Category Archives: Материалы на разные темы

БОРИС ГОЛЬДИН. ЛУКАВАЯ УЛЫБКА И ЖЕСТКИЙ КУЛАК

Зачем мне считаться шпаной и бандитом –

Не лучше ль податься мне в антисемиты:

На их стороне хоть и нету законов, –

Поддержка и энтузиазм миллионов.

В. Высоцкий

* * *

После войны наша семья осталась в Ташкенте, хотя все родственники вернулись в Украину. Мама вспомнила о проблемах с «пятой» графой. Еще до войны в Киеве процветал махровый антисемитизм, и она предвидела его в будущем. Время показало, что мама была абсолютно права. Если в Ташкенте в то время всем были открыты двери в учебные заведения, и мы получили высшее образование, то в Киеве ни один из наших родственников не смог поступить в институт. Мандатные комиссии вузов находили тысячи причин, чтобы отказать молодым евреям. Им приходилось уезжать на учёбу в Белоруссию или в республики Средней Азии.

Моя двоюродная сестра Аня решила стать учителем русского языка. В то время хотеть можно было всё, всем и везде… только не ей в Киеве. С фамилией Браверман даже к приемной комиссии трудно было подобраться. Не помогло даже то, что ее отец, гвардии майор, прошел с оружием в руках всю войну и закончил ее в логове врага – Берлине.

В Ташкентском институте русского языка и литературы на ее фамилию смотрели иначе. Училась она заочно. Много лет надо было летать на экзаменационные сессии. Прошли годы. Аня успешно сдала государственные экзамены. Мечта сбылась: получила диплом учителя русского языка и литературы.

Совсем другая картина была в Украине. Миша Рыбак, мой двоюродный брат, математику любил с детства. В старших классах даже занимался по вузовской программе. На вступительном экзамене по математике в Киевском политехническом институте он ответил на все вопросы экзаменатора. Ему стали задавать дополнительные, по программе высшей школы. Он знал материал и уверенно отвечал. В самом конце ему сказали, что надо было лучше подготовиться к вступительным экзаменам. Миша вернулся домой с сединой в волосах…

Тут подошел призыв в армию. Попал во внутренние войска Министерства внутренних дел СССР. Приходилось часто сопровождать преступников из киевской городской тюрьмы в суд. Однажды сопровождал в тюрьму арестованного за взятку… своего бывшего экзаменатора по математике из Киевского политехнического института.

– Я ни в чем не виноват, – сказал тот, – такая была установка – евреев не пропускать.

Прожив в Калифорнии несколько лет, как-то в городской библиотеке Сан-Хосе случайно наткнулся на литературу о чемпионе мира по шахматам, американце Роберте Фишере. Родился он в годы войны в Чикаго. Его мать, Регина Фишер, в девичестве Вендер — еврейка и отец Ханс-Герхард Фишер — немецкий еврей. Но чем больше я вчитывался, тем больше удивлялся, и всё ниже и ниже падал в моих глазах его авторитет.

Почему так случилось? Потому, что он превратился в ярого антисемита и ненавистника своей Родины. Уже с 1996 года Фишер стал появляться на страницах газет и журналов, на радио и телевидении с резкими выступлениями в адрес США и… евреев. В 1999 году его выступление в венгерском радиоэфире было прервано ведущим, так как состояло исключительно из ругательств в адрес евреев. Последними из попавших в эфир слов были: «Эти грязные ублюдки, придумавшие никогда не существовавший Холокост, теперь пытаются захватить весь мир…».

* * *

Антисемит таков, и это априори,

Неважно, молод он, иль абсолютно сед.

Шатает мозг его, как щепку в бурном море,

Одна лишь мысль: еврей — всегда виновник бед.

Бен Эзоп

* * *

СТОЛИЦА ДРУЖБЫ И ТЕПЛА?

“Заседание кафедры иностранных языков”… в узбекском ресторане в Нью-Йорке (фото автора).

Так случилось, что почти все преподаватели одной из кафедр Ташкентского педагогического института иностранных языков, которых судьба в годы войны забросила в далекий солнечный Узбекистан, сейчас живут в городе Большого Яблока.

Иногда, когда мы приезжаем с женой, ее коллеги проводят «заседание кафедры» в… одном из узбекских ресторанов. Приходят празднично одетые с мужьями и внуками. Ресторан – это ностальгия по Ташкенту, городу детства и юности. Ностальгию усиливают знакомые мелодии. Без волнения нельзя было слушать чудесную песню «Сияй, Ташкент»:

Когда война опустошала

И разрушала города,

Его земля теплом дышала,

Звала, звала друзей сюда.

Чьё сердце было одиноко,

К тому надежда здесь пришла.

Сияй, Ташкент – звезда Востока –

Столица дружбы и тепла!

В этой прямо-таки семейной обстановке мне вспомнилось многое.

* * *

Город наш хоть не велик,

Но, однако, многолик.

И узбеки, и армяне,

Греки, турки и славяне,

И татары, и таджики,

И евреи, и калмыки.

Мусульмане и буддисты,

Христиане и баптисты,

Кришнаиты, иудеи,

Да и просто без идеи.

Все в Ташкенте проживают

И друг друга уважают.

Не за нацию и лесть –

За радушие и честь.

Максим Чистяков

Абсолютно прав Максим. Я могу и сейчас под присягой это подтвердить; родился я в Киеве, а вырос-то на узбекской земле. Но… есть одно «но» – так было раньше. Сейчас же всё по-другому. И это не со слов уличного прохожего или залетного туриста. В 80-х годах неравенство между материальным положением села и города, провинции и центра, русификаторская политика властей породили недовольство простых людей – рабочих, дехкан. Шел рост национализма, авторитета религии. Все беды узбеков ассоциировались с центром и с русским народом.

Вспомнился анекдот, популярный в то время. Дехканин трудится в поле. К нему прибегает сын и кричит:

– Ота, русские на Луну полетели!

Тот прекращает работу, опирается на кетмень и спрашивает:

– Все?

– Нет, один.

– Э-э… – и дехканин продолжил свою работу.

В условиях падения жизненного уровня в конце 80-х годов скрытое недовольство населения стало обретать открытые формы. На узбекской земле проросли семена проклятого антисемитизма. Пришлось двадцать пять лет тому назад попрощаться со столицей солнца и тепла.

– Кто мог подумать, что мне придётся уехать из Ташкента?! Невозможно было в это поверить. Но когда столкнулась с проявлением ненависти к евреям, пелена с глаз мгновенно спала. Стала собирать чемоданы, – с волнением говорила Тоня Юсупова.

Согнувшись в виде запятой,

Гонимые судьбой треклятой,

Мы все ходили под пятой

И под графой ходили пятой.

Ю. Солодкин

* * *

ЗА ИСКЛЮЧЕНЬЕМ ПУСТЯКА…

Позади воинская служба. Перед демобилизацией успешно сдал экзамены экстерном за полный курс военного училища. Теперь я – офицер Советской Армии, младший лейтенант запаса. Впереди, как я думал, всё для меня. Посудите сами: высшее образование, да служба в армии, да член КПСС, только выбирай двери, все они открыты. Кто скажет «нет»?

Дома сказали:

– Предоставляем тебе месячный отпуск за отличную службу.

Жили мы, что тут скрывать, бедно. Вот я и пошёл на первую попавшуюся работу. Стал старшим инспектором областного комитета ДОСААФ.

– Идёшь по моим стопам, – сказал папа. – Я тоже начинал свою жизнь до армии с добровольной оборонной организации ОСОАВИАХИМ. Там, кстати, и встретил твою маму – прилежную курсантку. Так что у нас в семье это вошло в традицию.

Зарплата – одно название, но всё же принёс домой хоть какие-то деньги!

Как-то ко мне пришел посетитель. Это был председатель комитета по делам физической культуры и спорта при Фрунзенском райисполкоме.

– Ты уже не помнишь меня. Подскажу: школьные соревнования по волейболу. Много мне помогал в судействе, в организации, сам выступал за наш район. Потом ты играл в сборной города, – сказал Владимир Петрович Простов, – получилось так, что ты рос на моих глазах. Знаю, что окончил факультет физвоспитания, что вернулся из армии. В фармацевтический институт требуется преподаватель физического воспитания. Счастливо тебе!

КАДРЫ – ДЕЛО СЕРЬЁЗНОЕ

Ташкентский фармацевтический институт. Приветливо встретила заведующая кафедрой:

– На учёном Совете института кафедру критиковали за то, что уж очень много у нас преподавателей преклонного возраста, что совсем нет притока молодёжи. Так что идём прямо к ректору. Некоторые наши преподаватели узнали вас, вместе учились, и отзываются отлично. Думаю, что для отказа не будет основания.

– Ассалом алейкум, – улыбаясь и протягивая мне руку, вышел из-за стола пожилой мужчина с традиционной узбекской тюбетейкой на голове, – омолаживать кафедру решили, Фаина Марковна? Правильно.

Он внимательно выслушал мой рассказ, потом – речь заведующей кафедрой. Казалось мне, что вот сейчас он скажет: всё, достаточно, если кафедре нужен, то мы – не против. Я уже представлял себе, как начну свой первый рабочий день, на что ухлопаю свою первую зарплату.

– Всё очень хорошо. Но кадры – дело серьезное. Предоставьте нам недельку на размышление, – сказал ректор.

ВРАТЬ ИЛИ НЕ ВРАТЬ?

Семь дней – как семь минут. На этот раз нас долго продержали в приёмной.

– Извините, – вежливо сказал ректор, – столько дел сейчас – голова ходуном ходит. Понимаете, какая ситуация. Из одного управления Совета Министров нам направили молодого специалиста. Из Самарканда. Говорю вам откровенно: не могу я ответственным товарищам отказать. Договоримся так: если будет какая-то возможность, пригласим.

* * *

Между нами говоря,

Может быть и даже зря

Я касаюсь этой темы,

Но извечная проблема –

Значит, врать, или не врать!

Тут уж нужно выбирать.

С. Олексяк

* * *

Только спустя много лет я узнал правду. На следующий день после нашего визита ректор пригласил к себе заведующую кафедрой физического воспитания и спорта.

– Фаина Марковна, – по-деловому сказал ректор. – Мы вместе работаем уже много лет, и мне от вас скрывать нечего. Тем более, что вы – секретарь нашей партийной организации. Знаете, как я отношусь к вашей национальности. Все мои учителя были евреями. Но я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. По количеству работающих у нас евреев мы на первом месте среди вузов Ташкента. Просто чемпионами стали. Кадровая политика Министерства высшего и среднего образования и отдела науки и учебных заведений Центрального Комитета Компартии Узбекистана вам хорошо известна. Так что, я не против молодого специалиста, но…

Прямо как у знаменитого певца Леонида Утесова:

Всё хорошо, прекрасная маркиза

Дела идут и жизнь легка

Ни одного печального сюрприза

За исключеньем пустяка…

ПРОЧНЫЙ ШЛАГБАУМ

Работал в редакции газеты «Фрунзевец» Туркестанского военного округа. Увлекла история журналистики. Если позволяло время, то подолгу засиживался в архивах. Собрал много интересного материала. Написал несколько брошюр, опубликовал серию статей в научных изданиях.

Как-то коллега из «Блокнота агитатора» аспирант-заочник Борис Палацкий сказал:

– Пора за науку браться.

Он привел меня на кафедру истории Ташкентского педагогического института.

– Надо выбрать конкретную проблему. Сдать экзамены кандидатского минимума. Определиться с руководителями. И, конечно, публикации по теме. Планируйте на это примерно три-четыре года, – сказала мне доктор исторических наук, профессор кафедры истории Галина Ильинична Желтова. – Ректор института, профессор Абдуллаев, возглавляет нашу кафедру. За ним – последнее слово.

– Мне нравятся молодые журналисты, которые хотят заниматься наукой, – приветливо встретил он нас. – Проявите себя, и через год можно будет говорить об аспирантуре. А пока даю согласие руководить вашей научной работой, как соискателя кафедры.

Я подумал: «Какие тут хорошие и доверчивые люди». Пришел, как говорят, с улицы, и в меня поверили.

А вам встречались «солнечные» люди?

Мне с ними кофе кажется вкусней,

Душевная, промозглая простуда

Проходит сразу от таких людей.

Они гуашью самой-самой светлой

Рисуют мир открыто для людей,

Хочу сказать спасибо им за это,

За то, что мир наш делают теплей.

К. Газиева

* * *

Через год ректора педагогического института, заслуженного деятеля наук, доктора исторических наук, участника Великой Отечественной войны, похоронили. Сердце не выдержало – инфаркт миокарда.

Много тёплых слов сказали об этом известном ученом его аспиранты, преподаватели, друзья, студенты.

Плохие мысли лезли мне в голову, что тут на кладбище, провожая в последний путь замечательного человека, и похороню свою мечту. Весь год трудился. Было очень сложно со временем: журналистские командировки, работа, семья. Но сумел сделать очень много. На кафедре утвердили тему научного исследования, сдал все экзамены кандидатского минимума, появились научные публикации. И тут меня осенило: почему бы не поступить в очную аспирантуру университета при кафедре истории журналистики? Нужно только отнести все документы в отдел аспирантуры – и не надо сдавать вступительные экзамены. Чисто автоматически я становился бы аспирантом. Так гласили правила и инструкции министерства высшего образования СССР. Я гордился собой. Какой я молодец! Но на минуточку забыл одну поговорку: «гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

МУДРАЯ ЖЕНА

Отнес документы в отдел аспирантуры Ташкентского университета. Всё оказалось в порядке.

– Ура, – радовался как ребенок, – осталось только ждать приказа о зачислении.

– Через месяц мы вас ждём, – приятно улыбалась заведующая отделом аспирантуры.

Моя жена – разумный человек, в то время она преподавала в институте иностранных языков:

– Не торопи события. Будь готов ко всему.

– Пойми, мне нельзя отказать. Просто нет причин.

Через месяц я летел в университет, словно на крыльях. Читаю приказ о зачислении. Что такое? Не верю своим глазам. Нет моей фамилии. Иду к заведующей отделом аспирантуры. На этот раз на ее лице нет и следа улыбки.

– Вас ждет первый проректор по науке.

СТРЕЛОЧНИК ВИНОВАТ

Профессору на вид было более шестидесяти лет. Но и в этом возрасте он сумел на моем пути выложить стопудовую преграду и поставить заслон.

– Горе мне с молодыми работниками, – начал он. – Не везет, и всё. Представляете, наша молодая машинистка случайно пропустила вашу фамилию в приказе. Peктор так его и подписал. Изменить уже ничего нельзя. Через два года у нас будет очередной приём на эту специальность, и обещаю, что лично возьму всё под СВОЙ контроль.

Вот тебе и ленинская национальная политика. Сам виноват! Захотелось в науку, да еще с комфортом – через аспирантуру. Вот вежливо и культурно указали на дверь. Интересно, что в этом приказе о зачислении в аспирантуру молодая машинистка пропустила только одну… еврейскую фамилию.

Я – боец по жизни. Никто ничего никогда не принес мне на блюдечке. Но в этом случае я не мог с первым проректором тягаться. Дело в том, что в отделах культуры, пропаганды и агитации ЦК Компартии Узбекистана многие работники имели научные степени, а у некоторых из них научным руководителем был… первый проректор. В то время я работал в редакции журнала «Партийная жизнь» (орган ЦК КП Узбекистана). Уж очень разные были у нас «весовые» категории.

После всего на душе было как-то муторно.

«ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ» ИЗ ЗАСАДЫ

Неожиданно, уже на самой финишной прямой, из засады высунул голову еще один «доброжелатель». Это был профессор, доктор исторических наук Худайберген Иноятов. Он что-то не поделил с моим научным руководителем, у них остались какие-то нерешенные проблемы. На предварительной защите в Институте истории Академии наук Узбекистана он решил отыграться на мне, и не только по этой причине…

– Вы работаете в Министерстве высшего и среднего специального образования. Какое отношение это имеет к истории журналистики? Научная проблема должна быть близка соискателю.

– Работал в журнале «Партийная жизнь». Меня пригласили в отдел общественных наук министерства. До этого трудился в редакции газеты Туркестанского военного округа «Фрунзевец». Так что тема исследования мне очень близка.

– У вас что там – заочное, что ли, образование?

Спокойно отвечаю:

– Окончил факультет журналистики Ташкентского университета и педагогический институт. Дипломы в нашей стране идентичны: в дипломе выпускника не пишется форма обучения.

– Вы изучили узбекский язык?

– Я сдал экзамен кандидатского минимума по английскому языку. Сдача узбекского языка не предусмотрена программой кандидатских экзаменов.

Профессор зло посмотрел на меня. Я знал, что, когда будет защита, диссертационный совет проведет тайное голосование по присуждению ученой степени, и тут он сможет поставить подножку.

На защиту моей диссертации пришли друзья, знакомые. Был среди них и профессор-травматолог, доктор медицинских наук Адыл Шарипович Шакиров. Только недавно я завершил книгу об этом мужественном человеке, который войну закончил в логове врага – в Берлине. Когда мы с ним разговаривали, к нам подошел профессор Х. Иноятов. Они были знакомы.

– Как мой друг? – спросил Адыл Шарипович. – Я за него волнуюсь. Все учителя у меня были евреями. Они всегда переживали за меня. Теперь мой черед.

Всё прошло успешно.

ПУХЛАЯ ПАПКА МИНИСТРА

Фото автора. Моя сестра Марина Яковлевна Шейнман.

– Не ты первый, не ты последний, – успокаивала меня сестра Марина после той встречи с первым проректором университета. И рассказала о своем нелицеприятном знакомстве с антисемитом, только рангом намного выше.

Однажды в университет на кафедру иностранных языков пришло приглашение на стажировку во Францию. Принять были готовы только одного человека. У многих других подразделений учебного заведения, вплоть до профсоюзной организации, были весьма «скромные» желания послать своего человека. Спасибо проректору по науке профессору С. Николаеву. Он всё, как мог, всем объяснил:

– Разнарядка пришла на кафедру, и там должны решать этот вопрос.

Моя сестра много лет преподавала в Узбекском государственном университете мировых языков. Учила студентов французскому языку. Автор многих учебно-методических пособий. Активный участник научных и научно-методических конференций.

– Марина Яковлевна, кроме вас у нас нет другого кандидата, – сказала заведующая кафедрой. – Но вы понимаете, что на каком-то этапе вашу кандидатуру по некоторым причинам могут отклонить.

Она четко дала понять: фамилия Шейнман может подвести.

– Вот и думаю, – продолжала заведующая, – может быть, сразу остановиться на Максуде Шариповой. Хоть она работает недавно… но вы сами понимаете.

Через несколько дней заведующая, наверное, где-то посоветовалась и сказала:

– Лучшей кандидатуры, чем ваша, у нас нет.

Кафедра единогласно рекомендовала мою сестру на стажировку во Францию. Ректорат утвердил. Остался последний шаг – поехать в министерство высшего и среднего специального образования Узбекистана, а потом уж заказывать билет на самолет.

Получилось так, что я много лет проработал в отделе общественных наук этого министерства. Знал, что любое решение вопроса зависело и зависит от одного человека – министра. Коллегия министерства – для «галочки», пустой звук. Министры менялись, как перчатки. Но сама тенденция оставалась и передавалась по наследству: «Я – хозяин-бай, что хочу, то и творю».

Позже сестра рассказывала:

– Сижу в кабинете, министр делал вид, что очень занят. Долго чего-то жду. Наконец, он оторвался от бумаг, положил ручку, поднял голову, снял очки и посмотрел на меня.

– Как ваша фамилия? – спросил тихим голосом.

Перед ним лежала пухлая папка с моими бумагами.

– Шейнман, – отвечаю.

Он сделал паузу. Дал мне понять, почему прозвучал этот вопрос.

– Давайте сделаем так, товарищ Шейнман, сейчас пошлем преподавателя Мавлюду Султанову из Бухары, а вас – в следующий раз.

«И это министр считает справедливым? – подумала она тогда. – Антисемитизм и национализм, как родные братья, пробрались и сюда, а еще говорят о какой-то справедливости».

Вот тебе и еще один «шлагбаум»!

На снимке: автор этих строк с сестрой М. Я. Шейнман.

* * *

Долой философскую заумь,

Её не продашь и за грош.

Да здравствует мощный шлагбаум!

А чем же шлагбаум хорош?

Устроен шлагбаум не сложно,

Не требует много труда.

Дойти до шлагбаума можно,

А дальше – обсудим всегда.

Л. Каганов

* * *

…Конец 80-х годов. Мы с семьей в Москве. На знаменитом Арбате. Что это? Идут стихийные митинги. Вижу физиономии с красными носами, слышу пламенные речи:

– Мы защитим русский народ. Чё ты мне толкаешь какую-то муру, – кричал полупьяный мужик, держа в руке поллитровку. – Тоже мне знаток русской истории. Ты только можешь мозги людям пудрить. Запомни: во всей нашей несладкой жизни виноваты только вы, жиды. Кто, скажи, делал революцию? Кто убивал царя-батюшку? Только евреи, вот. К чертовой матери, скорее все уехали бы в свой Израиль.

Там же, на Арбате, я подумал: «А чем интеллигентные профессора, доктора наук в Ташкенте, такие как ректор фармацевтического института, первый проректор университета, министр высшего и среднего специального образования, отличаются от этого пьяницы-оратора на Арбате? Да по сути – ничем. Одна идеология. Одного поля ягодки: только одни – с лукавой улыбкой, другие – с крепкими кулаками».

***
К наступающему Рош а-Шана поздравление от Бориса Гольдина
Дорогие друзья!
Шана това вэ метука!

Опубликовано 19.09.2017  09:07

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.6

Начало американских историй У КАЖДОГО ЕСТЬ, ЧТО ВСПОМНИТЬ 

В ТЮРЬМЕ НЕТ РАЯ

Если бы кто-то из моих знакомых узнал, что я – в окружной тюрьме округа Санта-Клара, то мог бы подумать, что рисковал человек, рисковал и доигрался, и вот сейчас – за «чугунным кружевом».

И это правда. Моё стремление рисковать, не бояться нового, смело шагать вперед – и привело меня на целый год… в тюрьму.

Но если мой знакомый вдруг захотел бы навестить меня и принести передачу, то, пожалуй, был бы удивлен. Почему? Меня не смогли бы найти ни в одном из многочисленных списков подозреваемых, обвиняемых, подсудимых или осужденных.

А ларчик просто открывается. Около года я работал со школьниками с ограниченными возможностями (The Special Education). Среди моих студентов были аутисты и ученики с ярко выраженным синдромом Дауна. Должность моя называлась «ассистент учителя по замене». Как в спорте: если кто-нибудь вылетает из игры, заболевает или ещё что-то, то я должен бежать на замену. Поэтому каждое утро звонил телефон, и мне сообщали координаты школы. Однажды дали адрес «Osborne School», расположенной на территории тюрьмы округа Санта-Клара.

– Есть свободная камера, – с улыбкой встретила меня начальник учебной части школы миссис Порше (Porsche). – Мою фамилию легко запомнить – как марка немецкой автомашины. Не удивляйтесь, что пригласили. Для нас важно, что вы имеете высшее педагогическое образование. Наша альтернативная школа работает по программе middle school (с шестого по восьмой класс) и high school (классы с девятого по двенадцатый). Будем встречаться каждый день.

– Боюсь, что моя семья будет возражать. Уж очень много опасности и риска таит в себе эта работа, – ответил я.

– Позвольте мне с вами не согласиться, – вступила в разговор миссис Симпсон (Simpson). – Десять лет я отдала обычной школе. Поймите, что там не знаешь, что в своем ранце принесет твой ученик. Может, пневматическое или травматическое оружие. Может, кухонный нож. Может быть чёрт знает что! И бывали случаи, что стреляли.

– Всё зависит от педагогических способностей, строгого соблюдения инструкций по безопасности и жизненного опыта, – заключила миссис Порше.

Внутренний голос мне всё время нашёптывал: «Рискни как всегда, рискни».

Что я знал о несовершеннолетних преступниках?

Америка находится на первом месте по количеству отбывающих наказание малолетних преступников – их численность составляет 90000 человек. При этом законодательство предусматривает полную ответственность детей за совершённые ими преступления, вплоть до смертной казни, начиная с возраста 13-14 лет.

Особенность тюрем в США состоит в различии судебных приговоров и предусмотренных судом мер наказаний от штата к штату. Так, посадить несовершеннолетнего в тюрьму могут в 26 штатах только за прогул школы или побег из дома.

По данным ФБР, темпы роста детской и юношеской преступности составляют в среднем восемь процентов в год. По сведениям федералов, преступники, не достигшие 18-летнего возраста, совершают около половины автомобильных краж, краж со взломом, а также каждое четвёртое ограбление. Согласитесь, солидная доля для страны, где каждые 26 минут совершается одно изнасилование, каждые 5 минут – ограбление, каждую минуту – автоугон, каждые 20 секунд – кража.

КАРИБСКИЙ КРИЗИС

Первый урок. Помогаю учителю рисования (art teacher). Мы одного возраста и быстро нашли общий язык.

В разговоре выяснилось, что оба проходили военную службу в сложное и опасное время. В 1962 году Дэннис Уэбб (Dennis Webb) был офицером Военно-Морских Сил, я служил в Советской Армии.

Это было время Карибского кризиса. Он был спровоцирован размещением американцами ядерного оружия в Турции в 1961 году и впоследствии тайной переброской на Кубу подразделений Вооружённых Сил СССР, включая ядерное оружие. Мир был на грани войны.

…Майкопский гарнизон Северо-Кавказского военного округа. Раннее утро. По сигналу «тревога» наш батальон быстро занял свое место. Долго ждали важного генерала из Министерства обороны. Шепотом спрашивали друг друга: «Что случилось?» Никто ничего не знал. Вот в сопровождении свиты появился генерал.

– Америка – мировой жандарм, стремится задушить нашего друга Фиделя Кастро и кубинский народ. Есть ли среди вас добровольцы, готовые защитить кубинскую революцию? Если есть, прошу сделать шаг вперёд.

Мы все понимали, что это был необычный приказ. Все как один сделали шаг вперёд.

…В Карибское море направлялись свыше 180 боевых кораблей США. На одном из них находился молодой офицер Dennis Webb. Он недавно женился. На Гавайях молодая жена ждала близнецов.

– С минуты на минуту может начаться мировая война. На Кубе – русские инструкторы и атомное оружие, – информировало начальство. – Повышенная боевая готовность.

– Ух, эти русские, – со злостью сказал Дэнис, – вот только встречу…

…Кто мудрый: Кеннеди, Хрущёв?

А может, кто мудрей ещё,

Над нами высясь, над нами высясь,

Развёл боксёров по углам

И прекратил этот бедлам –

Карибский кризис! Карибский кризис!

И был приказ: готовность снять!

И «головы» отстыковать!

И смерть не справила опять кровавый бизнес.

И, как победною весной,

Палил я воздух, как шальной!

И сгинул, как кошмар ночной,

Карибский кризис! Карибский кризис…

Юрий Петухов

Но победил разум. Мирно решили все вопросы.

– Я даже представить себе не мог, что встречу русского прямо здесь через сорок лет и что мы, два бывших противника, станем друзьями и будем работать в одной школе, а ведь были готовы стрелять друг в друга, – говорил Дэннис.

Молодые преступники, буквально затаив дыхание, внимательно слушали.

Дэннис работает в школе более двадцати пяти лет. Знает, что можно и что запрещено делать ученикам.

– Запрещается вставать и ходить по классу, без разрешения задавать вопросы, разговаривать…

Однажды на занятии один из молодых заключённых стал отвлекать соседа. Что-то говорил, говорил. Учитель не стал возмущаться, делать замечания, отчитывать парня. Просто тихо сказал:

– Фил, пятнадцать раз отжаться.

Все заулыбались. Это было самым серьёзным наказанием. Опыт есть опыт.

– Почему в одном случае занятия проходят во дворе тюрьмы, а в другом – рядом с камерами заключённых?

 

– Все зависит от «ранга» преступления. Если несовершеннолетний преступник осужден за убийство, ограбление, использование огнестрельного оружия, то помещается в блок с повышенной системой охраны, – разъяснил Дэннис. – Если же «ранг» преступления пониже, то стройной колонной (обязательно руки за спину) надзиратели отводят их в школу, расположенную во дворе тюрьмы.

«МАТЕМАТИК»

На одном из уроков я познакомился с умным Гербертом. Ему было на вид лет семнадцать. Вежливый. Приветливый. Поразительно, что решал математические задачи, как орешки щёлкал.

– Почему ты здесь, имея такие способности? – спросил его я.

– Хотел открыть свой бизнес. Купил на рынке у каких-то людей пару наганов. Думал, что перепродам подороже. Не повезло. Моим первым и последним покупателем оказался переодетый полицейский. Так начался и закончился мой бизнес.

– Зачем тебе оружие? Спортивные товары тоже интересны людям, – сказал я.

– Да, но это уже не такие большие деньги.

Несколько дней Герберт не появлялся. Я поинтересовался у надзирателей:

– Где наш студент – лучший математик?

– Наш «математик» уже несколько раз устраивал драки. Вчера двоих пришлось срочно отправить в больницу. Ещё долго в классе его место будет пустовать.

Да, ошибся в «хорошем» парне.

КОНТРАКТ

Я старался найти подход к каждому. Иногда удавалось. Но были и сложные ситуации, которые заставляли крепко шевелить мозгами.

На одном из уроков по химии в десятом классе ученик по имени Эдмонд, приложив руку ко рту, стал медленно монотонно повторять:

– Раша, Раша, Раша.

Думал: устанет и перестанет. Но парень и не думал прекращать. Ему понравилось, что другие начали улыбаться. Урок проводила миссис Порше. Она посмотрела на меня. Что я буду делать?

Сажусь с ним рядом и тихим голосом говорю:

– Эдмонд, сейчас составим контракт. С твоей стороны, регулярно, через минуту-другую, напоминать мне, что я приехал из России. С моей же – я вызываю охрану – и на двадцать четыре часа на ключ.

Он замолчал, посмотрев мне в глаза, отвернулся. Больше мне никто и ни о чем не напоминал.

– Мне понравилось ваше решение, – сказала миссис Порше.

«АНГЕЛ» С КРЕДИТКОЙ

Какие они все разные, эти молодые, нарушители закона. Вот cклонилась в классе над теоремой Пифагора пятнадцатилетняя Жасмин (Jessamine).

– В прямоугольном треугольнике, – учит она, – квадрат длины гипотенузы равен сумме квадратов длин катетов.

Красивое белоснежное лицо с симпатичными ямочками. У нее длинные волосы. Рядом со мной сидит сама невинность. Но сюда случайно, по какой-то ошибке, попасть невозможно.

Папаша её был не из бедных. Эта «девушка-ангел» украла у него кредитную карточку и почти весь день путешествовала по престижным магазинам, оставив там пару тысяч долларов. Но и этого ей показалось мало. Она решила запастись наркотиками и не отказала себе в этом удовольствии.

Конечно, Жасмин попала в поле зрения блюстителей закона. Судья по делам несовершеннолетних решила поменять ей «место жительства».

– Думаю, теперь не будешь брать не свое? – спросил её.

– Не знаю, – ответила она.

ДЕДУШКА С ВОЛГИ?

В классе новая ученица.

– Натали, – представилась она.

– Имя Наташа популярно в России, – говорю ей. – Ты знакома с историей своей семьи? Может быть, кто-то из русских?

– Мой прапрадедушка родился в каком-то старинном русском городе у какой-то большой русской реки.

– Волга? – подсказываю.

– Не помню.

– Обь?

– Не помню.

Смотрю на неё и не могу поверить, что эта симпатичная девушка с русскими «корнями» нарушила закон.

– Надолго ли?

– Да. В школе влюбилась, а тут одна к моему парню липнет. Разыгралась ревность – спутница любви. Взяла нож… Суд. Получила много лет.

– Натали, жалеешь о том, что сюда попала?

– Нет. Мне здесь нравится. В нашей школе было по тридцать-сорок человек в классе. Здесь же только десять-двенадцать. Да и уроки проходят очень интересно. Рядом с камерой – телефон. Есть связь. Часто отправляю письма своим подружкам.

– Она и книги полюбила читать, – делится учительница литературы Ли Каравака (Lee Caravaca). – Кого только не перечитала. Сейчас взяла в библиотеке «Американскую трагедию» классика американской литературы Теодора Драйзера.

Все педагоги тюремной школы, как на подбор, замечательно владели своим предметом и находили «волшебные ключики» к сердцам своих учеников. И не только…

Однажды газета «San Jose Mercury News» рассказала о подвиге учительницы истории из «Osborne school» Карен Андерсен (Karen Andersen).

После уроков она ехала домой. Но что это? Среди бела дня при всём честном народе громила, как настоящая горилла, схватил в охапку девочку и старается запихать в свою машину.

Как в кино, люди стояли с открытыми ртами и с волнением смотрели на эту криминальную сцену. Только миссис Андерсен была занята делом. В её машине был радиотелефон, она позвонила в полицию, а затем сама, не побоявшись, направилась к любителю острых ощущений.

– Оставь ребёнка. Я вызвала полицию.

Он бросил девочку и побежал. Но полицейские не дали ему далеко уйти.

Или взять учителя по математике Джима Пертмана (Jim Pertman). Более двадцати лет работает с молодыми преступниками. Увлечённая натура. Влюблён, кроме всего, в спорт. Вечера он проводит в спортивном зале университета Сан-Хосе, где много лет тренирует любителей борьбы самбо и дзюдо. Одна из его учениц Сандра Вейкер – участница Олимпийских игр, пошла по стопам своего тренера. Получив диплом математика, пришла учить в «Osborne School».

– Молодая учительница приняла участие в дружественной встрече самбистов США-Россия. Кое-что даже выучила по-русски, – сказал Джим.

«МУЗЫКАНТ»

Джон «обожал» музыку и музыкальные инструменты. В его родном десятом классе так и обращались к нему: «музыкант». Настоящее имя мало кто и помнил. Днем он учился, а свободное время посвящал «конфискации» имущества трудящихся.

Сначала искал подходящий объект. Потом долго наблюдал за местностью. Когда ему казалось, что уже было безопасно, он брал в руки длинную металлическую линейку. Подходил к автомашине, открывал дверь и «дарил» себе то, что понравилось.

Но вот незадача: молодой воришка – наш прилежный ученик – попал в руки полицейского.

– Сколько ниточке ни виться, всё равно конец будет.

Не могу точно гарантировать, что именно так сказал судья по делам несовершеннолетних, но после его слов пришлось Джону перебраться в камеру.

Прилежно относился к занятиям. Ему очень нравилась история и литература. От учителей узнал, что при хорошей успеваемости могут принять в танцевальный класс.

О, тут у него были большие способности: не случайно же раньше ходил с подружками на танцы. Инструктор Даниэл Миллер (Daniel Miller) включил его в танцевальную группу.

Как-то мистер Миллер поинтересовался, за что сидят его танцоры. Посыпались разные криминальные истории. Очередь дошла и до Джона.

– Что было, то было. Воровал магнитофоны из автомашин, – признался он.

– Теперь я знаю «героя», – пошутил Даниэл, – который распотрошил мою cтаренькую «Хонду». С твоего первого заработка вместе пойдем покупать новый магнитофон.

– Тогда надо будет их покупать очень многим, –сказал Джон.

Джон так увлёкся учебой и своим танцевальным классом, что даже забыл о сроке, который подходил к концу.

КАРАНДАШ И БРАСЛЕТ

Кто только не обращал внимание на карандаш. Русский поэт Валентин Берестов посвятил ему поэтические строчки:

Я – малютка-карандашик,

Исписал я сто бумажек.

А когда я начинал,

То с трудом влезал в пенал.

Школьник пишет и растёт,

Карандаш – наоборот.

Не забыл сказать о карандаше и художник Николай Жуков: «Карандаш – моё оружие».

Да и криминальный мир ценит карандаш. Там считают, что он отлично служит как наступательным, так и оборонительным оружием.

Я сейчас и не вспомню названия посредственного американского фильма, в котором мужчина в тёмных очках вытащил из-за стола юную секретаршу, взял со стола карандаш и приставил к её горлу.

– Деньги, много денег, – потребовал он от банкира.

Я ещё подумал, какой необыкновенный грабитель. Не принёс с собой ни нагана, ни автомата, ни ножа.

В общем, в местах лишения свободы, где есть альтернативные школы, карандаш рассматривается как орудие преступления.

В истории «Osbornе school» есть и грустные страницы. Много лет назад на одном из уроков преступницы с карандашами в руках напали на учителя и его ассистента. Задумали побег. Им нужны были ключи. В соседних классах услышали крики. Вызвали охрану.

Я не мог знать всего этого и первое время удивлялся тому, что в начале урока каждый ученик под расписку получал карандаш, а по окончании урока под расписку должен был его возвратить.

– А если кто-то его украдёт?

– Объявляется тревога. Все камеры будут обысканы, и тревога не будет отменена, пока карандаш не найдут.

…В десятом классе идёт урок физики.

– Рассмотрим второй закон Ньютона. На первый взгляд, он объединяет совершенно не связанные между собой величины: ускорение, массу и силу, – учитель излагал новую тему.

Но Дерек даже не собирался слушать.Он смотрел в одну сторону. Мимика лица постоянно менялась. Там, на другой строне, с той же ненавистью смотрел на него бывший друг Фрэнк. Чего они не смогли поделить? Вдруг они поднялись… Я тут же вспомнил про браслет – и нажал. Завыла серена. Учитель увидел, что двое парней были готовы начать выяснять отношения. Через считанные секунды охрана уже была в классе и крепко держала несостоявшихся «боксёров».

ДЕДУШКА ПО ИМЕНИ ДЖО

– Я прожил уже много лет. Учился в престижном колледже. Служил в 75-м полку армейских рейнджеров Армии США, воевал во Вьетнаме. После демобилизации занимался с молодежью. Сейчас на пенсии. Но в тюрьму хожу каждый день, как на работу.

– Жизнь – вот о чём я разговариваю с молодыми заключенными, – рассказывает «дедушка» Джо (Joe).

На мой взгляд, американская система правосудия и исправительные учреждения весьма бережно относятся к несовершеннолетним преступникам. Пожалуй, только этим я могу объяснить создание института «бабушек» и «дедушек». Видно доброе стремление отчасти приблизить места заключения к семейной обстановке. Может быть, это связано ещё и с тем, что, начиная с 11 сентября 1978 года, отмечается Национальный День бабушек и дедушек (National Grаndparents Day).

– На пожилых людях лежит ответственность устанавливать моральные ориентиры в своих семьях, – говорилось в послании президента Джеймса Картера (James Carter), – и передавать традиционные ценности нашей страны детям и внукам.

И вот далеко не молодые люди по своей инициативе приходят в тюрьму для общения с нарушителями закона. Не поверите, но юные заключенные с нетерпением ждут «дедушек» и «бабушек». Их встречи – это разговор по душам об ошибках молодости, о правильном пути в жизни, о писателях…

Мистер Баррингтон (Barrington) сильно переживал уход жены. Что делать? Не сложилась жизнь. Радовался тому, что пятнадцатилетняя дочь Сабина (Sabina) осталась жить с ним.

Но однажды, когда он был в командировке, случилось что-то страшное. Сабина с друзьями угнали новую японскую автомашину «Honda». При этом она первый раз в жизни села за руль. Врезалась во встречную машину. Еле осталась жива. Долго лечилась. Была осуждена.

И теперь каждый день она ждет встречи с… «бабушкой» Самантой (Samantha).

– Я считаю мою миссию важной для Сабины. Сама выросла без отца, бегала с ключом на шее. Мама много работала. Улица меня и воспитала, – рассказала миссис Саманта. – Я наделала много ошибок. Пришлось в этой тюрьме их «исправлять». Сегодня у меня дружная семья. Я выучилась на бухгалтера. Уверена, что и Сабина за ум возьмётся.

* * *

Настанет радость у родных,

Мы встретимся на воле.

Я из тюрьмы вернусь домой,

Где видел много горя.

Глаза открою, улыбнусь,

И дивный мир увижу.

И заново на свет рожусь –

Тюрьму я ненавижу.

Сергей Савин

Опубликовано 04.09.2017  19:17

Исаак Цивес. Я РОДИЛСЯ НА НЕМИГЕ

Рэгіна Ждановіч: «Сённяшні дзень нагадаў мне пра дзядулю Ісака і ягоныя школы напярэдадні рэвалюцыі, падчас змены ўладаў і вайны. Захацелася пачытаць ягоныя ўспаміны. На жаль,запісана далёка не ўсё. Дзед вучыўся ў розных школах і гімназіях. Не атрымаўшы вышэйшай адукацыі, ён, тым не менш, быў вельмі адукаваны для свайго часу, цэлае жыццё збіраў вялікую бібліятэку, запісваў усе фільмы і п’есы, каторыя глядзеў. Захацелася мне выкласці ўрывак з ягоных успамінаў». (напiсаны ў 2005 за год да смерцi)

Заблуждаются те, кто думает, что Немига – это всего два квартала от проспекта Машерова [некогда – Парковой магистрали, теперь просп. Победителей] до ул. Короля. В старину под Немигой подразумевался целый регион улиц, переулков с домами каменными, 2-этажными и деревянными – одноэтажными. Немига – это был большой торговый центр Минска, где селились, в основном, ремесленники и лавочники, создавая некое еврейское гетто. Жило здесь много бедноты и профессиональных нищих. А в городе этот регион назывался Нижним Базаром, в отличие от Верхнего, который был на Соборной площади. Портные, сапожники, жестянщики, шапочники и другие ремесленники чуть ли не дверь в дверь трудились здесь на нижних этажах домов, здесь можно было все купить: приобрести приданое для невесты и свадебный костюм для жениха, а зазывалы не давали проходу случайным людям, попавшим в этот район. То и дело слышались их крики: «Дешевый товар!». В лавчонках продавался весь приклад для портных и сапожников, перья и пух, стеганые одеяла. Были здесь и магазины, и лабазы оптовой торговли, но главными были два рынка: рыбный – «фишмарк» и мясной – «ятка».

Со всего города, с Захарьевской и Губернаторской улиц к узким улочкам: Школьной, Козьмо-Демьяновской – шла густая масса народу к этим двум рынкам. По пятницам хозяйки закупали на фишмарке свежую рыбу, доставленную с озер и рек Беларуси, т. к. каждый еврей, целую неделю обходившийся картошкой в мундирах, должен был хотя бы в субботу покушать фаршированной рыбы – ритуального блюда. Для этого шли щука, судак, карп. Рыба продавалась в кадках, которые стояли на полу, в специальном строении под крышей, лишенном стен. Известно, каким спросом пользовалось национальное блюдо – фаршированная рыба по-еврейски. Не только Шолом-Алейхем расписывал, какой вкус у этого кулинарного изделия – густо наперченного, но даже у русских классиков можно прочесть строки, восхваляющие эту субботнюю еду.

А ятка располагалась чуточку дальше, почти у речки, и торговали там только говядиной, телятиной и бараниной. Причем это было мясо животных, убитых по специальному ритуалу лицами, получившими дозвол у духовенства. И фишмарк, и ятка, в которых торговали исключительно еврейские торговцы, всегда были полны покупателей (стоит напомнить, что население Минска было почти наполовину еврейским).

Еще здесь – немножко дальше по Замковой улице – была бойня для птицы. Ведь резать кур, уток, индюков имели право лица, допущенные общиной, выполняющие эту операцию особым строгим способом. Бойня представляла собой нечто вроде павильона, с обитыми жестью стенами и вбитыми крюками. И только там можно было резать кур и там же их ощипывать. Резники смотрели, чтобы птица не была с какими-нибудь ушибами, потому что такую курицу признавали трефной и употреблять ее в пищу еврей не имел права. Подростком я иногда сам резал птицу на этом рынке, прихватив деньги, которые мама давала на резника, на свои мальчишечьи нужды, и здорово наловчился в этом деле.

На Немиге были и ювелирные магазины, и пекарни, специальный селедочный магазин, а книжный торговал только молитвенниками, Библиями и молитвенными облачениями.

Ул. Школьная в начале ХХ века

Много синагог было на Немиге. Школьная улица, по сути, была синагогальной. Никаких школ на ней не было. Синагога по-еврейски называлась «шуле», так же, как по-немецки «школа». На этой ул. Школьной стояла главная синагога Минска – кафедральная – «бейсмедреш», самая большая синагога города с хором и обучением взрослых мужчин Талмуду (теперь на этом месте стоит проектный институт с большой, чуть ли не одесской потемкинской лестницей). Двор ярко освещался огнями. Здесь были еще 2 синагоги: мясников и холодная. Кроме того, имелось несколько молелен для разных общин. Мой дедушка, например, облюбовал «молельню стариков», где он сам порой стоял у амвона в роли кантора. Он имел хороший слух, правда, голос не очень сильный, но знал, как справлять богослужение.

Кроме этого синагогального двора, на Немиге находилась большая красивая синагога хасидов. В ней молились только сторонники хасидизма, но в некоторые праздники, например, праздник Торы, туда стекались и любопытные со всей улицы, весело наблюдавшие, как хасиды в экстазе эмоционально молились и даже приплясывали. На Немиго-Раковской улице была небольшая синагога, в которой на Пасху выпекалась маца. Эта же синагога в такие дни устраивала на проезжей части очистку домашней кухонной посуды, вываривая ее в специальном котле. В такие дни улица становилась непроезжей, хотя Немигой пользовались только ломовые извозчики и редко-редко заезжал какой-нибудь господин в пролетке. Немига-Раковская была улицей хедеров, тут получали образование только мальчики. Кроме того, имелась общинная школа – «Талмуд-Тора», где обучали только бедных бесплатно, за счет общины. Меламеды-учителя не очень церемонились с учениками, а плетками вбивали «науку». Если в платных хедерах с оглядкой на состоятельных родителей еще соблюдали некоторую деликатность при наказаниях, то в «Талмуд-Торе», когда бы я ни проходил мимо, через щели плотного забора видел, как на переменах бородатые ребе с плетками в руках гонялись за своими учениками, стараясь их загнать обратно в помещение. Причем нещадно били по спинам мальчишек, бедных, за которых некому было заступиться. Зимой вечерами было интересно наблюдать, как ученики из хедеров шли домой с зажженными фонарями. Это было как карнавал, тем более что улицы там не освещались, только на перекрестке Немиги и Немиго-Раковской висел яркий угольный фонарь. И здесь же, на скрещении этих двух улиц, была биржа для ломовых извозчиков.

Немига, снимок 1924 г.

Я родился на Немиго-Раковской, в каменном доме Блоха. Здесь мой отец снял помещение, в котором устроил сразу после женитьбы сапожную мастерскую, вероятно, в 1905 или 1906 году. Во дворе нашего дома было два хедера. В глубине очень культурный учитель обучал Талмуду взрослых парней, но ближе к браме [подворотне] хедер содержал злой меламед Хаим, который больше обучал плеткой, чем другими педагогическим методами. Однажды этот ребе зашел к нам, к отцу, а, увидев меня, спросил: «Это ваш кадеш [мальчик]?». Отец с некоторой гордостью сказал: «Да». – «Учиться ты хочешь?» – спросил он меня. Я сказал: «Да». Тогда он взял меня за руку и повел к себе. Я видел, сколько раз он бил своих учеников, но не боялся его, зная, что мой отец сумеет за меня заступиться. В хедере меня посадили на высокий табурет, а одному из своих учеников он поручил показать мне «алеф-бейс» – алфавит. Я сразу запомнил все буквы, и когда он попытался показать мне буквы вразброд, я отвечал всегда правильно. «Ребе, – вскричал он, – этот ребенок уже знает весь алфавит!» – «Уже?» – удивился ребе и стал проверять меня, но я твердо повторял все буквы, и тогда ребе сказал: «Ну, хорошо, на сегодня хватит! Иди домой, я поговорю с твоим отцом». А отцу он меня похвалил и сказал, что меня уже можно обучать, но через год – мне тогда было лишь четыре.

Когда мне исполнилось 5 лет, отец нашел мне дешевого учителя с не очень приятной репутацией, т. к. он был косноязычен, и вся Немига, посмеиваясь, называла его «Петэлэлэ». Этот маленький, сухонький старичок с козлиной бородкой был популярен тем, что наказывал своим ученикам: «Нельзя кидаться камнями, а можно – только кирпичами», – уповая на то, что камней полно, а кирпичи все пристроены в стенах, потому драки кирпичами не будет. Жил он на Раковской улице, под самой крышей. Он не успел мне еще что-либо преподать, потому что занимался со своими учениками весьма странным способом. Проходя по ряду за спиной учеников, он требовал, чтобы ему прочитывали текст из молитвенника, и, остановившись возле одного ученика, который хорошо выполнил его просьбу, он над его головой занес руку с конфетой, и, тихонько опустив ее перед носом мальчика, сказал: «Это тебе ангел сбросил за хорошую учебу». Этот явный обман так меня возмутил, что я, дождавшись передышки в занятиях, сбежал по лестнице и вернулся домой, а отцу заявил, что у Петэлэлэ я не желаю учиться. «Это почему же?» – строго спросил отец. Я сказал: «Он обманщик», – и рассказал, как было дело. Тут подоспела моя мама и сказала: «Да он же прав. Что это за учитель? Он и правда обманщик. Какой тут ангел?» На следующий день отец нашел мне нового учителя. Это был огромного роста учитель с черной длинной бородой и такими кустистыми бровями, что даже Брежнев казался бы безбровым рядом с ним. Жил он в Немигском переулке, в деревянном домике, и звали его Нойах. И жена у него была огромная, но худая. И он, сидя за столом, держал перед собой плетку. Как-то, сидя за столом, он на табурете перегнулся через стол, где сидели ученики. Приподнялись ножки его табурета. Я сидел у него за спиной, от нечего делать болтал ногой и нечаянно задел табурет. Ребе рухнул на пол всей тяжестью, а поняв, кто это сделал, схватил меня за уши и стал тягать вверх и вниз, вверх и вниз. Я не кричал – я был виноват и получил по заслугам. Но с его женой у меня произошел более сложный инцидент. Утром, сидя за столом, я увидел, что она копошится у комода и держит в руках мою сумочку с завтраком. Она открыла крышку сумочки и стала лакомиться черешней, которую положила мне мама. Я закричал: «Это мое!», – подбежал и стал отпихивать ее от комода. Она сконфузилась и стала оправдываться, что ничего не делала – просто посмотрела. Но дома я об этом умолчал.

Однажды, выпустив нас во двор на перемену, ребе решил вскоре загнать нас обратно в помещение, а мы всем скопом взобрались на крышу сарайчика недалеко от дома. Ребе вскочил на камни около сарая, пересек своим телом крышу и начал лупить нас плеткой направо и налево. Кто-то, уклоняясь от ударов, столкнул меня с крыши. Я упал на землю и рассек себе лоб о гвоздь. Тут выбежала жена ребе, обмыла мне лоб от крови и отправила меня домой. Мать испугалась, а, узнав причину, сказала: «Побегу к нему – вырву ему бороду!». Вернулась она очень взволнованная и заявила папе: «Больше он к Нойаху не пойдет – он изверг!».

Перекрёсток Немиги и Витебской, середина 1960-х

Ребе Вейвл был невысок, благообразен, жил в Воскресенском переулке на втором этаже, в хорошей квартире. Это был дорогой учитель. Но папа уже убедился, что дешевые учителя – специалисты невысокого полета. У этого учителя было три дочери и один сын. Сидел он за длинным столом, где по обеим сторонам на длинных скамьях сидело много учеников. Он восседал в центре, имея перед собой тонкий стакан горячего чаю, о который вечно грел руки, рядом лежала плетка. Он редко прибегал к ней, но в крайних случаях брался за плетку. У него я стал изучать Хумеш – Пятикнижие. Книга о сотворении мира, об Адаме и Еве, потопе, трех патриархах – Аврааме, Исааке, Иакове. Обладая хорошей памятью и заинтересованный этими библейскими сюжетами, я стал одним из лучших учеников хедера. Но ребе решил воспользоваться этим и стал использовать меня как своего помощника, чтобы подтянуть нерадивых. Сначала это было мне лестно, а потом я возроптал: «С какой стати я должен помогать ленивым?» И забастовал. Тогда ребе запылал гневом и схватился за плетку. Когда ребе стал приближаться ко мне, я перекинул ногу через скамейку, а когда он был уже совсем близко, перекинул и вторую и ринулся убегать вокруг стола. Ну, куда ему было поспеть за мной! К счастью, в это время не было дома его сына – не то гимназиста, не то ученика какого-то другого заведения, где принято было носить форменные курточки – иначе бы мне не миновать наказания. Устав, ребе объявил мне амнистию. Уже несколько раз он завершал с нами книгу Хумеш, но перейти на более высокую программу обучения не хотел, особенно не желая расставаться со мной – я был ему выгоден, хотя по положению он обязан был передать меня в другой хедер к своему брату, который обучал меня Талмуду, но я успел познакомиться с его дочкой Белькой, которая поразила меня тем, что сидела и что-то читала и писала. Она оказалась гимназисткой и показала мне русские книги. Я попросил ее показать мне азбуку и сразу сходу запомнил все буквы. Она удивилась моей понятливости и сказала: «Тебе надо учиться». – «А ты могла бы меня учить?» – Она согласилась. Дома я заявил отцу, что у ребе больше учиться не хочу, пусть меня учит Белька. «Кто это – Белька?» – строго спросил отец. Я ему рассказал. Моя мама была опять тут как тут: «Правильно, пора ему учиться русскому языку. Что ему всю жизнь только в синагогу ходить?». На этом мое «хедеровское» образование закончилось. Отец договорился со своим племянником Шоломом, учеником какого-то благотворительного училища за счет главного кантора кафедральной синагоги, который приютил моего двоюродного брата в своем доме, отвел ему там отдельную комнату. И Шолом начал готовить меня к 1-му классу гимназии. Экзамен в 1-й класс я держал в 8-классной мужской гимназии им. Л. Толстого. Она находилась на Юрьевской улице, теперь, после войны, этой улицы больше нет. Я был ошеломлен уже сначала тем, что за экзаменационным столом сидело много учителей и лиц, которых я не знал. Директор гимназии с еще не седой бородой был в зеленом мундире с золотыми пуговицами….

[На этом воспоминания обрываются]

Опубликовано 03.09.2017  00:09

Еще присланы снимки Региной Жданович

и Исаак-Цивес-в-редакции-газеты-Звязда-после-армии-и-на-службе

От редакции belisrael.info. Исаак Цивес – известный спортивный журналист (1909-2006).

Кто следил за спортивной жизнью республики, нередко мог видеть его публикации в «Физкультурнике Белоруссии».

Спортсмены выступают на рингах, стадионах, борцовских коврах, кортах, треках… А узнают об их успехах благодаря журналистам, которые «ради нескольких строчек в газете» готовы «трое суток не спать, трое суток шагать…»

Одним из таких подвижников был Исаак Львович Цивес, отдавший спортивной журналистике более 70-ти лет.

Я знал его давно. Десятки интересных историй об известных спортсменах слышал от него.

Родился Цивес в Минске в 1909 году в семье сапожника. Было у родителей четверо сыновей и три дочери. Он – старший. Конечно, пришлось помогать отцу. Рано пошел работать, перевелся в вечернюю школу.

Еще в старших классах начал сотрудничать с газетой «Звезда», а в двадцать лет стал ее штатным корреспондентом. Потом служил в Красной Армии. Демобилизовался в звании лейтенанта. И снова работал в газетах – «Рабочий», «Советская Белоруссия», «Звязда». В последней он увлекся спортивной тематикой. Это заметили в московской редакции «Красного спорта» (довоенное название «Советского спорта») и предложили сотрудничество. Одновременно Цивес продолжал освещать спортивную жизнь республики в родной газете. В его репортажах рассказывалось об успехах известных спортсменов. Героями публикаций в разное время были борцы Михаил Мирский, Идель и Григорий Иосилевичи, штангисты Наум Лапидус, Израиль Механик и Николай Шатов. Все они были в 30-е годы чемпионами СССР.

С первого дня Отечественной войны и до самой Победы Исаак Цивес на фронте. Он – командир взвода связи. Битвы под Прохоровкой, Яссами, Кишиневом, Берлинская операция – это все факты его биографии. Белоруссия, Украина, Молдавия, Румыния, Польша, Германия – этапы боевого пути.

3 июля 1944 года, войдя с действующей армией в Минск, он узнал, что в гетто погибли самые близкие люди: отец, мать, две сестры, брат, четыре племянницы. Еще два брата воевали, один из них сложил голову на поле брани. Чудом спаслась из гетто сестра с младшим сыном.

На следующий день часть, в которой служил Цивес, освободила Дзержинск (Минская область). Здесь ждала его радостная встреча с женой и сыном. Оказалось, Валентина Петровна во время оккупации была подпольщицей и связной партизанского отряда. Она награждена медалью «Партизану Оте­чественной войны».

После Победы старший лейтенант запаса И.Л. Цивес работал в «Советском спорте», а позже – в «Физкультурнике Белоруссии».

Выйдя на пенсию, Исаак Львович продолжал публиковаться в газетах, стал даже соавтором книги «Белорусские богатыри», изданной в 1980 году к открытию Московской олимпиады. Несмотря на преклонный возраст, старейший журналист сохранил ясный ум и прекрасную память. Но, к сожалению, он полностью ослеп.

Последняя публикация удивила всех, знавших Цивеса. Газета «7 дней» от 9 августа 2003 года опубликовала его статью «Две встречи с команд­армом-5» (о генерале – танкисте Ротмист­рове). Автору было 94 года.

Жизнь замечательного журналиста оборвалась в апреле 2006 года.

Предлагаю вниманию читателей непридуманные истории – майсы, которые поведал мне Исаак Львович Цивес, когда я готовил книгу «Евреи Белоруссии в большом спорте». (Семен Лиокумович)

Добавлено 4 сентября в 09:48

 

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.4

В нашем округе Санта-Клара жил умный человек Стив Джобс. Это американский предприниматель, получивший высокое признание в качестве пионера эры новых технологий. Он сказал замечательные слова с глубоким философским смыслом:

Иногда жизнь бьет вас по голове кирпичом. Не теряйте веры. Я убеждён, что единственной вещью, которая помогла мне продолжать моё дело, было то, что я любил своё дело. Вам надо найти то, что вы любите. И это так же верно для работы, как и для отношений. Ваша работа заполнит большую часть жизни, и единственный способ быть полностью довольным – делать то, что, по-вашему, является великим делом. И единственный способ делать великие дела – любить то, что вы делаете.

* * *

Немая, неумелая,

От мира за стеной.

Зовется аутизмом

Недуг проклятый мой.

Таня Майорова

* * *

…Итак, несколько дней спустя директор Nancy Guerrero представила меня группе студентов. Это было в колледже для молодежи с ограниченными возможностями. Моя работа: один на один. Это сложно. Но повезло: студентка была из Москвы.

– Что привело её сюда? – спросил я.

– Причин много, – ответила миссис Уолтер (Walter). – Это и неспособность учиться и выстраивать межличностные отношения с педагогами и учениками, и неуместное поведение, и неадекватные проявления, короче говоря, проявления эмоционального расстройства.

Юля Григорьева, – представилась неулыбчивая девушка.

– Я буду с тобой работать, – сказал ей по-русски. Она очень удивилась и кивнула головой.

Миссис Уолтер посмотрела на часы и скомандовала:

– Пора выходить.

Все дружно зашагали к автобусу. Путь лежал на ферму. В этот день по расписанию – иппотерапия. Если проще сказать – лечебная верховая езда.

– Мы считаем лошадь одним из наиболее умных животных, – объяснил работник фермы. – Это видно по способности животного взаимодействовать с человеком, поэтому общение с лошадью было избрано психотерапевтами как одно из средств коррекции психики. Кстати, еще Гиппократ утверждал, что больные поправляются быстрее, если ездят верхом.

– Лошадь передает всаднику более 100 разных двигательных колебаний в минуту: вверх-вниз, вперед-назад, из стороны в сторону, – поведал его коллега, – это вынуждает человека корректировать свои движения. При верховой езде в работу включаются все основные группы мышц.

Когда Юля сидела уже в седле, то первый раз за все время улыбнулась и помахала мне рукой.

– Как хорошо! – кричала она.

Известно, что аутизм формирует тип личности, замкнутой в собственных переживаниях, в узком пространстве комфортной зоны. Вне этой зоны больному совсем неуютно. Прошло время, и я увидел, что она, действительно, с трудом шла на контакт с мальчиками и девочками. Проблему усугубляло еще и то, что Юля не знала и не хотела изучать английский язык. У нее был свой особенный мир, и она редко покидала его.

Однажды группа поехала на экскурсию в Монтерей, расположенный на берегу залива. Это очаровательный курортный городок с “игрушечными” домиками и удивительной растительностью. Издавна здесь селились поэты, писатели и художники.

Посетили аквариум, где обитало более 35000 рыб и животных, относящихся к 620 различным видам. Юля первый раз в своей жизни видела скатов, морских звезд, медуз, тунцов, акул, морских коньков и других обитателей подводных глубин.

Все, о чём рассказывал экскурсовод, я старался ей перевести.

– Тебе здесь нравится?

Она улыбнулась и ответила:

– Очень, особенно вот эти, – она показала на морских звезд и морских коньков.

Я радовался тому, что, как на ферме, так и в аквариуме она вышла из своего необычного мира и была рядом с нами. Понимал, что переделать ее нельзя, но можно доставить ей минуты радости.

 

автор этих строк среди учителей, а в первом  ряду вторая  слева  выпускница   колледжа Юля Григорьева.

Больше двух лет проработал с этой симпатичной девушкой. Юля перевелась в школу для взрослых с ограниченными возможностями. Директор разрешила побыть вместе с Юлей первые три дня «переходного периода» в новой школе. Жалко было расставаться.

…Прошло время. В Сан-Франциско приехал на гастроли «Хор Турецкого». Мы с женой много слышали о нем и решили побывать на выступлении.

Не могу забыть то, что произошло во время антракта: прямо ко мне бежала и улыбалась молодая красивая девушка. На ней было модное вечернее платье, волосы были красиво уложены.

– Boris! Boris!

Я ее сразу узнал. Так она меня называла в колледже.

Обнимает.

– Здравствуй!

Это была Юля, моя бывшая ученица.

УВЛЕЧЕННОСТЬ

* * *

Есть в музыке такая сила,

такая тягостная власть,

что стоит под нее подпасть, –

и жизнь покажется красивой.

А. Добровольский

* * *

Дождь, как назло, всё льет и льет, а автобуса всё нет и нет. Но мы, я и мой подопечный студент, мужественно ждем и ждем. По расписанию сегодня занятие по музыке в San Jose City Сollege. Самостоятельное занятие. Там хороший инструмент, всем любителям музыки разрешается приходить и играть, сколько хочешь. Но у нас время ограничено. Весь день расписан по часам.

– Идет, – раздался восторженный голос.

Джон, наконец, сел за пианино. И начал медленно перебирать клавиши.

– Где ноты?

– Забыл, – ответил он, смущаясь.

– Возвращаться времени нет. Что будем делать?

– Я могу и так.

– Как, Чайковского?

Он начал играть. И как он играл!

– Хорошо. Только говори, что играешь.

– Чайковский. “Вальс-каприс”.

Я знал, что ему очень нравится музыка русского композитора Петра Чайковского.

– А сможешь сыграть “Вальс цветов” из балета “Щелкунчик” и танец маленьких лебедей из балета “Лебединое озеро”? – спросил его.

Он улыбнулся и кивнул головой.

Пока Джон увлечен своей музыкой, два слова о нем. Любит он и чудесную музыку Вольфганга Амадея Моцарта. Правда, он не знал, что известный композитор был, как и он, аутистом. Джону восемнадцать лет. У парня уникальная музыкальная память. Но по жизни он настоящий ребенок.

Задайте ему простые вопросы:

– Который сейчас час?

– Какой сегодня день недели и какое число?

– Сколько будет двадцать пять прибавить пять?

– У тебя семь ложек. Три ты отдал. Сколько у тебя осталось?

Ни на один вопрос ответа не получите.

Всемирно известный ученый Альберт Эйнштейн тоже входил в число аутистов. Он испытывал трудности в общении, был чувствителен к прикосновениям, обладая незаурядным умом, не всегда мог выразить свои мысли, и учеба в школе проходила у него нелегко.

– Не стоит расстраиваться из-за того, – как-то сказал он, – что математика дается вам с трудом. Уверяю вас, для меня это вообще китайская грамота.

ПАМЯТЬ

* * *

И снова в позолоте тополя,

А школа – как корабль у причала,

Где ждут учеников учителя,

Чтоб новой жизни положить начало.

Б. Гайкович

* * *

Другой мой студент Майкл – веселый и жизнерадостный парень. Ему скоро двадцать. Знает много стихов. Прекрасно говорит. Два раза в неделю студенты ходят в ресторан на производственную практику: учатся вытирать столы, убирать посуду.

Стоило Майклу переступить порог ресторана, его словно подменяют. Стоит, как вкопанный. Боится глаза поднять. Стараюсь немного его отвлечь. Знаю одну особенность: он может по памяти назвать имена всех президентов США. Не только назвать, но еще и о каждом рассказать.

– Скажи мне, – спрашиваю его, – кто был двадцать шестым президентом?

Тут его уже и родная мать не узнала бы. Улыбнулся и выдал, как из пулемета:

– Теодор Рузвельт 27 октября 1858 года родился в Нью-Йорке. Его отец был торговцем. Начальное образование он получил дома. Много болел. У него была астма. Чтобы быть здоровым, занимался боксом…

– Молодец! Очень интересно. Давай сделаем перерыв, остальное потом закончишь. Только не забудь.

Помнил. После работы продолжил рассказ.

* * *

Я рассказал только о трех студентах, а в группе их десять. Они кардинально отличаются друг от друга. У каждого своя особенность и свой талант. Мне повезло, что учитель любил свою работу и поддерживал мои предложения.

– У меня есть идея: научить ребят играть в теннис и танцевать.

– Почему нет? Замечательно!

На снимке: автор этих строк учит  танцам.

Помог мой «багаж». Два раза в неделю проводил тренировки. Им понравилась игра. Пригодились знания, полученные на факультете физического воспитания. Два раза в неделю проводил и уроки танцев. И тут сработало моё увлечение бальными танцами. Учил танцевать танго и ча-ча-ча. Почему я это делал? Это помогало найти подход к каждому.

Однажды ко мне обратилась директор школы.

– У нас появились трудности. Вы знаете, что студенты захотели заниматься в San Jose City Сollegе. Выбрали, кто что хотел. И тут же появилась проблема. Кто будет координировать и контролировать учебный процесс? Дополнительных единиц не дают. Посоветовалась с преподавателями, на вас указывают.

– Но я не знаком этой работой…

– Пусть это не волнует. Покажем и расскажем.

Началась моя «веселая жизнь». Лина Лазаревская (Lina Lazarevsky) маленькой девочкой приехала из Киева. Были проблемы, и ее определили в школу специального образования. Сейчас она учится в старших классах, что расположены в Campbell community. Мама у нее работала в области электронной техники. Вполне понятно, что дочка записалась в компьютерный класс. Я был в тесном контакте с ее инструктором Лорис Уилкинс (Laurice Wilkins).

– Ей туго все дается. Но очень старается. Хорошо, если бы ей еще кто-то дома помогал, – посоветовала Лорис.

Я позвонил девочке домой и передал рекомендацию.

– Она нам ничего не говорит. Теперь будем знать.

Когда я в следующий раз встретился с инструктором, Лорис удивленно сказала:

– Случилось чудо! Лина пошла в гору.

Антониа Бисли (Antonia Beasley) буквально загорелась классом аэробики, но вскоре увлечение прошло. Не хотелось ей просто потеть. Её занятия оплачивала школа. Деньги были немаленькими. Информирую директора. Она поговорила – и подействовало.

На снимке:  в первом ряду слева направо  третья  сидит студентка колледжа Лина Лазаревская.

Тридцать пять студентов выбрали семнадцать разных классов: компьютер, математика, английский и испанский языки, танцы, аэробика, теннис, каратэ, другие. Словом, было не скучно.

Всю жизнь американский писатель Зак Смит знал, что с ним «что-то не так». Но лишь в 35 лет он попал к врачу, который официально поставил диагноз – аутизм.

«– Вы имеете склонность повторять какие-то слова, части слов или тексты рекламных роликов? – спросил доктор.

Я вспомнил, как школьником часто отвечал на вопросы словами из телерекламы, такая у меня была дурацкая привычка.

– Случается ли, что вы говорите громче, чем того требует ситуация?.. Еще несколько вопросов – и доктор принялась подсчитывать набранные мною баллы.

Похоже, что у вас синдром дефицита внимания и гиперактивности – тревожное расстройство. А еще – аутизм.

Мне было 35 лет».

По данным Американского общества исследования аутизма, три с половиной миллиона жителей страны (то есть каждый 68-й) живут с той или иной формой расстройства аутистического спектра. Распространенность этого состояния с 2010 по 2014 год выросла на 119,4%! И дело не в том, что таких людей становится больше, а в том, что доктора теперь научились различать и диагностировать аутизм.

Датские ученые в прошлом году высказали предположение, что еще одна причина подобного роста – расширившиеся с годами критерии этого состояния. В прежних поколениях людей с аутизмом было не меньше, просто они жили, даже не подозревая об этом.

Опубликовано 29.08.2017  04:29

ЯКОВ ГУТМАН АКТИВНИЧАЕТ…

Из открытого письма Якова Гутмана в адрес Александра Лукашенко, 28.06.2017

Прекращение строительства на еврейских кладбищах в Гомеле и Мозыре, грамотно проведенные раскопки для определения границ кладбища, благоустройство их территории позволит начать восстановление международного авторитета Беларуси. Я не думаю, что интересы нескольких бизнесменов и государственных чиновников могут быть выше интересов страны. (…)

У Беларуси есть шанс остаться в семье цивилизованных государств. Второй вариант – занять место рядом с Исламским государством и афганскими талибами. В ХХI веке только они уничтожали кладбища.

Диалог на встрече со Светланой Алексиевич в Гомеле, 12.08.2017

Ведущий: Cейчас мы затронули еврейский вопрос, у нас в Гомеле он получил месяца три назад прикладной характер. И даже наш земляк из Мозыря, мы с ним познакомились неделю назад, по этому делу приехал, он сейчас в Гомеле подает судебный иск… У него высокий титул – президент самоназванный… Сам создал организацию, сам стал президентом. Имеет белорусское гражданство, постоянно проживает в Соединенных штатах. Яков Гутман. И у него тоже есть вопрос, он уже руку тянет. Пожалуйста, Яков, Ваш вопрос. Он прикладной – с одной стороны. С другой стороны… ведь правда всегда неприятна. Литва восстала против Руты [Ванагайте]. Литовцы действительно устроили геноцид евреев у себя, так? В Беларуси его в таких масштабах не было, но тоже было, так?

С. Алексиевич: Вы знаете, мне очень хорошо ответил один старик, когда я писала «Время секонд-хенд». Я тоже так наивно говорю: «Всё-таки мы не убивали евреев как поляки, как литовцы». Он говорил: «Беларус – не уб’е, але за мяшок мукі прадасць».

Ведущий: Всё было, так? Правду мы еще с вами откроем, потому что она не вписывается в идеологию… Яков Бенционович, пожалуйста.

Я. Гутман: Я даже не знаю, с чего начинать. Наверно, с названия организации, которую я представляю. Она называется «Всемирная ассоциация белорусских евреев». И эта организация зарегистрирована в Соединенных Штатах, в штате Нью-Йорк, в частности, с 1993 года. И вот всё, о чём шёл разговор до того, как я получил возможность задать вопрос, это всё то, что лежит на сердце у каждого человека (неважно – еврей, русский, поляк и так далее). Нас – когда я говорю «нас», я имею в виду организацию – очень оскорбляет, обижает отношение нынешних властей к могилам наших предков, которые нашли свой последний приют в белорусской земле. Вообще есть такая старая мысль: «для того, чтобы определить, как живет город, надо побывать в двух местах: на кладбище и на рынке». Я не думаю, что надо объяснять, почему эти два места, скажу про кладбища. Состояние кладбищ отражает уровень духовности народа. У каждого из нас кто-то здесь – или даже в других государствах – похоронен. И все мы, все нормальные люди думают о том, чтобы сохранить могилы своих предков.

Речь президента

К сожалению, то, что происходит с кладбищами в Беларуси, когда к некоторым могилам просто подойти невозможно, оно усугубляется тем, что на христианских кладбищах люди всё-таки… У кого-то осталась внучка, у кого-то дочка, у кого-то сын, они приходят. На наши могилы практически никто не приходит. Но этого мало. Сегодня, вчера, позавчера на еврейских кладбищах в Мозыре и Гомеле строятся жилые дома. И разрешения, естественно, дают власти. И если мы не сможем остановить власти, я думаю, что мы потеряем всё, все еврейские кладбища по Беларуси. Потому что вы, наверное, знаете, что при советской власти крушили кладбища, невзирая на национальность или веру тех, кто там лежит. В Мозыре, например, в 1950-х годах на католическом кладбище построили дом культуры, дом строителей. В 70-х годах на еврейском кладбище построили школу, а в 80-х годах на православном кладбище построили спортплощадки для школы. А вот начиная с 1994 года крушат только еврейские кладбища, только. Всегда в истории было так, что начинали с нас, а заканчивали всеми.

Возвращаясь к памяти, к Куропатам – то, что Вы отказались возглавить этот фонд, или как он будет называться, связанный с Куропатами, наверное, это объяснимо и понятно. Но я хочу попросить Вас как-то участвовать (а форму можно определить) в остановке процесса уничтожения кладбищ, потому что если говорить о белорусском законе, то белорусский закон запрещает любое строительство на любом кладбище независимо от даты последнего захоронения. Более того, 21 сентября прошлого года правительство Беларуси и правительство Соединенных Штатов подписали межправительственное соглашение – со стороны Беларуси подписал министр иностранных дел Макей – в котором Беларусь взяла на себя обязательства сохранять эти места. Строя на кладбищах, они нарушают собственный закон, международное соглашение, я уж не говорю о моральных всех… Кстати, еврейский закон тоже нарушается, потому что по еврейскому закону останки можно переносить только в Израиль. Поэтому естественно, Ваше участие – я еще раз говорю, форму можно определить – в процессе остановке этой дикости… Даже нацисты не трогали еврейские кладбища, а в XXI веке только ИГИЛ разрушает кладбища. Я надеюсь, что мы найдем какую-то форму Вашего участия в этом процессе, в остановке уничтожения кладбищ, не только еврейских. Спасибо.

В Гомеле поднимут вопрос о еврейском историческом наследии Беларуси

24 августа Президент Всемирной ассоциации белорусских евреев Яков Гутман и руководитель общественно-политического центра в Гомеле Владимир Кацора проведут совместную пресс-конференцию: «Еврейское историческое наследие Беларуси – прошлое, настоящее без будущего», на которой планируется поднять вопросы о строительстве жилых домов на еврейских кладбищах в Гомеле и Мозыре.

Как отмечается в специальном пресс-релизе организаторов, за время руководства страной Александром Лукашенко еврейское историческое наследие понесло невосполнимые потери. Уничтожены синагога в Любани, две синагоги в Минске. Велись земляные работы на еврейских кладбищах в Гродно, Гомеле, Мозыре, Волковыске. Власти Беларуси, правоохранительные органы получили десятки обращений с сотнями подписей от людей, организаций Австралии, Израиля, США с требованием оставить в покое места захоронений.

Главный раввин России Адольф Шаевич, обращаясь к президенту Беларуси в 2016 году, писал: «Наша религия, также как христианство и ислам, требует безусловного уважения к останкам покойных. Закон Республики Беларусь «О погребении и похоронном деле» запрещает любое строительство на территории кладбищ, независимо от даты последнего захоронения». Этот же Закон запрещает возведение капитальных строений на участках земли, на которых находятся старые могилы, за исключением мемориальных и культовых объектов».

Организаторы также отмечают, что в прошлом году наша страна и США подписали международное Соглашение об охране и сохранении некоторых культурных ценностей, по которому взяли на себя взаимные обязанности по охране культурного наследия всех национальных, религиозных и этнических групп, которые живут или жили на их территориях. Это Соглашение относится, в том числе и к старинным кладбищам.

«Но, к сожалению, подписание Соглашения не остановило, а придало новый импульс строительству жилых домов на еврейских кладбищах в Гомеле и Мозыре. Судебные инстанции отказываются принимать к рассмотрению иски защитников святых для каждого нормального человека мест. На них оказывается давление», – говорится в пресс-релизе.

Пресс-конференция состоится 24 августа в 14.00 в Общественно-политическом центре по адресу: г. Гомель, ул. Полесская, 52.

Приглашаются представители СМИ, заинтересованные лица.

Десять фактов уничтожения в Беларуси еврейского исторического наследия

Эти факты перечислил 24 августа в Гомеле во время пресс-конференции в общественно-политическом центре на улице Полесской президент Всемирной ассоциации белорусских евреев Яков Гутман.

  1. В 2001 году снесено здание синагоги в Минске по улице Димитрова. Двухэтажное здание было возведено во второй половине ХIХ века, в нем размещались синагога, библиотека, школа. В 2000 году эту синагогу внесли в Государственный список историко-культурного наследия, который относился к компетенции Совмина Республики Беларусь.
  2. Через территорию двух бывших еврейских кладбищ в Мозыре летом 2003 года проложили газопровод, вырыли котлован под строительство многоквартирного жилого дома.
  3. В Рогачеве в августе 2003 года памятники с еврейских могил свалили в кучу, через кладбище проложили дорогу и устроили там футбольную площадку.
  4. Установленный в ноябре 2003 года Всемирной ассоциацией белорусских евреев в Мозыре на улице Кирова мемориальный знак на месте самосожжения мозырских евреев во время оккупации города нацистами был уничтожен по решению горисполкома.
  5. В Минске в декабре 2003 года при строительстве паркинга на Немиге окончательно уничтожен фундамент Холодной синагоги. Памятник еще можно было восстановить, однако городские власти не захотели. Предлагалось на месте самой старой синагоги столицы установить хотя бы памятный знак, но и его так и не поставили, хотя паркинг уже достроен.
  6. В апреле 2009 года в местечке Любань Минской области разрушили деревянное здание бывшей синагоги, связанное не только с историей любанской еврейской общины, но и с известным иудейским религиозным деятелем Моше Файнштейном — признанным во всём мире лидером ортодоксального еврейства. Снесенное здание — уникальный образец культовой деревянной архитектуры, одна из последних деревянных синагог в Беларуси.
  7. В Гомеле в 2008 году в южной части еврейского кладбища на улице Сожской построены корты и футбольный стадион.
  8. В райцентре Воложин Минской области в 2013 году построили дома для работников свинофермы на костях жертв Холокоста.
  9. В 2016 году в Мозыре начали строительство 10-этажного жилого дома на бывшем еврейском кладбище.
  10. Июнь 2017 года. В Гомеле на улице Сожской начали строить 18-этажный жилой дом на северном мысе бывшего еврейского кладбища.

Пресс-конференция с участием историка Евгения Маликова, Владимира Кацоры, Якова Гутмана и архитектора Сергея Ляпина

(перевод с белорусского по материалу svaboda.org от 24.08.2017)

Мнение историка Алеся Белого (25.08.2017; пер. с бел.)

«8. В райцентре Воложин Минской области в 2013 году построили дома для работников свинофермы на костях жертв Холокоста».

Не построили, а хотели построить. Местный краевед Георгий Корженевский всё время устраивал пикеты и иные акции протеста, несмотря на угрозы анонимов, возможно, связанных с застройщиками. В результате поисковый отряд нашел останки 108 человек и строительство отменили. Сейчас на месте бывшего стадиона разбили парк, но Георгий Корженевский умер от инсульта. Безусловно – фактов пренебрежения и равнодушия при обхождении с еврейским наследием в Беларуси много, но это не отменяет требования быть точными (Яков Гутман поясняет: «В моей письменной информации сказано: “2013 год. Ноябрь. В г. Воложине дома для работников свинофермы строятся на костях жертв Холокоста”. Я не написал, что дома были построены». – belisrael.info).

И я бы всё же не спешил называть эту тенденцию «правительственным антисемитизмом». Это непонимание сути дела. На самом деле мы сталкиваемся с сочетанием жуткой необразованности, эмоциональной глухоты, отсутствием квалифицированных кадров и системного подхода к защите не только еврейского, но и иного культурного наследия. Еврейское часто оказывается самым беззащитным потому, что на местах почти нет евреев, а столичные еврейские организации – слишком пассивные, чересчур формально относятся к своим функциям, в культурных вопросах часто сами проявляют равнодушие и вообще – скорее в своей деятельности отрабатывают приказы крупных еврейских организаций, а не ищут местные форматы деятельности.

Опубликовано 27.08.2017  19:44

Юрий Вайсман. Стихи и воспоминания о Калинковичах

ПОГОДА ДУШИ

BY ON

Удивительно — носило Юрия по шарику столь основательно: белорусское Полесье (родом он из Калинковичей), Омск, Абакан, Новосибирск, Рига, Париж, уже 21 год живёт в австралийском Мельбурне… А пишет — только по приметам чаще и догадаешься, где — о природе-погоде мира и природе-погоде души. Для которой погода за окном — это намёк, подсказка. Словно внешние приметы, дома, государства, даже собственный возраст — только рамка, но никак не суть земного путешествия.
Впрочем, и верно… Кто, как Ахматова, Брюсов, Мандельштам или Борхес, выражает душевное через предметы, кто — способом Тютчева, Цветаевой, Мицкевича — постигает предметы через ожившие в тебе чувства.
Ну, ладно, оставим эти тонкости психологам, они ужо ошельмуют, что-нибудь типа «тинкинг-сенсейшен» или «сенсейшен-тинкинг» ярлычками налепят. А я предположу, что стремление нашего гостя к языку прямых душевных переживаний и сопряжённость его души с настроениями природы оттого, что жена его — тоже поэтесса. Не нужно там, где поэзия — домашний язык, заглядываться на дома Монмартра, башенки Мельбурна или полесские леса. Муза и так обитает в домашнем воздухе, соприкасайся и подслушивай.
Хотя ещё одна ниточка: Юрий, пятидесятилетний инженер-строитель, много лет занят очисткой и переработкой воды. Не «тысяч тонн словесной руды», обратите внимание, а воды, вполне натуральной, питьевой. Быть может, естественная и правдивая эта вода и просит соразмерной себе поэзии — очищенной от внешних примет, чтобы душе было спокойно пить её?
Шлите нам стихи на e-mail: ayudasin@gmail.com.

Юрий Вайсман

Октябрь откровеннее марта,
Презрение к смерти,
Краплёные карты
На мокрых мольбертах
Монмартра.

***

Светает. Улицы пусты,
Кленовый лист в канале тонет,
И разведённые мосты —
Как разведённые ладони.

***

Блеклый свет фонаря
Над дырявым зонтом.
Пережить, переждать,
И остаться в живых,
И поведать о том,
Как в бреду сентября,
Бьют ладони дождя,
По щекам мостовых.

***

Октябрь. Закрыты кавычки,
Расставлены точки.
Дурацкая это привычка —
Страдать в одиночку.

***

Странно до боли, до странности больно,
То ли жестоко, то ли нелепо.
Сколько, доколе, постой, довольно —
К небу, на волю из этого склепа.

Скользки ступени, дай же мне руку,
Брось свой топор на забаву нищим!
Странный удел — истреблять друг друга
И возвращаться на пепелища.

Что же ты медлишь, друг мой, палач мой,
Иль недостаточно крови пролил?
Брось свой топор — здесь меня оплачут
Те, кто когда-то меня пороли!

Сердце не дышит, Б-же Всевышний,
Страшно упасть, да куда уж ниже —
Бледные призраки, серые мыши
Толпами тонут в болотной жиже.

Темень всё гуще, и нет просвета,
Кто мы такие, да кем ведомы?
Г-споди — Ты ли придумал этот
Путь от Эдема и до Содома?!

Может быть, ангел Твой златокрылый
Где-то уснул и не смог проснуться…
Г-споди, смилуйся — дай мне силы
Не оглянуться, не оглянуться, не оглянуться…

***

Эта странная мысль, эта чёрная дума,
Эта частая гостья в моём саду.
Ты опять пришла, я опять безумен,
Если ты не уйдёшь, значит, я уйду.

Навсегда туда, где конец дороги,
Где не будет многих, но все придут.
Я не ждал тебя — я молил о Б-ге,
Да, видать, у Б-га меня не ждут.

Так не всё ль равно, где себя растрачивать,
Что в моём бреду, что в твоём аду?..
Мне приснился сон, словно кто-то плачет,
Кто-то тихо плачет в моём саду.

***

Пал белый снег на белые цветы,
Внезапно. Наяву. Среди апреля.
Когда уже и птицы прилетели,
И как бокалы вспенились сады!
Пал белый снег на белые цветы.

***

Отшумев, растаяла в тумане
Буря, бушевавшая в стакане,
И душа по-прежнему чиста,
Трепетно внимающая звуку,
Как рука, сжимающая руку,
Как к устам прижатые уста.

Мы всё ищем зыбкую свободу,
Всё мутим измученную воду,
Но за штормом вновь приходит штиль,
Оставляя после урагана
Муть на самом донышке стакана
И в карманах ветер, соль и пыль.

***

Добро пожаловать, малыш,
В наш старый мир!
Твой первый вздох
И взгляд наивно-беззащитный
Уже занес недремлющий
Кассир
В текущий счет — пожизненно кредитный.

В ту ночь, когда
Созвездие Стрельца
Уступит путь
Созвездью Козерога,
Сорвется с неба
Звездная пыльца,
Подхватит душу твоего отца
И выбросит
На паперть перед Б-гом.

Раздуют угли старые грехи.
Зажгутся свечи и ударят плети!
Заплачет мальчик,
И осыплет ветер
Соленый пепел
На мои стихи.

***

Кто придумал, что осень — грусть,
Тот был просто обманут грустью.
Ты проснёшься — я улыбнусь,
И сентябрь глаза опустит.

На окошко набросит дождь,
Прикрывая чужую радость,
Он и сам испытает дрожь
Каждой клеточкой листопада.

И как юноша, покраснев,
От смущенья и от рассвета,
Приревнует тебя ко мне,
А потом нас обоих к лету.

Ты воскликнешь: «Какой смешной! —
И с улыбкой добавишь: — Милый,
Ты не помнишь, как я весной
По причудам твоим грустила?»

Кто скучает о лете, пусть
Плачет в колкую зелень сосен!
Кто придумал, что осень — грусть?
Кто так глупо обидел осень?..

***

Мгновение — и осень далека
Сопротивляться незачем и нечем.
Пусть не зима, а лишь её предтеча,
Не сам Г-сподь, но всё ж его рука.

Мгновение — и мы обречены
Дышать на пальцы и писать на стёклах.
И зябнут тополя. И мир застёгнут
До подбородка, то есть до весны.

***

Белый снег — это чья-то мечта,
Только чья?
Может, путника в жаркой пустыне
Полуденный бред.
Откопавшего клад,
Но в песках потерявшего след,
Тот единственный след,
Приводящий к прохладе ручья.
Белый снег — это чья-то мечта,
Только чья? Может, тех, кто устав от скитаний
и суетных бед,
Променяли свой клад
На пустой и обманчивый бред
И уснули, упав
В придорожный песок бытия.
Белый снег — это чья-то мечта,
Только чья?
Белый-белый,
Еще не испачканный
Алчностью рук,
Может, где-то в горячем песке
Задыхается друг,
Не нашедший того же,
Чего не дождался и я.
Белый снег — это чья-то мечта,
Только чья?
И твоя, и моя!
И твоя, и моя!

Я ЗДЕСЬ…

Душой не запасёшься впрок,
Поэзия — сестра побега!
Глаза, отвыкшие от снега,
Забила пыль чужих дорог.

Я здесь — за три материка,
За полвитка земного шара,
Где сны — как отблески пожара,
Не отгоревшего пока.

Где вырывается тоска,
Как погорелец к пепелищу,
Где не находит то, что ищет,
Её дрожащая рука.

Я здесь — и к вам издалека
Мой голос плачет и смеётся,
Я здесь, на самом дне колодца,
Считаю в небе облака.

Я здесь, я в глубине листа,
Я пью вино и корчу рожи
Тому, кто кажется моложе
Моих без малого полста.

Я здесь… на шпилях петухи,
И слякоть, и огни вокзала,
И зал, и я иду из зала
На сцену, к вам — читать стихи…

***

Всё меньше тех вещей
Среди которых — я,
Восторг моей души,
Её отображение,
Лишь в зеркалах холодных
Отражение
Текущей оболочки бытия.

***

Верно фортуны колесо
Всё данное взимая данью,
Как Минотавр мироздания,
Сходя с полотен Пикассо.

***

Гореть порывами благими,
Болеть судьбой,
Быть всеми, прочими, другими,
Самим собой.

***

Стекая тёплым молоком
В ночное небо,
Мир осязаем, мир знаком,
Как запах хлеба.

***

Забросить всё
И жить в глуши,
Где из окна видна дорога,
Где меньше нас и больше Б-га,
Где так закаты хороши.

***

Тридцать градусов в тени,
Пальмы профиль петушиный,
Одинокие огни
Проезжающей машины.

 

***

От редактора сайта belisrael.info. Отец Юры, мой хороший приятель, к сожалению, уже покойный, Саша Вайсман, коренной бобруйчанин, после женитьбы переехал в Калинковичи. Работал на мозырском заводе мелиомашин. Был большой любитель шашек, кандидат в мастера спорта. Ниже привожу давнее письмо Юры с воспоминаниями о Калинковичах.

  

Свадьба, август 1962 г.                                                                               КМС по шашкам

Мне 5 лет

Здравствуйте, Арон! Да, это мой отец Вайсман Александр. Мама в девичестве Сташевская Рая – она родилась и выросла в Калинковичах.

Жили на Калинина 36.

Когда мне исполнилось 7 лет, семья переехала в Бобруйск. Но часто наведывались назад – мы с братом Вовой почти все школьные каникулы проводили у дедушки и бабушки в Калинковичах. Родители и младший брат сейчас находятся в Израиле. А я в Австралии. Брат и мама живут в Кирьят-Моцкине под Хайфой. Папа в госпитале уже год после тяжёлого инсульта. Учится ходить снова. Сташевских осталось не так уж много – дед Матвей Иосифович умер пару лет после Чернобыля – его убедили переехать к сыновьям в столицу. Старший сын деда Израиль (Изя) Сташевский умер в Ленинграде ещё при живых родителях. Аркадий Сташевский умер в Сланцах под Ленинградом год назад.

 Мама (16 лет) и подруга, 1959 г.

Осталась Софья (Соня) – старшая сестра мамы – живёт в Рахье под Питером, а также Ефим Сташевский (живёт в Москве) и моя мама Рая Сташевская, проживающая в Израиле. У деда было пару братьев на Украине (Днепропетровск), но я о них ничего не знаю. Сейчас у меня часто спрашивают – где твоя Родина?

И я почему-то всегда вспоминаю Калинковичи и дом моего деда – где я родился. Также синагога (шул) за два дома от нас на Калинина, и также помню, как коровы вечером шли по улице по хозяйским домам, и я их очень боялся тогда. Я ведь был мальчишкой тогда – бегали, играли в войну. Потом, конечно, еврейских бабушек с их фледлахом и струдлом. В общем, спасибо за ваш ответ. Говорил с мамой по телефону – передал ей привет, я думаю, что маме будет очень приятно, если мы что-либо узнаем о её старых знакомых. Ей сейчас ой как нелегко. Пусть будет сюрприз. Надеюсь, приятный. С уважением. Юра  15.08.2008

И полученное совсем недавно:

Здравствуйте Арон,

Спасибо за всю ту работу что вы делали и делаете!  Это не каждому по силам,

Спасибо вам!

В январе был в Израиле у мамы и у друзей  – мама передавала вам огромный привет!

С огромным уважением к Вам и вашей огромной работе!

Юра Вайсман, Мельбурн  17.08.2017

Опубликовано 22.08.2017  14:14

  

Все снимки добавлены  31.08.2017  09:31

“Осталась Софья (Соня) – старшая сестра мамы – живёт в Рахье под Питером, а также Ефим Сташевский (живёт в Москве) и моя мама Рая Сташевская, проживающая в Израиле.” – 15.08.2008

К сожалению, и Соня и Ефим ушли от нас в прошлом году. (Ю.В. 31.08.2017)

***

О ШАХМАТИСТЕ ДЭВИСЕ ГОДЕСЕ

Владимир Нейштадт. «Зови меня просто Дмитрий…»

На фото – справа Д. Годес

Только что завершился наш международный конкурс решения шахматных головоломок, посвященный отмечаемому в эти дни 100-летию «Алтайской правды».

По такому случаю грех не вспомнить человека, с легкой руки которого старейшая газета региона и проводит подобные конкурсы уже не одно десятилетие, а нынешний, как мы ранее сообщали, по всей видимости, аккурат 50-й по счету!

…В мои далекие уже юные годы наша семья, как и многие другие семьи в крае, непременно выписывала «Алтайскую правду», и я всегда с нетерпением ждал появления на ее 4-й странице очередного выпуска «Клуба 4-х коней». Его шапка была выполнена в виде клише с забавными лошадками, фрагментом шахматной доски и строкой «Отдел ведет мастер Д. Годес».

К тому времени ваш покорный слуга был уже довольно «опытным» сочинителем шахматных композиций (как же, еще пятиклассником напечатал в «Пионерской правде» свой этюд-первенец!), и вот однажды, учась уже в 10 классе, я отправил в «Алтайку» свой свежеиспеченный опус, так сказать, на суд ведущего «Клуба 4-х коней». Прошло какое-то время, и там появилась заметка «Дерзайте, юные!», в которой ведущий отдела детально рассмотрел мой наивный этюдик и вдобавок улучшил его.

А я в ту пору частенько путешествовал со своих Ближних Черемушек к обладателю крупнейшей в Сибири шахматной библиотеки кандидату в мастера Гавриилу Беломестных, жившему вблизи Октябрьской площади, и, кстати, трамваи до нее с Черемушек тогда еще не ходили – спускаясь с нагорной части города, они делали кольцо у Нового рынка, а дальше вниз по проспекту Ленина шел, сколько помню, сплошь частный сектор. Ну и вот, как-то попросил я Гавриила Яковлевича познакомить меня с Годесом, и в один из воскресных летних дней мы отправились к нему в гости, а жил он, как оказалось, совсем рядом от Беломестных в престижной пятиэтажке (не хрущевке). Конечно, я уже знал его имя, отчество – Дэвис Рафаилович, но как только мы вошли в богато обставленную квартиру, ее коренастый, крепко сложенный хозяин (по виду скорее мастер по борьбе или боксу, чем по шахматам) сразу же сказал мне: «Зови меня Дмитрий Романович, а еще лучше – просто Дмитрий».

Чернобровая миловидная супруга Годеса, похожая на «Незнакомку» Крамского, тут же усадила нас за хорошо сервированный стол, угостила тушеной картошечкой с мясом, а на десерт особенно порекомендовала мясистую свежайшую клубнику – «только что с грядки». За разговором я узнал, что Дмитрий Романович (просто Дмитрием я так и не решился его назвать, все же разница была в 11 лет) – уроженец Харькова, мастерскую норму выполнил незадолго до приезда в Барнаул с Украины, преподает в Алтайском политехническом, кандидат философских наук.

К сожалению, эта наша с ним встреча оказалась первой и последней. Вскоре меня забрили в армию, а отслужив, я его в Барнауле уже не застал… Годесы переехали в Рязань, где Дмитрий много лет вел шахматный отдел в областной «Приокской правде». По моей инициативе мы с ним стали сочинять совместные этюды – я отправлял в Рязань заказными письмами (Интернета еще и в помине не было) какие-нибудь занятные позиции с парой-тройкой ходов, а мой маститый соавтор приделывал к ним хорошую вступительную игру. Некоторые из наших опусов имели успех на всесоюзных конкурсах…

Между прочим, живя в Барнауле, Годес так ни разу и не сыграл в чемпионатах края, а вот став рязанцем, шесть раз выигрывал тамошние областные чемпионаты. И, надо полагать, это ему особого труда не составило, ведь он становился чемпионом и Центрального совета ДСО «Труд», не раз побеждал гроссмейстеров. А в 1984-м и сам стал обладателем высшего шахматного звания, правда, в игре по переписке. В 1993-м стартовал необычный матч по заочным шахматам – Россия против остального мира, на 20 досках соперники сыграли 40 партий (в равной доле белыми и черными). Итог – 17,5:22,5 не в нашу пользу, а Годесу доверили шестую доску, и он проиграл обе встречи немецкому гроссу Ф. Антону. Как раз в эту пору Дмитрий решил пожить в Израиле, сохраняя российское гражданство. Об этом он мне сам написал из Тель-Авива, пожаловавшись на бытовую неустроенность: «Снимаю плохонький номер в гостинице, условий для творчества – никаких». Это, полагаю, и было причиной его неудачи в заочном «матче века». Так и не меняя гражданства, Годес сыграл потом в нескольких чемпионатах Израиля (лучший результат – дележ 4–5 мест в 1996 г.), а в начале 2000-х насовсем вернулся в Рязань, где и покинул этот мир в 2007-м в возрасте 68 лет. Года за два до этого я получил от него письмо, оказавшееся последним, и в нем он сетовал, что ему не хватало удачи в шахматах. Да, в главных своих турнирах он всегда чуть-чуть недожимал, так, в 17-м заочном чемпионате СССР (1986 г.) финишировал вторым и ему не хватило всего-то пол-очка до чемпионского звания.

И все-таки он прожил в шахматах незаурядную, интересную жизнь, в 1988-м добавил к своим титулам и звание мастера-международника в очной игре. Отдавая в эти юбилейные дни дань благодарности первому организатору шахматных конкурсов в «Алтайке», вспомним одну из его композиций, удостоенную высшего отличия на Всесоюзном конкурсе в 1955-м.

Белые начинают и делают ничью.

Не лишайте себя удовольствия самостоятельно найти эффектное решение…

Источник: информационный портал «Алтайская правда», 19.08.2017

* * *

Статья из «Шахматной еврейской энциклопедии» И. Бердичевского (Москва, 2016)

* * *

[B 17-м заочном чемпионате СССР] второе место занял Д. Годес (1939–2007), отставший от победителя на пол-очка. На старте турнира он был единственным гроссмейстером, и с ним оппоненты сражались с удвоенной энергией. Дмитрий Годес зарекомендовал себя одним из сильнейших мастеров-очников России. Трижды и не без успеха выступал он в отборочных турнирах к чемпионату СССР. Если собрать вместе всех поверженных им гроссмейстеров ФИДЕ, то получилась бы команда под стать олимпийской сборной.

Дима Годес с юных лет не старался никому подражать. Еще будучи молодым кандидатом в мастера, он сумел выработать свой стиль игры. Этому способствовало и увлечение шахматной композицией. Он составил несколько отличных этюдов, обогативших теорию шахмат.

В 1960-е гг. автор этих строк познакомился с Д. Годесом. У меня была давнишняя мечта – организовать заочный турнир, собрав всех сильнейших шахматистов города Рязани. В том турнире, который посвятили памяти русского поэта, уроженца тех мест Сергея Есенина, принял участие и бывший в то время сильнейшим шахматистом города Дмитрий Годес.

Аналитические способности Годеса проявились в следующем заочном соревновании – мемориале Миротворского, в котором он последовательно выполнил мастерскую, а затем и гроссмейстерскую норму. Получив титул гроссмейстера, Годес принял участие в финале чемпионата СССР. Не только высокий результат, но и творческое содержание партий, сыгранных в стиле старых русских мастеров, производят яркое впечатление.

(отрывок из книги С. Гродзенского «Шахматная почта России: турниры, партии, личности». 2-е изд., 2017)

Некоторые партии Д. Годеса, в том числе сыгранные в Израиле, можно найти здесь.

Опубликовано 20.08.2017  21:34

***

из комментов в фейсбуке:

Марк Лившиц  21 августа 23:38
Должен сказать, что в статье есть ряд неточностей связанных с израильским периодом. Во-первых, Годес был гражданином Израиля. Во-вторых, жил он не в Тель-Авиве, а в Ашдоде. Я неоднократно подвозил его на турниры в другие города и веси. К сожалению, у Дэвида не было способностей к языкам (нулевые иврит и английский), поэтому он не мог тренировать или преподавать в школе шахматы. Талантливый человек с очень непростым характером! Таким мы запомнили его в шахматном клубе Ашдода, в котором я президенствовал до Моше Слава.
Beni Shapiro 22 авг. 00:12
Я тоже уточню комментарий уважаемого Марка Да, Дмитрий в израильский период жизни проживал в Ашдоде, но в первое время после приезда мог и остановиться в тельавивской гостинице. Затем он действительно жил в Ашдоде, но не в гостинице (их в Ашдоде тогда и не было), а в хостеле для пенсионеров. У него была в нем квартира, пусть и состоящая из одной комнаты. Для постоянной работы тренером конечно нужен язык, но у него могли быть русскоязычные ученики. Не надо забывать, что Годес поехал в Израиль в довольно зрелом возрасте и жил здесь не так уж много лет, поэтому тезис об отсутствии у него способностей к языкам небесспорен.У него , по видимому, было двойное гражданство. Это, кстати, удобно для организаторов международных турниров в плане установления норм и не только…В начале 2000 годов у Годеса наметилось резкое снижение уровня игры( примерно до уровня кандидата в мастера). Видимо, это было связано с возрастом. Примерно в это время он написал книгу” Мелодии любимого мозга”. Книга необычная, оригинальная и непростая для чтения… Я кстати, приобрел и прочел ее. Правда, не понял до конца все мысли автора. В конце книги приведены избранные партии Мастера. Затем он уехал из Израиля и следы его затерялись. Ходили разные слухи и вот теперь выясняется, что он скончался вскоре после отьезда в совсем нестаром еще возрасте…
***
Реакция из Барнаула на комм. в Фб:
Добавлю к комментариям уважаемых израильских коллег следующее:
Дэвис-Дмитрий первое время жил в гостиничном номере в Тель-Авиве, о чем он мне сам написал в письме (которое я процитировал в своем тексте). Насчет его гражданства – он мне сам писал, что его, гражданства, не менял, но потом наша переписка прервалась…
У Дэвиса (Дмитрия) был непростой характер, непростая манера поведения – и с возрастом это становилось все заметней, но я не счел нужным об этом писать в “АП” к юбилею старейшей сибирской газеты. Sapienti sat – как говорили древние.

С уважением Владимир Нейштадт
22 авг. 08.33
***

Марк Лившиц 22-го, 08:46

Годэс был гражданином Израиля. У него было израильское удостоверение личности, счет в израильском банке, он получал финансовую помощь от государственных структур. Конечно, она была небольшой и нужны были дополнительные источники дохода. Какие-то небольшие деньги приносили шахматы. Он состоял на учете в российском консульстве, ежегодно оплачивал “право быть обладателем российского загранпаспорта”, но это не российское гражданство.

Beni Shapiro 22-го, 09:08

Если вести речь об оформлении документов, то у меня нет никаких оснований сомневаться в том, что написал Марк. Просто мне интересно было бы посмотреть таблицы международных турниров с участием Дмитрия. Например Ашдодских фестивалей 2003-2004г. Я совершенно не удивлюсь, если увижу напротив его фамилии табличку Россия. Именно это я и имел ввиду. Впрочем, это малозначительная деталь. Просто комментировал по ходу. А по поводу его сложного характера ничего не могу сказать. У многих личностей сложный характер и это естесственно. Однако конкретно ничего не вспоминается. Может быть, просто не было конфликтных точек пересечения.

ЭТГАРУ КЕРЕТУ – 50 / Keret’s 50!

 

Шарж на писателя с его странички в фейсбуке; фото с newsru.co.il (автор – Ш. Гэллап). Далее – переводы с иврита рассказа, который в адрес belisrael.info прислала помощница Керета. Читайте юбиляра по-белорусски, по-русски и по-английски! (English text is below)

Этгар Керет. Весёлые и радостные дни рожденья

Жил-был один богатый человек. Очень богатый – некоторые даже говорят, что слишком. Задолго до того, как он жил-был, он что-то там изобрёл, а может, украл изобретение у соседа, но это произошло так давно, что он и сам уже не помнил, как обстояло дело. Так или иначе, изобретение было продано гигантской корпорации за большие-пребольшие деньги. Всю полученную сумму богач вложил в землю и воду. На купленной земле он построил несметное многое множество крохотных бетонных клеточек, которые продал людям, нуждавшимся в четырёх стенах и крыше над головой. А воду он разлил в бутылки и продал тем, кто страдал от жажды.

После того, как всё было распродано по заоблачным ценам, богач пошёл в свой большой-пребольшой дом (красивый, надо признать) и стал думать, что ему делать с вырученными деньгами. Конечно, он мог бы подумать и о том, что ему делать с его жизнью, ведь это не менее интересный вопрос. Но люди, у которых слишком много денег, редко задают его себе. Сначала они вынуждены думать о том, как бы что-нибудь купить или продать, и только потом – о своей жизни.

Ну так вот, богач сидел в своём большом-пребольшом доме и пытался думать о том, как бы что-то купить по сходной цене, а затем продать подороже. Ещё он думал о других вещах, которые просто могли бы его радовать. Он был очень одинокий и нуждался в том, что его порадовало бы. Одинок он был не потому, что вызывал у других неприязнь, или там отвращение. Вообще-то он был очень приятный и милый в общении человек, так что многие люди искали с ним знакомства. Но по своей чувствительности и подозрительности богач мыслил, что они ищут с ним знакомства из-за денег, что хотят отщипнуть от его богатства. И поэтому он решил отдалиться ото всех.

На самом деле богач был прав. Все люди вокруг него, за исключением одного, пытались стать поближе ради денег. То ли им не хватало денег в кошельке, то ли они думали, что им не хватает, и в то же время полагали, что у него-то их куры не клюют. Все, кроме одного, считали, что, если богач даст им немного своих денег, то он этого не почувствует, зато их жизнь совершенно переменится. Все, кроме одного, а этот один, который не интересовался деньгами богача и будущими покупками, взял да и наложил на себя руки.

Лёг богач на беломраморный пол в гостиной своего дома и начал жалеть себя. Тогда был свежий весенний день, мраморный пол холодил тело, но это не мешало хозяину продолжать себя жалеть. Богач размышлял так: «Должно же быть в этом мире что-нибудь такое, чего бы я хотел, и что могло бы сделать меня счастливым. Что-то, ради чего другой человек горбатился бы всю жизнь, а я бы мог это купить безо всяких усилий». Но ничего такого не пришло ему в голову.

Так он лежал-лежал на прохладном полу четыре дня и четыре ночи, пока не зазвонил его мобильный. На линии была мама богача, которая пожелала ему хорошего дня рождения. Она уже была очень старенькая, и клеток мозга, ответственных за память, у неё осталось ровно столько, чтобы не забывать важные даты, а также имена умерших родственников. Богач был рад услышать от неё поздравление по телефону, и ещё до того, как он закончил разговор, зазвучал дверной звонок. У порога стоял посыльный в мотоциклетном шлеме, державший в руках букет ароматных цветов. К букету прилагалась записка с поздравлением. Человек, который послал букет и поздравление, был неприятным, но цветы были приятны, они ещё больше порадовали богача. И вся эта радость породила в нём идейку: если день рождения так радует и веселит, почему бы не отмечать его чаще, нежели раз в году?

Богач решил дать в газете большое-пребольшое объявление с предложением к людям – продавать свои дни рождения. Точнее, не сами дни, которые, по правде, и не продашь, а всё, что с ними связано: подарки, поздравления, вечеринки и так далее.

Откликов на объявление поступило, хоть пруд пруди. Может, дело было в непростой экономической ситуации, а может, в том, что люди не очень ценили свои дни рождения… Так или иначе, не прошло и недели, как в ежедневнике богача почти все графы оказались заполнены – отныне в каждый из дней его ждало новое рождение.

Продавцы дней рождения честно cоблюдали условия сделки, за исключением одного старика, который попытался утаить несколько слюнявых поцелуев и корявый рисунок с цветочным полем, полученный от внуков. Остальные следовали букве договора и передавали богачу всё, что надо, не ожидая угроз и судебных исков.

И вышло так, что каждый день богачу звонили и душевно поздравляли, желали счастья, а всевозможные дети и старики, которых он не знал, пели ему по телефону «С днём рожденья тебя». Его электронный ящик ломился от поздравлений, а подарки не переставали прибывать в дом. Однако в его ежедневнике всё-таки оставалось несколько пробелов, особенно в районе февраля. Впрочем, его люди уверяли, что это лишь дело времени, что пустые даты вскоре также будут заполнены.

Богач осчастливился. Правда, в газете вышла статья какого-то прекраснодушного читателя, который выступил против приобретения дней рождения, поскольку это-де аморально. Но даже эта статья не смогла испортить прекрасное настроение богача. В тот день он как раз праздновал день рождения одной восемнадцатилетней девушки. Её подруги очень волновались и сердечно желали ему всего лучшего. В результате он почувствовал, что будущее открыто, чудеса ещё впереди.

Прекрасная, удивительная была эпоха, но первого марта она закончилась. И в тот день богач имел право на день рождения, принадлежавший ранее какому-то сварливому вдовцу, но, проснувшись утром, он обнаружил, что не получил карточки с пожеланиями счастья, да и по телефону никто с сердечными поздравлениями не звонил. Всё же богач решил не гневаться, а использовать этот день как-нибудь иначе. Он снова заглянул в ежедневник и увидел, что именно первого марта единственный человек, который от него ничего не хотел, свёл счёты с жизнью. Тогда богач решил поехать на кладбище. Приблизившись к могиле своего товарища, он увидел там много людей, которые пришли на азкару, поминальную молитву. Они обнимались, клали на могилу алые цветы, бесконечно всхлипывали и вспоминали покойника.

Богач подумал про себя: «Возможно, в этом что-то есть. Что, если я буду покупать у людей дни их поминовения? Конечно, не у самих мёртвых, а у их наследников. Затем я мог бы установить у могилы лежак, покрытый матовым стеклом с односторонней видимостью, залезть туда и слушать, как люди плачут и тоскуют по мне».

То была интересная идея, но богачу она не пригодилась. Его не стало уже утром следующего дня: как и многие его радости последнего времени, смерть его, по сути, тоже первоначально была адресована кому-то другому. Тело богача нашли среди разорванных в клочья пакетов с подарками, которые он получил ко дню рождения одного революционера-неудачника. Позже выяснилось, что среди подарков оказался заминированный пакет, отправленный зловещим диктаторским режимом.

На похороны богача пришли тысячи людей. Все они хотели его денег, но в то же время очень его любили. Они часами произносили траурные речи, пели скорбные песни и клали на открытую могилу камешки. Всё это было так трогательно, что даже китайский миллиардер, который приобрёл права на похороны у наследников богача и наблюдал за всем из-под могилы, лёжа в стеклянной камере, пустил слезу.

Перевод с иврита Вольфа Рубинчика (для belisrael.info)

Опубликовано 20.08.2017  00:07

***

 

Birthday buyer

There once was a rich man. A very rich man. Too rich, some said. Many years ago he invented something, or stole the invention from someone. It was so long ago that even he didn’t remember. But that invention was sold to a giant conglomerate for a lot of money, and the man invested it all in land and water. On the land he bought, he built lots of tiny concrete cells that he sold to people who yearned for walls and a roof, and he bottled the water and sold it to thirsty people. When he finished selling everything at exorbitant prices, he went home to his enormous, very beautiful house and thought about what to do with all the money he’d made. Of course, he could have thought about what to do with his life, which was an equally interesting question, but one that people with too much money often find difficult to think about. They’re compelled to think first about something they can buy or sell, and only then about their lives.

The rich man sat in his huge house and thought about things he could purchase at reasonable prices and then overcharge when he sold them, and also about other things that might make him happy. He was lonely and very much in need of things that would make him happy. He wasn’t lonely because he wasn’t a nice guy or something. He was a very nice guy and a very popular one too, and lots of people wanted to be close to him. But because he was also sensitive and suspicious, the man thought that people sought him out because of his money. That they wanted some of it for themselves. That’s why he chose to distance himself from everyone.

The truth is that the man was right. All the people around him, except for one, sought him out because of his money. Because they didn’t have enough, or thought they didn’t have enough. All the people around him, except for one, believed that if the rich man gave them a just little bit of his money, he wouldn’t miss it, and their lives would change drastically. All the people around him, except one man, and that man, the only one who wasn’t the slightest bit interested in the rich man’s money and the future it could buy him, committed suicide.

The rich man sat on the white marble floor of his living room and felt sorry for himself. It was a pleasant spring day, and the marble floor cooled his body, but that still didn’t stop him from feeling sorry for himself. The man thought, “There must be something in this world that I want, that could make me happy. Something that another person might have to spend his whole life trying to acquire, but that I can buy with no effort at all.” But nothing like that came to mind.

He had been lying on the cool floor for four whole days when his cell phone rang. It was his mother calling to wish him a happy birthday. She was very old, and had so few memory cells left in her brain that they could only hold a few important dates and the names of her dead relatives. The rich man was glad to hear her birthday greeting, and just as he ended the conversation with her, the doorbell rang. Standing there was a messenger wearing a motorcycle helmet and holding a fragrant bouquet of flowers with a card pinned to it. The sender was an unpleasant guy, but the flowers were pleasant, and they made the man even happier. And all that happiness stirred entrepreneurial thoughts in the man: If a birthday makes him this happy, why settle for only one a year?

The man decided to put a huge ad in the paper offering to buy people’s birthdays. Actually, not the birthday itself, which you can’t really purchase, but everything that comes with it: presents, greetings, parties, etc. The response to the ad was amazing. Chalk it up to the terrible economic situation or to the fact that people didn’t attach great importance to their birthdays. But whatever the reason, in less than a week, the rich man’s diary was almost full – with a birthday awaiting him every day.

Most of the birthday sellers were honest and followed the contract to the letter, sending the rich man everything without having to be threatened or sued, except for one old man who tried to secretly keep for himself a few wet kisses and an ugly picture of a field of flowers he received from his grandchildren.

And so, every day the rich man received lots of friendly phone calls wishing him happiness, and all sorts of children and old people he didn’t know sang him Happy Birthday to You on the phone. His email box was also full of birthday wishes, and wrapped gifts were delivered non-stop to his house. He still had a few holes in his schedule, especially around February, but his people promised that it was only a matter of time before the empty slots were filled too.

The rich man was happy. The papers did print an article by a bleeding heart who came out against the rich man’s purchase of birthdays, calling it unethical, but not even that could ruin his great mood. That day, he celebrated an 18-year-old’s birthday. Her excited girlfriends sent him many heartwarming greetings that made him feel that he still had an unknown and wonderful future before him.

That was a great time for the man, but it ended on March 1st. The rich man still held the rights to a grumpy old widower’s birthday that day, but when he woke up in the morning, he saw that he hadn’t received a single heartwarming phone call, and the rich man felt slightly cheated. He decided not to let it get him down and to do something else that day. The rich man checked his diary again, and when he realized that this was the date on which the only man who didn’t want anything from him had committed suicide, he decided to go to the cemetery. When he got to his friend’s grave, he saw that a lot of other people had also come to mark the anniversary of his death. They cried and placed red flowers on his grave. They hugged each other and talked about how very much they missed that man who had died.

The rich man thought: Maybe there’s something here. Maybe I can buy the anniversary of people’s deaths too. Not from the people themselves, of course, but from their heirs. That way, I can put a bed covered by a one-way sheet of dark glass in the cemetery, lie inside it and listen to people crying because they miss me so much.

That was an interesting idea, but the rich man never got to act on it. He died the next morning: Like many of his recent celebrations, his death was also actually meant for someone else. His body was found among the torn wrappings of the gifts he received on a birthday he bought from a failed revolutionary. It was discovered later that one of the gifts had been booby-trapped and sent by a ruthless, tyrannical regime.

Thousands of people attended the rich man’s funeral. Sure, the mourners there wanted his money, but regardless of that, some of them loved him. They eulogized him for hours, wept and placed small stones on his open grave. It was so moving that even the Chinese gazillionaire, who’d bought the funeral rights from the rich man’s heirs and watched it all from his glass-covered bed at the bottom of the grave, shed a tear.

Translated by Sondra Silverston

Published on August 20, 2017 00:07

Восстанавливают еврейское кладбище

У БЕЛАСТОКУ АДНАЎЛЯЮЦЬ ГАБРЭЙСКІЯ МОГІЛКІ

(перевод на русский ниже)

Падымаюць скінутыя мацэвы, мыюць іх і малююць габрэйскія літары ў залаты колер. Валанцёры з Нямеччыны, Польшчы і ЗША аднаўляюць габрэйскія могілкі ў Беластоку, якія за многія гады былі амаль цалкам знішчаныя. Валанцёры працуюць ужо 5 дзён, і пры гэтым пазнаюць габрэйскую гісторыю Беластока.

Якуб Паплаўскі:

— Я чышчу надмагілле. Трэба прыбраць зямлю і мох, што ў літарах, каб было магчыма адмаляваць іх.

Даніэль Жамойтук:

— Я з Нямеччыны, у мяне польскія карані. Мы спрабуем падняць мацэву настолькі, наколькі гэта магчыма. Летась нам удалося падняць 301, можа, сёлета ўдасца больш.

Люсі Лісоўская, Цэнтр грамадскай адукацыі «Польшча-Ізраіль» у Беластоку:

— Я вельмі ўдзячная жыхарам Беластока за тое, што яны прыходзяць і дапамагаюць нам у гэтым праекце. Але не толькі калі ёсць нехта з-за мяжы, прыходзім увесь год.

Лукаш Леанюк, «Беларускае Радыё Рацыя», Беласток

Арыгінал

Тут можна паглядзець рэпартаж 2016 года

Перевод:

В БЕЛОСТОКЕ ВОССТАНАВЛИВАЮТ ЕВРЕЙСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Поднимают поваленные мацевы, моют их и подрисовывают еврейские буквы золотым цветом. Волонтёры из Германии, Польши и США восстанавливают еврейское кладбище в Белостоке, которое за многие годы было почти полностью уничтожено. Волонтёры работают уже 5 дней, и при этом познают еврейскую историю Белостока.

Якуб Поплавский:

— Я чищу надмогилье. Нужно убрать землю и мох, скопившиеся в буквах, чтобы можно было заново их вырисовать.

Даниэль Жамойтук:

— Я из Германии, у меня польские корни. Мы пытаемся поднять мацевы настолько, насколько это возможно. В прошлом году нам удалось поднять 301, может, в этом удастся больше.

Люси Лисовская, Центр общественного образования «Польша-Израиль» в Белостоке:

— Я очень благодарна жителям Белостока за то, что они приходят и помогают нам в этом проекте. Мы приходим весь год, не только, когда есть кто-то из-за границы.

Проект Центра общественного образования «Польша-Израиль» в Белостоке по восстановлению белостокского еврейского кладбища существует уже 5 лет. За этот час было обновлено около 600 могильных камней.

Лукаш Леонюк, «Беларускае Радыё Рацыя», Белосток

Опубликовано 16.08.2017  11:39 

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.3

Предыдущая часть

ВСЕ В ЖИЗНИ РЕШАЕТ СЛУЧАЙ

В жизни все решает случай…..

Мы планируем…, мечтаем….

Календарь ты зря не мучай –

Все равно не отгадаем,

Что готовит нам судьба….

Мы не знаем никогда,

Где и что произойдет…

Если б кто мог наперед

Ленту жизни прокрутить –

Очень скучно стало б жить!

Случай все за нас решает,

Нашей жизнью управляет….

Мы планируем…, мечтаем…,

Про него мы забываем…..

А вот он-то помнит нас –

Каждый день и каждый час!!!

Марина Шейнина

Я верил, что все в жизни решает случай. Директор школы Го Глейзер (Go Glaser), где я долгое время заменял ассистентов учителей, имела степень доктора философии и огромный опыт работы. Под ее началом было двадцать классов специального образования, которые располагались примерно в десяти общеобразовательных школах города. Как-то в обеденный перерыв “случайно” начала со мной разговор.

– Давно наблюдаю за вашей работой. Вижу, что умело обходите острые углы. Это важно. С вашим личным делом еще не знакома. Все времени не хватает. Хотела бы кое-что уточнить. Поговорим после уроков.

Я видел, что она, как ангел, душевно ко всем относится, старается каждому сделать добро. Я не любил говорить о своём образовании. Моя позиция как-то не соответствовала. Но сейчас надо было раскрыть все «секреты»: и о высшем педагогическом образовании, и про научную степень кандидата наук, и о работе в институте. Добавил, что в новой стране нет времени и средств, чтобы еще несколько лет провести в университете прежде, чем стать и здесь учителем. После беседы директор пригласила меня на интервью.

Ура! Не надо теперь каждое утро бежать к телефону. Работаю с чудесным учителем мистером Грегори Ниспон (Gregory Nicpon). Кто знает, может быть Вероника Тушнова о нем и написала эти строчки:

Если б не было учителя,

Неоткрытые Америки

Оставались неоткрытыми.

У педагога интересная история. Раньше он трудился в области электроники. Но вот сын родился с синдромом Дауна. На семейном совете решили: Gregory надо закончить университет и стать учителем в специализированной школе.

–  Так я и сделал,- сказал он.

Грамота автору этих строк от директора школы Го Глeйзер (Go Glaser)

Mой праздник продолжался чуть больше трех лет. Мой “ангел”- доктор Go Glaser пошла на повышение, а учитель Nicpon перешел в школу, которая была ближе к дому.

 

НОВЫЙ УЧИТЕЛЬ – НОВАЯ ПРОБЛЕМА

После летних каникул новый директор Nancy Guerrero представила классу невысокого немолодого мужчину.

–  Новый учитель мистер Али. Любите и жалуйте, – сказала она.

–  Я окончил университет в Индии, – рассказал он. – Работал много лет с такими ребятами, как вы. Очень их любил. Уже много лет живу в Америке.

Я слушал про эту любовь к детям и в моей памяти всплыл разговор многолетней давности в городском колледже Сан-Хосе. В одной группе со мной училась русская студентка из Москвы. Была она уже далеко не молода. Но какая-то волшебная сила тянула ее к знаниям.

– Наша семья несколько лет жила в Индии, – рассказала Варвара. – Вспоминаю с ужасом, что творилось там в школах. Мне даже страшно было посылать детей на учебу.

– Это еще почему? – удивился я.- Школа везде является как бы святым местом.

– В первый день в школе мой девятилетний Ваня получает от учительницы пощечину за то, что не так быстро ориентировался в новом учебнике, – продолжала она. – В другой раз он разговаривал с девочкой на утренней линейке. Учительница их заставила все уроки стоять с поднятыми руками. Побить палкой по ладоням за плохой почерк — это вообще в порядке вещей. За нестриженные ногти — пощечина ребенку. Моя Катя пошла в подготовительный класс. Учительница стукнула ее по голове и назвала “donkey” за то, что она что-то не так сделала. Конечно, дисциплина нужна. Но другими методами. Таких учителей, я считаю, нужно гнать поганой метлой из школы.

 

ПОД ЗОРКИМ ОКОМ?

И тут я подумал: ”Случайно, это не один ли из тех, кого Варвара считала необходимым гнать поганой метлой?” Но сам себе тут же ответил, что мы в Америке и здесь действуют свои законы. И нарушать их никому не позволят. Дети под зорким оком государства.

Прошла неделя, другая. Все нормально. Все были довольны. Потом началось.

– Сколько раз тебе говорить, возьми книгу и читай!

Мистер Али схватил ученика за локоть и потащил к книжному шкафу.

–  Мое слово для тебя закон!

Учащиеся были разными. Одни были такие, от которых слова отскакивали, как мяч от стенки. Другие, до которых слова доходили, как до жирафа. И ещё были те, кто вообще не реагировал ни на что, даже, если бы услышали сигнал воздушной тревоги.

Каждый из этих мальчиков и девочек требовал особого подхода к себе, можно сказать, ключик к своему сердцу. У меня складывалось такое впечатление, что об индивидуальном методе наш учитель и слыхом не слыхивал.

Вскоре в арсенале нашего педагога появились первые элементарные толчки.

– Я сказал встать в строй, значит надо выполнять. Не поняла? Я помогу тебе. И легонько толкнул ученицу с синдромом Дауна. Она заплакала.

Еще через пару недель ученики просто стали его бояться.

Я понимал, что этот, на мой взгляд, горе-учитель, пришел не с улицы. Работу найти трудно. Была чья-то протекция? Может быть нового директора? Но мне было все равно. Я просто не хотел больше этого терпеть. Во мне все кипело.

Как-то после уроков обратился к нему.

–  Мистер Али, детей трогать нельзя.

– Ты кто такой меня учить?

 

«ЛАСТОЧКА» ПОЛЕТЕЛА

Утром пришла директор. Или ее пригласили, или случайно заглянула. Я подошел к ней и все рассказал. Откровенно говоря, думал, что она меня поддержит.

Но она только ответила:

–  Не может этого быть, у него отличные рекомендации.

Назавтра я сделал «фотографию» дня, где по часам раскрыл «формы» и «методы» работы учителя. И отправил “ласточку” в полет. Прямо в Santa Clara County Оffice of Еducation. Жена была педагогом и одобрила мое решение.

 

В системе специального образования физкультуру и спорт любят все.
Фотографии с интернета.

 

Пришел ответ. За подписью доктора Колин Вилкокс Colleen Wilcox, главного начальника Управления образования округа. Она писала, что мою жалобу передала на рассмотрение… моему директору школы Nancy Guerrero. Какой ответ можно было ожидать? Правильно, что это клевета на человека, хорошего специалиста. Точно, как это было когда-то в Советском Союзе: жалоба шла к тому, на кого жаловались.

Второе письмо от доктоpа Колин Вилкокс не заставило долго ждать. Она сообщила, что после проверки факты не подтвердились. Но, если я не согласен с ответом, то могу к ней снова обратиться.

 

ГДЕ МИСТЕР АЛИ?

Но почему через месяц мистер Али куда-то испарился? Почему через месяц представили классу новую учительницу?

–  Я получила высшее педагогическое образование в Индии. У меня уже большой опыт,- представилась мисс Шивани (Shivani).

Я – интернационалист. Но мне было странно: что нет других учителей в нашем городе, округе только с индийским опытом работы? Ну, что ж теперь надо готовиться ко второму раунду.

Через несколько дней у меня с директором Nancy Guerrero состоялся интересный разговор.

– У вас педагогическое образование. Вы подходите для работы в нашем колледже со студентами с нарушениями развития. Это работа «один на один» с русской студенткой. Вам будет интересно? Да и учительница с большим стажем.

– Буду с вами откровенным. Может случиться так, что через месяц эта позиция случайно закроется и я останусь без работы?

–  Нет, такого не может быть. Можете спокойно работать,- ответила она.

Подумал, что второй раунд не состоится.

Опубликовано 14.08.2017  14:04