Category Archives: Стиль жизни

Life is like a miracle (3) / (החיים כמו נס. שמעון גרינהויז (3

(English text is below)

סוף, התחלה והמשך כאן וכאן

לפני המלחמה, הייתי רק בכיתה א‘ או ב‘ , הלכתי ללמוד אצל הרב, אבל מיד אחרי המלחמה, הלכתי ישר לכיתה ז‘. לא ידעתי טוב את השפה הרוסית,  הייתי אומר “שתי גברים” …  במקום “שני“. בישראל, ילדים מדברים כך, משלוח מעורב, אין בזה שום דבר נורא, אבל באמצע שנות ה-40 צחקו עליי מאוד בבית הספר. כאשר פתחתי את הפה שלי בכיתה, היה כזה צחוק שאפילו מכיתות אחרות באו לראות. הייתי היהודי היחיד בכיתה, ובמתמטיקה תמיד הייתי חזק. אחרי חודש או חודשיים, התחלתי לשלוט בשפה והתחלתי אפילו ללמד את חבריי. היה מורה אחד למתמטיקה שהגיע מהחזית. הוא אהב לשתות. לפעמים הוא היה עושה טעויות, אבל אני הייתי מתקן אותו בכל הכבוד – זה היה בידור נהדר. החברים שלי היו אומרים, “ובכן, סיימון – תיגש לתקן את השגיאות שם.“

https://i0.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2256.jpg?resize=621%2C466

סיימתי את חטיבת הביניים הבלארוסית. רוסית נלמדה בה רק כמקצוע. בשיעורים קראנו את שיריהם של יעקוב קולאס וינקי קופלה. סיימתי את לימודיי עם מדליית זהב, זה נתן לי את ההזדמנות להיכנס ללא בחינות לאוניברסיטה. הלכתי לאוניברסיטת המדינה הבלארוסית לפקולטה לפיסיקה ומתמטיקה, ובמקביל למדתי משפטים. המכון למשפטים היה קרוב יותר לפארק צ‘ליוסקינטסב, כעבור כמה שנים צורף מוסד זה לאוניברסיטה, והפך לפקולטה.

   https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2276.jpg?zoom=2&resize=274%2C372 

שמעון גרינהויז בשנת 1949 יחד עם אימו ליד האנדרטה בקראסנה ( 1950 ).

אני זוכר שני שחקני שחמט ששיחקו ללא לוח, והחליפו בקול רם את המהלכים ביניהם. תמיד עקבנו אחריהם והקשבנו לאיך שהם משחקים. אחד מהם, כך נראה, היה רב אומן איזק בולסלבסקי.

סיימתי שתי פקולטות בהצטיינות. קיבל מלגה; אני, כסטודנט מצטיין, קיבלתי העלאה של 150%.

באותה תקופה בברית המועצות היה טוב, מי שהיה מסיים את הפקולטה למשפטים בהצטיינות התקבל מיד לעבודה או במשרד התובע או במשרד הפנים – לא עם השכר הגבוה ביותר, אבל גם לא הנמוך ביותר. אבל היתה גם אנטישמיות חזקה … אני זוכר כשהתחלתי ללמוד משפטים, רוב המורים היו יהודים וליברלים … התזה המרכזית שלהם היתה זו: “אפשר להגן על כל פשע, הוא יכול היה להיות יותר קשה“. בסוף, כשהייתי כבר בקורס הרביעי, כולם נעלמו. הגיעו פרופסורים שקשורים לביטחון המדינה. תמיד צחקנו על עמדתם: “תנו לנו בן אדם, וימצא עליו מאמר“.

אז הבנתי שאני לא אצליח לעשות קריירה בשום משרד ממשלתי, כי אני יהודי, וזה“פשע” ,הוא מורכב על ידי העובדה כי ההורים שלי – הקפיטליסטים, והבורגנים … אבי, כפי שאמרתי קודם, היה איש עסקים ואמי רוזה עבדה במשק בית, אבל הקדישה הרבה מזמנה לעזרה לעניים. לפני המלחמה, חיילים יהודים ששירתו בעיירה הצבאית היו מגיעים אלינו לארוחת צהריים וערב. אני זוכר, גם, את בני הישיבות שהיו באים. אמא עבדה קשה מאוד עם קבוצה של נשים שעזרו לאוכלוסייה. לאחר המלחמה, היא עבדה במשך שנים רבות בבית חרושת לשימורים בקראסנו – כעובדת פשוטה. אחיה ומשפחתה – מדוקשיץ, היו עשירים מאוד. אבל היא אהבה את הרעיונות הקומוניסטיים, גם כשהגענו לישראל.

החלטתי שאני אהיה מורה, והלכתי ללמד באזור שבו לחמתי כפרטיזן. בין איליה ווילייקה. לא היו שם מסילות ברזל ולא אוטובוסים, ביצות בכל מקום. תלמידים הגיעו בחורף דרך היער, הלכו 10 ק“מ, לפעמים בשלג עד המותניים  …

https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2280.jpg?zoom=2&resize=312%2C286

נסיעה לבית ספר בחורף על המשאית, שנת 1955

בשנת 1956 היתה מלחמת סיני בישראל. אני זוכר שהלכנו לפגישות שבהן היינו צריכים לגנות את התוקפים. אבל הבטתי בתמונות הטנקים הישראליים, והנשמה שמחה.

ב -1957 התקיים במוסקבה פסטיבל הנוער. אני זוכרת שהגענו מבלארוס לראות את הישראלים, רק להאחז בבגדיהם, לשמוע את דבריהם … ואז הבנתי שאין לי מקום בברית המועצות, למרות שאני אזרח סובייטי. יכולתי לנסוע לפולין, שם שלט בכל גומולקה. אבל לא היו לי מסמכים המאשרים כי יש לי אזרחות פולנית.

מבלארוס היה קשה לצאת לחו” ל. הלכתי לווילנה, התחתנתי שם חתונה פיקטיבית והגשתי ניירות. בראדושקוביצ‘י כתבתי למפקד המשטרה מכתב שאני אזרח פולני, והוא חתם עליו, והעביר אותו לווילנה. זה היה בשנת 1958. קולונל של משרד הפנים העביר את הבקשה למעלה, אבל היא חזרה, נשלחה שוב לראדושקוביצ‘י לאימות. נתנו כסף למפקד המשטרה, הוא בדק אותה שוב, העביר אותה – ובסוף השנה קיבלנו אישור ועברנו. בפולין הייתי בערך שנה וחצי, שם הורשנו, אמי ואני לעלות לישראל. עד שההיתר הגיע, אני עבדתי כאינסטלטור בחברת “ג‘וינט” על הגבול עם גרמניה. היו שл בתים מאבן. הורו לי לקדוח חורים – לפעמים זה לקח שבוע שלם לקדוח חור אחד, עד כדי כך הקירות היו חזקים. אני נחשבתי לתלמיד של אינסטלטור פולני, בשבילו זה היה טוב, הוא קיבל תשלום על זה.

בפברואר 1960 הגעתי לישראל, בידע של מאה מילים בלבד בעברית. הלכתי לאולפן. היו לי דודות בקיבוצים עין חרוד ויפעת, אז לקחו אותנו לשם (ליפעת – אותי ואת אמי, זה בצפון, בין נצרת לעפולה). נתנו לנו דירה קטנה, וכמעט שלא גרתי שם, הייתי במעונות באולפן בגבעתיים. למדתי ארבעה חודשים, ואז עברתי קורס מיוחד במינוח פיסיקלי-מתמטי. הייתי יכול לעבור קורס למשפטים ולהיות עורך דין בישראל, אבל משום מה לא הלכתי על זה. גם בברית המועצות לא עבדתי כעורך דין. התחלתי ללמד ב -1960, קיבלתי דירה בפתח תקווה … והתחלתי לעבוד בבית הספר, בכמה בתי ספר. הדירה היתה 30 או 35 מטר ברחוב יצחק שדה. לא היו לי מילים שהיו לי , אבל התקבלתי היטב, התלמידים עזרו לי. אצלי בכיתה היו מעט מאוד ילדי עולים. אולי 3-4, מתוך 30-40.

התחלתי לעבוד בבית ספר טכני, לא בגימנסיה, שנקראה “עמל“. המנהל היה גם מרוסיה, כמו רוב המורים. הרגשתי כאילו אני ברוסיה. עבדתי גם בגימנסיה, לימדתי פיסיקה. בשלב זה הם בנו כור אטומי – לא בדימונה, אלא בנחל שורק. על חוף הים. כדי להוליך שולל, הם אמרו לכולם שזה מפעל טקסטיל … והמדינה בחרה 10 בתי ספר בארץ כדי ללמד שם פיזיקה גרעינית. נראה שהמפקח אהב איך אני מלמד, או שהתלמידים היו טובים, וגם בית הספר שלנו נבחר. הלכנו כל שבוע לשם, לאתר הבנייה, והטכנאים והפרופסורים הסבירו, נתנו משימות ועבודות במעבדה. בפעם היחידה בחיי ראיתי איך בונים מרכז גרעיני, איך מזריקים דלק.את כל זה הראינו  לתלמידים. נפרדנו טוב מאוד, והתלמידים התנהגו בצורה מאוד מכובדת באתר הבנייה.

אחרי כמה זמן אני מקבל מכתב מטעם מפקח לפיסיקה, שהיה בן 80, והוא אומר כי התנהגתי כמו בריון, הפרופסורים והלבורנטים נפגעו ממני ושהתלמידים שלי שברו הכלים … ראיתי שחור בעיניים. אני חושב לעצמי: “מה עליי לעשות?” חשבתי: אני אחזור לראות את פרופסורים והטכנאים, אנחנו הרי התחבקנו איתם  כאשר סיימנו את הפרקטיקה … לא היה אז תחבורה ישירה, נסעתי לרחובות, ומשם הלכתי ברגל לתחנת הכח הגרעינית … ואז שרות  “ש.ב” עצר אותי. לא נתנו לי אפילו לדבר עם אף אחד, הם חשבו שמצאו מרגל מרוסיה! שני סוכנים של השירות החשאי, בדיוק כמו בסרטים:  אחד טוב ואחד רע. אחד מהם כאילו עוזר לך והשני מאיים … ובסוף היום הם שברו אותי, כבר חשבתי לחתום על כל מה שרצו, הייתי מוכן לאשר שהכל נכון. אבל הם כנראה פנו למישהו יותר בכיר, והוא אמר להם, “תעזבו אותו.” ובערב, הם שחררו אותי, “הסוכן הטוב” ליווה אותי, והוא אמר: “אני מציע לך להתרחק מכאן. אם תתקרב לפה אתה תעלם והמשפחה שלך לא תראה אותך שוב. “

לא ידעתי מה לעשות, איך להיות בבית הספר? הלכתי למנהל וסיפרתי לו את כל הסיפור, בלי לדעת אם הוא קיבל עותק של המכתב מהמפקח. המנהל אומר: “אתה יודע מה, אני מאמין לך. בואי נשלח לו מכתב“. לא ידעתי לכתוב, אז הוא בעצמו כתב ושלח. המפקח גר בחיפה, במשך זמן רב לא היתה תשובה. יום אחד אומר המנהל:“אני עצמי אסע אליו“. הוא נסע, הם לקחו את המסמכים עם המפקח, וזה מה שהם מצאו. שם המשפחה שלי הוא גרינהויז, והם בילבלו אותי עם איזשהו גרינברג מקיבוץ שהגיע למרכז לא מוכן … וקיבלתי מכתב בהתנצלות, אותו אני שומר עד עכשיו.

אני תמיד אומר את זה ומספר איך הגורל בעבודה עשוי להיות תלוי באמון של הבוס שלך… אנחנו חייבים להאמין לאדם. ומה יכול היה להיות? הייתי מפוטר – ושום מקום אחר לא היה לוקח אותי.

אחר כך התמניתי לסגן מנהל (מחנך כיתה), וכשהמנהל פרש התמניתי במקומו. לא רציתי להיות מנהל בכלל, זה היה טוב בשבילי לעבוד כמחנך כיתה. המנהל התעניין יותר בנושאים פוליטיים, אחיו היה אחד האנשים הקרובים ביותר למנחם בגין, כמעט החבר הכי טוב. וגם כשהייתי מחנך כיתה, ביצעתי בפועל תפקידים רבים של מנהל, אבל לא קיבלתי שום כבוד או עונש על זה. אבל המורים, כנראה, היו מרוצים ממני, אז הם כתבו מכתב למשרד החינוך…

כשהוזמנתי לראיון, כנראה התנהגתי קצת בחוצפה. כי לא חשבתי על התפקיד: אם הם ימנו אותי למנהל – אז טוב, אבל אם לא, אז לא. ובכל זאת הם מינו אותי. זה היה ב -1978, ובמשך 20 שנה עבדתי כמנהל.

כשלקחתי את בית הספר “עמל ב“, היו בו כ -300 תלמידים, כשעזבתי את התפקיד היו בו 1500. עשיתי דברים מסוכנים: אם אפשר היה לפתוח מחלקה חדשה, תמיד הייתי מוכן לכך. ביקשתי רשות ופתחתי אותה.

https://i0.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2293.jpg?resize=621%2C561

בכיסא המנהל

הייתי ביחסים מאוד טובים עם התלמידים. בכיתה הייתי מאוד נוקשה, דיקטטור. אבל אני דיקטטור ליברלי – נתתי לתלמידי לנשום! והם חייבים להקשיב לי, אני חייב תמיד לראות את זה. אני לא מבין איך יכול להיות משמעת רעה לתלמידים. אצלי, הם תמיד חייבים לשבת, לא יכולים לדבר, אני צריך לראות את העיניים שלהם, אחרת אני לא מרגיש טוב .

כמנהל, המשכתי ללמד. בנוסף לשיעורים, ניסיתי לעזור לתלמידים, הם תמיד הצטופפו במשרדי, המזכירה הביאה להם קפה. כשפרשתי, לא היה לי יום בלי עבודה. התחלתי לעבוד כמורה ועד היום אני עובדת. כבר יותר משישים שנה.

https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2309.jpg?resize=405%2C515

ביחד עם נשיא המדינה שמעון פרס. גם בעלי אותו שם וגם נולדו באותה המדינה.

חשבתי שאלוהים וגורל כבר עזבו אותי – הם היכו אותי בי כל כך  חזק… אבל הם לא עזבו אותי. בני גיל חלה ברצינות בגיל 13 והוא נלחם 20 שנה במחלה. היה לו גידול במוח – לא ממאיר, אלא תוקפני. הוא עבר ניתוחים בקנדה ובישראל … הוא הצליח לסיים את לימודיו בבית הספר  ובאוניברסיטה. הוא הבין מאוד במחשבים: הוא פתח חברת “היי-טק” ברמה בינלאומית עם חבריו. ביומו האחרון הוא עדיין נתן הוראות לעובדים. חברה זו קיימת עד עצם היום הזה.

https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2299.jpg?resize=621%2C627

 

בשבילי מחלתו היתה גרועה עוד יותר מאשר המלחמה. אבל אני מרגיש שהוא נמצא איתי כל הזמן. אני תמיד מתייץ איתו על מה אני אדבר. שנתיים לאחר מותו, חליתי בסרטן -הרופאים אומרים שזה בהשפעת מותו. אבל הגורל או אלוהים עשו את זה כך שהמחלה התגלתה לפני החגים, בפסח. באותו זמן הכנתי את התלמידים במתמטיקה ברמה הגבוהה ביותר. ומיד ביום החופשה הראשון עשו לי ניתוח – ארוך, שבע עד שמונה שעות.

אחרי הניתוח התעוררתי מהר מאוד. הלכתי לרופא שניתח אותי, לשאול מה התחזית. הוא אמר: “תחזית טובה מאוד – 50% נותרים בחיים“. כאשר קמתי בתוך יומיים, הוא נראה לא מרוצה, הוא אמר: “אתה כזה… לא רזה, לא צעיר, זקן, איך קמת כל כך מהר?” בהתחלה, היו הרבה תרופות. בשעה שבע עברתי כימותרפיה, ובשמונה אשתי לקחה אותי  לעבודה. זה היה בשנת 2003. מאז כל שישה חודשים אני הולך להבדק, הרופא נותן מכתב … אני מסתכל על המכתב הזה כאילו זה אישור לעוד שנה של חיים.

עכשיו אני עובד שישה ימים בשבוע. אני מגיע לבית הספר בשבע ורבע – הלימודים מתחילים בשמונה וחצי … אני עוזר לתלמידים לפתור בעיות במתמטיקה. לכולם יש את הטלפון שלי, הם מתקשרים אליי אחרי תשע בלילה, אנחנו פותרים בעיות, הם יכולים לשאול שאלות עד חצות. אישתי לא מרוצה, כמובן. אני הולך לישון בדרך כלל ב-1 בלילה, ואני קם בחמש וחצי בבוקר. אני מניח שאני כמו גמל ביחס לשינה. כשהייתי באוניברסיטה, לא ידעתיי כמעט כלום  שבוע לפני הבחינה. שותפיי צחקו: “מה, אתה לא יודע את זה” יכולתי לשבת במשך 80-100 שעות – לא ישן, לא אוכל, רק שותה ולומד, לומד, לומד … שלושה ימים לפני הבחינה, הגעתי לרמה של חבריי,  ויומיים לפני הם כבר התאספו סביבי, ואני לימדתי אותם.

https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2257.jpg?resize=300%2C225 https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/IMG_20170623_114807.jpg?resize=300%2C225

דיפלומות, פרסים, תעודות הוקרה ומתנות אישיות של שמעון גרינהויז

כאשר אני עושה בחינות, אני בודק הכל באותו יום. עד הבוקר אני כבר מכניס למחשב את הציונים . התלמידים מתעוררים – וכבר יודעים כמה הם קיבלו.

https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2318.jpg?resize=619%2C468

עם הספורטאים הצעירים

פעם בית הספר שלנו זכה באליפות העולם בכדור יד (בין בתי הספר, כמובן). ולא, התלמידים לא עוסקים הרבה בשחמט כרגע. הרבה זמן הם מבזבזים על מחשבים ואלקטרוניקה. הם כותבים תוכניות לבניית רובוטים.

עדותו של שמעון גרינהויז למען “יד ושם” ודעתו על הנוער הישראלי

מה הסיפור עם הבית משפט?

כן, שלוש פעמים תבעו אותי ההורים. פעם הלכנו עם התלמידים לסיור לסיני, החבר‘ה התגלצ‘ו מהר תלול, והמורים עמדו בתחתית, לא אפשרו להם להגיע לכביש המהיר. אז לא הייתי עדיין מנהל, אבל הייתי בין המורים האלה. בחור אחד נפגע בראשו, חוליותיו זזו. הלכתי אליו לבית החולים, כי הרגשתי אשמה. הבחור טופל במשך זמן רב, ואז הלך לאוניברסיטה, אבל לא הצליח לסיים – ההשלכות של הפגיעה נתנו את אותותיהם. כילד, הוא התאמן כדורעף; ההורים ראו הכנסות של שחקן כדורעף מפורסם וביקשו מבית הספר לשלם לו 10% מההכנסות. זה נגמר בכלום.

בפעם השנייה תלמיד אחד מסיים את הלימודים, כיתה י ‘(אצלנו 10 שנות לימוד) יצר קשר עם קבוצה של גנבים. הוריו לא נתנו לו להתראות עם “החברים” האלה, אז הוא תלה את עצמו. תבעו אותנו, כך הם אומרים, שהתעלמנו – מזה שהוא לא הגיע לבית הספר במשך 40 יום (למעשה, הוא החמיץ 40 שעות לימוד ).

והמקרה השלישי, כאשר התלמידים נסעו למקום כלשהו עם ארגון נוער, ואחד מהם נהרג מפגיעת מכונית. לא היה לי שום קשר לזה, אבל נראה שלעורכי הדין יש צו כזה – לתבוע את בית הספר ואת המנהל. בפעם הזאת, אפילו לא הופעתי בבית המשפט.

מה עוד היית רוצה לגלות?

לפני כמה שנים הגענו לקראסנה. אני חושב, שאחרי שעזבתי לישראל, באתי לבלארוס שלוש פעמים, פעם אחת עם המשפחה שלי. כן זה נכון, אני הזמנתי אנדרטה חדשה לקורבנות השואה בקראסנה. מי שיישם אותה, שם את האנדרטה גם בעיירה.

https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2272.jpg?resize=284%2C234 https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2308.jpg?resize=307%2C234

בבלארוס במהלך הצילומים לסרט ; ליד האנדרטה בקראסנה

נפגשתי עם שגריר בלארוס בישראל, אי שם בשנת 2001. גם אביו היה פרטיזן, השגריר עצמו סיפר לי על כך.

https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2312.jpg?resize=372%2C207  https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2304.jpg?resize=220%2C203

פולין 1995; הדלקת נר בהר הרצל

השתתפתי במצעד החיים הראשון בפולין. לפני מספר שנים, נבחרתי להדליק משואה ביום השואה – בירושלים (בחרו שישה אנשים). וגם השנה קיבלתי את הפרס “על  מפעל חיים“. הנשיא-העניק, ומסר לי אותו שר החינוך נפתלי בנט. בפעם הראשונה ניתן פרס כזה למורה. לפעמים הוא ניתן לפרופסורים או למדענים.

https://i0.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2311.jpg?resize=275%2C224 https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2315.jpg?resize=329%2C224

ראש הממשלה עם שמעון גרינהויז; בטקס פרס הנשיא

אני לא עוקב מקרוב אחר מה שקורה בלארוס. אבל אני שומר על קשר עם מורה בבית ספר בקראסנv. לפעמים אנחנו מדברים בסקייפ, או שהיא מתקשרת בערב. שמה אלה שידלובסקיה. היא שלחה לנו ספר של סרגיי סטאריקביץ‘.

https://i0.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2305.jpg?resize=361%2C206  https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2321.jpg?resize=252%2C205

.שמעון עם מורים ותלמידי בית הספר בקראסנה; כותבת א. שידלובסקיה

בני הבכור טל נולד ב -1963. הוא סיים את הגימנסיה בתל אביב, הלך ללמוד בטכניון הנדסה … הוא שירת במודיעין, בעל דרגה גבוהה, אבל הוא פרש כבר לפני יותר מ -20 שנה  לגמלאות. הוא בודק מעליות ומנופים. אשתו צילה היא עורכת דין בעירנו, מוצאה מטורקיה. יש להם בן ובת.

https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2294.jpg?resize=308%2C465  https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2297.jpg?zoom=2&resize=287%2C462

צילה וטל. בנם גיא ובתם עמית

בני ניר, יליד 1971, מהנדס אלקטרוניקה, בוגר אוניברסיטת תל אביב, עובד בחברתפנסוניק, מספק ציוד מחשבים לארגונים גדולים. אשתו ענבל היא רופאה, עובדת במרפאת תל-השומר, אביה ממרוקו, לאמה שורשים בהונגריה. יש להם גם בן ובת. משפחתם גרה בגבעתיים.

https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2301.jpg?resize=329%2C254  https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/SAM_2302.jpg?resize=271%2C255

ניר זוכה לדרגת רב סרן; נורית בזמן שרותה הצבאי

הבת נורית נולדה בדיוק במלחמת יום כיפור (1973), וליזה ילדה אותה במרפאה שלה. התקופה הייתה מדאיגה, הם ציפו שיהיו פצועים רבים. האחות הבכירה שואלת: “מה, גם הגעת עכשיו על הראש שלי?“, והאישה – שהיא עצמה מיילדת – עונה: “אני אעשה הכל בעצמי“. בעלה של בתי הוא עופר בר, אבותיו הגיעו גם הם ממדינות שונות (רומניה, מרוקו). יש להם שלושה ילדים. אני רוצה במיוחד לציין את נכדתי יעל, שלומדת בכיתה ג ‘, אבל כבר מכירה את המחשבים היטב ועושה לי מצגות.

איך עברתי את כל מה שעברתי במלחמה, ואחר כך? אני עצמי לא יודע. לא, לא האמונה באלוהים עזרה. עבדתי קשה והרבה וחשבתי על קרובי.

https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/IMG_20170623_115120.jpg?resize=294%2C392  https://i2.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/IMG_20170623_115114.jpg?resize=293%2C391

https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/IMG_20170623_120919.jpg?resize=300%2C225 https://i1.wp.com/belisrael.info/wp-content/uploads/2017/07/IMG_20170623_123102.jpg?resize=300%2C225

הקליט וולף רובינצ’יק לטובת האתר

Belisrael.info

ניתן לצפות בסרטים בעזרת VLC Player

סרט “סיומה-ביקור בבלרוס” בעברית ורוסית

(סרט “גיל” (1966 – 2000

נ.ב.

ממערכת האתר

Belisrael.info

אנחנו מחכים לסיפורים שלכם ממפגשים עם אנשים מעניינים, שיש להם סיפורים משפחתיים שונים וכתבות אחרות ובבקשה לא לשכוח מהפרוייקט הגדול שלנו לשנה הבאה כשנחגוג 10 שנים לאתר ו-70 שנה למדינת ישראל. ביחד נוכל לעשות הרבה. אנחנו מחפשים מתרגמים מתנדבים לתרגום טקסטים מעניינים מרוסית לאנגלית ולעברית. תשלחו הצעות לדואר

Amigosh4@gmail.com

בסוף אפריל 2018 בקראסנה ( בין מינסק למולודצ’נו ), יתקיים טקס לכבוד 75 שנה להריסת הגטו. בין המארגנים- מורה להיסטוריה מקומית, אלה שידלובסקאיה, לטקס מתכנן להגיע שמעון גריהויז עם משפחתו. אנחנו מזמינים להגיע לקראסנה את תושבי בלארוס וכמו כן גם מדינות אחרות, כולל ישראל. ניתן לארגן טיולים בבלארוס ובליטא למשתתפים.

לשאלות בכל נושא ניתן לפנות בדואר

Amigosh4@gmail.com

המקור ברוסית

(Igor Shustin) תרגום על ידי איגור שוסטין
פורסם 14.10.2017 04:51
_____________________________________________________________________________________________
***

The Shimon Greenhouse’s story (3)

(end, beginning and continuation; here & here)

Before the war, I was only in first or second grade, and for a short time I studied with a rabbi, but immediately after the war, I went straight to seventh grade. I did not know well the Russian language. In Israel children often confuse inflections and cases, and that is only natural, but in the mid-1940s my environment laughed at me very much at school. When I opened my mouth in class, there was such a laugh that even other classes came to see. I was the only Jew in the class, and in mathematics I was always strong. After a month or two, I began to master the language and even started teaching my friends. There was one mathematics teacher who came from the front. He liked to drink. Sometimes he made mistakes, but I corrected him with all due respect – it was great entertainment for all. My friends would say, “Well, Simon – go and fix the errors there.”

I graduated from a Belarusian-language middle school, and there I learned Russian only as a part of curriculum. In the classes we read the poems of Yakub Kolas and Yanka Kupala. I finished the school with a gold medal, this gave me the opportunity to enter university without exams. I went to the State University of Belarus to the Faculty of Physics and Mathematics, and at the same time I studied law. The Institute of Law was closer to the Cheluskintsev Park in Minsk, and a few years later this institution was attached to the university and became a faculty.

Shimon Greenhouse: in 1949; with his mother near the monument in Krasnaye (1950).

I remember two chess players who played without a board, and exchanged loudly the moves between them. We often followed them and listened to how they played. One of them, it seems, was the grandmaster Isaak Boleslavsky.

I finished two faculties with honors. I received a scholarship; as an outstanding student, I had a 150% raise.

At that time in the Soviet Union was a custom, according to which those who graduated from the law faculty cum laude were immediately accepted to work in the prosecutor’s office or the Interior Ministry – not in the highest positions, but not in the lowest, either. But there was also strong anti-Semitism… I remember when I entered the Institute of law, most of the teachers were Jews and liberals… Their main idea was: “You can protect any crime, it could have been more difficult.” In the end, when I was in fourth year, everyone disappeared. Professors of state security came. We always laughed at their position: “Give us a man, and we will find him guilty for something.”

Then I realized that I would not succeed in making a career in any government office because I am a Jew, and this was a “crime”, aggravated by the fact that my parents were capitalists… My father, as I said before, was a businessman, and my mother Rosa kept the house, but she also devoted much time to helping the poor. Before the war, Jewish soldiers who served in the military town came to us for lunch and dinner. I also remember yeshiva students who came. My mother worked very actively with a group of women who helped the population. After the war, she worked for many years in a cannery of Krasnaye as a simple worker. Her brother and her family from Dokshitsy were very rich. But she liked the Communist ideas, even when we came to Israel.

I decided that I would be a teacher and went to teach in the area where I fought as a partisan. Between Ilya and Vileyka. There were no railroads or buses, swamps everywhere. Pupils had to go in the winter through the forest, to overcome 10 km, sometimes in the snow till the waist.

A trip to school in the winter, 1955

In 1956 there was the Sinai Campaign in Israel. I remember going to meetings where we had to “condemn the aggressors.” But I looked at the pictures of the Israeli tanks, and my soul was happy.

In 1957 the international youth festival was held in Moscow. I remember that we came from Belarus to see the Israelis, just to hold on to their clothes, to hear their words… and then I realized I had no place in the Soviet Union, even though I was a Soviet citizen. I could go to Poland, where Gomulka ruled at that time. But I had no documents confirming that previously I’d been a Polish citizen.

From Belarus it was difficult to go abroad, so I went to Vilnius, I arranged a fictitious marriage, and I submitted papers. I wrote to the police chief a letter that I was a Polish citizen, and he signed it and transferred it to Vilnius, but my petition was rejected. The request was sent to Radashkovichy for confirmation, we gave money to the police chief, he checked it again, passed it on – and by the end of the year we received a permit and went away. In Poland I was for about a year and a half, then my mother and I were allowed to immigrate to Israel. I worked as a plumber in a company assisted by the “Joint” commitee on the border with Germany. There were stone houses all around, and I was instructed to drill holes. I was considered a student of a Polish plumber, for him it was good, he got paid for it.

In February 1960 I came to Israel with only a hundred words of Hebrew. I went to an ulpan. I had aunts in kibbutzim Ein Harod and Yifat, so they took us there (to Yifat, me and my mother, in the north, between Nazareth and Afula). They gave us a small apartment, and I rarely came there. I went to an ulpan with dormitory in Givatayim. I studied for four months, and then I took a special course in physical-mathematical terminology. I could take a law course and become a lawyer in Israel, but for some reason I did not go for it. I did not work in the Soviet Union as a lawyer either. I started teaching in 1960, I got an apartment in Petah Tikva… and I started working at school, in several schools. The apartment was 30 or 35 meters on Yitzhak Sadeh Street. At that time I did not have enough Hebrew words, but I was well received, the students helped me. In my class there were very few immigrant children. Maybe 3-4 from 30-40.

I started working in a technical school, not in the gymnasium, which was called “Amal”. The principal was also from Russia, like most teachers. I felt like I was in Russia. I also worked at a gymnasium, taught physics there. At this stage Israel built an atomic reactor – not in Dimona, but in Nahal Sorek, on the shore. To deceive enemies, they told everyone it was a textile factory… and the state chose 10 schools in the country to study nuclear physics there. The supervisor seemed to like how I was teaching, or, maybe the students were good, anyway our school was also chosen. We went to the construction site every week, and the technicians and professors explained, gave assignments and lab work. For the only time in my life I saw how a nuclear center was being built, and how to inject fuel. We parted very well, and the students behaved very respectably at the construction site.

After a while I got a letter from an 80-year-old physics inspector who wrote that I had behaved like a bully, the professors and the Laboratory technicians had been hurt and my students broke some tools… I saw black in my eyes. I thought to myself, “What should I do?” I decided: I would go back to see the professors and technicians, because we embraced them when we finished the practice… There was no direct transportation, I went to the streets, and from there I walked to the nuclear power station… Then the “Shin Bet” organization stopped me. They did not even let me talk to anyone, they thought they had found a spy from Russia! Two agents of the Secret Service, just like in the movies: one good and one bad. One of them seems to be helping you and the other threatening… And at the end of the day they broke me, I was already thinking about signing whatever they wanted, I was willing to confirm that everything was true. But they probably turned to someone more senior, and he told them, “Let him go.” And in the evening, they released me, “the good agent” accompanied me, and he said, “I suggest you stay away from here, and if you get close to here you will disappear and your family will not see you again.”

I did not know what to do, how to be in school? I went to the manager and told him the whole story, not knowing if he had received a copy of the letter from the inspector. The manager said, “You know what, I believe you, let’s send him a letter.” I did not know how to write, so he himself wrote and sent. The inspector lived in Haifa, and for a long time there was no answer. One day the manager says, “I will go to him myself.” He went, they took the documents with the inspector, and that’s what they found. My last name is Greenhouse, and they confused me with some kind of Greenberg from a kibbutz who came to the center unprepared… and I received a letter apologizing, which I keep up until now.

I always say this and tell how fate at work may depend on the trust of your boss… we must believe him. And what could it have been? I would have been fired, and no other employer would have taken me.

Then I was appointed deputy director (grade teacher), and when the director retired, I was appointed to his place. I did not want to be a principal at all, it was good for me to work as a grade educator. The principal was more interested in political issues, his brother was one of the closest people to Menachem Begin, almost the best friend. And even when I was a class educator, I had many executive functions, but I did not get any respect or punishment for it. But the teachers, apparently, were pleased with me, so they wrote a letter to the Ministry of Education in my favour.

When I was invited for an interview, I have been a bit insolent. Because I did not think about the job: if they appointed me as principal – all right, but if they don’t, nothing special. Nevertheless they appointed me. It was in 1978, and for 20 years I worked as a principal.

When I took the “Amal B” school there were about 300 students, when I left the position, there were 1500. I did dangerous things: If a new department could be opened, I was always ready for it. I asked permission and opened it.

In his principal’s chair

I was in a very good relationship with the students. In class I was very stiff, a dictator. But I am a liberal dictator – I let my students breathe! And they must listen to me, I must always see it. I do not understand how bad discipline can be for students. For me, they always have to sit, are not allowed to chat, I have to see their eyes, otherwise I do not feel well.

As a principal, I continued to teach. In addition to classes, I tried to help the students, they were always crowded in my office, the secretary brought them coffee. When I retired, I had no day without work. I started working as a teacher and I still work today. For more than sixty years.

Together with former President Shimon Peres. Both were born in the same country.

I thought God, or fate, had already grace for me – previously they molested me so hard… But they сome down on me once again. My son Gil got seriously ill at the age of 13 and was fighting with his disease for 20 years. He had a brain tumor – not malignant, but rather aggressive. He underwent surgery in Canada and Israel… He managed to finish his studies at school and university. He understood in computers very well: he opened an international high-tech company with his friends. On his last day he still gave orders to the workers. This company exists to this day.

Gil and his parents in Europe, 1995

For me, his illness was even worse than the war. But I feel he is still with me all the time. I always agree with him about what I’ll talk. Two years after his death, I got cancer, and my doctors told it was under the influence of his death. But fate or God did it so that the disease was discovered before the holidays, on Passover. At the same time I prepared the students in mathematics at the highest level. And immediately on my first day off I was given an operation – a long one, it lasted between seven and eight hours.

After the surgery I awoke very quickly. I went to the doctor who operated me, to ask what the forecast was. He said: “A very good forecast, 50 percent stay alive.” When I got up in two days, he looked dissatisfied, he said: “You’re like that… not thin, not young… old, how did you get up so fast?” At first, there were lots of drugs. At seven I had chemotherapy, and my wife took me to work at eight o’clock. It was in 2003. Since the operation every six months I go to the surveys, the doctor gives me a letter… I look at this letter as if it’s a pass for another year of life.

Now I work six days a week. I get to school at seven-fifteen, and my studies start at eight-thirty… I help students solve math problems. They all have my phone, they call me after nine at night, we solve problems, and they can ask questions until midnight. My wife is not pleased, of course. I usually go to sleep at 1 AM, and I get up at five-thirty in the morning. I suppose I’m like a camel in relation to sleep. When I was at university, I knew almost nothing a week before the exam. My partner laughed: “What, you do not know that?” I could sit for 80-100 hours – not sleeping, not eating, just drinking and learning, learning, learning… Three days before the exam, I jumped up to their level, two days before the exam they already gathered around me, and I taught them.

Diplomas, awards, certificates of appreciation and personal gifts belonging to Shimon Greenhouse

When I do exams, I check everything that day. By morning I’m already putting in the grades. The students wake up, and they already know how much they got.

With the young athletes

Once our school won the World Handball Championship (between schools, of course). And no, the students do not deal much with chess at the moment. They spend a lot of time on computers and electronics. They write plans to build robots.

Testimony of Shimon Greenhouse for Yad Vashem and his opinion on Israeli youth.

What was the story with the court?

Yes, three times parents of the students sued me.

Once we went with the students on a trip to Sinai, the guys hung up at a steep speed, and the teachers stood at the bottom, trying not to let them reach the highway. So I was not a principal yet, but I was among those teachers. One guy was hit in the head, his cells moved. I often went to the hospital because I felt guilty. The boy was treated for a long time, then he went to the university, but could not finish – the consequences of the injury took their toll. As a child, he practiced volleyball. The parents saw the income of a famous volleyball player and asked the school to pay him 10% of the income. It ended in nothing.

The second time a student who was finishing school, studying his 10th year (in our school there are 10 years of schooling) contacted a group of thieves. His parents did not let him see these “friends”, so he hanged himself. They sued us, as they wrote, for not caring about him, as if he did not go to school for 40 days (in fact, he missed 40 hours of study).

And the third case, when the students traveled somewhere with a youth organization, and one of them was killed by a car. I had nothing to do with it, but the lawyers seemed to have such an order – to sue the school and the principal. This time, I did not even appear in court.

What else would you like to know?

A few years ago, we reached Krasnaye. I think that after I left for Israel, I came to Belarus three times, once with my family. Yes, that’s right, I ordered a new monument to the victims of the Holocaust in Krasnaye. The person who built that monument set up a memorial in Haradok neae Maladziechna as well.

 

In Belarus during making the film “Sioma – visit in Belarus.”

I met with the Belarusian ambassador in Israel, somewhere in 2001. His father was also a partisan, the ambassador himself told me about it.

 

Poland, 1995; lighting a memorial candle on Mount Herzl

I participated in the first march of life in Poland. A few years ago, I was chosen to light a torch on Holocaust Remembrance Day – in Jerusalem (six people were chosen). And this year I also received the “Life Work” award. The President signed the order, and the Minister of Education, Naftali Bennett, handed me the prize. For the first time, such a prize was given to the teacher. Sometimes it is given to professors or scientists.

Israeli Prime Minister Benjamin Netanyahu with Shimon Greenhouse; at the President’s Award Ceremony with the President of Israel Reuven Rivlin

I do not follow closely what is happening in Belarus. But I keep in touch with a school teacher in Krasnaye. Sometimes we talk on Skype, or she calls in the evening. Her name is Alla Shidlovskaya. She sent us a book by Sergei Starykevich.

Shimon with teachers and pupils of the school in Krasnaye, Belarus; messages from Alla Shidlovskaya

My eldest son Tal was born in 1963. He graduated from the Gymnasium in Tel Aviv, went to study engineering at the Technion. He served in intelligence, with a high degree, but he retired more than 20 years ago. He checks elevators and cranes. His wife Tzila is a lawyer in our city, she is from Turkey. They have a son and a daughter.

Tzila and Tal at their marriage day; their son Guy and daughter Amit

My son Nir, born in 1971, is an electronics engineer and a graduate of Tel Aviv University. He works for “Panasonic”, providing computer equipment for large organizations. His wife Inbal is a doctor, works at the Tel Hashomer clinic, her father is from Morocco and her mother has roots in Hungary. They also have a son and a daughter. Their family lives in Givatayim.

Nir is promoted to Major degree; Nurit during her army service

Her daughter Nurit was born exactly during the Yom Kippur War (1973), and Lisa gave birth to her in her clinic. The period was worrisome, the doctors expected there would be many wounded. The senior sister asked, “Why have you come on my head now?” And my wife – who herself is a maternity nurse – answered: “I will do everything myself.” My daughter’s husband is Ofer Bar, and his ancestors also came from different countries (Romania, Morocco). They have three children. I particularly want to mention my granddaughter Yael, who is in third grade, but already knows the computers well and makes presentations for me.

How did I get through everything I went through in the war, and then? I do not know myself. No, not religious faith helped me. I worked a lot and always thought about my relatives.

(translated from Hebrew by Liron Shustin)

you can watch the films through VLC Player

Film “Sioma, A Visit to Belarus” in Hebrew @ Russian

Film Gil (1966 – 2000) in Hebrew

P.S.

  1. Editorial staff of belisrael.info reminds: we are waiting for your stories about interesting people, for various family tales and so on. And please do not forget about a big project for the next year. This project will be devoted to the 10th anniversary of our site and to the 70th anniversary of the State of Israel. Together we are able to do much good. We are looking for volunteers to translate important texts from Russian to English, and from Russian to Hebrew. Contact us just now via e-mail: amigosh4@gmail.com
  2. By the end of April, 2018 a memorial event will take part in Krasnaye (between Minsk and Maladziechna). Ms. Alla Shidlovskaya, a history teacher from Krasnaye, intends to remember the local Jewish ghetto that was destroyed 75 years ago, and its inmates. Shimon Greenhouse and his relatives are going to come. We invite residents as well as guests of the Republic of Belarus, including Israeli ones, to visit Krasnaye. Special tours around Belarus and Lithuania may be organized for the participants. Any questions? Please contact us via amigosh4@gmail.com        Published 10/14/2017 04:51 

Владимир Лякин. Судьба знаменосца

Сто лет назад, 8-го ноября (по старому стилю) 1917 года в глухой деревушке Гришино Пустошкинской волости Себежского уезда Псковской губернии в семье малоземельного хлебороба Петра Трофимовича Жгуна родился сын Николай. И так распорядится судьба, что стал он одним из знаменосцев (в прямом и переносном значении слова) новой страны, возникшей тогда на обломках Российской империи. Паренек закончил сельскую начальную школу, затем в мае 1938 года Себежский сельскохозяйственный техникум, стал работать участковым зоотехником в городе Невель. Оттуда и был призван полгода спустя в ряды Красной армии. Уже близилась демобилизация, когда в воскресенье 22 июня 1941 года на построении в части объявили – началась война… Командир отделения радистов сержант Н.П. Жгун воевал на Юго-Западном и Западном  фронтах, был ранен, награжден медалями «За оборону Москвы» и «За боевые заслуги». В 1943 стал коммунистом, затем после окончания осенью военно-политического училища Западного фронта в звании лейтенанта был назначен комсоргом 1-го батальона 237-го полка 76-й гвардейской стрелковой дивизии. В сентябре его полк первым вышел к Днепру в районе городка  Любеч Черниговской области. Получив приказ с ходу форсировать реку, гвардейцы на подручных средствах перебрались ночью 28 сентября на противоположный берег и несколько дней отбивали  яростные и безуспешные попытки фашистов сбить их с плацдарма. Затем были бои уже на белорусской Гомельщине, где 26 ноября 237-й гвардейский полк дивизии генерал-майора А.В. Кирсанова, ставшей к тому времени Черниговской  Краснознамённой, овладел крупным узлом обороны противника деревней Глинная Слобода. Приказом командующего 61-й армией  генерал-лейтенанта П.А. Белова от 24 ноября 1943 года лейтенант Н.П. Жгун за проявленную в боях отвагу был награждён орденом Отечественной войны 1 степени.

13 января 1944 года, к исходу 936-го дня Великой Отечественной войны и 6-го дня Калинковичско-Мозырской наступательной операции войска 61-й и 65-й армий с упорными боями пробились к северной, восточной и южной окраинам освещенных заревом пожаров Калинковичей. Передовая штурмовая группа 237-го гвардейского полка залегла на лесной опушке рядом с ведущим в город с востока Гомельским трактом. Плотный вражеский ружейно-пулеметный огонь не давал поднять головы, сверху густо летели сбитые пулями сосновые ветви, щепки и кора. Укрывшись в неглубокой лощинке, заместитель командира полка майор М.Г. Горб, подсвечивая карту карманным фонариком, ставил боевую задачу командиру штурмовой группы комсоргу 1-го батальона лейтенанту Н.П. Жгуну и командиру группы  разведчиков сержанту А.Н. Озерину. Перед этим комсорг получил в политотделе дивизии Красное знамя, что надлежало установить на здании райисполкома, обычно одном из самых представительных и высоких в райцентре. Вскоре оба они скрылись в темноте, и, укрываясь за складками местности, повели своих бойцов к вражеским позициям.

Во втором часу ночи, прорвав немецкую оборону в нескольких местах, советские воины стали очищать город от противника. «Когда немцы уходили из Калинковичей, – вспоминает бывшая тогда подростком Мария Макаровна Котик – по улице Аллея Маркса дом № 20 ими был оставлен огромный блиндаж, в который с наступлением темноты собрались местные жители из соседних улиц. Было известно, что немцы нас заберут с собой как прикрытие, и поэтому у всех нас, взрослых и детей, за спиной был мешочек с самым необходимым. Мы очень боялись, что нас угонят, и с тревогой ожидали этого часа. На улице было очень холодно, стоял мороз. Вдруг примерно в 4 часа утра мы услышали топот ног по мерзлой земле. Несколько человек забежали в наш блиндаж и начали молча освещать нас фонариками. Мы не знали кто это, и подумали, что пришли немцы нас угонять. Дети заплакали, женщины заголосили. Начала выть и лаять собачка по кличке “Карлик”, которого с собой привела семья Харевичей с улицы Трудовой. Но эти люди в белых халатах были не немцы, а наши  разведчики. Они сказали: не бойтесь, мы свои, советские, пришли вас освобождать». Утром 14 января 1944 года выбравшаяся из подвала девочка и другие местные жители увидели  над расположенным рядом большим, единственным в городе трехэтажным кирпичным жилым домом в начале улицы Бунтарской (ныне Гагарина) развевавшийся в порывах резкого зимнего ветра красный флаг и радостно приветствовали входящих в город освободителей. Наверное, красные флаги устанавливались тогда и над какими-то другими зданиями, но воспоминаний очевидцев об этом не сохранилось. Да и кто из разгоряченных боем солдат стал бы выяснять в ту ночь, где до войны был райисполком (занимал небольшое одноэтажное деревянное здание на ул. Красноармейской), скорее всего штурмовая группа Н.П. Жгуна водрузила флаг на здании повыше – чтобы было видно отовсюду. 15-го января на первой странице газеты 61-й армии «Боевой призыв» была помещена заметка военного корреспондента капитана В.А. Панкратова «Над городом Калинковичи развивается Красный флаг». В  подзаголовке значилось – «Его поднял гвардии лейтенант Жгун». Поведав о жестоком бое за город и отличившихся в нем советских воинах, автор заметки сообщал, что победный флаг водрузил на здании райисполкома комсорг батальона Н.П. Жгун. Похоже, что корреспондент с самим лейтенантом тогда не встречался, информацию о его подвиге получил в политотделе дивизии.

Почти двести советских офицеров, сержантов и солдат, среди них отважный разведчик 19-летний Алексей Озерин, погибли при штурме города и были захоронены здесь с воинскими почестями. Сержант лишь один день не дожил до публикации в газетах Указа Верховного Совета СССР о присвоении ему и другим бойцам 76-й гвардейской стрелковой дивизии звания Героя Советского Союза за бои на Днепре. Через пять дней после освобождения Калинковичей лейтенант Н.П. Жгун был ранен в бою с фашистами на рубеже небольшой речки Тремля. Офицера эвакуировали в тыловой госпиталь, где он пробыл два месяца. После выздоровления получил новое назначение на должность комсорга 896-го артиллерийского полка 331-й стрелковой Брянско-Смоленской дивизии 31-й армии 3-го Белорусского фронта. В составе этой части участвовал в освобождении городов Дубровно, Орша, Борисов, а затем и столицы БССР г. Минска. За успешный прорыв глубоко эшелонированной, мощной обороны противника дивизия получила почетное наименование Минской и была награждена орденами  Красного Знамени и Суворова 2-й степени. Отметили и храброго комсорга, присвоив ему очередное воинское звание «старший лейтенант». В октябре 1944 года 896-й артиллерийский полк с боями пришел на территорию Германии, где и сражался последующие полгода, особенно отличившись в Восточно-Прусской наступательной операции. Прорвав мощную оборону фашистов в районе Мазурских озёр, 331-я стрелковая дивизия во взаимодействии с другими соединениями 31-й армии овладела городами Хейльсберг, Ландсберг, Хайлигенбайль и вышла 26 марта 1945 года к заливу Фришес Хафф на Балтике. О проявленной в этих боях комсоргом полка храбрости свидетельствуют строки подписанного 9 февраля полковником А.В. Приходько представления к его награждению орденом Отечественной войны 2 степени. «…В районе местечка Бухгольц 05.02.1945 г. противник при поддержке самоходных орудий перешел в контратаку. Старший лейтенант Жгун, находясь на огневой позиции 7-й батареи, вместе с ее бойцами отбил эту и последующие контратаки. 06.02.1945 г., когда противник совершал контратаку на западную окраину г. Ландсберг, ст. л-т Жгун, находясь среди расчета 4-й батареи, личным примером воодушевлял бойцов. В этом бою огнем 4-й батареи было подбито самоходное орудие противника и уничтожено до 100 немцев».

В апреле 31-я армия генерал-майора П.Ф. Берестова была передана в состав 1-го Украинского фронта и приняла участие в заключительных наступательных операциях Великой Отечественной войны – Берлинской и Пражской. «У города Хайлебайн 21.04.1945 г. – читаем в очередном представлении комсорга к боевой награде – тов. Жгун находился у орудий прямой наводки. С группой бойцов ворвался в дом и забросал противника гранатами. При прорыве обороны противника в районе Нидар-Лантенау и совершении марша руководимая им комсомольская организация провела большую работу по мобилизации личного состава на разгром врага. Старший лейтенант Жгун достоин награждения орденом «Красное Знамя». Но, по-видимому, лимит на столь высокую награду был уже исчерпан, и в вышестоящем штабе старшему лейтенанту ее заменили на еще один орден Отечественной войны 2 степени. После окончания войны 331-ю стрелковую дивизию расформировали, однако лучших ее офицеров, в том числе и Н.П. Жгуна, оставили в строю. После окончания Смоленского военно-политического училища им. В.М. Молотова он занимал ответственные должности в войсках и был удостоен еще одной высокой награды – ордена Красной Звезды. В 1958 году демобилизовался из Вооруженных сил в звании майора. Проживал с семьей в Смоленске, работал в городских учреждениях.

Однажды в его квартиру в многоэтажке по улице Кирова почтальон принес письмо от пионеров и комсомольцев средней школы № 6 памятного ветерану белорусского города Калинковичи. О поисках «красных следопытов» поведал директор этой школы Е.М. Фарберов в статье «Он поднял красный флаг над Калинковичами», опубликованной районной газетой «За камунізм» летом 1967 года. «…Чем больше собирали они материалы, тем острее становилось желание найти человека, который поднял Красный флаг над Калинковичами. Первые попытки найти тов. Жгуна закончились неудачей. Не зная номера части, не зная даже имя лейтенанта Жгуна, ни один военный архив не мог дать о нем никаких известий. Тогда было решено установить номер части, в составе которой сражался тов. Жгун. Долгие размышления, сопоставление ряда документов, воспоминаний ветеранов позволили сделать вывод: лейтенант Жгун служил в 76-й гвардейской Черниговской Краснознаменной стрелковой дивизии, что вела бои в центре города. Снова поиски… При помощи бывшего политработника  дивизии Н.М. Лаврова, теперь работающего в институте истории Академии наук СССР, удалось связаться с М.И. Писковицыным, бывшим начальником оперативного отдела штаба дивизии. И тут красных следопытов ожидала первая удача. М.И. Писковицын хорошо помнит, что лейтенант Жгун был комсоргом первого батальона 237 гвардейского стрелкового полка 76-й дивизии. Тов. Писковицын сообщил, что вскоре после освобождения Калинковичей лейтенант Жгун был ранен, однако вернулся в строй, но уже в другую часть. Поиски продолжались с большой энергией. Хочется назвать учреждения, которые помогли нам в поисках. Это Главное политическое управление Советской Армии, управление кадров Министерства обороны, Центральный архив Министерства обороны Союза ССР, Калининский и Смоленский облвоенкоматы, Пустошкинский райвоенкомат Псковской области. Еще не найден был лейтенант Жгун, а по поступившим в школу документам можно было проследить его боевой путь до конца войны. И, наконец, радостное известие. Сразу из нескольких мест был получен адрес тов. Жгуна, который проживает в Смоленске. Ветерану полетело письмо. Его ответное послание было зачитано на школьной линейке. В своем письме ученикам он пишет: “Приятно, конечно, что нас вспомнили. Но двойная радость не за себя, а за вас, ребята, что вы воспитываетесь настоящими патриотами нашей Родины”. Николай Петрович обещает побывать в Калинковичах, встретится со школьниками. Так закончился этот интересный поиск, длившийся два года».

Ветеран выполнил свое обещание. В честь 25-летия освобождения Калинковичей от немецко-фашистских захватчиков 14 января 1969 года тут состоялось торжественное собрание с участием приехавших ветеранов войны, освобождавших от врага наш район. Автор этой статьи, тогда ученик 10-го класса, присутствовал на общегородском митинге, где они выступали перед молодежью. А мой отец-фронтовик был и на том собрании, где чествовали освободителей. Вот строки из репортажа, помещенного на первой полосе районной газеты. “…Зам председателя горисполкома тов. Кудрявцев зачитывает решение бюро РК КПБ и исполкома городского Совета о присвоении звания Почетного гражданина города т.т. Кирсанову – бывшему командиру дивизии, освобождавшей город, Шеремету – бывшему начальнику штаба этой дивизии, тов. Жгуну, который поднял флаг над райисполкомом, генералу Макарову, бывшему участнику боев за Калинковичи. Председатель городского Совета повязывает им ленты с надписью “Почетному гражданину города Калинковичи”.

Николай Петрович Жгун ушел из жизни 12 декабря 1989 и был похоронен на Новом кладбище Смоленска. Его могила находится на центральной Аллее Славы некрополя, рядом с захоронениями других прославленных смолян – Героев Советского Союза А.П. Писарева, И.А. Сухорукова, Ф.Т. Демченкова, А.Ф. Данькина, Н.Б. Борисова, Л.М. Соколова, генералов И.М. Литвина, Л.И. Кокина, В.Ф. Фронтова и Г.И. Степанова.

Известно, что в феврале 1944 года командование и комсомольское бюро 237-го гвардейского стрелкового полка (дивизия А.В. Кирсанова тогда была выведена в резерв фронта и стояла около Калинковичей) ходатайствовали перед Калинковичским горисполкомом об увековечении памяти их погибшего в бою за город товарища в названии одной из улиц. И в январе 1945 года, к годовщине освобождения города, широкая и красивая улица Парковая была переименована в честь Героя Советского Союза сержанта Алексея Николаевича Озерина (1924-1944). Она стала первой в городе и районе, названной в честь героя Великой Отечественной войны, сегодня их – около пятидесяти.

  В.А. Лякин, историк и краевед

От редактора belisrael.info

 В материале вспоминается Ефим Матвеевич Фарберов (1928 г.), в свое время известнейший в городе человек, 1-й директор СШ 6 и основатель музея Боевой Славы, открытого 9 мая 1965 г. Переехав в Калифорнию в 90-е, он опубликовал в русскоязычных изданиях Америки ряд материалов на военную тему, один из которых “Комиссары” перепечатан на сайте. К сожалению, до сих пор даже хорошо знакомые калинковичские земляки, живущие в Америке, не могут ответить на вопрос, что сейчас с Е.Фарберовым, кроме отдельных слухов. Последняя его публикация, “ПОНЯТЬ СОБЫТИЯ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ”, которую видел, датирована маем 2013. Хочется думать, что на сей раз откликнется если не сам Ефим Матвеевич, то его близкие родственники. 

И еще об одном.

Есть предложение создать раздел с названием “Мы помним” или 
Вспомним всех” – вроде путеводителя по калинковичским старому и
новому еврейским кладбищам. У многих калинковичан, ныне живущих в разных странах, хранятся фотографии. Каждый мог бы написать воспоминания об ушедших предках и пополнять этот раздел – фото надгробия и рассказ о человеке. Давайте не будем ждать, пока первое послевоенное поколение, что помнит
многое и знает по калинковичской истории, уйдет. Владимир Лякин также готов принять в этом участие и помочь фотоматериалами.  В ближайшее время будет опубликован очередной его материал.  

Опубликовано 09.10.2017  11: 49

                                                                                         

Б. Гольдин. Путь-дорожка к голубому Дунаю

Борис Гольдин,

член международной ассоциации журналистов

 

ТРОПИНКА К  ГОЛУБОМУ ДУНАЮ

Замечталась красавица Вена
И дрожит, словно скрипка в руках.
Сквозь века она слышит Шопена,
Растворяясь в своих облаках.

Умывается в водах Дуная,
Красотой покоряет весь мир…
Тихо дремлет, конечно, не зная,
Что душа ее – наш сувенир.

В Венском вальсе кружатся тревоги,
В Венском вальсе кружится любовь…
Впереди города и дороги,
Впечатлений багаж вновь и вновь…
E.Солод 

СОЛО НА ФЛЕЙТЕ

Яркие огни концертного зала университета Санта Клары (Калифорния) .

– Композитор Чарльз Гриффис. Поэма для флейты и оркестра. Соло на флейте исполняет Анастасия Гольдина.

Отец Юрий Гольдин, младшая дочь Аля и член семьи “Принц” 

Нашу флейтистку пришла послушать вся семья, кроме «Принца», который  очень  «обиделся», что его не взяли с собой. Он любил слушать музыку, правда,  засыпал под нее или активно вертел хвостом.

Любители музыки  затаили дыхание. Но вот взмах волшебной палочки Яира Самета (Yair Samet), и …  зал заполнили приятные звуки флейты.

Скромна, изящна, невесома,
Но лишь услышишь первый звук,
Наполненный любви истомой,
И всё меняется вокруг.
Как будто с голубиной стаей
Паришь свободно в небесах,
Летишь, несбыточно мечтая,
С улыбкой лёгкой на устах.
Вот голос флейты тише, глуше…
И слышно лишь биенье крыл…
Её  чарующую  душу
Недаром  Моцарт полюбил.

E.Таранова

Чарлза Гриффиса не случайно называют «американским импрессионистом». Его произведения всегда воспринимаются с большой любовью. Пожалуй, нет таких музыкальных коллективов в крупных городах Америки, где не звучала бы музыка этого композитора.

Талантливый руководитель молодежного оркестра  в Сан Хосе Яир Самет создал  оригинальный…«хор» флейтистов, посвященный исключительно одному инструменту.

Если честно, я даже  себе представить не мог, что одна из моих внучек будет  солисткой такого известного оркестра. Но вот передо мной она стоит и играет соло на своей любимой флейте. Вот передо мной зал апплодирует ей, и любители музыки  несут яркие букеты цветов.

МИР МУЗЫКИ

…  Много лет тому назад в  детском садике отмечали какой-то праздник.  Cейчас  даже и  не помню какой – столько лет прошло. За  музыкальным инструментом сидела молодая  пианистка. Как она играла! Мои внучки и пели, и рассказывали стишки, и танцевали. Было очень весело. В  самом конце вечера маленькая Алечка, ей тогда было лет шесть, подошла к пианистке.

–  Вы можете научить меня и мою старшую сестренку играть на пианино?

–  Могу. Но все зависит от твоей мамы.

Алечка привела за руку маму и сестренку Настеньку.

– Если девочки хотят, то мы с мужем будем только рады, – сказала мама Вика, – в каждой семье музыка желанна.

Маленькая кудрявая Алечка, открыв дверь в мир музыки, даже представить себе  тогда не могла, что фактически она открыла старшей сестренке путь-дорогу в Австрию, в красавицу Вену.

Начались уроки музыки. Однажды девочки пришли со школы и очень обрадовались:  дома стоял новый инструмент.

До, ре, ми, фа, соль, ля, си.
Сколько клавиш посмотри:
Черные и белые –
По ним пальцы бегают.
Клавишный мой инструмент.
Пианино лучше нет!

Н.Мажирина

Игра на пианино – большой труд. Алечка и Настенька изучали теорию музыки, разучивали гаммы,  учились автоматически находить диезы и бемоли. Когда прозвучали простейшие мелодии в их исполнении, девочки почувствовали настоящее наслаждение. Они играли «Маленькие прелюдии и фуги» Иоганна Баха, «Детский  альбом»  Петра Чайковского, «Альбом для юношества»  Роберта Шумана. Музыка открыла им целый мир.

В этом возрасте хочется все познать. Вскоре  у девочек появилось желание попробовать себя в балете. Выступали в музыкальных спектаклях. Как жить, не умея плавать? Научились и освоили различные стили: кроль, брасс…

Родители были рады и поддерживали все начинания, тем более уроки игры на фортепиано оставались на первом месте. Казалось, что так будет всегда.

Но в один прекрасный день Алечка, когда из её медалей за успехи на голубых дорожках можно было бы cоздать целую выставку, чистосердечно призналась:

–  Что делать? Плавание  полностью захватило меня.

Бассейна гладь надежды мыла
Дорожка к подвигам звала
Вода надменно, гордо выла
Но тело в плен опять брала.

Один гребок, бросок к успеху
Вода, как пена, тут бурлит
Ты пал в спортивную утеху
Где сила воли не болит.

В.Московский

Правда, в ее душе музыка осталась навсегда. Научилась сама играть на гитаре. Взяла пример с папы Юры, который сам освоил этот инструмент и  никогда в кругу друзей не сидел молча в уголке.

– Трудно сочетать все. Прощаюсь с тренировками в бассейне, –   вскоре сделала «заявление» и Настенька, когда стала ведущей в школьном оркестре «Wind  Ensemble” .

Но она «далеко не уплыла». Её можно часто видеть на водных дорожках с Алечкой и Лизочкой.

«ДЕТСКИЕ” ДНИ

            …Был чудесный весенний вечер. Приятная мелодия и красивые слова  заполнили весь дом.

Шар земной быстрей кружится

От весенней кутерьмы,

И поют над нами птицы,

И поём, как птицы, мы.

Позабыто всё на свете,

Сердце замерло в груди,

Только небо, только ветер,

Только радость впереди.

Только небо, только ветер,

Только радость впереди.

«Крылатые качели»

Ю.Энтин.

Это был милый звонкий голос Настеньки, нашего «соловья» и музыканта. По воскресеньям у нас проходят «детские дни».  Они зародились очень давно, когда  внучки ещё ходили, держась за ручку папы или мамы. Нынче они уже  вышли из детского возраста и могут в трудную минуту сами подать руку помощи и бабушке, и дедушке. Но традиция живет. Часто в эти дни внучки организуют концерты: поют и танцуют. У них есть и свой режиссер, и свой постановщик – Настенька.

Однажды у старшего сына гостил друг детства. Он послушал, как играет Настенька, и коротко сказал:

–  Да, у нее есть талант.

У  него музыкальное образование и он преподает в одной из музыкальных школ.

–  Если хочешь, вместе поработаем над техникой игры и над техникой вокала, – предложил педагог.

И вскоре Настенька запела. А на очередной «детский день» принесла нам подарок –  свою первую запись лирической и задушевной песни.

Отчего так в России берёзы шумят,

Отчего белоствольные всё понимают.

У дорог прислонившись, по ветру стоят

И листву так печально кидают.

 

Я пойду по дороге, простору я рад,

Может, это лишь всё, что я в жизни узнаю.

Отчего так печальные листья летят,

Под рубахою душу лаская.

М.Андреев

Бабушка с внучками были влюблены в Балет Сан-Хосе. Они не пропустили, пожалуй, ни одной яркой балетной постановки. Не остались  в стороне и когда «гостили» коллективы Мариинского театра и Екатеринбургского балета, Московского театра классического балета.

Как-то после балета «Щелкунчик» Настенька с улыбкой сказала:

–  У меня появился  еще один музыкальный “друг”…

Все заулыбались. Было интересно.

Она продолжила:

– Кларнет.

Дело в том, что, когда  Настенька  перешла из  начальной школы ( Noddin Elementary School)  в среднюю  (Union Middle School), она была принята  в школьный маршевый оркестр.

– У нас есть только одно условие, – сказал руководитель.  – Пожалуйста, научись играть на любом духовом инструменте.

Тогда она и выбрала своим  новым “другом”  кларнет. Но и пианино она не оставила . Так  полюбила этот инструмент, что  продолжила и дальше совершенствовать свою игру.

А жанров в музыке полно,

И каждый сам чарует.

Люблю я музыку, люблю!

Меня она волнует!

А. Пишулина

Как мы  были горды , когда наша внучка торжественно прошла по центральным улицам города в составе духового оркестра. Это был День ветеранов – большой национальный праздник страны

Солнца луч заигрывает с медью,
Отражая золотистый блеск.
Четким шагом, через все столетья,
Марширует бодро духовой оркестр!

Эй, трубач, возьми повыше ноту,-
Пусть взлетает песня высоко!
В каждом сердце отзовется что-то,
Гулким эхом отзовется далеко.

Э.Муллер

ВОЛШЕБНАЯ ДУДОЧКА…

Весёлая птичка в орешнике пела,
Лесного ручья где–то струйка звенела,
А, может, в траве колокольчик звенел?
А, может, не птичка, а ветер свистел?
Весёлую, звонкую песенку лета
Пропела волшебная дудочка…
(Флейта)

Д.Рум

           Я читал, что археологи находят изображения флейтистов на фресках Древнего Египта и Греции. Возникшая из тростниковой дудки, флейта поначалу была простой деревянной трубкой с отверстиями. Раньше флейта была продольной, и держали ее в вертикальном положении. Затем появилась  поперечная флейта, которую  держат горизонтально.

Этот удивительный инструмент известный композитор Клод Дебюсси вывел на концертную эстраду без сопровождения. Тем самым положил начало сольно-флейтовой волне.

Активно флейта представлена в творчестве  композиторов  Мориса Равеля, Густава Малера, Рихарда Штрауса, Игоря Стравинского. Чем больше Настенька слушала чудесные звуки флейты в произведениях этих мастеров, тем больше эта музыка покоряла ее сердце.

Как-то Вика приехала с Алечкой на тренировку. Как бывает, пока дети покоряли голубые глади, родители разговаривали, делились самым сокровенным.

– Мой сын только начинает тренировки, – сказала Галина Ярошевская.

Сама она окончила Ташкентскую консерваторию и в Сан Хосе открыла  музыкальную школу.

– Кстати, – сказала Вика. – Моя  старшая дочь играет в школьном оркестре на кларнете. Вы могли бы помочь ей улучшить технику игры?

– Хорошая идея. Пусть приходит.

Так, случайно, в разговоре у  водных дорожек решилась судьба будущей флейтистки и не только ее.

Дело в том, что новый учитель музыки привила Настеньке любовь к игре на флейте. Уроки опытного педагога сделали доброе дело – позволили почувствовать  себя уверенно в новом музыкальном коллективе.

Настенька начала учиться в Leigh High School (завершающий этап среднего образования в США) и с первых же дней стала играть в духовом оркестре на флейте.

Однажды после репетиции руководитель коллектива музыкантов  сообщил:

– Молодежный симфонический оркестр Сан Хосе объявил конкурс. Кто хочет -попробуйте себя!

молодежный симфонический оркестр Сан Хосе (Калифорния)

ПИАНИНО ПО «НАСЛЕДСТВУ»

Старшую внучку Алисочку познакомила с азами музыки учительница Елена Хайдарова. Ей было тогда пять лет, и она уже начала ходить в школу. Лена только недавно получила музыкальное образование в Ташкенте и приехала на постоянное место жительства в Калифорнию. Но у молодого специалиста опыта работы с детьми еще не было, и  Наташа, заботливая мама, записала дочку в школу искусства по  классу фортепьяно.

Много лет прошло с тех пор. Алисочка уже студентка второго курса университета в Портленде и свой инструмент «передала» по наследству младшей сестре Лизочке. Мама Наташа стала искать педагога. Случайно она познакомилась с Татьяной Сиротиной, как говорят, педагогом от бога. С пяти лет и до седых волос она не оставляет в «покое»  пианино. Она окончила с отличием Саратовскую консерваторию в России и свою любовь к музыке «привила» нашей внучке.

Уже много лет в конце каждого учебного года мы приходим на концерты Лизочки. Нарядная, взволнованная, увлеченная она играет на пианино музыку Шопена, Чайковского, Баха…, и ее учитель сидит рядом с нами и радуется успехам своей ученицы.

Я люблю тебя, музыка! Просто
Потому, что умею мечтать.
И не надо огромного роста,
Чтобы звезды с небес доставать.

Бэт Большова

– Лизочка, играя,  наслаждается и упивается прекрасными звуками пианино, и меня это радует, – сказал Константин после очередного концерта, – Когда я учился в музыкальной школе ,не мог достичь такого уровня..

…Более 15 лет в начальной школе , где учились и Настенька, и Лизочка (Naddine Elementary School) существует и всех радует духовой оркестр. И все эти годы его возглавляет Роберта Хоу  (Roberta Howe),  большой специалист, выпускница Университета Сан Хосе.

Лиза решила попробовать свои силы в этом музыкальном коллективе, первом в ее жизни.

– Выбери  духовой инструмент, -посоветовали ей.

Она решила выбрать кларнет.

К этому времени Настенька  уже играла  на флейте.  Поэтому дома Лизочке и  посоветовали учиться игре на этом  же инструменте. Как-никак будет кому помочь. Но она настаивала  на своем. Настенька убедила её.

– Я тебе помогу, всё-таки у меня есть опыт .

Когда  у нас проходили «детские дни», девочки  часто занимались музыкой, я видел, как Настенька терпеливо  отрабатывала с Лизочкой  на флейте то, что у нее не  получалось.

– Давай еще раз повторим. Уже лучше. Уверена, что у тебя все получится.

Настенька  учит Лизу на флейте. 

В свободное от учебы время Настенька часто заходит  к Лизочке, благо живут  они рядом, и помогает  ей лучше понять и освоить игру на  флейте. Я видел у внучки  характерные черты будущего музыкального педагога.

 Лиза играет на флейте. 

Быстро пробежало время. Лизочка перешла из начальной школы (Noddin Elementary School) в среднюю  (Union Middle School). Как и Настенька, стала играть в духовом оркестре на флейте. Она была уже не новичком и имела пусть маленький, но свой опыт.

А девочка играет на флейте

Целует алюминием звуки

Я знаю, что на всём белом свете

У неё самые волшебные руки.

Елена Ваенга

«МАГНИТОФОННАЯ» ПАМЯТЬ

Семьи сыновей – самые обыкновенные, ничего такого  романтического: инженеры различного профиля. Но подозреваю, что все же какой-то ген музыкальности из далекого прошлого  «пробрался» –  не может быть случайностью то, что в каждой семье появился свой музыкант.

На снимке: слева направо Настенька, Алечка и Алисочка.

Я часто задумываюсь:  как и почему музыка «вошла» в семью старшего сына Юры? Как так получилось, что вначале «захватила» в плен его двух милых дочек –  Настеньку и  Алечку?  А потом  «пробралась» и в дом  младшего сына Костика и «покорила» Алисочку и Лизочку.  Отцы были очень рады тому, что их девочки увлеклись музыкой, и она «вошла» в их жизнь.

Я люблю музыку-
звуки чудесные,
звонко прелестные,
сладостно лестные.
заведомо грустные
мажорно воспетые,
залезли вы в душу мне
муки обретшие.

Я. Дерменжи

В детстве сыновья окончили музыкальную школу. Конечно, много сил и настойчивости тут приложила мама Юлия. Со временем им пришлось попрощаться с музыкой. В их жизни появились другие интересы. Юре понравился… бокс, а Косте – информатика. Но через много лет музыка сама «нашла» младшего сына. Он учился в  политехническом институте в Сан Луис Обиспо, готовился стать специалистом в области компьютерной техники. В одном из семестров в его расписании появился  новый предмет – музыка. Баллы шли в общую копилку учебных кредитов. Константин сдал экзамен лучше всех.

– За короткий срок вы достигли таких высоких результатов!  –  удивленно сказал преподаватель.

А я все ищу ответы на мои вопросы о музыке…Говорю то с одними, то с другими. Все только пожимают плечами. Остается только самому догадываться.

Мой тесть Соломон Семенович обладал отличным музыкальным слухом. Ко всему этому он учился в Вильнюсе в учительской семинарии еврейского общества «Тарбут». Педагоги особое внимание уделяли языковой и музыкальной подготовке.  Когда в годы войны маленькая Юля хотела учиться музыке, то для дочки на листе ватмана нарисовал клавитуру – до, ре, ми, фа, соль, ля, си –
и таким образом помогал ей осваивать музыкальную граммоту.

Родители с малых лет брали Юлю с собой на концерты классической музыки. Соломон Семенович отлично играл на концертино. Хорошо помню то время, когда  сыновья были маленькими, и дедушка  с любовью играл им увлекательные мелодии.

Музыкальностью отличался и мой отец Яков Григорьевич. Одна из внучек сестры моего дедушки Дорита Зайдель окончила Ташкентское музыкальное училище и музыкальный факультет педагогического института. Когда мы встретились в Израиле, она рассказала:

–   Мы жили в Ташкенте. Ты служил в армии. Твои родители часто приходили к нам в гости. Моя сестра Лена, которая живет в Денвере, тогда училась в  Ташкентской консерватории.  Мы с ней садились за пианино и играли, играли. И все пели. Потом к инструменту подходил твой папа и играл популярные мелодии. Нас поражало то, что он нигде и никогда не учился музыке, а импровизировал так легко.  Думаю, что у него была феноменальная музыкальная память. Кто-то назвал ее “магнитофонной”. Услышав один раз мелодию, он был способен воспроизвести ее без ошибок. Прямо как в песне Леонида Утесова:

И в кого такой я только вышел
Прямо удивляю всю семью
Как я только песенку услышу
Я ее сейчас-же напою

Интересно, что  финская транснациональная компания Нокия (Nokia) провела  исследование на тему ”Как наследственность влияет на  формирование музыкальных вкусов”. Было установлено, что чем моложе человек, тем больше генетика  влияет  на его музыкальные вкусы.

–  Думаю, что это очень верно. Я ничуть не удивилась, когда один из моих внуков  Данечка полюбил пианино, а другой  – Сашенька – сначала  игру на барабане, а потом на гитаре. Старший внук Николас  с самого детства “нырнул” в спорт: сначала были занятия по карате, нынче –  регулярные   тренировки по бейсболу, в его активе много соревнований, – сказала моя сестра Мария. – Кому что по душе! Уверена, что на свете нет ничего случайного. Гены, наследственость – это не просто слова. Это – реальность.  Обе мои дочери окончили музыкальную школу в Ташкенте. Старшая Яночка увлеклась игрой на скрипке и пианино, младшая Юлечка полюбила игру на фортепьяно.

Моя младшая сестра Галина живет в Израиле. Недавно приезжала в гости. Вот, что она нам поведала:

– У меня внуки еще маленькие, – поделилась она. – Но уже что-то  вырисовывается. Ёник уже школьник, дня не может прожить, чтобы не сыграть с кем-нибудь партию в  шахматы.  Участник  турниров. Не первый год ходит и в секцию по карате. Но главное для него – занятия по классу фортепияно. Занимается музыкой  второй год и играет уже серьёзные вещи. Ему очень нравится. Эден – совсем еще малышка и все время ходит и что-то напевает.  Увлечена уроками пения. Дочь Полина в детстве училась игре на органоле и пианино. Сын Яник с Полиной занимались балетом. Полюбили классическую музыку. Да,  вспомните наших родителей. Папа хорошо играл на фортепиано, маме нравились опера, оперетта и классическая музыка.
Да и сама  она любила напевать   еврейские и украинские песни.

О том, что музыкальные способности зависят от генов, ученые говорят давно. Наиболее яркие примеры – семейство королей вальса Штраусов, отец Моцарт и его великий сын, династии знаменитых скрипачей и пианистов. А вообще многие  музыканты и певцы рассказывают, что кто-то из их совсем “простых” родителей обладал прекрасным слухом, играл на каком-то музыкальном инструменте. В музыке, пожалуй, как нигде в искусстве наследственная связь наиболее проявляется.

Я трогаю тихонько ветку вербную.

В ней гены наших прадедов, наверное,

Не прадедов, а дальше – пра-пра-пра…

Им всем воскреснуть на земле пора.

И все деревья – справа или слева,

Как генеалогические древа.

Евгений Евтушенко

ШАГАЮТ ЛИХО  МОЛОДЫЕ   МУЗЫКАНТЫ

В начале 90- х годов прошлого века мы попрощались с солнечным Узбекистаном и совершили поистине чкаловский перелет. “Приземлились”  в прекрасной Калифорнии.

На новом месте я долго не мог найти работу. Но знал и был уверен: кто ищет, тот найдёт. Как в песне «Веселый  ветер» из кинофильма «Дети капитана Гранта».

Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоет!
Кто весел, тот смеётся,
Кто хочет, тот добьётся,
Кто ищет, тот всегда найдёт!

В.Лебедев-Кумач

Я стал офицером службы безопасности Симфонического оркестра города Сан Хосе. В первый же день работы менеджер Майкл мне поведал об оркестре, мол, знай, какое сокровище охраняешь.

– Это один из старейших оркестров  Америки.  История его берет  начало в 1877 году, когда город был ничем иным как деревней в пыльной сельскохозяйственной долине.  Музыкальная группа, которая назвала себя “Симфония Сан Хосе”, стала выступать перед любителями классической музыки. Эти концерты были далеко  не регулярными. Так продолжалось вплоть до 1937 года. Затем  был создан симфонический оркестр. Первым  его руководителем был отличный музыкант Вильям Ван Ден-Бург.

Часто музыканты сопровождали выступления балетных трупп, и мне доверяли охрану  балерин и танцоров Мариинского театра, Московского балетного театра и Балета Сан Хосе. К нам постоянно приезжали знаменитые музыканты и известные дирижеры из России, Израиля, Англии и других стран.

Во время  одного из моих дежурств я  познакомился с израильтянином Яиром Саметом  –  учеником известного профессора Марка Копытмана. За плечами    молодого музыканта  была консерватория и университет в Тель-Авиве, опыт дирижирования и большая практика. Он был членом ассоциации дирижеров симфонических оркестров.

Я не удивился, когда узнал, что Яир возглавил молодежный оркестр, созданный   при старейшем симфоническом коллективе. Все было бы хорошо, но с годами финансовые проблемы погубили «взрослых» музыкантов.  Правда, через несколько лет они смогли подняться и вернуться в строй. Что  касается «молодых», то у них не было и минуты простоя, и они лихо шагали и шагают в мире музыки.

Оркестр под управлением маэстро Яира Самета  – это более ста музыкантов школьного возраста. В его программе  произведения  известных композиторов Антонио Вивальди, Петра Чайковского, Дмитрия Шостаковича, Франца Листа, Эдуарда Лало, Аарона Копланда, Джорджа Гершвина.

Молодежный оркестр  дружит с коллегами  многих стран и часто проводит совместные концерты. Тут практикуют и увлекательные концертные туры по зарубежным странам. Маэстро и его команда уже побывали  с интересными концертами в Ирландии, Бельгии, Германии, Польше, Австрии, Чехии, Японии, Испании, Чили, Аргентине, Италии и Германии.

Недавно Настенька  в составе молодежного симфонического оркестра Сан Хосе  совершила  концертное турне по Хорватии, Венгрии и Австрии. Она вернулась полная восторга и чудесных воспоминаний, особенно о музыкальной столице мира Вене.

Вена. Дворец Шёнбрунн 

Настенька в Хорватии 

Настенька в Будапеште 

 

Анастасия Гольдина.                                           младшая сестра Аля Гольдина

***
Другие семейные истории от автора:

 

Б. Гольдин. ВОЙНА. ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ (ч. 1)

 

Б. Гольдин. ВОЙНА. ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ (ч. 2)

 

БОРИС ГОЛЬДИН. ЛУКАВАЯ УЛЫБКА И ЖЕСТКИЙ КУЛАК

Обратите внимание также на намеченный на август будущего года проект – для его осуществления нужна помощь многих. И не забывайте, что подготовка, редактура и публикация каждого материала – это огромная работа, требующая немалого времени. 

Опубликовано 07.10.2017  22:22

Exhibition Watec Israel 2017

WATEC Israel 2017 is a Conference and Exhibition, which took place in Tel Aviv from September 12 – 14, 2017

Watec Israel 2017 is a water technologies and environmental control International event. This amazing exhibition is held under one roof along with a comprehensive conference.

I present you an album from the exhibition.

 

 

 

Jenny Gelman @ Tal Cohen

Eli Amar, Integrated Security water systems

Pedro Lerner, Celepsa, Peru

 

 

Sung-Jin Park

Noah Grinstein, Idm, USA

Saar Brokman, Ayala Natural Biological Systems

 

Lesley Swanzy Essien                          Nii Adu Laryeva, ACARP, Ghana

Sam Konstantinov, SWAN

 

Can Deng, Power China                        Weinong Tian

 

Yehuda Glikman, Agrolan

Shahar Tal, Prizma Industries

 

 

Denis Pivovarov, Rosvodokanal

 

 

 

 

Udi Geismar, Takadu

Gasnier, Takadu

 

Gil Cordova, Stream conrol

 

Essel group, India

  

Itzik Fortkov, Arad group

  

 

 

Daniel Park, Singapore                        Avner Barak, Schneider electric

 

Domingo Perez, Azud

מלכה עמיאל, אקוואטק                               Efraim Goldstein, Tuval

 

Garry Chen, Jin capital, China

James D. Perry @ Jonathan Jakobi

James D. Perry & Jonathan Jacobi, Utilis

 comp. Utilis, James D. Perry

James D. Perry

 

Marina                                                    Irena Uretzki

 

 

Gabriella Maya, interpreter

 

Graciela Rozenfeld, Tahal Group

 

Limor Rathard, Ramim

 

dr. Gaya Loren, Hutchison Kinrot

 

***

***

P.S. If you find unsigned pictures and identify yourself or those who you know well, please send me details, so I will add the names. If you want to see additional pictures from the exhibition on my site, you are also welcome to send some. Besides, feel free to support the site, as well as the implementation of a large-scale international project in 2018.

Published on 23/09/2017  21:30

 

Как пианист из Гомеля стал ресторатором в Портленде

Как пианист из Гомеля стал ресторатором в Портленде

Ресторатор из Портленда Виталий Палей. Фото: vox-cdn.com

Виталий Палей эмигрировал в США из Беларуси, когда ему было 13 лет. Сегодня он – владелец четырех ресторанов, автор книги рецептов и обладатель звания лучшего шеф-повара северо-западных штатов.

Палей родился в Гомеле в 1963 году в еврейской семье. Как вспоминает, в раннем детстве его воспитывали в основном дедушка и бабушка. Мама училась в Минске в консерватории и навещала родных как могла часто.

В итоге она стала учительницей музыки. Папа же по профессии был инженером-металлургом.

До 6 лет мальчик вместе с семьей жил в деревенской части города. Дедушка был мастер на все руки и выступал компаньоном в играх. А бабушка хорошо готовила, собирая летом фрукты и овощи со своего огорода и покупая свежие продукты на рынке.

Бабушка и дедушка; на семейном обеде. Фото: lclark.edu

Затем Палей переехали в государственную квартиру в районе старого аэропорта. Виталий даже помнит, что это была улица Кожара, дом 32, четвертый этаж. Здесь был теннисный стол и играло много детей.

С 6 лет он, как и мама, стал заниматься на фортепиано и оказался талантливым ребенком-вундеркиндом. Например, музыкальную школу окончил намного раньше, чем положено было по возрасту, попал на съемки телепередачи…

Однако в 1976-м, когда дедушка и бабушка уже умерли, мама приняла решение уехать из БССР. Причин было много. Одной из них была тревога за сына – женщина не хотела, чтобы он служил в армии.

Переезд дался нелегко. К людям, собиравшимся эмигрировать, в то время относились с осуждением. Как говорит Виталий, многие знакомые семьи перестали общаться, а его самого публично лишили пионерского галстука.

Виталий играет на фортепиано на ТВ. Фото: lclark.edu

К тому же если мама приняла решение твердо, папа колебался, и переехал в США лишь спустя 2 года после них.

И все же для мальчика переезд стал скорее захватывающим приключением. Целиком поменять свою жизнь, сесть на поезд, навсегда уехать казалось тогда сплошной романтикой. А вот мама, конечно, переживала гораздо сильнее.

Сначала они прибыли в Австрию, где прожили пару недель, затем в Италию, где полгода ждали обработки своих документов, и наконец оказались в Нью-Йорке. Там маме помогли обжиться и устроиться на работу благотворительные организации и родственники.

По словам Виталия, акклиматизировался он достаточно легко. Английский выучил в том числе за просмотром сериала Star Trek и многочисленных американских телешоу 1970-х. От акцента избавлялся, даже тренируясь перед зеркалом.

Снова фортепиано, но уже в Нью-Йорке. Фото: lclark.edu

Помогла освоиться и музыка. Подросток поступил в известную в Штатах консерваторию Juilliard School. Он целеустремленно занимался обучением, участвуя в концертах и конкурсах. Казалось, будущее его занятие уже предрешено.

Но примерно к 20 годам Палею захотелось взять паузу и посмотреть, что в жизни есть еще кроме фортепиано.

Так он неожиданно оказался в ресторанном бизнесе. Начал работать официантом сначала в одном заведении, потом еще в нескольких других, пока не нашел то, которое ему понравилось, и к 1990-му доработался там до позиции менеджера.

Здесь Виталий встретил свою будущую жену Кимберли. У них было похожее прошлое: до того, как стать официанткой, она была танцовщицей, и тоже, как и он, не могла определиться с тем, чем же заняться далее.

С женой Кимберли на кухне. Фото: paleysplace.net

Палей поступил во Французский кулинарный институт, чтобы проверить, а не сможет ли он еще и начать готовить. Здесь и выяснилось, что талант у него не только к музыке, но и к приготовлению пищи.

В 1992-м, получив диплом, вместе с Кимберли Палей отправился во французский Лимож, где работал в ресторане Moulin de la Gorce, имеющем две звезды Мишлен. Затем вернулся в Нью-Йорк, добавив в портфолио Chanterelle Union Square Café.

Все это время вместе с женой они думали о том, чтобы открыть свой ресторан.

И наконец, сделали это, переехав в Портленд, штат Орегон. Сначала они прибыли сюда на разведку, и были покорены здешнему богатому выбору свежих продуктов, близости к морю и горам, виноградникам.

Терраса ресторана Pailey’s Place. Фото: oregonlive.com

Как говорит Виталий, впервые он услышал про Орегон во Франции, когда в Лимож прибыла корзина первоклассных грибов, заказанная именно в этом американском штате. При том, что французы обычно убеждены в превосходстве своих продуктов.

Так в 1995-м в Портленде открылся Paley’s Place – ресторан новой американской кухни. Заведение начало завоевывать авторитет, покоряя постоянными интересными экспериментами, а также свежестью продуктов, которые поставляют местные фермеры.

А спустя 10 лет, в 2005-м, Палей был признан победителем в номинации «Лучший шеф-повар северо-западных штатов» известной американской премии James Beard Foundation Award, которую еще называют «кулинарным Оскаром».

В 2012-м Виталий открыл в Портленде второе свое заведение – ресторан Imperial. Тогда же появилось и третье – закусочная Portland Penny Diner, которое сейчас превратилось в пиццерию Crown.

Интерьер ресторана Imperial. Фото: bizjournals.com 

И наконец, в 2016-м наступила очередь четвертого – ресторана Headwaters.

В каждом из них Палей значится и как владелец, и как шеф-повар. Конечно, одновременно он в них присутствовать не может – в каждом есть своя команда. Но как минимум принимает деятельное участие в разработке новых блюд и контролирует процессы.

Вместе с Кимберли Виталий стал автором «Книги рецептов Paley’s Place», которая вышла в 2008-м. Также он создал линию органических энергетических батончиков, которые может купить любой житель США.

Палей говорит, что искусство пианиста и ресторатора во многом похожи. Оба предполагают бесконечные тренировки перед открытием занавеса. По его словам, для повара занавес открывается по несколько раз в сутки.

Интерьер ресторана Headwaters. Фото: Instagram

Он также объясняет, что по приезду в Америку старался забыть прошлое и побыстрее ассимилироваться. Но в последнее время благодаря возникшему в Портленде интересу к русской кухне заново начал открывать свои корни.

Например, стал организовывать в одном из ресторанов тематические, так называемые pop-up вечера, посвященные советской кулинарии. И ввел в меню рецепты блюд, которые готовила бабушка.

А еще в одном из интервью ресторатор говорит, что на его кухне почетное место занимает тарелка с изображением девочки, кормящей голубей. Ее Палею подарил в Гомеле сосед снизу на день рождения, когда ему было 10 или 11 лет.

Эта тарелка постоянно сопровождала его по жизни, то и дело «всплывая» то здесь, то там. Виталий утверждает, что до сих пор использует ее, при этом на ней чудесным образом не появилось ни одной царапинки…

Интерьер пиццерии Crown. Фото: Instagram

Источник: Myfin.by

Опубликовано 19.08.2017  07:37

Барды Вайханские представляют… / The Vaikhansky bards present…

От ред. belisrael.info. Галина и Борис Вайханские, бывшие артисты Минской филармонии, музыканты, известные ещё со времён СССР, прислали для нашего сайта несколько старых и новых песен с пояснениями, а также свои фотографии. С ноября 2015 года супруги живут в Ашдоде. Продолжают профессионально заниматься артистической деятельностью в Израиле, как занимались ею в Беларуси.

Galina & Boris Vaikhansky, musicians, well-known for decades, former stars of the Minsk State Philarmonic, have just sent us some old and new songs (all commented) as well as their photos. Since November 2015 the Vaikhanskys have lived in Ashdod, Israel. They continue musical activities on a professional level as they did in Belarus.

גלינה ובוריס ואייחנסקי, אמנים לשעבר של הפילהרמונית של מינסק, מוזיקאים, הידועים עוד מימי ברית המועצות, שלחו לאתר שלנו כמה שירים ישנים וחדשים עם, וכמה תמונות שלהם. מאז נובמבר 2015 מתגוררים בני הזוג באשדוד. הם ממשיכים לעסוק באופן מקצועי בפעילות האמנותית בישראל, כפי שעשו בבלארוס.

* * *

  1. ВОСПОМИНАНИЯ О БРАСЛАВСКИХ ОЗЁРАХ (1974)

Cтихи и музыка Бориса Вайханского

Это, пожалуй, самая известная наша песня, своеобразная визитная карточка. Песне 43 года, но она остаётся в нашем репертуаре. Послушать её можно здесь: 

Так ли это, или мне мерещится?

Вновь волна о наши ноги плещется.

Облаками легкими подёрнуты

Небо, ветер и вода озёрная.

И звенит в ночи гитара грустная,

Догорают в небе звёзды тусклые…

Вон одна из них упала в озеро,

След оставив над водою розовый.

Летний дождь пройдёт стеною зябкою.

Слышишь, капли как о ветки звякают?

«Дон-дин-дон!» ― роняет небо музыку.

Сосны ветром в вальсе том закружены.

Будет солнце, будут дни погожие,

Ни на что другое не похожие,

И костёр с дымком седым и ласковым,

И закаты над водой браславскою.

* * *

А вот перевод этой песни на белорусский язык, сделанный Георгием Лихтаровичем:

УСПАМIН ПРА БРАСЛАЎСКIЯ АЗЁРЫ

Сон, а, можа, прывiд мне прымроiўся?

Ветрык вольны ў хвалях супакоiўся.

I калыша цiша ночку зорную,

Аблачынкi i ваду азёрную.

Лепш цяпер чуваць акорды струнныя ─

Нават зоркi сцiхлi трошкi cумныя…

Вось адна ў вадзе мiльгнула знiчкаю,

Каб застацца на зямлi крынiчкаю.

Дождж абудзiць ранiцу дрымотную.

На галлi зайграюць кроплi ноткамi:

«Дон─дзiнь─дон!» ─ пакуль не развiтальная

Гонкiм соснам песенька свiтальная.

Песцiць сонца зноў дзянькi лагодныя,

Дым цяпельца ─ сны неверагодныя.

I плывуць да нас ласкавай казкаю

Надвячоркi над вадой браслаўскаю.

 

Б. Вайханский в конце 1960-х гг. и в 1977 г.

* * *

  1. ПРОЩАЙТЕ, МИЛЫЕ МЕСТА (1978)

Стихи и музыка Бориса Вайханского

Эта песня в 1978 году принесла автору Гран-При на самом престижном в Советском Союзе фестивале авторской песни имени Валерия Грушина в Самаре (тогда ещё Куйбышеве). Слушать: 

Прощайте, милые места, —

Леса в брусничном одеянье,

Звенящие стальные грани

Сухого ломкого листа,

И след, ведущий в никуда,

И хруст ветвей под грузным лосем,

И девочка, что звали Осень,

И те ушедшие года.

Я к вам когда-нибудь вернусь,

Соскучившись по звонким птицам,

По тем далёким милым лицам,

Таящим ласковую грусть.

И плеском медленным река

Моё отметит появленье.

Трава прильнёт к моим коленям,

И всё я вспомню… А пока, —

Прощайте, — говорю я вам,

Леса в брусничном одеянье

И охра красок Модильяни

С листа, упавшего к ногам,

И этот бледно-голубой

Озёрный свет, плывущий мимо,

Всё то, что так невыразимо

В душе моей нашло покой.

* * *

Перевод на белорусский язык, сделанный Георгием Лихтаровичем:

БЫВАЙ, ЖУРБА МАIХ МЯСЦIН

Бывай, журба маiх мясцiн, ─

Абрус бруснiчны на паляне,

Сутонне нашага расстання ─

Дрыготкi восеньскi ўспамiн

I лiставея сонны звон,

I мажны лось, i хруст галiнкi,

I постаць сумная дзяўчынкi,

I сцежка марам наўздагон.

Гады прыспешваюць хаду,

Але да звонкiх спеваў птушак,

Да тых усмешлiвых вяснушак

Я ў родны кут шляхi знайду.

Бо ўсё вiтаецца адтуль

Рачулка, лашчучы каменне,

Мурожнай ранiцы натхненне

Ўспамiны тулiць… А пакуль

Бывай, ─ прыцiшана кажу, ─

Абрус бруснiчны на паляне,

Дзе хвоi фарбай Мадыльянi

Ярчэюць нават у iмжу.

I плынь блакiтных азярын

Лiсты каляныя люляе.

Душу лагодай наталяе

Спакой замроеных мясцiн.

* * *

  1. ФРАНЦУЗСКАЯ ИСТОРИЯ (1978)

Стихи и музыка Бориса Вайханского

Тоже достаточно известная среди любителей жанра песня. Послушать можно здесь: 

К подъезду подкатил кабриолет,

Вы вышли в платье цвета фиолет,

В манто и удивительном колье…

Я к Вам спешил, проделав триста лье.

Я бросил всё, отправившись в вояж,

Забыл пальто, цилиндр и саквояж,

Истратил тыщу франков на такси,

Чтобы шепнуть Вам: «Jе vous aime*, Люси»

Вы приподняли медленно лорнет,

Вы побледнели: «Это Вы, корнет?

Ах, сколько зим и сколько долгих лет

Храню я Ваш прощальный амулет.

Вот Вам рука, идёмте в казино.

Там плещется янтарное вино.

Надеюсь, Вы танцуете фокстрот?

И в остальном, надеюсь, Вы всё тот?..

…же

…t’aime! Je t’aime! Je t’aime! Симон!

Припомни старый льежский пансион!»

«Je t’aime! Je t’aime! Je t’aime! Je t’aime**,

Люси!

И «Лунный свет» Клода Дебюсси…»

Затем искрился дымчатый хрусталь,

Во мраке наши встретились уста,

И привкус на губах вина «Бордо»,

И слово непонятное «пардон»…

Я прошептал в волнении: «Люси!

О чем захочешь, ты меня проси!»

И ты вздохнула: «Потуши торшер!»

И я сказал: «Пожалуйста, ma chère***!!!»

——————————————————–

Jе vous aime ― Я Вас люблю (франц.)

Je t’aime ―  Я тебя люблю (франц.)

Ma chèreМоя дорогая (франц.)

 

Б. Вайханский в Минске и Норильске (снимки 1980 г.)

* * *

  1. ПЕСЕНКА ЗОЛОТОЙ СТРАНЫ

Стихи и музыка Мордехая Гебиртига (1877–1942), перевод на русский Бориса Вайханского

Один из поэтических переводов с идиша (2005). Слушать здесь: 

Сыграй, музыкант, мне на скрипке простой

Волшебную песню страны золотой.

Когда-то мне мама про милый наш край

Её напевала… Играй же, играй!

Знакомый мотив – и тоски не унять.

Мне кажется, мама – со мною опять:

Улыбка прекрасна, взор полон огня…

И счастье, как в детстве, согрело меня.

Мне песенка голову кружит, как хмель,

Я вижу, как мама мою колыбель

Качает, лоб трогает нежной рукой

И тихо поёт о стране золотой.

Жил-был у неё… Ты играй, музыкант!..

Единственный сын, как прекрасный брильянт…

Часы повторяют: «Тик-так», как «люблю».

А мама баюкает: «Ай-лю-лю-лю!»

Я песенку слышу – мне скрипка поёт,

И сердце в груди замирает моё…

Так мама мне пела, про милый наш край.

Прошу, музыкант, о, играй мне, играй!

* * *

  1. МОЙ СЕКРЕТНЫЙ САД

Стихи Рахель Шапиро, музыка Хавы Альберштейн, перевод на русский Бориса Вайханского

Поэтический перевод с иврита (2014). Послушать песню можно здесь: 

И день придёт, и час пробьёт,

И отворится дверь…

Любовь с тобой нас поведёт

В секретный сад, поверь.

Войдем, не разжимая рук.

И видно неспроста

У той истории, мой друг,

Улыбка на устах.

И взгляд твой скажет мне: «Люблю!»

Нежнее нет его.

В руке своей ты спрячешь ключ

От сердца моего.

И я в глазах твоих найду

На свой вопрос ответ.

Лишь только ты ― в моём саду.

Тебя желанней нет.

И сумерки с небес падут.

И ночь очертит круг.

И звери дикие придут,

Чтоб есть из наших рук.

На счастье или на беду

В ладони ключ согрет?

Лишь только ты ― в моём саду.

Тебя желанней нет.

* * *

  1. ПЕСНЯ СТАРИННЫХ ВЛЮБЛЁННЫХ

Cтихи Жака Бреля, музыка Жерара Жуанеста, перевод на русский Бориса Вайханского

Это из поэтических переводов с французского (2003). Слушать: 

Конечно, всё бывало с нами

За эти двадцать долгих лет.

И молнии над головами

Сверкали, оставляя след,

И эти тысячи «прощай»,

А после столько же «прости» —

Слова любовной жажды,

И дом, где колыбели нет,

И вкус воды, и вкус побед,

Потерянных однажды.

Но лишь любовь!

Моя любовь, где светел миг любой,

Она по-прежнему всегда со мной.

Ты — моя боль. Тебя люблю я!

Я знаю, как в твоей быть власти.

Ты знаешь мой любой секрет.

Меня хранила от напастей

Ты эти двадцать долгих лет.

А я тебя терял порой.

И жизнь казалась нам игрой,

Где все, прощаясь, возвращались,

Где был горчащий вкус измен,

Талант актёрский вечных сцен…

Мы, повзрослев, детьми остались!

Но лишь любовь!

Моя любовь, где светел миг любой,

Она по-прежнему всегда со мной.

Ты — моя боль. Тебя люблю я!

Мы все у времени в объятьях,

Хоть делаем беспечный вид.

Но сотни полуправд не хватит

Хотя бы для одной любви.

Конечно, мы уже не те,

Ты реже плачешь в темноте,

И я срываюсь реже.

И мы храним всё меньше тайн.

И жизнь, что прожита с листа,

Войною стало нежной.

Но лишь любовь!

Моя любовь, где светел миг любой,

Она по-прежнему всегда со мной.

Ты — моя боль. Тебя люблю я!

* * *

  1. СКАЖИ, КОГДА ВЕРНЁШЬСЯ ТЫ?

Стихи и музыка Барбары (Моник Серф), перевод на русский Бориса Вайханского

Из поэтических переводов с французского (2009). Слушать: 

Прошло так много дней с тех пор, как ты ушёл.

Сказал, прощаясь мне: «Всё будет хорошо!

Поверь, в последний раз я отправляюсь в путь.

И нашим двум сердцам осталось ждать чуть-чуть.

Я возвращусь весной, лишь зацветут сады.

Весна ― пора Любви. И все её цветы

Я подарю тебе… Прошу дождаться лишь.

И улицы свои нам распахнёт Париж».

Скажи, когда вернёшься ты?

Скажи слова, что так просты.

И поспеши обратно,

Ведь время невозвратно.

Дням уж потерян счёт.

Я жду тебя ещё.

Давно прошла весна. В объятиях ветров

Сухие листья мчат, пылают связки дров.

В преддверье декабря прекрасен мой Париж.

В моих мечтах ― Любовь. Ты в тех мечтах паришь.

Повсюду облик твой преследует меня.

Я говорю с тобой. Я ― в пламени огня.

Бреду я, как в бреду, дорóгою пустой.

Любовью я больна, я так больна тобой.

Скажи, когда вернёшься ты?

Скажи слова, что так просты.

И поспеши обратно,

Ведь время невозвратно.

Дням уж потерян счёт.

Я жду тебя ещё.

Напрасно я тебе свою любовь дарю,

Напрасно жду вестей и в прошлое смотрю,

Когда не знаешь ты, как отыскать свой путь.

Я буду помнить всё, а ты меня забудь.

Пойду своим путём. И пусть в моём окне

Другого солнца свет согреет сердце мне.

Я не умру от слёз. И уж наверняка

Нет у меня достоинств супруги моряка.

Скажи, когда вернёшься ты?

Скажи слова, что так просты.

Сам помнишь ли ты, милый,

Всё то, что с нами было?

Дням тем потерян счёт.

Время вспять не течёт…

Б. Вайханский в 1983 г. и 24 года спустя

* * *

  1. Я – ГИТАРА

Стихи и музыка Наоми Шемер, перевод на русский Бориса Вайханского

Из поэтических переводов с иврита (2015). Слушать:

Да, я – гитара!

На мне играет ветер вновь.

И так – из года в год.

Да, я – гитара!

Пусть струн моих коснётся тот,

Кто о любви поёт.

Когда хочу пофлиртовать,

В дуэте я могу звучать.

Квартету, трио – я под стать.

Расправив крылья,

Звенят аккорды на ветру.

Раскрыт кроссворд, на нём – грейпфрут

И груши от Сезанна тут…

Ещё сангрия…

Да, я – гитара!

На мне играет ветер вновь.

И так – из года в год.

Да, я – гитара!

Пусть струн моих коснётся тот,

Кто о любви поёт.

Я много в жизни повидал.

Был одиноким – не беда.

Но я друзей не покидал.

Я верил в чудо.

Был в авантюры вовлечён.

И всё мне было нипочём.

Я небо подпирал плечом…

Я был повсюду.

Да, я – гитара!

На мне играет ветер вновь.

И так – из года в год.

Да, я – гитара!

Пусть струн моих коснётся тот,

Кто о любви поёт.

Я для прекрасных юных дам

Желанным гостем был всегда.

И что мне плакать по годам,

Что промелькнули.

Я не печалюсь, видит Бог.

Я в жизни сделал всё, что смог.

А то, что в мае не сбылось,

Придёт в июле.

Да, я – гитара!

Я помню всех, кто рядом был.

И в памяти храню

Прикосновенье рук.

Я их тепло не позабыл…

Я вас благодарю!

Cемья Вайханских в 2015 г.

* * *

  1. ХРАБРЫЙ ПОРТНЯЖКА

Стихи и музыка Бориса Вайханского

Одна из новых песен, написанных в Израиле (2016). Оцените её исполнение: 

Далёко-далёко в чудесном краю,

Как сказочный храбрый портняжка,

Я жизнь, будто новое платье, крою…

Надеюсь, не выйдет промашки.

Стежок за стежком… Будет новый камзол

Без блёсток на солнце искриться.

Он будет, поверь мне, почти невесом,

Как лёгкое пёрышко птицы.

Далёко-далёко от тонких берёз,

Где снег в январе не по росту,

В краю эвкалиптов и пламенных роз

Быть храбрым портняжкой непросто.

Хоть дарят моря здесь сполна бирюзы

И свод неба полон лазури

В краю, где почти не бывает грозы,

Вся жизнь – в ожидании бури.

Далёко-далёко на самом краю

Земли – тот загадочный остров,

Где каждый цветок, как солдатик в строю.

Там только – лишь лета и вёсны.

И музыка в каждом звучит ручейке.

Добро воздаётся сторицей.

И храбрый портняжка с иголкой в руке

Уже ничего не боится.

Галина и Борис Вайханские в 2017 г.

* * *

P.S. На 28.09.2017 намечена концертная программа Галины и Бориса (при участии Кати Вайханской!) Более подробная информация здесь. А здесь – фильм «Барды Беларуси – Галина и Борис Вайханские» (2015), снятый непосредственно перед отъездом творческой семьи в Израиль.

От belisrael.info. Хочется напомнить о большом проекте, намеченном на август 2018 года. Он предусматривает, среди прочего, концерт в лесу Бен-Шемен, в котором примут участие многие артисты – и белорусские, и живущие в других странах, но имеющие в своем репертуаре песни на белорусском, идише, иврите и др. языках.

Опубликовано 14.09.2017  21:55

Лия Ахеджакова о жизни, творчестве

“Мне здесь страшно, но интересно”

Светлана Конеген

Лия Ахеджакова

Лия Ахеджакова

Она, конечно, отчаянная. Актриса и человек. Ее театральная и кинокарьера – ярчайший пример отваги. Отважной она остается в любых обстоятельствах. О своих принципах актриса Лия Ахеджакова говорит с корреспондентом Радио Свобода.

– Лия Меджидовна, вы родились в Днепропетровске, ваше детство прошло в Майкопе. Театральная семья. Папа – режиссер, мама – актриса. Иными словами, вы были типичным театральным ребенком, выросшим за кулисами?

– Да, правда.

– А какой была тогда жизнь в маленьком, провинциальном Майкопе? Какие люди вас окружали? И мечтали ли вы тогда о большой Москве, о театральной карьере?

– Меня окружали люди, у которых были большие библиотеки, и актеры, которые постоянно мотались по гастролям. С родителями ездила и я, ради этого меня даже часто снимали с экзаменов. Тогда мы объездили весь Северный Кавказ. Но жизнь была очень трудной. У мамы был туберкулез легких, он начался и у папы, но его лечение сложилось как-то удачней. Случалось, что после спектаклей у мамы просто горлом шла кровь, правда, на самой сцене этого никогда не происходило, она держалась.

– С вами лет в десять случилась какая-то удивительная история, когда вы решились написать письмо самому Сталину с просьбой достать для мамы некое магическое лекарство и тем самым спасти ее от смерти. И само поразительное, что чудо случилось – лекарство вам достали и привезли.

Я обещала Сталину хорошо учиться, на одни пятерки, и закончить школу с золотой медалью

– Не помню точный свой возраст тогда, но да, я написала письмо Сталину о том, что мои мама и папа умирают от туберкулеза. Им же, кстати, болела и моя тетя Ханифа. Конечно, до “отца народов” оно даже не дошло. Просто тогда на Рижском фармацевтическом заводе стали делать какое-то новейшее лекарство, которое якобы спасало жизни многим туберкулезникам. В ответ я обещала Сталину хорошо учиться, на одни пятерки, и закончить школу с золотой медалью. И я свое слово сдержала. На каком-то этапе это удивительным образом сработало, и к нам из Риги по почте пришел деревянный ящик с лекарством, которое пили все – папа, мама и тетя. Лекарство никого не вылечило, но поддержало сильно.

– Вы были нормальным советским ребенком, верившим во все мифы о коммунизме?

– Да, а как мы любили Сталина! Папа даже умер с этой любовью. Он был и до конца оставался коммунистом. Вообще на Кавказе имя Сталина по-прежнему весомо. Мое “отрезвление” и “просвещение” пришло только тогда, когда я приехала в Москву поступать в институт и поселилась у людей, только что вернувшихся из лагерей. Папа договорился, что, поступив в Московский институт цветных металлов и золота, я поживу у прекрасных людей, с которыми он познакомился еще в Майкопе. Хозяйку звали Светлана Леопольдовна (фамилию, к сожалению, сейчас позабыла), бывшая прима Московской оперетты. Жила она в квартире с сестрой. Квартира была большая, и в свое время донесли на Светлану Леопольдовну ее соседи. Пока она отбывала срок, они забрали почти всю жилплощадь себе. Так что когда она вернулась, ей досталась лишь маленькая комнатка, где она проживала с сестрой. Какое-то время жила с ними и я. Именно они стали источником моего “прозрения” относительно времени, в котором мы жили.

Когда я иду по любой улице в России, знаю: она состоит из моих единомышленников. Все говорят мне “спасибо”. Так что где эти “86%” поклонников власти, понять не могу

А про мой институтский период рассказывать не люблю. Считаю, что время это давно прошло и ничего в нем нет интересного. Все по-настоящему интересное началось, когда я оказалась в Московском ТЮЗе. Тогда же в моей жизни появились необыкновенные дома и семьи, в которые я неожиданно попала, люди, с которыми вроде бы случайно сводила судьба. Чего стоит одно лишь знакомство с Виктором Ефимовичем Ардовым и его семьей. В этот дом захаживал Иосиф Бродский, подолгу жила Анна Андреевна Ахматова. На этом фоне все бледные факты моей тогдашней собственной биографии становятся не столь важными. Ардов был потрясающим человеком, ярким писателем-сатириком. Не менее интересными были его сыновья Боря и Михаил, пасынок Леша Баталов. Саму Анну Андреевну я, правда, лично так и не увидела в их доме, но зато столько про нее слышала! Знала, что вот в той комнате она всегда ночует.

Важен был и сам ТЮЗ, актеры, с которыми свела судьба. Но потом вдруг все это было развалено. В наш театр из Екатеринбурга приехал какой-то режиссер, заявивший, что нужно ставить спектакль “про ХрИста”! Так он, оказывается, называл Христа. Странный человек, из-за которого мы все побежали из театра… Я не знала, куда уходить. Инна Чурикова, моя подруга по ТЮЗу, позвонила Анатолию Васильевичу Эфросу. Тогда мы, две девочки, были страшные его поклонницы, ходившие на все генеральные репетиции! Это все было буквально незабываемо… Инна, позвонив Эфросу, пожаловалась, что “Лийка совершенно без работы, не знает, что делать”. Анатолий Васильевич сначала пообещал поговорить с Дунаевым, главным режиссером театра на Бронной, но тот мне категорически заявил: “Вы с ума сошли! Вы – травести и должны держаться за это ваше амплуа”. Тогда Анатолий Васильевич посоветовал пойти к Гале Волчек в “Современник”, у нее там очень хорошие актеры, и я им подхожу. Велел передать Гале, что Эфрос меня ей очень рекомендует. И та меня взяла.

Лия Ахеджакова в спектакле Московского театра Юного зрителя "Дорогой мальчик", 1972 год

Лия Ахеджакова в спектакле Московского театра Юного зрителя “Дорогой мальчик”, 1972 год

– Одним из ярчайших ваших дебютов в “Современнике” стала работа в спектакле “Квартира Коломбины” по пьесам Людмилы Петрушевской в постановке Романа Виктюка. Там он вам дал сыграть сразу четыре главные роли. Как сложился ваш с ним роман? Он в вас влюбился?

У меня были блистательные партнеры! Богдан Ступка, Игорь Кваша, Михаил Жигалов, Валя Гафт, Гарик Леонтьев – все, как на подбор, самые сильные, лучшие!

– Так я с ним дружила еще со времен ТЮЗа, он приходил ко мне в гости. И когда он пришел в “Современник”, то сначала скрыл, что все четыре пьесы Петрушевской, объединенные в “Квартире”, буду играть я одна, его подружка. В театре такие вещи вообще не делают, там были исполнительницы и покруче меня. А он это сделал, за что я, конечно, ему бесконечно благодарна. Он представил меня как актрису, способную играть не только курочек, пионеров, мальчиков и девочек, Тараса Бобунова и весь мой прочий детский репертуар, доказав, что я могу работать и во взрослом серьезном театре, играя там не только бабушек. Кстати, первую свою бабушку я сыграла еще в ТЮЗе в спектакле “Я, бабушка, Илико и Илларион”. Потом вторую – уже в спектакле Иосифа Райхельгауза по пьесе Константина Симонова. И мой друг Валентин Гафт, с которым я когда-то озвучивала уроки русского языка для народов Зимбабве, был моим партнером. Кстати, именно Валечка – мой первый партнер в “Современнике”, и он же – последний. Я и по сей день играю с ним в том же театре в спектакле “Игра в джин”. Правда, сейчас он приболел, и временно моим партнером стал потрясающий актер Вася Бочкарев из труппы Малого театра.

Вообще, какие у меня были блистательные партнеры! Богдан Ступка, Игорь Кваша, Михаил Жигалов, Валя Гафт, Гарик Леонтьев – все, как на подбор, самые сильные, лучшие!

Актеры Валентин Гафт и Лия Ахеджакова на съемках фильма "Гараж" режиссера Эльдара Рязанова

Актеры Валентин Гафт и Лия Ахеджакова на съемках фильма “Гараж” режиссера Эльдара Рязанова

– Давайте поговорим о вашей кинематографической биографии. Она началась очень удачно, с фильма 1973 года “Ищу человека” режиссера Михаила Богина. За него вы получили призы на фестивалях в Локарно и Варне.

– Вот после него-то меня и подобрал Эльдар Рязанов.

– Расскажите о своей первой встрече с ним. Она явно не могла не запомниться, тем более что кинобиографию вам сделал именно он.

– Когда мне впервые позвонил Эльдар Александрович, сказала: “Я вас обожаю! Но в вашем сценарии у меня такая маленькая роль, что в ней и играть-то нечего!”

– Речь шла об “Иронии судьбы, или С легким паром”?

– Да, о ней. На мои претензии он ответил довольно жестко: “Запомни: лучше сняться в маленькой роли у хорошего режиссера, чем в большой у плохого”. С тех пор я демонстрирую это всей своей жизнью.

– Но ведь именно за эти ваши роли второго плана – к примеру, смешной училки с несложившейся личной жизнью из “Иронии судьбы” или секретарши Верочки из “Служебного романа” – вас во многом и любит зритель. Все они очень запоминающиеся.

Мы с Рязановым оба инакомыслящие. Он меня сильно подтолкнул именно в эту сторону

– Но какие еще есть роли в “Старых клячах” и “Небесах обетованных”! Нет, у меня были и большие роли, но зачастую в таком дерьме, что и вспоминать не хочется. Правда, постепенно мои мечты как-то реализовывались. К примеру, я всегда очень любила Островского, и наконец известный ленинградский режиссер Игорь Федорович Масленников, поставивший потрясающий сериал про Шерлока Холмса и “Зимнюю вишню”, пригласил меня на роль свахи в “Банкроте”. Мне так было сладко работать с этим текстом! К сожалению, продюсеры на тот момент у него были плохие, и сама картина канула в лету. Но работа над ней была страшно интересной.

– Возвратимся к Рязанову, с которым и ваша жизнь в целом, и творческая биография связаны так сильно. Как складывались ваши отношения на съемочной площадке? Ведь у вас обоих очень непростые характеры.

– Характеры у нас непростые, но видимо, всегда существовала какая-то биологическая и человеческая совместимость. Была и еще одна черта, нас связывающая, мы оба – инакомыслящие. Он меня сильно подтолкнул именно в эту сторону. К концу его жизни мы стали очень близкими людьми. Если шла речь о подписи в чью-то защиту, Эльдар Александрович – единственный человек, чей телефон я могла дать организаторам, зная, что он непременно подпишет. Он, в свою очередь, ни разу не сказал мне: “Ты чего тут мною торгуешь?!” Некоторые люди давно убедили никогда и никому не давать их телефоны, им принципиально не нужно ничего подписывать. Телефоны этих людей я не давала никому, зная: от любого такого “открытого письма” у людей может рухнуть вся биография. Сама-то я – актриса, человек маленький, со мной ничего особенного не случится. Но Эльдар Александрович – фигура очень заметная. И он, ничего не боясь, подписывал подобные письма даже тогда, когда еще снимал свое кино. В этом он был настоящий ас, его нельзя было сбить с толку. Даже когда потом всех нас обозвали “пятой колонной” и “врагами народа”.

– Неужели за столько лет у вас никогда не было никаких конфликтов, моментов непонимания?

Нет людей, которые бы не любили фильмы Рязанова. Может, они и есть, но просто где-то прячутся

– С Эльдаром Александровичем? Не помню такого. Он меня любил, а я – его. Один раз я “залупилась” на съемках “Клячей”, сказав, что меня слишком хорошо одели. Что же это, мол, такое? Люди в тюрьме сидят в таком виде. Ох, как же он тогда на меня “вызверился”! А потом Света Крючкова стала настаивать на том, чтобы ее получше переодели, мотивируя это тем, что такое “ей не идет”. И тогда он сказал: “Я никогда не будут ничего снимать про женщину, которая вот так шикарно одета!”

– Как вам кажется, в чем секрет такого долголетия рязановских фильмов? Почему народ продолжает смотреть их до сих пор, хотя все они построены на давно ушедших вроде советских реалиях?

– Когда хоронили Эльдара Александровича, к микрофону рвались и горько оплакивали его даже те, кого, я точно знаю, он даже не пустил бы на свой порог. Но они так горько по нему рыдали, так скорбели, что это не могло быть враньем, дежурным притворством. Хотя, конечно же, там было и очень много хороших людей.

Я расскажу сейчас о нем с другой стороны. Знаю, что нет людей, которые бы не любили фильмы Рязанова. Может, они и есть, но просто где-то прячутся. Помню, после выхода на экраны его фильма “Гараж” вся протестная Россия тех лет бросилась ко мне. Где б я ни оказывалась, где бы меня не встречали, все сразу начинали говорить на темы “Гаража”, о тех “смыслах”, которые он туда вложил.

Кстати, помню, на “Служебном романе” я плакала, что завалила роль, и даже убежала, рыдая, с озвучания. И уже только позже сумела как-то себя принять.

Я привыкла к тому, что играть нужно хорошо, а изменить внешность уже нельзя

Помню, когда-то мы снимались вместе с Арменом Джигарханяном, и я спросила его: “Скажите, когда вы видите себя на экране, как себя воспринимаете?” Он ответил: “Ну как? Прежде всего думаю: голова большая!” Вот и я, глядя на себя на экране, думаю: плохо играет, плохо выглядит и “голова большая”!

– Иными словами, хороший актер, воспринимая себя со стороны, должен начинать с реакции неприятия?

Лия Ахеджакова и Алиса Фрейндлих в фильме Эльдара Рязанова "Служебный роман"
Лия Ахеджакова и Алиса Фрейндлих в фильме Эльдара Рязанова “Служебный роман”

– У меня это неприятие возникает все время! Только потом я привыкла к тому, что играть нужно хорошо, а изменить внешность уже нельзя. Но есть операторы (их очень мало), которые знают, как хорошо ставится свет, делающий человека по-настоящему обаятельным. Такие операторы есть, но мне они не всегда попадались, поэтому я очень тяжело переживала свою нефотогеничность. Эльдар Александрович, кстати, очень за этим следил. Меня по сто раз вызывали на съемочную площадку, чтобы оператор как-то ко мне “приладился”. Со стороны Рязанова это было так трогательно. Ведь я жутко нефотогенична. Куда мне в кино сниматься? Это даже смешно!

– И все же с Рязановым вас связывал очень долгоиграющий роман. Он, конечно, был главным режиссером в вашей жизни?

– Да, конечно. Я должна сказать, что несколько встреч, людей в моей жизни сильно поменяли меня как актрису и человека.

– Какие именно?

Актуальность того, что столько лет назад было написано мамой Василия Аксенова, Евгенией Семеновной Гинзбург, сегодня ничуть не стирается

– В кино прежде всего, конечно, Эльдар Александрович. Я совершенно уверена в том, что только благодаря ему меня взяли в театр “Современник”. Хотя еще Лидия Михайловна Толмачева, основатель “Современника”, которую я обожала, ходила в ТЮЗ меня отсматривать. Потом появление в моей жизни Виктюка в значительной степени решило мою судьбу. Как и то, что я сыграла большие роли у Галины Борисовны Волчек. “Современник” в период, когда я пришла в него, очень сильно “звучал” в стране, и значительная часть моей жизни пришлась именно на этот “хороший” его период. Хотя тогда там уже не было Олега Ефремова. Конечно же, сыграла большую роль и моя встреча с молодыми режиссерами Кириллом Серебренниковым и Андреем Могучим. Игорь Федорович Масленников – еще один важный для меня режиссер. Я прямо упивалась данной им мне ролью. Так жаль, что фильм буквально канул в небытие. Таким же образом в 1990-е куда-то канули еще несколько очень неплохих фильмов.

– Сейчас ваша жизнь по сути связана с “Современником”.

– Да, и то, что там до сих пор в репертуаре остался “Крутой маршрут”, очень важно. Мне кажется, для этой страны и самого театра он будет практически “вечным” спектаклем. Мы играем его уже 26 лет, а его актуальность только возрастает. Актуальность того, что столько лет назад было написано мамой Василия Аксенова, Евгенией Семеновной Гинзбург, сегодня ничуть не стирается. Все 26 лет ее потрясающе играет Марина Неелова. За эти годы мы все состарились, на какие-то роли уже пришли молодые актеры, но сам спектакль не стареет. Все его “смыслы” сейчас становятся гораздо более важными, чем тогда, когда спектакль ставился и надо было людям открыть глаза. Оказалось, сегодня им приходится открывать их заново.

Актрисы Марина Неелова в роли Евгении Семеновны (в центре) и Лия Ахеджакова в роли Зины в спектакле "Крутой маршрут"

Актрисы Марина Неелова в роли Евгении Семеновны (в центре) и Лия Ахеджакова в роли Зины в спектакле “Крутой маршрут”

– Вы надеетесь на то, что мы когда-нибудь преодолеем весь этот кошмар и нам еще повезет жить в стране, сумевшей переосмыслить, пережить сталинизм?

Им нужен именно лидер, готовый гнобить, расстреливать, для которого совершенно не важно, Есенин ты, Мандельштам, Лермонтов или Мейерхольд

– Нет, я в это не верю. И не потому, что сама пессимист. Я видела хороших молодых ребят, так называемое “непоротое поколение”. Да, они потрясающие. Но ведь их так мало! Российская молодежь далеко не вся такая. Многим среди них тоже хочется ринуться в объятья “отца народов”. Им искренне кажется, что в том мифическом для них советском прошлом жить было гораздо лучше. Им нужен именно лидер, готовый гнобить, расстреливать, для которого совершенно не важно, Есенин ты, Мандельштам, Лермонтов или Мейерхольд. “Перед законом все равны”. А для этого “равенства” вам запросто, к примеру, подсунут наркотики. Вот у меня появилось три ложных твиттера, в которых я якобы такое писала! Слава богу, сейчас этим занимается очень хороший адвокат, который сумел разобраться с ситуацией. Но ведь завтра появится четвертый и пятый твиттер под моим именем! Недавно мне начали звонить друзья со всего мира, узнавшие через ФБ, что якобы я умираю с инсультом в московской городской больнице №2.

– Я тоже слышала этот бред.

– Да, звонят и плачут подруги. Не знаю, что это такое!

– Типичные попытки “сломать” человека.

Роскомнадзору было доложено, что я – экстремист

– Но ведь они понимают, что я уже “стреляная”. Опять же недавно “грохнули” мой сайт, который, правда, я сама не вела, но у меня была помощница Таня, гениально с этим справлявшаяся. Но Роскомнадзору было доложено, что я – экстремист. Хотя о политике я там практически вообще не высказывалась, исключительно о культуре. Мне много писала молодежь, ожидавшая от меня каких-то рецептов, открытий, объяснений, анализа. С ними было интересно. Тем более что вопросы подчас попадались очень неожиданные и интересные. Но там же писалось обо мне и немало отвратительных вещей, мол, “эта гнусная актрисулька”, “бездарная и уродливая”… Сами понимаете, читать о себе подобное, всю жизнь проработав в театре, тяжеловато.

– Многие сейчас переживают происходящее в стране не менее драматично, чем вы. Некоторые в итоге уезжают. Вы не думали об этом?

– Нет, никогда.

– Это связано с театром, с вашей профессией?

Я не отношусь к людям, способным видеть вокруг себя только черное

– Я намертво связана с русским языком. И – все, на этом кончено. Иногда я встречаю русских актеров, сумевших преодолеть это страшное препятствие. Но я не столь талантлива, чтобы блестяще выучить язык на старости лет. Петь я не могу, танцевать, увы, тоже.

– А если вдруг случится так, что те немногие серьезные, талантливые режиссеры, с которыми вы привыкли работать (тот же Кирилл Серебренников), исчезнут из страны, окажутся в вынужденной эмиграции?

– Нет, я на такое не способна. Во-первых, для меня важен привычный московский круг общения. Без него не могу. Во-вторых, мне здесь страшно, но очень интересно. Я не отношусь к людям, способным видеть вокруг себя только черное. Если не сижу за рулем, а просто хожу по улицам, ко мне все время подходят чудесные люди, цепляют меня, мы разговариваем. Вот только сейчас вернулась с кинофестиваля из Одессы. Как меня там обласкали! Как эта “улица” меня любила! И ведь все – в конце жизни, когда как киноактриса я уже никуда не гожусь. Но в какую б страну я ни приехала, там обязательно находятся люди, говорящие мне “спасибо” и цепляющие на темы инакомыслия, которым живу и я.

В России есть города, отказывающиеся принять спектакли, где я занята. Боятся, отказывают в аренде зала

Да, в России есть города, отказывающиеся принять спектакли, где я занята. Боятся, отказывают в аренде зала. К примеру, я очень опасалась ехать в Тюмень. Звоню Люсе Улицкой, говорю: “Не могу ехать в Тюмень! Там уже и народ, и местное телевидение заявило, что я якобы приеду, чтоб устроить там “новый майдан”. Но ни до какого “майдана” я даже не доползу, у меня коленки больные!”. А там как раз должен был идти ее спектакль “Мой внук Вениамин”, она автор. Люся в ответ меня спрашивает: “Чего ты боишься?” Отвечаю: “Во-первых, могут в тот же день отказать от аренды. Во-вторых, начать яйцами в морду кидать”. Она: “Кинут яйцо – вытрешься!” И я поехала. Да, в Тюмени были листовки, порхавшие по всему фойе. Люди, пришедшие на спектакль, их в урны выбрасывали. Одну из них я сохранила. Что там было написано?! “Русофобка, ненавидит русский народ, 5-я колонна, они хотят Майдана, оранжевая революция”, словом, какая-то непроходимая чушь! Весь набор про “печеньки от ЦРУ”.

– Словом, ничего нового?! Все те же штампы?

– Да. Но при всем том, когда я иду по любой улице в России, знаю: она состоит из моих единомышленников. Все говорят мне “спасибо”. Так что где эти “86%” поклонников власти, понять не могу. Ни разу их не встречала вживую. Встречаю только тех, кто говорит со мною на моем языке.

– Но это ведь счастье!

– Счастье. И у меня такое впечатление, что все русскоязычное население земного шара тоже говорит на моем языке, я от этого плачу.

– Тогда хочется спросить: кто же жертва той самой пропаганды, на которую вы сетуете?

– Я не знаю, вижу их только по телевизору. Клянусь! А в жизни – ни разу. Может быть, когда-нибудь встречу, и это станет последним днем в моей жизни. Вот письма пишут: “Ты сдохнешь не своей смертью, в грязном подъезде!” А в конце письма стоит крест.

Оригинал

Опубликовано 13.09.2017  07:50

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.6

Начало американских историй У КАЖДОГО ЕСТЬ, ЧТО ВСПОМНИТЬ 

В ТЮРЬМЕ НЕТ РАЯ

Если бы кто-то из моих знакомых узнал, что я – в окружной тюрьме округа Санта-Клара, то мог бы подумать, что рисковал человек, рисковал и доигрался, и вот сейчас – за «чугунным кружевом».

И это правда. Моё стремление рисковать, не бояться нового, смело шагать вперед – и привело меня на целый год… в тюрьму.

Но если мой знакомый вдруг захотел бы навестить меня и принести передачу, то, пожалуй, был бы удивлен. Почему? Меня не смогли бы найти ни в одном из многочисленных списков подозреваемых, обвиняемых, подсудимых или осужденных.

А ларчик просто открывается. Около года я работал со школьниками с ограниченными возможностями (The Special Education). Среди моих студентов были аутисты и ученики с ярко выраженным синдромом Дауна. Должность моя называлась «ассистент учителя по замене». Как в спорте: если кто-нибудь вылетает из игры, заболевает или ещё что-то, то я должен бежать на замену. Поэтому каждое утро звонил телефон, и мне сообщали координаты школы. Однажды дали адрес «Osborne School», расположенной на территории тюрьмы округа Санта-Клара.

– Есть свободная камера, – с улыбкой встретила меня начальник учебной части школы миссис Порше (Porsche). – Мою фамилию легко запомнить – как марка немецкой автомашины. Не удивляйтесь, что пригласили. Для нас важно, что вы имеете высшее педагогическое образование. Наша альтернативная школа работает по программе middle school (с шестого по восьмой класс) и high school (классы с девятого по двенадцатый). Будем встречаться каждый день.

– Боюсь, что моя семья будет возражать. Уж очень много опасности и риска таит в себе эта работа, – ответил я.

– Позвольте мне с вами не согласиться, – вступила в разговор миссис Симпсон (Simpson). – Десять лет я отдала обычной школе. Поймите, что там не знаешь, что в своем ранце принесет твой ученик. Может, пневматическое или травматическое оружие. Может, кухонный нож. Может быть чёрт знает что! И бывали случаи, что стреляли.

– Всё зависит от педагогических способностей, строгого соблюдения инструкций по безопасности и жизненного опыта, – заключила миссис Порше.

Внутренний голос мне всё время нашёптывал: «Рискни как всегда, рискни».

Что я знал о несовершеннолетних преступниках?

Америка находится на первом месте по количеству отбывающих наказание малолетних преступников – их численность составляет 90000 человек. При этом законодательство предусматривает полную ответственность детей за совершённые ими преступления, вплоть до смертной казни, начиная с возраста 13-14 лет.

Особенность тюрем в США состоит в различии судебных приговоров и предусмотренных судом мер наказаний от штата к штату. Так, посадить несовершеннолетнего в тюрьму могут в 26 штатах только за прогул школы или побег из дома.

По данным ФБР, темпы роста детской и юношеской преступности составляют в среднем восемь процентов в год. По сведениям федералов, преступники, не достигшие 18-летнего возраста, совершают около половины автомобильных краж, краж со взломом, а также каждое четвёртое ограбление. Согласитесь, солидная доля для страны, где каждые 26 минут совершается одно изнасилование, каждые 5 минут – ограбление, каждую минуту – автоугон, каждые 20 секунд – кража.

КАРИБСКИЙ КРИЗИС

Первый урок. Помогаю учителю рисования (art teacher). Мы одного возраста и быстро нашли общий язык.

В разговоре выяснилось, что оба проходили военную службу в сложное и опасное время. В 1962 году Дэннис Уэбб (Dennis Webb) был офицером Военно-Морских Сил, я служил в Советской Армии.

Это было время Карибского кризиса. Он был спровоцирован размещением американцами ядерного оружия в Турции в 1961 году и впоследствии тайной переброской на Кубу подразделений Вооружённых Сил СССР, включая ядерное оружие. Мир был на грани войны.

…Майкопский гарнизон Северо-Кавказского военного округа. Раннее утро. По сигналу «тревога» наш батальон быстро занял свое место. Долго ждали важного генерала из Министерства обороны. Шепотом спрашивали друг друга: «Что случилось?» Никто ничего не знал. Вот в сопровождении свиты появился генерал.

– Америка – мировой жандарм, стремится задушить нашего друга Фиделя Кастро и кубинский народ. Есть ли среди вас добровольцы, готовые защитить кубинскую революцию? Если есть, прошу сделать шаг вперёд.

Мы все понимали, что это был необычный приказ. Все как один сделали шаг вперёд.

…В Карибское море направлялись свыше 180 боевых кораблей США. На одном из них находился молодой офицер Dennis Webb. Он недавно женился. На Гавайях молодая жена ждала близнецов.

– С минуты на минуту может начаться мировая война. На Кубе – русские инструкторы и атомное оружие, – информировало начальство. – Повышенная боевая готовность.

– Ух, эти русские, – со злостью сказал Дэнис, – вот только встречу…

…Кто мудрый: Кеннеди, Хрущёв?

А может, кто мудрей ещё,

Над нами высясь, над нами высясь,

Развёл боксёров по углам

И прекратил этот бедлам –

Карибский кризис! Карибский кризис!

И был приказ: готовность снять!

И «головы» отстыковать!

И смерть не справила опять кровавый бизнес.

И, как победною весной,

Палил я воздух, как шальной!

И сгинул, как кошмар ночной,

Карибский кризис! Карибский кризис…

Юрий Петухов

Но победил разум. Мирно решили все вопросы.

– Я даже представить себе не мог, что встречу русского прямо здесь через сорок лет и что мы, два бывших противника, станем друзьями и будем работать в одной школе, а ведь были готовы стрелять друг в друга, – говорил Дэннис.

Молодые преступники, буквально затаив дыхание, внимательно слушали.

Дэннис работает в школе более двадцати пяти лет. Знает, что можно и что запрещено делать ученикам.

– Запрещается вставать и ходить по классу, без разрешения задавать вопросы, разговаривать…

Однажды на занятии один из молодых заключённых стал отвлекать соседа. Что-то говорил, говорил. Учитель не стал возмущаться, делать замечания, отчитывать парня. Просто тихо сказал:

– Фил, пятнадцать раз отжаться.

Все заулыбались. Это было самым серьёзным наказанием. Опыт есть опыт.

– Почему в одном случае занятия проходят во дворе тюрьмы, а в другом – рядом с камерами заключённых?

 

– Все зависит от «ранга» преступления. Если несовершеннолетний преступник осужден за убийство, ограбление, использование огнестрельного оружия, то помещается в блок с повышенной системой охраны, – разъяснил Дэннис. – Если же «ранг» преступления пониже, то стройной колонной (обязательно руки за спину) надзиратели отводят их в школу, расположенную во дворе тюрьмы.

«МАТЕМАТИК»

На одном из уроков я познакомился с умным Гербертом. Ему было на вид лет семнадцать. Вежливый. Приветливый. Поразительно, что решал математические задачи, как орешки щёлкал.

– Почему ты здесь, имея такие способности? – спросил его я.

– Хотел открыть свой бизнес. Купил на рынке у каких-то людей пару наганов. Думал, что перепродам подороже. Не повезло. Моим первым и последним покупателем оказался переодетый полицейский. Так начался и закончился мой бизнес.

– Зачем тебе оружие? Спортивные товары тоже интересны людям, – сказал я.

– Да, но это уже не такие большие деньги.

Несколько дней Герберт не появлялся. Я поинтересовался у надзирателей:

– Где наш студент – лучший математик?

– Наш «математик» уже несколько раз устраивал драки. Вчера двоих пришлось срочно отправить в больницу. Ещё долго в классе его место будет пустовать.

Да, ошибся в «хорошем» парне.

КОНТРАКТ

Я старался найти подход к каждому. Иногда удавалось. Но были и сложные ситуации, которые заставляли крепко шевелить мозгами.

На одном из уроков по химии в десятом классе ученик по имени Эдмонд, приложив руку ко рту, стал медленно монотонно повторять:

– Раша, Раша, Раша.

Думал: устанет и перестанет. Но парень и не думал прекращать. Ему понравилось, что другие начали улыбаться. Урок проводила миссис Порше. Она посмотрела на меня. Что я буду делать?

Сажусь с ним рядом и тихим голосом говорю:

– Эдмонд, сейчас составим контракт. С твоей стороны, регулярно, через минуту-другую, напоминать мне, что я приехал из России. С моей же – я вызываю охрану – и на двадцать четыре часа на ключ.

Он замолчал, посмотрев мне в глаза, отвернулся. Больше мне никто и ни о чем не напоминал.

– Мне понравилось ваше решение, – сказала миссис Порше.

«АНГЕЛ» С КРЕДИТКОЙ

Какие они все разные, эти молодые, нарушители закона. Вот cклонилась в классе над теоремой Пифагора пятнадцатилетняя Жасмин (Jessamine).

– В прямоугольном треугольнике, – учит она, – квадрат длины гипотенузы равен сумме квадратов длин катетов.

Красивое белоснежное лицо с симпатичными ямочками. У нее длинные волосы. Рядом со мной сидит сама невинность. Но сюда случайно, по какой-то ошибке, попасть невозможно.

Папаша её был не из бедных. Эта «девушка-ангел» украла у него кредитную карточку и почти весь день путешествовала по престижным магазинам, оставив там пару тысяч долларов. Но и этого ей показалось мало. Она решила запастись наркотиками и не отказала себе в этом удовольствии.

Конечно, Жасмин попала в поле зрения блюстителей закона. Судья по делам несовершеннолетних решила поменять ей «место жительства».

– Думаю, теперь не будешь брать не свое? – спросил её.

– Не знаю, – ответила она.

ДЕДУШКА С ВОЛГИ?

В классе новая ученица.

– Натали, – представилась она.

– Имя Наташа популярно в России, – говорю ей. – Ты знакома с историей своей семьи? Может быть, кто-то из русских?

– Мой прапрадедушка родился в каком-то старинном русском городе у какой-то большой русской реки.

– Волга? – подсказываю.

– Не помню.

– Обь?

– Не помню.

Смотрю на неё и не могу поверить, что эта симпатичная девушка с русскими «корнями» нарушила закон.

– Надолго ли?

– Да. В школе влюбилась, а тут одна к моему парню липнет. Разыгралась ревность – спутница любви. Взяла нож… Суд. Получила много лет.

– Натали, жалеешь о том, что сюда попала?

– Нет. Мне здесь нравится. В нашей школе было по тридцать-сорок человек в классе. Здесь же только десять-двенадцать. Да и уроки проходят очень интересно. Рядом с камерой – телефон. Есть связь. Часто отправляю письма своим подружкам.

– Она и книги полюбила читать, – делится учительница литературы Ли Каравака (Lee Caravaca). – Кого только не перечитала. Сейчас взяла в библиотеке «Американскую трагедию» классика американской литературы Теодора Драйзера.

Все педагоги тюремной школы, как на подбор, замечательно владели своим предметом и находили «волшебные ключики» к сердцам своих учеников. И не только…

Однажды газета «San Jose Mercury News» рассказала о подвиге учительницы истории из «Osborne school» Карен Андерсен (Karen Andersen).

После уроков она ехала домой. Но что это? Среди бела дня при всём честном народе громила, как настоящая горилла, схватил в охапку девочку и старается запихать в свою машину.

Как в кино, люди стояли с открытыми ртами и с волнением смотрели на эту криминальную сцену. Только миссис Андерсен была занята делом. В её машине был радиотелефон, она позвонила в полицию, а затем сама, не побоявшись, направилась к любителю острых ощущений.

– Оставь ребёнка. Я вызвала полицию.

Он бросил девочку и побежал. Но полицейские не дали ему далеко уйти.

Или взять учителя по математике Джима Пертмана (Jim Pertman). Более двадцати лет работает с молодыми преступниками. Увлечённая натура. Влюблён, кроме всего, в спорт. Вечера он проводит в спортивном зале университета Сан-Хосе, где много лет тренирует любителей борьбы самбо и дзюдо. Одна из его учениц Сандра Вейкер – участница Олимпийских игр, пошла по стопам своего тренера. Получив диплом математика, пришла учить в «Osborne School».

– Молодая учительница приняла участие в дружественной встрече самбистов США-Россия. Кое-что даже выучила по-русски, – сказал Джим.

«МУЗЫКАНТ»

Джон «обожал» музыку и музыкальные инструменты. В его родном десятом классе так и обращались к нему: «музыкант». Настоящее имя мало кто и помнил. Днем он учился, а свободное время посвящал «конфискации» имущества трудящихся.

Сначала искал подходящий объект. Потом долго наблюдал за местностью. Когда ему казалось, что уже было безопасно, он брал в руки длинную металлическую линейку. Подходил к автомашине, открывал дверь и «дарил» себе то, что понравилось.

Но вот незадача: молодой воришка – наш прилежный ученик – попал в руки полицейского.

– Сколько ниточке ни виться, всё равно конец будет.

Не могу точно гарантировать, что именно так сказал судья по делам несовершеннолетних, но после его слов пришлось Джону перебраться в камеру.

Прилежно относился к занятиям. Ему очень нравилась история и литература. От учителей узнал, что при хорошей успеваемости могут принять в танцевальный класс.

О, тут у него были большие способности: не случайно же раньше ходил с подружками на танцы. Инструктор Даниэл Миллер (Daniel Miller) включил его в танцевальную группу.

Как-то мистер Миллер поинтересовался, за что сидят его танцоры. Посыпались разные криминальные истории. Очередь дошла и до Джона.

– Что было, то было. Воровал магнитофоны из автомашин, – признался он.

– Теперь я знаю «героя», – пошутил Даниэл, – который распотрошил мою cтаренькую «Хонду». С твоего первого заработка вместе пойдем покупать новый магнитофон.

– Тогда надо будет их покупать очень многим, –сказал Джон.

Джон так увлёкся учебой и своим танцевальным классом, что даже забыл о сроке, который подходил к концу.

КАРАНДАШ И БРАСЛЕТ

Кто только не обращал внимание на карандаш. Русский поэт Валентин Берестов посвятил ему поэтические строчки:

Я – малютка-карандашик,

Исписал я сто бумажек.

А когда я начинал,

То с трудом влезал в пенал.

Школьник пишет и растёт,

Карандаш – наоборот.

Не забыл сказать о карандаше и художник Николай Жуков: «Карандаш – моё оружие».

Да и криминальный мир ценит карандаш. Там считают, что он отлично служит как наступательным, так и оборонительным оружием.

Я сейчас и не вспомню названия посредственного американского фильма, в котором мужчина в тёмных очках вытащил из-за стола юную секретаршу, взял со стола карандаш и приставил к её горлу.

– Деньги, много денег, – потребовал он от банкира.

Я ещё подумал, какой необыкновенный грабитель. Не принёс с собой ни нагана, ни автомата, ни ножа.

В общем, в местах лишения свободы, где есть альтернативные школы, карандаш рассматривается как орудие преступления.

В истории «Osbornе school» есть и грустные страницы. Много лет назад на одном из уроков преступницы с карандашами в руках напали на учителя и его ассистента. Задумали побег. Им нужны были ключи. В соседних классах услышали крики. Вызвали охрану.

Я не мог знать всего этого и первое время удивлялся тому, что в начале урока каждый ученик под расписку получал карандаш, а по окончании урока под расписку должен был его возвратить.

– А если кто-то его украдёт?

– Объявляется тревога. Все камеры будут обысканы, и тревога не будет отменена, пока карандаш не найдут.

…В десятом классе идёт урок физики.

– Рассмотрим второй закон Ньютона. На первый взгляд, он объединяет совершенно не связанные между собой величины: ускорение, массу и силу, – учитель излагал новую тему.

Но Дерек даже не собирался слушать.Он смотрел в одну сторону. Мимика лица постоянно менялась. Там, на другой строне, с той же ненавистью смотрел на него бывший друг Фрэнк. Чего они не смогли поделить? Вдруг они поднялись… Я тут же вспомнил про браслет – и нажал. Завыла серена. Учитель увидел, что двое парней были готовы начать выяснять отношения. Через считанные секунды охрана уже была в классе и крепко держала несостоявшихся «боксёров».

ДЕДУШКА ПО ИМЕНИ ДЖО

– Я прожил уже много лет. Учился в престижном колледже. Служил в 75-м полку армейских рейнджеров Армии США, воевал во Вьетнаме. После демобилизации занимался с молодежью. Сейчас на пенсии. Но в тюрьму хожу каждый день, как на работу.

– Жизнь – вот о чём я разговариваю с молодыми заключенными, – рассказывает «дедушка» Джо (Joe).

На мой взгляд, американская система правосудия и исправительные учреждения весьма бережно относятся к несовершеннолетним преступникам. Пожалуй, только этим я могу объяснить создание института «бабушек» и «дедушек». Видно доброе стремление отчасти приблизить места заключения к семейной обстановке. Может быть, это связано ещё и с тем, что, начиная с 11 сентября 1978 года, отмечается Национальный День бабушек и дедушек (National Grаndparents Day).

– На пожилых людях лежит ответственность устанавливать моральные ориентиры в своих семьях, – говорилось в послании президента Джеймса Картера (James Carter), – и передавать традиционные ценности нашей страны детям и внукам.

И вот далеко не молодые люди по своей инициативе приходят в тюрьму для общения с нарушителями закона. Не поверите, но юные заключенные с нетерпением ждут «дедушек» и «бабушек». Их встречи – это разговор по душам об ошибках молодости, о правильном пути в жизни, о писателях…

Мистер Баррингтон (Barrington) сильно переживал уход жены. Что делать? Не сложилась жизнь. Радовался тому, что пятнадцатилетняя дочь Сабина (Sabina) осталась жить с ним.

Но однажды, когда он был в командировке, случилось что-то страшное. Сабина с друзьями угнали новую японскую автомашину «Honda». При этом она первый раз в жизни села за руль. Врезалась во встречную машину. Еле осталась жива. Долго лечилась. Была осуждена.

И теперь каждый день она ждет встречи с… «бабушкой» Самантой (Samantha).

– Я считаю мою миссию важной для Сабины. Сама выросла без отца, бегала с ключом на шее. Мама много работала. Улица меня и воспитала, – рассказала миссис Саманта. – Я наделала много ошибок. Пришлось в этой тюрьме их «исправлять». Сегодня у меня дружная семья. Я выучилась на бухгалтера. Уверена, что и Сабина за ум возьмётся.

* * *

Настанет радость у родных,

Мы встретимся на воле.

Я из тюрьмы вернусь домой,

Где видел много горя.

Глаза открою, улыбнусь,

И дивный мир увижу.

И заново на свет рожусь –

Тюрьму я ненавижу.

Сергей Савин

Опубликовано 04.09.2017  19:17

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.5

Моя мама – астронавт

* * *

– А у нас огонь погас –

Это раз.

Грузовик привез дрова –

Это два.

А в-четвертых, наша мама

Отправляется в полет,

Потому что наша мама

Называется пилот.

* * *

Колледж в Сан-Хосе, где я работал ассистентом учителя, часто организовывал интересные обсуждения.

– Давайте сегодня поговорим о том, какие профессии выбрали ваши мамы, – сказала ведущий преподаватель миссис Кэрол (Сarol).

Мое внимание привлекла тихая и скромная студентка, которая первой захотела высказаться.

– Моя мама – астронавт, – сказала застенчивая Ашлей (Аshlay). Больше она не проронила ни слова за всё занятие.

Я вспомнил поэтические строчки Сергея Михалкова о мамах и ещё подумал, что после её выступления кто-то может смело сказать, что его отец – президент страны. Мало ли какая фантазия придёт в голову моим подопечным – студентам с отклонениями в развитии.

После уроков встретились с родителями. Я подошёл к смуглой женщине невысокого роста. Это была мама Аshlay. Мы разговорились.

– Сегодня на занятиях Ваша дочка сказала, что её мама – астронавт. Хотелось бы узнать, правда ли это?

Миссис Кейджл улыбнулась и коротко ответила:

– Да. Можете поверить.

– Я жил в Советском Союзе. Мы следили за полетами в космос и переживали. Вы знакомы с советскими и русскими космонавтами?

– Да.

– Вы были в России?

– Да.

Мне, как журналисту, было очень интересно. Но я видел, что время и место не располагали к разговору.

– Можно, мы еще вернёмся к этой теме? – спросил я.

– Пожалуйста.

* * *

И лететь к новым грёзам

Без билета и прав.

Через тернии к звёздам…

Я – любви астронавт!

В. Валевский

* * *

Мы встретились и долго беседовали…

Ивонна Кейджл (Yvonne Cagle) любила учиться. С ранних лет у неё была мечта стать врачом. Сначала решила окончить университет в Сан-Франциско. Получила степень бакалавра по биохимии. В Вашингтонском университете получила звание доктора медицины. Казалось, что цель достигнута.

Но у Ивонны появляется новое желание. Космос бороздят космические корабли. Она много читала про русского врача Бориса Егорова, который совершил полет на корабле «Восход-1» и стал первым врачом, полетевшим в космос. Она решила пойти по его стопам и прошла подготовку в Школе аэрокосмической медицины.

Сколько было радости, когда её включили в группу врачей, обеспечивающих полет шаттла Atlantic STS-40. Во время полета Ивонна находилась на запасной посадочной полосе в Западной Африке.

– Я работала в России в составе медицинской группы Национального агенства по воздухоплаванию и исследованию космического пространства, – рассказала Ивонна, – мы участвовали в разработке единых медицинских стандартов и процедур для полётов в космос.

В 2006 году её, полковника медицинской службы ВВС США, перевели на работу в Управление космических и медико-биологических исследований Космического центра имени Джонсона (НАСА), она получила статус астронавта-менеджера.

Казалось, всё понятно. Но, как писал поэт В. Понкин: «Между нами море вопросов и океан недосказанных фраз».

Я попросил миссис Кейджл рассказать и об истории возникновения слова «астронавт».

Слово «астронавт» происходит от греческих слов «астро» – «звезда» и «наута» – «мореплаватель», в буквальном переводе – «звездоплаватель». Впервые оно было употреблено в 1880 году в романе писателя Перси Грега «Across the Zodiac» («Через зодиак»). Автор отправляет на Марс своего героя в космическом корабле «Астронавт». В современном смысле слово впервые встречается в рассказе Нила Джонса «The Death’s Head Meteor» («Метеор «Голова смерти»») в 1930 году.

Узнал ещё много интересного. Так, американские астронавты делятся на две категории. К первой относятся активные астронавты, которые уже побывали в космосе или только готовятся. К другой – астронавты-менеджеры. Это люди, которые имеют специальное назначение, находятся в отпусках или командировках, а также опытные астронавты, занимающие различные посты в НАСА. Интересно, что в случае необходимости все они могут быть направлены в космические экипажи.

– Так что, Ивонна, вы в любой момент можете оказаться в космическом пространстве, – на прощание пошутил я.

– О, в наше время всё может быть, – улыбаясь, ответила она.

На снимке: Ивонна Кейджл (Yvonne Cagle) с дочкой Ашлей (Аshlay). Она стоит слева.

Опубликовано 01.09.2017  06:15

Алфавит Светы Бень

Света Бень (Бенька) певица, театральный режиссёр, поэтесса, музыкант, лидер музыкального коллектива «Серебряная свадьба» и человек редкой душевной красоты в авторской рубрике «Алфавит».

Галилей. Он был такой красивый в учебнике по физике… Нет, красивым был Джордано Бруно!.. Галилей был такой – фантастический, как волшебник из детских фильмов-сказок. Первый астроном, изобретатель телескопа! А открытие закона с предельно оптимистичным названием «О неуничтожимости вещества»! Мужество, отчаянность, увлеченность ученых старого времени мне кажется невероятной. Такая широкая смелая летящая мысль – и рядом инквизиция, и каждый шаг под надзором…

Ёжик. Существо, которое мне очень нравится философией своего телесного строения. Он колючий снаружи, но животик ежика – это самое нежное и приятное, что только может потрогать человек. Дружба с ежиком – это красивая метафора человеческих отношений. Недаром первым и важным спектаклем, который я поставила еще в институте и играю до сих пор, стал «Домашний еж» по сказке Владимира Шинкарева (известный художник из группы «Митьки», писатель, идеолог митьковского движения. – Прим. gorodw.by). Это трогательная история с жестким финалом. О ежике, который полюбил кошку, они стали жить вместе, а потом кошка, естественно, встретила хорька… и ежику, естественно, было не пережить такого предательства, потому что он впервые в жизни раскрыл для кого-то свои колючки. И еще «Ежик в тумане» – мультфильм мультфильмов, сказка сказок!

«Иллюзионист». Фильм Йоса Стеллинга, который меня потряс и во многом поменял мое отношение к кинематографу. Это кино про двух братьев, один из которых совершенно безумен, по-настоящему болен, второй всегда с ним и пытается его спасти. Это фантасмагория, похожая на бред, когда ты не понимаешь, кто болен, кто здоров, – все смешивается. Мы смотрели его с друзьями в маленьком кинотеатре, который раньше был в районе института культуры. Прекрасный видеозал, где можно было заказать кассету, 5–7 человек собирались в этом зале и в темноте смотрели кино. В этом было что-то такое партизанское, подпольное, это был наш тайный мир, наш резистанс, сопротивление всему серому и унылому вокруг. Мы открыли там для себя Джима Джармуша, Вима Вендерса, Йоса Стеллинга.

Лямбда. Прекрасное слово! (Смеется.) Есть бард Михаил Щербаков – это просто гений поэзии. Его песни такой плотной, текстовой насыщенности, с таким количеством остроумных ассоциаций, неожиданных, парадоксальных, диких, что таким «словом можно выбить стекло». Михаил Щербаков – тот, кто оправдывает такое явление, как бардовская песня. И вот у него есть песня про муравьеда, которого он хотел бы назвать Лямбда.

Обэриуты. Хармс, Введенский, Олейников – мои любимые поэты и их сумасшедшее движение, изобретатели слова. Взорвали весь советский реализм к чертовой бабушке. («Объединение реального искусства» (ОБЭРИУ). Нападки со стороны официозной критики, невозможность печататься заставили некоторых обэриутов (Введенский, Хармс, Владимиров и др.) переместиться в сферу детской литературы. По предложению С. Маршака они начали сотрудничать с детской редакцией ленинградского Госиздата, где с конца 1928 года стал выходить забавный журнал для школьников «Еж» (Ежемесячный журнал), а несколько позже – «Чиж» (Чрезвычайно интересный журнал) для младшего возраста. Здесь большую роль сыграл Н. Олейников, который, формально не являясь членом группы, творчески был близок ей. Будучи главным редактором «Ежа», он привлек обэриутов к работе в журнале. В 1930-е годы, с началом идеологической травли, тексты для детей были единственными публикуемыми произведениями обэриутов. – Прим. gorodw.by).

Телевизор. Предмет, которого много лет нет в нашем доме. И мы счастливы видеть, что почти у всех наших друзей его тоже нет. Это порождение зла, изобретение Геббельса – телевидение. Которое, как и каждое изобретение человечества, содержит положительные и отрицательные стороны. К положительному относится то, сколько культурологических, интеллектуальных открытий можно сделать с помощью телевидения. Но есть огромный минус, который даже не надо озвучивать, – пропаганда. Это, то чего я избегаю, как и сознательно избегаю любого контакта с телевидением, стараюсь туда не попадать.

Ульяна. Имя моей старшей дочери. Самое красивое имя на свете. Однажды я познакомилась с волшебной девушкой, которую звали Ульрике. Она была из Германии. В те времена она жила той жизнью, которая сейчас стала очень модной. Она ушла из университета и поселилась в каком-то саду. Просто пришла к людям, у которых был большой сад, и попросилась там жить. Они выделили ей маленькую сторожку. Она сама делала себе из глины посуду, сама пекла хлеб, перешивала старую одежду, что-то продавала из своего рукоделия – это были ее средства к существованию. И она очень серьезно говорила нам, что разговаривает с птицами. Я так впечатлилась, что когда родилась дочь, подумала про Ульрике. Но для нашего языкового пространства это слишком, поэтому появилась Ульяна. И еще у меня есть подруга Ульяна: яростная, веселая, которая плясала на столах. Мне казалось, это такая хорошая защита, сильное имя.

Цирк. В детстве он меня очень сильно пугал. И никакой нежности к цирку я не чувствовала до той поры, пока не открыла для себя «Цирк дю Солей», который в моем представлении больше театр, чем цирк. В детстве цирк ассоциировался с чем-то страшным, из книги про гуттаперчевого мальчика, он был для меня местом, где мучают детей и животных. А сейчас мое отношение к цирку поменялось. Благодаря Вячеславу Полунину, многим небольшим европейским коллективам, создающим цирк новой формации. Существует дружественный нам (кабаре-бэнду «Серебряная свадьба». – gorodw.by). «Упсала-цирк», который находится в Санкт-Петербурге. Это цирк хулиганов, социальный проект для детей из трудных семей и семей с очень ограниченным доходом, ведь у них почти нет шансов прорваться в какой-то увлекательный мир и получить все для своего развития. Они занимаются в этом цирке и ставят совершенно замечательные профессиональные спектакли, тонкие, умные, демонстрирующие чудеса человеческого тела, силу духа, фантазию, юмор, – все, чтобы чувствовать себя героем. Это лучший вариант для таких детей. Они так много путешествуют! И делают просто фантастические спектакли. С ними дружат знаменитые артисты, известные художники. Это очень и очень мудрый, интересный, необыкновенный проект, совсем не похожий на детскую самодеятельность.

Чебурашка. Это представитель дзен-буддизма в нашем детстве. Замечательное существо, которое невозможно переплюнуть в плане умилительности. Так и не было создано ничего более трогательного, чем Чебурашка, который прямо бандитским образом разрывает человеческие сердца. Мой любимый персонаж. Прошлый Новый год мы праздновали всей семьей как раз в образе чебурашек. Сшили чебурашьи уши, плясали вокруг елки чебурашьи танцы и у нас был ящик с апельсинами. И так всем нравятся эти уши, что мы сейчас раздаем друзьям выкройки (смеется).

Шмели. Я обожаю тему насекомых и очень интересуюсь энтомологией. Это мир очень маленьких существ, и возможно, это внутренняя ассоциация, я тоже себя чувствую небольшим существом в этом мире. Насекомые кажутся такими крошечными и незначительными, что их можно не заметить, раздавить, но их мир организован настолько мудро и тонко, что не все большие существа способны на такую организацию и взаимодействие. Я когда-то прочитала, что шмели летают вопреки законам физики. И мне это запомнилось как чудо!

Беседовала Мария Столярова (беседа опубликована в 2016 г. – cейчас, увы, «Серебряная свадьба» уже не выступает)

Фото: концертное агентство «BOpromo»

P.S. Х = Харик? Вечером 28.09.2017 Светлана Бень исполнит перед минчанами и гостями города песню на стихи еврейского поэта в рамках проекта «(Не)расстрелянная поэзия». Более подробно об этом читайте здесь. А здесь – видеообращение Светланы, записанное еще в июне 2017 г., где она объяснила, почему вместе с музыкантом Артёмом Залесским принимает участие в проекте. Творчество Изи Харика напомнило Беньке о её любимых французских поэтах – Аполлинере, Верлене, Рембо…

Опубликовано 30.08.2017  19:17