ещё масса людей, кто внёс пожертвования менее 10 раз.

В течение шести лет я был волонтёром одной израильской амуты (некоммерческое объединение), оказывающей помощь тем, кто нуждается в продуктах питания. Обычные волонтёры, среди которых особо много пенсионеров, как русскоговорящих, так и эфиопов, школьников, начиная с младших классов, складывали конфетки с вафельками и т.д. в подарочные наборы, которые продавала амута, делали какую-то иную простую работу. Я же выполнял более трудные задания, например, ездил на склады, магазины и фирмы, где амута что-то закупала, а немало и получала в виде пожертвований. Часто находился среди руководства и работников амуты, а потому хорошо узнал, как и за счёт чего она существует. Кроме помощи, получаемой от министерств соцобеспечения и абсорбции, а также муниципалитета, нашлись ещё сотни людей, многие из которых дали поручение банку снимать с их счета ежемесячные платежи. Я видел, какое огромное количество писем с благодарностью отправлялось жертвователям, сам периодически бросал такие письма в почтовый ящик. Кроме того, регулярно кто-то приходил и приносил пожертвования наличными, особенно много перед праздниками. А ещё были пожертвования от фирм, банков и т.д., как и разная другая помощь, в том числе рабочей силой, от полиции и армии, когда перед праздниками надо было складывать особо много грузов и развозить по домам. Директор амуты, ранее работавший директором школы, проживает за «зелёной чертой», в 30 км от Петах-Тиквы, и подписал на помощь практически всё поселение. В амуте было около 10 платных работников, и никто из жертвователей не завидовал, не задумывался, какие у тех зарплаты. Считают, что, согласно еврейской традиции, каждый должен по возможности помогать.

А сейчас к тому, что у нас. Придётся вернуться в самое начало, потому что без воспоминаний, как всё начиналось 8 с половиной лет назад, не понять, откуда растут ноги безразличия и желания халявы.

Когда пришла мысль делать сайт, готовить материалы, я, в первую очередь, рассчитывал на себя, в голове начал прокручивать прошлое… Понял, что смогу немало вспомнить, да и не пожалею время на поиск материалов, но, естественно, начал обращаться к другим. Просил тех, кого так или иначе знал, предоставить старые снимки, написать или записать воспоминания своих близких, прислать хотя бы краткую информацию о семьях, родственниках, знакомых. Сразу получил некоторые фотографии и ответы в духе «Молодец, как здорово, очень правильно, важно, нужно, надо же было кому-то это сделать…», а также вроде такого: «Мой папа многое помнит, я обязательно запишу и пришлю».

И вдруг всё поменялось. В то время для большинства, кто хоть как-то освоил интернет, единственным местом сбора был сайт «одноклассников». И вот нашёлся человек с огромными, ничем не подкрепленными амбициями, решивший, что, открыв группу с названием города, где жил, он навеки станет героем: «Эр гимахт агрэйсэ гешефт». А то, что каждый без усилий и финансовых затрат мог сделать подобное, и потому их, самых разных групп, уже тогда существовало десятки, если не сотни тысяч, мало кого интересовало, а многие и не задумывались.

В общем, как было не возгордиться Олегу (Алику) Г., обычному, ничем не примечательному ни в прошлой жизни, ни после переезда, среднему человеку, который сразу начал вести антисайтовскую кампанию. Настроил своих знакомых, а те дальше по цепочке, чтобы ничего мне присылали. Ага, «интернационалист»… Вспомнились совковые времена, когда отдельные евреи хотели казаться большими белорусами, чем те сами.

Немного отвлекусь и вернусь в доизраильские времена, вспомню конец 80-х. В сентябре 1987 г. в Москве проводилась очередная международная книжная выставка, в которой после долгого перерыва участвовала и израильская делегация. Тогда я поехал в Москву и посещал выставку в течение нескольких дней. Израильский павильон был самым популярным и охраняемым, у входа все время толпились очереди. В Калинковичи привёз массу самой различной информации, журналов, книг, сувениров. Подобный вояж совершил спустя 2 года, когда прошла очередная выставка. Практически всё раздал знакомым, многие в городе впервые узнали немало об Израиле. В 1989-90 гг. участвовал в организационных мероприятиях возродившегося всесоюзного спортклуба «Маккаби», единственным из Беларуси был на мероприятиях клуба в Каунасе. А что делали в то время подобные Алики и те, кто бездумно его поддержали?… Ждали халяву.

И вот уже на мои неоднократные напоминания, Света Б. из Нацрат-Илита, обещавшая записать воспоминания отца Сени, упорно не отвечала, да если б только она. Не надо было проводить особое расследование, чтоб понять: ветер дует от Алика. Написал ему и получил в ответ: «что ты носишься со своим еврейским, мы тут все одинаковы – евреи, белорусы, чучмеки…». Прошли годы, знаю, что уже нет отца Светы, как и многих других, кто мог вспомнить и рассказать то, что уже никто другой не сможет, и ушла часть истории.

В связи с этим нелишне привести отрывок из 2-х месячной давности письма В. Лякина, когда он отвечал на мой вопрос о некоторых старых фото: «…Еще был большой личный архив фотонегативов у городского фотографа Ивановского, лет за 30 его работы в 40-х – 70-х годах. После его смерти, как рассказывают, выкинули куда-то, все пропало. Вот так и плодится беспамятство народа». Но то хоть как-то можно понять, поскольку было в те самые советские времена, когда наследники мало о чем задумывались.

И вновь вернусь в 2008-9 годы. Несмотря на то, что не задумывался ни о вложенном времени, ни о финансах, хотя тогда еще не представлял, что ожидает впереди, решил съездить на ежегодную встречу выходцев Калинкович и Мозыря, проводившуюся в первую субботу мая в парке Ашдода, чтоб увидеть Алика Г. , живущего там же, и спросить какого черта он решил, что имеет право настраивать людей и проводить антисайтовскую кампанию. В ответ услышал: «да ты что, да я ничего…».

 

А то, что произошло недавно, это тоже результат аликовской гнусной местечковой популистской деятельности и тех, кто бездумно его поддерживали.

Люди совершенно оторвались от жизни.

3 декабря читаю в Фейсбуке, что у знакомого с детства, так и оставшегося там жить, день рождения – 66 лет. А он умер почти 2 мес. назад и об этом, казалось, не могли не знать те, кто начал его поздравлять. Но, вижу от Иосифа Г., живущего в верхнем Назарете, там, где еще с 70-х годов начали обосновываться наибольшее количество земляков. Ромик!Поздравляю с днем рождения!Всех земных благ.До 120-ти без старости….. Итак,  благодаря все тому же, о чем писал выше: “чего он там со своми евреями, мы все здесь вместе с белорусами, чучмеками” и привело, что забыли не только о мертвых, но и живых.

А был Рома Лазбин простым работягой, всю жизнь проживший в Калинковичах и работавший крановщиком в Мозыре на НПЗ. Старший брат Наум (Ноля), живший в Мозыре, в конце 80-х уехал в Штаты, младший Миша вместе с семьей и матерью весной 89-го – в Израиль, поселившись в том же самом Нацерете. Спустя несколько лет уехал в Канаду. Жена Ромы – белоруска – работала технологом на мясокомбинате. После выхода на пенсию начали жить на даче. Когда серьезно заболел, то ведь мог быстро и без проблем приехать в Израиль и получить здесь необходимое лечение, да и части еврейской крови не надо было искать для этого, как вдруг вспоминают некоторые, о чем будет в отдельном материале. Но не начал хитрить, поскольку был действительно простым и порядочным. Увидев поздравление на его стр. сразу написал, чего поздравляете, когда человека уже нет? Казалось бы, уж больше никто не “отличится”. Но нет же, последовало еще 2 аналогичных поздравления от живущих в Израиле дважды земляков: Григорий Ш. – Рома мазаль Тов !!! До 120 !!! и Семен Г.Поздравляю с Днем Рождения! Здоровья,счастья! До 125!!!удачи!!!

Зачем напрягаться и заходить на стр., когда можно, открыв фейсбук, увидеть, что у их друга день рождения и автоматически шлепать поздравления.

Постепенно многие начали понимать, что одноклассниковские посиделки – пройденный этап, и, при том, что большинство оставалось там, открывали страницы и в фейсбуке. Казалось бы, успокойтесь, ваши амбиции ни к чему не привели… Несмотря на все потуги, сайт belisrael.info не умер, а наоборот, значительно развился, вышел за первоначальные рамки. На нем печатались самые разные материалы, которых нигде в других местах не встретишь.

Естественно, это требовало немало усилий и привлечения людей, которые ничего не прося в ответ, готовы были тратить массу своего времени, присылать интереснейшие материалы, как на русском, там и белорусском. И ведь этого нельзя было не видеть, даже если б я периодически не напоминал, что пора бы и оказывать какую-то поддержку. Но почти все упорно делали вид, что это их не касается.

Именно заметка с таким названием появилась в израильских «Вестях», в дополнение к большому материалу Павла Перельмутера за 26 мая 2009 г. «Щедрость не порок», где он сравнивал пожертвования коренных израильтян с тем, как жертвуют жители других стран Читаю: «Какие суммы жертвуют в нашей стране. Исследование, проведенное в университете Бен-Гурион, показало, что динамика – отрицательная. Так в 2006 г. общая сумма пожертвований, поступившая от частных лиц составила 1.6 млрд. шекелей, или 350 на семью. Этот показатель на 100 шeк. отстаёт от показателя 10-летней давности. В Израиле жертвуют меньше, чем во многих других странах. Скажем, в Великобритании семья выделяет на благотворительные цели сумму, в среднем равную 1000 шек. в год, это 0,5% среднего годового дохода. В Канаде аналогичный показатель составляет 0,4%, в США 1,5%. Больше, чем в Израиле, жертвуют даже в Турции и Южной Африке».

Правда, в амуте (кстати, религиозной), о которой писал выше, дела обстояли очень даже неплохо. Что же касалось русскоговорящих, то в отдельной заметочке Якова Скорохода читаю: «Русскоязычная часть населения за исключением олигархов жертвует на благотворительные нужды, мягко говоря, неохотно. Статистических данных здесь нет, но профессионально занимающиеся сбором пожертвований заявляют об этом со всей определенностью. Причин здесь несколько. Одна из них трудное материальное положение многих выходцев из бывшего Союза. Другая удалённость от еврейских и религиозных традиций, придающих благотворительности большое значение. Или, возможно, виноват в этом особый постсоветский менталитет нежелание делиться с другими своим кровными. И всё же жестокосердечие наших соотечественников поразительно. Тем более, что все мы, приехав в Израиль, воспользовались, а многие и продолжают пользоваться помощью благотворительных организаций».

Но, в отличие от приведенного в заметке, я говорю о тех, кто не желает помочь не каким-то абстрактным незнакомым им людям, а людям, которые делают многое для них же, в том числе ради памяти их предков и будущих поколений. Ведь когда-нибудь потомки зададут вопрос, а как так получилось, что мы ничего не можем узнать из нашего прошлого? Неужели всегда было страшное время, что люди боялись рассказывать и почему многое утеряно? Почему не заботились о кладбищах, о местах массовых расстрелов, неужели это было важно лишь единицам? До меня вообще не доходит то, с чем столкнулся все эти годы.

Ну хорошо, оказался один, не побоюсь сказать, поц, знакомый мне с детства, да и живший совсем недалеко. Но почему другие, пусть даже очень хорошие его друзья, или просто знакомые, одноклассники, не сказали: «Слушай, Алик, это не лезет ни в какие ворота, при чём сайт, на который тратятся его личные финансы, огромное количество времени и усилий, к нашей бесплатной группе? Почему мы должны тебя слушать?»

Не сомневаюсь, что прочтёт этот материал Саша Л., живущий в Нацрат-Илите, который, как только я ему написал об идее сайта, тут же прислал ряд снимков, включая некролог из местной газеты по его отцу, многолетнему главврачу района. Неужели «великая дружба» с А. Г. на него подействовала так, что вскоре ему стала безразлична даже память об отце?

Почему мой совсем уж близкий сосед по улице, Гена Т. вместе с Раей, сестрой Алика, которым я активно помогал, когда они немало лет имели своё кафе в Рамат-Гане, а затем некоторое время в Ришоне, ничего не сказали ему? Да и вообще ничего подобного никто не сказал. И вот уже Иосиф Хизвер, живущий в Америке (не его полный тезка из израильского Ашкелона), расточавший мне похвалы за сайт по скайпу, благодаривший за то, что хорошо принял и оставил на ночлег сына, приехавшего в Израиль, не раз говоривший «мы все тебе обязательно сбросимся», кроме пустой болтологии, ничем не проявил себя?

В то же время получал такие письма:

Спасибо за сообщение. Сайт открыл и сразу увидел, какую колоссальную работу ты уже сделал. Mein Respekt!

При этом нужно сказать, что ещё столько же необходимо сделать.

Гена Штаркер, 51 год, Эрфурт, Германия 17.11.08 г.

***

Ну, ты гигант! Такой огромнейший труд проделал! Пока не могу выстроить эмоции, переполняющие меня, и облачить их в связные слова. Буду еще читать… Галя Рамбовская, 57 лет, Ставрополь ( моя бывшая соученица )     18.11.08    

***

Привет Арон! Я поздравляю!  Ты делаешь большую и кропатливую работу! Успеха!
Cветлана Векслер, 45 лет, Ашдод, Израиль 18.11.08

***

Здравствуйте, Арон!

Огромное Вам спасибо за адрес нового очень интересного сайта!

Низкий поклон Вашему усердию и терпению.

Впечатлило количество собранных материалов.

Андрей Шевчик, 23 года, Калинковичи 19.11.08

***

Привет, Арон! Заходил на твой сайт, представляю какую огромную работу ты проделал – молодец.

Миневич Игорь (Юзик), 57 лет, Акко, Израиль 22.11.08 

Привет, Арон !

***

Очень интересное дело, много воспоминаний… Алекс (Саша) Сагинур, 56 лет, Чикаго, США 25.12.08

***

Happy new year to you and you family !!!

You doing a great job we appreciate Raisa Rivkin (Serebrennikova), 56 лет, Торонто, Канада 27.12.08

***

Очень приятно, что люди, жившие в моём родном городе, так бережно собирают информацию о своих. К сожалению, белорусы, к которым я себя отношу, так не берегут родственные связи. Жаль. Если смогу чем-то помочь – пиши. И спасибо огромное за то, что поднял эту работу.

Михаил Зезюльчик 3.12.08

и:

Цудоўны сайт пра мой родны горад Калінкавічы

Добры дзень, Арон!

Пішу па-беларуску. Так што ўсталюйце, калі ласка, адпаведную кадыроўку на РС.

Я – Хляба Ігар. Нарадзіўся ў Калінкавічах у 1963 годзе. Скончыў 4-ю школу.

Вельмі цікава было азнаёміцца з матэрыяламі Вашага сайта. Усе мае сваякі з’ехалі з Калінкавіч. Я сам ня быў у родным горадзе гадоў 25 (цяпер жыву ў Мінску.) Чытаеш пра людзей, пазнаеш знаемыя прозвішчы і сэрца шчыміць па малой радзіме, па тым часе, калі я быў калінкавічаніным.

Арон, дарэчы, я таксама хадзіў у шахматную сэкцыю, якую вялі Вы. А Міша Сцепанюк, пра якога Вы ўзгадвайце, мой аднагодак і аднакласнік.

Пасьля, праўда, я захапіўся футболам. Вы, мабыць, памятаеце, як пасьля заняткаў шахматамі Вы давалі нам паганяць мяч каля клубу. Дык я ганяў, ганяў і вырашыў, што пайду ў футбольную секцыю, што напраканцы 70-х нарэшце, пасьля вялікага перапынку адчынілася ў горадзе. Ня хочу Вас пакрыўдзіць, але для мяне футбол тады быў сапраўднаю хваробаю. Але мне не пашанцавала – футбол тады праіснаваў ўсяго адзін год.

Зьверху быў дадзены загад на разьвіцьцё ў Беларусі гандболу.

І ў горадзе замест футболу адчынілася секцыя гандболу. У якую я па інэрцыі хадзіў каля году.

На жаль, вельмі мала знайшоў інфармацыі па нашай 4-й школе.

Хацелася б нагадаць пра цудоўную настаўніцу рускай мовы нашай школы Даленка Зінаіду Георгіеўну. Мне здаецца, гэта яе муж – вядомы трэнер па барацьбе Даленка. А іхны сын Эдуард выкладаў у 7-й школе. Зінаіда Георгіеўна, я чуў, пасьля зьехала у ЗША. Хацелася б даведацца, як склаўся яе лёс.

Працу у нас веў Тамашоў Ісай Яўсеевіч. беларускую мову – Лібман Ася Рыгораўна, некалькі гадоў фізіку выкладаў Эпштэйн Барыс Яфімавіч (класны настаўнік! – перайшоў пасьля ў 7-ю школу).

Таксама цікава было даведацца пра маіх аднакласьнікаў Сашу Красікава (граў у Лянскага ў духавым) і Рыту Бухман (сядзелі за адной партай). Саша, я ведаў, выехаў у Ізраіль.

Вось такія імгненныя мае думкі і ўспаміны.

Р.S. Арон, дарэчы, амаль усе удзельнікі арганізацыі «Смугнар» з нашай 4-й школы і ў школе існаваў музейны куток (цяпер я ня ведаю) пра «Смугнар». Я ў свой час быў экскурсаводам у ім. І распачынальнікам музэю быў вядомы настаўнік гісторыі Іосіф Хайтман. Пра гэта пажадана напісаць у адпаведных раздзелах сайта.

З павагаю земляку,

Ігар Хляба 16.08.10

Напомню ещё об одном моём предложении от 13 февраля 2009 г., после получения письма от местной общины. Весь материал можно прочесть здесь. Тогда ещё недоумевал, что только один немолодой человек из Израиля проявил заинтересованность, очень даже верно заметив: «если это дело получит поддержку».

День добрый! Я приму участие в мероприятии по сбору помощи общине г.Калинковичи. Сообщите, пожалуйста, адрес пункта сбора помощи, если это дело получит поддержку. Ефим Голод 75 лет, Израиль, Иерусалим. 16.02.09.

В дальнейшем я взвалил на себя сбор помощи и её набралось многие сотни кг, а постепенно дошло до тонны, пришлось заставить квартиру ящиками. У меня была возможность доставать абсолютно новые вещи или практически не отличающиеся от них. Некоторую часть я раздал, но никак не собирался устраивать дома склад… Никто не откликнулся на мои призывы, не выделил денег на пересылку в Беларусь. И в этом случае проявилось жлобство трепачей в Израиле, желавших стать героями.

Тем временем я продолжал получать немало писем. Некоторые приведу:

Сайт очень интересный. Можно ли оттуда брать в свою газету “Ами”? Мой отец родом из Гомеля и прожил там до 15 лет, его отец был меламедом, он умер от испанки в 1918 году. Шабат шалом, Яков Цукерман, 65 лет,
Санкт-Петербург 6 мая
2011

(к сожалению, в этом году Яков умер – А.Ш.)

***

Арон, я посмотрел Ваш сайт и убедился, какую огромную работу Вы проделали по изучению истории и различных аспектов жизни евреев Белоруссии. Кстати, обнаружился еще один связывающий фактор – мои родители Григорий (Гирш) Бабицкий и Софья Яхнина – из Речицы. С уважением, Анатолий Бабицкий, 73 года, Мангейм, Германия 25 мая 2011

***

Отличный сайт! Тарас Прокопенко, 25 лет, Гомель  25 мая 2011

***

Очень интересный сайт. Будут идеи – напишу обязательно. Мария Яблочник, 25 лет, Бат-Ям, Израиль, 25 мая 2011

***

Арон, здравствуй! Давно не писала и не заходила на твой сайт. Растёшь, молодец! Прочитала в письмах про тётю Зину Доленко. Они с моей мамой дружили со школы, тётя Зина постоянно бывала у нас, любила посидеть на лавочке, приходила с внуком, по-моему, сыном Эдика. А с Эдиком мы вместе в музыкалке учились. Тётя Зина и теперь с мамой связи не теряют, она обычно передаёт письма, маленькие подарки. Вообще, их 4 или 5 подружек-учителей, они всю жизнь общаются, встречаются на дни рождения, хотя уже довольно пожилые. Ирина Карымова, Пружаны, Брестская обл. 2 июня 2011

***

Я не еврей и не из Гомеля, но за такой сайт Вам низкий поклон!!! Это огромная работа! Александр Лешков, 34 г., Минск 2 июня 2011

***

Чрезвычайно интересные материалы. Большое спасибо Вам, Aaron.  С нетерпением жду публикации о евреях Ветки и Добруша.

Александр Погарцев, Минск, бывший житель Добруша.    7 июня 2011

***

Это очень интересно. Любовь Лунева, журналистка, Минск.   13 июня 2011

***

Спасибо, Арон! Очень информационный портал. Ефим Френкель, 63 года, преподаватель ВУЗа, Вольск, Саратовская обл. 17 июня 2011

***

С ума сойти! На этом сайте столько ценной информации. Думаю, они провели большую работу. Еще раз спасибо за ссылку! … Оказывается, Вы создали его. Суперский сайт! Карина Кринко, 22 года, из Пинска, ныне в Фрейберге, Германия. 28 октября 2011

***

Здравствуйте, Арон. Благодаря Вам я узнала , что моя институтская подруга живет в Москве, что я представить совсем не могла. В справочнике Москвы есть их телефон. Если они еще там, я свяжусь с ними. Странно, что их нет нигде: ни в скайпе, ни в одноклассниках, ни в фейсбуке. Спасибо, что ответили, если Вам удастся узнать что-то, свяжитесь со мной, пожалуйста. Вольфсон тоже учился со мной и мне хочется их найти. К Гомельщине я отношения не имею, мой отец из Варшавы. Узнать бы что-то о нем, это моя мечта и боль. Спасибо за неравнодушие и пользу за вашу работу. До свидания. Тамара Вайсман 7 января 2013

***

Спасибо за ваш сайт. Мне понравился. Вот удивительная штука Жизнь! Ваш сайт всколыхнул во мне массу эмоций и воспоминаний. Ведь мои родные по материнской линии из тех мест, о которых написано на сайте. Моя бабушка Санчук Евгения Давидовна и её муж Гомон Наум Рувинович из тех краёв: с. Копцевичи, Петриковского р-на Гомельской области. Моя мама Ремиза Наумовна, и дядя родились там. Дед Наум работал в лесхозе, добровольцем ушёл на фронт и в 1943-м году погиб под Запорожьем (умер от ран). В рассказах бабушки и мамы, в детстве я часто слышала названия этих мест: Калинковичи, Петриков, Копцевичи. Спасибо за память!  Жанна Вильде, режиссер, актриса  и певица из Киева, ныне Израиль, 3 января 2014

Продолжение следует.

Опубликовано 16.12.2016  17:28

От истории одной довоенной фотографии до…

Недавно по эл. почте получил коротенькое письмо:

Здравствуйте! Вот попался негатив, сделал из него фотографию. Может будет полезен, да и самому интересна судьба этих людей.

1939-7b-kalinkovichi-bel-vyeb-pssh

На мой вопрос автору, кто он и откуда у него снимок, последовал ответ:

Увлекаюсь фотографией. Пару лет назад покупал у человека старые фотоальбомы времён СССР, вот он в придачу положил этот негатив. Я про него забыл, вчера наткнулся на него. Где он взял не знаю, надо списаться… Живу и родился в Калинковичах в 1974 году в доме по Аллея Маркса 17, трёхэтажка 1936 года, она рядом со школой стоит, на пересечении Гагарина и Аллея Маркса. Бабушка там в конце 50-х поселилась, хотелось бы узнать историю дома. Говорят в войну на доме русские зенитки стояли, при оккупации немцы жили. После войны вроде пленные немцы восстанавливали дом. Может знаете что нибудь про этот дом?

Сразу же переслал письма и снимок своему доброму знакомому, калинковичскому краеведу Владимиру Лякину. Ответ не заставил себя ждать. 

Здравствуй, Арон!

По снимку 1939 года могу сообщить следующее. Белорусская школа в городе открылась осенью 1938 года. Для нее специально построили новое деревянное здание в конце ул. Куйбышева, возле самого леса, примерно на месте, где от ул. Куйбышева начинается ул. Геологов. Ныне здравствующая коренная калинковичанка Тосова Галина Николаевна, 1926 г.р., рассказывала мне про эту красивую школу с актовым залом и просторными светлыми классами. Туда школу перевели из барака (1915 года постройки, разобран в начале 60-х), находившегося на той же ул. Куйбышева наискосок через дорогу от кладбища. Годом ранее, кажется, ее переименовали из еврейской в белорусскую. В последние предвоенные годы директором школы был Залесин (в здании школы была и квартира для директора), завучем – Спевак, учителем географии – Подольский, физики – Шульман, биологии – Антипенко, белорусского языка – Новик, начальных классов – Кантор, русского языка и литературы – Фёдорова, химии – Гузман (по сведениям краеведческого музея). Школу строили, так сказать, “на вырост”, и пока количество учеников было небольшим, примерно четвертую часть помещений с отдельным входом со двора занимал райвоенкомат.
С началом войны, когда объявили мобилизацию, военкомат занял все здание, а на соседних лугах быстро построили времянки военного лагеря. В июле и первой половине августа 1941 года здесь переформировывалась почти уничтоженная в окружении под Гродно 3-я советская армия, оттуда вырвалась часть армейского штаба и некоторые части. Она была практически заново воссоздана за счет местных призывников, а командный состав был пополнен местным партийным и советским руководством.
Судьба этой армии 2-го (калинковичского) формирования тоже сложилась трагично. Она ушла отсюда 21-22 августа без боев на юг, но в сентябре, кажется, попала в районе г. Трубчевска в немецкое окружение и почти вся погибла. Там сложили головы или попали в плен, а потом сгинули в немецких концлагерях сотни калинковичан, тысячи уроженцев района, и до сих пор эта трагедия по существу замалчивается.
Я хотел было несколько лет назад восстановить эти события, но допуска в российский архив в г. Подольске под Москвой, где все списки и документы хранятся, не имел, да за свой счет не очень поездишь и поработаешь. Наверное, еще сто лет пройдет, прежде, чем об этом, наконец, напишут. Некоторые подразделения этой армии (в том числе и 109-й батальон связи, где были девчата из калинковичского районного узла связи) все же вырвались из “котла”. Третью армию в третий уже раз переформировали и она успешно воевала до Победы.
Но возвращаюсь к самому зданию школы. Летом 1942 года немцы пригнали сюда советских военнопленных из лагеря на территории мебельной фабрики (район кинотеатра “Знамя”), те разобрали еще новое здание школы по бревнышку и отправили в “рейх”. Может, до сих пор стоит где-нибудь в Германии.
belorusskaya-shkola-po-kuybyshevoy
Прилагаю фото 1940 года, 6-й класс этой же школы. Я видел его несколько лет назад у Г.Н. Тосовой (жива, но уже очень слабая, не выходит из дома) и она мне рассказала, кого помнит на этом фото, я записал. Итак, сверху вниз, слева направо:
1-й ряд:
– Индюков Витя
– Паперная Сима
– Лившиц (имя не помнит, но сказала, что младший брат покойной зав.сберкассой Фельдман Песи Израилевны). (Зяма (Зиновий) Лившиц – многие годы работал главврачом больницы Гомельской ЖД, а в дальнейшем, санатория ЖД в Гомеле – А. Ш.)
– Велинская Маша. (вероятно, Виленская – А. Ш.)
– Медведник Яша (вроде его сестра работала учительницей после войны).
– Ясковец Люда.
– Пинская (имя не помнит).
– следующую девочку не могла вспомнить.
– Фридман Соня.
2-й ряд: – Козяков Лёня.
– Залесина Наташа (дочь директора школы).
– Ручаевский Лазарь (его брат работал в книжном магазине).
– Фейгельман Роза (живет в Израиле).
– Зальцман Цодик (работал в Калинковичах после войны, уже умер).
– Фельдман Лиза.
– Сухаренко Костя.
– Ясковец Вера (после войны вышла замуж за военного и уехала из города).
– Драбница Вера (то же самое).
3-й ряд:
– Шерайзина Эся [Этя – А. Ш.] (работала медсестрой в поликлинике, уже умерла).
– Шмуклер Миша.
– пионервожатая (ФИО не помнит).
– преподаватель географии Леонида Павловна (после войны ее не видела).
– классный руководитель Рахиль Марковна Либман (умерла в 60-х годах).
– преподаватель математики Елизавета Захаровна Кушнир (после войны ее не видела).
– преподаватель литературы Полина (отчество и фамилию не помнит, после войны не видела).
– Тосова Галя
– Левина Рая
– 4-й ряд:
– Гомон Рахиль.
– Лившиц Абрам (стал военным, служил где-то в Москве).
– Коган Додик.
– Эся [Этя – А. Ш.] (фамилию не помнит).
По дому на улице Аллея Маркса напишу немного позже.
Всего доброго. В.Л.
***
Привет, Арон!
Что известно по трехэтажному дому. В приведенном тобой письме калинковичанина какая-то неточность. Дом № 17 по Аллее Маркса – это типовая панельная трехэтажка, находится рядом с кинотеатром “Знамя”, построен в 60-х годах. А дом о котором он пишет – это кирпичная трехэтажка на северном углу улиц Гагарина (бывшая Бунтарская) и Аллеи Маркса.
Его построили для ж.д. начальства в 1939 году, во время войны там была казарма оккупантов (прилагаю запись из дневника руководителя “Смугнара” Кости Ермилова).

29 июня 1942.

Этой ночью, наконец, и мы совершили маленькое дело. У нас в Калинковичах был мост, который проходил над железной дорогой, по которой идут эшелоны из Бреста. Так вот, мы этот мост и пустили на небо. Обделали это дело вдвоем. Я и Шевченко Сеня. Его брат только нас здорово подвел. Взял и еще до этого уехал в Германию. А весь взрывчатый материал куда-то выбросил. Пришлось взрывать примитивно. Достали, вернее, насобирали по всем Калинковичам тола, килограмма четыре, и пошли. Этот мост уже был взорван один раз, еще когда отступали наши. Немцы, когда вступили в Калинковичи, подняли этот мост (одну сторону, другая была не взорвана) и положили на шпалы. Так мы не только его взорвали, а еще запалили шпалы. Успели, конечно, прийти домой и лечь в постель. Я уже засыпал, когда раздался взрыв. Шпалы тоже загорелись. Мы их облили керосином, и запалили, с таким расчетом, чтобы они загорелись раньше взрыва. Эффект получился очень хороший. Во время взрыва как раз проезжал эшелон мадьяр. Правда, эшелон успел проскочить. Так эти мадьяры повыскакивали из вагонов и открыли стрельбу. Немцы из Калинкович, не разобравшись, начали стрелять по мадьярам. А словаки, они находятся в трехэтажном доме, открыли стрельбу и по немцам, и по мадьярам. Получилась целая каша. Еще, говорят, партизаны были тоже в лесу, хотели взорвать водокачку, тоже открыли ураганный огонь по Калинковичам. Я давно отвык от страха, но сидя дома, и слушая весь этот концерт, немного волновался. Сердце, было слышно, как стучит. Стрельба эта продолжалась почти полночи. Убили одного немца и ранили несколько мадьяров. Мне было страшно и весело. Как-то не верилось, что мы, такие маленькие людишки, произвели такой шум. Движение прекратилось. Всех поляков погнали в 4 часа утра на работу. Три паровоза пробовали стянуть этот мост, и ничего не вышло. Только попортили сцепление, и пошли в депо на ремонт. Правда, к вечеру эшелоны пошли опять. Немцев спасла другая жел. дорога, которая, не доходя до этого моста, поворачивает на Мозырскую жел. дорогу. Так вот немцы её и перешили. Теперь по ней и ходят поезда. Днем слухи пошли веселые. Только и слышишь, что к Калинковичам подходило триста партизан. Нам еще повезло, что перед этим партизаны взорвали электростанцию, убили два полицейских.

Примечание:  после занятия города немцы из трехэтажного жилого здания жильцов выселили и устроили там казарму для охранявших ж.д. узел солдат. Весной 1942 года немцев здесь сменили солдаты одного из подразделений 101-го полка Словацкой охранной дивизии, а тех, в свою очередь, в мае 1943 года сменили более надежные венгры из такой же охранной дивизии.

Одна местная жительница, что во время войны была подростком и жила недалеко, рассказывала, что видела в первое утро после освобождения, т.е. 14.01.1944 г. на его крыше красный флаг. Есть фотография, сделанная в этот же день военным корреспондентом, прилагаю, и еще пару современных.
alleya-marksa-14-01-1944-g
alleya-marksa-39 al-marksa-39-so-dvora
Аллея Маркса 39                                                Аллея Маркса 39 со двора
История с зениткой на крыше вполне реальная. В январе-августе 1944 года ж.д. узел прикрывал зенитный полк (большая часть личного состава женщины, в т.ч. и вступившие в полк после освобождения города калинковичанки), а немцы станцию сильно бомбили, особенно весной. Эти девчата действительно втягивали зенитки на крыши домов, тому есть воспоминания очевидцев. Наверное, так хотели уменьшить потери рассчетов от взрывов на земле авиабомб. Но потери все равно имелись, девчат хоронили обычно рядом с местом гибели. Мне в детстве показывали такой бугорок возле нынешней школы № 6, а теперь от него и следа не осталось.
Эти погибшие у нас тоже совсем забыты и никак не увековечены. Рассказывали, что в мае 1944 года зенитчицы подбили немецкий бомбардировщик, он упал на берег речки в районе нынешнего автовокзала и лежал там лет пять, пока окончательно не растащили дюраль на поделки и прочий металл. Сейчас эта трехэтажка – № 39 по Аллее Маркса и тоже, кажется, закреплена за ж.д. ведомством, хотя там уже не начальство обитает, а обычные работяги и пенсионеры. После войны, когда застройка в этой части была погуще, это был дом № 53, но потом ветхие маленькие домики вокруг начали сносить, и как помнится, на рубеже 60-70-х годов нумерацию сменили. Всего доброго. Владимир.
***
Благодарю Дмитрия Баева, приславшего снимок и вопросы, и, конечно, Владимира Лякина за подробнейшие ответы. Это сразу навело меня на мысли вновь озвучить то, на что не раз обращал внимание. Только это будет в отдельном материале, где будут затронуты ряд тем, который появится вскоре. 
Опубликовано 18.11.2016  10:02

 

***

Отклики:

Здравствуйте!
Из материала очень много для себя интересного узнал, большое спасибо! По поводу неточности с номером дома, всё правильно, сейчас это №39. Но в 70-х по моему был №17, где то лежат старые поздравительные открытки, перепроверю указанный адрес.
Всего вам хорошего!  Дмитрий Баев
_____________________________________________________________________________
Арон, добрый день! Прочитал твою последнюю публикацию с фотографиями довоенных учеников белорусской школы. С большой уверенностью могу сказать, что на первой фотографии, в нижнем ряду, где полулежат мальчики, третий слева – мой отец, Комиссарчик Наум Яковлевич. Его биографию я подробно описывал в одном из предыдущих сообщений тебе. Спасибо за публикацию: я этой фотографии никогда не видел! Сохраню её в семейном альбоме.
Ещё раз тебе спасибо и успехов в замечательном твоём деле!  Борис Комиссарчик
19.11.2016   20:59

Калинковичи. Улица Комсомольская

Улица находится в центральной части города, имеет протяженность в 450 метров. Начинается от площади Ленина и на другом конце соединяется с Аллеей Маркса. Она появилась в 1924 году на земле, принадлежавшей до революции Калинковичскому Свято-Никольскому храму и затем национализированной. Первыми новоселами здесь были демобилизованные молодые красноармейцы, и по их просьбе улица была названа  в честь Коммунистического союза молодежи. В конце 30-х годов прошлого века здесь уже насчитывалось два десятка частных домовладений. Одно из них принадлежало ныне забытому, но хорошо известному нашим дедам-прадедам и очень ими уважаемому Семену Дмитриевичу Колоцею (1866-1946). В конце 19 века упорный и трудолюбивый крестьянский паренек смог выучиться на фельдшера, работал вначале на Дудичском фельдшерском пункте, а с 1913 года в Калинковичах, где вместе с врачом М.О. Барташевичем создавал нашу районную больницу. История жизни и врачебного подвига этого замечательного человека пока еще не написана, но верится, что это обязательно сделает новое поколение калинковичских краеведов.

Осенью 1941 года улица Комсомольская была переименована фашистскими пособниками из городской управы, но 14 января 1944 года вернула свое первоначальное название. Полвека назад здесь проживали семьи Курцеров, Журавель, Юнкеров, Портных, Лившицев, Симановичей, Семченко и другие. После войны жилищный вопрос стоял очень остро, и государство выдавало нуждающимся в жилье льготные ссуды для индивидуального строительства. В архиве сохранилась справка о выдаче Калинковичским отделением Госбанка 4 июля 1951 года служащей Белорусской средней школы №1 Н.Х. Ходьковой такой ссуды в 10 тысяч рублей для постройки жилого дома по адресу ул. Комсомольская, 6.

С конца 50-х годов, когда городской центр переместился на площадь Ленина, начались изменения и на улице Комсомольской. Для строительства большого здания  горисполкома были снесены домовладения Юнкера, Портного и Лившица, для постройки здания районного отдела связи –  домовладения Журавля, Курцера и Гинзбурга. Их семьи со временем получили от государства благоустроенные квартиры в этом же и других районах города. В 1972 году на улице Комсомольской возвели первую «пятиэтажку» (сейчас дом №5) на 60 квартир. Через год строители сдали в эксплуатацию два таких же пятиэтажных дома (№ 3 и № 6), в 1976 году – еще один (№ 10). Здесь проживали известные и уважаемые в городе люди, ветераны Великой Отечественной войны главный бухгалтер завода ЖБИ Балабуцкий Николай Филиппович (1918-1997), главный бухгалтер мясокомбината Кот Василий Сергеевич (1924-2000), главный врач роддома Бурдин Лев Мордухович (1924-1989), врач районной больницы Бизюк Мария Илларионовна (1920-1998), рабочие Анацко Григорий Прокопович (1908-1979), Беленький Николай Федорович (1921-2011), Голод Яков Литманович (1925-1976) и другие. Из ныне здравствующих жителей этой улицы калинковичанам известны имена бывшего директора СШ № 6, историка и краеведа Фарберова Ефима Матвеевича (сейчас проживает в США) и многолетнего руководителя городского отдела народного образования, бывшего председателя ветеранской организации работников педагогического труда Ковалевой Нелли Павловны.

Названия, связанные с Коммунистическим союзом молодежи встречаются в топонимике практически всех городов и крупных сельских населенных пунктов Беларуси. В нашем районе улицы Комсомольские есть также в г.п. Озаричи, агрогородках Савичи, Малые Автюки, Перетрутовский Воротын, деревнях Луки, Огородники и Рудня Горбовичская.

В.А. Лякин, краевед

komsomolskaya1

komsomolskaya2

Опубликовано 5.10.2016 04:13

К 75-летию расстрела евреев Калинкович

Мысли о грустном.

Исполнилось 75 лет со дня трагических событий для евреев Калинкович, и 20 лет, как в городе установили памятник на том месте. Немного другие тогда были времена, хотя уже вовсю и начал складываться в Беларуси диктаторский культ. Мэром города незадолго перед тем стал относительно молодой Михаил Алексеевич Акунец, ранее работавший директором завода ЖБИ, а позже – Бытовой химии. Я его неплохо знал, он любил захаживать в шахматно-шашечный клуб, поиграть в шашки или посмотреть за игрой в шахматы его друга Михаила Жука. Ну и еще запомнил его как завзятого парильщика. А потому в один из первых своих приездов в Калинковичи в 93-м г. встретился с ним в его кабинете. Думаю, что, действительно, появление памятника в немалой степени стало возможно благодаря Акунцу. Далее его перевели в Гомель, а затем и в Минск.

vozle mogili rastrel. evreyam 89 g.
Апрель 1990 г. Справа налево: Лева Сухаренко, Арон Шустин, Гриша Вейнгер и мозырянин Эдик Гофман. Снимок Йоханана Бен-Яакова, жителя Гуш-Эциона (Yohanan Ben Yakov, Gush Etzion), посланника Джойнта в Мозырь и Калинковичи, приехавшего накануне Песаха для проведения праздничного Седера. 

Pamyatnik rastrelyanim evreyam

(Нижние снимки от 29.05.2017, прислал из Калинкович израильтянин Саша Лившиц)

Местный белорус, журналист Владимир Смоляр (10.01.35 – 17.08.2005) еще в советские времена немало усилий потратил на изучение еврейской темы, поиск свидетелей и архивных документов. Он восстановил картину трагедии евреев Калинкович, а также населенных  пунктов района. В 1990-е годы во многом благодаря ему в районе – в том числе в деревне Ситня между Калинковичами и Мозырем появились памятник и памятные знаки. Восемь лет назад я связался с его дочерью Галиной, которая и ныне живет в Калинковичах. У нее должны были остаться архивные материалы отца. Оказалось, что к тому времени у Галины побывала ученая тетенька из Минска, директор Музея истории культуры евреев Беларуси И. Герасимова, забрала все с обещанием вернуть после копирования. Но одно дело сказать, а др. сделать.

Тогда я уже сам, найдя мэйл музея, написал в Минск Герасимовой. В завязавшейся переписке она утверждала, что, с одной стороны, вроде и архива Смоляра как такового и не было, а с другой, мне ничего не пришлет, поскольку материалы являются ее собственностью, и брала она даже не для музея, а будущей книги. И еще добавила, что ездила в Израиль и тоже в разных городах встречалась с людьми, собирая материалы. Недавно, разыскав тел. Фрузы Смоляр, жены Владимира, проживающей в Ашдоде, спросил у нее о публикациях мужа в конце 90-х в “Еврейском Камертоне”, приложении к “Новостям Недели”, когда он несколько лет проживал в Израиле, после чего вернулся обратно в Калинковичи. Но и здесь все исчезло благодаря стараниям той же Герасимовой. Будучи директором музея, она делала и неплохие вещи, о чем есть также и в публикациях на этом сайте, но это не давало ей никакого права так себя вести, между прочим, в отношении не одного В. Смоляра, пудря мозги близким и прихватывая принадлежащее им. Не только по Беларуси, но и в Израиль Герасимова ездила не как турист, а полностью за счет Яд ваШем на семинары, и надо потерять всякую совесть, чтоб, приехав в тот же Ашдод, не зайти в один из многих книжных или канцтоваров, сделать копии и вернуть взятое хозяевам.

Все мои попытки отыскать какие-то материалы Владимира в интернете ни к чему не привели. Какие-то, вероятно, есть в архивах республиканской библиотеки в Минске, но чтоб добраться до них, надо для начала знать хотя бы более точно годы, когда они были напечатаны и в каких газетах. Кроме местной, это скорее всего были “Гомельская праўда” и, возможно, “Советская Белоруссия”. Израильские же публикации не менее сложно обнаружить. Самый большой архив прессы был в библиотеке Иерусалимского университета, но его давно начали переводить в цифру и избавляться от тонн бумаги. Даже если отыщешь, то каждая копия стоит в разы более, чем прежде. В 2006 г. я искал ряд материалов по др. вопросу, специально поехал в ту библиотеку, просидел полдня и знаком с ситуацией. Скорее всего, есть в библиотеке Общинного центра в Иерусалиме, куда тоже тогда добрался, но они были в процессе поиска др. помещения и переезда, и потому все газеты были сложены в ящики и находились в подвале.

Короче, чтоб заняться поисками и пересмотреть тот же “Е. К”, хотя бы за несколько лет конца 90-х, начала 2000-х, нужен энтузиаст, проживающий в Иерусалиме, также как и в Минске, если будут известны годы публикаций и где также ныне надо оплачивать сканирование, выделение конкретного материала и т.д. И. Герасимова, после того, как ее сместили в 2012 с должности директора музея, перебралась в Германию. Не сомневаюсь, что материал прочтет, если не она сама, то точно люди из Беларуси, многие годы контактировавшие с ней, да и сейчас, наверняка, связь не потеряли. Передайте ей большой привет за все, что сотворила!

Не ошибусь, если скажу, что о месте расстрела ныне живущие в Калинковичах евреи, вспоминают в лучшем случае раз в год. За последние лет 15 – 20, немало уехавших в разные страны, и особенно в Израиль, хоть раз, но приезжали в город. Если отбросить тех, кто боится компьютера, то остается масса народа. регулярно общающихся в соцсетях. Есть немало любителей выставлять в них снимки себя любимых, чтоб жали на “Класс” или лайкали, отдельные неугомонные земляки-израильтяне  пишут ни уму ни сердцу посты, вдруг в последнее время стали озабочены судьбой Украины, хотя ранее подобного не замечалось.

Фотографируют дом, где жили, рассказывают как чисто и уютно в городе, что все есть в магазинах, про встречи с одноклассниками, учителями, соседями и т.д., что интересно, если не всем, то многим, но в то же время не помню, чтоб видел у кого-то, кто неделю, а то и значительно более провел в городе, да и не раз, снимки возле памятника, какой-то хоть небольшой рассказ.

Зато похвалить белорусскую власть, да еще, чтоб обязательно было опубликовано в местной газете, ну как же без этого! И ведь не могла журналистка сама додумать, или заставить говорить такое:

Марат Л-ц (Израиль). «Я скучаю по Беларуси. Это моя родная страна, а Калинковичи – родной город. Сюда я приезжаю каждый год. (Так и хочется сказать, если не брешешь, то чего катаешься взад-вперед, вернулся бы?!! – редактор сайта)

В Израиль со всей семьей я уехал в 1990 году. До отъезда работал во вневедомственной охране, потом в часовой мастерской. В Израиле живу в Назарете, работаю механиком. До пенсии мне десять лет. Там пенсионный возраст наступает позже, мужчины становятся пенсионерами в 67 лет.

Несмотря на то, что по документам я уже не белорус, по-прежнему интересуюсь всем, что происходит на моей Родине. Смотрю и читаю новости, общаюсь с земляками в социальных сетях и по скайпу. Вижу, что Беларусь — спокойная страна, с правильной политикой, страна мира и согласия» (10.09.2015)

Кстати, там же было без всякого политиканства и лизоблюдства от

Александра Фролова: «В Америку я уехал семейным человеком. Мне было 33 года. Из родных здесь у меня никого не осталось. В Калинковичах я не был со школьных лет. Сразу после школы уехал учиться в Минск. После окончания машиностроительного института работал в столице.  В 1989 году уехал в США. Считаю, что любой переезд – это шаг вперед. Новые люди, новое место, новая ситуация – так человек развивается. Здесь бы я не достиг того, что имею там. В Америке у меня свой бизнес.

Спрашиваете, почему я приехал спустя 26 лет? Не поверите: на встречу одноклассников. И в Минске у меня тоже остались друзья.

Конечно, за четверть века наш город очень изменился. Вырос, столько всего построено. Изменился в лучшую сторону и Минск, не так центр, как его окраины»

***

Пришло на память и другое. Когда в конце 60-х, начале 70-х в Беларуси на государственном уровне была развязана антиизраильская кампания, то в районной газете под рубрикой “Асцярожна – сiянiзм” стали появляться подметные статейки, где среди прочего в наглую использовали евреев, естественно, с должностями и партбилетом, фактически вынуждая ставить свои подписи под ними. Но были ведь и молодые, да уж больно шустрые, кто начал строить свою карьеру, незадолго до того вступив в партию в армии. Не могу представить, чтоб сами полностью писали, но в известных кабинетах состряпанный материал с “озабоченностью судьбой несчастных палестинцев и осуждением израильских агрессоров”, частично с удовольствием дополняли, рассказывая о советском интернационализме,  своем глубоком патриотизме и т.д. Однако это не помешало забыть, когда приперло, обо всей вылитой грязи и уже более 25 лет как проживать в мединат Исраэль. Но об этом подробно в др. раз.

Или же не менее удивительное, что поразило знакомого, когда, придя на старое еврейское кладбище, он увидел на могильной плите надпись: Горелик Иосиф Иванович (14.5.1919 – 22.12.1974). Он был известен многим, как директор небольшого магазинчика спорттоваров в центре города, и, действительно, так его называли. Но уж после смерти могли бы и написать настоящее отчество, а не то, которое появилось во время войны. А может потому, что его сын Борис (13.2.1948 – 29.1.2012, умер в Израиле), каким-то образом исхитрился записать себя “белорусом”. Борю очень хорошо знал с детства и не могу понять, ради чего ему это надо было?! Даже если забыть о фамилии, ни на что особое он не претендовал,  максимум на простенький московский вуз, который в итоге и закончил заочно.

И если вернуться к именам или отчествам, то, как не скрывай, ведь все равно они звучали при выдаче аттестатов в школе, или же, если вспомнить главврача района, заслуженного врача республики Бориса Михайловича Лившица, в некрологе в местной газете, подписанного партийным и советским начальством и др., написали Берка Мордухович. Я не помню как у него на памятнике, в любом случае не буду осуждать, но вот что касается Гореликов, могли бы не делать тайны из настоящего отчества.

Кстати, о еврейском кладбище, закрытом в 1981 г. и находящемся практически в центре города. То, что до него нет никакого дела местным властям, давно известно. Многие старые могилы и вовсе не отыщешь: время, падающие ветки и листья деревьев, которые никто не убирает, делают свое дело. Памятники разрушаются, надписи стираются, да и очень узкие проходы, постепенно приведут к тому, что, когда новые поколения вспомнят о своих корнях и захотят посетить места своих предков, то они там мало что найдут. Наверняка, зададутся вопросами как же так случилось, почему не предпринимали никаких усилий сохранить?

Понятно, что Беларусь не Литва, и такой может никогда и не станет, так хотя бы сами евреи о чем-то задумывались, в том числе и местные, сколько бы их там ни осталось, а то многие из них хотят только получать посылочки, помощь, все остальное абсолютно не колышет. А ведь найти возможность навести минимальный порядок на кладбище, конечно, можно. Меняются председатели общины, которая с начала 90-х имеет статус официальной, но за все время никому особо не было дела до кладбища. Живем сегодняшним днем, как говорится, няхай гiне, гары яно гарам!

И еще одна история. Многие годы директором раймага был Левченко Иван Михайлович, хотя немало кто знал, что его звать Фима (возможно, в метриках и Хаим), а уж среди евреев, так большинство, отца Мейсул, а фамилия Пикман. И в повседневной жизни для знакомых не было никакого Ивана Михалыча, а просто Фима.  В войну попал в плен, и после побега его спасла украинская семья, дав свою фамилию. Ныне в Америке живет дочь Софа, 1949 г., переехавшая туда  в конце 80-х из Питера. Казалось бы, почему не рассказать историю его спасения и последующей жизни, да и, наверняка, приятно было бы потомкам украинцев, но Софа упорно не реагирует на обращения. Просто удивительные у меня земляки, а некоторые и родственники, близкие и не очень!

***

Из книги “Перекрестки судьбы” Галины Положенко, (материал опубликован на сайте 4.07.2015)

Холокост.

А вот что творили немцы с евреями в Калинковичах! Перед приходом немцев часть евреев эвакуировалась, но многие и остались. Сестра Аза жила в центре города как раз с евреями. В их доме было две квартиры, пополам с еврейской семьей. Жили очень дружно и Аза слышала от соседей, что те уезжать не собираются.  Они говорили: “Мы с немцами давно дружим народами, они наши друзьям и они нам ничего не сделают…” Наивные. А немцы летом 1941 объявили евреям явиться с ценными вещами на площадь, мол, куда-то повезут. А у евреев всегда были ценные вещи – деньги, золото. И вот они со всем своим богатством явились на площадь, образовалась большущая, огромная толпа. Немцы их сразу окружили автоматчиками с собаками и погнали по шляху на окраину железной дороги, где население Калинкович выкопало противотанковый ров, рассчитывая, что через него немцы не пройдут. Какая глупость! Вот евреев прямо к этому рву и пригнали. И тогда-то до этих несчастных, видимо, и  дошло, что их никуда не повезут, пригнали на убийство.

Мы жили на самой окраине и, когда на чердак или крышу залезали, ров был виден. Он был приблизительно в километре от нашего дома. Помню, я и мои младшие брат и сестра залезли в тот день на чердак и приникли к окошечку. Смотрели что же происходит, ведь мы слышали крики немцев, лай собак и жуткие крики людей, плач и стоны… и увидели, что людей согнали к этому рву, выстроили вдоль него и стали расстреливать! Что творилось! Как евреи кричали!!! Кто-то пробовал бежать, прыгал в ров и пытался перебраться на другую сторону, а ров глубокий, песчаный, почва осыпается, люди скатывались и, там же, во рву погибали. Словом, всех расстреляли, и женщин и детей, всех! Они так страшно кричали, что я от ужаса кубарем скатилась с чердака по лестнице. Я не могла больше смотреть и слышать этого, это было чудовищное зрелище. Вечером немцы пригнали жителей из железнодорожного поселка и заставили засыпать ров с убитыми. Через 5-6 дней мы потихоньку пошли туда посмотреть, что там, может кто выбрался и живой остался. Почва песчаная, сухая…может кто и откопался и нуждался в помощи. Пришли и увидели, что там то тут из песка торчат руки, ноги…в живых не было никого. Это было ужасно. Моя сестра Аза сокрушалась: “Ну как можно было поверить немцам! Почему они считали их друзьями?”

Об авторе:

Родилась в г. Калинковичи, что в Белоруссии. Училась в школе, была отличницей, активисткой, участвовала в художественной самодеятельности, в 9 классе была выбрана комсоргом.

Но началась война. Хотели эвакуироваться. Не успели, пришлось вернуться.

Дома серьезно задумалась, как жить дальше, что делать, как спастись от угона на работу в Германию. Устроилась разнорабочей на железную дорогу. Грузили и разгружали вагоны,

подметали пути, следили за чистотой на вокзале. Потом работала на продуктовом складе. Собирались все вместе с девчатами и думали: как помочь армии в борьбе с фашистами. Все больше появлялось желание связаться с подпольщиками или партизанами. Но как это сделать не знали.

И вот в конце 1942 года одна из одноклассниц предложила стать связной партизанского отряда. Через нее получила задание собрать сведения о размещении в городе воинских частей, набросать план, где и какие учреждения немцев  расположены. Потом получила задание вести агитационную работу среди чехов, гарнизон которых располагался в километре от их дома.

И подпольщики приняли решение увести чехословацкий гарнизон к партизанам (чехи были согласны). Чтобы не подвергать родственников чехов со стороны фашистов, было решено поступить так: чехи с оружием на машинах поедут в лес, якобы на заготовку дров, а

там их будут ожидать партизаны. При встрече будет организована стрельба в воздух, чтобы имитировать захват их в партизанский плен. Все было продумано, подготовлено, но среди чехов оказался предатель, который сообщил все немцам. И в последний момент, когда чехи уже садились в машины немцы окружил и их, разоружили и арестовали. Бежать удалось только нескольким чехам, которые знали дорогу к партизанам.

После провала «чехословацкой операции» Галя на продуктовом складе отравила ядом продукты и ушла в партизанский отряд. Вскоре в их дом нагрянули гестаповцы, допрашивали мать, били, отбили легкие, и мать умерла. В отряде числилась рядовым бойцом: несла караульную службу, ходила в разведку, обстреливали немецкие эшелоны, хотя дорога очень хорошо охранялась немцами; участвовала в налетах на немецкие гарнизоны.

После освобождения Белоруссии нашими войсками партизанский отряд влился в состав советской армии. Галина Аполлоновна воевала до июня 1944 года.

***

Буквально на днях благодаря помощи из Минска, обнаружилось следующее:
Из Акта Чрезвычайной комиссии по расследованию злодеяний оккупантов от 6 декабря 44 г.: «Яма-могила длиной 150 м и шириной 2.5 м, глубина 1- 1.5 м. находится в 50 м севернее полотна железной дороги Калинковичи – Гомель… Здесь похоронено примерно 700 чел. Трупы разложились, но можно определить, что многие зарыты живьем (сидящие женщины). Преобладают трупы женщин, стариков и особенно детей от года и старше…»

Это все, что пока удалось найти, но ведь был и, несомненно, существует полностью текст Акта с фамилиями опознанных, протокол опроса и показаниями свидетелей, возможно, и немецкие архивные документы…

***

В ноябре 2011 я вступил в переписку с Калинковичским исполкомом. Привожу ответ и присланный общий список белорусов и евреев, из которого, если посчитать число расстрелянных между числами 21-23 сентября и допустить некоторую путаницу с датами в отдельных случаях, то при количестве примерно 700 в общей могиле, опознанных набирается всего несколько десятков.

otvet-kalinkovichskogo-ispolkoma

spiski-rasstrelyannykh

Когда-то помимо исполкома, список только евреев имелся в местной общине. Но он, начиная от Якова Еренбурга, после отъезда того в Израиль, кочевал от одного к другому и уже концы не сыщешь, да и все попытки получить ушли в песок. Как в свое время мне написал знакомый, живущий в Калинковичах, на мое возмущение, что одна обещала копии привезти в Израиль, когда будет в гостях у родственников, да вернулась обратно, не дав знать о себе: «А кто сейчас вообще бесплатно что-то дает?!!» Ну да, конечно, одни гибли, а др. посчитали, что если им взамен ничего не предлагают, то пусть сгинет память…

***

Ниже привожу список, который был опубликован на сайте в августе 2008, и в дальнейшем дополнен 11.11. 2010, т.е. до обращения в райисполком спустя год. Если сравнить, то в нем более имен, чем в присланном приложении к ответу от конца ноября 2011.

Список еврейских жителей, расстрелянных, замученных, повешенных немцами 21-23.09.1941 г. по Калинковичскому с/с, Калинковичского района, Полесской обл, БССР:
Альтшуль Янкель Михелевич 1863 г.р.
Бененсон Ицка Абрамович, 1860, иждевенец
Бененсон София Айзиковна, 1886, колхозница
Будницкая Хася Берковна, 1884, колхозница
Винокур Гинда Юделевна, 1884, колхозница
Винокур Бейля Мойсеевна, 1922, колхозница
Герцман Гирш Гиршович, 1866, колхозник
Герцман Доба Нохимович, 1885, колхозница
Герцман Гершул Гиршович, 1906, колхозник
Герцман Шолом Гиршович, 1923, колхозник
Герцман Залман Гиршович, 1929, ученик
Гинзбург Хаим Симанович, 1866, иждевенец
Гинзбург Малка Михайловна (Михелевна), 1866, иждевенец
Горевой Копка, 1932
Горевая Люба, 1935
Журавель Мойша Шлоймевич, 1861
Журавель Лиза Лазаревна, 1862
Зеленко Сара Цалеровна, 1910, колхозница
Зеленко Миля Зямовна, 1929, ученица
Зеленко Фаня Зямовна, 1930, ученица
Игольников Есель Рувимович, 1888, колхозник
Игольников Сара Самуиловна, 1888, колхозница
Игольников Зяма Еселевич, 1927, колхозник
Игольникова Хая Еселевна, 1929, ученица
Карасик Гирш Абрамович, 1869, расстр. 23.9.41
Карасик Цодик Мордухович, 1862 –  23.9.41
Карасик Хана Хаимовна, 1918 –  23.9.41
Комисарчик Ицка Борухович, 1873, колхозник
Комисарчик Дора Нохимовна, 1881, колхозница
Комисарчик Сима Нохимовна, 1893, колхозница
Кофман Борух Хацкелевич, 1859 –  21.9.41
Лившиц Двося Гиршевна, 1896 –   21.9.41
Миневич-Айзенштат Мария Бенционовна,  21.9.41
Миневич Хана Сендеровна, 1871,   21.9.41
Медведник Менохим Янкелевич, 1854 –  21.9.41
Пейсахович Тевель Янкелевич, 1874 –  21.9.41
Слободкин Моисей Шоломович, 1881 –  21.9.41
Хайкман Брайна Залмановна, 1885, колхозница
Хайкман Сара Янкелевна, 1921, колхозница
Хайкман Залман Янкелевич, 1926, колхозник
Хайкман Нохим Янкелевич, 1929, ученик
Хайкман Пейсах Янкелевич, 1933, ученик
Фрейлахман Гита Мордуховна, 1887 –  21.9.41
Фрейлахман Марат Миронович, 1884 –  21.9.41
Шапиро Вячеслав, 1886 –  21.9.41
Шапиро Давид, 1886 –  21.9.41
Шейкман Залман, 1866,  21.9.41
Шейкман Песя, 1867 –  21.9.41
Шульман Хана Ароновна, 1910, работала в колхозе
Шульман Хая Михайловна – дочь, 1928, ученица
Шульман Роза Михайловна – дочь, 1930, ученица
Шульман Сема Михайлович – сын, 1932, иждевенец
Шульман Арон Михайлович – сын, 1934, иждевенец
Шульман Ольга Михайловна – дочь, 1936, иждевенец
Урецкая Гинда Ёселевна, 1881 –   21.9.41

Расстрелянные в другие даты:

Атлас Эля Хаимович, расстр. 25.6.41
Бухман Нохим Шевелевич, 1860 – 6.1.42 
Горелик Меер Симонович, 1892 – 8.7.41
Зеленко Броня Зямовна, 1930 – 18.1.42 
Иткин Ошер Абрамович, 1886 – 14.9.41
Капелян Мотель Борухович, 1920 – 9.9.41
Карасик Хана Айзиковна, 1909 – 30.12.41 
Кацман Абрам Янкелевич, 1867 – 10.6.42 
Колик Геня Самуиловна, 1912 – 22.11.41                    

Хазановская Фрейда Моисеевна, 1881 – 5.12.41 
Хазановсий Нохим Лазаревич, 1876 – 5.10.41          

Шульман Хая Ёселевна, 1928 – 18.1.42                      

Шейкман Захар Сролевич, 1968 – 10.10.41                
Шендерович Борис Евсеевич, 1886 – 14.9.41
Ягуткина Софья Гиршевна, 1889 –  2.11.41               

Примечание: евреи, расстрелянные после 21-23 сентября, вероятно, смогли на время спрятаться, – возможно, им помогли некоторые белорусские соседи.

Последнее обновление списка 11.11.10 

Марина Гомон прислала дополнения в список погибших в Калинковичах 22 (23) сентября 1941: Карасик Цодик – 1880 (есть в списке Карасик Цодик Мордухович – 1962 г. Скорее всего это один и тот же человек – просто путаница с датой рождения – А. Ш.), Карасик Матус – 1924, Карасик Хаим – 1926, Карасик (Каплан) Слова – 1890, Карасик Гдалия – 1917, Факторович Хаим – 1924 г.

18 июня 2013 г.

***

Зиновий Телесин 

НА  ДУДИЧСКОМ  ШЛЯХУ

 

Дудичским шляхом по ту сторону линии

По ягоды вы не ходите.

Дудичским шляхом по ту сторону линии

Стада вы не гоните.

 

Потому что, тяжелые вытянув ноги,

Дядя Пиня заснул у железной дороги.

 

Да не будет нарушен покой дяди Пини!

Здесь ветер и тот не свистит на бегу,

И не ухает филин на горькой осине,

И не каркает ворон на темном суку.

 

Прилетая сюда, замолкает кукушка,

В этом месте ей некому годы считать.

В изголовье у дяди земля – не подушка,

И под боком у дяди земля – не кровать.

 

Где родной его дом?

Где родное местечко?

Где соседи – сапожники и столяры?

Лишь прибитая к столбику кем-то дощечка

С той печальной поры,

С той минувшей войны

Сообщает:

«Пой нихбор…» – «Здесь погребены…»

Это, памяти ради,

Все, что осталось от дяди.

 

Гнали их немцы, взведя автоматы.

– Пиня, куда ты?

 

Прикладами головы размозжив,

Сбросили в ров.

– Пиня, ты жив?

 

Били, стреляли, но не убили.

В четыре ряда на него навалили

Людей.

Все местечко на нем лежало

– Пиня, тебе еще мало?!

 

И хоть Пиня был жив,

Но ему изменили вдруг силы,

Словно всех мертвецов он держал на руках,

И упал посреди непокорной могилы…

Слева рельсы гудят, справа – Дудичский шлях.

Перевел с идиш Яков Козловский

Из книги «Близко к сердцу», Москва, 1965

Материал подготовлен редактором сайта.

Опубликовано 22.09.2016 01:31

Комментарии:

Геннадий Симкин А даньк… 22 сентября в 18:38

Jennie Shmeikhilman   Мой муж родился в Калинковичах! В расстрельном списке нашла фамилию Винокур, моя свекровь мне рассказывала, что Винокуры были её родными, кстати, артист Винокур из этой семьи!
23 сентября в 7:19

Jennie Shmeikhilman   Аарон, моей свекрови мать, бабушка моего мужа, носила фамилию Голод, я не помню её настоящего имени, но называли её Женя!
23 сентября в 7:20

Jennie Shmeikhilman   По-моему, Зельда, но я уточню и напишу! Мой муж был увезён оттуда малышом в Одессу, он ничего не помнит, я помню из рассказов свекрови эти фамилии!
23 сентября в 7:22

Денис Таболич Все что я могу – это попросить прощения ( не расчитывая на него ) за тех беларусов, что принимали участие в этих преступлениях (я не только про Калинковичи). Им нельзя простить – поэтому прошу от своего лица. Простите.
23 сентября в 19:56

Faina Kosovsky Аарон большое вам спасибо за эту статью. Я проживала в Калинковичах в течении 25 лет, в 79 году мы уехали в Америку и вот в этом году я с мужем приехала в Калинковичи. К моему сожалению, я даже не знала о существовании памятника в городе. Но вот что я увидела на кладбище, это действительно ужас, свалки с мусором и правительству города до этого дел нету.
24 сент в 15:55

Faina Kosovsky Свалка на кладбище на улице Куйбышева, и этот мусор не в стороне, а набросан на чьи-то памятники.

svalka_na_evr-klad_kalink

 Jennie Shmeikhilman Ужас:((
24 сент в 17:06

Редактор сайта Каждый приезжающий, в первую очередь идет на кладбище. Так вот те, кто сам, или по чьей-то просьбе шлют похвалы в местную газету и рассказывают, как они рады тому, что увидели в городе, должны были бы не стесняясь говорить и о кошмарном состоянии старого кладбища, и если об этом не будет опубликовано, тогда все равно оно появится в интернете. Когда напишут 3-5 чел, хочешь не хочешь, местные начальнички задергаются. В Беларуси и сейчас приняты советские субботники. Могут провести несколько и на кладбище, коль за все годы довели до позорного состояния. И, конечно, в первую очередь это дело коммунхоза. Люди, техника – все у них есть, чтоб пообрезать деревья и не устраивать свалку.
24 сент в 19:24

Faina Kosovsky Наверно ждут помощи от нас
24 сент в 19:30

 Редактор сайта Так и надо им помочь, если сами не соображают. Пусть каждый, у кого есть подобные снимки, или появятся, когда будут приезжать, присылают их на ashustin@mail.ru. Добавлю к материалу на сайт, как и некоторые комменты, а также буду отправлять в исполком. Будем посмотреть на реакцию. По-моему, ныне совершенно лишни ограды, особенно в той части кладбища, где деревья. Итак узки проходы, к тому же проще убирать. Да и со временем ржавеют, и многие выглядят убого. Вполне можно пожертвовать на металлолом.
24 сент в 21:11

Liya Kofman Petrides Вечная память всем, включая моих прадеда и прабабушку и других родственников.
24 сент в 19:33

Гриша Френкель мой дед, Френкель Исаак Хаймович родился в Калинковичах
24 сент в 21:17

Jennie Shmeikhilman Ой, что забыла вам рассказать, Аарон, мой муж был в госпитале, и ему прислали доктора, осмотреть его, Доктор посмотрел его фамилию, спросил, откуда мы! Я сказала, мы из Одессы! Он говорит, а мой отец и все предки из Беларуси! Я говорю, так мой муж родился в Беларуси, в Калинковичах, и все предки по линии матери – оттуда! Он повернулся ко мне, абсолютно ошарашенный этим! Не может быть, говорит! Я говорю, в каком смысле? Он говорит, что его отец тоже из Калинковичей! Он никогда не встречал никого оттуда! Это в первый раз! Вот скажите мне, какая доля процента встретить кого-то из Белорусского райцентра в США, в маленьком тауне под Орландо? :)))
24 сент. 21:47

***

Даже не могу подобрать какое слово больше подходит о ряде своих калинковичских земляков-евреев. Чуть ли не с момента появления сайта он словно комом стоит у них в горле. За все время не посчитали нужным не только хоть как-то помочь финансово, но и старались, чтоб то, что можно было еще узнать от уходящего поколения, безвозвратно исчезло.

И вот новое. Прочитав то, что поразило знакомого на местном кладбище в надписи на могильной плите Горелика Иосифа Ивановича, и что неужели нельзя было написать его настоящее отчество, ко мне сегодня поступил звонок, где было дословно передано сильнейшее возмущение, которое выразила его дочь Ира и ее сын, и что это может для меня плохо кончиться. Интересно, что звонила не она сама, а подключила для этого своего родственника Гришу, моего давнего хорошего знакомого, который далек от всяких интернетов и вооще толком не знает о чем речь. Ну и ну!  22.10.2016 19:30

(Помещены еще 2 снимка памятника, присланные 29.05.2017 из Калинкович израильтянином Сашей Лившицем) Добавлены 29.05.2017 23:36

Калинковичская железнодорожная библиотека

Помню, что впервые составлять буквы в слова я начал в пятилетнем возрасте, и было это в  далеком 1957 году. Наша семья снимала тогда комнату в одном из домов вблизи калинковичского железнодорожного вокзала. Соседские ребятишки постарше, уже школьники, учили меня грамоте по магазинным вывескам и афишам на клубе железнодорожников. А первой книгой, которую я попытался самостоятельно осилить, водя пальцем по строчкам, был какой-то сборник рассказов, что принес домой отец из находившейся рядом железнодорожной библиотеки. Застав как-то меня за этим занятием, он пообещал найти кое-что поинтереснее. И в ближайший выходной, отравившись поменять книжки, он взял меня с собой. Железнодорожная библиотека располагалась тогда в небольшом одноэтажном деревянном здании по улице Октябрьской (тогда называлась Кагановича) метрах в двухстах западнее вокзала. Помню, что очень удивился, когда впервые в жизни увидел множество выставленных на стеллажах книг.  Увы, к великому сожалению детских книг там не было ни одной! И все же этот день запомнился очень радостным – на обратном пути отец купил мне в станционном киоске (где ныне фонтан) чудесную книгу народных сказок с большими буквами и картинками. Я прочел ее не один раз, а со временем книга досталась моим младшим братьям.

Полвека спустя, работая в Национальном историческом архиве Беларуси, я нашел  интересный документ (фонд 299, опись 2, дело 15317) с названием «О разрешении открыть при собрании служащих станции Мозырь Полесских железных дорог библиотеку-читальню». Предыстория появления этой составленной более ста лет назад бумаги была такова.

1. около 1910 г.

Белорусские железнодорожники в начале 20 века

Первые библиотеки на Полесских железных дорогах (к ним относилась и учрежденная в 1886 году ж.д. станция «Мозырь», позже «Мозырь-Калинковичи», а ныне «Калинковичи») появились на исходе 19 века. При Гомельской железнодорожной станции таковая была устроена в 1908 году, насчитывалось в ней несколько сотен различных книг. Глядя на этот благой пример, активизировались и калинковичские железнодорожники-книгочеи. Местное начальство не возражало, но дело, как это обычно бывает, стопорилось разными бюрократическими препонами и отсутствием средств. Но в 1911 году 1-й Всероссийский съезд по библиотечному делу принял специальную резолюцию на предмет «…устройства на всех значительных железнодорожных станциях библиотек для железнодорожных служащих и рабочих, а также передвижных библиотек для них же на менее значительных станциях и разъездах». 26 ноября 1912 года Совет старшин собрания служащих  ж.д. станции «Мозырь» обратился к Минскому губернатору действительному статскому советнику Я.Е. Эрдели со следующим ходатайством. «Честь имеем покорнейше просить Ваше Превосходительство разрешить открыть при собрании служащих станции Мозырь Полесских железных дорог библиотеку-читальню. Советом Старшин заведование библиотекой будет поручено действительному члену собрания конторщику-кладовщику депо Мозырь Виктору Александровичу Соловьеву, а также покорнейше просим разрешить в собрании железнодорожных служащих станции Мозырь игру в лото с тем, чтобы 10% от выигрышной ставки шло на усиление средств собрания для оной библиотеки». Ходатайство подписали председатель Совета Старшин Соколов и его казначей Отливайчик. Минское начальство все поползновения насчет азартных игр решительно пресекло, насчет же открытия библиотеки-читальни не возражало, при условии предоставления на утверждение устава таковой. И весной следующего года калинковичская железнодорожная библиотека-читальня была открыта. Известно, что для нее выписывались газеты «Минские губернские ведомости», «Северо-Западный край» и журнал «Железнодорожная неделя». Это была вторая в Калинковичах публичная библиотека, а первую устроил в конце 19 века при Калинковичской церковно-приходской школе настоятель здешнего православного прихода о. Григорий Малевич.

Библиотека значительно пополнилась после эвакуации сюда летом 1915 года из прифронтовой зоны материальной части, персонала и документации Пинских железнодорожных мастерских. Помню, что еще в конце 50-х годов я видел старую книжку с их библиотечным штампом дома у кого-то из своих друзей. После Гражданской войны профильный советский наркомат издал распоряжение «Об организации библиотечного дела на путях сообщения», упорядочившее работу  железнодорожных библиотек. Эта тема обсуждалась в декабре 1926 года на заседании партячейки Калинковичского ж.д. узла. В своем отчете зав. клубом И. Климойц сообщил, что посещаемость библиотеки хорошая, но книг мало, всего около двухсот, а также нет переплетчика, чтобы привести их в должный вид. Как видно из протокола, штатной единицы библиотекаря тогда не имелось, но работал «библиотечный кружок», куда кроме самого зав. клубом входили книголюбы Ф. Гимбут, И. Новиков, Т. Голицкий, А. Гук, И. Юройц. И только в 1939 году существовавшая на общественно-профсоюзных началах Калинковичская ж.д. библиотека обрела официальный статус линейной, соответствующий штат и финансирование. В августе 1941 года она была эвакуирована в тыл вместе с другим имуществом Калинковичского ж.д. узла, после освобождения города от фашистов была возвращена и в июне 1944 года возобновила свою работу. На протяжении многих лет ее заведующим был М.Ц. Пинский, ветеран Великой Отечественной войны, известный в городе книголюб, проживавший на Аллее Маркса. Матус Цолерович был на фронте в составе инженерно-противохимического полка с июня 1941 по май 1945 года, имел несколько боевых наград.

Пинский М.Ц., фронтовое фото.

Сейчас научно-техническую библиотеку возглавляет Н.П. Есьман, а ее читателями являются 1,5 тысячи калинковичан: работающие и находящиеся на заслуженном отдыхе железнодорожники, члены их семей, учащиеся. Фонды библиотеки составляют 24130 различных книг (80% – техническая литература) и много различных периодических изданий.

lyakin                                                                                                          Автор Владимир Лякин, бывший офицер флота, историк и краевед.  

Специально для сайта прислано 8 сентября.

Опубликовано 8.09.2016  12:49