Category Archives: Израиль и палестинцы

Теракт в Иерусалиме / הפיגוע בירושלים. ויסוצקי “צרות” בעברית

Исполняет Наташа Манор. Перевод Рои Хен, 1980 г.р. ( ‏רועי חן ). Израильский писатель, драматург и переводчик с русского, французского и английского языков. Заведующий литературной частью театра «Гешер» (Тель-Авив). Родился в Тель-Авиве в израильской семье сефардского происхождения.

השיר של ולדימיר ויסוצקי “צרות”, ביצוע נטשה מנור
 תירגום רועי חן
סופר ישראלי, מחזאי ומתרגם מרוסית, צרפתית ואנגלית. עורך ראשי של החלק הספרותי של תיאטרון “גשר” . נולד בתל אביב למשפחה ישראלית ממוצא ספרדי.

***

Израиль прощается с жертвами теракта в Иерусалиме

время публикации: 07:49 | последнее обновление: 11:05

Жертвами теракта в иерусалимском районе Армон а-Нацив стали лейтенант Яэль Йекутиэль (20 лет) из Гиватаима. Посмертно ей присвоено звание старшего лейтенанта. Вместе с ней погибли курсанты: Шир Хаджадж (22 года) из Маале Адумим, Шира Цур (20 лет) из Хайфы, Эрез Орбах (20 лет) из поселка Алон-Швут.

Как сообщила пресс-служба ЦАХАЛа, курсанты входили в состав батальона “Эрез” офицерской школы (БААД-1). Информация о том, к каким родам войск они относились до поступления на офицерские курсы, запрещена к публикации.

– “Автомобильный теракт” в Иерусалиме. Фоторепортаж

Эрез Орбах будет похоронен в понедельник в 11:00 на кладбище в поселке Кфар-Эцион. Похороны Шир Хаджадж состоятся в 14:00 на “Горе Герцля” в Иерусалиме. Похороны Ширы Цур пройдут также в 14:00 на военном кладбище в Хайфе. Яэль Йекутиэль будет похоронена в 15:00 на кладбище “Кирьят-Шауль” в Тель-Авиве.

Эрез Орбах, выпускник йешивы “Неве-Шмуэль” в поселке Эфрат, был старшим из шести детей, не был мобилизован в ЦАХАЛ в связи с проблемами со здоровьем, однако добился того, чтобы его взяли в армию добровольцем.

Шира Цур жила в районе Дэния в Хайфе, еще до мобилизации в ЦАХАЛ вызвалась пройти год добровольной службы в разведке. Девушка начала службу в ЦАХАЛе с летной школы, однако позже перешла в другое подразделение.

Шир Хаджадж из Маале Адумим была старшей из четырех дочерей Герцля и Мейрав Хаджадж. По словам близкой подруги Ширы, девушка была уверена, что эта неделя будет самой интересной на офицерском курсе.

У Яэль Йекутиэль из Гиватаима остались родители, брат и сестра. Друзья Яэль говорят, что она хотела остаться в ЦАХАЛе, чтобы приносить пользу людям.

Теракт в Иерусалиме, 8 января 2017 года

В воскресенье, 8 января, в 13:23 поступила информация об “автомобильном теракте” в иерусалимском районе Армон а-Нацив, в результате которого есть много пострадавших. Грузовик Mercedes с израильскими (желтыми) номерными знаками выехал на тротуар и начал давить израильских военнослужащих, которые незадолго до того вышли из автобуса. В результате теракта четыре человека погибли и 17 были госпитализированы с ранениями различной степени тяжести. По состоянию на утро 9 января, в иерусалимских больницах остаются пять военнослужащих, получивших травмы в результате этого теракта, двое из них в тяжелом состоянии.

За рулем грузовика находился 28-летний Фади аль-Кунбара, проживавший в иерусалимском квартале Джабль Мукабр (по-соседству с Армон а-Нацив). Террорист имел израильское удостоверение личности. В ходе операции, проведенной в Джабль Мукабр, были задержаны девять человек. Пятеро из задержанных приходятся близкими родственниками террористу.

Нет никаких сомнений в том, что наезд был преднамеренным: водитель увеличил скорость перед тем, как грузовик выехал на тротуар, в течение 20-25 секунд он совершал маневры, стремясь наехать на солдат, и остановился только тогда, когда по нему был открыт огонь. Данные свидетельства подтверждаются записью камеры наблюдения.

Пресс-служба “Института Яд Бен Цви” сообщила, что теракт был совершен, когда гиды этой организации, занимающейся изучением Израиля и распространением знаний о стране среди израильтян, проводили на смотровой площадке Армон а-Нацив мероприятие, в котором участвовали около 300 военнослужащих ЦАХАЛа.

Опубликовано 09.01.2017 13:18

סגן-משנה ארז אורבך, בן 20 מאלון שבות שבגוש עציון. הי”ד.
Лейтенант Эрез Урбах, 20 лет, из Алон Швут, Гуш -Эцион. Погиб в теракте 8 января 2017.
סגן שיר חג’אג’, בת 22 ממעלה אדומים. הי”ד.
Старший лейтенант Шир Хаджадж – 22 года,
из Маале-Адумим
Погибла в теракте 8 января 2017
סגן-משנה שירה צור, בת 20 מחיפה. הי”ד.
.Лейтенант Шира Цур из Хайфы, 20 лет
Погибла в теракте 8 января 2017.
סגן יעל יקותיאל, בת 20 מגבעתיים. הי”ד.
Старший лейтенант Яэль Йекутиэль из Гиватаим, 20 лет.
Погибла в теракте 8 января 2017.

С. Степашин о работе России с ХАМАС и “Хизбаллой”. Интервью

“Лучше мы, чем ИГИЛ”: Сергей Степашин о работе России с ХАМАС и “Хизбаллой”. Интервью

время публикации: 07:42 | последнее обновление: 07:43блог версия для печати фото
Эксклюзив NEWSru Israel

16 ноября в Русской духовной миссии в Иерусалиме состоялся прием с участием официальных представителей России и Израиля, а также духовенства и общественных организаций по случаю получения международной общественной организацией “Императорское Православное Палестинское Общество” официального статуса в Израиле.

Председателем ИППО является бывший директор ФСБ России, бывший премьер-министр РФ Сергей Степашин, который согласился ответить на вопросы редакции NEWSru.co.il.

Какова цель вашего визита в Израиль?

Главная цель – получение официального уведомления о регистрация в Израиле нашего общества. Это общество с большой историей, ему 134 года. До этого я побывал в Палестине, встречался с руководителями палестинского государства, поздравил Махмуда Аббаса с юбилеем, хотя палестинцы и не отмечают дни рождения.

Мы обсудили с ним ситуацию, в том числе и в Иерусалиме: гибель мирных граждан, рост протестных настроений, в первую очередь – среди молодежи, которая с ножами бегает, и конечно, положение в Сирии.

То, что произошло во Франции и то, что случилось с нашим самолетом, говорит о том, что ИГИЛ распространяет свою угрозу на весь мир. С ней нужно бороться вместе, и здесь позиция палестинского руководства совпадает с тем, что говорим мы и что говорят европейские страны.

У вас намечены встречи с представителями израильского руководства?

Мы встречались с министром Зеэвом Элькиным и говорили примерно о том же. И я сказал ему, что, поскольку у ИППО есть структуры как в Палестине, так и в Израиле, мы возьмем на себя очень непростую функцию: оттянуть палестинскую молодежь от тех действий, что сейчас происходят. Ведь когда молодежь втягивается, по сути дела, в убийства мирных граждан… Это ведь не какие-то организованные группы…

Я обратил внимание, что вы избегаете применения слова “теракты”.

Теракт – это когда кто-то готовит, кто-то за этим стоит, кто-то проплачивает. Не думаю, что нападения с ножами – это теракты. Это, скорее, массовый психоз. Как бывший директор ФСБ я это терактами не считаю.

Возглавляемое вами общество называется Императорским палестинским православным. Несколько анахронистическое название.

Это историческое название. ИППО было образовано 134 года назад императором Александром III, когда Россия была империей. Под определение “палестинского” тогда подпадали территории современных Сирии, Ливана и Иордании, а не только Палестины и Израиля.

Наши главные задачи – гуманитарное присутствие на Святой Земле, организация паломничества, культурных конференций, изучение истории, строительство русских школ. Первую такую школу мы построили в Вифлееме, сегодня говорили о строительстве школы в Восточном Иерусалиме. С просьбой об этом ко мне обратились и жители Назарета.

Еще один вопрос – возвращение собственности, которая была потеряна при Хрущеве, в 1964 году. Сергиевское подворье – это наш совместный проект, и я признателен руководству Израиля, которое пошло нам навстречу. Сейчас там заканчивается ремонт, и это будет один из культурных центров Иерусалима.

В 2014 году вы заявляли, что в церемонии открытия, намеченной на 2015 год, примет участие президент России Владимир Путин. Очевидно, церемония состоится уже в 2016 году. Увидим ли мы на ней российского президента?

Все зависит от того, какова будет ситуация в стране и в мире. Но это его личный проект – я возил письма президента Путина трем премьер-министрам Израиля: Шарону, Ольмерту и Нетаниягу. Как и проект создания российского культурного центра в Вифлееме, который палестинцы решили назвать именем Путина. Россия идет сюда не с оружием.

Это как сказать.

Ну, я имею в виду те проекты, которые осуществляет ИППО. Тем паче, что у президента прекрасные отношения с руководством Израиля, обмен мнениями идет практически в ежедневном режиме, так что приезд сюда нашего президента – не проблема.

В названии вашего общества присутствует слово “палестинское”, в девизе слово “Сион”. Может, создать на территории Израиля Императорское сионистское православное общество?

Я об этом не думал, спасибо за юмор. Пускай этим занимается премьер-министр Нетаниягу. По-моему, у него такая идея существует.

Возвращенное России Сергиевское подворье – далеко не единственное. Здания, ранее принадлежавшие Российской духовной миссии, сейчас занимают мэрия Иерусалима, суд, полиция, тюрьма. Намерены ли вы добиваться их возвращения?

Вопрос Елизаветинского подворья несколько лет назад обсуждался в ходе переговорах нашего президента с премьер-министром Нетаниягу. Нетаниягу поддержал тогда Путина, предложив России помочь в строительстве новых помещений для учреждений, занимающих это подворье сейчас. Договоренность такая была, но финансово она пока не подкреплена.

Моя личная точка зрения, как русского человека: конечно, хотелось бы, чтобы в этих зданиях, как при царе-батюшке, была русская духовная миссия, настоящий русский культурный центр в Иерусалиме. Это было бы гораздо лучше, чем тюрьма.

Вообще, при царе так называемая “Русская Палестина” занимала в Иерусалиме 25 гектар земли. Весь нынешний центр города принадлежал России. Причем приобретено это было не за счет государственного бюджета, а на деньги царской семьи.

Как относится к вашей деятельности руководство ПНА?

У нас нет с ним проблем. Как я и говорил, работа с молодежью – одно из приоритетных для нас направлений. Мы пытаемся сделать это и в Иерихоне, и в Вифлееме, и в Хевроне, и в других городах. И я считаю, что народная дипломатия… Мне не нравится понятие “мягкая сила”, сила мягкой не бывает, она или есть, или нет. Но у ИППО есть место в налаживании контактов со сторонами. Это понимает и нынешнее палестинское руководство во главе с Махмудом Аббасом (я не говорю о секторе Газы), и израильское во главе с Нетаниягу. Это новая для нас задача, и мы намерены это осуществить.

В истории развития христианской цивилизации Сирия занимает место, немногим уступающее Израилю. Там много лет льется кровь, и вот Россия, говоря языком Христа, пришла туда с мечом.

Она пришла туда не с мечом, а со скальпелем. Мечами воюют на земле. Я был в Дамаске, общался с Асадом. И то, что сейчас Сирию превратили в пустыню –трагедия не только для этой страны, но и для всей нашей цивилизации. То, что сейчас происходит в Париже, в Ливане, в Израиле, то, что случилось с нашим самолетом – звенья одной цепи. Не надо путать божий дар с яичницей. Если кому-то не нравится Асад – это одно. Но нелюбовь к конкретной политической фигуре привела к разрушению древнейшей страны. Кто ее будет восстанавливать? Так называемая оппозиция?

После крушения российского самолета на Синае, ответственность за которое взяло “Исламское государство”, были прекращены полеты в Египет. Не стало ли это капитуляцией перед террором?

Нет. Это мера безопасности. Официально Россия еще не объявила, что стало причиной катастрофы. Давайте дождемся результатов технической экспертизы. Но то, что принято правильное решение, для меня совершенно очевидно. У нас с Египтом прекрасные отношения, и мы их будем развивать дальше, нравится это кому-то или нет. Египет исторически занимает особое место на Ближнем Востоке. Ас-Сиси – это не “братья-мусульмане”. Сначала безопасность, отсутствие коррупции в аэропортах, надо наводить порядок в спецслужбах. Ведь россияне привыкли отдыхать в Шарм аш-Шейхе, как они привыкли отдыхать в Эйлате и на Мертвом море. И терять этого, конечно, нельзя.

Численность христианского населения сокращается во всех странах Ближнего Востока, кроме Израиля. Влияет ли этот факт на отношения России и Израиля?

У нас всегда были хорошие отношения. Были споры, были дискуссии, были разные оценки ситуации вокруг Асада, но русские себя чувствуют здесь комфортно, и отношение к русской православной церкви не вызывает вопросов. Кстати, РПЦ себя комфортно чувствует и в Палестине, но оттуда люди уезжают в силу того, что им хочется жить там, где менее опасно и более комфортно. В Израиле ситуация другая – мощная экономика, великолепное здравоохранение, значительное количество русскоязычных.

Как вы относитесь к заявлениям Махмуда Аббаса и других представителей руководства ПНА, согласно которым Иисус Христос был палестинцем?

Насколько я знаю, все-таки Иисус Христос был евреем. Но мне кажется, что он по национальности людей никогда и не делил. И в этом была его сила.

На днях заместитель министра иностранных дел РФ Михаил Богданов заявил, что Россия не считает ХАМАС и “Хизбаллу” террористическими организациями, потому что среди их жертв нет россиян. Странно, что он не вспомнил о похищении российских дипломатов в Бейруте и убийстве Имадом Мугнией сотрудника консульского отдела Аркадия Каткова. Как вы относитесь к подобным заявлениям и к сотрудничеству с ХАМАСом и “Хизбаллой”?

Мы оставляем за собой шанс работать с этими организациями. Именно этим и обусловлено такое заявление Богданова. Лучше будем работать мы, чем ИГИЛ. И работает ИГИЛ не на российские деньги.

На чьи?

Государств Залива.

Если я вас правильно понимаю, вы говорите о противостоянии добра и зла. Кем вам видится Израиль в этой коалиции?

Израиль – современное европейское государство с историей и традициями. И мне бы очень хотелось, чтобы в некоторых тонкостях и нюансах оно стояло выше предрассудков. Я говорю об известной мусульманской святыне, об истории, которая идет с 2000 года. Я воевал в Чечне, я знаю, что такое смерть, я умею и воевать, и договариваться.

Беседовал Павел Вигдорчик

Размещено 17 ноября 2015

Анатолий Гержгорин. За какие смертные грехи?

Человек отличается от животного только тем, что сумел создать институт государства. Не для того, чтобы превратить земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей окончательно превратиться в ад. Потому что даже человек, считающий себя самым порядочным, способен вынести все. Если его вовремя не остановить. Да и государство может быть по своей природе чисто разбойным. Это небеса не нуждаются в пастбищах. Они дают, а не берут. А если и обстреливают нашу грешную землю огненными стрелами, то вовсе не потому, что гневаются. Сто молний, которые каждую секунду вонзаются в рыхлое тело планеты, безвозмездно дарят нам до 15 миллионов тонн азотных удобрений. А что, кроме ненависти, дарим планете мы?

Часовщики истории

Историю пишут люди. Они же ее и переписывают. У часов истории свои часовщики. Новейшая еврейская история чем-то напоминает троянского коня. Беременного врагами. Как внутренними, так и внешними. Министерство иностранных дел Израиля решило, наконец, повернуться лицом к проблеме еврейских беженцев, ограбленных и изгнанных из арабских стран шестьдесят лет назад. Эта тема не просто выстрадана. Она, как нарыв, который вот-вот лопнет. Первым о ней открыто заговорил Меир Кахане, которого тут же обозвали провокатором, обвинив в подстрекательстве и стремлении раздуть межнациональный пожар. Те, кто громче всех тогда кричал, и сегодня в правительстве и Кнессете. Их легионы в годы оные брать не умели бастионы. Не умеют и сейчас. До сих пор живые манекены с депутатскими значками на лацканах пиджаков и с академическими мантиями на плечах множат мифы о том, что мусульмане вполне терпимо относились к инородцам и иноверцам. Как будто не существовало статуса зимми, установленного династией аббасидов в середине VIII века. Формально этот статус был отменен в 1840 году турецким султаном Абд ал-Маджидом I. Но, к примеру, в Марокко евреи оставались в качестве крепостных до 1913 года, а в Йемене статус зимми просуществовал до 1948 года. Более того, именно здесь был возрожден в 1922 году древний варварский закон о насильственном обращении в ислам еврейских сирот в возрасте до 12 лет.

О пламенной арабской любви лучше всего говорят факты. В 1934 году в алжирском городе Константине прошел погром, в ходе которого погибло 25 евреев. Два года спустя погромы, продолжавшиеся два месяца, прокатились по Багдаду и Басре. Они стали генеральной репетицией перед июньской “хрустальной ночью” 1941 года, сопровождавшейся массовыми убийствами, изнасилованиями и грабежами. “Фархуд”, о котором и по сей день в Ираке вспоминают с гордостью, унес 180 еврейских жизней. Ливийцы действовали “гуманней”. В 1942 году они вывезли 2 тысячи евреев Бенгази в пустыню, оставив их там умирать от голода и жажды. Разгром фашистской Германии в Триполи отметили погромом, уничтожив вместе с сотней евреев пять синагог. Каирский погром 45-го года привел к гибели 10 человек. Евреи отделались сравнительно легко, если не считать 350 раненных и сожженной больницы с синагогой. Три года спустя еврейские кварталы сравняли с землей. Но всех переплюнула Сирия. Алеппский погром 1947 года, в результате которого были уничтожены все предприятия и синагоги, заставил евреев стремглав бежать из страны. Число его жертв неизвестно и поныне.

С появлением Израиля на политической карте мира ситуация вообще стала невыносимой. Евреи, поселившиеся на этой земле задолго до прихода арабов, понимали, что будущего у них нет. Обобранных до нитки йеменских евреев не удерживали, и вскоре пятьдесят тысяч йеменитов оказались в Израиле. Ирак вначале запретил выезд из страны. Но в 1950 году открыл иммиграционное окно. Евреи могли уехать, но при условии отказа от гражданства, имущества и права на возвращение назад. Взрослым разрешалось взять с собой 16 долларов, молодежи до двадцати лет – 12 долларов и детям до двенадцати лет – 6 долларов. В течение трёх лет Израиль принял 123 тысячи иракских беженцев. Преследования и погромы вынудили искать безопасного убежища и египетских евреев. С начало уехало 25 тысяч человек. Но после Суэцкого кризиса 1956 года, когда начались массовые аресты и конфискация собственности, число беженцев резко возросло. К 1967 году в стране оставалось около трех тысяч евреев. Сейчас их не больше нескольких десятков. Как и в Алжире, где верховный суд вообще поставил евреев вне закона. Их предприятия были конфискованы, кладбища разрушены, а синагоги превращены в мечети.

Общее количество еврейских беженцев из арабских стран составляет примерно 800-900 тысяч человек, а захваченное у них имущество оценивается в 200-300 миллиардов долларов. Президент World Organization of Jews from Arab Countries (WOJAC) Хаскель Хаддад утверждает, что только площадь земли, которой владели евреи Египта, Ирака и Марокко, превышает сто тысяч квадратных километров, то есть в три с половиной раза больше, чем вся территория Израиля, включая Голанские высоты, Газу и Иудею с Самарией.

Пока права еврейских беженцев признают только Соединенные Штаты, где 1 апреля 2008 года Палата представителей приняла соответствующую резолюцию. Но готов ли Вашнигтон поддержать требования о денежной компенсации, пока неясно. Израиль считает, что ответчиком должна выступать Лига арабских государств. Только есть ли у нее на это полномочия? Она даже с зарвавшимся Асадом ничего сделать не может. Поэтому вопрос разумней перевести в другую плоскость. На первом этапе Израиль и арабские страны создают совместную комиссию, которая оценивает имущество арабских и еврейских беженцев. Поскольку стоимость еврейского имущества на порядок выше, то из нее вычитается арабская составляющая. Полученный остаток и будет представлять собой арабский долг. Для его погашения должен быть создан специальный фонд. Желательно под международным управлением. Естественно, выплачивать еврейские долги арабы не пожелают. Тогда в качестве компромисса пусть выплатят их… палестинским беженцам. Но при условии, что все они переселятся в арабские страны, полностью очистив Газу, Иудею и Самарию.

Коллективный враг

Любая страна – это, прежде всего, ее люди. Она отражает их менталитет, привычки, традиции и предрассудки. Они неизменны, как отпечатки пальцев. Поэтому Маргарет Тэтчер никогда бы не стала президентом Франции, а Николя Саркози – канцлером Германии. Как и Ангела Меркель – премьер-министром Великобритании. Что же тогда связывает такие непохожие друг на друга страны и народы? Взаимный интерес? Возможно. Хотя они, скорее, соперники, чем соратники. Ведь если, скажем, у одних Восток вызывает восторг, то другим Запад кажется западней. Значит, общие ценности и цели? Не исключено. Правда, пути их достижения могут быть разными. Так что же тогда еще? Совместно пролитая кровь. Своя. А еще лучше – чужая.

Когда Махмуд Аббас заявил, что после провозглашения независимой Палестины в Иудее и Самарии не будет ни одного еврея, никто не возмутился. А теперь представьте, какая поднялась бы буря, если бы Биньямин Нетаниягу сказал, что после провозглашения независимой Палестины в Израиле не будет ни одного араба. Но арабы будут. А бури не будет. Потому что все знают, что Нетаниягу никогда так не скажет. Между тем, к середине 1970-х годов евреев в арабских странах практически не осталось. Их выжили оттуда. Как выживают сейчас христиан. И выживут. Точно так же, как была очищена от евреев Медина в VII веке. Всех мужчин уничтожили, а женщин и детей продали в рабство. С тех пор на Аравийском полуострове евреев нет. Им запрещено не только проживать, но и даже появляться там. И этот запрет строго выполняется до сих пор.

Отступник не тот, кто горит на костре, а тот, кто этот костер поджигает. Израиль нынче обвиняют во всех смертных грехах. Но стоит ли обижаться на столь несправедливое отношение к себе? В глазах так называемого прогрессивного человечества он был и останется коллективным евреем. И, стало быть, коллективным врагом. Не потому что хуже или лучше других. А потому что все намертво повязаны кровью. Еврейской. И эта кровавая зависимость заставляет держаться вместе. Как в банде, где арест одного, угрожает всем остальным. Ведь если вдуматься, Холокост спровоцировали не немцы. Холокост спровоцировало международное сообщество. Еще в 1940 году Гитлер предложил Сталину переселить немецких и австрийских евреев в Биробиджан. Советский Союз ответил отказом. Хотя после вторжения Германии в Польшу евреям на первых порах не мешали переходить границу. В Белоруссии официально зарегистрировалось около 70 тысяч “перебежчиков”. На самом деле общее количество беженцев достигало от трёхсот до пятисот тысяч человек. Часть из них была репрессирована и отправлена в Сибирь. Около девяти тысяч сослали на лесозаготовки в автономную республику Коми. А большинство сгорело в огне Холокоста.

Какую же цель ставил Гитлер, начав беспрецедентное преследование евреев сразу после прихода к власти? Чтобы поднять оказавшуюся в жестоких тисках кризиса Германию, нужны были деньги. Очень большие деньги. Сталину они тоже нужны были на индустриализацию. И он их нашел, ограбив и разорив крестьянство. Больше добыть средства было просто неоткуда. Он, может быть, сам бы с удовольствием ощипал собственных евреев, но у них нечего было взять. Первая мировая, а затем Гражданская война сделали их нищими. У Гитлера не было крестьян. И если кого он и мог раздеть догола, то только евреев. Их вытеснение сопровождалось тотальным ограблением. К 1938 году у немецких евреев было конфисковано почти 90% собственности и имущества. При полном молчаливом согласии “братской семьи” народов мира.

Когда молчание стало до безобразия неприличным, Франклин Рузвельт предложил провести международную конференцию. Она проходила с 5 по 16 июля 1938 года в курортном французском городке Эвиан-ле-Бен, расположенном на живописном берегу Женевского озера. Свои делегации прислали 32 страны. Но ни одна организация, занимавшаяся реальной помощью беженцам, представлена не была. На конференцию не допустили ни еврейские организации, ни представителей самих беженцев. Потому что она с первого же дня работы превратилась в фарс. Соединенные Штаты заявили, что не могут менять квоты в угоду каких бы то ни было беженцев. Это была, конечно, самая что ни на есть циничная ложь. За 10 лет, с 1933-го по 1943 годы, общее число неиспользованных квот составило почти миллион двести сорок пять тысяч. Этого было бы вполне достаточно, чтобы спасти хотя бы детей. Великобритания тоже категорически отказалась от приёма беженцев как на территории страны, так и в Палестине. Готовность протянуть руку помощи гонимым изъявила только Доминиканская республика. «Мир разделился на два лагеря: на страны, не желающие иметь у себя евреев, и страны, не желающие впускать их в свою страну», – с горечью констатировал будущий первый президент Израиля Хаим Вейцман.

Единственным итогом Эвианской конференции стало создание Межправительственного комитета по делам беженцев, срок полномочий которого истекал в апреле 1943 года. По его инициативе было заключено международное соглашение о транзитном пересечении границы без паспортов. Что, естественно, не могло решить коренных проблем. Таким образом, участь евреев Германии, Австрии и Чехословакии была предрешена. Следующей была Польша. Затем Франция, Бельгия, Голландия… Гитлер понял, что евреи никому не нужны. И от них можно избавляться любыми доступными и недоступными способами. Мертвые будут молчать. И награбленное вернуть не потребуют. Если после пожара хоть что-то остается, то после поголовного истребления – ничего. Евреи широкой рекой потекли в лагеря смерти и расстрельные рвы, а их деньги – на укрепление германской мощи. Достаточно сказать, что общая стоимость собственности, реквизированной нацистами только у евреев Богемии и Моравии, составила около 12 миллиардов чехословацких крон (считай евро, в современном пересчете).

К вопросу о беженцах вернулись на Бермудской конференции, проходившей с 19 по 30 апреля 1943 года. И Рузвельт, и Черчилль уже чуть ли не в мельчайших деталях знали, как решается “еврейский вопрос”. Их больше всего интересовала арабская нефть и меньше всего – судьба евреев. Да и сама конференция в узком американо-британском составе состоялась только под жестким давлением лучших представителей мировой общественности, не растерявшей остатки совести. Ничего существенного для облегчения участи преданных всеми евреев она не внесла. Все положения расистской “Белой книги” образца 1939 года, возвещавшей, что «еврейское население не должно превышать треть населения Палестины», остались в силе. Как и основной принцип, гласивший, что «целью правительства Его Величества является создание в течение десяти лет независимого палестинского государства». В качестве жеста доброй воли лишь продлили работу Межправительственного комитета по делам беженцев, полномочия которого сводились, по сути, к нулю. Так политический бермудский треугольник похоронил последние надежды тех, кто еще на что-то надеялся.

 

Второй акт драмы начался уже после войны. Освобожденные из лагерей смерти евреи оказались предоставлены сами себе. У освободителей не было ни инструкций, ни специалистов, ни оборудования, предусмотренных на этот случай. Истощенные люди гибли, как мухи. В Берген-Бельзене, к примеру, уже после освобождения умерло около 13 тысяч заключенных. В Буна-Моновитце, входившем в освенцимский комплекс, из 12 тысяч освобожденных вскоре осталось всего 800 человек. Остальные скончались от болезней, голода и холода. Упивающихся победой союзников меньше всего волновали эти люди. Собравшись за рюмкой чая, они постановили, что любой, желающий возвратиться на родину, но не имеющий такой возможности, должен в «обязательном порядке вернуться на территорию противника». В результате чудом выжившие 100 тысяч евреев вынуждены были оставаться в Германии, ютясь в солдатских казармах либо бывших концлагерях типа Дахау. Оставаясь при этом на положении заключенных. В лохмотьях из арестантской одежды. С тем же комендантским часом и скудным питанием. По злой иронии вместе с ними содержали коллаборационистов и даже недобитых нацистов. Временная психологическая пытка со временем превратилась в постоянную. Последний такой лагерь был закрыт лишь в 1952 году. Так и хочется воскликнуть вслед за поэтом: «Скажите, за какие преступленья? И за какие смертные грехи?!». Несмотря на нечеловеческие тяготы, выпавшие на долю этих горемык, жесткие эмиграционные законы не позволяли им выехать ни в Соединенные Штаты, ни в Канаду, ни в Палестину. Тех же, кто возвращался в страны Восточной и Центральной Европы, встречали погромами, как это было в Кельце. В это же самое время Великобритания держала в Палестине 100 тысяч солдат. И всеми силами препятствовала еврейской иммиграции. В 1946 году, кроме расположенного недалеко от Хайфы лагеря для нелегальных иммигрантов Атлит, англичане оборудовали лагеря на Кипре, где разместили свыше 15 тысяч бывших узников Освенцима, Берген-Бельзена и других лагерей. Картинка не для слабонервных: евреи снова за колючей проволокой и рядом немецкие солдаты из расформированного Африканского корпуса, свободно перемещающиеся по острову. Только в июле 1948 года, когда уже была провозглашена независимость Израиля, 20 тысяч кипрских узников получили разрешение переехать на свою новую родину.

Узаконенный грабеж

Суть любого закона – защита справедливости. Справедливости с большой буквы, без кавычек, иронии или сарказма. А иначе, какой тогда смысл в законе. Но международное право на всё имеет право. В том числе и право на бесправие. Ибо само понятие “справедливость” в нем не фигурирует. Поэтому обокрасть одного – это воровство, а обокрасть целый народ – непредвиденное стечение обстоятельств. Как стихийное бедствие. Или экономический кризис, к которому тщательно готовились, а он все равно нагрянул неожиданно. Вторая мировая война – это, прежде всего, невиданный грабеж евреев. Причем, грабеж узаконенный. На всех уровнях. Сосед поскромнее скромно уносил понравившуюся скромную вещь. Сосед понаглее требовал чего-нибудь более существенного. Самые наглые въезжали в квартиру или дом вместе со всем их содержимым. Но не было страшнее грабителя, чем государство. Оно отбирало всё. До нитки. А предающиеся грабежу сами, как известно, становятся легкой добычей грабителей.

Это был действительно особый случай в истории. Людей не просто грабили. Их при этом еще и уничтожали. Повсеместно. Спеша замести следы страшных преступлений. Еще не осознавая полностью масштабов произошедшей трагедии, председатель Еврейского агентства Хаим Вейцман обратился 20 сентября 1945 года к руководству стран-победительниц с просьбой вернуть конфискованную нацистами еврейскую собственность. Законным хозяевам. Или, если ни их, ни наследников не удастся найти, – на попечительство еврейским организациям, которые могли бы использовать вырученные средства на реабилитацию здоровья жертв Холокоста. Речь, естественно, шла не только о керосиновых лавках, но и о экспроприированных заводах и фабриках, ставших вскоре гордостью германской, французской, голландской, бельгийской, польской, чехословацкой, венгерской и прочей промышленности.

В одной лишь Германии в тридцать восьмом году евреям всё ещё принадлежало свыше 40 тысяч предприятий. И это были всего-навсего какие-то жалкие 10 процентов, оставшиеся от былого величия. Осмыслить их ценность можно на примере семьи Вертхаймов, владевшей крупнейшей сетью магазинов. Кроме того, в ее распоряжении находилось сорок земельных участков, включая так называемый “треугольник Ленне” у Потсдамской площади в Берлине. Сегодня только эти земельные участки оцениваются в полмиллиарда евро.

Наивно веривший в справедливость Хаим Вейцман ответа так и не дождался. Шесть лет спустя уже израильское правительство официально обратилось с требованием возместить хотя бы расходы по приему полумиллиона европейских беженцев. Назвать их узниками лагерей смерти и гетто мужества не хватило. Вырвавшиеся из цепких объятий смерти люди голодали, поднимая страну из небытия да ещё при этом отбиваясь от постоянных арабских вылазок. Просили немного – из скромного расчета по три тысячи долларов на человека. То есть в общей сложности полтора миллиарда долларов. Плюс шесть миллиардов за разграбленную собственность. Великобритания, Соединенные Штаты и Франция на эту просьбу отреагировали весьма своеобразно. Поскольку, дескать, Германия строго придерживается положений Парижского репарационного договора, то от нее нельзя требовать новых репараций. А Москва и вовсе не посчитала необходимым даже как-то отреагировать. Ответ великих держав был поистине достоин их “величия”. Как бы то ни было, но Германия все-таки признала вину и частично рассчиталась за свои злодеяния. 10 сентября 1952 года было подписано германо-израильское соглашение, положившее начало выплате компенсаций. За минувшие почти шестьдесят лет общая их сумма составила более 50 миллиардов долларов.
За счет евреев поживилась не только Германия. Когда дерутся львы, то царствуют шакалы. Если Швеция стала промышленным придатком немецкой экономики, а Швейцария – её кошельком, то Испания и Португалия – поставщиками стратегических ресурсов. За годы войны аграрная Швейцария, не способная прокормить собственное население, превратилась в мировой финансовый центр. Введенная в 1939 году карточная система просуществовала до 1948 года. Причем она касалась не только основных продуктов питания – мяса, муки, круп, сахара, молока, сыра, яиц, овощей и фруктов, но и текстиля, обуви, мыла и моющих средств. Швейцарские банки кредитовали германские закупки… швейцарских вооружений. Бойко шла торговля золотом, которое обменивалось на иностранную валюту. А с золотом у Берлина проблем не было. К конфискованному у “врагов рейха”, то бишь евреев, добавились захваченные золотые запасы оккупированных стран. В ноябре 1942 года из Освенцима прибыла первая партия золотых коронок. Их даже не переплавляли, а отмеривали швейцарским банковским “гномам” по весу.

В 1944 году, когда разгром Германии был очевиден даже для папуасов Новой Гвинеи, швейцарские банки ежемесячно обменивали на фунты и доллары порядка пяти тонн “немецкого” золота. Лишь в феврале 1945 года Швейцария официально заморозила немецкие счета и прекратила банковские сделки с Германией. Однако секретные финансовые операции продолжались. Отмытые нацистские деньги переводились в Банк Ватикана, откуда уходили в Аргентину и ряд других латиноамериканских стран. Ещё одним неиссякаемым каналом наживы были взятки. В Нидерландах предприимчивые немецкие чиновники продавали евреям документы, позволявшие покинуть страну. Стоило это “удовольствие” 30 тысяч долларов с человека. Куда шли деньги?

На счета в швейцарских банках, вестимо. В качестве лирического отступления хотелось бы напомнить и о “чудесном” спасении норвежских евреев. Их в одночасье переправили в Швецию. Правда, не бесплатно. Спасители получили чистоганом запрошенные суммы, которые спасённые потом отрабатывали всю свою жизнь.

Разгром фашистской Германии и последовавший за ним Нюрнбергский процесс заставили Швейцарию понервничать и поволноваться. Ведь “добрые услуги”, которые Берн оказывал Берлину, по сути, продлили нацистскую агонию. Швейцарии припомнили и льготные кредиты, и долевое участие в немецких компаниях, использовавших даровой труд военнопленных и узников концлагерей, и расистское отношение к беженцам, и транзит немецких и итальянских военных грузов. Тем не менее, швейцарцы вышли сухими из воды. Ведь и у союзников рыльце тоже было в пушку. Если что их и сгубило, то только жадность. Многие богатые евреи держали деньги на швейцарских счетах. Когда их начали разыскивать наследники, банки всячески этому препятствовали, сознательно удерживая и скрывая активы жертв Холокоста. Основа нынешнего швейцарского богатства – не сыр, не часы, не туризм и даже не высокая репутация местных банков. Основа швейцарского богатства – нацистское золото и “спящие” еврейские счета. Эти “бесхозные” средства, инвестированные в экономику, и стали её локомотивом.

Прикрываясь законом о банковской тайне, швейцарцы полвека умело дурачили евреев. Но всякое тайное в конце концов становится явным. Швейцарию уличили и в хранении присвоенного нацистами золота, и в утаивании еврейских средств и ценностей. В конце 1996 года в Соединенных Штатах начались судебные процессы против швейцарских банков, в результате которых “гномы” согласились выплатить компенсации в размере 1,25 миллиарда долларов. С условием отказа от дальнейших претензий как к швейцарскому правительству, так и к банкам. Это был явный промах со стороны еврейских организаций, которые, с одной стороны, находились под мощным прессингом американской правовой системы, а с другой – спешили получить хоть какие-то средства для прозябающих в нищете жертв Холокоста. Второй процесс должен инициировать Израиль. С требованием открыть все “спящие” счета и вернуть украденные художественные и культурные ценности.

От Москвы до Линца

В апреле 2009 года британский аукционный дом “Маллокс” объявил о намерении продать 13 акварелей Адольфа Гитлера. Непризнанного художника признали таки художником. В прошлом году одна из его работ ушла в Вене за 10200 евро. А пейзаж “Ночное море” продан недавно в Словакии за 32 тысячи евро. Ставки растут. Гитлер, считавший себя профессионалом в изобразительном искусстве, поставил амбициозную цель – создать музей музеев, собрав в нем художественные сокровища всей Европы. И превратить раскинувшийся на берегу Дуная тихий провинциальный городок Линц, где прошло его детство, в культурную столицу мира. Проект, получивший название “Музей фюрера” или “Секретная миссия Линц”, он возглавил сам. Гитлер не был всеядным. Его интересовали лишь картины “истинно арийских” художников. Курировал проект Мартин Борман, занимавшийся как организационными, так и финансовыми вопросами. Искусство изымать искусство было доведено до совершенства. Сразу после оккупации той или иной страны все художественные ценности “врагов Германии” объявлялись “фондом фюрера”. После отбора лучшее уходило в Линц. Если кто-то из родственников или друзей хотел выкупить еврея, расчет производился “нужной” для народа картиной. Неевреям делали предложение, от которого невозможно было отказаться. Австрийский граф Цернин, которого вынудили уступить знаменитого “Художника в мастерской” Яна Вермеера за ничего не стоящие 1,75 миллиона рейхсмарок, ругал себя последними словами за то, что отказал американскому коллекционеру Эндрю Мелону, предлагавшему ему 6 миллионов долларов. Таким же образом была “приобретена” коллекция голландского банкира Франца Кегнигса, попавшая после войны в Москву. Но самым легким и доходным делом было просто изымать коллекции у богатых евреев. “Астронома” кисти того же Вермеера, которого Гитлер очень ценил, конфисковали у парижских Ротшильдов, а “Сенокос” Питера Брейгеля вывезли из Чехословакии.

Работы представителей “дегенеративного искусства”, которые не вписывались в нацистскую идеологию, уходили в Швейцарию, где либо обменивались на картины старых мастеров, либо продавались за валюту. Швейцарские банки и галлереи были буквально набиты шедеврами импрессионистов и абстракционистов. В итоге наживались все. Некий швейцарский дилер Ганс Вендланд, получив от агента Геринга Вальтера Хофера 28 конфискованных картин, среди которых были произведения Ван Гога, Ренуара, Коро и других признанных мастеров, обменял их на один из портретов Рембрандта и два гобелена XVI века. За короткое время для музея в Линце было отобрано свыше 30 тысяч шедевров мировой живописи. Сколько осело в швейцарских сейфах, музейных запасниках, частных коллекциях, чемоданах беглых нацистов и пронырливых знатоков искусства союзных армий, остается только гадать.

О масштабах грабежа можно судить хотя бы по разграбленной коллекции потомственного голландского антиквара Жака Гудстиккера, которая состояла из 1400 произведений искусства. Славящиеся педантизмом немцы ничего не делали на “авось”. Чтобы перелопатить многовековой культурный пласт, требовалась масса специалистов и пособников. Поэтому было организовано специальное подразделение особого назначения ERR (Einsatzstab Reichsleiter Rosenberg), которое аккумулировало сотни тысяч предметов искусства и миллионы книг и рукописей. Всё это делалось под флагом изучения еврейской культуры и традиций, чтобы… научиться им противостоять. В марте 1940 года один из главных идеологов нацистской партии Альфред Розенберг открыл во Франкфурте институт по изучению еврейского наследия. Свою работу он начал с разгрома и разграбления еврейских книжных магазинов, библиотек и архивов Франции и Бельгии. Спасая от евреев предметы мирового искусства, первым делом конфисковали более 200 принадлежавших им частных коллекций. Часть их была продана известным галереям, коллекционерам и дилерам. 875 ценнейших экспонатов прибрал к рукам Геринг. А 20 тысяч предметов искусства отправили в Австрию и Баварию. Вместе с картотеками, списками, описями и даже фотографиями. Кое-что сохранилось до наших дней – в архивах Германии, Соединенных Штатов и Франции. Что и позволило создать хоть какую-то базу данных похищенных ценностей.

Однако это не значит, что украденное автоматически вернется законным владельцам. Никто ничего добровольно не отдаст. Даже схваченные за руку с поличным до хрипоты утверждают, что приобрели произведения искусства вполне легально и понятия не имели, что они краденные. Изъятые у евреев шедевры мировой культуры распылены по всему миру. Иногда они всплывают на аукционах. Как это было с “Портретом Анхеля Фернандеса де Сото” Пабло Пикассо, который был продан аукционным домом “Christie’s” за 46 миллионов долларов. Или разными путями попадают в музеи. Как картины Густава Климта, принадлежавшие фабриканту Блох-Бауэру. Несколько лет назад после судебных разбирательств их вынужден был вернуть частный венский Музей Леопольда. В том числе и знаменитый “Портрет Адели Блох-Бауэр” (“Золотая Адель”), который позже приобрел миллиардер Рональд Лаудер за 135 миллионов долларов. Но чаще они скрыты от глаз в частых коллекциях. Как “Одалиска” Анри Матисса из собрания парижского антиквара Пауля Розенберга. Сменив нескольких владельцев, она оказалась в конце концов в Сиэтле у коллекционера Претиса Броделя, который подарил ее городскому музею. Либо, ожидая своего часа, тайно хранятся в семьях мародеров в погонах. Вернуть удается считанные единицы. Произведения изобразительного искусства – весьма выгодный бизнес. Поэтому взывать к совести грабителей и их покровителей бессмысленно. Где деньги, там всегда и кровь.

Удивительно, как все же похожи друг на друга людоеды. Гитлер мечтал о музее, равных которому не было бы в мире. Имени себя, естественно. Сталин тоже мечтал о таком же музее. В середине февраля 1945 года тысячи искусствоведов получили приказ срочно выехать на фронт для выполнения “специального задания”. Так началась охота за произведениями искусства. Освобождая народы от нацизма, заодно освобождали их и от культурных ценностей. Для нового московского музея, в котором предполагалось собрать наиболее полную коллекцию мировых художественных шедевров. Результаты этой охоты превзошли все ожидания. В Москву и Ленинград были отправлены в общей сложности 15 эшелонов и 3 транспортных самолета с картинами, скульптурами и рисунками выдающихся мастеров. Отдельные мелкие партии, стекавшиеся, как ручейки, учету не подлежали. “Трофейные” ценности, включающие золото Трои, огромную коллекцию фарфора и 300 тысяч листов графики, было предложено разместить в строящемся на развалинах храма Спасителя Дворце Советов. Рядом со “стройкой века” располагался Пушкинский музей. Его экспозицию планировалось объединить с шедеврами Дрезденской галереи, а также музейными ценностями, вывезенными из Лейпцига и Готы. Это позволило бы московскому Музею изобразительных искусств встать вровень с Лувром.

Но этим планам не суждено было сбыться. Открывать музей трофейного искусства в то время, как американцы и их союзники приступили к возврату захваченных нацистами ценностей, в том числе и немецким музеям, было явно не с руки. Пришлось учитывать политический аспект. К тому же, 14 мая 1954 года была принята Гаагская конвенция, запрещающая использовать предметы искусства, в первую очередь, из музейных собраний, в качестве компенсации нанесенного войной ущерба. Берлин тоже ждал подарка от “старшего брата”. И в 1955 году, накануне подписания Варшавского договора Москва торжественно объявила о возврате Дрезденской галереи. Вслед за ней в восточную Германию вернулись и тысячи других произведений искусства. После чего было официально заявлено, что художественных трофейных ценностей на территории Советского Союза больше не осталось. На самом деле в запасниках российских музеев и библиотек или просто в заросших плесенью подвалах всё еще пылятся, приходя в негодность, сотни тысяч уникальных экспонатов. Без учета. Без искусствоведческой экспертизы. Без охраны. В жутких условиях хранения. Лучше сгноить, чем вернуть.

Сколько среди них экспонатов из частных еврейских коллекций, не знает никто. Свет в какой-то степени пролила так называемая балдинская коллекция. Собрание, состоящее из 2 картин и 362 рисунков, включая работы Рембрандта, Дюрера, Рубенса, Мане, Дега и Ван Гога, вывез в 1945 году из музея Кунстхалле в Бремене капитан Виктор Балдин. Почти полвека это богатство хранилось в Музее архитектуры, где он работал. Совестливый отставной капитан настаивал на возвращении похищенных произведений искусства. Но к его одинокому голосу никто не прислушивался. И тогда в 1991 году он анонимно передал 101 рисунок в германское посольство в Москве. Разразился скандал. Дело приняло политический оборот. Казалось, коллекцию вот-вот передадут Германии. Но тут встала на дыбы Дума. А дальше и вовсе выяснились весьма пикантные подробности.

“Тайну” приоткрыл Иосиф Кобзон, возглавлявший в то время думский комитет по культуре. «Это очень деликатный вопрос, – заявил он. – Потому что эта коллекция была собрана нацистами и ликвидирована (тут он явно оговорился, подразумевая, видимо, реквизирована – авт.) в основном у евреев. Даже нашли амбарную книгу, где написано, у кого за 25 или 30 марок взято полотно Рубенса или Дитриха. Но если сейчас заниматься правовой частью, то возникает вопрос: кому принадлежит эта коллекция? На нее может претендовать Всемирный еврейский конгресс. Если мы проявим добрую волю и отдадим спасенную капитаном Балдиным коллекцию, она может не дойти до музея, потому что свои права на нее могут предъявить и Израиль, и Всемирный еврейский конгресс, и родственники уничтоженных во время войны евреев. Поэтому мы считаем, что коллекция должна оставаться у нас». Россия по-прежнему придерживается старых имперских позиций: брать и ничего не отдавать. Москва предлагает отложить на неопределенный срок вопрос о собственности культурных ценностей. Сначала, дескать, надо создать международный фонд, в котором собрать все трофейные ценности из запасников Германии, России и других стран. Этот фонд будет проводить выставки, собирая средства на реставрацию ценностей и поддержание музеев, где они хранятся. А там, глядишь, законодатели найдут приемлемое для всех решение. В общем, либо хозяин Богу душу отдаст, либо ценности в труху превратятся.

После того, как федеральный суд Вашингтона постановил вернуть любавичским хасидам “коллекцию Шнеерсона”, российский МИД выступил с заявлением: «Библиотека Шнеерсона никогда американской организации “Хабад” не принадлежала. Она вообще ни разу не покидала территорию России и была национализирована, поскольку в семье Шнеерсонов не осталось законных наследников. Следовательно, ни о каком возврате в США этих книг речь идти в принципе не может». Эту библиотеку собирали семь поколений любавичских раввинов. Часть библиотеки национализировали в 1918 году большевики. Другую часть, включая около 25 тысяч страниц рукописей, перевёз в Ригу, а оттуда в польский город Отвоцк Йосеф Ицхак Шнеерсон. Нацисты вывезли ее в Германию. Советские освободители вернули в Москву и “освободили” от нее весь еврейский мир, надежно упрятав в Российский государственный военный архив.

Клин вышибают клином

Прежде чем что-то удвоить, надо решить, у кого ополовинить. Вопрос о возвращении украденного или незаконно присвоенного не столько финансовый, сколько политический. В июне 2010 года премьер-министр Чехии Ян Фишер принял в Праге советника госдепартамента США по утраченному в годы Второй мировой войны еврейскому имуществу Стюарта Айзенстата. В ходе встречи были выработаны правила по реституции похищенной во время Холокоста собственности. Они стали дополнением к принятой годом ранее Терезинской декларации. Следовать этим правилам согласились уже 43 страны, хотя и без юридических обязательств к немедленному их исполнению. Среди тех, кто отклонил предложенные рекомендации – Белоруссия, Мальта, Россия и Сербия. Украина пока не определилась.

Принять решение действительно непросто. В Белоруссии и на Украине, особенно в западных их областях, реституции подлежат тысячи зданий. Не говоря уже о земельных участках, находившихся в общинной и частной собственности. В городах и местечках западной Белоруссии и Украины евреи составляли значительную часть населения, если не абсолютное большинство. В Ровно их численность достигала 70% от всего населения города, во Львове – 35%, в Бресте – 44%, в Гродно -более 40%, в Черновицах – 29%. Еврейскими городами были Барановичи, Виноградов, Мукачево, Пинск, Слоним, Ужгород. А если копнуть глубже, то в той же Белоруссии евреи доминировали практически во всех крупнейших населенных пунктах. В конце XIX века доля еврейского населения составляла в Минске – 52%, Гомеле – 54,8%, Витебске – 52,4%, Могилеве – 50%, а в Бобруйске – и вовсе свыше 60%. И собственностью они владели несоизмеримо большей, чем все остальные вместе взятые.

Вернуть большую часть этой собственности, скорее всего, не удастся. Грабитель не отдаёт награбленное добровольно. В силу вступает не закон, а круговая порука. Те, кто спаян общей кровью, готовы только к коллективной ответственности, где виновных не найти, зато стрелки можно переводить сколько угодно и на кого угодно. Тем не менее, с подарком в виде амнистии преступлений за давностью их срока спешить не стоит. Более того, эту патовую ситуацию лучше всего использовать в качестве мощного политического рычага. Особенно теперь, когда Израиль безжалостно клюют со всех сторон. Причем те, кому бы лучше помолчать. История безжалостна к евреям. Поэтому и евреи имеют полное право быть безжалостными к своим гонителям. Прежде всего к европейским и мусульманским, среди которых вынуждены жить в течение последних двух тысяч лет. Клин вышибается клином.

О мусульманском “гостеприимстве” мы уже говорили. Теперь поговорим о христианском. Начнем с кровавого навета. Его родина – британский Норвич. А произошло это знаменательное событие в 1144 году. Еврейские погромы при коронации королей – тоже чисто британская традиция, быстро усвоенная соседями. Когда на престол взошел Ричард Львиное Сердце, радость англичан была настолько неописуемой, что привела к еврейским погромам, которые шли сплошной чередой с сентября 1189-го по март 1190 года. Восемьсотлетие этой памятной даты, насколько помню, в Великобритании не отмечалось. Внутренние распри тоже обычно заканчивались погромами. Как во времена Баронской войны (1263-1267г.г.). Гражданская война, переросшая вскоре в антиеврейскую, закончилась полным изгнанием всех евреев. Случилось это по высочайшему указу короля Эдуарда I в июле 1290 года. Освободившаяся от евреев страна загнивала без малого четыреста лет, пока в 1652 году Оливер Кромвель милостиво не разрешил им вернуться.

Слащавая французская история, знакомая нам по учебникам и фильмам, никакого отношения к настоящей не имеет. Поскольку вся французская история – история борьбы за власть, деньги, рабов и чистоту расы. Евреи появились на земле галлов, когда там хозяйничало германское племя франков. Встреча с варварами не сулила ничего хорошего, но дружелюбные и покладистые пришельцы из совершенно другой цивилизации произвели настоящую революцию, привив привычку умываться и стричь ногти. Идиллия продолжалась до начала XI века, пока освоившие азы гигиены аборигены не почувствовали вкус к деньгам. Как только они кончались, евреев изгоняли, лишая имущества, а порой и жизни. Потом приглашали обратно, чтобы снова ограбить и изгнать. Так было в 1182 году при короле Филиппе II Августе. И в 1306 году при короле Филиппе Красивом. Еврейское счастье, как известно, переменчиво. И историческими сроками не ограничено. В 1394 году король Карл VI снова обобрал и выгнал своих “еврейскоподданных”, на триста лет очистив страну от их присутствия. Гитлеру было у кого поучиться. Пять веков, до XIV включительно, не случайно называются “мученическими”. За это время в Германии поголовно было уничтожено триста еврейских общин. То есть почти не было такого города, где бы рекой не лилась еврейская кровь. Эта жестокость ужаснула даже видавшего виды римского папу Иннокентия IV, издавшего в 1247 году специальную буллу, в которой говорилось, что «участь евреев под властью князей и правителей гораздо ужасней, чем участь их предков в Египте под властью фараонов». И в “гуманной” Швейцарии, постоянно осуждающей “израильскую оккупацию” и “блокаду Газы”, еврейские погромы начались почти сразу после появления там евреев. 10 января 1347 года еврейскую общину Базеля обвинили в распространении эпидемии чумы. Шестьсот человек сожгли заживо. На следующий год то же самое повторилось в Шийоне. После чего уцелевших от погромов и казней евреев выслали из страны, а детей до двенадцати лет отправили в монастыри.

Эту грустную статистику можно продолжать до бесконечности. Кто взыщет за кровь мучеников? Всевышний? Потомки, которые, невзирая на адские муки, дожили до сегодняшних дней? Или государство Израиль, созданное для того, чтобы защищать не только живых, но и мертвых? Убийца, пересевший с лошади в машину, всё равно остаётся убийцей. Кто предъявит счет до пьяна напившейся еврейской крови Европе? Израильское правительство, боящееся собственной тени? Общественные организации, которые озабочены лишь денежным вопросом? Независимые юристы, давно потерявшие независимость? Абрамы не помнящие родства? Если израильский МИД и в самом деле намерен серьезно заняться проблемой еврейских беженцев, то обязан подойти к ней всесторонне. Народы мира должны ответить за все Холокосты – большие и малые, недавние и многовековой давности. И раскаянием, и деньгами. Богу – Богово, а людям – людское.

Но для того, чтобы взять на себя роль судьи, надо, прежде всего, отказаться от лжи. Потому что политика не может строиться на вранье. Даже во имя высших интересов государства. Вот почему нельзя умалчивать о геноциде армян и курдов. Даже если это приведет в бешенство турок. Вот почему надо говорить о кровавом испанском терроре в Латинской Америке. Даже если это очень не понравится испанцам. Вот почему надо как можно чаще напоминать о преступлениях бельгийских, британских, французских и прочих колонизаторов, превративших Африку в континент рабов. Даже если это вызовет их гнев. Вот почему мы не имеем права делать вид, что россияне занимаются на Кавказе исключительно гуманитарной миссией. И их безумно любят там, где люто ненавидят. Даже если это вызовет безудержное негодование Москвы.

Возможно, это только отдалит возвращение неоплаченных долгов. Зато у евреев будет моральное право сказать, что их совесть чиста. Но одних заявлений, пусть самых искренних и идущих из глубины сердца, мало. Нужно нечто такое, что перевернуло бы душу. И тут необходимо веское слово мастеров искусства. Не дешевая попса, которая, как отрава, льется с экранов, а шершавый язык плаката, как роммовский “Обыкновенный фашизм”. Не слащавые ленты о “великих королях” и “народных героях”, а та горькая проза жизни, которую скрывают тщательней, чем украденные живописные полотна. Правда страшнее пули. И эту правду не расскажут ни испанцы, ни немцы, ни французы, ни прибалты с украинцами. Не нужна она и Голливуду. Почему до сих пор нет правдивого фильма о “сладкой парочке” Фердинанде II Арагонском и Изабелле I Каталической, изгнавшей евреев из Испании? (Кстати, не пора ли предъявить иск и Мадриду за преступные дела давно минувших дней?). Почему до сих пор не рассказана подлинная история о “житие и подвигах” украинского Адольфа по имени Хмельницкий, чей памятник красуется в центре Киева и чьим именем названы населенные пункты, школы, заводы, пароходы и конкурсы моды? Где фильмы о зверствах римлян, средневековой инквизиции, массовой продаже евреев в рабство, черносотенских, петлюровских и большевистских погромах, лагерях смерти? Кстати, нелишними были бы и киноленты о злодеяниях европейских колонизаторов на черном континенте. Здесь можно было бы вступить в кооперацию с африканскими странами, что только бы добавило Израилю политического веса.

Трудно поверить, что нет сценаристов, готовых взяться за это поистине эпохальное дело. Трудно поверить и в то, что нет денег. Вместо того, чтобы дарить их Газе, не лучше ли отдать кинематографистам? А Газу пусть обеспечивает всем необходимым пекущееся о ней международное сообщество. Нефть поставят Саудовская Аравия или Россия, лес и стройматериалы – скандинавские страны, медицинское оборудование – Англия с Германией, продовольствие – Америка с Францией, а трусы с носками – Турция. Газа – живой прообраз так называемого палестинского государства. Паразитического, агрессивного, неблагодарного, не признающего никаких законов и принципов.  

Эта грустная история, которой не видно конца, была бы неполной без еще одного штриха. 29 декабря 1901 г. на пятом Сионистском конгрессе в Базеле было принято решение о создании Еврейского национального фонда, который среди прочего скупал землю в Палестине. Причем, как оговорено в уставе, эта, приобретенная за кровные, земля принадлежит всему еврейскому народу. Сегодня во владении фонда около 13 % от общей площади всего Израиля. А это свыше трех тысяч квадратных километров. Факт, в общем-то, всем известный. Менее известен другой факт. В 1890-х годах барон Эдмон Ротшильд прикупил “участочек” площадью свыше восьми тысяч квадратных километров. Территория, находившаяся в то время во владении Османской империи, теперь зовется сирийской. И включает в себя не только Голаны, но и обширный район Хорана. Купчие вместе с правами на наследование он передал Еврейскому национальному фонду. Они в полном порядке.

Легче всего собрать стадо из баранов. А попробуйте соберите его из кошек. Даже умевший заглянуть далеко вперед барон и предположить не мог, что через семь лет после его смерти 27 сентября 1941 года Франция волевым решением предоставит Сирии независимость. А новоиспеченное сирийское правительство первым делом незаконно конфискует эту землю. С подачи французской военной администрации, без резолюции которой не принималось ни одно решение. В связи с этим возникают вопросы. Во-первых, какое еще государство выкупало собственные земли? И во-вторых, кто должен вернуть или оплатить стоимость незаконно конфискованной земли? Поскольку денег у Сирии нет и никогда не будет, то ответ напрашивается сам собой. Какой? Догадайтесь сами.

АНАТОЛИЙ ГЕРЖГОРИН (США)  «Студия» 2013, №17

Размещено 27.10.2015

 

Еще о новой волне арабского террора

Вечный «другой»

Денис Драгунский о происходящем сегодня в Израиле и почему антисемитизм больше, чем один из вариантов ксенофобии

ДЕНИС ДРАГУНСКИЙ

Журналист, писатель

В Израиле уже месяц с лишним идет новая террористическая война. Точнее говоря, не в Израиле, а против Израиля. Эту войну уже назвали «интифада ножей» — в отличие от давней «интифады камней». Молодые арабы бросаются с ножами на евреев — солдат, полицейских, гражданских, посетителей кафе, людей на остановках. Израильская полиция и армия принимают меры. Но из Европы раздается ласковый окрик: «Меры должны быть симметричными!»

В Израиле отвечают: «Симметричные меры против «интифады ножей» — это как? Чтобы израильские подростки приходили в арабские кафе и бросались с ножами на посетителей?»

Вот такая, извините за выражение, шутка черного юмора.

На самом деле все очень серьезно. Серьезнее, чем в 1938 году.

Но сначала об антисемитизме. Чем больше думаешь об этой неистребимой компоненте северо-западного политического сознания…

…вот тут сразу оговорюсь: речь здесь идет только и исключительно о северо-западной четвертинке земного шара, о евроатлантическом и ближневосточном ареале; что там делается в Азиатско-Тихоокеанском регионе, в Африке и Латинской Америке – в данном случае не имеет значения…

Итак.

Чем больше думаешь об антисемитизме, тем яснее видишь, что это нечто большее, чем один из вариантов ксенофобии.

Хотя такое мнение очень распространено, и поэтому, как только заговоришь, например, о холокосте, сразу сыплются возражения именно по части уникальности события. Потрясая именами и цифрами, люди изо всех сил доказывают, что кровавых геноцидов в истории было немало, а народов с трагической судьбой — еще больше. Верно. Да и вообще нехорошо меряться горем.

Однако антисемитизм — особый случай. И в смысле исторической длительности (современных наций-государств еще в проекте не было, а антисемитизм уже вовсю кипел), и в смысле распространенности, и в смысле идеологического объема. В этом печальном состязании он неизмеримо масштабней и галло-, и германо-, и русо-, и полоно-, и американо-, и вообще какой бы то ни было национальной фобии.

Германофобия и полонофобия практически неактуальны вне точек соприкосновения наций, они же государства. Франкофоба не найдешь в Греции, а русофоба — в Португалии (я говорю, разумеется, об искренних «фобах», а не о повторяльщиках газетных шаблонов). Но антисемитизм есть везде, и чем-чем, а искренностью антисемиты не обделены.

При том, что любая этнофобия может быть очень мощной, эмоционально заряженной и даже пользоваться якобы рациональными обоснованиями — с антисемитизмом нет сравнения. Книги, доказывающие ущербность или вредоносность, например, французов, занимают от силы книжный шкаф.

Книги, посвященные разоблачению еврейского заговора и еврейских козней, призывающие к погромам, изгнанию, истреблению евреев, — это библиотека из десятков тысяч томов.

Есть еще одно отличие антисемитизма от прочих этнокультурных фобий. Как правило, франкофобы (русофобы, германофобы и т.п.) рассуждают так: «О да, французский (русский, немецкий) народ — великая нация. Великая культура! О, Бальзак и Стендаль! О, Бизе и Дебюсси! О, Клод Моне и Эдуард Мане! Но вот эти вот люди — кошмарная публика, своими руками бы придушил. Поймите, я не о французах вообще, а вот о данных конкретных лавочниках и мещанах! Они позорят свой великий народ».

С евреями все наоборот.

Почти у каждого антисемита есть друг, сослуживец или сосед Рабинович — классный мужик.

Но этот друг конкретного Рабиновича уверен, что евреи в целом — это кровопийцы, тайное мировое правительство, пожиратели младенцев и поработители человечества. То есть разнообразные «этнофобы» не любят отдельных, пускай и многочисленных, представителей народа, который они, в принципе, готовы признать заслуживающим уважения: отсюда популярная поговорка «Нет плохих народов, есть плохие люди». А вот антисемиты готовы уважать отдельных евреев, но насчет еврейского народа у них есть твердое убеждение, что это зловредный «кагал».

То есть — и в этом еще одно отличие антисемитизма от прочих этнофобий — все евреи рассматриваются как некая организация, как общее социальное тело, чуть ли не как юридическое лицо. Поэтому идея коллективной ответственности в отношении евреев возникает почти автоматически. Так что «друг Рабинович», несмотря на всю дружбу, тоже всегда под сомнением.

Думаю, не будет преувеличением сказать, что

антисемитизм — это особое мировоззрение, своего рода метаидеология, чем-то похожая на коммунизм, либерализм, консерватизм.

Больше того — антисемитизм крепче, живучее. Глобальные метаидеологии абстрактны, они имеют дело с отвлеченными объектами вроде «равенства», «собственности», «свободы», «права», «традиций», «порядка». Антисемитизм предельно конкретен.

Идеологию можно поменять. Пламенный коммунист может стать — и на наших глазах не раз становился — либералом-западником в 1990-е и консерватором-националистом в 2010-е. Богач может обеднеть, интеллектуал может опроститься, и новые братья по партии или по классу пожмут ему руку и примут в свои ряды. А еврей останется евреем.

В чем же тут дело?

Дело, наверное, в том, что еврей — это важнейшая фигура в нашей северо-западной (особенно же — европейской) идентичности. Существуют символические и одновременно реальные фигуры Женщины, Мужчины, Ребенка, Взрослого, Старика, Больного, Богача, Нищего, Сумасшедшего — относительно которых мы выстраиваем ощущение и понимание своего собственного «я». К этим фигурам необходимо прибавить Еврея как концентрированное выражение Другого — «иного, чем я».

Инакость Еврея более сильна и более значима для европейский культуры. Женщина, Нищий, Старик и прочие отличаются от нас (и друг от друга) каким-то одним признаком: полом, богатством, возрастом, здоровьем, умом. В остальном они такие же люди. Еврей отличается всем. Обликом, манерами, религией, трагическим историческим багажом, языком, социальными навыками… Но при этом он человек. С такими же, как у нас, чувствами и мыслями, так же, как и мы, имеющий право на жизнь, свободу и стремление к счастью.

Хотя он совершенно другой. Не такой, как мы, но при этом точно такой же.

Переживание этого парадокса породило гуманистическую европейскую культуру — и оно же породило антисемитизм как модель всякой нетерпимости.

Вот что такое антисемитизм как концепция, как метаидеология: это идея дегуманизации, обесчеловечивания другого. Женщины, ребенка, старика, нищего, больного… Это, как говорил Томас Манн, протест против христианских корней европейской цивилизации. Здесь еще есть своего рода бунт сыновей, психологически объяснимая ненависть учеников к учителю.

Антисемиту кажется: выгоним (уничтожим, приструним) евреев — и все будет хорошо. Как хорошо? Кому хорошо? В чем это «хорошо» заключается? А неважно! Антисемитизм похож на алкоголизм: выпить сейчас, во что бы то ни стало, чтобы «захорошело», а там хоть замерзнуть на пороге кабака.

Когда в ноябре 1938 года в Германии случилась Хрустальная ночь, реакция европейских держав и европейских народов была нулевая и, даже полагаю, внутренне отчасти позитивная (на эту мысль, увы-увы, наталкивает упорный отказ европейских союзников бомбить подъездные пути к лагерям уничтожения уже в самом конце войны). То есть Гитлер-то, конечно, нехороший человек и опасный, но его грязными руками будет осуществлена вековая мечта чистеньких цивилизованных антисемитов.

Сначала Европа проглотила Хрустальную ночь. Потом она получила войну, оккупацию, разграбление.

Уничтожение евреев санкционировало все остальные зверства нацистов, потому что Другой Человек (хоть русский, хоть француз) был дегуманизирован, превратился в «биологический потенциал противника», как выражался Гитлер.

Может быть, конечно, я чрезмерно драматизирую ситуацию.

Но мне все сильнее кажется, что происходящее в Израиле — и особенно реакция европейских держав на «интифаду ножей» — опасно напоминает 1938 год в Германии. Рубеж, который так хочется пройти, не заметив, — но впереди маячит 1939-й.

Печально и несправедливо, что европейские державы призывают Израиль к «сдержанности» и даже «возлагают ответственность за террор на Израиль». Говорят, все дело в проблеме палестинских беженцев. Но это уже много лет не проблема беженцев, а желание уничтожить или фатально ослабить Израиль.

Позволю себе такую параллель: в 1947 году из перешедшей к СССР Восточной Пруссии выселено около 100 тыс. немцев. Да, это был жестокий и негуманный акт, но сейчас разговор не о том. Разговор вот о чем: представим себе, что эти беженцы не стали адаптироваться в Германии, а поселились где-то на границе с Польшей, начали активно рожать детей, через три поколения их стало уже около миллиона, они получают гуманитарную помощь, и все-все, в том числе внуки и правнуки депортированных, с легкой руки ООН считают себя беженцами. Они требуют возвращения в Калининград-Кенигсберг и окрестные городки, требуют, чтоб им вернули изъятую недвижимость, а в регионе чтобы было немецко-русское государство, а еще время от времени постреливают по Калининграду самодельными ракетами и устраивают диверсионные вылазки. А ООН называет этот террор и реваншизм «проблемой кенигсбергских беженцев».

«Нет, господа, — сказал бы пресс-секретарь нашего МИДа. — Это не проблема беженцев, а неприкрытые попытки оттяпать у нас Калининград, пересмотреть итоги Второй мировой войны».

Я не верю в то, что в Европе (сюда я, разумеется, включаю Россию) антиизраильский настрой оплатили нефтяные шейхи. Вряд ли. Скорее в дело вступил старый европейский антисемитизм. «Палестинские террористы, конечно, нехорошие и опасные люди, — думает средний европейский политик, журналист, общественник-правозащитник. — Но зато они, как бы это выразиться, решат еврейский вопрос, который вдруг превратился в израильский. А дальше мы уже сами разберемся».

Не разберетесь. Лучше помогите Израилю, пока не поздно.

В сороковые-пятидесятые годы (да и сейчас тоже) об уничтоженных евреях с циничным сочувствием говорили: «Но почему же они шли на расстрелы и в печи, как овцы на бойню?»

Больше так не будет. Если Израилю не останется места на карте мира, то он сумеет хлопнуть дверью перед уходом. У него достаточно сил, чтобы… Но не будем описывать словами ядерную катастрофу: слов не хватит.

Нет, не бойтесь, все не умрут. Многие останутся.

И когда-нибудь, примерно в 2040 году, в чилийском городке Пуэрто-Уильямс, на Огненной Земле, что южнее Магелланова пролива, какой-нибудь айтишник найдет на старом сервере эту статью и скажет соседу:
— Вот ведь, предупреждали их! Но они не послушали.
— Да кто сейчас кого слушает! — скажет сосед. — Эх!

Вот и я говорю: эх.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

____________________________________________________________________________________________________

На лезвии ножа  19.10.2015

На Израиль обрушилась новая волна террора. Почему сейчас? Владимир Бейдер — из Иерусалима

______________________________________________________________________________________________________

23 октября

Одна из крупнейших охранных компаний Польши City Security направила в министерство внутренней безопасности Израиля письмо с предложением об оказании бесплатной помощи.

Один из владельцев компании Биньямин Крешицки предложил главе МВБ Гиладу Эрдану направить за свой счет в Израиль 100 сотрудников для помощи в патрулировании улиц.

“Мы с ужасом смотрим на подлые нападения на израильских граждан. Как люди, стремящиеся к миру, мы потрясены до глубины души. Как граждане Польши, мы слишком часто видели нападения на евреев. Мы хотим предложить вам нашу помощь и на добровольной основе направить 100 наших самых подготовленных сотрудников в ваше распоряжение. Те, кто хочет мира, должны поддержать Израиль и помочь защищать единственную демократию на Ближнем Востоке”, – цитирует письмо портал NRG.

В интервью порталу Крешицки отметил, что 100 сотрудников компании уже ответили согласием на предложение отправиться в Израиль, при том, что компания полностью оплатит их командировку, и что компания договорилась с авиаперевозчиком LOT о существенной скидке для доставки охранников в Израиль.

_____________________________________________________________________________________________________

Выступление Президента Литовской Республики Дали Грибаускайте на встрече с литваками в Израиле

21.10.2015

Уважаемые участники мероприятия!

До недавнего времени о литваках говорили как об экзотическом аспекте истории Литвы, который исчез из нашей жизни и имеет мало общего с настоящим.

Сегодня литваки слышны и видны, а их вклад в экономику, культуру или науку Литвы признается и ценится.

Отношения между Литвой и Израилем лучше, чем когда-либо прежде. Мы последовательно поддерживаем Израиль на международной арене, мы расширяем политическое и экономическое сотрудничество. В этом году Израиль открыл свое посольство в Вильнюсе – это большой шаг в деле  укрепления двусторонних связей.

В настоящее время в Тель-Авиве проходит Всемирный литовский экономический форум. Это важное мероприятие не только подчеркивает значение нынешних тесных экономических отношений, но и демонстрирует потенциал перспективного экономического сотрудничества, в который несомненно свой вклад вносят и литваки.

Литва и Израиль – свободные и независимые страны. Мы дорожим основными ценностями нашей цивилизации – демократией, правами человека, толерантностью.

Мы сталкиваемся с теми же глобальными вызовами международной безопасности – угрозами терроризма и агрессии. Мы все хотим, чтобы в международных отношениях голос каждого государства был слышен в равной степени и преобладал дух партнерства и доброжелательности.

Нас объединяет общее историческое прошлое. У нас есть болезненные страницы нашей истории. Но мы можем вместе вспомнить и моменты, вызывающие чувство гордости.

Литовские евреи и их потомки, известные в мире под именем литваки, сыграли особую роль в создании обоих государств – и Литвы, и Израиля.

Литваки были, есть и будут одними из активнейших общественных деятелей, предпринимателей, деятелей культуры и политики Израиля. Они активно работали во всех сеймах демократической Литвы, как в межвоенный период, так и после восстановления независимости нашей страны. Много представителей культуры, науки и бизнеса продолжают работать именно в Литве или прославляют имя родной страны в мире.

Мы создаем нашу историю сегодня. Какой она будет, зависит от нашей доброй воли и совместных усилий. Поэтому я искренне приглашаю вас всех – литваков, проживающих в Израиле и в мире – бережно хранить наши связи.

Вас всегда ждут в Литве, и сегодня, и завтра. Здесь не только ваше прошлое, здесь – тысячи дружелюбных, толерантных и доброжелательных людей, готовых к реализации совместных идей.

Будем помнить то, что нас объединяет, и строить будущее вместе!

Президент Литвы: мы против экономической изоляции Израиля

время публикации: 22 октября 2015 г., 09:02 | последнее обновление: 22 октября 2015 г., 09:02блог версия для печати фото
Даля Грибаускайте и Биньямин Нетаниягу в Иерусалиме. 20 октября 2015 года
Даля Грибаускайте в Рамалле. 20 октября 2015 года

Прибывшая с официальным визитом в Израиль президент Литвы Даля Грибаускайте выступила против решения Евросоюза о маркировке продукции, произведенной в Иудее, Самарии и на Голанских высотах, и против экономической изоляции Израиля.

Грибаускайте заявила, что Литва знает, “что такое жизнь в окружении неспокойных соседей, сопровождающаяся вспышками ненависти и гибелью людей”, и предостерегла от вмешательства России в ситуацию на Ближнем Востоке. “По моему опыту, рассчитывать на действующие российские власти нельзя. Их действия только усиливают хаос. Путин – угроза вашему региону”, – заявила она.

Президент Литвы также добавила, что ее страна, являющаяся временным членом Совета безопасности ООН, проголосует против французской инициативы направить на Храмовую гору международных наблюдателей.

В ходе визита в Израиль Грибаускайте провела встречи с президентом страны Реувеном Ривлиным, его предшественником Шимоном Пересом, премьер-министром Биньямином Нетаниягу, а также посетила Рамаллу, где встретилась с председателем ПНА Махмудом Аббасом.

Размещено 23 октября

Израиль и арабы. Новая волна террора

ВТОРНИК, 13 ОКТЯБРЯ 2015 Г.

В Израиле началась гражданская война на религиозной почве

Иерусалим, 12 октября, 8 часов 58 минут. У Львиных ворот Старого города арабский террорист ударил ножом израильского пограничника.

Бронежилет спас жизнь служащему пограничной охраны. Террориста  (инстинкт самосохранения, выработанный у евреев Палестины более чем за 100 лет погромов, резни и интифад, срабатывает безотказно) ликвидировали.

14 часов 17 минут. 16-летняя арабская школьница (рука с ножом не дрогнула)  набросилась на пограничника на Арсенальной горке. Старшеклассница, живущая в столичном квартале Бейт Ханина, возвращалась с уроков домой. И в ответ на совершенную ею террористическую атаку была ранена в руку. Возможно, ту самую, в которой сжимала нож.

16-летняя “сетевая наркоманка”, опьяненная кровью, которая хлещет рекой из пропагандистских видеороликов международной садистской группировки “Исламское государство” и лукавых подстрекателей ХАМАСа, была доставлена бригадой израильской “скорой” в ту же столичную больницу “Хадасса Хар ха-Цофим”, куда чуть позже – после двойного теракта в районе Шестнадцатой улицы в Писгат-Зеэв – парамедики привезли 13-летнего еврейского мальчика. Он был смертельно ранен. Возможно, – своим ровесником, 13-летним школьником из соседнего Шауфата. С 15-летним двоюродным братом ученик 8-го класса шуафатской школы отправился в Писгат-Зеэв с одной-единственной целью: убить еврея. А лучше – двух-шестерых-десятерых.

Двоюродного ликвидировали на Шестнадцатой улице мирные граждане, у которых (хвала Всевышнему!) оказалось при себе огнестрельное оружие. Основной инстинкт сработал.

Тем временем в окрестностях Рамаллы и в южной части Хевронского нагорья толпы беснующихся арабов забрасывали камнями и бутылками с “коктейлем Молотова” израильских солдат и пограничников. Среди малолеток выделялись хорошо обученные взрослые – переодетые в штатское сотрудники палестинской “полиции”. Ее, напомню, правительство Рабина-Переса, искренне стремившееся к “миру в обмен на землю”, вооружило стволами.

К вечеру (около 18 часов) толпы арабов снова, в который уж раз за последние четыре дня, стали прорываться на территорию Израиля из сектора Газа. А без четверти девять молодой неприметный на вид араб, ехавший в Иерусалим в комфортабельном автобусе 185-го маршрута, внезапно озверел и превратился в вооруженного ножом террориста. Он попытался вырвать оружие у 19-летнего попутчика-солдата. Чтобы завладеть стволом, террорист ударил солдата ножом, но пассажиры (базовый инстинкт!) не растерялись и не оцепенели от ужаса: боевик был ликвидирован.

“Что происходит?!” – восклицают репортеры.

“Третья интифада?” – теряются в догадках политические обозреватели.

“Террор одиночек?!”

В таком случае, сколько их – никем не организованных одиноких арабских “волков”, пытающихся загнать еврейское население Израиля за флажки, обратить в паническое бегство, “огнем и кровью” вытравить из Иерусалима, Бейт-Эля, Хадеры, Раананы – далее везде… А главное – что ими движет? Борьба за освобождение Палестины из-под (вслушаемся в лепет Западной Европы, ошарашенной массовым нашествием мусульман в Италию и Германию) “израильской оккупации”?

Оккупация? Чушь! После инициированного Шароном “размежевания” в Газе вот уже 10 лет нет ни одного еврея. “Оккупированные” арабские кварталы Иерусалима процветают: капитальные дома, дорогие машины, шоппинг в самом престижном торговом центре на Мамиле…

J_Kravchik1

Рамалла стремительно строится – на сооружение жилья для исстрадавшихся под “гнетом оккупации” палестинцев скинулся весь мир. Особняк у каждой семьи. Автомобили престижных марок разъезжают по Шхему и Дженину. Что уж говорить о Назарете или Вади Ара, где позавчера на шоссе №65 неподалеку от Умм-Эль-Фахма 20-летний горожанин пытался зарезать 19-летнюю солдатку и заодно ранил 14-летнюю школьницу и военнослужащего.

J_Kravchik2

J_Kravchik3

J_Kravchik4

J_Kravchik5

J_Kravchik6

J_Kravchik7

J_Kravchik8

J_Kravchik9
Вади Ара: им есть что терять

Нет, жители Умм-Эль-Фахма категорически не приемлют план “обмена территориями” (“Ариэль – нам, Умм-Эль-Фахм – им”). Оказаться под властью коррумпированной банды Абу-Мазена арабские граждане Израиля боятся в той же степени, что и торговцы из Старого Иерусалима, с насмешкой наблюдавшие, как истекает кровью молодая еврейская мать, которую террорист пытался зарезать на улице Ха-Гай, неподалеку от Виа Долороза.

J_Kravchik10

Мечеть Аль-Акса на Храмовой горе в Иерусалиме

Никакое это не “освободительное” движение и уж подавно не борьба за создание собственного государства под властью боевиков ХАМАСа или взяточников ФАТХа. Госслужащие от “Танзима”  обложат иерусалимских торговцев налогами и – в отличие от либералов из Главного налогового управления Израиля – будут исправно пОдать взимать, “огнем и кровью”.

J_Kravchik11

Последнее, в чем можно заподозрить Израиль, – это в “зверствах оккупации”.

В 1993 году – ровно 22 года назад правительство Рабина-Переса дало от имени избравшего его демократического большинства официальное согласие на отступление с освобожденных в Шестидневную войну земель и создание на них палестинского государства.

Чем ответил на это Арафат и его бесноватая банда, вернувшаяся из Туниса в Рамаллу?

В 1994 году террористы-смертники ответили на “ословские” соглашения взрывами в автобусах на улице Яффо в Иерусалиме, на площади Дизенгоф в Тель-Авиве, на перекрестке Бейт Лид в районе Нетании…

Осенью 2000 года, после того как тогдашний премьер Эхуд Барак предложил Арафату 96 (девяносто шесть!) процентов территории Иудеи, Самарии, сектора Газа и пол-Иерусалима, арабы ответили на неслыханную, беспрецедентную щедрость новой резней.

За период с 1994 по 1996-й, а затем и с 2000 по 2004 год претенденты на суверенное государство Фаластын взорвали, расстреляли и зарезали более 1000 евреев – вместе с затесавшимися в наши ряды иностранцами.

На “размежевание”, снос более чем 20 цветущих поселков и полный вывод из Газы израильских воинских подразделений ХАМАС вначале отозвался ракетными обстрелами Ашкелона, а затем – Тель-Авива и Хайфы.

В декабре 2010 года на Ближнем Востоке вспыхнула “арабская весна” – регион погрузился в хаос кровопролитных восстаний и путчей. Если прежде считалось, что единственный конфликт на Ближнем Востоке – арабо-израильский, то за последние годы выяснилось, что настоящая темная ненависть на почве религиозно-этнической вражды вызревала не столько в Иерусалиме или Дженине, сколько в Тунисе, Египте, Ливии, Йемене, Сирии. Зрела в недрах арабского мира – и прорвалась! По состоянию на 13 октября 2015 года, когда пишутся эти строки, ситуация такова: сунниты ИГИЛ  рубят головы шиитам и заложникам из стран Запада; йеменские хуситы при поддержке Ирана подбираются к Кувейту, Бахрейну и Саудовской Аравии. Три четверти территории Сирии и треть территории Ирака захвачены “Исламским государством” и превращены в “халифат”.

Война за передел Ближнего Востока в разгаре.

На фоне тотального, сокрушительного стадного помутнения рассудка Израиль на удивление долго оставался единственным островком стабильности в объятом страстью к самоуничтожению регионе, радикально-исламистская часть которого решила поработить весь мир, превратив в безграничный трансконтинентальный халифат.

Лживая подстрекательская кампания ХАМАСа и северного отделения “Исламского движения в Израиле” (“Аль-Акса в опасности!”), эффект которой многократно усилен реками крови, изливающейся на видео в Facebook и WhatsApp, сделала свое дело: мальчики и девочки из “хороших” арабских семей вооружились ножами и булыжниками, чтобы “огнем и кровью” выжить евреев с Ближнего Востока.

J_Kravchik12

 Хеврон: арабский город

В наших палестинах – в отличие от Сирии – сунниты не полезут на шиитов и наоборот. Здесь у арабов есть общий, очевидный враг – евреи! С нами стильно одетые юнцы из состоятельных семей Умм-Эль-Фахма, Рамаллы и Дженина пытаются сейчас развязать гражданскую войну на сугубо религиозной (“Все  на защиту Аль-Аксы”) почве.

J_Kravchik13

J_Kravchik14

Восточный Иерусалим

Никакие “два государства” зомбированной массе убийц-“одиночек” не нужны – на географических картах в учебниках, которые издаются в ПА, Израиля как не было, так и нет. Единственное, что движет ими сегодня, – кровь. Стадный инстинкт.

“Что будет?” – нет сейчас в Израиле человека, который не задавался бы этим вопросом.

А то же, что и в соседнем Египте! Силы безопасности (включая военнослужащих-резервистов, часть которых – пока! – остается на гражданке), железной рукой подавят массу распоясавшихся “волчат”, одурманенных кровавым наветом. Родителям большинства из них – в отличие от обитателей лагерей палестинских беженцев в арабских государствах – есть что терять: дома – каждый под стать дворцу, автомобили престижных марок, процветающий бизнес, деньги, огромные деньги. Сытую благополучную жизнь и, сколь парадоксальным это не покажется, – развращенных прелестями западной цивилизации сыновей и дочерей, для которых шопинг на Мамиле – такая же рутина, как отчаянные попытки прорваться в Германию беженцев из лагеря Ярмук в окрестностях Дамаска.

J_Kravchik15

Иерусалимский торговый центр Мамила

Как скоро удастся нам убедить торговцев с восточного базара Старого города и владельцев гаражей в Умм-Эль-Фахме, что не так-то просто запугать и обратить в бегство миллионы евреев, деды которых сражались за возрождение Еврейской государственности в ЭЦЕЛе и ЛЕХИ или были уничтожены нацистами в газовых камерах Освенцима?

J_Kravchik16

Скоро ли – не знаю. Всё зависит от нас. Впадем ли в панику или сохраним хладнокровие? Удастся ли зомбированным подстрекательством, обезумевшим от жажды крови арабам деморализовать нас? Или все-таки евреи (инстинкт самосохранения никто не отменял!) общими силами, сжавшись в железный кулак, сумеют отстоять свое государство-убежище, о возрождении которого наши предки тысячелетиями молили Всевышнего в галуте.

Пока, судя по хронике текущих событий, военное и моральное превосходство (при нестерпимой тяжести потерь) – на нашей стороне. Они нас режут или пытаются зарезать – мы стреляем. Они стреляют – мы стреляем на поражение и убиваем.

Сделаем глубокий вдох. Еще один. Еще…

Jane Kravchik

Летние лагеря для детей террористов в Газе. Фоторепортаж 

Алексей С. Железнов 2015-08-19

Размещено 15 октября 2015

30 ФАКТОВ О ТЕРАКТЕ НА МЮНХЕНСКОЙ ОЛИМПИАДЕ

5 СЕНТЯБРЯ 1972 ГОДА В ОЛИМПИЙСКОЙ ДЕРЕВНЕ В МЮНХЕНЕ БЫЛИ ЗАХВАЧЕНЫ В ЗАЛОЖНИКИ 11 ЧЛЕНОВ ИЗРАИЛЬСКОЙ ОЛИМПИЙСКОЙ СБОРНОЙ. ЧУТЬ МЕНЬШЕ ЧЕМ ЧЕРЕЗ СУТКИ ВСЕ ОНИ ПОГИБЛИ В ХОДЕ ПРОВАЛИВШЕЙСЯ ОПЕРАЦИИ БАВАРСКОЙ ПОЛИЦИИ — КАК И ПЯТЕРО ИЗ ВОСЬМИ ЗАХВАТИВШИХ ИХ ТЕРРОРИСТОВ, ЧЛЕНОВ ОРГАНИЗАЦИИ «ЧЕРНЫЙ СЕНТЯБРЬ», ВОЕНИЗИРОВАННОГО КРЫЛА ФАТХА. «БУКНИК» ВСПОМИНАЕТ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ТРАГЕДИИ.

Национальность и Иерусалим


    СУТЬ КОНФЛИКТА. КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ
    

    Дорогие друзья, давайте пошлём это короткое, но ясное мирное послание как
    можно большему числу людей (на чтение требуется две минуты):

    Натан Лопес Кардозо

    
    Израиль стал народом в 1312 году до н.э. – за две тысячи лет до
    возникновения Ислама.

    Арабские беженцы начали идентифицировать себя как палестинский народ в 1967
    году, через двадцать лет после создания современного Государства Израиль.

    Евреи со времен еврейского завоевания 1272 года до н.э. жили на этой земле
    тысячу лет, а постоянно присутствовали на ней 3300 лет.

    Единственный период доминирования арабов в Израиле продолжался 22 года –
    завоевания 635 г. н.э.

    – Более 3300 лет Иерусалим считался еврейской столицей.

    – Он никогда не был столицей арабов или мусульман.

    – Даже когда иорданцы оккупировали Иерусалим, они не собирались делать его

    своей столицей, и арабские лидеры никогда не приезжали его посетить.

    – Иерусалим более семисот раз упоминается в Танахе, еврейском Святом
    Писании.

    – Иерусалим ни разу не был упомянут в Коране.

    – Царь Давид основал Иерусалим.

    – Мухаммед никогда сюда не приезжал.

    – Евреи молятся лицом к Иерусалиму.

    – Мусульмане молятся, отворачиваясь от этого города, лицом к Мекке.

    Арабские и еврейские беженцы

    В 1948 году арабов побудили покинуть Израиль арабские лидеры, которые
    собирались стереть евреев с лица этой земли.

    68% арабов покинуло ее, ни разу не увидев израильских солдат.

    Евреев вынудили покинуть Израиль арабские страны: арабская жестокость,
    преследования и погромы.

    Число арабских беженцев, которые покинули Израиль в 1948 году, оценивают в
    630 тысяч.

    Примерно столько же еврейских беженцев из арабских стран.

    Арабские беженцы были интернированы и не приняты в арабские страны, несмотря
    на огромные просторы арабских территорий.

    – Из 100 миллионов беженцев Второй Мировой войны это единственная
    группа беженцев в мире, которая не была абсорбирована или интегрирована в
    странах, где проживали граждане их национальности. Еврейские беженцы были
    полностью абсорбированы в Израиле, стране, площадь которой не больше
    Нью-Джерси.

    – Арабов представляют восемь наций, среди которых нет палестинской.

    – Но существует только одна еврейская нация.

    – Арабские нации начали пять войн и все проиграли.

    – Израиль каждый раз защищался и побеждал.

    – Палестинская Хартия все еще призывает к уничтожению Государства
    Израиль.

    – Израиль отдал палестинцам большую часть Западного Берега, создал
    Палестинскую автономию и снабдил ее оружием.

    – Под иорданским правлением еврейские святые места были осквернены, и
    евреям не позволяли там молиться.

    Под израильским правлением все мусульманские и христианские святые
    места сохранялись и были открыты для людей всех вероисповеданий.

    Арабо-израильский конфликт

    Постановления Организации Объединенных Наций об Израиле и арабах:

    – Из 175 резолюций Совета Безопасности, принятых до 1990 года

    97 направлены против Израиля.

    – Из 690 резолюций Генеральной Ассамблеи до 1990 года

    429 были против Израиля.

    – В ООН не реагировали, когда иорданцы разрушили 58 синагог в
    Иерусалиме.

    – В ООН не реагировали, когда иорданцы систематически оскверняли

    Еврейское кладбище на Масличной Горе.

    – В ООН не реагировали, когда иорданцы проводили политику, подобную

    апартеиду, не позволяя евреям посещать Храмовую гору и Западную
    стену.

    Мы живем в опасные времена.

    Спросим себя, какова наша роль в этом мире?

    Что мы скажем внукам о наших действиях в поворотный момент еврейской
    истории, когда еще можно что-то изменить?

    Начните сейчас!

    Пошлите эти факты двадцати людям и попросите каждого послать двадцати
    другим.

    Евреям и неевреям – не имеет значения.

    Истина и стремление к миру – универсальные ценности.

     Раввин Н.Л. Кардозо – известный религиозный философ, автор многих книг. Живет в Иерусалиме.

Об израильско-палестинском конфликте

Это письмо – замечательный документ, написанный человеком из Новой Зеландии, который называет себя агностиком. Остается только надеяться, что каждый еврей, христианин, мусульманин (и агностик) во всем мире разобрался бы в проблеме так же хорошо, как он! Если бы мне было позволено за всю мою оставшуюся жизнь отправить только одно электронное письмо на тему Ближнего Востока – я отправил бы именно это.

Проф. Евгений Плоткин (Израиль)

 

Говоря правду бессильным:

Приветствую каждого палестинца, который, может быть, читает это письмо. Меня зовут Дэвид Уайт. Я – гражданин Новой Зеландии, маленькой западной, номинально христианской страны, расположенной в южной части Тихого океана. Я – не еврей и не христианин; мне кажется, что я скорее агностик. Я решил, что, написав это письмо, я смогу принять участие в обсуждении того ужасного положения, которое сложилось на Ближнем Востоке, смогу высказаться как можно полнее по поводу состояния палестинцев и попытаться понять, что можно сделать для них. Я не владею арабским языком, поэтому я могу обращаться только к палестинцам, которые знают английский язык. Правда, здесь, в Новой Зеландии, их не так много, и мне не довелось встретиться ни с одним из них. Я не имею понятия, скольким из них удастся прочесть это письмо, но я надеюсь, что хоть кто-нибудь, но прочтет.
     Я закончил курс аспирантуры в университете и полагаю, что мог бы причислять себя к интеллектуалам. К сожалению, многие люди, считающие себя интеллектуалами, придерживаются таких отвратительных идеологий, как нацизм, и продолжают поддерживать коммунизм, и поэтому я отказываюсь называть себя интеллектуалом. Я не хочу, чтобы меня считали еще одним из этих <умеренно левых образованцев>, как мы говорим у себя в Новой Зеландии. Так что, в отличие от многих закончивших университеты типов я – против тоталитаризма, за мир (но не любой ценой), за демократию, за капитализм (кроме разве что таких капиталистов, которые заправляли <Энроном>) и настроен весьма скептически по отношению к “культу жертвенности”.
     Наша жизнь в Новой Зеландии вполне безопасна, и никто из тех, кого я знаю, не был убит палестинцем. Я смотрю на палестинцев следующим образом: вы – арабы (вне всяких сомнений), большинство из вас мусульмане, но среди вас есть и христианское меньшинство. Многие из вас живут за пределами Газы и Западного берега, главным образом, в Иордании и в других мусульманских странах, но некоторая часть живет в странах Запада. Вы считаете, что Израиль причиняет вам зло, и вы сражаетесь с ним, чтобы его уничтожить.
     Что касается Израиля, то я смотрю на него следующим образом: это небольшая, в основном еврейская демократическая страна со свободным рынком, со значительным арабским меньшинством, окруженная враждебными арабскими диктаторскими режимами. У израильтян есть древние права на их землю, их государство было создано как убежище от преследований, они имеют право на существование и, пережив Катастрофу в Европе, они не могут просто так сидеть и ждать, когда с ними произойдет еще одна, на этот раз на Ближнем Востоке.
    
    

Обзор ситуации.

    
     В течение ряда последних месяцев конфликт на спорных территориях Газы и Западного берега превратился в войну между палестинцами и Израилем. (Я не буду извиняться за использование термина <спорные>, поскольку он, по моему убеждению, более точно, чем термин <оккупированные>, отражает эту достаточно запутанную ситуацию). Ваша интерпретация событий, насколько я могу судить, сводится к следующему: у вас нет своего государства, и вы ведете войну против тех, кого вы называете <сионистскими угнетателями> и <колониальными империалистами> для того, чтобы создать свое государство. Обвинения в массовых убийствах и нарушениях прав человека в адрес израильской армии разбрасываются повсюду как конфетти. Ваш лидер Ясер Арафат клянется, что скорее сам станет <мучеником>, чем <сдастся>, а эта неуклюжая и некомпетентная организация по имени ООН (и я снова не извиняюсь за высказывание своего личного мнения) пытается сделать то, что она не в состоянии сделать на законных основаниях, а именно – <спасти будущие поколения от бича войны>.
     Израильтяне смотрят на ситуацию, конечно, иначе. Для них происходящее – это битва за выживание. Они предложили вам государство, а вы в ответ на это напали на них. Они вновь оккупировали палестинские города, сражаясь с различными вооруженными группами, и Соединенные Штаты, другие арабские страны и ООН прилагают отчаянные усилия, чтобы разорвать этот так называемый <замкнутый круг насилия>. В результате положение палестинцев может быть описано с помощью некоторых новозеландских идиом; грубо говоря, палестинцев <опустили>, надули, изнасиловали. Это выглядит следующим образом: Ясер Арафат отверг предложение Израиля о создании палестинского государства в Газе и на Западном берегу. Вы хотите – или Арафат утверждает, что вы хотите – Палестину <от реки до моря>; другими словами, <все или ничего>.
     Но для этого существует непреодолимое препятствие – Израиль. И не имеет значения, насколько красноречивы ваши аргументы или многочисленны ваши мученики, как много европейских дипломатов гневаются на Израиль или как много резолюций против Израиля приняла ООН – израильтяне вовсе не готовы упаковать вещи и отбыть. Единственный способ, который позволит вам получить то палестинское государство, которого вы хотите – это уничтожить Израиль. И вы пытаетесь сделать это с 1948 года, и нынешняя <интифада>, которую вы начали в 2000 году, представляет собой вашу последнюю попытку на этом поприще. Однако, израильтяне не собираются стоять, опустив руки и позволяя вам убивать себя. Они сражаются, и если им приходится выбирать между собственным выживанием и вашим – попробуйте догадаться, какой выбор они сделают.

Повсеместное заламывание рук, бурная суета дипломатов.

Бедствие, которое вы навлекли на себя, вызвало широкий отклик. Вы, палестинские арабы, по-видимому, надеетесь на международное вмешательство, которое спасет вас. Но мы в Новой Зеландии в таких случаях говорим: <Посмотрите правде в глаза!>.
     Европейский Союз и ООН многократно продемонстрировали в прошлом свою некомпетентность и полную неспособность к каким-либо решительным действиям без деятельного участия Америки. Спросите ваших мусульманских братьев в Боснии-Герцеговине о том, насколько эффективно защищали вас ЕС и ООН без американского вмешательства. Несмотря на впечатление, создаваемое американскими дипломатическими усилиями, США не станет выступать против Израиля и, в конечном итоге, оставит свои бесплодные попытки взвешенного похода. И если они объединят свои военные усилия с Израилем в своей войне против международного терроризма, ваших боевиков просто сдует, как пламя свечи.
     Что же касается ваших <возлюбленных арабских братьев> на Ближнем востоке, то они производят много шума по поводу вашей <освободительной борьбы> и посылают вам деньги и оружие, но до сих пор не послали ни единого танка на вашу защиту. Их дипломатические предложения, которые можно было выдвинуть когда угодно, выгодны им, а не палестинцам. Египтяне не объявят войну Израилю, если они не получат 100 миллиардов долларов, чтобы покрыть ее стоимость. Неужели вы верите в то, что ваши остальные арабские мусульманские братья оценивают вас так высоко? Неужели вы считаете, что они предпочтут ваши интересы своим? Хотя ваши друзья и арабы в Европе устанавливают санкции против Израиля и сжигают синагоги, ЕС не послал ни единого военного корабля, чтобы защитить вас, и ни один боевой самолет НАТО не сбросил ни одной бомбы на ваших <сионистских угнетателей>. Я обратил внимание на то, что большое количество людей, включая интеллектуалов с университетским образованием, поддерживают палестинцев. Но пусть вас это не обманывает. Не так уж важно, как много западных интеллектуалов, масс-медиа и международных организаций выступают на стороне палестинцев – все это не имеет значения, так как Америка поддерживает Израиль.
    
    

Невыносимое бремя жизни.

    
     Но как вы оказались в таком тяжелом положении? Как вы сами сказали бы – и на самом деле, говорили неоднократно – это не ваша вина. Вы всегда обвиняете во всех своих несчастьях <Большого Сатану> Америку и его подручного, <Малого Сатану> Израиль. Все, что вы делаете – как, например, ваши операции <мучеников-самоубийц> – описываются как результат вашего <праведного гнева> из-за <изгнания с вашей земли>, и вашей <беспомощности> перед лицом мощи <сионистов>.
     Есть всего лишь 300 миллионов арабов против более, чем 5 миллионов евреев! Как нечестно! Как несправедливо, что так много людей могут сделать так мало против горстки людей! Некоторые западные комментаторы объясняют неудачи арабов многочисленными культурными факторами, и не последним в ряду их называется ислам. Ваша религиозная вера в мученичество и джихад вместе с полной неспособностью принять на себя вину за ваши собственные проблемы нанесли вам огромный вред. Вдумайтесь в то, почему такие западные страны, как Израиль, добились успеха, а мусульманские страны – нет. Западные страны – демократии со свободным рынком. Мусульманские страны (за исключением Турции) не являются таковыми. Несомненно, это должно сказать вам кое-что.
    
    

Почему я на стороне Израиля.

    
     Как я уже говорил, я не поддерживаю и не буду поддерживать дело палестинцев. Но почему? У меня есть на это несколько причин, и вот они:
     1. Вы совершенно однозначно и вне всякого сомнения дали понять, что намерены уничтожить Израиль и убить или изгнать его еврейское население. Это называется геноцидом – просто и понятно. Вы оправдываете это тем, что заявляете, будто Израиль совершил много преступлений против вашего народа, и что вы жаждете <справедливости>.
     Я заявляю в ответ на это – НИЧТО И НИКОГДА не может послужить оправданием геноцида. Утрата земли, унижение от военного поражения – другие тоже испытывали это и, тем не менее, пошли по пути создания новых стран и новых возможностей для своего развития. Примеров тому много – немцы, изгнанные из Восточной Пруссии в 1945 году, китайские националисты, сбежавшие на Тайвань в 1949 году, если назвать только два примера. Немцы и тайваньцы справились с военным поражением и потерей земли. Они не начали воевать против своих соседей и не стали вести против них террористическую войну. Эти две страны обладают большим богатством, чем любая арабская страна. Почему палестинцы не могут пойти по их пути? Неужели немцы и китайцы более способны выносить удары судьбы, чем арабы?
    
     2. Вы обвиняете Израиль в том, что он проводит <геноцид> против вас. Но вот какой возникает вопрос: у Израиля есть атомная бомба и мощные вооруженные силы. Если бы они действительно, на самом деле хотели бы уничтожить всех вас, они смогли бы сделать это без труда. Но почему они этого не делают? Если бы все израильтяне, как один, взялись бы за это дело, от вас, как говорят у нас в Новой Зеландии, осталось бы мокрое место. Почему они тратят так много времени на переговоры с вашими лидерами? Потому что израильтяне хотят мира и безопасных границ. Вы отказываетесь дать им даже это. Вы планируете геноцид и обвиняете в нем Израиль. Докажите!
    
     3. Использование терроризма. Убийство людей только за то, что они евреи, не может вызвать ничего, кроме презрения. Террористические нападения на невинных людей также достойны презрения.
     Здесь я хочу остановиться и попытаться решить проблему определения того, как надо называть тех палестинцев, которые убивают себя и других, обвязавшись поясом со взрывчаткой. Вы называете их <мучениками>. Западная масс-медиа и ученые спорят о том, какой термин лучше всего подходит для их определения. Другие, включая и израильтян, называют их террористами.
     У меня есть лучшее и более подходящее определение. Я предпочитаю использовать термин <камикадзе>. Первые камикадзе появились в 1944 году в войне на Тихом океане. Это были японские морские и армейские пилоты, организованные в специальные боевые подразделения, задачей которых было врезаться самолетом в американские боевые корабли в надежде потопить их – по принципу <один самолет – один корабль>. Первые случаи применения камикадзе произвели такое же впечатление, как атака Аль-Каеды на Нью-Йорк и Пентагон – шок и ужас. (Я заметил, что многие палестинцы радовались сентябрьским терактам – телевидение продемонстрировало это). Примечание: ответ американцев в обоих случаях был не тем, какой можно было ожидать. Когда шок прошел, США приняли решение уничтожить камикадзе, и на Японию обрушился ураган разрушительных атак, закончившихся только после взрыва двух атомных бомб. И вы знаете, что произошло в Афганистане с группой Аль-Каеда.
    
     4. Использование детей в качестве террористов-смертников. Ни один из тех, кто побуждает и обучает детей убивать себя в самоубийственных терактах, не достоин поддержки ни при каких обстоятельствах. То, что вы делаете со своими детьми – это омерзительно. Один комментатор сетевого журнала сказал, что если палестинцы сложат оружие, они получат мир и землю. Если же израильтяне сложат оружие, то они будут уничтожены. Вы знаете, что это правда, даже если большая часть Европы не понимает этого. Ваше дело – это проявление зла, потому что оно стремится к разрушению любой ценой. Геноцид – это не есть справедливость. Приносить в жертву своих собственных детей в угоду персональным амбициям ваших лидеров – это безнравственно.
    
     Вот почему я не могу поддерживать вас. И вот почему я – на стороне Израиля.
    
    

Палестинцы – прошлое или будущее?

    
     Вторая мировая война закончилась самоубийством Гитлера. Его заменил адмирал Дениц, который быстро капитулировал перед союзниками. Император Хирохито решил сложить оружие, поскольку он не хотел уничтожения своего народа.
     Если Арафат решит сдаться, пойдут ли палестинцы за ним? Если он умрет, закончится ли война? Если ответом на оба вопроса будет <Нет>, тогда палестинцы обречены. Неужели вы предпочитаете исчезнуть как народ? Вы полностью отдаете себе отчет в том, что вы делаете? Если вы на самом деле понимаете, что путь, по которому вы идете, ведет к самоуничтожению, и если вы сознательно решили идти по этому пути, тогда как народ вы действительно лишены всякой надежды.
     Неужели палестинцы собираются превратиться в <нацию камикадзе>? Вы и в самом деле не желаете оставить Израилю другого выбора, кроме как уничтожить вас? И если они должны будут выбирать, тогда, как сказал израильский историк Мартин Ван Кревельд, <лучше ужасный конец, чем ужас террора без конца>.
     Не думайте, что тактика камикадзе даст вам то, что вы хотите. Израильтяне могут рассказать вам о Масаде, если вы спросите их. Вспомните, что случилось с японцами в таких местах, как Окинава и Иводзима. Палестинцы заслуживают лучшего, чем то ужасное положение, в котором они находятся сейчас, – но прежде, чем вам дадут что-либо, вы должны предложить настоящий мир, вы должны прекратить учить ваших детей ненависти, вы должны перестать верить в то, что <жертвенность> оправдывает все, и – прежде всего остального – ОСТАВЬТЕ ИЗРАИЛЬ В ПОКОЕ! Согласитесь с тем, что вы можете придти туда только для работы или как туристы. Согласитесь с тем, что евреи – человеческие существа. Согласитесь с вердиктом 1948 года и научитесь жить с этим.
     Вкладываейте средства в банки, а не в бомбы. Покупайте компьютерные чипы, а не Калашниковы. Учите наукам, а не ненависти. Смотрите в будущее, а не в прошлое. Перестаньте обвинять американцев и евреев во всех своих проблемах, и берите на себя ответственность за свои действия. Читайте те главы <Корана>, в которых говорится о жизни среди <людей Книги>. Голда Меир, бывший премьер-министр Израиля, когда-то сказала, что <мир на Ближнем Востоке наступит тогда, когда арабы будут любить своих детей сильнее, чем они ненавидят израильтян>. Каждый раз, когда я вижу фотографии размахивающих автоматами палестинских детей с надетыми на них макетами поясов со взрывчаткой, я прихожу к выводу, что она была права. Альтернатива миру – не победа, а смерть.
    
     Подумайте об этом – пока не станет слишком поздно.
    
     От неверующего Тем, кто подчинил себя идее и живет на Святой Земле.
    
     Пусть Господь даст вам стойкость перед лицом того, что нельзя изменить, и силу справиться с тем, что может быть изменено, и мудрость и способность отличить одно от другого.
    
    

Дэвид Уайт

     Окленд, Новая Зеландия.

Перевод с английского Э. Маркова
Хайфа, июнь 2002.

 

—————————————————————————————————————————————————————————————————————————————————————————————— 

     1. 10 жарких дней в мае

     13-го мая 1967 года правительство Египта получило официальное уведомление правительства СССР о том, что израильские войска готовят нападение на Сирию, и что на северной границе Израиля с этой целью сконцентрировано от 11 до 13 израильских бригад.
     Сообщение это было сделано в Москве, в личной беседе Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорного с главой египетской парламентской делегации в СССР, Анваром Садатом.
     Это же сообщение ранее было доведено до сведения Премьер-министра Израиля, Леви Эшкола, послом СССР Д.С.Чувакиным, и тоже в личной беседе.

     Эшкол ответил послу, что его источники информации, скорее всего, не совсем верны. Он предложил ему совместную поездку на север, чтобы посол смог лично убедиться в том, что никакой концентрации израильских войск там нет.
     Так как поездка могла быть проделана буквально за пару часов, а спрятать 30-40 тысяч человек и 3-4 тысячи машин на пространстве шириной в 20 км было бы просто невозможно, предложение выглядело убедительно.
     Однако Д.С.Чувакин не зря служил в МИДе СССР с 1938 года – чуть ли не 30 лет. Совершенно невозмутимо он ответил, что его дело состоит не в том, чтобы проверять сообщения его правительства, а в том, чтобы доводить их до сведения израильского Премьер-министра – после чего прервал беседу и откланялся.
     Разговор был неприятным. На сирийской границе в первые месяцы 1967 года действительно происходили инциденты – один за другим. “Федаины”, идущие из Сирии, устраивали нападения на дорогах, ставили мины. Были жертвы. Обстрелы пограничных киббуцев с Голанских Высот шли на такой регулярной основе, что в дело пришлось вводить авиацию. 7-ого апреля сирийцы тоже задействовали свои МиГи, но неудачно. В воздушном бою над Голанами они потеряли несколько самолетов.

 

 

Голанское плато

     Так что напряжение существовало, в этом посол был прав.
     Поэтому Эшкол предложил начальнику Генерального Штаба Израиля – им в ту пору был Ицхак Рабин – сократить военный парад, который должен был состояться в День Независимости, 15-го мая, до абсолютного минимума.

     14-го мая египетские войска начали продвижение на Синай, в направлении к египетско-израильской границе. Колонны военной техники – в два часа дня и парадным строем – прошли через улицы Каира, прямо под окнами американского посольства.
     В тот же день начальник Генерального Штаба египетской армии, генерал Махмуд Фавзи, вылетел в Дамаск для установления должной координации между армиями Египта и Сирии.
     Большой тревоги это в Израиле не вызвало. Начальник военной разведки Израиля, генерал Ярив, уведомил Премьер-министра, что речь идет, скорее всего, о демонстрации – наподобие той, которую египетская армия уже проводила в 1960 году, и тоже в поддержку Сирии.
     Вероятность возникновения войны он рассматривал как низкую – по прогнозу разведки, пик готовности египетской армии должен был прийтись на конец 1970 года, после завершения программы военных поставок из СССР.
     К тому же, трудно было вообразить, что Египет начнет что-то серьезное до достижения приемлемого урегулирования в Йемене.

     Там шла война, в которую Египет был вовлечен самым осязательным образом – не только политически. 8 египетских бригад вели в Йемене боевые действия, египетская авиация бомбила позиции йеменских роялистов, используя даже химическое оружие.
     15-го мая в Израиле состоялся необыкновенно скромный военный парад, в котором – против обычая – не участвовали ни танки, ни самолеты, a просто прошли строем несколько пехотных частей.
     Обстановка как-то не располагала к праздничным торжествам.
    Отсутствие военной техники на параде, однако, было очень даже замечено арабской прессой – хотя интерпретировано это наблюдение было совсем нe так, как надеялся Эшкол.
     Арабские газеты пришли к единодушному мнению – все, что может стрелять, уже стоит на сирийской границе.

     Уже во время церемонии парада Эшкол получил записку из военного ведомства – число египетских войск на Синае выросло с 30-и тысяч до 60-и, и продолжало возрастать.
     После совещания в министерстве обороны было решено начать частичную мобилизацию.

 

 

М. Даян, Д. Элазар и Л. Эшкол на Голанских высотах. Июнь 1967 г.

     Утром 16-го мая индийский генерал, командующий войсками ООН на Синае, получил уведомление от генерала Фавзи с просьбой убрать его части с египетско-израильской границы, чтобы ” … не препятствовать действиям египетской армии в том случае, если Израиль предпримет агрессию против какой-либо арабской страны …”.
     Просьба эта была немедленно доведена до сведения самого Генерального Секретаря ООН, бирманского дипломата У Тана, который вполне педантично ответил, что просьба одного генерала к другому не может быть основой для каких-либо действий со стороны ООН – но добавил, что если он получит эту просьбу в должной форме, то он ее исполнит.

     Его желание было немедленно удовлетворено – министр иностранных дел Египта Махмуд Риад в любезном письме на имя Генерального Секретаря уведомил его, что правительство Египта приняло решение “… о прекращении деятельности войск ООН как на территории Египта, так и в полосе Газы …”.
     Дальше случилось нечто, что не имело – и не имеет по сей день – никаких аналогов в истории международных организаций.
     Без всяких консультаций с кем бы то ни было У Тан согласился выполнить запрос правительства Египта.
     Это в высшей степени драматическое решение было принято с неслыханной, поистине космической скоростью – ответ был доставлен египетскому правительству через 75 минут после получения его просьбы.
     Абба Эбан, министр иностранных дел Израиля в тот период, в своих мемуарах выражает полное изумление тому, что ООН, известная своим бюрократизмом и медлительностью, оказалась способна к таким стремительным действиям.

 

 

Абба Эбан

     Складывается, однако, впечатление, что удивлялся он зря – этот экспромт выглядел очень уж хорошо подготовленным.
     В самом деле, попробуйте представить себе, что важный – даже чрезвычайно важный – документ должен быть прочитан, должен быть осмыслен, ответ на него должен быть сформулирован, он, наконец, должен быть отпечатан (сразу, без черновика?), и даже должен быть доставлен адресату – и все это за 75 минут?
     Эбан почему-то жалуется, что ни с Израилем, ни с государствами, которые поставляли свои контингенты в войска ООН на Синае, никак не проконсультировались.
     С некоторыми странами совещания, несомненно, состоялись.
     Индия, например – а также и Югославия – не только моментально выразили полное согласие на вывод своих частей, но даже и начали осуществлять этот вывод без всяких задержек, даже не получив на этот счет никаких – по крайней мере официальных – инструкций из Секретариата ООН.

     Так что то, что с Израилем не посоветовались – это как раз понятно.
     Вот что абсолютно непонятно – это то, что У Тан не собрал Совет Безопасности, не известил без промедления Генеральную Ассамблею, не поговорил ни с одним из послов стран, имеющих постоянное представительство в Совете Безопасности – и, кстати, имеющих там право вето.
     Что еще более интересно – ни одна из этих держав не пожелала выступить с инициативой созыва сессии Совета Безопасности, на что они имели неотъемлемое право.
     Действия Генерального Секретаря критиковали только США и Канада – и то частным образом.
     Это объясняли впоследствии тем, что западные страны сочувствовали Израилю, но полагали, что в Генеральной Ассамблее азиатские и африканские страны автоматически поддержат Египет – как видного члена Движения Неприсоединения.
     Конфронтации же хотелось избежать.
     А Совет Безопасности был блокирован Советским Союзом, который уже выразил мнение, что “… никакого кризиса нет, а в обострении обстановки виноваты израильские провокации …”.

     Эбан с большой гордостью приводит свои слова из речи, произнесенной им впоследствии, в которой он остроумно сравнил действия войск ООН с “… пожарной бригадой, отозванной именно в тот момент, когда появились первые следы дыма …”.
     Пожалуй, ему следовало бы скорее жаловаться не на “пожарников”, а на саму “управу муниципалитета” – но конечно, это было бы совершенно недипломатично.
     17-го мая 2 египетских МиГа пролетели над территорией Израиля – с востока (из Иордании) на запад. Их полет прошел точно над израильским ядерным центром в Димоне.
     Перехватить их не успели.
     У Тан выразил желание посетить Каир, с целью “… ознакомиться с ситуацией на месте…”.
     Почему он решил поехать туда после своего столь знаменитого, и столь же необъяснимого решения – а не до того, например, – это тоже осталось необъясненным.

 

 

У Тан

     18-го мая египетские дипломаты посоветовали ему – видимо, в знак благодарности – отложить его визит до тех пор, пока он не получит официального приглашения.
     19-го мая посол Советского Союза в Израиле посетил министра Иностранных Дел Израиля Эбана по его просьбе. Он разъяснил министру, что все дело вовсе не в движении египетских войск на Синай, а “… в политике Израиля, непрерывно и без всякой нужды обострявшей и без того непростую обстановку …”, и высказал смелое предположение, что “… мины на израильских дорогах, примыкающих к израильско-сирийской границе, на самом деле ставят агенты ЦРУ …”
     Эбан пишет в своих мемуарах, что советское посольство уведомило Москву о том, что правительство Эшкола неустойчиво, не располагает должным авторитетом для ведения войны, и вообще может пасть в любую минуту.
     Цена этой осведомленности была не слишком велика – 21-го мая совершенно такая же информация появилась в израильской газете “Йедиот Ахронот”, с разъяснением, что оставшиеся не у дел (после неудачных для них выборов 1966 года) видные деятели Рабочей Партии Шимон Перес и Моше Даян уже ведут переговоры о создании нового правительства с лидером оппозиции Менахемом Бегином.
     Эшкола на посту Премьер-министра в этом случае должен был бы сменить Бен Гурион.
     Возникает, правда, вопрос – “Йедиот Ахронот” Эбан мог прочесть и без помощи советского посла, но вот откуда он знал о содержании советских телеграмм?

     Либо израильская разведка читала советскую дипломатическую переписку и даже не считала нужным это скрывать, либо – что более вероятно – посол Чувакин сказал министру еще что-то, что в протокол их разговора не заносилось. Например, он мог посоветовать правительству Израиля проявить больше уступчивости – ввиду ненадежности положения самого правительства …
     Вечером 21-го мая Премьер-министр Эшкол выступил с речью, обращенной к нации. Речь эта была произнесена после совещания в министерстве обороны, где было принято мнение, что война, скорее всего, неизбежна. Тем не менее, Эшкол полагал, что надо сделать все возможное, чтобы ее избежать.
     Он был не одинок в этом мнении – Бен Гурион полагал, что ситуация очень опасна, что помощи ниоткуда не видно, и что виноват в этом Эшкол.

 

 

Бен Гурион

     Старик (Бен Гуриону исполнилось уже 81 год) был очень недоволен своим преемником. Огромная ответственность, лежащая на плечах Эшкола, усугублялась тем, что недоверие к его действиям испытывал далеко не только его ворчливый предшественник.

     Толковый агроном, очень дельный администратор, прекрасно проявивший себя на посту министра финансов, Эшкол в свои 72 года не имел ни военного опыта, ни ораторского дара, ни харизмы прирожденного лидера.
     Он произнес в Кнессете сдержанную, даже примирительную речь. Всеми силами он попытался как-то смягчить обстановку. Акабский пролив и доступ к Эйлату даже не были упомянуты – Эшкол хотел показать, что сама мысль о действиях Египта, направленных на возобновление блокады, так “… немыслима …”, что даже не приходит ему в голову.
     22-го мая, в тот момент, когда У Тан, получивший, наконец, приглашение посетить Насера, должен был приземлиться в его столице, Радио Каира объявило о закрытии Акабского Пролива – “…для всех судов, направляющихся в израильский порт Эйлат…”
     Объявление блокады морского порта любой страны, согласно всем законам и прецедентам международного права, являлось актом войны.

     2. Ожидания, колебания, совещания и назначения.

     23-го мая в министерстве обороны Израиля состоялось экстренное совещание, проходившее в расширенном составе. В нем участвовали все министры, представители всех партий, входивших в правительственную коалицию, высшие чины армии и военной разведки, а также представители оппозиции.
     От недавнего оптимизма не осталось и следа.
     Глава Египта, Президент Гамаль Абдель Насер, последовал примеру Эшкола. Не в пример израильскому Премьеру, Президент Египта был блестящим оратором. Он произнес чрезвычайно впечатляющую речь, в которой, в частности, он сказал следующее:
     ” … мы находимся в конфронтации с Израилем. Однако сейчас не 1956-ой год, когда Франция и Великобритания были на его стороне. Сейчас Израиль не поддержан ни одной европейской страной. В этот раз мы встретимся с Израилем лицом к лицу. Евреи угрожают нам войной. Я отвечаю им – “Ахлан ва-сахлан” – “Добро пожаловать” …”

 

 

Гамаль Абдель Насер

 

     Абба Эбан в своей книге “Свидетель и очевидец” (“Personal Witness”) сообщает, что на совещании было принято единодушное решение – срочно отправить его за границу, для консультаций, чтобы “… искать поддержку международного сообщества в неожиданно разразившемся кризисе …”.
     Его сообщение нуждается в попутном замечании – была большая вероятность, что вместо него с этой важной миссией будет отправлен другой эмиссар.
     Этот опытнейший дипломат, чрезвычайно образованный и очень остроумный человек, полиглот с тройной золотой медалью Кембриджа (он очень гордится этим отличием в своей автобиографии) не имел в своей стране и тени того влияния и авторитета, на которые он полагал себя вправе рассчитывать.
     Даже Эшкол, который назначил его министром иностранных дел Израиля и заместителем Премьер-министра, полагал, что его зам “…всегда готов заменить трудное решение блестящей речью …”, и определял Эбана – на своем родном идише, на котором до конца жизни предпочитал говорить в частном кругу – как “дер гелернер наар”, что можно приблизительно перевести как “очень ученый дурак”.

     Эбан знал о такой своей репутации, и она его несказанно обижала.
     Он боролся с ней как мог – например, приводил очень лестные отзывы из американской прессы о своем красноречии, в которых стиль его речей сравнивали со стилем Де Голля и Черчилля.
     Простая мысль – что есть очевидная разница между признанными лидерами, обладающими, вдобавок к своему огромному авторитету еще и ораторским даром, и человеком, наделенным этим даром, так сказать, в сугубо чистом виде, без всяких дополнительных примесей – почему-то эта мысль не приходила ему в голову.

     Как бы то ни было – 25-го мая Эбан улетел. Путь его лежал сначала в Париж, потом в Лондон, и, наконец, в самую важную из западных столиц – в Вашингтон. В 1957-м Франция обещала поддержку Израиля в случае повторной блокады Эйлата, а Англия и США в этом же году сделали заявления, сводящиеся к тому, что “… Акабский Пролив является международными водами…”
     Что означало, что этот район – не территориальные воды Египта. Следовательно, они не могут быть перекрыты Египтом без нарушения международного права.
     Эбан очень надеялся, что Англия и США усмотрят в такого рода действиях ущемление их собственных интересов – обе державы были сильно заинтересованы в поддержании принципа свободы судоходства.
     На поддержку Франции он больших надежд не питал – отношения с ней сильно охладились. Война в Алжире окончилась, нужда Франции в израильской дружбе сильно уменьшилась, теперь Де Голль искал сближения с арабским миром.
     Последнее время на срочные телеграммы из Израиля французский МИД просто не отвечал.

     26-го мая президент Египта выступил с очередной речью, обращенной к Пан-Арабской Федерации Профсоюзов.
     Он повторил свои предыдущие слова о том, что “…теперь не 1956 год, когда мы воевали не с Израилем, а с Англией и Францией…”.
     И добавил нечто новое – ” …если война разразится, она будет тотальной и ее целью будет уничтожение Израиля …”.
     Он назвал также Соединенные Штаты “…главным врагом…”, а Англию “…американским лакеем…”.
     27-го мая Эбан вернулся домой. Результаты его поездки были неутешительны – хотя сам он, вопреки всякой очевидности, интерпретировал их очень положительно.
     На все его доводы, что “… в 1957-м вы нам обещали …”, во всех трех столицах ему отвечали “… да, но сейчас 1967-ой …”.

     Разница была в оттенках.
     Хуже всего прием был во Франции – де Голль требовал, чтобы Израиль ни в коем случае не предпринимал “… никаких односторонних действий…”, утверждал, что “…кризис будет преодолен конференцией 4-х великих держав…’, и, наконец, обронил очень многозначительное замечание – ” …Франция будет против того, кто выстрелит первым…” А так как Франция была главным поставщиком оружия в Израиль, слова эти следовало принимать очень серьезно.

 

 

Шарль де Голь

     Английский Премьер-министр Гарольд Вильсон в Лондоне говорил с Эбаном более дружески, но сообщил, что его страна “…старается сочетать размеры своей ответственности с размерами своих ресурсов, поэтому в одностороннем порядке ничего предпринимать не будет …”

 

 

Гарольд Вильсон

     Президент США Джонсон был не столь прямолинеен – в манере, которая составила бы честь дельфийскому оракулу, он говорил, что “…Израиль не останется одинок, если только не захочет остаться одиноким …”

 

 

Президент США Джонсон

 

     Что это, собственно, означало?
     Во всяком случае, в каких-либо конкретных шагах, направленных на помощь Израилю – например, в ускорении поставок ранее обещанных, но задержанных самолетов “Скайхок” он отказал.
     Правда, американцы обещали “… рассмотреть вопрос об организации международной армады, которая под защитой американских военных судов прошла бы Акабским Проливом…” – это предприятие должно было называться “Регата”, и именно это обещание и послужило основанием оптимистического отчета Эбана своему правительству.
     27-го мая У Тан, вернувшись из Египта, представил доклад Совету Безопасности ООН о положении на Ближнем Востоке.
     Он сказал, что ” … как президент Египта Насер, так и министр иностранных дел д-р Махмуд Риад заверили его, что Египет не предпримет наступательных действий против Израиля, а главной целью является восстановление положения, которое существовало до 1956 года…”.

     Произнесенную накануне тем же Насером речь – “…о тотальной войне, целью которой будет уничтожение Израиля…” – Генеральный Секретарь ООН не заметил – возможно, по причине вполне понятной у столь занятого человека рассеянности.
     Однако речь эта произвела совершенно иное впечатление и в Израиле, и в арабских странах – и там, и там ее восприняли совершенно серьезно.
     По Каиру и Дамаску шли ликующие демонстрации – огромные толпы народа несли плакаты, выражающие восторженную поддержку своих правительств. Газеты выходили с огромными заголовками “Конец Израилю!”, и с рисунками, на которых изображался горящий Тель-Авив с залитыми кровью улицами и с грудами черепов в качестве переднего фона.
     В Израиле, как легко догадаться, настроение было обратным. Новорожденный Израиль был создан людьми, уцелевшими после крематориев и расстрельных рвов Катастрофы, в которой исчезло 6-и миллионное еврейское население Европы.

     Так что невмешательство наблюдающего за развитием конфликта мира задевало самые больные воспоминания – рассчитывать на “… справедливых мира сего …” было нечего.
     Действия же собственного правительства доверия публике не внушали.
     Последней соломинкой в этом смысле стало выступление Эшкола 28-го мая. Он приехал на радио сразу после бессонной ночи, проведенной на совещании в министерстве обороны, текст читал прямо с черновика, в результате говорил скомкано и невнятно. В довершение всего он сбился, никак не мог найти потерянную строчку, и – в открытом эфире – попросил своего помощника показать ему нужное место.
     30-го мая стало известно, что американский проект создания международной флотилии, которая под защитой американского флота пройдет Акабским Проливом, не может быть реализован.
     Ни одно из 80 государств, которым участие в этом предприятии предлагалось, к нему не присоединилось.
     Египет довел до сведения США, что по кораблям, пытающимся нарушить территориальные воды Египта, будут стрелять. Следовательно, попытка провести корабли через блокаду вела бы к возможной войне, на ведение которой не было ни готовых ресурсов, ни политической воли.
     В этот же день в Каир прилетел неожиданный гость – король Иордании Хуссейн. Приняли его по-братски, с распростертыми объятиями, хотя буквально за пару дней до визита Радио Каира называло короля не иначе как “…Хашимитской шлюхой…”

 

 

Король Хуссейн

     Король Хуссейн пришел к выводу, что война неизбежна, что его политическая позиция, сформулированная как “…сидеть на заборе и ждать исхода событий…” больше не обеспечивает безопасность ни его страны, ни ему лично, и что надо спешить присоединиться к победителю.
     Был немедленно заключен договор о дружбе и взаимопомощи, иорданская армия отдана под командование египетского генерала, а Ахмед Шукейри – глава палестинской политической организации, находящейся под контролем египетского правительства, заклятый враг короля Хуссейна – вылетел в Амман вместе с королем в качестве посланца доброй воли.
     Нечего и говорить, что свои радикальные анти-иорданские взгляды он с молниеносной скоростью изменил.
     Для Израиля это было огромным событием. Война на три фронта становилась совершенно осязаемой реальностью. Общественное мнение пришло к выводу, что “… надо что-то делать, и немедленно…”.

     Несколько перефразируя Ленина, можно сказать, что в условиях израильской ” … суматошной демократии …” – где в парламенте представлено десяток, а то и два партий, a ЦК этих партий насчитывают сотни, а то и тысячи членов – общественное мнение становится материальной силой.
     Вечером 1-го июня на пост министра обороны Израиля был назначен Моше Даян.

 

 

Моше Даян

     Даян был человек в Израиле известный, говорили про него разное.
   Например, утверждалось, что он хвастун, враль, позер и примадонна. Его считали неисправимым юбочником – и это утверждение делалось с полными на то основаниями.
     А еще он считался истинным автором победы в войне 1956 года.
     В том, что вот именно он – в отличие от Эшкола – будет готов действовать решительно – это у израильской публики не вызывало никакого сомнения. Назначение этого человека говорило о том, что периоду колебаний пришел конец.
     Абба Эбан пишет в своей книге “Свидетель и Очевидец”, что он, Эбан, позвонил 1-ого июня начальнику Генерального Штаба Израиля генералу Рабину и его заместителю, начальнику службы военной разведки генералу Яриву, и сообщил им, что – по его мнению – “…можно начинать…”

     Он утверждает, что как оба генерала, так и Премьер-министр Эшкол “…выразили глубокое облегчение…” по этому поводу.
     Не ручаясь за генералов, скажем, что для постороннего наблюдателя слова Эбанa звучат несколько комично – он выглядит человеком, который с очень важным видом дает разрешение на отправление поезду, который уже пошел.
     Дипломатия кончилась, дальше должна была высказаться армия.

     3. Как построить армию при отсутствии всего, кроме крайней необходимости ее иметь …

     Основы структур израильской армии были заложены под руководством генерала Игаля Ядина. В возрасте 32-х лет он оставил свою карьеру ученого-археолога и возглавил Генеральный Штаб израильской армии в Войне за Независимость.

 

 

Игаль Ядин

     Назначение это он получил не зря – храбрых молодых командиров в новорожденной израильской армии было немало, но Ядина выделял блестящий интеллект и огромные способности организатора.
     После окончания войны Генеральный Штаб занялся разработкой структуры будущей регулярной армии. Формы ее построения разрабатывал сам Ядин, приняв британскую модель за основу. В системе подготовки и мобилизации резервов немало было взято из опыта швейцарцев.
     Разработка же способа использования армии – доктрина действий – была поручена комитету под председательством полковника Хаима Ласкова.
     Доктрина исходила из невеселых геополитических реальностей.

     1.Израиль уступает соседям по населению и в предвидимом будущем всегда будет вынужден вести войну против численно превосходящего противника.
     2.Спор с соседями не состоит в несогласии по поводу границ, а в неприятии самого факта существования Израиля. Противники Израиля будут вести войну против него на уничтожение.
     3.Учитывая географические реальности, а также перевес противника в числе и в материале, Израиль в случае войны не может рассчитывать на победу посредством уничтожения врага. Реальной целью должно быть нанесение такого ущерба его вооруженным силам, которое вывело бы их из строя на максимально долгое время.
     4.Малая территория, очень изрезанные границы и близость населенных центров к линии фронтов лишает Израиль всякой стратегической глубины. В самой узкой зоне расстояние от границы до моря составляет всего 14 км. Никаких естественных барьеров для обороны не существует.
     5.Израиль не может вести долгую войну. Война делает необходимой мобилизацию такого огромного процента населения, что экономика через несколько недель просто перестанет функционировать.

     Единственным плюсом в этой мрачной картине являлось “…наличие внутренних операционных линий…”
     В переводе с профессионального военного жаргона на общечеловеческий язык это означало, что центральное положение страны давало возможность наносить удары по врагам по очереди – если действовать быстро.
     Прямым следствием 5-и базовых положений являлась необходимость в построении такой армии, которая могла бы переключаться с одного фронта на другой с максимально высокой скоростью и наносить противнику максимальный ущерб в минимальное время.
     Ничего даже отдаленно похожего израильская армия в 1949 году – и в несколько последующих лет – делать не умела.

     После демобилизации 1949 года девять из двенадцати имеющихся бригад были переведены в резерв, a в строю оставили только три – две пехотные, “Голани” и “Гивати” – и одну так называемую “бронетанковую” – 7-ю, состоявшую из одного танкового батальона и двух мотопехотных, посаженных на старенькие полугусеничные полутраки. Была еще разведкa на джипах с пулеметами.
     Первая рота танкового батальона состояла из “Шерманов”, которыми она очень гордилась, потому что на них стояли хоть и старые, но зато одинаковые двигатели.
     И пушки тоже были одинаковые. Правда, они совершенно не годились для борьбы с другими танками. Это были 75-мм крупповские гаубицы времен Первой мировой войны, списанные в Швейцарии как утиль, и найденные неким израильским закупщиком оружия, обладавшим орлиным взором. Дело в том, что к пушкам этим имелись снаряды.
     Вторая рота не могла похвастаться подобной эффективностью. Ее вооружение тоже составляли “Шерманы”, но зато они могли бы составить музей – на роту приходилось 5 разных типов танкa, которые отличались и трансмиссией, и двигателями, и пушками. Общим было только то, что к двигателям было очень мало запасных частей, а к пушкам – очень мало снарядов.

     К одному из танков – английской модификации под названием “Firefly” – снарядов не было вообще.
     Третья и четвертая рота имели только личный состав. Танков в них не было – роты были созданы, так сказать, авансом, с расчетом на будущее.
     Еще хуже дело было с экспертизой. Ни опытных танкистов, ни инструкторов не было. Бывший английский унтер-офицер Десмонд Рутледж был назначен Главным Инструктором Танковой Школы, в чинe майора – на библейском иврите чин этот назывался “старший сотник”.
     Помимо некоторого опыта, он располагал неоценимым достоинством – он был единственным, кто мог свободно читать написанные по-английски брошюрки по техобслуживанию “Шермана”.

     Прочиe инструкторы не то что английские печатные материалы не понимали – они с трудом объяснялись друг с другом, потому что далеко не все из них говорили на иврите, а все больше на русском или на чешском.
     Однако все это были очень неглупые люди, и они хотели учиться. Поскольку решительно все – и технику, и тактику, и методы стрельбы – им надо было изучать с нуля, они наделали много ошибок, но зато материал был усвоен прочно.
     Когда появилась возможность получать танки во Франции, их не стали покупать в готовом виде, а начали переделывать на свой лад. В частности, “Шерманы” не выбросили, а переоснастили, вооружив новой французской пушкой. Что было далеко не просто, потому что башня “Шермана” не была рассчитана на такие переделки.

 

 

Танк “Шерман” М-51 со 105-мм орудием

     Но подлинная революция в армии началась с 1953-его года, когда бразды правления принял новый, четвертый по счету начальник Генерального Штаба, Моше Даян.
     Она носила не столько технический, сколько организационный характер. В 1953 году генерал Даян мало что понимал в танках, но в войне он понимал хорошо.

     Фокус его внимания был направлен на людей. Исходя из принципа, что главное – обеспечить продвижение правильных командиров, а уж они обеспечат все остальное, он урезал “хвост” своей новой армии и резко усилил ее “зубы”.
     Тыловые службы – такие, как пекарни и прачечные – были выведены из армейских структур. Их функции отданы на контракт в гражданский сектор.
     Бригады были сокращены (за счет тылов) с 6,000 тысяч человек до 3,500 тысяч, с сохранением числа боевых батальонов.
    Произошло резкое изменение в способе планирования операций – теперь ответственность за планирование переходила к исполнителю, центр просто ставил директиву и требовал отчета – или о достигнутом прогрессе, или о возникших проблемах. Самостоятельность и инициатива во всех подчиненных инстанциях всячески поощрялась.
     Методы ведения войны, разработанные для спецназа, переносились из маленьких элитных отрядов (в подразделении 101 майора Шарона вначале было только 45 человек) в батальон парашютистов, который, в свою очередь, с максимальной скоростью разворачивали в бригаду. Нетерпеливый Даян пытался всю армию перевести на подобную же основу – что, конечно, не удавалось.

     Но новые методы все же внедрялись, чему способствовало систематическое продвижение по службе толковых инициативных офицеров. Быстрый карьерный рост таких людей как Узи Наркисс, Ариель Шарон, Меир Амит – вещь общеизвестная.
     Менее известен случай с капитаном, командиром роты, который, попав в своем джипе под обстрел на границе с Газой, послал своего водителя вытаскивать застрявший и по-прежнему обстреливаемый джип, а сам отправился за подмогой.
     Даян выгнал капитана из армии – на что, кстати, не имел права.
     Начальник Генерального Штаба полагал, что в такой ситуации капитан должен был или бросить джип, или сам пойти вытаскивать машину – но ни в коем случае он не должен был отправлять на опасное дело свого подчиненного, сам при этом оставаясь в тылу.
     Арбитражная комиссия пришла к выводу, что наказание за непредусмотренное контрактом нарушение было слишком суровым, и капитана восстановили в чине – но не в должности. От обязанностей командира он был отстранен.
     Даян установил правила, которые остались в израильской армии на долгие годы после того, как сам он ушел в отставку.

     Все командиры – от сержанта до генерала – двигались по служебной лестнице, начиная с самой нижней ступеньки, в военные школы принимали только из рядов. Образование и социальное происхождение во внимание не принимались – только качества лидера. Это правило действовало до определенного предела – начиная с командиров батальонов, офицеров обязывали учиться, и им предоставляли для этого оплаченный отпуск.
     Образование совсем не обязательно было чисто военным – например, можно было взять курс философии, или системного управления – выбор был широким.
     Наконец, после 40 лет офицеры, как правило, выходили в отставку, получали свою военную пенсию, и переходили в резерв.
     Даян считал, что армии нужны молодые офицеры, более восприимчивые к свежим идеям, поэтому в регулярной армии генералов старше 45 просто не было – он сам ушел на “гражданку” в 43 года.
     Эта система прошла проверку войной 1956-ого года, и показала превосходные результаты. Несмотря на многие нехватки – например, армейские ботинки нашлись только на 30 тысяч человек, а явилось на службу по мобилизационному призыву втрое больше, верхней одежды было так мало, что солдаты отправлялись на фронт в собственных пальто – операционный план сработал без срывов.

     Передовые части сумели выйти в район Суэцкого Канала за 4-е дня, обогнав график. Неожиданности носили приятный характер – танки, на которые до войны возлагали скромные надежды, неожиданно показали себя очень хорошо, практически решив исход кампании. Даян сделал из этого немедленные выводы. Авиация по-прежнему получала примерно половину всех ассигнований на новую технику, но то, что шло в сухопутные силы, теперь имело отчетливый “танковый” приоритет.
     Он начал быстрое расширение сферы ответственности, предназначенной новому перспективному роду оружия. Пехотные бригады стали по мере поступления новой техники переводить в бронетанковые, а заведовать их техническим оснащением он назначил полковника Израэля Таля.
     Назначение это оказалось на редкость удачным. Полковник был человеком основательным. Он начал новую службу с того, что прошел предназначенный для лейтенантов курс “кандидата в командиры танка”. Потом он занялся разработкой доктрины использования танков в конкретных условиях арабо-израильского конфликта – война 1956 года предоставила ему богатый материал для изучения.
     Выводы, к которым он пришел, носили несколько неожиданный характер. Вместо быстрых, стремительных французских танков АМХ-30, способных делать 80 км/час, он предпочел купить в Англии тяжелые неповоротливые “Центурионы”, максимальная скорость которых был где-то в районе 30 км/час, и то по дороге, а не на пересеченной местности.
     У них была не слишком сильная пушка, слабый и легко воспламеняемый бензиновый двигатель, и капризный нрав – они требовали серьезного и непрерывного ухода.
     Тем не менее, Таль выбрал именно “Центурионы” – главным достоинством в его глазах была иx основательная броня.
     Все остальное он считал поправимым. Пушка была заменена превосходным английским 105 мм орудием, с большой дальнобойностью. Бензиновый двигатель заменен на американский дизель. Наконец, капризный нрав машины был преодолен выучкой и дисциплиной, которые он сумел укоренить в своих танкистах.

     Экипажи, которые поначалу рассматривали назначение в новые батальоны как наказание, стали просто гордиться тем, что у них в руках оказались лучшие танки армии.
     Через некоторое время появилась возможность раздобыть американские “Паттоны” – через Германию, где их снимали с вооружения бундесвера. Они были включены в такую же программу модернизации, как и “Центурионы”. Даже старые “Шерманы” – и те были обновлены, на некоторые даже удалось поставить укороченную версию 105 мм пушки. К концу мая 1967 года Израиль имел в строю 8 танковых и 5 механизированных бригад – всего около 1,000 более или менее современных танков.
     Армия не имела многих вещей, которые иметь бы хотела. Не было бронетранспортеров для пехоты – на них не хватило средств, все закупки шли только на одно – на танки. Не хватало артиллерии. Не хватало транспорта – по мобилизационному плану предстояло реквизировать чуть ли не весь гражданский грузовой транспорт страны, в ход шли даже грузовички для доставки фруктов, с лысой резиной и без запасок. Стрелковое оружие в резервных пехотных частях включало в себя не только бельгийские 20-зарядные винтовки ФН, или автоматы “Узи”, но и винтовки “98”, где “98” обозначало “Маузер 1898” года, времени ДО Первой мировой войны.
     Тем не менее – вместе с территориальными частями – было мобилизовано около 220 тысяч человек.

     Примерно 130 тысяч из них были сведены в 25 бригад действующей армии – и эта армия действительно была готова действовать.

     4. Пейзаж по ту сторону холма

     В Египте задачи вооруженных сил отнюдь не сводились, как это было в Израиле, к простой и очевидной задаче защиты родины. Армия считалась “Авангардом Революции”, что было вполне естественно, потому что Насер и его соратники пришли к власти именно в результате военного переворота, как вожди группы “Свободные Офицеры”. Поэтому армия защищала не только – и даже не столько – страну, сколько режим. И внимание ей уделялось соответствующее.
     Cолдатам – не рядовым, конечно, но офицерам – хорошо платили, те из них, кто достигал старших чинов, скажем, подполковника или старше, почти автоматически получали связи и средства, обычному человеку не доступные. Офицерский Клуб в Каире был самым аристократическим местом в столице.
     В отличие от израильской армии – где имелся один-единственный генерал-лейтенант, занимавший пост Начальника Генерального Штаба, и десяток генерал-майоров, этот штаб составлявших – в египетской армии генералов было много.

     Возглавлял же армию военный министр, Абдель Хаким Амер, верный сподвижник вождя революции, в совершено исключительном чине фельдмаршала.
     Все, что происходило в вооруженных силах страны – особенно с кадрами – происходило только с его ведома.
     Надо сказать, что президент Насер не раз предлагал своему другу Амеру не сосредотачиваться столь исключительно на заботах офицеров, а заняться более широкими политическими задачами, которые больше соответствовали бы его выдающимся талантам.
     В конце концов, каждодневные заботы можно было бы поручить не столь выдающемуся человеку, как фельдмаршал, а, например, генералу Фавзи.
     Этот генерал был не только начальником Генерального Штаба, но и лично был известен президенту Насеру как его бывший учитель в военном училище.
     Генерал был делен, скромен и – что было самым главным – был чрезвычайно предан президенту. Именно президенту.

     Однако Амер всегда отвечал, что он всего лишь скромный солдат, совершенно довольный своей долей, и что посты его совершенно не привлекают, коли для их достижения он должен будет – как этого непременно желал президент – отойти от своего излюбленного занятия, а именно – прямого и непосредственного руководства вооруженными силами.
     Впрочем, к 1967-му список его должностей включал в себя посты Первого Вице-президента, Министра Науки, Председателя Комиссии по Ядерной Энергии, Председателя Комиссии по Ликвидации Феодализма (с широким правом на конфискации), и даже почему-то Председателя Футбольной Федерации.
     Фельдмаршал – известным под этим титулом вне зависимости от набора прочих его официальных постов – занимал в Египте совершенно исключительное место.

     Когда Никита Сергеевич Хрущев в 1964 году награждал Насера Золотой Звездой Героя Советского Союза, то, будучи хорошо информированным о внутренних делах Объединенной Арабской Республики, он присвоил это звание не только президенту Египта, но и его военному министру.
     Однако возможности сместить генерала Фавзи фельдмаршал не имел.
     Президент Насер очень следил за тем, чтобы иметь своих людей – именно своих – в вооруженных силах. Поэтому Амер постарался поставить дело так, чтобы Генеральный Штаб не входил в вопросы, которыми живо интересовался сам военный министр.
     Раз уж с армией приходилось иметь дело через посредника, да еще столь влиятельного, Насер, со своей стороны, делал все возможное, чтобы военные не пересекались ни в делах, ни в досуге с офицерами служб безопасности, например, с его личной охраной.
     А для большей гарантии он отдал руководство своими телохранителями в надежные руки Оскара Дюрлевангера, бывшего генерала СС.

     В Египте конца 50-х – начала 60-х годов вообще было много германских советников – например, штабную работу в сфере планирования войны вела группа бывших офицеров вермахта во главе с генералом Вильгельмом Фармбахером, который не только накопил богатый боевой опыт, сражаясь в составе танковой армии “Африка” у Роммеля, но и сам в 1944-м командовал корпусом в Бретани, защищая Сент Мало и Брест от англо-американского вторжения.
     Иоахим Даймлинг, бывший начальник гестапо в Дюссельдорфе, реорганизовал египетскую секретную полицию, сильно улучшив ее профессиональные стандарты.
     Германские советники находили себе в Египте применение в подчас очень неожиданных областях. Генрих “Хассан Сулейман” Селманн, бывший шеф гестапо в Ульме, перешел на работу в Министерство Информации в Каире – заведовать отделом пропаганды.
     Все секретные работы в области разработки химического оружия и ракет тоже велись с широким использованием немецких специалистов, но – по понятным причинам – эта работа особо не афишировалась.

     Суэцкая война 1956 года подняла престиж Насера в мире, а уж в арабских странах он взлетел до небес.
     Успех следовал за успехом – в 1958 году Сирия согласилась на формальный союз с Египтом, было образовано новое государство – Объединенная Арабская Республика. Нечто похожее вполне могло случиться в Иордании и в Ливане – только американское вмешательство предотвратило падение правящих режимов в этих странах.
     В 1960-м с помощью СССР была сооружена Асуанская Плотина – проект этот должен был сделать Египет индустриальной державой.
     Дальше, однако, дела пошли не столь гладко. В сентябре 1961-ого года в Сирии случился очередной переворот, и египетской администрации пришлось срочно оставить сирийскую часть Объединенной Арабской Республики.
     Название это теперь относилось только к Египту.
     Отношения с Россией тоже напряглись – на вкус Н.С.Хрущева, насеровская революция “…утратила динамизм…” В возмещение за огромные средства, вложенные СССР в строительство плотины и в вооружение египетской армии он хотел более активного союза, направленного против США – на что Насер не соглашался.

     Напротив – его политика в ту пору дала заметный крен в сторону сближения c американцами. Администрация президента Кеннеди полагала, что революционный пыл Насера можно охладить, и предложила ему широкую помощь продовольствием, если он “…сменит микрофон на бульдозер…”, т.е. перейдет от неистовой подрывной пропаганды в арабском мире к мирному внутреннему развитию.
     В 1962 году 40% населения Египта питалось за счет американской продовольственной помощи.
     Эта идиллия кончилась после переворота в Йемене. Группа “Свободных Офицеров”, созданная по образцу египетской, произвела небольшую дворцовую революцию, изгнав правителя страны, имама Бадра. Он, однако, не смирился с поражением, и начал с помощью Саудовской Аравии войну против революционеров – которые, в свою очередь, обратились за помощью к Насеру.
     Йеменская война с течением времени стала для Египта тяжким бременем – и финансовым, и военным, и политическим.
     В ноябре 1964 года споры с США достигли точки кипения.
     В беседе с американским послом Бэттлом Насер заявил, что “…те, кому наша политика не нравится, могут пойти прочь и выпить море. Мы отрежем язык всякому, кто будет говорить о нас плохо. Мы не собираемся мириться с гангстеризмом ковбоев…”

     Такого рода речи привели к некоторым последствиям. Американское зерно – из которого пеклось 60% хлеба, выпекаемого в Египте – перестало поступать в страну.
     Попытки Каира перефинансировать свой внешний долг провалились – международные банки вдруг нашли, что кредиты Египту как-то слишком рискованны.
     Колоссальные убытки были частично уравновешены обещанием Советского Союза помочь деньгами, но никакого решения не было видно.
     Экономика не работала. Социализм и на родине-то своей работал с большими проблемами, а уж в условиях Египта сломался совершенно.
     5000 рабочих и служащих автомобильного завода Эль Наср, построенного с помощью СССР, производили 2 машины в неделю.
     Так что случившийся в мае 1967-ого кризис пришелся очень кстати – он представлял собой замечательный случай увеличить вес Египта в международных делах. И действительно – дипломатическое и военное наступление, предпринятое против Израиля, принесло замечательные плоды.
     В самом деле – вся оборона Израиля держалась на тонкой линии войск ООН, размещенных на Синае, на союзе с Францией, на несколько спорном (но все же рассматриваемым как реальное) членстве в “Западном Клубе”, и нa собственных вооруженных силах.

     В течение 3-х недель войска ООН оказались выведены с территории Египта, Франция грозила ввести эмбарго на поставки оружия своему бывшему союзнику, а англо-саксонские морские державы много говорили о “…желательности мирного урегулирования …”, но и пальцем не шевельнули, чтобы что-то для этой цели сделать.
     В Каир тем временем с просьбами зачастили очень высокопоставленные лица – и Генеральный Секретарь ООН, и чрезвычайные посланцы великих держав.
     Так что король Иордании был не единственным главой арабской страны, который вдруг решил следовать в фарватере Египта.
     Ирак, Кувейт, Алжир, даже Саудовская Аравия, заклятый враг Насера, как в Йемене, так и по всему арабскому миру – заговорили о “…необходимости смыть позор раздела Палестины…”, и о “…ликвидации Израиля, источника несправедливости и агента колониализма на Ближнем Востоке …”
     Успехи были велики и неоспоримы – оставалось решить, что делать дальше.

     Израиль был окружен арабскими армиями, которые располагали 250 000 солдат, стоящих в боевых порядках, и имевших 700 самолетов и 2000 танков. Общий перевес в войсках – если не считать территориальные части – был два к одному в людях, два к одному в танках, три к одному в самолетах, и минимум пять к одному в артиллерии.
     Однако Насер не хотел действовать опрометчиво. Его министр Иностранных Дел, д-р Махмуд Риад, объяснял американскому дипломату Чарльзу Йосту, что Насер хочет мира, но он просто не может согласиться на снятие блокады. Он не хочет драться ни с кем, и уж меньше всего – с Соединенными Штатами. И он вовсе не хочет нападать на Израиль, хотя его генералы и настаивают на атаке.
     Сам же президент Египта предпочитает, чтобы первый удар нанесли израильтяне – тогда его армия разгромит их в пустыне, и “…эта короткая война сразу оздоровит обстановку…” Не следует придавать слишком большого значения всем этим разговорам о тотальной войне на уничтожение – ничего подобного Насер не имеет в виду, это все риторика – необходимая в практической политике вещь – как уважаемый посол, несомненно, понимает – просто в силу своего глубокого и просвещенного ума.
     Речь идет об “…ампутации израильского юга…” и об установлении наземной прямой границы между Египтом и Иорданией. Тогда, в отсутствии Эйлата, вопрос о блокаде отпадет сам собой, Израиль научится жить без этого порта, а стороны “…начнут подготовку к реалистическому решению вопроса – например, посредством широкой репатриации палестинских беженцев обратно в Израиль…”

     Разговор состоялся 1-го июня. Размеры репатриации беженцев (10 тысяч или пара миллионов) доктором Риaдом никак не были оговорены. Точно также без уточнения осталась предполагаемая “ампутация” (будет это сам порт Эйлат или вся южная половина Израиля?) – этот вопрос осторожный министр иностранных дел Египта оставил открытым.
     Тем временем Израиль отправил в Вашингтон нового эмиссара. В отличие от Эбана, он не был красноречив. Меир Амит служил в армии при Даяне, окончил в 1961-м престижную Школу Бизнеса в Колумбийском университете, и был назначен Даянoм – уже в чине генерала – заведовать военной разведкой.
     С 1963 года он возглавлял службу МОССАД – что-то вроде израильского ЦРУ.
     Улетев 31-го мая, он, вернувшись домой, должен был докладывать о результатах поездки уже несколько другому комитету – главным лицом в нем стал его бывший командир.
     Мнения понемногу склонились к консенсусу – война неизбежна.

     Амит полагал, что американцы не очень рассердятся – Насер и им испортил немало крови – и следовательно, Израиль не останется в полной изоляции.
     Конкретная дата была установлена в очень конфиденциальной беседе между Даяном и Рабином, начальником Генерального Штаба, и назначена на утро понедельника, 5-го июня 1967 года.

 

 

Ицхак Рабин

     На следующий день Даян встречался с журналистами, в частности, он дал интервью Уинстону Черчиллю, внуку великого английского премьера.
     Журналист задал генералу все положенные в таких случаях вопросы – в частности, он спросил его, когда начнется война.
     Генерал дал журналисту все положенные в таких случаях ответы – в частности, он заверил его, что никакой войны в ближайшее время не будет.
     Что чрезвычайно занятно – это то, что журналист поверил генералу, и 4-го июня улетел домой, оставив, так сказать, поле боя – как в прямом, так и в переносном смысле – своим менее простодушным коллегам.
     Видимо, гений не передается по наследству.

     5. 170 минут для того, чтобы решить исход войны

     Ровно в 7:00 часов утра по израильскому времени (8:00 по каирскому) ровно 40 самолетов поднялись в воздух с израильских аэродромов и пошли на запад, в сторону моря. Никакого беспокойства на наблюдательных станциях египетской радарной системы это не вызвало – обычное дело, по времени этого утреннего вылета можно было проверять часы. Начиная с 1965 года полеты проходили по одной и той же схеме – 40 самолетов уходили в Средиземное Море, резко снижались, и возвращались обратно на свои аэродромы в Негеве.
     Ни на одном из 18-и египетских аэродромов на Синае не возникло никакой тревоги. Египетские ВВС были готовы к войне – дежурные истребители стояли на дорожках с состоянии 5-минутной готовности к взлету. Ночные патрули последней смены – с 4:00 до 7:35 утра – сели на перезаправку.

     День начинался как обычно – завтраком.
     Самолет Ил-14, на борту которого находились фельдмаршал Амер, начальник штаба ВВС, генерал Мохаммед Сидки Махмуд, и их гость, советский генерал авиации, получил сообщение, что в воздухе нет никаких других самолетов, кроме самого Ил-14 и обычной израильской тренировочной миссии на Средиземным Морем.
     Израильские самолеты спикировали вниз и пропали с экранов радаров.
     Ровно в 7:45 пилот доложил генералу Сидки, что он утратил контакт с базой.
     Немудрено – 9 египетских передовых аэродромов – включая Каир-Вест – получили в этот момент бомбовый удар. Через несколько минут такой же удар получила база ВВС в Фаиде.
     Аэродромы оказались полностью выведенными из строя – что было невозможно. На результативный налет надо было задействовать несколько дюжин боевых вылетов. Т.е. 40 израильских самолетов могли ударить по одному, максимум – по двум аэродромам, а уж никак не по 10 сразу.

     Далее – подлетающие самолеты должны были наткнуться на стену огня зенитных средств ПВО – как ракет, так и орудий. Они могли бы поднырнуть под радарную завесу, но в этом случае их бомбы, сброшенные с малой высоты, не причинили бы бетонным дорожкам никакого ощутимого ущерба.
     Самолеты врага никак не могли держать аэродром парализованным больше чем несколько минут. Сразу после этого должны были взлететь дежурные звенья истребителей и расправиться с нападавшими.
     По крайней мере, так гласила теория.
    Реальность оказалась несколько другой. Удары по аэродромам наносили неправдоподобно малые силы – 4 самолета на каждый, две двойки.

     Бомбы сбрасывались с высоты в 30 метров – взрыв, опять таки по теории, не должен был причинять вред бетонным дорожкам, но должен был отрывать хвосты сбросившим их самолетам.
     Однако бомбы имели маленькие “тормозные” ракетные двигатели, которые задерживали падение на 3-4 секунды, а также ускорительный двигатель в хвосте, который буквально заколачивал бомбу в бетон, когда секунды эти истекали.
     Результаты были чрезвычайно впечатляющими – кратеры разворачивали взлетные полосы просто в куски, делая их абсолютно бесполезными, тем более что пилоты в первую очередь били в те точки, где полосы скрещивались, так что одна бомба ломала сразу две дорожки. И при этом они не промахивались.
     Следующий заход использовался для обстрела беспомощных египетских самолетов – 30 мм снаряды авиационных пушек делали из них костры в считанные секунды.
     Ракеты воздух-воздух с тепловым наведением тоже пошли в ход – с тем дополнительным эффектом, что они сами, вполне автоматически, шли именно на те египетские истребители, которые были готовы к взлету – их двигатели были уже горячими.
     Таких “стреляющих” заходов делалось два или даже три – если хватало времени. Если все самолеты уже горели, то целью становились здания, радарные установки, или даже машины тех. обслуживания.

     Первая волна израильской авиации провела над египетскими аэродромами ровно 7 минут. Через три минуты эти аэродромы оказались накрыты второй волной – она вылетела с израильских аэродромов вслед за первой, с интервалом в 10 минут.
     Интервал этот был выбран не случайно. Среднее полетное время на возвращение самолетов на израильские авиабазы было 20 минут. Наземные команды, встречающие самолет, готовили его к новому вылету – заправляли, вооружали, проверяли исправность, чинили мелкие косметические поломки – за 8 минут, что составляло мировой рекорд. Французы, изготовители израильских “Миражей”, делали это за два с половиной часа.
     Боевой самолет вылетал, например, в 9:00 часов, достигал Каира, сбрасывал бомбы, возвращался обратно – и уже в 10:00, ровно через час, перевооруженный, проверенный и заправленный, вылетал на следующее задание.
     Генерал Эзер Вейцман, который строил израильские ВВС, верил, что “… лучшая оборона неба над Израилем – в небе над Каиром …”

 

 

Эзер Вейцман возле винта самолёта “Сиби”

     Следовательно, персонал он тренировал по своим собственным нормативам – потому что Вейцмана не устраивал уровень даже самых лучших европейских армий. Израильские стандарты, по его мнению, должны были быть выше мировых.

     Всего против 19-и египетских аэродромов было сделано 500 боевых вылетов, что было просто невероятно много, если принять во внимание, что вся израильская авиация составляла 175 самолетов. Если необходимо, летчика меняли – на базе имелись запасные экипажи, но, как правило, отправлялся на задание все тот же пилот. Некоторые летчики сделали в течение 5-го июня 8 боевых вылетов – что тоже составляло мировой рекорд.
     Из 340 военных самолетов египетских ВВС было уничтожено 309, в том числе полностью 4-е эскадрильи бомбардировщиков Ту-16 и Ил-28.
     Налеты окончились около 10:35 – т.е. длились 2 часа 50 минут. Египетская авиация за эти 170 минут перестала существовать.

     6.”…скоротечные огневые контакты высокой интенсивности…”

     Из трех округов, образующих систему обороны Израиля – Север, Юг и Центр – были образованы фронты, как и полагалось по мобилизационному плану. Наибольшие ресурсы – примерно 12 бригад – получило южное командование.
     Против него стоял самый сильный противник, египетская армия, располагавшая в восточной и центральной части Синая 7-ю дивизиями. Строились эти дивизии по советскому образцу, и имели в общей сложности примерно 100 000 человек, 1000 орудий и систем залпового огня, и около 1000 танков (если считать тыловые и аэродромные части, то цифра будет выше, возможно, до 170 тысяч человек – точные данные никогда не публиковались).
     Три дивизии образовывали первый эшелон – 20-я “палестинскaя”, стоящая в Газе, 7-я пехотная, стоящая в укрепленном районе Рафах, на стыке Газы и Синайского Полуострова, и 2-я пехотная, занимавшая укрепленный район вокруг Абу-Агейлы, на “входе” в центральный Синай.
     Второй эшелон состоял из 3-й пехотной и 6-й механизированной дивизий. Две бронетанковые группы – 4-я танковая дивизия и т.н. “Oпeративная группа генерала Шазли” – представляли собой подвижный резерв, готовый, в зависимости от ситуации, или помочь оборонявшим укрепленные районы дивизиям, или перейти в наступление и перенести войну на израильскую территорию.

     Ввиду подозрительного движения израильских танков в Негеве эти силы сместили к югу, в ожидании атаки в центр Синая, по схеме 1956-ого года. И Рафах, и комплекс Ум-Катиф – Абу-Агейла были укреплены по советской фортификационной системе – сплошными полосами, прикрытыми минными полями, с заранее подготовленными артиллерийскими и танковыми позициями.
     Идея генерала Фармбахера о “…неплотной линии обороны, состоящей из опорных пунктов и предназначенной для ослабления атаки с целью подготовки танкового контрудара…” была оставлена. Насер не соглашался уступать территорию даже на дюйм, хотя бы это действие было выгодным по чисто военным соображениям. Политические соображения перевешивали военную выгоду – отпор ожидаемому израильскому наступлению следовало дать прямо на границе. Поэтому все подходящие к продвижению в глубь Синая направления были надежно перекрыты укреплениями, минами и заранее пристрелянными огневыми позициями артиллерийских и ракетных батарей.
     Правда, готовность войск была нe на должной высоте. Ситуация развивалась спонтанно – собственно, сам египетский штаб узнал, что речь идет о войне, а не о демонстративных маневрах только в 20-х числах мая. План же войны на Синае был разработан довольно давно, и с тех пор не обновлялся. Предварительные учения по нему так и не проводились.

     Поэтому размещение частей по позициям шло не гладко – их приходилось дергать с места на место, непрерывно перемещать, освобождая место для все новых и новых подкреплений, подходивших на Синай из внутренних районов – Каира и дельты Нила. Впрочем, мораль была на высоте – офицеры были уверены, что “…вскоре начнется победоносное наступление на Тель-Авив…”
     Реальные планы были скромнее и примерно совпадали с тем, что говорилось американскому послу – удар на юге, с целью отрезать Эйлат и соединиться с иорданскими войсками, а дальше – по обстоятельствам.
     Израильский Южный Фронт, противостоящий этой армии, располагал примерно 70-ю тысячами солдат и примерно 500 сотнями танков. Командовал им генерал-майор (или по англо-американской системе званий – бригадный генерал) Гавиш. Действовать предполагалось вдоль прибрежной дороги, атакуя укрепленный район Рафах, и в центре, атакуя укрепленный район Абу-Агейла.
     Для этого были образованы дивизии – поскольку постоянных дивизий в то время израильская армия военная система не предусматривала, то сформировали их на временной основе, буквально в импровизационном порядке.
     Первая дивизия включала в себя две лучшие бригады армии – 7-ю бронетанковую и 202-ю парашютную (обе были регулярными), а также одну танковую бригаду, состоявшую из резервистов. В дополнение имелось некоторое количество самоходной артиллерии (два батальона) и группа танков, образованная из курсантов и инструкторов Танковой Школы. Командовал дивизией Израэль Таль, уже не полковник, а генерал-майор – лучший израильский специалист в танковом деле.

     Вторая дивизия состояла из 4-х бригад – одной танковой, одной пехотной, одной парашютной, и – небывалое дело по стандартам израильской армии, не избалованной средствами поддержки – сводной артиллерийской, состоящей из 96 тяжелых орудий – 6-и артиллерийских батальонов. Командовал дивизией тоже человек с устоявшейся репутацией – генерал-майор Ариель Шарон.

 

 

Ариэль Шарон

     Его дивизия должна была брать крепость Абу-Агейла. В штабе полагали, что, если это вообще возможно сделать, то Шарон сделает.
     Третья дивизия была подчинена генералу Иоффе. В ней входило две танковые бригады, и она вся – от рядовых и до командира дивизии включительно – состояла из резервистов. Генерал Иоффе, уже три года как в отставке, занимался экологией – заведовал государственным Управлением по Охране Окружающей Среды. Он, собственно, даже и призыва не ожидал, и полагал, что Гавиш вызвал его просто для консультации – Иоффе хорошо знал Синай.
     Вместо этого, однако, он получил задание – провести свои две бригады, 200 тяжелых танков “Центурион”, между Рафахом и Абу-Агейлой, по местности, которая считалась непроходимой вообще ни для какого транспорта. Однажды он уже проделал нечто подобное – в 1956-м, когда его бригада дошла до Шарм-Эль-Шейха, так что соответствующий опыт у него был. Однако, помимо наличия опыта у командира дивизии, складывается впечатление, что сам по себе маневр был хорошо и заблаговременно подготовлен – военная разведка, видимо, имела секцию, занимавшуюся геологическим исследованием почв на Синае.

     В подчинении командования Южного Фронта имелись и другие части. Одной из них была танковая бригада, которая в наступлении не участвовала, но внесла большой вклад в предстоящую операцию. Она так удачно имитировала движение больших сил, что сошла за дивизию, и так неталантливо пряталась от египетских самолетов-разведчиков, что внушила египетскому командованию мысль о том, что наступление пройдет по линии 1956 года.
     Так что танковые резервы египтян были срочно смещены к югу. Эта попытка парировать ложную атаку существенно помешала им встретить настоящую.
     Наземные операции израильтян начались в 8:30, практически в то же время, что и воздушные – фактор времени играл такую большую роль, что ждать, пока авиация “размягчит” позиции противника, было некогда.
     Таль дал командирам своих бригад совершенно конкретные указания – Рафах должен быть взят любой ценой. Обойти его нельзя – но есть хорошо разработанная методика атаки такого рода укреплений – маневры 1965 года как раз и были посвящены теме “Атака с ходу на укрепленную полосу советского типа”. Главная мысль сводилась к тому, чтобы “… непрерывно поддерживать движение …”.
     Египетская артиллерия была способна выпускать – совершенно буквально – сотни тонн металла, поэтому было очень важно не предоставлять ей фиксированной цели.

     Поэтому наступление дивизия Таля, направленное в стык между 20-й и 7-й дивизиями, пошло именно так, как оно было запланировано, т.е. в очень высоком темпе. Плановые действия, однако, кончились очень быстро, почти немедленно возникло множество чрезвычайно хаотичных столкновений, которые проходили в условиях непрерывной стрельбы, полной сумятицы, и отсутствия какой-то явной линии фронта.
     В специализированной военной периодике советского времени это называлось бы “… скоротечные огневые контакты высокой интенсивности …”, и ни в скоротечности, ни в интенсивности никакого недостатка не ощущалось.
     Передовые части 7-й бронетанковой бригады с ходу проскочили Рафах и двинулись по шоссе дальше, в направлении на Эль-Ариш.
     Но последовавшие было за ними танки попали под жестокий обстрел в узком проходе между дюнами, под названием Джиради. Дорога оказалась перекрыта, и ее с большими усилиями надо было расчищать, подавляя сильное сопротивление. Парашютисты 202 бригады отчаянно дрались в южной части Газы и в Рафахе.

     Но для египетской 7-й дивизии дела шли куда хуже. Дивизия была новым соединением, созданным буквально за три недели до войны. Ее планировали использовать даже раньше, а именно 27-ого мая, как часть плана “превентивного удара” по Израилю, операция эта именовалась “Рассвет” и была отменена в последнюю минуту, по политическим соображениям. Командовал ей комендант египетской Школы Пехоты, генерал Абд Аль-Азиз Сулиман, и большинство его офицеров были инструкторами этой школы. Если кто в египетской армии умел воевать по книге, то это были именно они – но с ними воевали не по книге.
     Танковая бригада дивизии была слабой – в ней были только Т-34, и немного, всего два батальона. С “Паттонами” и “Центурионами” тягаться они никак не могли. Тем не менее, египетские части сидели в хорошо подготовленных укреплениях и сопротивлялись отчаянно. Прорыв удался, но только после артиллерийских ударов. Авиация тоже делала, что могла, но могла она немного – все, что могло долететь до египетских аэродромов, было уже использовано. На помощь пришли учебные “Фуга-Магистер” – их в срочном порядке приспособили к роли легких штурмовиков. Эти уязвимые самолеты несли только два пулемета и одну 50-кг бомбу, но они очень пригодились для подавления египетских батарей.
     Всякое сопротивление вскоре было сломлено, сам генерал Сулиман погиб вместе с несколькими офицерами своего штаба. Дивизия Иоффе тоже двигалась согласно плану. Пески оказались не такими уж непроходимыми. “Центурионы”, правда, шли на первой передаче, но все же они дошли до перекрестка дорог, на который их нацелили. И дело им нашлось немедленно – одна часть двинулась на юг, на помощь дивизии Шарона, а другая перехватила египетские танки, идущие во фланг дивизии Таля – их срочно направили на выручку Эль-Ариша.

     Однако, налетев уже ближе к сумеркам на неизвестно откуда взявшиеся израильские танки, бригада Т-55 понесла потери, и ее командир счел за благо остановиться, чтобы дождаться утра. За ночь в тылу его бригады появились беглецы – дивизия Шарона за день нейтрализовала Ум-Катиф, а вслед за этим ночной атакой взяла Абу-Агейлу.
     Не став дожидаться предложенной ему на утро следующего дня авиационной поддержки, Шарон под покровом ночи провел сложную комбинированную атаку – танками, пехотой, артиллерией, парашютистами – и она сработала как швейцарский хронометр.
     Передовой эшелон египетской обороны Синая к середине второго дня войны, 6-ого июня, перестал существовать – все его укрепления были потеряны, две дивизии (20-я и 7-я) полностью разгромлены, а третья (2-я пехотная) – жестоко потрепана – все это было результатом 40 часов израильского наступления.
     Возможности обороны для египетской армии еще имелись – могли быть задействованы две нетронутые дивизии второго эшелона (6-я механизированная и 3-я пехотная), имелись мощные танковые части – группа Шазли и 4-я бронетанковая дивизии.
     Египетский Генеральный Штаб собирался продолжать сопротивление, используя разработанный до войны план “Кахир”, по нему следовало контратаковать противника – как раз силами второго эшелона.

     Что получилось бы, если бы это намерение было выполнено, сказать трудно. Скорее всего, что ничего хорошего – египетским танковым частям предстояло бы вести “встречное сражение” – чего они делать не умели, но что, зато прекрасно умели делать их враги.
     К тому же делать это надо было с завязанными глазами, без воздушной разведки, и под непрерывными бомбежками – израильская авиация с утра 6-ого июня уже начала действовать в поддержку своей армии.
     Однако никакого “встречного сражения” не произошло – 6-го июня египетское верховное командование через голову собственного Генерального штаба отдало приказ об общем отходе с Синая.
     И отход этот, не будучи никак подготовлен, вскоре перешел в паническое бегство.

     7. Что делают люди, оказавшись в затруднительном положении

     Первым человеком, оказавшимся в затруднительном положении в самый канун войны, был израильский посол в Париже. Новости были чрезвычайно неутешительными – Франция объявила эмбарго на все поставки оружия в Израиль.
     Посол горячо протестовал, цитируя Де Голлю слова самого Де Голля, сказанные им всего несколько дней назад: “Мы будем против той страны, которая выстрелит первой”. Соответственно, посол говорил, что, хотя еще никто не стрелял, но решение-то уже принято, и принято против страны, которая была верным союзником Франции в течение последних 10 лет.
     Он спрашивал “…почему вы осуждаете Израиль даже до того, как грянул первый выстрел?” На это ему отвечали, что “…поскольку и сам посол не знает, что именно решит его правительство, то Франция хочет сделать так, чтобы его правительство решило в пользу сохранения мира…”
     На вопрос посла – что будет делать Франция, если первый выстрел последует со стороны Египта – ему просто не отвечали.
     Даян провел срочное совещание с командующим Центральным Фронтом, генералом Наркисом, и с генералом Элазаром, командующим Северным Фронтом.
     Он довел до их сведения, что рассчитывать на поставки из-за рубежа больше нельзя, во внимание следует принимать только то, что есть на руках.

     Этого – при условии, что все части армии участвуют в войне одновременно – должно было хватить на 6 дней боев.
     Вообще-то, первоначальные планы покрывали только 3 дня, но Эшкол, став Премьером и проведя ревизию министерства обороны, пришел в ужас и настоял на удвоении запасов. Он даже изыскал на это средства.
     Поэтому оба командующих получили от Даяна строгие директивы – не делать ничего, что могло бы способствовать обострению ситуации на их фронтах. Никаких наступательных действий – только оборона, и только в самых узких пределах. Война будет вестись против Египта – и только против Египта.
     Оба генерала протестовали, особенно Наркис. “Что мне делать, если иорданцы пойдут в наступление на Иерусалим?” – спросил он.
     “Сцепи зубы и не суйся в Генеральный Штаб с просьбами о помощи. Через неделю, когда мы покончим с египтянами, вся армия придет, чтобы вытащить тебя из беды” – отвечал Даян.
     Генералы были давно знакомы – разговор шел без церемоний.
     Опасения Наркиса оправдались, война в его секторе началась почти немедленно. Утром 5-го июня иорданские радиолокаторы зарегистрировали многочисленные отметки, идущие с Синая в направлении на Израиль. Запросив египетское командование и получив ответ, что “…это египетские самолеты на пути к Тель-Авиву…”, король Хуссейн отдал приказ о начале военных действий против Израиля.
     Генерал Наркис оказался в очень затруднительном положении. Он располагал 5-ю резервными бригадами. Тяжелое оружие ограничивалось 36-ю пушками и 27-ю минометами – вся остальная артиллерия ушла на Синай, вместе с основными запасами снарядов.

     Было около 50-и “Шерманов” – с указанием от Генерального Штаба, что трогать их можно только в самом крайнем случае, потому что они могут быть затребованы на Синай, в Южное Командование.
     Король Хуссейн между тем в 9:30 утра выступил по национальному радио с обращением к народу. Тяжелая артиллерия Иордании – две батареи дальнобойных 155 мм. американских гаубиц “Длинный Том” – вступила в дело. Одна открыла огонь по пригородам Тель-Авива, вторая – по самой большой авиабазе севера Израиля, аэродрому Рамат Давид. Иорданские истребители “Хоукер” английского производства – все что были, т.е. около 20 – тоже атаковали израильские аэродромы.
     Пулеметная перестрелка в Иерусалиме постепенно перешла в артиллерийскую дуэль. Арабский Легион – так по старой памяти называлась иорданская армия – начал атаки вдоль линии разграничения в Иерусалиме, с целью занять анклавы в демилитаризованных зонах.
     К уговорам израильского правительства, переданным ему через посредство ООН – не начинать войну – король Хуссейн не прислушался. Он полагал, что ограниченное наступление не вызовет слишком сильной реакции.
     Но 6000 тяжелых снарядов, выпущенных по Иерусалиму, показались израильтянам слишком сильной дозой. В городе было повреждено 900 домов, больше тысячи человек было ранено, 20 – убито. Новый госпиталь Хадассы получил попадание, витражи, украшавшие холл и сделанные по рисункам Марка Шагала, вылетели вместе со всеми остальными стеклами, заодно были обстреляны здание Кнессета и дом Премьер-министра.

     Призывы Наркиса были, наконец услышаны – в 12:30 израильские самолеты нанесли иорданцам ответный визит, посетив оба их военных аэродрома – в Аммане и в Мафраке. Собственно, Эзер Вейцман предлагал уничтожить иорданскую авиацию в любом случае, заодно с египетской, даже без всякой провокации, но Рабин тогда воспротивился, и Даян его поддержал.
     Действия иорданской армии, однако, рассеяли все сомнения – решили действовать по совету Вейцмана.
     Первый удар в течение 10 минут сделал оба аэродрома полностью негодными к дальнейшей эксплуатации – все дорожки были разбиты, контрольные башни разрушены, радары выведены из строя. Следующий – уничтожил все стоящие там самолеты, включая сюда и подвернувшийся под руку частный самолет командующего войсками ООН в Иерусалиме, норвежского генерала Одда Булла.
     Генерал был в полной ярости.
     Но иорданские министры расстроились еще больше. Советник короля Васфи аль-Таль, рыдая, кричал на Ахмеда Шукейри – как будто на самого Насера – “И где же ваши МиГи? Где ваши ракеты?”.

     Во дворец между тем пришли сообщения, что иорданская 40-я танковая бригада попала под авиационный удар, и что в Иерусалиме “…евреи применили секретное оружие, ракету типа “земля-земля””.
     Сообщения эти были частично верны. Учебные “Фуга-Магистер” – все, что в этот момент могла наскрести израильская авиация – действительно ударили по иорданским танкам. Броню “Паттонов” они особо повредить не могли, но машинам сопровождения досталось немало. А в Иерусалиме по позициям иорданской армии выпустили несколько ракет “L” – названных так в честь их изобретателя, полковника инженерных войск Давида Ласкова.
     Полковник был родом из Омска, и к 1967-ому году был уже пожилым человеком – он родился в 1903 году. Его детище представляло собой агрегат, формой и размерами напоминавшее гроб, размещалось в бункерах вдоль разделительной полосы в Иерусалиме, и могло закинуть что-то около полубочки взрывчатки на не слишком большое расстояние.
     Но на защитников иорданских позиций это оказало ошеломляющее действие – попавшие в плен легионеры утверждали впоследствии, что против них было применено ядерное оружие, а словосочетание “земля-земля” прямо-таки вошло в арабский лексикон как нечто таинственное и страшное.

     К середине дня настроение у короля Хуссейна испортилось. Активные действия его армии в Иерусалиме вызвали ответную реакцию много сильнее той, на которую он рассчитывал. Израильское командование решило, что движение иорданцев – это прелюдия к генеральному наступлению их армии, а у них было 7 бригад в районе Иерусалима, плюс иракская бригада (8-я механизированная), которая подошла к мосту Дамья. Их сосредоточенный удар мог разрезать Израиль надвое. Поскольку сражение на Синае протекало в целом успешно, а сирийцы никаких признаков жизни, кроме обстрела израильских поселков, не подавали, то было решено действовать. Северное Командование выделило две бронетанковые бригады и передало их взаймы Центральному Фронту, и они немедленно начали наступление на Дженин, в Самарию. К ним добавили пехотную бригаду, и таким образом образовалась импровизированная дивизия, под командой генерала Пеледа.
     Еще одна бригада (10- я механизированная) двинулась на Иерусалим. Командовал ей полковник Бен-Ари – герой войны 1956 года. Карьера его пресеклась самым несчастливым способом – он оказался замешанным в дело о хищении казенного сахара, покрыв виновного. Военный суд оправдал его в том, что касалось его лично, так что он не был разжалован, но Бен Гурион – личным распоряжением – уволил его из регулярной армии.
     Однако своих профессиональных качеств Бен-Ари в отставке не утратил. Его бригада двинулась вперед, отрезав арабский Иерусалим с севера.

     Наркис, между тем, получил еще одну замечательную часть, которая упала на него, можно сказать, с неба. Это была парашютная 55-я бригада под командованием полковника Мотты Гура, которую предполагали высадить на Синае, в Эл-Арише, совместно с морским десантом. Парашютистов направили в Иерусалим, выручать осажденный израильский анклав на горе Скопус. Они пошли в атаку с ходу, не имея ни должной поддержки, ни времени на подготовку, несли большие потери – но, тем не менее, брали один за другим опорные пункты укреплений иорданской армии в Иерусалиме.
     Король Хуссейн срочно запросил авиационной поддержки. Египетский штаб ответил ему, что в настоящий момент они ничем помочь не могут, но передадут его запрос сирийцам.
     Сирийцы, однако, тоже не могли помочь, и по весьма уважительной причине. Их авиация, также как и иорданская, атаковала израильские аэродромы, и получила такой же ответ. Налеты врага на аэродромы Сирии оказались вполне эффективными – у них больше не было авиации.
     Новости из Каира приходили какие-то непонятные. Египтяне сообщили, что воздушные атаки врага на Каир и Суэцкий Канал отбиты, и что Израиль потерял 158 самолетов, что египетские войска перешли в наступление, и что они идут через Негев на соединение с Иорданией.
     Израиль этих новостей никак не оспаривал.

     Информация об успешном ударе по египетским аэродромам держалась в секрете – израильское радио о них молчало. Даян считал, что теперь, когда события пошли в выгодном направлении, надо было стараться выиграть как можно больше времени. Скромность была предпочтительнее – куда лучше было держать посторонних наблюдателей в темноте.
     Однако шила в мешке не утаишь – дела иорданцев шли все хуже, им совершенно очевидно надо было что-то делать. Скрытая атака египетских “коммандос” против израильской авиабазы Лод, проведенная с иорданской территории, оказалась неудачной – их засекли на поле пшеницы. Командир местной обороны не имел артиллерии, но спички у него были. Поле подожгли.
     Из 600 “коммандос” уцелело не больше 150. Египетский генерал, командующий иорданскими войсками, советовал начинать общее отступление.
     Наилучшим выходом было бы немедленное перемирие – но объявить его в одностороннем порядке было невозможно. Египет, старший партнер коалиции, еще сражался – по крайней мере, официально. Попытка короля явным образом выйти из войны привела бы к обвинению в измене общему делу, вполне возможно – к перевороту и к смерти. Но и продолжать войну было опасно – можно было потерять территорию, и, что было еще более важно – потерять армию. Власть Хуссейна держалась на его бедуинских частях. Если он потеряет их, то исход будет таким же, как при обвинении в измене арабскому делу – переворот и вполне возможная смерть.

     Король оказался в очень затруднительном положении.
     Оставалось искать выхода в примирении с официальным врагом, который еще накануне предлагал ему именно это. Четыре предложения о перемирии – срочном перемирии – были посланы им израильскому правительству в ночь с 5-ого на 6-ое июня через все мыслимые и немыслимые каналы, с единственным условием – оно должно быть неофициальным.
     Король говорил, что в начале военных действий он совершенно не повинен – “…это было сделано по приказу египтян, которые сейчас командуют всем…”. Он говорил также, что по гражданским целям никто не стрелял. Он просил американцев вмешаться и как-то повлиять на Израиль. На разумное возражение, что довольно трудно заключить перемирие с королем, если он, по его собственным словам, не управляет своей армией – Хуссейн сказал, что если так, то, не имея другого выхода, он “…присоединится к египетским инициативам…”

     Что это означало, выяснилось буквально через полчаса. Президент Насер позвонил Хуссейну с предложением – сообщить всем арабским народам, равно как и всем миролюбивым людям планеты, что на Египет напали не только израильские, но и американские самолеты – с авианосцев 6-ого Флота. А также и английские – надо было только выяснить, есть у Англии авианосцы – или нет? Если нет, то они действовали с Кипра. Король со всем согласился – и что напали американцы, и что англичане им содействовали.
     Оба лидера вели свой разговор не через секретный защищенный канал, а – хотя в это трудно поверить – по открытой гражданской линии. Он был перехвачен и записан израильской секцией электронной разведки.
     Израильские войска тем временем вошли в Наблус. Передовые танки были осыпаны цветами – их приняли за иракцев.
     Иерусалим был окружен, но Даян строго велел не брать Старый Город – ” зачем нам этот Ватикан?” – говорил он.

     8. Последствия разницы в темпах восприятия действительности

     Вступая в войну, король Хуссейн вряд ли лелеял слишком уж агрессивные планы. Иорданские войска стояли в оборонительных позициях по всей границе, кроме разделительной полосы в Иерусалиме.
     Его две танковые бригады (из 11 имевшихся) стояли за рекой Иордан.
     Целью короля было, во-первых, обозначить свое участие в войне, во-вторых, захватить какие-то (плохо лежащие) кусочки территории в Иерусалиме. Не случайно атаки были направлены на анклав ООН – который никто не защищал – и на гору Скопус – которую защищал взвод израильской полиции.
     Израильское командование сначала оценивало намерения короля Иордании именно так, как их планировал сам король, было вполне удовлетворено таким положением дел, и на утро 5-го июня его директивы по всему Центральному Фронту были простые – не отвечать на огонь. Разрешалось использовать только стрелковое оружие, и только для самообороны. Так что, когда Арабский Легион двинулся к анклаву ООН, стреляли по нему с израильской стороны только с израильской экспериментальной фермы – жена управляющего Рахиль Кауфман и трое ее работников директив Генштаба не получили.

     Но уже к полудню оценка ситуации сильно изменилась. Этому обстоятельству способствовал, например, тот факт, что иорданская артиллерия обстреляла авиабазу Рамат Давид. Генеральный Штаб рассудил, что если Иордания все-таки решит действовать наступательно, то к ее 11 бригадам могут добавиться 3 саудовских и 4 иракских – они уже двигались в сторону фронта, и одна иракская бригада даже сменила иорданскую, которая, в свою очередь, двинулась на Иерусалим.
     Коли так, то надо было принимать меры упреждения.
     Меры были приняты, и оказались настолько действенными, что просьбы иорданцев о перемирии уже к вечеру первого дня войны, 5-го июня, достигли уровня крещендо.
     Но теперь уже израильское командование не желало их слушать. Все соображения в пользу “сдержанности” больше не имели силы – сражение на Синае шло так успешно, что не только резервы Центрального Командования были больше не нужны на Юге, но и напротив – резервы Южного Командования оказалось возможным использовать на Центральном Фронте.

     Иорданские войска на западном берегу Иордана теряли позицию за позицией – зачем же было останавливаться, если Иордания даже не объявляла официального перемирия, а вместо этого просила о перемирии тайном и неофициальном?
     Нечто в этом духе происходило на Синае. Все предварительно поставленные цели были достигнуты за 35-40 часов. При самом большом старании египетское командование не могло бы проникнуть в точные планы дальнейших действий своего противника – потому что этих планов просто не было.
     Тем не менее, питая самые черные подозрения в отношении коварства врага, высшее египетское руководство решило действовать проверенным образом. Войну следовало перенести в русло, которое в 1956 году принесло Египту успех – в политическое.
     Надо было немедленно организовать впечатление, что “… Египет пал жертвой агрессии западных стран …”, что автоматически обеспечивало поддержку стран социалистического лагеря и блока стран Движения Неприсоединения, а пока следовало собрать все возможные военные части – поближе к Каиру и подальше от места проигранного сражения.
     Поэтому Радио Каира обвинило США и Англию в “…низком и коварном нападении… “, добавило драматические подробности – “…1200 американских самолетов, поднявшихся с авианосцев 6-го Флота, нанесли коварный удар по египетским аэродромам …”, сообщило, что эта правдивая информация подтверждается материалами допроса пленных израильских летчиков, и прибавило, что, по крайней мере, один зоркий египетский пилот опознал американские самолеты, подходившие к Египту с моря.

     Египетские войска на Синае получили приказ – отступать к Каналу, а египетский представитель в ООН получил твердую инструкцию – не соглашаться ни на какое перемирие, если в резолюции не будет сказано об агрессии против Египта и о “…необходимости немедленного отвода войск на те позиции, которые они занимали до войны…”.
     Оба этих распоряжения оказались до крайности неудачными.
     Что касается приказа об отступлении, то он был, мягко говоря, неподробным.
     Кому следует идти куда, в каком порядке, по каким дорогам – все эти вопросы были оставлены на усмотрение местных командиров. Решения же им пришлось принимать в явно нездоровой обстановке – под бомбами, в отсутствии всякой связи друг с другом и с центральным командованием. Нечего и говорить, что практическим следствием оказалось нескоординированное бегство.

     Ему немало поспособствовали действия израильских дивизий. Собственно говоря, они получили приказ столь же неконкретный – “…преследовать отступающего противника, препятствуя ему в организованном отходе…”
     Единственное конкретное указание, которое дал своим комдивам Даян – “…не подходить близко к Суэцкому каналу…”
     Не теряя времени, дивизии Таля и Иоффе выделили группы преследования, которые – в нарушение всех устоявшихся норм военного дела – начали это самое преследование по той же дорожной сети, по которой враг собирался отступать. Другой сети на Синае не было. Преследование же часто шло не позади, как казалось бы очевидным, а впереди, а то и вперемешку с отступающими египетскими частями.
     Идея была в том, чтобы перехватить перевалы на подходе к Суэцкому Каналу и не дать противнику увезти тяжелую технику. В основном этот план вполне удался. Египтянам удалось спасти некоторые танковые части – те, которые стояли ближе к Каналу – но потом фельдмаршал Амер изменил свои намерения и отдал приказ о контратаке. Танковое столкновение окончилось поражением египетских частей и нарушением “строгого приказа Даяна” – в пылу боя израильские танкисты вышли к берегу Суэцкого Канала почти на всем его протяжении.

     Египтяне на всякий случай срочно уничтожили мосты через Канал, опасаясь наступления на Каир.
     Потери они понесли ужасающие – около 15 000 убитыми, до 50 000 ранеными. Около 90% всей военной техники, часто совершенно исправной, все запасы боеприпасов, горючего, снаряжения – все это досталось противнику. Израильские потери составили около 300 человек убитыми.
     И немалая часть этой победы была достигнута благодаря второму распоряжению Насера, сделанному его представителю в ООН – тянуть время, ни в коем случае не соглашаться на перемирие.
     Он надеялся на дипломатическое вмешательство великих держав, которое его спасет.
     Надежды его оправдались только частично.

     Советский Союз в течение первых двух дней всячески старался не допустить даже обсуждения проблемы в Совете Безопасности – в Москве, в общем, верили в успехи арабских армий, которые провозглашало их радио.
     Лидеры СССР и США, впрочем, обменялись посланиями по “горячей линии”, но единственное, что показалось тогда русским необычным – это обращение президента Джонсона к Председателю Совета Министров СССР, начинавшееся словами: “Дорогой товарищ Косыгин”.
     В Кремле усомнились – нет ли тут элементов неуместной шутки?
   Но после заявления Насера об “…атаке его страны американской авиацией…” напряжение возросло на порядок – что, собственно, великим державам следовало делать? Например – что следовало делать советскому правительству?
     Египтяне совершенно очевидно жаждали спасения, как это было в 1956-м.

     Но одно дело – платонически грозить ракетами не слишком великим державам вроде Англии или Франции, твердо зная при этом, что США уже высказались против них, и что решение об отступлении ими уже принято – или грозить уже самим США, делая это на основе очевидно ложных обвинений, выдуманных перепуганным клиентом.
     Американцы между тем определенно несколько растерялись. По арабскому миру прокатилась волна демонстраций – возбужденные толпы громили американские и английские консулаты и культурные учреждения. Президент Джонсон пошел так далеко, что предложил “…посещение нейтральной комиссией авианосцев 6-ого Флота и американской военно-воздушной базы…” (существовавшей в ту пору в Ливии) с целью доказать, что они никак не использовались против Египта.
     Конечно, с точки зрения изменения настроений в арабском мире это было совершенно бесполезно, но СССР, по крайней мере, египетской выдумки не подхватил.
     Посол СССР в Египте Пожидаев сообщил, что его страна готова немедленно предоставить Египту 200 МиГов. Но поставки эти должны были быть осуществлены морем, через Алжир, самолеты прибывали бы упакованными, в ящиках – в общем, поставки заняли бы несколько недель.

     Из чего вытекало, что рекомендации СССР о согласии на перемирие следует принимать.
     Египетское руководство было настолько не в восторге от столь трезвой позиции, что фельдмаршал Амер в нарушение протокола высказал свое крайне негативное мнение о качестве советского оружия.
     Пожидаев вежливо ответил, что “…сам он не специалист в вопросах вооружений, но по отзывам других людей знает, что советское оружие показало себя самым хорошим образом. Например, во Вьетнаме…”
     Делать было нечего. Египетский представитель в ООН Мухаммед Эль Кони был совершенно потрясен, получив новые инструкции – соглашаться на перемирие на месте, не настаивая больше ни на каких предварительных условиях.

     Израильское правительство тем временем вмешалось в действия своего министра обороны. По общему согласию, оно отменило его “строгий приказ” в отношении Иерусалима. 7-го июня Старый Город – тот самый “Ватикан”, к которому Даян не хотел даже подходить – был занят израильскими войсками. Первым членом правительства, который его посетил, был сам Даян. Он даже позаботился о том, чтобы сфотографироваться там вместе с Рабином и Наркисом.

 

 

Даян и Рабин в Старом городе

     Раз уж с его мнением не посчитались, он решил в свойственной ему манере “перехватить инициативу”.
     К 9-му июня, на четвертый день, война казалась оконченной. Египет, Израиль, и Иордания согласились на прекращение огня. 9-го Насер – по настойчивому предложению группы офицеров – подал в отставку, объявив об этом публично.
     Начальник секретной Службы Египта Салах Насир посетил американского дипломата Нольте и заявил ему буквально следующее:
     “…Египту угрожает коммунистический заговор, который непременно произойдет – если только американцы не сделают резкий поворот в своей политике в проарабскую сторону”.
     Сказочную, просто первобытную наивность этого заявления даже трудно комментировать.

     По всему Египту 9-го июня пошли стихийные демонстрации протеста против отставки Насера. Президент был по-настоящему популярен. Когда он выступал по радио, в Каире останавливалось движение. Размеров поражения народ толком не понял – все знали, что стряслось несчастье, но обвинять в нем лидера никто не хотел, наоборот, его заявление было воспринято как благородный жест истинного отца народа.
     Насер поменял свое намерение и взял отставку обратно. Переворот ему теперь не грозил. Вскоре фельдмаршал Амер был арестован – и даже ухитрился совершить самоубийство, “чтобы спасти свою честь офицера”.
     Вообще-то это было непросто сделать, находясь в тюрьме по обвинению в государственной измене, но, видимо, в службе Салаха Насира были гуманные люди, которые фельдмаршалу помогли.

     Однако 9-го июня война не закончилась. Перемирие было принято Сирией, но с оговоркой, что “…оно вступит в силу только тогда, когда Израиль сделает то же самое…” Ну, а пока сирийские пушки продолжали стрелять с Голанских Высот.
     Это вполне могло бы сойти им с рук, если бы представитель СССР в ООН Федоренко неожиданно не уперся и не начал настаивать на включении дополнительных статей к резолюции о перемирии, требующих “…осуждения Израиля за агрессию и отход его войск на начальные позиции…”
     Резолюция в результате не прошла, заседание оказалось отложено – и это обстоятельство обошлось Сирии очень дорого.
     Даян решил воспользоваться случаем – и отменил свой собственный “строгий приказ о ненаступлении на Голанах”.
     Сирийская оборона, стоявшая на неприступных укреплениях Голан, насыщенная артиллерией до такой степени, что ее пушки были способны выпускать 45 тонн снарядов в минуту, сломалась за один день.
     Страшная бомбежка с воздуха не разрушила доты, но дух оборонявшихся был сломлен еще до ее начала. Сирийское руководство решило, что целью наступления является смена режима в Дамаске, и опасалось, что, помимо Голан, последует вскоре второй удар на столицу, через Ливан.
     Соответственно, начался срочный отвод войск к Дамаску. Хафез аль-Асад, министр обороны Сирии, выступил с обращением к армии. “О, солдаты” – сказал он – “300 000 бойцов Народной Армии стоят вместе с вами в этом бою, а за ними – 100 миллионов арабов. Наши лучшие войска сейчас на фронте. Нанесите удар по вражеским городам, превратите их в пыль, замостите арабские дороги черепами евреев. Разите их без пощады”.

     Если эта риторика покажется читателю чрезмерной, то ему следует знать, что в ту пору в Сирии все было чрезмерным. Страна прошла через 16 переворотов за примерно такое же количество лет.
     Влиятельный политик должен был быть “…великим и ужасным”.
     Многие секретные службы делают разного рода неаппетитные дела, а уж в арабских странах – особенно – но только в Сирии глава
     Секретной Службы считал полезным и правильным заявить в опубликованной в газете статье, что он лично пытал пойманного предателя.

     Если дипломатия как процесс имеет, скажем, три измерения, то в арабских странах – четыре, а в Сирии в ту пору – пять. Сирийские газеты могли грозить американскому 6-ому Флоту потоплением, называя его “… кучей банок из-под сардин …” – в то самое время как сирийские дипломаты объясняли своим американским коллегам, что это все так, к слову, а вообще было бы неплохо поговорить об инвестициях в нефтепроводы, идущие через сирийскую территорию.
     Так что Хафез Асад был вполне в рамках принятого в его стране этикета.
     В Советском Союзе это израильское наступление вызвало – в отличие от наступления на египетском фронте – очень острую реакцию. Сирия была много ближе к СССР, чем Египет – и географически, и политически. Советская пропаганда дала залп в полную силу – Израиль был обвинен в “… геноциде …” и в “… заговоре, имеющем целью достичь мирового господства …”.
     Посол СССР Чувакин буквально ворвался в кабинет к Эбану и заявил ему, что “…ввиду неприкрытой агрессии Израиля против арабских стран и грубейших нарушений резолюций Совета Безопасности ООН Советский Союз решил разорвать с Израилем дипломатические отношения”.

     Эбан, надо отдать ему честь, очень сдержанно и разумно ответил, что “…действительно, существуют значительные разногласия между правительством, которое представляет уважаемый посол, и израильским правительством, но такого рода различия как раз требуют углубления отношений, а не их разрыва, потому что в случае полного согласия дипломатам осталось бы только ходить друг к другу на приемы с коктейлями”.
     Чувакин, понизив голос, сказал: “То, что говорит Ваше Превосходительство, вполне логично. Но я не послан сюда для того, чтобы быть логичным. Я послан для того, чтобы сообщить о разрыве дипломатических отношений”. После этого, к огромному изумлению своего собеседника, посол разрыдался и выбежал из его кабинета.
     Рыдал он не зря – у него назревали крупные служебные неприятности. Вскоре он вылетел с работы, и не только с работы, но и вообще из МИДа. Результаты войны было огромным поражением для советской дипломатии, и кого-то надо было назначить виновным.

     10 июня, на 6-ой день, знаменитая арабо-израильская война завершилась.

     Заключение

     Блестящая, неслыханная победа не принесла Израилю желанного мира. Понадобилось еще 6 лет и еще две войны – Война на Истощение и Война Судного Дня – для того, чтобы мир с Египтом оказался возможным. За эти 6 лет Израиль потерял около 4 000 солдат, не считая жертв террора – для теперешних США соответствующая цифра была бы 400 000 убитых.
     Тем не менее, после 1967 года Египет больше не ставил себе целью уничтожение или расчленение Израиля – только восстановление потерянных территорий. Ну, и излечение ущемленной национальной гордости, конечно.
     Наблюдательный египетский летчик, тот самый, который первым опознал американские – именно американские – самолеты над Каиром (и сообщил о своих наблюдениях президенту Насеру) заметно продвинулся по службе.
    
     Его звали Хосни Мубарак, и впоследствии он стал широко известен не только в летных кругах. Министр обороны Сирии Хафез Асад стал ее президентом. Этот на редкость умный человек прекратил бесконечные перевороты в Сирии, консолидировал режим, и в 1973-м в партнерстве с Египтом сделал попытку отбить Голанские Высоты – очень неудачную. Тем не менее, он усидел в своем кресле, и полностью перехитрил Израиль во время гражданской войны в Ливане. Сирийцев удалось выставить из Ливана только после его смерти.
     Леви Эшкол умер в 1969 году, в возрасте 74-х лет. Радио Каира (Насер был еще жив) сообщило народу о “…смерти главаря банды, построившей Израиль из кусков тел замученных арабских жертв…”, а Радио Багдада – о смерти “…хитрейшей лисы из всех, когда-либо совершавших военные преступления на нашей захваченной земле…”

     Как всегда, эти достижения пропаганды были перекрыты Радио Дамаска – выступавший там представитель Арафата объяснил, что “…Эшкол был убит прямым попаданием палестинской ракеты “земля-земля””, в то время как сам Председатель Арафат указал, что “теперь вот и настал правильный момент для освобождения Палестины”. Через год он решит попробовать начать это освобождение с Иордании, что приведет к большим жертвам.
     Отношения Израиля с ООН сложатся неудачно. Принцип голосования по блокам поведет к тому, что любые резолюции, предложенные самым большим по числу голосов блоком – Арабской Лигой – будут проходить в Генеральной Ассамблее почти автоматически. В ноябре 1975-го по инициативе СССР и Алжира будет принята резолюция, приравнивающая сионизм к расизму, с 67- ю голосами “за”, 35-ю – “против”, при 15-и воздержавшихся.

     Абба Эбан по этому поводу скажет, что “…если бы Алжир внес проект резолюции, объявляющей Землю плоской, и обвиняющей Израиль в том, что именно он ее сплюснул, то она прошла бы с 67- ю голосами “за”, 35-ю – “против”, при 15-и воздержавшихся…”
     Абба Эбан был, как уже сказано, замечательно остроумным человеком, но его прогноз по поводу ООН сейчас выглядит несколько оптимистическим.
     На тему знаменитой арабо-израильской войны 1967-го года написаны тонны литературы. Просто список использованных источников в книге Майкла Орена “Six Days of War” занимает 17 страниц убористого шрифта.
     Не берусь судить о мировом отзвуке, но неистовая советская пропаганда донесла какие-то разрозненные куски этой истории до самых неожиданных углов советского языкового пространства.

     Частушка “Над простой арабской хатой гордо реет жид пархатый” попала – цитатой – в стихи великого поэта.
     Даян и Эбан стали фольклорными персонажами, чему способствовали их странно звучащие для русского уха фамилии. Этот факт оказался зарегистрирован Веничкой Ерофеевым в его знаменитой книге “Москва-Петушки”.
     Действительность переплеталась с легендой. Видимо, с легкой руки Веллера в жизнь ушла история о героизме, якобы проявленном Даяном во время Великой Отечественной Войны, где-то под Киевом.
     Автора этой статьи совершенно серьезно спрашивали – не был ли Даян Героем Советского Союза?
     Если уж говорить о литературе, то Л. Н. Толстого, вероятно, немало позабавили бы “категорические приказы Даяна” – не брать Иерусалим, не подходить к Суэцкому Каналу, не атаковать Голанские Высоты.

     Они оказались выполненными с точностью до наоборот. Очень похоже на толстовскую трактовку Наполеона.
     Лев Николаевич не удостаивал изучать технические стороны предметов, о которых он судил с такой уверенностью – будь то опера, железные дороги, или война – но его поразительный ум и в самом деле улавливал какие-то вещи, которые не найдешь в учебниках по узкой, так сказать, специальности.
     Израиль приобрел некий неформальный союз с США, который пережил не только вражду СССР, но даже и сам СССР, что в те годы казалось немыслимым.
     Союз этот жив и поныне.

     ***
 

     Краткий список использованной литературы:

     1. “Israel after 40 years”, автор: Aaron S. Klieman, 1990, Pergamon, New York
     2. “Arabs in War”, автор: Kenneth M. Pollack, 2002, Nebraska University
     3. “Israel’s Wars” автор: Ahron Bregman, 2003, Ruthledge, New York
     4. “The Sword and the Olive”, автор: Martin Van Creveld, 1998, PublicAffairs, New York
     5. “A History of the Israeli Army”, автор: Zeev Schift, 1985, Macmillan Publishing, New York
     6. “No margin for error”, автор: by Ehud Yonay, 1993, Random House, New York
     7. “Soldier Spies”, автор: Samuel M. Katz, 1992, Presidio, Novato, California
     8. “Israel’s Secret Wars”, автор: Black & Morris, 1991, Grove Press, New York
     9. “Personal Witness”, автор: Abba Eban, 1992, G.P.Puthnam’s Sons, New York
     10. “Chariots of the desert”, автор: David Eshel, 1998, Brassey’s, London
     11. “New Diplomacy”, автор: Abba Eban, 1983, Random House, New York
     12. “Six Days of War”, автор: Michael Oren, 2002, Oxford University
     13. “The Arab-Israeli Wars”, автор: Chaim Herzog 1984, Vintage Books, New York
     14. “The life of Moshe Dayan”, автор: Robert Slaterm 1991, St.Martin, New York
     15. “Six Days in June”, автор: Eric Hammel, 1992, Macmillan Publishing, New York
     16. “The Gates of Gaza”, автор: Mordehai Bar-On 1995, St.Martin & Griffin, New York
     17. “Facts about Israel, 1968”, под редакцией: Misha Louvish, 1969, Government Press Office, Jerusalem 

18. “My People”, автор: Abba Eban, № 67   июнь 2006 г.                            

 

 

 

Незнаменитая арабо-израильская война 1956 года