Category Archives: Гомель

Юрий Глушаков. СУД И ПОГРОМ

Суд и погром: как в Гомеле русских и евреев за национальную рознь судили

110 лет назад, в конце 1906 года, завершился Гомельский процесс, придавший нашему городу всероссийскую известность. Этот суд был посвящен событиям, также прозвучавшим по всей Российской империи — гомельскому погрому 1903 года…

 

Погромом против погрома?

В начале XX века более 60 процентов населения Гомеля, входившего в «черту оседлости», составляли евреи. Ортодоксальные иудеи всегда были покорны власти. Но по мере того, как и на еврейской улице появились свои студенты и пролетарии, они стали играть активную роль в разворачивающемся революционном движении. В ответ весной 1903 года в Кишиневе разразился страшный погром. В Гомеле он произвел настолько сильное впечатление, что несколько человек сошло с ума в ожидании подобной резни.

29 августа 1903 года на Базарной площади Гомеля, в результате ссоры между лесником и торговкой селедкой, произошло массовое столкновение между христианами и евреями. 1 сентября в центр Гомеля из «Залинии» хлынула толпа рабочих-железнодорожников, принявшихся бить евреев и громить их дома и магазины.

Уже по горячим следам стали говорить, что еврейский погром вызвали сами евреи, устроив перед этим «русский погром». С другой стороны, революционная пресса, а потом — и советские историки, писали о том, что вылазку реакционеров-черносотенцев организовала гомельская полиция.

Особое присутствие

Первая попытка установить истину была предпринята на судебном процессе, который шел в Гомеле, с перерывом, с октября 1905 по ноябрь 1906 года. Гомельский процесс вела выездная сессия Киевской судебной палаты. К суду ее Особого присутствия первоначально привлекли 36 евреев и 44 — «христиан». Погромщиков защищали и соответствующие адвокаты — например, руководитель гомельского отделения «Союза русского народа» Е.А. фон-Бринкен.

Среди защитников евреев были такие известные в России юристы, как Максим Винавер, депутат I Государственной думы от партии кадетов, и Михаил Мандельштам. Защищал евреев и сын протоиерея и духовника царской семьи, Николай Соколов.

Михаил Мандельштам

Максим Винавер


Михаил Соколов

К процессу было привлечено около 1000 свидетелей. При этом 130 из них — не явилось. Поэтому часть офицеров 160-го пехотного Абхазского полка, находившихся на Дальнем Востоке, прокурорский надзор предложил считать «умершими».

Изданные в 1907 году протоколы процесса составили пухлый том более 1200 страниц, ныне являющийся библиографической редкостью. Стартовая цена на аукционах на книгу «Гомельский процесс» начинается с 300 долларов.

«Русский погром»

Процесс проходил в здании городского общественного правления под усиленной охраной войск и полиции, билеты в зал заседаний брались «с бою». Из показаний многочисленных свидетелей стала смутно вырисовываться картина происшедших в Гомеле беспорядков. В пятницу 29 августа, около пяти часов вечера, пьяный лесник имения Паскевичей Семен Шалыков заспорил с торговкой селедкой Элькой Малицкой. По словам Шалыкова, торговка не давала ему сдачи с 20 копеек, назвала «свиньей» и плюнула в лицо. По свидетельству же Малицкой, Шалыков хотел забрать за «полтинник» всю бочку, стоившую 12 рублей. И толкнул продавщицу, которая была беременной от удара при падении потеряла сознание.

Дальше показания сторон расходятся. Но десятки крестьян, привлеченные к суду, слово в слово твердят одно — внезапно, по свистку, отовсюду появились толпы евреев, вооруженные палками. Они стали бить лесника Шалыкова, людей, за него заступившихся, а затем избивать подряд всех «русских». Характерно, что всех не евреев — жителей Гомеля и окрестных белорусских сел, в царском суде упорно называют «русскими». Говорилось о девочке, которую якобы волочили по мостовой так, что кожа с лица слезла. Впрочем, девочку эту не нашли. Бесследно исчезли и трупы еще как минимум нескольких «убитых», о которых также показали свидетели. А вот крестьянин Федор Силков действительно получил удар ножом в шею, отчего вскоре и умер.

Нападению едва не подвергся даже поручик Абхазского полка Пенский, который то ли выручал молодого еврея от душившего его солдата, то ли, наоборот — избивал «еврейчика». Поручика от толпы спас начальник пожарной команды Рудзаевский и казенный раввин Гомеля Маянц.

Дом Маянца

Беспорядки были прекращены полицией и войсками под руководством прибывшего на место полицмейстера Фен-Раевского. К этому времени со стороны полиции и «еврейских скопищ» уже успели прозвучать одиночные выстрелы, но полицмейстер распорядился прекратить стрельбу. Тем временем толпа крестьян, убежавших в имении Паскевича и вооружившихся там кольями, вместе со слугами Паскевичей снова кинулась на евреев. Однако Раевский разогнал и их, и возбужденные толпы евреев. Увещевать последних полицмейстеру помогали еврейские интеллигенты, а группа особо буйных «сынов Израилевых» была арестована.

Так неужели гомельские евреи действительно пытались учинить «русский погром»?

Племенная вражда

Помощник прокурора Рыжов даже удивлялся, что погром произошел в «пункте, которому нельзя отказать в некоторой культурности — в Гомеле». Поэтому на суде с особым усердием пытались установить, была ли раньше в Гомеле вражда между евреями и христианами? Тут мнения расходились. Одни говорили, что никаких конфликтов не было, евреи и «русские» жили мирно, торговали, работали, общались друг с другом. Другие же свидетели, преимущественно офицеры и чиновники, показывали совсем иное… По их словам, еврейская молодежь вела себя «нагло и вызывающе». По субботам она тысячными толпами запруживала Румянцевскую и даже толкала представителей благородных сословий.

Командир роты Абхазского полка капитан Цельсов с возмущением жаловался судьям, как какое-то лицо еврейской национальности не уступило его жене место на тротуаре: «Моя жена — не кухарка, а дама представительная!» Видимо, по этой причине супруг «представительной жены», посланный со своей ротой на усмирение громил, отказывал мирным евреям в помощи.

Свидетель Ковалев заявлял, что «у нас евреи народ дерзкий, с ними опасно». Ходят-де с ножами. Даже во время погрома евреи якобы кричали: «Гомель — наш, мы его купили!» Опираясь на такого рода показания, государственное обвинение выстраивало следующую картину — гомельские евреи решили отомстить за гибель своих единоверцев во время Кишиневского погрома. С этой целью они создали вооруженные отряды, обучавшиеся стрельбе на Мельниковом лугу. А научившись, устроили 29 августа «русский погром».

Но версии о «русском погроме» резко противоречили показания одного из главных действующих лиц тех событий — гомельского полицмейстера Фен-Раевского. Полицмейстер точно показывает — в пятницу 29 августа драка была обоюдной. На последовавших за тем выходных полицмейстер узнал, что в понедельник руками рабочих железнодорожных мастерских готовится еврейский погром. Однако местная политическая полиция — жандармский ротмистр Дудкин, подобную информацию почему-то категорически опровергал.

Фен-Раевский все же распорядился с утра 1 сентября подтянуть к вокзалу роту солдат — и не ошибся. В 12 часов дня по гудку толпа рабочих пошла в город — жандармы распространили в мастерских слух, что евреи режут семьи рабочих! Полицмейстер встретил ее с абхазцами у входа на улицу Замковую (проспект Ленина) и пытался уговорить — но бесполезно, толпа была настроена агрессивно и заявляла, что поквитается с евреями за пятницу. Страсти подогревали слухи, что евреи якобы разграбили Ченковский монастырь и вырезали ребенка из живота беременной. Тогда Раевский отдал приказ окружить скопище. Но командир роты капитан Горсткин поставил цепь так редко, что мастеровые свободно прошли сквозь нее — и зазвенели стекла первых витрин. Вскоре на другой стороны Замковой появились отряды еврейской самообороны. И те, и другие пытались сойтись врукопашную — войскам и полиции едва удавалось их разделить. В это время помощник пристава Бржозовский получил удар камнем в спину. Подстрекатели громко закричали: «Евреи полицейского убили!». Толпа с удвоенным азартом принялась разносить дома и магазины. Мирные жители в ужасе разбегались и прятались.

Солдаты оттеснили самооборону дальше по Замковой, а громил — на боковые улицы. Рота капитана Архарова штыками отогнала их за линию железной дороги. Но погромщики, обрастая по ходу толпой вокзально-базарных босяков, вернулись через Мохов переезд и принялись разносить дома на «Америке». Пух и перья летали по узким улочкам этого района еврейской бедноты. Бесчинствами тут верховодил Петр Матузов из Еремино, работавший прислугой в мужском туалете на вокзале. Фен-Раевский лично увещевал его, но туалетный работник продолжал орудовать «с особой жестокостью и возбуждением». Видать, мстил за то пренебрежение, с каким ему кидали ему свои медяки еврейские коммерсанты? Правда, русские баре, спешившие по нужде, вряд ли испытывали к соплеменнику из сортира большее уважение…

Тем временем из толпы полицмейстеру кричали: «Жидовский батька, хабарник, ты нас продал». Тут к месту погрома по улице Ветренной (Гагарина) возвращается самооборона… И толпа приходит в неистовство. И она идет на солдат, разрывая на груди рубахи и крича «Лучше умереть от русских штыков, чем от жидовских ножей!». До этого капитан Архаров просто игнорировал приказы полицмейстера действовать оружием. Но тут нервы капитана не выдержали… После троекратного предупреждения он командует: «Пли!». Громыхнули выстрелы, и двое из толпы громил упали убитыми. Следующий залп, уже без предупреждения, ударил по еврейской самообороне. И тоже — два человека легло замертво…

А вот капитан Лысенко во главе своей роты спокойно наблюдал, как рядом с ним толпа громит Румянцевскую. На приказ полицмейстера принять меры бравый капитан не сдвинулся с места и ответил, что он охраняет… улицу. На этом месте помощник прокурора и адвокат Бринкен стали прерывать рассказ Раевского…

Бери часы — спасай Россию!

Но из показаний многочисленных свидетелей становилось ясно — дикие сцены разыгрались в этот день в разных местах города. Интеллигент Горн на улице Румянцевской бегал от погромщиков вокруг помощника пристава Чарнолусского, умоляя о спасении — но в конечном итоге был избит до потери сознания. Артель строителей Орловского банка убила Мордуха Кевеша, размозжив ему череп камнем. Еще двое евреев были убиты в тот день таким же образом — Меер Давидов на Новиковской улице, книгоноша Берко Лейкин — ударами гири по голове в районе костела. Самооборона, в свою очередь, охотилась за погромщиками или за теми, кого за них принимала. Емельян Головнев был заколот стилетом на улице Ново-Рогачевской. Некоего нищего Козлова, предположительно — участника погрома на Могилевской, нашли зарезанным возле «Гранд-отеля».

Базарная площадь

Насмерть напуганные еврейские женщины и дети прятались на чердаках и в садах, по крышам перелазили с дома на дом. Многих в это жуткое время давали убежище их соседи-белорусы. Равным образом, во время массовой драки 29 августа, евреи укрывали и защищали христиан.

Но некоторые сцены выглядели трагикомическими. К заводу Школьникова на Рогачевской подошла буйствующая толпа. Механик завода Кузьма Морозов и рабочие попросили не громить, чтобы не лишать их работы. Толпа потребовала отступного. Тогда механик передал «спасителям России» деньги. «Вот, хлопцы, два рубля на водку — бить не будем!» — заявил их предводитель Милетий Почекин, машинист из Прудка. Но в это время из-за угла вывалило еще одно скопище — и обе толпы с радостными криками принялись крушить дом заводчика-«эксплуататора» не той национальности. Громила Апрейчиков тут же натянул на себя брюки и рубашку Школьникова. Но вообще к грабежу у участников беспорядков было разное отношение. Наиболее «идейные» призывали: «Ничего не берите, чтобы не подумали, что это мы из-за денег». Но мародерство было повальным. Вслед за громилами ходили их жены, собиравшие выброшенные на улицу вещи в мешки. «Искажались» и «патриотические» лозунги. Так, Зиновий Кожемякин, круша часовой магазин Ямрома на Замковой, призывал: «Бей жидов, бери часы!» В некоторых домах били не только окна и зеркала, но даже кафельные печи. А вот на бутыли с наливкой у многих рука не поднималась — содержимое тут же употребляли по назначению.

Впоследствии в еврейских кругах утверждалось, что масштабы погрома были бы значительно большими, если бы не действия отрядов самообороны. До сих пор в немногочисленной уже еврейской диаспоре Гомеля бытует легенда о местной «Эсфирь». Согласно ей, некая молодая еврейка подслушала в трактире разговор полицейских о готовящемся погроме и успела предупредить об этом. Библейская же Эсфирь похожим образом спасла еврейский народ от готовящегося истребления и даже выпросила у своего мужа, персидского царя Артаксеркса, разрешение евреям на вооруженную самооборону. Удивительно, но в материалах гомельского процесса есть упоминание о Мере Эйдлиной, услышавшей от двух рабочих, что помощник начальника железнодорожных мастерских обещал им водку за участие в готовящемся погроме. И предупредившей об этих приготовлениях самооборону.

Среди привлеченных к суду была 17-летняя Ханна Кац. В красной кофте она подбадривала бойцов самообороны и будто бы лично бросала в солдат камни, палки, куски железа — и даже метнула топор. В погнавшегося за ней фельдфебеля Дуяновича эта «красная валькирия» выстрелила уже из револьвера. Но все же бравый фельдфебель настиг девушку в квартире и уложил ударом приклада в голову.

Высокий суд и низкая ложь

К вечеру погром утих. Но многие напуганные еврейские семьи всю ночь провели в своих убежищах. К утру 2 сентября к Гомелю товарными составами стали прибывать многочисленные толпы сельских жителей с колами и мешками. Они буквально окружили город по периметру и сделали несколько попыток прорваться в центр, но были остановлены войсками. Беспорядки закончились. Их итогом стало десять убитых, сотни раненных, избитых и ограбленных, 250 разрушенных домов и магазинов.

Но Гомельский процесс так и оставил многие вопросы без ответа. Странно, но председатель суда раз за разом прерывал защитников, задававших вопросы об участии в этих событиях сионистов. В частности, о съезде сионистов в Минске в 1902 году. Причем особенно настойчиво об этом спрашивали именно адвокаты-евреи! Известно, что сионистский съезд в Минске прошел с разрешения царского министра МВФ фон Плеве. В связи с этим некоторые впоследствии утверждали, что националисты с обеих сторон, вольно или невольно, но работали друг на друга. Что касается ярых противников сионистов — социал-демократического рабочего Бунда, то они сразу же в своих листовках заявили, что самооборона была организована ими. Защитники с самого начала также утверждали, что имеется сговор свидетелей по «русскому погрому». Почти никто из настоящих или мнимых пострадавших самостоятельно не обращался с жалобами — вся эта группа была разыскана полицией по окрестным деревням. Были и указания на то, что этих крестьян инструктируют городовые в комнате для свидетелей. Что касается свидетелей противоположной стороны, то в материалах процесса неоднократно зафиксировано, как председатель суда грубо прерывает и даже кричит на них. Дело дошло до того, что государственный обвинитель Рыжов призвал не верить показаниям нескольких свидетелей на основании того, что они — евреи. После того, как из суда был удален адвокат Николай Соколов, все демократические защитники также покинули процесс.

Наказание участникам беспорядков и с той, и с другой стороны было вынесено достаточно мягкое — от 5 до 2 месяцев тюрьмы. Еще приговор Киевской судебной палаты примечателен тем, что он вынес частное определение в адрес полицмейстера Фен-Раевского. Этого единственного представителя власти, делавшего все возможное для предупреждения погрома, суд фактически сделал ответственным за эти беспорядки. Признавалось, что преступные действия с обеих сторон стали результатом «межплеменной вражды». Но все же главным виновником погрома было объявлено само еврейское население.

Истинные же организаторы происшедшей трагедии так и не были установлены. Пока шел судебный процесс, в Гомеле в январе 1906 года состоялся еще один опустошительный погром.

Источники:

  1. Гомельский процесс. СПб, 1907.
  2. Государственный архив Гомельской области, Ф. 176, Оп.1, Д. 92
  3. Фонды ГИКУ «Гомельский дворцово-парковый ансамбль»
  4. 1905 год в Гомеле и Полесском районе. Гомель, 1925

Опубликовано 26.01.2017  14:28

Остановить уничтожение еврейских кладбищ в Беларуси!

Просьба небезразличных людей оперативно прислать на amigosh4@gmail.com свои данные согласно формы. Они будут отправлены главному по Беларуси вместе с текстом обращения.

Фамилия, Имя

Страна проживания

№ тел. (можно домашний адрес с индексом, или email)  

Роспись (не обязат.)  

Возраст (не обязат. хотя и желательно)

 

__ декабря 2016

Президенту Республики Беларусь

А.Г. Лукашенко

 

Мы, выходцы из бывшего СССР, а также проживающие ныне в Беларуси и др. странах постсоветского пространства, крайне обеспокоены судьбой синагог и еврейских кладбищ в республике. Нью-йоркская газета «Еврейский Мир» в январском номере за 2016 год опубликовала информацию Агентства еврейских новостей о том, что Мозырский райисполком разрешил строительство 10-ти этажного дома на еврейском кладбище по ул. Пушкина.

Также 13 декабря 2015 г. была публикация на израильско-белорусском народном сайте Память о евреях Мозыря. Справка (см. п.5 и в послесловии от редакции)

Ст.23 Закона Республики Беларусь от 8 января 2015г. №237-З «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь о погребении и похоронном деле» запрещает на участках земли, на которых находятся старые могилы «возведение капитальных строений (зданий, сооружений), иных строений, за исключением мемориальных и культовых…» Эти же требования содержатся в «Постановлении Министерства жилищно-коммунального хозяйства Республики Беларусь, Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 28.06.2002 №17/43 «Об утверждении правил содержания мест погребения».

В течение минувших десяти месяцев к Вам обратились десятки человек, проживающих в Австралии, Израиле, США, организации ветеранов Великой Отечественной войны, узников гетто. Люди протестуют против уничтожения кладбища.

Месяц тому назад подготовительные работы в Мозыре были начаты. 21 декабря начались земляные работы. В этот же день пришла информация о том, что власти Гомеля разрешили строительство многоквартирного жилого дома на еврейском кладбище.

В связи с этим убедительно просим:

  1. Вас лично вмешаться в решение вопроса о сохранении еврейских кладбищ в Мозыре и Гомеле
  1. Создать группу из работников Следственного комитета, Комитета государственной безопасности, Комитета Государственного контроля, Генеральной прокуратуры Беларуси для расследования вышеизложенных фактов, отмены незаконных решений Мозырского райисполкома, Гомельского горисполкома.
  1. Поручить проведение экспертизы документов, которые будут изучаться в ходе работы, людям, независимым от Мозырского райисполкома и Гомельского облисполкома.

Если Беларусь хочет быть среди цивилизованных стран, то необходимо прекратить уничтожение еврейских кладбищ, а также в каждом городе, районном центре, населенном пункте, навести порядок на закрытых и постоянно поддерживать там порядок. Это прежде всего в интересах самой страны и местных властей, что привлечет туристов, которым будет приятно сознавать, как бережно относятся к памяти и сохранению исторического наследия.

 

Адрес для переписки: amigosh4@gmail.com 

Редактор сайта Арон Шустин

(Координаты ПОДПИСАНТОВ ИМЕЮТСЯ)

Опубликовано 22.12.2016  15:17

***

Когда будет ответ и каков, неизвестно, но вот совсем свежие снимки от 15 января, полученные от читателя сайта Кастуся Жуковского из Гомеля. По его просьбе их сделал мозырянин, который побывал на месте и убедился, что строительство ведется хорошими темпами. На объект того не пустили.

Необходимо начать активно распространять материалы на личных страницах в фейсбуке, публиковать в ивритоязычных СМИ Израиля и др. стран. Если не остановить в Мозыре, то в дальнейшем такая же участь постигнет все старые кладбища. Конечно, в городах это самые лучшие места для строек, другие ведь в синеокой если и есть, то похуже! Позор!

Последняя информация опубликована 15.01.2017  19:29

***

И снова о стройке в Мозыре на еврейских костях. Возмущаются местные белорусы, называя это кощунством, не говоря о том, что идет в нарушение белорусского законодательства, а вот израильским русским депутатам, которые в нужный им момент очень любят признаваться в любви к евреям из Беларуси, в том числе заботе о живущих там, нет никакого дела. Это ж надо обращаться к Лукашенко или его окружению, да вот сейчас все они набрали в рот воды. Хоть бы один прореагировал, хотя письма получили??!

У Мазыры распачалі будову дзесяціпавярховіка на месцы габрэйскіх могілак

2017.02.02 07:46

Жыхары гораду, а таксама мазырскі краязнаўца распавялі, што думаюць пра будову «на касцях».

«Агарод мы капаем, там не адно пахаванне – там трохпавярховае, мусіць. Пузыркі, косці – невядома што. І так ва ўсім агародзе, гэта ж магільны пагорак быў», – кажа мясцовы жыхар Анатоль Мікіцін.

І сапраўды, на мапе Мазыра за 1847 год добра відаць, што могілкі на гэтым месцы былі. Раней «Белсат» распавядаў, што гэтую мапу знайшоў і дэманстраваў прадстаўнікам уладаў Мазыра прэзідэнт сусветнай арганізацыі беларускіх габрэяў Якаў Гутман, што жыве ў Злучаных Штатах.

Нягледзячы на шматгадовую спрэчку аб тэрыторыі, дзе паўстане шматпавярховік, чыноўнікі Мазыра сцвярджаюць: межы могілак не вядомыя. У генеральным плане забудовы гораду ніякіх могілак на вуліцы Пушкіна ў Мазыры няма.

«У сістэме ЖКГ могілак па такіх адрасах няма. Мы там нічога не эксплуатуем», – сцвярджае Дзмітрый Мілер, намеснік генеральнага дырэктара «Мазырскагарайжылкамгасу».

Мясцовыя ж жыхары дапускаюць, што наўрад ці каму захочацца купляць жытло на месцы, дзе былі могілкі.

«Тут энергетыка дрэнная, я б тут жыць не стаў», – кажа жыхар гораду.

Іншая жыхарка агучвае сваю пазіцыю:

«Я супраць, бо гэта памяць, для некаторых людзей гэта сувязь з продкамі».

На меркаванне краязнаўцы Алеся Фаміча, планы мазырскіх уладаў супярэчаць не толькі традыцыям, але і праву.

«У крымінальным кодэксе ў нас ёсць адказнасць за знявагу могілак, разумееце. У той жа час дзяржава могілкі руйнуе – як з крымінальным кодэксам гэта стасуецца? Яны ж калі руйнуюць могілкі, не перазахоўваюць парэшткі. Абоўкатваюць, дарогу на іх робяць, або, як у Курапатах, самазваламі ў балоты засыпаюць», – заўважае Алесь Фаміч.

Тым не менш, дзесяціпавярховы будынак плануюць здаць у эксплуатацыю налета ў сакавіку.

Чытайце таксама:

Марына Вашкевіч, Настасся Храловіч, belsat.eu

***

30 января 2017, 13:37

Снесенное еврейское кладбище в центре Гомеля: мифы и реальность. Гомельский историк опроверг государственные СМИ и пояснил, почему «элитные дома» нельзя строить на костях 

Опубликовано 02.02.2017  10:35

 ***
Новые снимки о стройке в Мозыре присланы 20 февраля 2017 Стахом Мазырскiм
с текстом: Праца ідзе поўным ходам. Ужо вырыты катлаван і кранам закладваюцца блокі фундаманту. Катлаван агароджаны і асвятляецца ўначы… магчыма працуюць у дзьве змены?…

***

Публикую поступивший 22.03.2017 (через 2,5 месяца! – обращение к Лукашенко отправлено 8 января) ответ из посольства Беларуси в Израиле. Он прислан в формате doc и pdf)

Ответ-Мозырь Ответ-Мозырь

Размещено 22.03.2017  23:25

Как эмигрантка из Беларуси стала королевой ритейла в США

Невероятная история «Миссис Би». Как эмигрантка из Беларуси стала королевой ритейла в США

7 Апреля, 2016, Владимир Статкевич

Миссис Би в своем магазине. 1977 год.

Миссис Би в своем магазине. 1977 год. Фото: omaha.com

Роза Блюмкин не получила экономического образования и до конца жизни плохо разговаривала по-английски. Но богатейший человек в мире Уоррен Баффет говорит об этой эмигрантке, что она дала бы фору всем остальным дипломированным бизнесменам в Америке.

Он до сих пор приводит Блюмкин, урожденную Горелик, в пример начинающим менеджерам, обращая внимание на те простые, но редкие качества, которые привели ее к невероятному успеху: «Если они усвоят уроки Миссис Би, ничему новому я их не научу».

Уоррен несколько раз пытался купить созданный Блюмкин магазин мебели Nebraska Furniture Mart, ставший крупнейшим в США. И почел за честь, когда она наконец согласилась продать 90 процентов семейного бизнеса его холдингу Berkshire Hathaway’s.

Баффет в конце концов стал чувствовать себя практически членом семьи успешной бизнес-леди. Неслучайно в книге писательницы Элис Шредер, опубликовавшей в 2008 году подробную биографию миллиардера, Миссис Би посвящена целая глава.

Спали на соломе прямо на полу

Роза Горелик родилась 3 декабря 1893 года под Минском в маленькой деревушке Щедрин (Shchedrin). Так говорится в биографии Баффета, хотя на сайте магазина Nebraska Furniture Mart дано другое название – Шердин (Shirdeen).

Оба источника сходятся в том, что эта деревня находилась рядом с Минском. Правда, надо помнить о том, что Беларусь входила тогда в состав огромной Российской империи, поэтому «под Минском» может обозначать не два-три, а десятки километров.

На сегодня под описание больше всего подходит деревня Щедрин в Жлобинском районе. Хотя поселок с таким же названием есть и в России, в Брянской области, совсем рядом с нынешней границей Беларуси. Однако он не входил в состав Минской губернии.

Юная Роза Горелик (в последствии – Блюмкин) со своей семьей.
Юная Роза Горелик со своей семьей. Фото: nfm.com

Как сообщается в книге-биографии Баффета, Роза и семь ее братьев спали на соломе прямо на полу их деревянного дома. Отец-раввин не мог позволить себе купить детям матрац.

«Моей первой мечтой с 6 лет было уехать в Америку», – рассказывала Роза, вспоминая об ужасах погромов. И в 13 лет она босиком прошла почти 30 километров до ближайшей железнодорожной станции, чтобы пощадить кожаные подошвы новых туфель.

Девочка для экономии спряталась в поезде под сиденьем и приехала в ближайший город – Гомель. Там она постучала в 26 дверей, прежде чем на ее предложение откликнулся владелец магазина тканей. «Я не нищая, – сказала Роза. – Позвольте мне переночевать, а я покажу, на что способна».

Наутро, когда она пришла на работу и занялась покупателем, то раскатала полотно и обсчитала его прежде, чем кто-нибудь успел взять в руки мелок. «В 12 часов хозяин спросил, смогу ли я остаться», – вспоминала Роза позднее. К 16 годам она была здесь уже управляющей и руководила шестью женатыми мужчинами.

Через 4 года девушка вышла замуж за Изадора Блюмкина, местного продавца обуви. В то же самое время разразилась Первая мировая, в России начало нарастать беспокойство, и Роза приняла решение. У супругов достало денег на один билет в Америку. Она отправила туда мужа, а сама осталась копить на свою поездку.

За 5 долларов с ног до головы

Два года спустя, когда вновь начались беспорядки, Роза села на поезд, следовавший по Транссибирской магистрали. Она направлялась в Китай. Оттуда, правдами и неправдами пересекая границы, перебралась в Японию. А затем на грузовом судне, перевозившем арахис, добралась до Сиэтла. И вскоре воссоединилась со своим мужем.

Через несколько лет, уже обзаведясь детьми, семейная пара переехала в Омаху – город, в котором жило 32 тысячи иммигрантов. Здесь Роза могла говорить с людьми по-русски и на идише. Изадор начал зарабатывать, открыв ломбард. Жена в его дела пока особо не вмешивалась. Посылая по 50 долларов в Россию, она смогла вывезти оттуда еще десятерых родственников.

Скромное начало. Nebraska Furniture Mart начинался в подвале ломбарда.
Скромное начало. Nebraska Furniture Mart начинался в подвале ломбарда. Фото: nfm.com

Но во время Депрессии ломбард разорился. И тогда бизнес в свои руки взяла женщина. Роза знала, что предпринять, и сделала ставку на низкие цены. «Покупаешь вещь за три доллара и продаешь за 3.30», – инструктировала мужа она.

Супруга сумела превратить вышедшие из моды костюмы в настоящее золото. Она раздала по всей Омахе 10 тысяч листовок. В них говорилось, что Блюмкины оденут любого покупателя за 5 долларов с ног до головы. В набор входили белье, костюм, галстук, туфли и соломенная шляпа. За один день супруги заработали 800 долларов – больше, чем за весь предыдущий год.

Потихоньку бизнес начал расширяться: в продажу пошли также драгоценности, шубы и мебель. Ставка на низкие цены оставалась их маркой. Скоро покупатели стали все больше спрашивать именно мебель.

Роза взяла в долг у брата 500 долларов, чтобы открыть в подвале рядом с мужниным ломбардом магазин под названием Blumkin’s. Но столкнулась с проблемой: оптовики не хотели продавать ей мебель из-за жалоб своих дилеров: те говорили, что она сбивает им цену.

Продавай дешево и не обманывай

Тогда Роза нашла человека в Чикаго и заказала у него товара на 2 тысячи долларов в кредит. Когда подошел срок возврата, ей пришлось продать мебель из собственного дома. И тем не менее, начало было положено.

А в 1937 году Роза совершила эпохальный шаг – основала тот самый Nebraska Furniture Mart. Предпринимательницу по-прежнему бойкотировали оптовики. Поэтому Блюмкин разъезжала по всему Среднему Западу, покупая по дешевке мебель в крупных магазинах. Ее девизом стало знаменитое ныне в США «Продавай дешево и не обманывай».

Изадор и Роза Блюмкины на семейном фото 1939-го. Фото: omaha.com
Изадор и Роза Блюмкины на семейном фото 1939-го. Фото: omaha.com

В 1950-м умер муж Розы Изадор. Поддержкой и опорой бизнесвуман стал сын Луи. Он воевал во Второй мировой, получил медаль «Пурпурное сердце» за битву в Арденнах. А затем вернулся и энергично принялся за семейный бизнес.

Усилиями матери и сына предприятие процветало. Но вскоре из-за войны в Корее продажи стали падать. Возникла ситуация, когда Роза не могла расплатиться с поставщиками. Тогда она взяла 50 тысяч долларов кредита. И потеряла покой и сон, поскольку все думала, как их вернуть.

Наконец ей пришла мысль арендовать большое здание Omaha City Auditorium и набить его доверху диванами, столами и табуретками. Затем с сыном они придумали креативную для того времени рекламу, которую разместили в газете.

Распродажа собрала столько людей, сколько не собрал бы проезжий цирк. В три дня Nebraska Furniture Mart продал товара на четверть миллиона долларов. «И с этого дня я никому не должна была ни цента», – говорила Роза.

Постепенно «Миссис Би» становилось именем, которые знали в Омахе повсюду. Оно стало синонимом дешевой мебели со скидками. Люди приезжали в магазин на разных этапах своей жизни: когда женились, покупали дом, рожали ребенка, получали продвижение по службе.

Блюмкины покупали товар в огромных количествах, максимально срезали свои расходы и перепродавали с наценкой 10 процентов. Роза никогда не влезала туда, где не имела знаний и компетенции. Зато в том, в чем разбиралась, решения принимала мгновенно, никогда не оглядываясь назад.

Просто пожали друг другу руки

К началу 1980-х Роза и Луи Блюмкины построили самый большой магазин мебели в Северной Америке. Под одной крышей на трех акрах земли  продавалось товаров более чем на 100 млн долларов в год. С каждым годом объемы росли.

Те процветавшие некогда здесь торговые дома, с которыми поначалу конкурировала Роза, исчезли. Пытались было «зацепиться» другие ритейлеры, но мама и сын каждый раз отбивали вторжение, придумывая невероятные планы дисконтных кампаний.

Их же магазин завоевывал все новых покупателей. Те стали приезжать уже из Айовы, Канзаса, Дакоты… Магазин в Омахе с обширной парковкой сам по себе превратился в небольшой город.

В 1975-м сокрушительный торнадо разрушил новый магазин Миссис Би. Фото: nfm.com
В 1975-м сокрушительный торнадо разрушил новый магазин Миссис Би. Фото: nfm.com

Розу стали называть «Миссис Би» даже в кругу семьи. Она вставала в 5 утра, ела только фрукты и овощи, не прикасаясь к спиртному. И всю себя отдавала бизнесу. Несмотря на пробивающуюся седину, носилась по магазину с энергией молодой женщины, командуя и рубя воздух руками.

Но мало-помалу она все же начала сдавать. Розе сделали две операции, заменив оба колена. Она стала ездить на трехколесном карте для игры в гольф. Постепенно все операции в магазине стали переходить к Луи, хотя она все еще и заведовала торговлей в отделе ковров.

А в 1983 году Блюмкины продали свой бизнес компании Berkshire Hathaway’s. По этому случаю Уоррен Баффет приехал в магазин самолично. В сделке не участвовали ни юристы, ни поверенные. Не было произведено никакого аудита, не делалось никакой описи. Они просто пожали друг другу руки. «Мы дали Миссис Би чек на 45 миллионов долларов, а она дала свое слово», – вспоминает миллиардер.

Баффет к тому времени проникся к Розе огромным уважением. Он подружился с ее внуками Роном и Ирвом, к которым скоро должны были перейти права управления. Ему очень хотелось приобрести магазин, да к тому же сделать так, чтобы занимались им по-прежнему Блюмкины.

В виде Розы миллиардер не просто добавил к своей коллекции интересных людей еще одного персонажа. Что-то из ее непоколебимой воли, истории лишений и силы характера возбуждало в нем благоговение, говорится в биографии.

Они просто пожали друг другу руки. Роза Блюмкин и Уоррен Баффет. Фото: nfm.com
Они просто пожали друг другу руки. Роза Блюмкин и Уоррен Баффет. Фото: nfm.com

С букетом и конфетами подмышкой

Со временем семейные взаимоотношения Блюмкиных пришли к полному разладу. Роза всегда была жесткой в общении, часто распекая сотрудников за нерасторопность. Она вкладывала в бизнес все свое время и ожидала того же от других.

Теперь же в присутствии покупателей она отчитывала своих внуков Рона и Ирва, называя их бездельниками. И постепенно – понятно почему – «мальчики» перестали разговаривать с ней.

Наконец, когда бабушке стукнуло уже 95, они отменили одну ее сделку по коврам. И это стало последней каплей – обиженная на родню Миссис Би вынуждена была уйти из компании «на пенсию».

Это было неприятное, тяжелое время. Она наговорила журналистам много обидных слов в адрес своих родственников, которые теперь руководили ее бывшим детищем. Досталось в том числе его нынешнему владельцу Баффету, который решил не принимать ничью сторону в этом внутрисемейном конфликте.

Но сидеть дома Розе было скучно. Тогда «пенсионерка» решила доказать, что еще чего-то стоит. Реконструировала принадлежавший ей склад, который находился через дорогу от Nebraska Furniture Mart и открыла там… компанию-конкурента!

И какой бы маленькой поначалу ни была новая компания Розы – Mrs. B’s Clearance and Factory Outlet, доллар за долларом она таки начала отбивать покупателей у монстра через дорогу. Началась война за принадлежащие Furniture Mart парковки…

Миссис Би в 1997 году. Она работала в магазине вплоть до своего 103-летия. Фото: nfm.com
Миссис Би в 1997 году. Она работала в магазине вплоть до своего 103-летия. Фото: nfm.com

Наконец Луи не вытерпел. Он написал матери, что нет никакого смысла конкурировать друг с другом, и что лучше объединить усилия. И тогда Миссис Би позвонила Баффету, признавшись, что была не права: семья все же важнее денег.

С букетом роз и коробкой конфет под мышкой Баффет пришел к Блюмкин-старшей в гости. Он дал предпринимательнице 5 млн только за то, чтобы использовать ее имя. И, получая во владение новый бизнес, добавил к пунктам договора следующий: Роза никогда и ни при каких условиях не может конкурировать с ним и со своими родственниками.

Была на посту даже после 100-летия

«Жалею, что не сделал этого раньше», – говорил Баффет журналистам позднее. И это было не просто желанием обеспечить мир в семье. Уоррен признался, что если бы Блюмкин исполнилось даже 120 лет, он не хотел бы и тогда оказаться ее конкурентом, потому что это чревато.

Скоро Блюмкин-старшая наряду с Баффетом и рядом других бизнесменов была введена в Холл славы в Greater Omaha Chamber of Commerce. А на 100-летие Розы Уоррен в первый раз за всю свою жизнь спел. И отдал миллион долларов на реконструкцию театра, которой она занималась.

После примирения с семьей Роза Блюмкин продолжала руководить продажами ковров в Nebraska Furniture Mart. И делала это еще долгое время после своего столетнего юбилея. Умерла она в 1998-м в возрасте 104 года, став легендой американского бизнеса и оставшись в его истории как Миссис Би, королева ритейла.

Сегодня у компании уже 4 больших магазина в разных штатах. Этот – в Техасе. Фото: nfm.com
Сегодня у компании уже 4 больших магазина в разных штатах. Этот – в Техасе. Фото: nfm.com

Найдено на сайте

Опубликовано 8 апреля 2016

О сионистах в Беларуси 1920-х гг.

Анна Базаревич, г. Браслав Витебской области («Браславское районное объединение музеев»)

Организация сионистской работы среди еврейской молодёжи Беларуси в конце 1910-х и в 1920-е годы

Для достижения целей сионизма активные деятели еврейского национального движения должны были создать специальную систему подготовки евреев, решившихся совершить репатриацию на землю Израиля. Мероприятия, проводимые организационным руководством, имели разнообразный характер: физическая, образовательная, трудовая подготовка, культурно-просветительная деятельность.

В основе сионизма как идеологической доктрины лежали признание всех евреев мира единой нацией и убеждённость в невозможности их полноценного национального и экономического развития вне исторической родины. Существовало единственно возможное решение – возрождение еврейского государства.

Одним из центров сионистского движения на территории восточной Беларуси в конце 1910-х гг. был Витебск. Самой массовой сионистской организацией была «Хе-халуц». Сохранилась информация о культурно-просветительной работе, которая проводилась организацией. Её штаб помещался в доме № 95 по Банковскому переулку, там и проводились курсы палестиноведения. В частности, две лекции в марте 1919 г. были посвящены географии Палестины, а 27 марта лектор И. А. Меламед сделал «Обозрение современной Палестины». 25 мая лекцию прочёл известный витебский врач С. Невлин. При организации «Хе-халуц» 21 июня 1919 г. открылась читальня, 6 апреля палестинское отделение партии «Поалей-Цион» организовало в Городском театре «Палестинский концерт», в котором приняли участие местные музыканты Бай, Бессмертный, Шпильман, художники Пэн и Мальцын, драматическая студия при обществе им. Переца [9, с. 119].

Ещё с 1918 г. сионистские организации перешли от активной публичной работы к практической, а именно – профессионально готовили по-сионистски настроенное население к эмиграции в Палестину, собирали частные пожертвования для приобретения имущества в Палестине и изучения иврита [8, с. 45]. Сионисты уделяли внимание общественным вопросам и в своей работе вынуждены были противостоять еврейским коммунистическим организациям в борьбе за влияние на еврейство. Одним из основных занятий «Хе-халуц» была организация сельскохозяйственной «хахшары» – предприятий, основанных на принципах кооперации или наёмного труда. Некоторые активисты поступали на фабрики и в мастерские, а некоторые занимались сельским хозяйством по нескольку часов в день после обычного трудового дня [1, с. 10].

В середине 1920-х гг. сионистские организации восточной части советской Беларуси подчинялись генеральному штабу Северо-Западного округа с центром в Гомеле. Округ охватывал главным образом местечки, разбросанные по Гомельщине и Черниговщине [2, л. 137]. После подпольного съезда 1922 г. в БССР появилась и активно начала свою деятельность молодёжная сионистская организация «Ха-шомер Ха-цаир» («Юный страж»). Организация объединяла молодёжь от 12 до 20 лет, готовя её к жизни в палестинских поселениях. В середине 1920-х гг. количество членов – «шомеров» в Беларуси достигало 1500 человек (большинство проживало в Гомельском, Минском и Мозырском округах). Организация резко выступала против ассимиляции, а также против социалистического и коммунистического интернационализма, который в этот период широко распространился среди еврейской молодёжи. Организация «Ха-шомер Ха-цаир» активно содействовала возрождению иврита в качестве обыденного языка, создавая соответствующую атмосферу в своих ячейках. Её члены готовились к осуществлению главной цели – Алии в землю Израиля и трудовой жизни в кибуце. Следует заметить, что попытка «идишизации» белорусского еврейства, названная исследовательницей из Калифорнии Элиссой Бемпорад «идишистским экспериментом» [7], не привела к полному вытеснению древнееврейского языка из обихода. Как замечает переводчик статьи Э. Бемпорад Вольф Рубинчик, иврит использовался молодёжными организациями для подготовки к жизни в Палестине. Он цитирует воспоминания одного из участников движения «Ха-шомер Ха-цаир» [Нехемии Маккаби]: «…занятия наши велись тайно. Устраивались «походы в лес» или лодочные прогулки по Свислочи. Забравшись в глухую чащу Комаровского бора, мы разбивали там палатки, строили шалаши, играли в спортивные игры и проходили военную подготовку, подавая команды на иврите» [7, с. 78].

В многочисленных городах действовали «лютвы», которые патрулировали улицы. Их занятия проходили в скаутских кружках. «Цофим» (скауты) выпускали прокламации и листовки. Во время обыска на квартире лидера гомельских «цофим» Льва Гефтера в декабре 1925 г. были найдены не только архив и знамя организации, но и гектограф [5, с. 92]. Печатным органом «Ха-шомер Ха-цаир» являлась еженедельная газета «На смену» [2, л. 3]. Информационный бюллетень, который издавался главным штабом союза «Ха-шомер Ха-цаир», распространялся по всем районам округа. Он был основной формой связи среди членов организации. (…)

Доклад генерального штаба «Ха-шомер Ха-цаир» освещает результаты работы организации с момента основания. В докладе показан рост ячеек в разных городах и местечках Северо-Западного округа: в 1922 г. на организационном совещании присутствовали представители 8 организаций, в 1923 г. уже насчитывалось 26 пунктов, где имелись организации «Ха-шомер Ха-цаир», в 1924 г. было 57 организаций, а в 1925 г. их число увеличилось вдвое (были взяты на учёт 104 организации). В 1926 г. насчитывалось 140 организаций [3, лл. 7–12].

На территории советской Беларуси действовало также студенческое сионистское общество «Хе-хавер», основанное в 1912 г. студентами из Российской империи в Западной Европе. Общество выступало против ассимиляторской идеологии, проводило сионистскую пропаганду, знакомило своих членов с ивритом, с историей евреев и Палестины. Резолюция ІХ Всероссийской конференции «Хе-хавер» 1924 г. содержала несколько докладов, которые освещали деятельность и перспективы движения. Одним из основных вопросов конференции было создание единого органа сионистской молодёжи и необходимость подготовки интеллигенции для сионистского движения, что было весьма затруднено из-за уничтожения почти всех ячеек сионистской молодёжи. (…) Культработа была основным направлением организации «Хе-хавер» [3, л. 1]. В условиях угнетения и борьбы российского (советского) еврейства за своё существование эта деятельность, внешне сугубо образовательная, имела исключительное национальное значение.

В основные задачи культработы входило изучение национальных предметов: литературы, еврейской истории, истории Палестины. Изучались национально-общественные проблемы – история и теория сионизма, проблемы еврейской и палестинской колонизации, история еврейского общественного движения. В 1923 г. главным штабом «Хе-хавер» была утверждена программа по изучению сионизма. Большая роль отводилась именно теории, особый раздел был посвящён конгрессному движению, что объяснялось необходимостью дать представление о развитости теоретической и практической мысли движения. Для решения этих задач предлагался список литературы, который освещал конгрессное движение: Базельская программа, политический сионизм и его отличия от палестинофильства, І Конгресс сионистов (С. Пэн), І Всемирная конференция сионистов (М. Шляпошников) [3, л. 28]. Методами осуществления культработы назывались: лекционный, в группах (семинарный), рефератный, а для интеллигенции – рефератно-лабораторный. С целью распространения и укоренения иврита проводилась гебраизация организации «Хе-хавер» под контролем преподавателей [3, л. 2].

Элиэзер Бен-Иегуда (Перельман), человек, сыгравший судьбоносную роль в становлении иврита как языка повседневного общения, происходит из местечка Лужки Шарковщинского района. Семья Бен-Иегуды была первой в Иерусалиме, где разговаривали исключительно на иврите. «…Давайте лелеять еврейский язык, иначе мы погибнем! Еврейский язык может жить, лишь если мы оживим нацию и возвратим её на землю отцов», – писал в 1880 г. Элиэзер Бен-Иегуда в письме к издателю газеты «Ха-шахар» [6, с. 229].

Сионистская работа организации «Хе-хавер» усложнялась неопределённым политическим положением, низким темпом строительства Палестины, организационной рыхлостью Всемирного сионистского движения. Своё влияние оказывали и ассимиляционные процессы, что вызывало необходимость активного участия еврейской молодёжи в сионистском движении с национально-воспитательным характером.

Ещё раз нужно подчеркнуть достаточно широкий ареал направлений сионистской работы в «Хе-хавер». Основные положения заключались в пропаганде идей и принципов сионизма: повсеместное создание собственных организационных ячеек, своевременное обеспечение сионистской информацией, влияние посредством экономического фактора с использованием взаимопомощи, установление тесных связей с ишувом и сионистской молодёжью Палестины. Одним из приоритетных направлений было участие во всех начинаниях общенационального и палестинского характера: сбор средств для Национального фонда, Рабочего банка, сбор книг и материалов для национальной еврейской библиотеки и университета. Организовывалась профессиональная подготовка кандидатов в «Хе-халуц» – движение, которое готовило репатриантов. Для облегчения переезда членов «Хе-хавер» в Палестину конференция предложила руководству приступить к переселению кооперативов [3, л. 3]. «Хе-хавер» объявлялась единственной организацией, которая за 13 лет существования эволюционировала к идее культурной; [подчёркивалась] необходимость в сионистской интеллигенции, воспитанной на идеях рабочей Палестины [3, л. 4]. Примечательно, что конференция много внимания уделяла формированию молодого актива и здорового состава организации.

С педагогическим подходом решался вопрос в организации «Хе-хавер Ха-цаир» по оздоровлению молодёжи и её втягиванию в национальное движение. Исчезновение национальных форм еврейской жизни и деморализующее влияние партийных органов привели к отсутствию национальной школы и общественной жизни, поэтому была одобрена идея физического развития как благоприятной почвы для реализации в молодёжных организациях. Занятия в группах для 14–17-летних способствовали единению. Решено было организовать спортивно-подготовительную работу в контексте программы спортивной организации «Маккаби». Минская организация «Хе-хавер Ха-цаир» основала коллектив «Иврит», задачей которого являлось знакомство членов организации с языками и литературой. В докладе минской ячейки «Хе-хавер Ха-цаир» полемически отмечалось, что создание автономного коллектива с такими целями должно дать юношам то воспитание, которого те не получают дома [3, лл. 20–23]. Для включения самой младшей возрастной группы в сионистский коллектив действовало скаутско-лагерное движение «Скаутмастера», которое занималось физическим воспитанием детей. Печатным органом движения была газета «Путь скаутмастеров» [2, л. 55]. Главной проблемой являлась сезонность движения. Утверждалось, что новичок, который присоединился к организации летом и влился в работу, останется в ней скорее, чем новичок, который присоединился зимой [2, л. 125]. Для эффективной работы с «бойним» – маленькими участниками организации – имелись специальные рекомендации. Деятельность по подготовке членов организации «Скаутмастеры» заключалась в занятиях ручной работой (для младших – лепка, моделирование из бумаги, для старших – шитьё и др.), чтобы участники были подготовлены к работе в мастерских «цофим». Метод и форма занятий были удобными для ненавязчивой беседы во время работы [2, л. 131].

В марте 1924 г. «Хе-Хавер» слился с Обществом сионистских студентов Украины и аналогичной организацией «Кадима» в Беларуси. Новая организация получила название «Единое Всероссийское общество сионистской молодёжи». Несмотря на все усилия, Центральный комитет подчёркивал недостаточную работу в местных организациях. Среди основных проблем выделялись: недостаточное изучение языка иврит, что объяснялось отсутствием финансирования для содержания преподавателей; отсутствие дисциплины; недостаточность работы некоторых руководителей; слабая идеологическая печать, отсутствие спортивных занятий зимой; работа молодёжи у кустарных мастеров, что отражалось в малых заработках (но это можно было считать исполнением «хахшары»); низкий уровень культурного и политического развития [2, лл. 132–135].

В отчётном выступлении руководства во время работы ІХ Всероссийской конференции «Хе-хавер» подчёркивалась правильность линии, которая проводилась организацией. Среди проблем были отмечены недостаточная активность и слабое проявление инициативы, что привело к идейному кризису. Полная остановка деятельности не случилась лишь из-за самостоятельности местных организаций. Внутренняя обстановка характеризовалась единством и энтузиазмом в условиях гонений. Негативную окраску имел факт оторванности некоторых членов от сионистской работы, , а также существование «сект», которые стремились превратить членов «Хе-хавер» в «культурников», оторванных от общественной жизни и поэтому к нему не приспособленных [3, л. 4]. Примечательным является факт, почерпнутый из материалов о социально-экономическом и политическом положении в местечках Лапичи и Паричи Бобруйского округа. Эти материалы собирались комиссией ЦК КПБ весной 1926 г. для представления в высшие партийные органы, и сионистская молодёжь в массе признаётся в них более культурной [4, л. 148].

Итак, можно сделать вывод, что сионисты белорусских округов создали хорошую методическую систему, охватывавшую разные слои еврейства, людей разного возраста, и предлагавшую дифференцированный подход в подготовке. Для подростков организовывались скаутские кружки, в которых устраивались физические упражнения, давались задания на ориентирование, проводились занятия по палестиноведению. Рабочая молодёжь включалась в особые объединения («хахшара»), основанные на коллективном труде.

В начале 1920-х гг. перед сионистским движением в советской Беларуси встал вопрос о подготовке интеллигенции. Создавались программы лекций, очерчивались формы проведения занятий. Очевидно, это положительно отражалось на образовании евреев, их воспитании (как профессиональном, так и моральном), формировало самосознание и самоидентификацию в обществе.

Список использованных источников

  1. Национальный архив Республики Беларусь (далее – НАРБ). – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 1893. – 555 л.
  2. НАРБ. – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 2413. – 441 л.
  3. НАРБ. – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 1892. – 43 л.
  4. Российский государственный архив социально-политической истории. – Ф. 445. Оп. 1. Д. 180. Л. 148.
  5. Басин, Я. Большевизм и евреи: Белоруссия, 1920-е гг. Исторические очерки / Я. Басин. – Минск: А.Н. Вараксин, 2008. – 302 с.
  6. Бен-Иехуда, Э. Письмо издателю газеты «Ха-шахар» / Э. Бен-Иехуда // Сионизм в контексте истории : хрестоматия по истории сионизма с предисловием А. Херцберга. В 2 кн. – Кн. 1. – Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. – С. 221–229.
  7. Бэмпарад, Э. Ідышысцкі эксперымент у савецкім Менску / Э. Бэмпарад // ARCHE. – 2007. – № 11. – С. 61–80.
  8. Зельцер, А. Евреи советской провинции : Витебск и местечки. 1917–1941. / А. Зельцер. – Москва: РОССПЭН, 2006. – 476 с.
  9. Подлипский, А. Евреи в Витебске. В 2 т. Т. 1 / А. Подлипский – Витебск: Витебск. обл. тип., 2004. – 184 с.

Статья была опубликована в сборнике: «Беларусь у ХІХ–ХХІ стагоддзях: этнакультурнае і нацыянальна-дзяржаўнае развіццё: зборнік навуковых артыкулаў» / рэдкал.: В. А. Міхедзька (адк. рэд.) [і інш.]; М-ва адукацыі Рэспублікі Беларусь, Гом. дзярж. ўн-т імя Ф. Скарыны. – Гомель: ГДУ імя Ф. Скарыны, 2015. С. 86–92.

Перевёл с белорусского для belisrael.info В. Р.

Еще по теме

Авраам Белов-Элинсон

Авраам-Иеѓошуа бен Моше Элинсон

Авраам Белов-Элинсон

Родился: 1 августа 1911 г., Могилев, Белоруссия
Умер: 24 марта 2000 г., Иерусалим, Израиль

Биография

Элинсон (Белов) Авраам Моисеевич – писатель, филолог, переводчик.

Настоящее имя — Авраам-Иеѓошуа бен Моше Элинсон. Все, кто был с ним знаком, называли его Абрам Моисеевич.
Авраам Элинсон родился 1 августа 1911 года в Могилеве на Днепре (Белоруссия) в традиционной еврейской семье. Ходил в хедер, потом в ешиву. Занимался частным образом на дому. Когда в 1920 году власти запретили ешивы, он посещал в Заднепровье чудом сохранившуюся ешиву. Ему было тогда всего 11–12 лет, и он уже хорошо овладел ивритом, а в последующие годы изучал язык самостоятельно. Именно тогда в нем зародилось прекрасное знание языка и еврейских традиций, которым он оставался верен до конца своих дней.

В 1926 году оканчивает семилетнюю общеобразовательную школу: в поисках работы переезжает в Бобруйск. Он примкнул к сионистскому кружку и, чтобы избежать ареста после его разгрома, уехал в Ленинград.

Там, в 1933 году, получил техническое образование, окончив котлотурбинный техникум, а параллельно – и музыкальное училище по классу фортепиано, по окончании которого поступил в Ленинградскую консерваторию на отделение музыковедения. До того, как целиком отдать своё сердце и время еврейской культуре и литературе, стал внештатным корреспондентом московской газеты «За индустриализацию», а затем, на многие годы, – сотрудником «Ленинградской правды». Писал на самые разные темы – и о кузнеце Потехине, сделав его Героем Труда, и о древних русско-индийских связях. Сколько он написал за разных начальников, а они только подписывали свои имена, а потом получали премии и награждались званиями… Впрочем, Белов писал не только за начальников, случалось, и за композиторов – Дунаевского и Шостаковича, за скульпторов – Николая Томского и Матвея Манизера. Единственный на его памяти, кто, назначив ему встречу через три дня, встретил его им самим написанной статьёй, был директор Института оптики, учёный с мировым именем Сергей Иванович Вавилов.

В 1936 году женился: к началу второй мировой войны Элинсон отец двух сыновей. 1941 год — в рядах Красной Армии: служит на Балтийском флоте Начинается Ленинградская блокада. Жене с детьми удается эвакуироваться. Сам Элинсон находится в осажденном Ленинграде и чудом остается в живых. 1944 год — окончание Ленинградской блокады: семья (жена и дети) возвращаются в Ленинград. В после блокадные годы Элинсон работает в “Ленинградской правде”. Его фамилия является для советских подцензурных стандартов препятствием для публикации материалов. Появляется псевдоним Белов (Белла – имя его матери). Послевоенный ленинградский период (1945–1974) насыщен большой творческой работой. В 1949 году его от сотрудничества в газете отстраняют ( в связи с развернувшейся по всей стране компанией по борьбе с космополитизмом). Однако такое к нему отношение не убавило в нем творческого оптимизма. Элинсон издает сборник рассказов «Искатель жемчуга», сборник «Сказки народов Востока», в котором содержатся переводы еврейских сказок. В 1959 году, к 100-летию Шолом-Алейхема, Белову удалось опубликовать в «Библиотеке “Крокодила”» массовым тиражом сборник из шести ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов классика еврейской литературы. Три он перевел с идиша, а три — тайком с запрещенного иврита. Спасло то, что на титульном листе значилось: перевод с еврейского. Разбираться, к счастью, не стали.

В 1974 году семья Элинсонов переезжает на постоянное место жительства в Израиль, в Иерусалим. Двадцать шесть лет его жизни в Израиле насыщены творчеством. В этот период в Израиле в разных издательствах на иврите и на русском языке издано более двадцати книг Авраама. Апофеозом творчества Элинсона стала его последняя книга «Рыцари иврита в бывшем Советском Союзе». Это краткая антология ивритской поэзии и прозы, переведенной на русский язык, — единственное в своем роде исследование о том, как последовательно искореняли иврит, как терзали, душили, уничтожали и расстреливали тех, кто не мог без него жить и творить — писателей, поэтов, языковедов, учителей. Такая книга могла быть издана только в Израиле. Хотя автору было уже 87 лет, он не собирался почивать на лаврах и начал готовить вторую книгу такого же объема (400 страниц), превозмогая свойственные этому возрасту болезни. Но 24 марта 2000 года жизнь этого неугомонного, доброго, душевного человека, всегда готового помочь людям в беде, внезапно оборвалась.

Библиография

Некоторые оригинальные книги и переводы:
1955 – “Страна Большого Хапи” (написана вместе с Н.С. Петровским)
1956 – “Глиняные книги” (в соавторстве с Л. Липиным)
1956 – “Падение Теночтитлана” (вместе с Р.В. Кинжаловым)
1959 – «На острове Утопия. О творчестве Т. Мора» (вместе с К. Авдеевой)
1959 – Янка Скрыган «Людьми зваться»
1960 – Евгений Василенок «Королевский гамбит»
1961 – «Книга занимательных историй Абуль Фараджа» (вместе с Л. Вильскером)
1965 – «Рассказы израильских писателей» (вместе с Л. Вильскером)
1965 – «Рассказы, освежающие разум и изгоняющие печаль» (вместе с Л. Вильскером)
1966 – «Искатель жемчуга»
1972 – «От Ахикара до Джано» (вместе с Л. Вильскером)
1978 – “Дно мира”
1990 – “Как я был негром”
1998 – “Рыцари иврита в бывшем Советском Союзе”

Последняя редакция: 13 января 2013 г., 18:48

Оригинал

Опубликовано 28 февраля 2016

Ко Дню памяти жертв Холокоста. НЕРУССКОЕ ПОЛЕ.

Валерий Зеленогорский, фейсбук,  27 января 2015

Кремски не спит ночью, днем он дремлет, и только когда приходит его дочь, кормить и давать лекарства, он просыпается.
Ему 90 лет, и он устал жить на этом свете, особенно здесь, в Германии, куда его привезли дети в 92-м году из Гомеля, где он жил всегда, кроме тех лет, когда был на войне и в лагерях. Его ранили под Харьковом, и он попал в плен. Потом уже были лагеря, немецкие и советские, а теперь он опять в Германии.
Он уже пять лет не выходит на улицу, и только балкон в доме, где до него жили американские военные, стал его средой обитания. Он сидит в кресле на балконе, и перед ним поле, огромное поле, которое за год меняет цвет от белого до разноцветного; сначала оно долго белое, а потом оно зеленеет, а потом оно краснеет от садовой земляники, потом оно становится малиновым, и добрые немецкие бауры разрешают собирать на поле малину.
Кремски никогда не ест эту малину, никогда, потому что он работал в войну у этих добрых людей и наелся еще тогда их добротой.
У него в доме нет пяти мешков для раздельного сбора мусора: немцы прекрасно всё сортируют, людей в печи, детские ботиночки отдельно, волосы отдельно, кожу на абажуры. Он в лагере сортировал горы теплой еще одежды, оставшейся от людей, которые сгорели.
Он помнит сладкий дым, падавший черными хлопьями. Он не делал операцию на своей ноге в Германии, не хотел пользоваться опытом немецких врачей… Он сидит на балконе и пытается понять, почему он, победитель в прошлой войне, отсидевший в концлагерях, — не сумел обеспечить нормальную жизнь своим детям и внукам на родине.
Почему он должен на старости лет жить на земле убийц своей семьи и радоваться тому, что они живут с чувством вины за преступление своего народа, всего народа, который с удовольствием во всем участвовал.
Раньше его возили в супермаркет в центр городка, где они жили, и чудесные старушки и не менее чудесные дедушки с нескрываемым страхом смотрели на его номер на руке. Не номер телефона для старика, который может заблудиться, а номер узника в лагере, где его не успели сжечь. Он заметил, что они никогда не берут продукты, которые он трогал своей оцифрованной рукой.
Да, была ужасная война, говорят они, мы и не знали о чудовищных вещах, но французские сыры и польские колбаски были прелестны, и чулки, и духи, и сумки, и мало ли что присылали Фридрихи и Гансы с фронтов этой ужасной войны.
Ночью Кремски сидит на балконе, рядом столик, он курит. Ему тысячу раз говорили, что надо бросить. Но он столько потерял за свою жизнь, что теперь бросать ему уже ничего не надо.
Двадцать восемь душ в гомельском гетто остались в яме навсегда, их убили соседи, которые вместе жили, учились, одалживали соль и спички. А потом самые ловкие из них надели белые повязки и стали убивать своих соседей, под руководством доблестных немцев, а за это убийцам дали растащить имущество убитых, но только после эффективных менеджеров из хозяйственных служб вермахта и СС.
Кремски видел свой буфет и швейную машинку у своего прежнего соседа, который потом сидел в советском лагере вместе ним. В советском лагере соседу дали 25, а Кремски — 10, они жили в соседних бараках и вышли вместе в 1956 году.
На балконе он сидит до утра, на малиновом поле тихо, но скоро добрые бауры откроют ворота, и веселые еврейские дети из Шяуляя, Риги, Бишкека и Гомеля пойдут есть малину. А пока только прожекторы шарят по полю, и что-то далекое встает в памяти Кремски.
Вот ему кажется, что сейчас завоют сирены и собаки, и он опять встанет в строй и побежит сортировать, сортировать, сортировать: детские рубашечки туда, башмачки налево, сандалики направо, евреи направо и налево, дети отдельно, старики отдельно, бабушки отдельно. Орднунг.
У него три медали, остальные послевоенные побрякушки он не признает, он и военные не сильно жалует: три медали не вернут ему бабушку Цилю, Осю, трехмесячную Хаечку, он помнит каждого, ему хватит своих убитых. А тех, кто до сих пор пересчитывает убитых, сомневаясь, было их 6 миллионов или меньше, он не слышит, нет таких совершенных калькуляторов, считающих души, да упокоятся они с миром.
В Союзе он не носил медали, да и здесь, в Германии, он их ни разу не надевал. Демонстрировать немцам свои награды ему противно: зачем, разве эта демонстрация даст остыть его боли и ненависти.
Он не желает мести, ему просто ужасно жить рядом с людьми, предки которых виноваты в том, что он уже давно мертвец.
Сегодня к нему приходил внук, он работает в госпитале для стариков, он им моет задницы, массирует ноги, перекладывает, кормит и всё такое.
Они любят его, Гришу, он добрый. Особенно его любит дедушка Вилли, безногий ветеран люфтваффе, он обожает Гришу и дарит ему из своей пенсии каждый месяц денежку. А дедушка Ганс, награжденный двумя железными крестами, подарил Грише свой старый мотоцикл, Гриша — байкер и гордится раритетом.
Кремски слушает своего внука, еле сдерживая свою ненависть к стране, где он доживает свой век, и только ночью он, сидя на балконе, позволяет себе не сдерживать себя.
Когда он умрет, он желает, чтобы его сожгли. Это, правда, не по еврейскому закону, но ему кажется, что его пепел соединится с пеплом его семьи, и он ее опять обретет.

Помещено на сайте 27 января 2015

Каган Джек, Коэн Дов

Из книги “Холокост и сопротивление на родине Адама Мицкевича

Глава 1

Новогрудок – город, в котором я родился

Новогрудок расположен в ста сорока километрах к югу от Вильнюса (Вильно), современной столицы Литвы, и в ста пятидесяти километрах к западу от Минска, столицы Белоруссии. Город, по всей вероятности, был основан в XI веке Ярославом Мудрым, князем Киевской Руси, как крепость для защиты русской границы от нападений кочевых племён и тевтонских рыцарей. С военной точки зрения место было выбрано удачно. Крепость была построена на возвышенности, господствующей над окрестностями и главными дорогами. Массивные стены, башни, глубокие рвы и подъёмные мосты делали её почти неприступной. В трудные времена крепость служила убежищем для местных жителей.

Значение Новогрудка возросло во время правления литовских князей в XV веке. К тому времени его население составляло около двенадцати тысяч человек, город превратился в важный культурный центр. Во времена правления литовских князей здесь регулярно собирался Трибунал (верховный суд), здесь проводились королевские свадьбы, марши победы и собрания знати. Жителям Новогрудка были предоставлены торговые и налоговые привилегии.

Первые сведения о евреях, живших в Новогрудке, относятся к XV веку. Вероятно, большинство из них переселились туда из Польши и России. К началу XX века семьдесят процентов жителей города составляли евреи, в основном это были ремесленники и торговцы.

В независимой Польше, созданной после Первой мировой войны, Новогрудок стал столицей воеводства. Выбор пал на него из-за славного прошлого и редкой красоты, хотя он не был ни торговым центром, ни самым большим городом в округе.

Великий польский поэт Адам Мицкевич, который родился в Новогрудке, отразил красоту этого города и его окрестностей в своей поэме «Пан Тадеуш». Он жил в эмиграции в Париже, и его прекрасные стихи пронизаны тоской по родному городу. Он писал, что только вдали от него можно по-настоящему оценить его очарование. Мицкевич, хорошо знавший евреев Новогрудка, восхищался ими и восхвалял их достоинства: их учёность, семейные ценности и верность. Он был знаком в Новогрудке с многими талантливыми евреями. Одного из них – цимбалиста Янкеля Мицкевич описал в своей поэме «Пан Тадеуш». Янкель был мастером, его музыка глубоко проникала в сердца слушателей.

В Новогрудке были свои музыканты, хор и канторы – профессионалы и любители – знатоки Священного Писания, хасиды, известные своими песнопениями, оркестр пожарной команды, детский хор. Еврейская община Новогрудка гордилась своими писателями, мыслителями и всемирно известными раввинами, своими культурными и общественными учреждениями и особой атмосферой в общине. Простые люди, ремесленники и владельцы магазинов, которые зачастую были весьма бедны, порой даже голодали, делали всё возможное, чтобы дать детям образование – еврейское образование, проникнутое идеями сионизма, ощущением исторической родины в Палестине и дававшее знание иврита. Евреи Новогрудка, несмотря на свою бедность, смогли создать десятки культурных, финансовых и общественных организаций, которые содействовали обогащению их духовной жизни.

Вскоре после Первой мировой войны и декларации Бальфура, когда сионистское движение начало приобретать влияние в еврейской диаспоре и началась третья алия, в Новогрудке открылась школа «Тарбут» имени Х.-Н. Бялика. Школьная программа была похожа на программу школ в Палестине, и все предметы во всех классах преподавались на иврите. Для школы были характерны позитивная образовательная атмосфера, еврейское самосознание и сионистские идеалы. Большинство её выпускников в конечном счёте отправились в Палестину и приняли участие в осуществлении общенациональной идеи заселения её и создания еврейского государства.

Было ещё и несколько других еврейских школ, в том числе частные хедеры, или начальные школы, в которых меламеды – учителя-наставники молодёжи – обучали детей младшего возраста.

Еврейские дети в Новогрудке ходили также в польские начальные и средние школы. Все дети ходили в ту или иную школу. Евреи Новогрудка считали, что давая образование своим детям, они обеспечивают будущее нации.

Новогрудок славился своими синагогами. Среди них – Большая синагога, уникальная по своей архитектурной композиции, внутри украшенная изящной резьбой. Были и синагоги поменьше, каждая обслуживала ремесленников определённой профессии.

Под наблюдением общественного комитета существовал сиротский приют, который обеспечивал своих воспитанников всем необходимым. В этот приют принимали всех сирот-евреев. При нём действовала профессиональная школа. Когда дети в приюте подрастали, они посещали эту школу, где их обучали профессии и готовили к будущей жизни. Общественный комитет устраивал каждого ученика в мастерскую профессионала-ремесленника, где тот мог овладеть профессией и подготовиться к самостоятельной работе.

В доме для престарелых заботились о стариках, которые не могли оставаться в своих семьях. В еврейской больнице лечили еврейское население Новогрудка. Больница была хорошо оснащена. Врачи были евреями. Особенно заботливо лечили бедных евреев. Существовала своя родильная палата. В эту больницу, известную высоким профессионализмом её работников и их добротой, обращались нуждающиеся пациенты со всех окрестностей.

Все сионистские движения и партии имели действующие отделения в Новогрудке. Самым значительным среди молодёжных движений было «Хашомер Хацаир», которое вело просветительную деятельность во всех школах города. Членов движения «Гехалуц» в специальных лагерях обучали сельскохозяйственным навыкам и готовили к алие в Палестину. Члены всех сионистских молодёжных движений обязательно изучали иврит.

Был ряд других еврейских учреждений. Выходила еженедельная еврейская газета, которая писала обо всём, что происходило в жизни еврейской общины.

В муниципальной библиотеке дважды в неделю можно было брать книги на иврите, идише, польском и русском языках. В спортивном клубе «Маккаби» в хорошо оснащённом зале проводились гимнастические занятия. Там также тренировались различные спортивные команды. У клуба был свой стадион, где проводились футбольные и волейбольные матчи и спортивные соревнования. Футбольная команда «Маккаби» выиграла много матчей у еврейских и польских команд из соседних городов. Любительский театр ставил пьесы, в основном на идише и изредка – на иврите, которые собирали полные залы восторженной публики.

На протяжении пятисот с лишним лет в Новогрудке жили многие поколения евреев. Среди них – знатоки Торы, простые люди, рабочие, люди высокой морали. Евреи Новогрудка способствовали развитию города во всех сферах.

Холокост уничтожил эту замечательную еврейскую общину. Лишь несколько сотен из шести тысяч евреев Новогрудка остались в живых, сумев избежать рук нацистских убийц. Многие из них присоединились к партизанам и героически сражались против немцев и их пособников. Евреи Новогрудка проявили исключительный героизм, среди них те из тысячи двухсот евреев партизанского отряда Бельского, которые взяли в руки оружие, чтобы отомстить за смерть своих соплеменников. Большинство из оставшихся в живых переселились в Израиль. Там они создали Организацию новогрудских евреев, чтобы помнить и никогда не забывать преступления нацистов и ужасы Холокоста, чтобы увековечить нашу выдающуюся общину и тех, кого мы любили и кто погиб: наши семьи, родителей, братьев и сестёр.

Глава 2

Наша семья

Семья моего отца

Мой дедушка со стороны отца, Лейзер Каган, был шорником. Он был отличным мастером. К нему приезжали отовсюду, чтобы заказать упряжь и сёдла для своих лошадей. Местные крестьяне знали и уважали его.

У Лейзера и его жены Иделе было пятеро детей. Три сына – Моше (мой отец), Ицхак и Янкель – и две дочери – Хайка и Цвия-Белла.

Мой дядя Ицхак умер молодым от тифа. Тётя Хайка вышла замуж за Нотку Сухарского, жестянщика-лудильщика. У них было трое детей: старшая дочь Шейндел, сын Сролик и младшая Иделе, умершая в возрасте трех лет.

Другая тётя Цвия-Белла вышла замуж за Калмана Сендеровского и переехала в город Дятлово в тридцати километрах от Новогрудка. У них был один сын, Лейзер, мой двоюродный брат, который сейчас живёт в Израиле. Тётя умерла при рождении Лейзера или вскоре после этого. Лейзер вырос в нашем доме в Новогрудке.

После смерти моего дедушки Лейзера семейным бизнесом управляли два брата – мой отец Моше и Янкель. Отец был опытным мастером. Сёдла и упряжь, которые он делал, были высшего качества. Отец мог починить часы или швейную машинку, сшить вручную футбольный мяч, связать что угодно. Он мог сделать почти всё. Он был спокойным и добрым, хорошим мужем и чудесным семьянином. Его более образованный брат Янкель не был мастеровым человеком, зато был талантливым бизнесменом.

С годами они открыли новые магазины, где продавались различные изделия из кожи, упряжь, ботинки и сапоги. Потом братья открыли ещё одну мастерскую, в которой делали ботинки и сандалии, в частности обувь на каучуковой подошве, пользовавшуюся большим спросом в то время. Партнёрство братьев было очень успешным, а их бизнес процветал и рос, несмотря на трудные времена, политическую нестабильность, Первую мировую войну и часто сменяющие друг друга режимы.

Семья моей матери

Я никогда не знал дедушку со стороны моей матери, Берла Гуревича, он умер до моего рождения. Бабушка говорила мне, что он был учителем.

Моя бабушка, Хана Гитель Гуревич, вела хозяйство в Кореличах, маленьком городке в двадцати одном километре от Новогрудка. Я очень хорошо помню бабушкин дом, потому что каждый год приезжал туда на летние каникулы. Деревянный сельский дом стоял на берегу реки, был большой огород, в котором росли, в основном, огурцы. Урожай отправляли на рынок в Новогрудок, и это было прибавкой к доходу семьи.

У бабушки было четверо детей: три дочери – Шошка (моя мать), Двора и Малка и сын, Иосеф.

Мой дядя, Йосеф Гуревич, женился на Брейне Фейгель Лондон из семьи известных раввинов и знатоков Торы. Они жили в Кореличах, и у них было три дочери – Рахель, Нахама и Хася. У Брейны Фейгель жил в Англии брат – Шлёма Хаим Лондон, очень уважаемый и очень богатый торговец мехами.

В 1937 году богатый дядя Шлёма приехал в Кореличи и забрал племянницу, тринадцатилетнюю Рахель, с собой в Лондон. Рахель оставила семью, получила образование в Англии и позже вышла в Лондоне замуж за Сэма Кёнигсберга. Там она и её семья живут и сегодня.

Дядя Йосеф Гуревич, его жена и их дочери Нахама и Хася погибли в Холокосте.

Младшая сестра моей матери Малка вышла замуж за Хаима Капушевского из Корелич, и у них было двое сыновей – Береле и Нохим. Они тоже все погибли в Холокосте.

Наша семья

Я не много знаю о том времени, когда мой отец и его брат были неженаты.

Отец, вероятно, познакомился с моей матерью, Шошкой Гуревич, с помощью свахи. Мама была высокой и красивой. Добрая, нежная, спокойная и честная, она прекрасно вела хозяйство, очень гордилась своим домом и пользовалась большим авторитетом. Она была замечательной женой и преданной матерью.

Младший брат моего отца Янкель был прекрасный молодым человеком. У мамы возник план: устроить брак Янкеля и своей младшей сестры Дворы. Это было нелегко, но в конце концов они поженились. Так братья Каганы, Моше и Янкель, женились на сестрах, Шошке и Дворе.

Обе семьи жили вместе в большом бабушкином доме, который спустя несколько лет они перестроили и расширили. И вместе вели семейный бизнес.

Как уже говорилось, сестра отца, Хайка, вышла замуж за Нотку Сухарского, жестянщика, а другая его сестра, Цвия-Белла, вышла замуж за Калмана Сендеровского и переехала жить к мужу, в Дятлово.

Наш дом был прекрасным примером спокойствия, любви и дружбы. Хотя в нём жили две семьи, я не помню ни одного скандала, ссоры или даже слова неудовольствия. Единение и преданность, царившие в доме, были удивительными. С годами в обеих семьях родились дети, и обо всех детях одинаково заботились, любили, всем давали образование.

Бизнесом занимались вместе и доход делили честно. Когда я сегодня думаю о таком согласии, всё кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Как такое необычное сотрудничество столь идеально продолжалось многие годы? Частично это объясняется тем, что два брата были женаты на двух сестрах. Но братья и сестры могут иногда спорить или не соглашаться. Но не в нашей семье. В этом партнёрстве не было зависти. Каждый вносил свой вклад в общее дело.

Наш дом

Я родился 5 мая 1922 года вскоре после окончания Первой мировой войны. Меня назвали Берлом (Довом) в честь дедушки со стороны мамы, Берла Гуревича (мир его праху).

Первым ребёнком Янкеля и Дворы была Нахама, родившаяся, я думаю, в 1926 году. В 1929-м родился их сын Идель, и назвали его в честь бабушки Иделе. Это мой двоюродный брат Идель (теперь его зовут Джек) Каган, соавтор этой книги, который живёт в Лондоне и женат на Барбаре Стейнфельд.

Наш большой деревянный дом с черепичной крышей стоял на улице Рацело посреди еврейского района в центре Новогрудка. (Вдоль улицы Рацело расположена усадьба Мицкевичей, которая раньше принадлежала великому поэту.) Этот бедный район располагался в овраге. Деревянные дома стояли очень тесно и были разбросаны бессистемно. В основном там жили большие семьи бедных ремесленников. Нашу семью и семью тёти Хайки Сухарской считали богатыми и уважали не только на улице Рацело, но и во всём Новогрудке.

Моя тётя Хайка жила со своей семьёй неподалёку, тоже на улице Рацело. У них был деревянный дом. Со временем дядя Нотка сделал пристройку из красного кирпича, в которой разместилась наша фабрика по производству туфель и сандалий. У тёти был маленький сад, в центре которого росла старая яблоня. В саду также росли кусты крыжовника, из зелёных, очень сочных ягод которого варили восхитительный джем. А ещё была малина и красивые клумбы. Сад тёти Хайки стал местом отдыха. Под деревом стоял стол и несколько скамеек, а летними вечерами и по субботам семья собиралась там, чтобы выпить чаю или кофе и поговорить о последних новостях, об экономике и политике, о зловещих слухах, доносившихся из Германии.

В городе Сухарских считали респектабельными и богатыми. Нотка был прекрасным жестянщиком. На рынке он держал мастерскую и хорошо зарабатывал. Ему помогала тётя Хайка – она чинила зонтики. Она была доброй, трудолюбивой, кроткой женщиной. Их открытый дом собирал много друзей. Нотка Сухарский был общественным деятелем, членом благотворительных организаций и профсоюзов.

Мать горячо любила детей, Шейндел и Сролика, а строгий и требовательный отец поддерживал дисциплину. Хайка и её дети, Шейндел и Сролик, погибли в Холокосте. (О гибели Шейндл рассказано в главе 3 части второй.)

Нотка выжил и воевал вместе с партизанами Бельского. Он вернулся в Новогрудок после войны там и умер.

Глава 3

Время до прихода немцев

К концу 1930-х годов в Польше усилился антисемитизм. Поляки, особенно молодёжь и студенты университетов, находились под влиянием теорий германских нацистов. Появились «эндеки», которые выступали за активные антисемитские меры: бойкот еврейской торговли, ограничение приёма евреев в университеты, запрет для евреев на работу в общественных учреждениях. Правительство начало ограничивать гражданские права евреев и притеснять их. К концу 1938 года нападения на евреев, избиения и даже погромы стали обычным явлением. Помню, как в Новогрудке накануне Песаха в 1939 году распространился слух о том, что поляки планируют погром в праздничную ночь. И в самом деле, в город прибыло множество молодых поляков в форменной одежде. Они выкрикивали антисемитские лозунги и угрожали евреям смертью. Крестьяне из соседних деревень в ожидании грабежей приехали в Новогрудок, прихватив с собой большие мешки. Евреев охватил ужас. В тот вечер мы не праздновали канун Песаха. Женщины и дети нашей семьи и семьи дяди Нотки спрятались в подвале, а мужчины приготовились защищаться железными прутьями, топорами и вилами. Но погрома не было. Помешала местная полиция. Ходили слухи, что начальнику полиции дали большую взятку и это сработало.

Нам было совершенно ясно, что плохо вооружённая польская армия не сможет защитить страну в случае войны, которую мы уже считали неизбежной. Наш страх перед немцами стал реаль ным. Слухи о том, как нацисты повсюду поступали с евреями, вызывали страх, но нам некуда было бежать.

В августе 1939 года СССР и Германия подписали договор о ненападении, а в начале сентября разразилась Вторая мировая война. Немецкие бронетанковые дивизии уничтожали всё на своём пути, а польские города были разрушены немецкой авиацией. Польская армия отступила и оставила фронт открытым. Поляки сражались храбро, но самоубийственные атаки польской кавалерии не могли противостоять немецким танкам.

Советско-германский договор, подписанный министрами иностранных дел Молотовым и Риббентропом, разделил территорию Польши между её двумя могущественными соседями. Западные районы Белоруссии и Украины, которые принадлежали Польше, теперь стали частью Советского Союза. Наступающие немецкие армии остановились на восточной границе этих территорий, проходившей по Бугу. Красная Армия заняла этот регион, и Новогрудок перешёл под власть Советов. Евреи Новогрудка радовались. Русская власть была, конечно, лучше немецкой, несмотря на мрачные предчувствия, которые ощущали, главным образом, богатые еврейские семьи.

Евреи, особенно молодёжь и дети, толпились на улицах, восхищаясь войсками Красной Армии, их оружием, танками и бронемашинами. Батальоны казаков, кавалерия и пехота целыми днями шли через город. Все это произвело на нас сильное впечатление. Советские власти велели горожанам продолжать свою обычную жизнь, открыть магазины, мастерские и предписали в точности выполнять все приказы. Мы открыли свои магазины, которые были полны обуви и изделий из кожи, и заработали много денег. Был настоящий бум. Толпы покупателей, в основном русские солдаты, скупили почти всё. Они даже не пытались сбить цену и платили рублями (по курсу – один рубль за один польский злотый). Спрос был таким огромным, что мы подняли цены, но покупатели продолжали идти. В течение нескольких недель магазины были опустошены, но источника для пополнения запаса не было. Дома у нас были мешки, полные денег, но вскоре мы поняли, что их ценность падает. Опасаясь трудных времён, семья решила спрятать часть хорошей кожи и подмёток, которые пользовались огромным спросом.

Было несколько арестов, в основном среди высокопоставленных польских чиновников и офицеров полиции, а в октябре 1939 года советские власти национализировали все магазины, склады, банки, большие здания и т. д. Большинство евреев остались без источника существования. Позже власти создали кооперативные фабрики и мастерские, на работу в которые принимали специалистов. Платили мало, но наша семья ни в чём не нуждалась. Время от времени мы тайно продавали что-нибудь из припрятанных товаров и покупали необходимое, в основном продукты питания. Мой отец и дядя Янкель работали в кооперативной кожевенной мастерской и это их вполне устраивало. Мы оставались в своём большом доме, и жизнь шла как обычно. Время от времени нам приказывали предоставить несколько комнат советским чиновникам, в нашем доме жил офицер Красной Армии, но это было вполне терпимо. Мы были рады, что война и её ужасы остались позади. Мы привыкали к власти и были в меру счастливы.

Меня приняли в девятый класс русской средней школы, и в июне 1941 года я закончил десятый класс и получил аттестат зрелости.

Через некоторое время Советы начали «сортировать» население. Нам велели заполнить анкеты и получить советские удостоверения личности. У многих евреев в этом документе стоял штамп: «Статья 11», и вначале мы не знали, что это значит. Как выяснилось позже, это означало: нелояльный элемент, бывший богатый торговец или чиновник высокого ранга при польском режиме. У тех, кого отметили таким образом, появились плохие предчувствия. В документах нашей семьи не было штампа «Статья 11», и в то время мы были этому рады. Моего двоюродного брата Лейзера Сендеровского, когда началась война, призвали в польскую армию, и он сражался против немецких захватчиков. Во время стремительного отступления польской армии Лейзер попал в плен, потом он убежал, пересёк границу и, к нашей радости, вернулся в Новогрудок. В Новогрудке Лейзер начал работать на новую власть, став заведующим кожевенной мастерской. За хорошую работу его наградили путёвкой в санаторий, расположенный в Минской области. Это случилось за несколько дней до начала войны между СССР и Германией.

Тёмные тучи быстро приближались к нашему краю. Постоянно ходили слухи о том, что Германия готова напасть на Советский Союз. Мы верили в великую Красную Армию, верили советской пропаганде о её мощи. И, тем не менее, нам было страшно, ведь немцы одержали много побед и прошли через многие европейские страны, включая Францию. Казалось, что немцев просто нельзя остановить. Даже укрепления, которые считались неприступными, такие как французская оборонительная линия Мажино, не смогли их удержать. Немецкие войска просто обошли укрепления, ворвались на территорию нейтральных стран и завоевали их без объявления войны.

Еврейские беженцы, прибывавшие в Новогрудок из Польши, Чехословакии и других оккупированных немцами стран, рассказывали о злодеяниях немцев: арестах, концентрационных лагерях, казнях и резне. Мы слушали эти рассказы, но отказывались верить. Ужасные истории казались просто неправдоподобными. Мы продолжали жить, обманывая себя и считая невозможным, чтобы такие зверства были одобрены и осуществлены властями. Немцев считали цивилизованной нацией. Многие помнили немецкую армию времён Первой мировой войны, и она не вызывала особого ужаса. Еврейский народ много страдал на протяжении своей долгой истории и научился приспосабливаться и выживать.

В мае 1941 года, примерно за полтора месяца до нападения немцев, советские власти объявили, что беженцы, которые хотят вернуться в оккупированную немцами часть Польши, должны зарегистрироваться и готовиться к отъезду. Некоторые зарегистрировались, и позже русские собрали их вместе и выслали в Сибирь. Сам факт, что некоторые беженцы хотели вернуться, свидетельствовал, что рассказы о немецких зверствах в отношении евреев казались многим преувеличеными.

На протяжении июня 1941 года русские проводили аресты в Новогрудке. Большей частью арестовывали евреев, у которых в Удостоверениях личности была страшная «11-я статья». У этих людей отбирали всю собственность и депортировали в Сибирь вместе с семьями как нежелательный и непроизводительный элемент. Им разрешалось взять только десять килограммов багажа на человека. Мы сочувствовали членам нашей общины. Но позже оказалось, что советская власть оказала этим людям «услугу» и спасла их от смерти и ужасов Холокоста. Большинство из них пережили войну.

Утром 22 июня 1941 года мы услышали, что немецкие самолёты бомбят русские города и что немецкие дивизии перешли границу во многих местах. По радио мы услышали как Молотов, советский нарком иностранных дел, сказал, что Красная Армия ведет непрерывные бои с фашистскими захватчиками, и выразил уверенность, что в конце концов она победит.

Евреи Новогрудка были взволнованы и напуганы. Мы пытались убедить себя, что Красная Армия непобедима и немцы никогда не дойдут до нашего города. С каждым часом наши сомнения и опасения росли. Ходили слухи, что государственные учреждения в городе получили приказ подготовиться к эвакуации, что там жгли документы и готовили транспорт. Мы не хотели верить, но на следующее утро были вынуждены посмотреть действительности в лицо. Солдаты Красной Армии неорганизованно, небольшими группами и по одному, шли через город на восток, к бывшей границе между Польшей и СССР. Большинство из них выглядели измождёнными и испуганными. Многие были без оружия. Их рассказы ужасали: они вышли из настоящего ада, там всё было в огне, потери исчислялись тысячами. Линии фронта не существовало, немцы безжалостно подавляли всякое сопротивление и наступали.

Город охватила паника. Стало ясно, что советская власть уходит. Евреи искали совета, пытаясь решить, что делать. Им предстоял трудный выбор. Единственной возможностью было бежать в СССР, но это было нелегко. По слухам, самая большая опасность угрожала молодым людям, им нужно было спасаться. Многие из новогрудских молодых людей, особенно холостяки и те, кто работал на советскую власть, покинули город пешком или на велосипедах, направляясь на восток к старой границе. Для мужей и отцов проблема была сложнее. Большинство из них решили остаться со своими семьями и вынести всё, что будет. Мы слышали о зверствах и концентрационных лагерях, но ничего не знали о массовых убийствах и уничтожении евреев. Итак, большинство новогрудских евреев остались в городе и ждали. Для тех, кто пытался бежать, стало сюрпризом то, что русские военные не разрешают им пересечь старую границу с Советским Союзом. Они получили приказ отказывать во въезде всем, кто был гражданином Польши до 1 сентября 1939 года, и отправлять их домой. Многие из тех, кто убежал, были вынуждены вернуться в Новогрудок. Они рассказывали ужасные истории о немецких бомбежках, немецких диверсантах и парашютистах, тысячах жертв, о человеческих телах, лежащих вдоль дорог, и о полном хаосе и смятении отступающей Красной Армии. Целыми дивизиями советские солдаты сдавались вместе с оружием и боеприпасами. Немецкая армия быстро наступала, продвигаясь к крупнейшим городам и центрам СССР. Нас охватил страх.

Одно было ясно: наши мужчины не собирались бежать и оставлять свои семьи. Я, как и мои школьные друзья, решил бежать. На третий день войны домашние помогли мне собраться. Я уже приготовил подходящую одежду, запас продуктов и деньги, намереваясь ехать на велосипеде к границе через Кореличи, где жили моя бабушка и дядя, затем в Турец, Мир и Столбцы, которые находились на старой границе, в пятидесяти километрах от Новогрудка. Но к тому времени многие молодые люди уже вернулись назад и сообщили, что граница накрепко закрыта, а красноармейцы стреляют в любого, кто пытается её пересечь. Так я остался со своей семьёй. Позже я узнал, что многие из тех, кто добрался до границы и был решительно настроен не возвращаться, смогли перейти через неё несколькими днями позже. Границу просто оставили, охрана уехала. Многие из тех, кто ушёл через границу вглубь России, пережили войну.

Во вторник, 24 июня, Новогрудок бомбили. Немецкие самолёты сбросили несколько бомб, которые повредили ряд зданий, несколько человек погибли. Разрушений было мало. Наш дом остался невредимым. В тот вторник количество отступающих красноармейцев всё увеличивалось. Стало ясно, что фронта уже нет и скоро придут немцы. Несколько дней спустя из города уехали чиновники, милиция и пожарные. Группы гражданской охраны, созданные добровольцами, поддерживали в какой-то степени порядок и не допускали грабежей и воровства. Крестьяне из ближайших деревень приехали в город, надеясь на лёгкую поживу. Грабители вломились в несколько складов с одеждой и продовольствием, но всё ещё боялись проходивших русских солдат. Солдаты, и правда, пристрелили несколько грабителей, и их трупы служили предостережением другим. Днём в субботу, 28 июня, в небе снова появились немецкие самолёты.

После сильной бомбёжки город, в котором многие дома были деревянные, заполыхал огнём и затянулся дымом. Самолёты с жутким воем летали над самой землей, забрасывая всё бомбами и поливая огнём из пулемётов. Сотни людей были убиты во время этого налёта, большинство из них – евреи, которые жили в центре города.

Когда начался воздушный налёт, мы спрятались в каменном подвале нашей обувной фабрики. Бомба разрушила здание, но, к счастью, подвал остался цел. Мы выбрались через окно и побежали в направлении Пересеки, пригорода Новогрудка. Весь город был в огне. Христианка по фамилии Новаковская, которую мы знали на Пересеке, разрешила нам переждать пожар в своём амбаре. Наша семья спряталась там вместе с Сухарскими и ещё несколькими еврейскими семьями.

В тот вечер мы молились, многие плакали и причитали. Мы стояли и смотрели на горящий город, и сердца наши наполнились страхом и горем. На следующий день отец, дядя Янкель и я пошли к нашему дому. Он превратился в золу Мы потеряли всё своё имущество. У нас осталась только одежда, которая была на нас, и несколько десятков золотых монет, каждая по десять старых русских рублей, – дядя взял их с собой. Мы благодарили Бога за то, что вся наша семья осталась жива.

Увидев, как несколько человек выносили продукты со склада, мы тоже взяли мешок сахара и два мешка сухарей и принесли эти драгоценные продукты семье. В амбаре Новаковской мы оставались ещё несколько дней.

Сгорели многие районы Новогрудка, в том числе еврейский квартал в центре города. Мы пошли искать жилье и решили поселиться в доме Делятицких возле пожарной станции. Де- лятицкие были депортированы за несколько дней до того, как напали немцы. При польской власти они были богатыми и имели хорошие связи. Мы поселились в доме Делятицких: наша семья, Сухарские, наши друзья Сосновские и два неженатых брата Канторовичи. Там мы нашли кое-какую посуду и одежду и начали обустраиваться. 2 июля прошёл слух, что на следующий день в город войдут немцы. Группы молодых польских и белорусских молодчиков собрались вместе и организовали милицию, которая сразу же начала изводить евреев, угрожать им и унижать их. Рано утром 3 июля всем евреям-мужчинам, мне в том числе, приказали начать расчистку завалов на улицах и готовить город к приходу немецких войск.

Первыми, по Слонимской улице, въехали в город немецкие патрули на мотоциклах. За ними следовали танки. Преследование евреев началось в первый же день. Приказ, вышедший на следующий день, лишил евреев основных прав: им не разрешали ходить по тротуару, заставляли носить нашитый на спине и на груди жёлтый круг, который потом приказали заменить звездой Давида. Беда пришла.

Добавлено на сайт 28 января 2015

 

О Предках, Белоруссии и Государе-Императоре

Yosef Yakov-Lev

В Белоруссии практически не осталось еврейских архивов.  Поэтому необходимо собрать хотя бы самые забавные, самые трагичные, самые запоминающиеся явления живой истории.  Я в Белоруссии никогда не жил.  Поэтому мой личный вклад в этот архив будет коротким, но, как всегда, не скучным.

 

Если не нырять на тысячелетия в прошлое, то все корни моей мамы происходят из Белоруссии.  При этом сама она родилась аж во Владивостоке.  Как так получилось?  Дед был очень талантливым инженером-строителем.  И по всей стране, от запада Карелии до дальневосточного приморья России, он возводил объекты той самой индустриализации, о которой говорят и поныне.

 

Интереснейший рассказ об инженерной деятельности деда, Урмана Владимира Марковича (Велвела Мееровича), оставим на будущее.  Здесь лишь отмечу, что он – один из тех “евреев, которые получали ордена в тылу”.  Да, находясь в Иркутске, он был награждён Орденом Красной Звезды “за большие заслуги в деле обороны СССР”.  Ни за что другое этот орден не дают.  Наградили его в самый страшный начальный период войны, когда армия буквально задыхалась без снарядов.  Личный героизм, помноженный на знания и талант, позволили моему деду запустить в работу огромный снарядный завод на месяц (!) ранее и так до невозможности сжатых сроков!

 

А его младший брат, Александр Маркович Урман, погиб на самом тяжёлом участке фронта.  Погиб без ордена.  Его отправили превращать Могилёв и соседний совхоз Буйничи в столицу партизанской войны…

 

Мы ещё вернёмся в Могилёв, где жила большая семья Урман.  Но рассказ о дореволюционной Белоруссии я начну с Гомеля, где находился магазин и головная фирма мехового дела Семёна Майнца.  Дело солидное по любым меркам, с прибыльными филиалами в западной Европе, в основном в Германии.

 

Из мехов Семёна Майнца шилась чуть ли не на половина всех хасидских штраймлов, сподиков и прочих шляпных изысков еврейской Европы.  Добротные шубы – это само собой.  Но это лишь “карманная” часть мехового бизнеса Майнца.  Шубками и другими изящными меховыми вещами «от Майнца» наслаждались модницы России, Польши, Литвы, Венгрии, Германии…  В Сибири были агенты по закупке меха, но нет сведений о поставке туда мехового товара.  Это и не удивительно: даже оборотистому еврею сложновато “ездить в Тулу со своим самоваром”.

 

После ужасных перипетий революции и нескольких войн, меховое дело Майнца и галантерею Бернштейна уже мало кто помнит.  Но в Гомеле и после войны помнили, как в 1898 году в семье Майнца разом утонули обе взрослые дочери: Шейна (моя прабабушка) и Ента.  А с ними ещё и горничная…  Сразу три гроба с молодыми красивыми женщинами в известной далеко не только Гомелю семье – такое помнили все.  И очень долго…

 

Оставшаяся без мамы двухлетняя дочь Шейны Майнц и Семёна Муравкина – это и есть моя бабушка Биба (Берта).  Когда выросла, она вышла замуж за Велвела Урмана из Могилёва – того самого, с которого я и начал этот рассказ.

 

Отец Велвела, Меер Урман, был подрядчиком Ставки Верховного Главнокомандующего в военной столице России, коей с 8 августа 1915 года стал Могилёв.  Только генералов, адмиралов и офицеров в Ставке было более тысячи.  Многие с семьями.  Император со всей семьёй.  Миссии Великобритании, Франции, Бельгии, Италии, Сербии, Японии представляли интересы 30 стран-союзников.  Их охраняли такие экзотические подразделения, как:  Отряд заградительных аэростатов;  Отдельная автомобильная рота;  Сводный Его Величества гвардейский пехотный полк;  два Батальона исключительно из кавалеров ордена Святого Георгия;  Пять сотен кубанских и терских казаков – все только гвардейцы, разные прочие замечательности.

 

Все эти тысячи человек и тысячи коней нужно было срочно обеспечить качественной водой.  В невообразимо короткие сроки Меер Урман перестроил водопроводную систему и сопутствующие ей службы.  Орденов за эту работу не полагалось.  Но так как она была выполнена выше всяких похвал и никаких перебоев с водой никогда не было, то после испытания водопроводов зимними морозами, Меер Урман, как лучший подрядчик, был в начале 1916 года приглашён на высочайшую аудиенцию и испрошен императором какую благодарность он желает.

 

Спросил мой прадед о таком, что в царской России еврею добыть было гораздо сложнее, чем деньги.  Нечто вовсе не полагающееся иудею в России.  Попросил он для своих детей право учиться без ограничений.  От сдачи экзаменов это не освобождало, а давало еврейскому ребёнку право учиться без отречения от своей веры.

 

По личному письменному распоряжению императора дети Меера Урмана получили право оставаться в еврейской вере и при этом учиться где пожелают!  Так начал своё обучение потомственный инженер-строитель Велвел Меерович (Владимир Маркович) Урман.  И, редчайший случай, в балетную школу была зачислена иудейка (его сестра).  Можно добавить, что мамина тётя Нина в балете не осталась, а руководила химической лабораторией в Ленинграде…

9 ноября 2012

© Yosef  Yakov-Lev, CEO,

New York Middle East Institute – www.NYMEI.org

 

Автор о себе:

В российском паспорте я Александр Яковлев, в американском – Alexander YakovLev. Однако американцы не могут выговорить Yakovlev без наличия дефиса – их напрочь зацикливает на Яковеле–веле–веле–веле…

Да и имя это уж слишком распространено: даже у Барака Обамы дочку зовут Саша, и даже известная Арина Радионовна (няня Пушкина) – Яковлева…

Это не начиная говорить об известном бонзе перестройки, о ещё более известном авиаконструкторе и о многих других полных тёзках… Поэтому, чтобы людям легче было находить мои работы, телевизионные и радио передачи, книги и др., пришлось взять себе второе имя, менее засиженное…

Кроме того, есть все основания считать, что на самом деле моя фамилия должна писаться только через дефис, т.к. она не русская (фамилии русского происхождения на -ов, например Карпов, Кацов) и происходит явно не от русского имени, а от Якова = Израиля. Моя фамилия – это ивритское выражение “Сердце Якова (Израиля)”.

Нравится сие однофамильцам или нет – это их проблемы. Меня всё устраивает.

Одна из моих старых TV передач, важность и актуальность которых только возрастает со временем


Письма посетителей сайта (2)

Продолжение материала Письма посетителей сайта (1)

Здравствуйте!

Я нашел на Вашем сайте данные и фотографию!!! своего дедушки – Фейгельмана Исаака. В день его памяти решил поискать в интернете, без особых надежд, и вдруг такая находка. Он был очень хороший человек. В начале двадцатых пошел добровольцем на войну с Польшей, после того как стал свидетелем преступлений балаковцев. Попал в плен, прошел концлагеря, чудом выжил несмотря на голод, болезни и издевательства. А в 1939 – когда через Житковичи везли из Западной Белоруссии поляков (чуждых советской власти элементов ) – ходил на станцию с ведром молока и раздавал его людям, которых везли в Сибирь.

Огромное спасибо. Евгений Коберман, бывший пинчанин и уже многолетний москвич.   13 марта 2011
(Примечание. Кликнув на
Поселок “Новые Калинковичи” и др. материалы, можно увидеть фото Фейгельмана Исаака. А.Ш.)

Здравствуйте, Арон!
Меня зовут Изабелла Перцовская. Живу в Минске.
Совершенно случайно наткнулась на Ваш сайт, даже не знала, что есть такой. Сразу отправила письмо на адрес сайта, но, видимо, оно не дошло. Ответ тоже я не могла получить, т. к. указала е-мейл, который почему-то сервер заблокировал. Так что теперь пишу второе письмо, с нового почтового ящика.
Дело в том, что в Калинковичах жили и впоследствии погибли во время войны мои прадед и прабабка – Лейб Шейнин (1875 г.р.)  и Бася Шейнина (1876 г.р., в девичестве – Шапиро). Я о них мало что знаю по рассказам бабушки. Прадед (ее отец) был сапожником и кантором в синагоге. У них было много детей, жили они в большом доме – на какой улице, не знаю. После революции сначала их, что называется, «уплотнили», а затем и вовсе забрали дом под Народный суд.
Во время войны бабушка со своей семьей  (мужем и детьми)  эвакуировались в Россию. Родители пытались эвакуироваться позднее, но не успели, и были расстреляны в 1941 году.
Больше ничего о них не знаю, к сожалению. Остались их фото. Еще знаю, что Владимир Винокур – наш родственник. Сама я в Калинковичах никогда не была. Так что не так уж неправа та тетка из Минска, о которой Вы пишете (И. Герасимова). Действительно, многие из нас ведут себя по отношению к своим предкам как «Иваны, родства не помнящие». И позор нам.
Посылаю вам фото Лейба и Баси Шейниных для размещения на сайте. Может, остались еще люди в Калинковичах, которые могут что-то помнить о них или об их детях.
Заранее благодарна.
P.S. У меня имеются письменные воспоминания моей недавно умершей тетки (она тоже родилась в Калинковичах, это сестра моего отца, внучка Лейба и Баси Шейниных – Клара Перцовская).  После ее смерти мне прислал эти записки ее сын – Вадим Френкель, мой двоюродный брат. В них много интересного можно прочитать о жителях Калинкович довоенного времени, и о некоторых наших родственниках, проживавших там. Если Вас это интересует, могу выслать текстовый файл в следующем письме.
До свидания. Успехов Вам.
Изабелла Перцовская.
15.03.2011

Shapiro-Basja
Ба
ся Шейнина

sheinin-leib
Лейб Шейнин

Здравствуйте, Арон!
Быстро же Вы ответили, а я-то раскачивалась сто лет после первого моего
неудачного письма!
Моя тетя после войны не вернулась в Калинковичи, жила в Минске со своими
родителями, затем вышла замуж за военного (своего троюродного брата
Михаила Френкеля), ездила с ним по гарнизонам, потом надолго осела в
Лиепае, затем перебралась в Ригу, что бы быть ближе к младшему сыну
Марку. Совсем недавно, 10 февраля 2011 года, она умерла, не дожив одного
месяца до своего 80-летия. Через некоторое время я связалась с ее
старшим сыном Вадимом Френкелем, который с 80-ых годов проживает в
Америке, и он мне выслал ее воспоминания.
Мы вообще-то первоначально, лет сто назад, носили фамилию Перец, затем –
Перцовичи, а уж потом переименовались в Перцовские. Вроде так красивее,
на польский лад. Тетя Клара пишет, что некоторые наши родственники до
сих пор носят фамилию Перцовичи. Может, где-то есть и Перцы.
Посылаю вам ее воспоминания. Они состоят из писем ее сыну Вадиму,
который с некоторых пор интересуется нашей родословной, даже составил
наше генеалогическое дерево.
До свидания.
Изабелла.   16 марта

Интересный материал, написанный Кларой Перцовской можно прочесть здесь:

После полученных писем от Изабеллы, за которые очень благодарен, хочу сказать несколько слов. Я, конечно, уже не удивляюсь тому, что в нынешнее время большинство живут сами по себе и человека мало что волнует. И все-таки, казалось бы, чего проще, зная о существовании сайта, тем более, что появился он не вчера, а скоро будет 3 года, рассказать о нем другим, хотя бы всем своим родственникам и знакомым. И тогда не было бы такого, что живущая в Минске Изабелла случайным образом сама наткнулась на него. И, в отличие от многих других, сразу прислала интересный материал. Это тот самый пример, достойный всяческого уважения и подражания!       16 марта 

 

Добрый день!
Через поиск нашел Ваш сайт – очень интересный!
Моя бабушка и мой дедушка жили в Давыдовке и в Калинковичах, и если вам нужна какая-то информация, возможно, я мог бы помочь.

Сам я живу в Петербурге.

Дмитрий 22 марта

Добрый день!
Прежде всего хочу поблагодарить Вас за столь информативный и интересный сайт!!!! А пишу Вам с такой целью. У меня есть очень хорошая знакомая, которая всю жизнь со мной рядышком. Зовут ее Лиля Иосифовна Миневич, я бы очень хотела ей помочь, а именно, она ничего не знает о своем отце Миневиче Иосифе Абрамовиче 1907 года рождения. Судя по той информации, что имеется, семья Миневич проживала в Калинковичах Гомельской области, где – то до 1910, а потом переехала в Украину, Киев. Я буду очень благодарна за любого рода информацию, очень хочется помочь этой милой женщине, спасибо…
Наталья 25 марта

 

Здравствуйте. Меня зовут Михаил Александрович Зарецкий. Если можно, помогите пожалуйста узнать о событиях в городе Ельске. Родители моего отца Зарецкого Александра Евсеевича проживали в Ельске. Мой отец еще до войны покинул семью, уехав в Ленинград. Воевал добровольцем на Невском пятачке под Ленинградом. Умер в 2001 году. Никогда ничего не знал о своей семье. Возможно, что все они были уничтожены фашистами. Может есть список жителей Ельска или список погибших. Если можно помогите мне пожалуйста. С уважением МИХАИЛ ЗАРЕЦКИЙ.       8 апреля

В ответ на письмо Михаила, обращаюсь к нынешним и бывшим жителям Ельска, Калинкович и др. мест. Не будьте просто пассивными читателями материалов. Ведь остаются еще возможности узнать о давних трагических событиях, восстановить имена людей, погибших в те страшные годы. Спрашивайте у родственников, знакомых, ищите архивные материалы. Не упускайте время! 

Уважаемые дамы и господа,

я родилась в Киеве, так же как и мой отец. После смерти деда (1989 года в Киеве), которого звали Равинский Леонид Михайлович, родился в Гомеле 25 декабря 1927 года, мы решили отыскать наши еврейские корни, о которых во времена Совесткого Союза никогда не говорили.

Я не знаю, с чего мне начать поиски, и поэтому обращаюсь к Вам. Есть ли какие-то регистры-архивы по поиску еврейской истории семьи?

Практически никаких документов про моего деда у нас не осталось. Известно только, что вырос он в семье Равинских, ходил в школу в Гомеле – предположительно до 1943 года, а потом уехал учиться в Москву, позже стал гидромеханизатором, разработал много патентов, живя уже в Киеве.

Меня интересуют имена его родителей, свидетельство о рождении, родственники – двоюродные, троюродные. Слышали мы, что у него была сестра по имени Белла, Белла Равинская, 1924 года рождения – предположительно.

Я не знаю, правильно ли я к Вам обратилась, но буду очень рада Вашему ответу в любом случае.

 

С уважением,
Алина С.   10.04.11

Обращаюсь в бывшим и нынешним гомельчанам. Наверняка есть возможность помочь Алине и отыскать корни семьи Равинских.
Давайте помогать друг другу! Рекомендуйте сайт другим и просите продолжить по цепочке. Чем больше будут знать о его существовании, тем более вероятность восстановления, казалось бы, уже утерянных корней. 

Хочу найти своих предков. Знаю что корни надо искать в Беларуси, так как прабабка Ковгард приехала из Беларуси с 5 детьми вначале 20 века. Знаю что прадеда звали Ковгард Михаил. То ли из Гомельской области, то ли из Могилевской.

Епифанова Наталья (Ковгард) 14 апреля

Изредка, но получаю письма с дополнением данных родственников или знакомых, которые не были указаны в материалах Сохраним в памяти дом и его обитателей. Сейчас интернет есть у многих, независимо от того где живут. Хочу обратиться ко всем. Зайдите по ссылке и, пересмотрев материалы по улицам, не поленитесь как можно полнее дополнить и прислать на мэйл. Займет это совсем немного времени. И тогда спустя некоторое время я допечатаю данные не отдельных семей, а большинства, что поможет заполнить немало ныне существующих пустот.  

Поздравляю читателей сайта с приближающимися Пасхальными иудейскими и православными праздниками!
Доброго здоровья, личного и семейного счастья, удачи, благополучия!  16 апреля 2011 г.

 

Я внук Кацмана Михаила Борисовича (Мойша Бенционовича), проживавшего в г. Калинковичи, ул. Красноармейская, д. 56. О нем у Вас неполные данные на Вашем сайте. Он был сапожником, у него было 2 сына: Валентин и Марат, дочь Ася и еще одна дочь Ида, которя давно погибла. В живых только Марат остался. Есть их дети – мои двоюродные братья. У деда были две сестры, проживали на Белова и Куйбышева. Если Вас интересуют данные о нем или об евреях из г. Калинковичи, то я смогу немного помочь. Могу также связать Вас с моим дядей Кацман Марат Михайлович, который постоянно живет в Калинковичах, думаю он много может рассказать, так как знает очень многих.

Спасибо Вам за память об евреях из Калинковичей, особенно с улицы Красноармейской (Красноеврейской, как ее называли). Я постоянно проживаю в Санкт-Петербурге. Кацман Юрий

После начавшейся переписки Юрий прислал еще несколько писем.

Добрый день, Арон! Я сам 1955 г.р. Родился в г. Боровске под Москвой, где после военного училища служил мой отец. Мать моя русская из Парфеньево Костромской области. Они познакомились в г. Пушкин под Ленинградом, где оба учились. Так что Калинковичи это не моя родина, а место где проводились все мои летние каникулы. Сначала семья моего деда жила в Наровле, но после смерти его младшей дочери Иды они переехали в Калинковичи. Мой отец дружил с Додиком Симановичем, белорусским поэтом, он живет в Витебске. Мой дядя Марат простой слесарь-сантехник и вечно кому-то делал водопровод в Калинковичах и по деревням. Кстати, я нашел его фото на Вашем сайте о современной жизни евреев в Калинковичах. Он живет на ул. Советской рядом с рестораном. Я прекрасно знал многих с ул. Красноармейской: Гутмана Додика, машиниста и его сыновей Мишу и Женю, из Френкелей переписывался с Аликом.
Да, еще дед мой был сапожником и одним из лучших в Калинковичах, работал в основном на дому, а заготовки брал на комбинате в Калинковичах, а потом помню, почему-то за ними ездили в Мозырь, и еще он играл на трубе. Фамилия бабушки Неменман. Ее брат жил где-то у площади круглой, но его помню плохо. Другой брат жил в Мозыре. Его звали Сема. По поводу всех остальных постараюсь написать, но быстро не получится, так как времени прошло действительно много. Постараюсь выстроить более или менее стройную картинку и отправить Вам. Будут вопросы, пишите. Фото тоже отсканирую и пришлю. Еще раз спасибо Вам за память. Юрий

Дополнительно. По Советской 116 у Вас значится Кацман М.М. Скорее всего это мой дядя Кацман Марат Михайлович. По ул. Куйбышева жила сестра моего деда, звали ее Сима, а ее дочку звали Маня, она была учитель, жила и умерла в г. Тосно Ленинградской области (мы жили долгое время в г. Любань, Ленобласти – это рядом). (Маня Гинзбург работала учителем русского языка в сельской школе. В 60-е годы она была женой Палицкого Якова Ханоновича, зав. шахматного клуба (1964-68 гг.). Поскольку он часто болел, то в то время Мария открывала клуб и до закрытия проверяла тетради учеников. Жели они по ул. Пушкина. Сына Марии звать Борис Гинзбург, 1951 г. Закончил ЛИТМО. Дальнейшая жизненная судьба Бориса мне неизвестна. – А. Ш.) Другую сестру деда звали Галя, она жила по ул.Белова. Ее мужа звали Хаим (главный по базару), дети Боря и Алик. Еще по ул. Красноармейской по нечетной стороне, ближе к Советской жили родители Марата Шульмана, который в свою очередь был женат на двоюродной сестре моего отца – Броне. Они жили в г. Пушкин, сейчас живут в США. Отец Марика был болен ногами и ходил с костылями или с палочкой, не помню точно. В переулке по четной стороне жили родители папиного друга Газмана Изи.
Я нашел записи о родственниках моих по еврейской линии, их со слов моего дяди Марата несколько лет назад сделала моя мама. Вот разберу их, напечатаю и пришлю. Я вот считаю, что основная задача – это память о людях, событиях, жизни и смерти, и пр… А настоящее – это совсем другое дело. Тех, кто не хочет ничего помнить и знать, не заставишь. Может когда-нибудь и кто-нибудь захочет что-то узнать о своих корнях, то пусть им будет где это прочитать. Юрий
16-18 апреля

Здравствуйте уважаемый Арон!

Сегодня случайно попал на Ваш сайт.

Был приятно удивлен, так как увидел своё родовое древо, которое собираю с 2000 г. Начал его собирать, когда жил в Израиле.

Сейчас живу в России, в Липецке. Ныне у меня в родовом древе 735 человек. Благодаря Вашему сайту добавится еще, так как линия Журавель тоже в моей родословной присутстствует.

Хотелось бы узнать, кто Вам дал моё родовое дерево. И если можно Ваш телефон. Я бы Вам позвонил, хотелось бы пообщаться.

ОГРОМНОЕ ВАМ СПАСИБО за ВАШ титанический труд и НИЗКИЙ ПОКЛОН!!!!!!!!

С нетерпением жду от Вас ответа!!!

Борис Аронович Вольфсон 23 апреля

 

Хочу добавить в список медработников свою мать, Цехмейстер (Миневич) Роза Борисовна. Работала в детской поликлиннике участковой медсестрой. Стаж около 40 лет. Живёт в Калинковичах. Спасибо.
Борис 10 мая 2011
(Просьба активнее присылать дополнения в различные разделы сайта: проживания по улицам города, учителей, медработников и т.д. В дальнейшем все данные будут размещены на своих местах)

Сайт очень интересный. Можно ли оттуда брать в свою газету “Ами”? Мой отец родом из Гомеля и прожил там до 15 лет, его отец был меламедом, он умер от испанки в 1918 году. Шабат шалом, Яков Цукерман, 65 лет,
Санкт-Петербург 6 мая

Гут шабес! Насколько я знаю, мой прадед, Абрам Сыркин, жил в Гомеле. Насколько я знаю, он был каким-то чиновником от лесозаготовки. Все 9 его детей (в том числе и мой дед) уехали оттуда еще до войны, кто в Москву, кто – в Питер. Где-то есть адрес дома, где они жили, но сам дом, как выяснили, уже не существует. Что удалось узнать Вам? Спасибо. Надеюсь, получится еще побывать на “доисторической родине”. 🙂 Удачи! Гут шабес!  Дмитрий Сыркин, 30 лет, Санкт-Петербург 13 мая 2011

Арон, я посмотрел Ваш сайт и убедился какую огромную работу Вы проделали по изучению истории и различных аспектов жизни евреев Белоруссии. Кстати, обнаружился еще один связывающий фактор – мои родители Григорий ( Гирш ) Бабицкий и Софья Яхнина – из Речицы. С уважением, Анатолий Бабицкий, 73 года, Мангейм, Германия

Отличный сайт! Тарас Прокопенко, 25 лет, Гомель

Очень интересный сайт. Будут идеи – напишу обязательно. Мария Яблочник, 25 лет, Бат-Ям, Израиль
25 мая

Арон, здравствуй! Давно не писала и не заходила на твой сайт. Растёшь, молодец! Прочитала в письмах про тётю Зину Доленко. Они с моей мамой дружили со школы, тётя Зина постоянно бывала у нас, любила посидеть на лавочке, приходила с внуком, по-моему, сыном Эдика. А с Эдиком мы вместе в музыкалке учились. Тётя Зина и теперь с мамой связи не теряют, она обычно передаёт письма, маленькие подарки. Вообще, их 4 или 5 подружек-учителей, они всю жизнь общаются, встречаются на дни рождения, хотя уже довольно пожилые.      Ирина Карымова, Пружаны, Брестская обл. 2 июня

 Я не еврей и не из Гомеля, но за такой сайт Вам низкий поклон!!! Это огромная работа! Александр Лешков, 34 г., Минск 2 июня 2011

 

Здравствуйте! Помогите пожалуйста связаться с синагогой г. Речица Гомельской обл. Дело всё в том, что мы с женой хотим уехать в Израиль, а документов, подтверждающих еврейские корни, на руках нет, они у родственников в Ашдоде. А последние по непонятным нам причинам видеть нас в Израиле не желают, – вот последний шанс на то, что в синагоге остались записи о рождении прабабушки (Соркина Роза Григорьевна 1913 г.р. г. Речица, Гомельской обл.) Если возможно, может быть Вы нам чем-то поможете, мы из Евпатории, поэтому сами не можем. Заранее огромное спасибо! Николай 5 июня

Не знаю, существует ли сейчас синагога в Речице, в которой находятся документы, но я обращаюсь как к нынешним речичанам, так и гомельчанам, постараться помочь Николаю в поиске копий необходимых документов – А.Ш.

 

Журналистка Элеонора Хризман из Челябинска, ныне проживающая в Израиле, интересуется своими предками на уровне прадеда Изакова Якова, родившегося в 1906 году в Бобруйске. Отец его, Исаак Изаков, был фельдшер в местной больнице. И особенно она хочет узнать побольше об одном из Изаковых, организовавшем цирк шапито, а позже уехавшем, скорее всего, на Дальний Восток. И, кажется, его заведение называлось Русский цирк профессора Изако. Он был братом Исаака.   6 июня

Элеонора печатается в израильской газете “Вести”, ведет свой блог. Ее материалы на тему еврейских корней можно прочитать на сайте в материале: Элеонора Хризман. Фамилии «по прейскуранту» – А.Ш.

 

Shalom, Aaron! Dazhe tolko odno interview s Taimanovym nastoyashaya zhemchuzhina, eshe raz spasibo! Миша Шварцман, 51 год, бывший москвич, ныне Сент-Пол, США.

 

Шалом, Аарон! Меня материалы сайта интересуют как пресс-секретаря белорусского землячества в Грузии. Сам я никаким боком к Белоруссии отношения не имею, если не считать того, что мой папа освобождал Белоруссию в годы войны… Спасибо! Готовы к сотрудничеству!

Филипп Улановский, 56 лет, Тбилиси

Чрезвычайно интересные материалы. Большое спасибо Вам, Aaron. 🙂 С нетерпением жду публикации о евреях Ветки и Добруша.

Александр Погарцев, Минск, бывший житель Добруша.    7 июня

Это очень интересно. Любовь Лунева, журналистка, Минск.   13 июня

Дзякуй, Арон. Вельмі прыемна. Малайцы! Тое, што вы робіце, важна – для ўмацаваньня беларуска-ізраільскіх сувязяў. Усяго найлепшага і плёну. Як будуць нейкія ідэі ці мерапрыемствы, запрашайце. Як змагу дапамагчы – зьвяртайцеся!  Франак Вячорка, 23 года, менеджер независимого спутникового теканала на белорусском языке БелСат, Минск   16 июня

Спасибо, Арон! Очень информационный портал. Ефим Френкель, 63 года, преподаватель ВУЗа, Вольск, Саратовская обл. 17 июня

 

Добрый день, зовут меня Светлана. В настояще время проживаю в Москве, но мой дедушка жил (по крайней мере после войны) в Петриковском районе, деревне Бринев. зовут его Комисарчик Борис Ефимович, умер он после войны. точную дату рождения я так и не узнала. мои родственники делали запрос в местные органы, но нам ответили, что все данные утеряны. хотелось бы узнать хоть какую-то информацию о дедушке и, быть может, найти родственников. быть может, у Вас имеются какие-то данные.
заранее благодарна,
С уважением, Светлана

Обращаюсь ко всем Комиссарчикам. Возможно кто-то что-то знает о Борисе Ефимовиче  и поможет Свете в ее поисках.

Здравствуйте. Я интересуюсь своей родословной. Прочитала на вашем сайте документ с сообщениями от Клары Перцовской. Она там пишет и о моих родных. Скажите, она жива? или тот её сын, которому она пишет? С ними как-то можно связаться?

Элина Лемберская, Курск. 2 августа

Перечитал письмо от Изабеллы Перцовской, в котором она написала, что Клара умерла 10 февраля нынешнего года. Для Элины пересылаю адрес Изабеллы.

 

Андрей Сложеникин, окончивший школу в г. Полярный, Мурманской обл. в 1976 г, и с 1977 постоянно проживающий в Бресте, прислал следующее письмо:

С 1968 по 1972 я учился в калинковичской школе №2, где была преподавателем математики и нашим классным руководителем Ида Борисовна (фамилию не помню), очень хороший учитель. В вашем списке преподавателей ее нет – надо востановить, ее тоже помнят.

А был завучем и преподовал историю Феликс Захарович. Это был великолепный преподаватель, лучших учителей я не встречал. Мой отец был офицером, его переводили служить в разные города Союза. За 10 лет обучения я учился в 6 школах, так что у меня есть с кем сравнить. Горелик Феликс Захарович – лучший учитель СССР, я его запомнил на всю жизнь. Вечная ему память.

Из одноклассников в своем письме Андрей вспомнил Алика Герчикова и Володю Креймана.

В дальнейшем Андрей продолжил: Практически везде, где я учился, были евреи, но самые настоящие всеже были в Калинковичах. К сожалению, восточноевропейские евреи практически исчезли. Был в мае в Израиле, паломнический тур. Понравилось многое, конечно, есть и недостатки. Но самое страшное впечатление на меня оставило следующее: не арабы живут среди евреев, а евреи среди арабов. И второе, из – за высокой рождаемости среди арабов – судьба государства Израиль очень туманна. Я желаю Израилю и евреям Израиля всего самого наилучшего!

Хочется выразить Андрею огромное спасибо за это письмо. Думаю, что он вспомнил Иду Борисовну Бененсон, которая вскоре уехала в Кишинев. А уже оттуда, вероятно, в году 91-м переехала в Израиль. Знаю, что она поселилась в Бат-Яме.

Присылайте фамилии врачей, учителей и всех других калинковичан, кого можно дополнить в соответствующие списки.

27 августа

 

Здравствуйте! Нашла на Вашем сайте в списке солдат, уроженцев г. Калинковичи, Петлах Михаил Бенцианович и Петлах Мордух Борисович. Мой дедушка – папин папа – пропал без вести в 1942 г. где-то в районе Ладожского озера. Оттуда бабушка получила последнее его письмо. Папа говорил, что дедушку звали Петлах Мордух Бенцианович и дата рождения 1910 г. похожа (я не знаю точной). Дедушка был женат на Славе Израилевне Петлах ( Лифшиц (Лившиц) в девичестве).  У них родилось до войны 3 сына – Эдуард (мой папа, умер в 2002 г.), Лев (живет в Германии) и Анатолий – жил все время в г. Калинковичи, умер в 2001 году. Бабушка после войны тоже жила в Калинковичи. Очень хотелось бы знать: кто-то из Вашего списка – мой дедушка? – я не видела его даже на фотографии, ничего не сохранилось. У Вас есть какая-то информация для меня? Я живу в Израиле. Спасибо за то, чем Вы занимаетесь. Элла Петлах

По Калинковичам я вспоминаю Марата Петлаха, одного из первых мастеров спорта по борьбе. Прошу откликнуться всех, кто знает и может что-то вспомнить о всех калинковичских Петлахах, и постараться помочь в просьбе Эллы. 23 сентября

 

С ума сойти! На этом сайте столько ценной информации. Думаю, они провели большую работу. Еще раз спасибо за ссылку! … Оказывается, Вы создали его. Суперский сайт! Карина Кринко, 22 года, из Пинска, ныне в Фрейберге, Германия.  28 октября

 

На ранее поступившее письмо от Эллы Петлах с просьбой о поиске, получил следующее сообщение:

Добрый день!
Фамилия моей бабушки Петлах, она родилась в д. Давыдовке, потом была в Калинковичах, а во время войны оказалась в Петербурге.

Так вот, в поиске на сайте http://www.obd-memorial.ru/ если написать “Петлах” то среди результатов есть некий Мордук Бенцианович (и другие):

Номер записи     67151142
Фамилия    Петлах
Имя    Мордук (наверняка, последняя буква была “х”…А.Ш.)
Отчество    Бенцианович
Дата рождения    __.__.1910
Место рождения    Белорусская ССР, Гомельская обл., г. Калинковичи
Последнее место службы    135 отд. Мот. Строит. Бат.
Воинское звание    сержант
Причина выбытия    пропал без вести
Дата выбытия    __.03.1942
Название источника информации    ЦАМО
Номер фонда источника информации    58
Номер описи источника информации    977536
Номер дела источника информации    10

Возможно это и есть прадедушка Эллы.
Пожалуйста, передайте ей эту информацию и мой контакт – вдруг мы сами тоже родственники?
Дмитрий

Благодарю Дмитрия и пересылаю Элле его эл. адрес.  1 ноября

В продолжение предыдущего письма, получил следующее:
Теперь немного про мою семью, можно для сайта:
Меня зовут Дмитрий Красильщиков, 25 лет, женат, живу в Санкт-Петербурге. Не очень давно стал строить свое генеалогическое дерево, искать родственников со всех стороон. И нашел belisrael через яндекс поиск по фамилии бабушки. Моя мама Татьяна родилась в 1960 г в Ленинграде, ее мама Клара (Кейля) Исааковна (Ицковна) Петлах родилась в Домановическом районе Белоруссии в 1923 году, в местечке Давыдовка. В семье моей бабушки было 7 детей: Генрих, Галина, Семен, Яков, Хая, Гриша, Клара. Генрих самый старший. Клара, моя бабушка, самая младшая. Во время войны они эвакуировались кто куда – в Москву, в Пермь, в Ленинград. Их родители, мои прадедушка и прабабушка, Исаак Петлах и Фрида Петлах, по некоторой информации эвакуировались в Алмаату. Также, вероятно, папу моего прадедушки Исаака звали Нотке. Я ищу информацию об Исааке Петлах и Фриде, об их родителях, братьях/сестрах.

14 ноября

 

Арон, дорогой, здравствуй!

Мы сердечно поздравляем тебя, наших дорогих калинковичан, с самым дорогим для нас праздником –

67 годовщиной ПОБЕДЫ!

Желаем Вам счастья, успехов и здоровья!

Пусть для нас всех будет мир и надежда на лучшую спокойную жизнь.

Мила, Наум Рошаль, наши дети и внуки.

Вашингтон                                                  5 мая 2012 года.

 

Майя Пеккер прислала следующее письмо: моя мама Бейдик Софья Абрамовна работала в Юревичах в еврейской школе. Разыскиваю материалы об истории этой школы, а также бывших учеников.

17.05.12

 

Публикую следующее письмо с надеждой, что, возможно, кто-нибудь отыщет в архивах ответ на поставленный вопрос.

Уважаемые господа!
Пожалуйста, подскажите, если возможно, к кому имело бы  смысл  мне обратиться по поводу поиска каких-либо следов в архивах относительно происхождения композитора Якова Богорада ( 1879-1941), автора марша “Прощание Славянки”.
По всей видимости, семья эта происходила из Гомеля, или какого-либо населенного пункта вблизи. Отец Богорада работал меламедом в местном хедере.
Сам Яков Богорад некоторое время, после окончания Варшавской консерватории, примерно в 1900-1903гг служил капельмейстером полкового оркестра 161-го Абхазского полка, расквартированного в Гомеле.

Буду весьма признательна за консультацию.

С уважением,
Ирина Румшицкая

P.S. К письму приложен масштабный материал из ЖЖ http://www.rebeka-r.livejournal.com/147190.html

20.08.12

 

Zdrasti,

gde mojno poluchit ZAKS informatziu ili genealogicheskuu ili lubuu podobnuu informatziu o evreyah Belorusii.
Ia strou derevo semii, i u menia vse iz belarusii

spasibo!  Roman Dreyer 10 сентября 2012

В ответ на такое письмо я связался с Романом, который жил в Курске, а ныне в Израиле, а вот его дедушка, как оказалось, был из Калинкович. Затем мы начали общаться ч-з скайп, в результате чего он узнал немало о своих  родственниках и еще смог также наладить хороший контакт с Фирой (Эсфирь Левина (Дреер).

 

Получил письмо от Елены, которая пишет:

Здравствуйте, уважаемые создатели сайта!
Случайно наткнулась на эти строки из подборки писем:

“Фамилия бабушки Неменман. Ее брат жил где-то у площади круглой, но его помню плохо. Другой брат жил в Мозыре. Его звали Сема. По поводу всех остальных постараюсь написать, но быстро не получится, так как времени прошло действительно много. Постараюсь выстроить более или менее стройную картинку и отправить Вам. Будут вопросы, пишите. Фото тоже отсканирую и пришлю. Еще раз спасибо Вам за память. Юрий”

(Я просмотрел все письма и обнаружил, что это была часть сообщения

Юрия Кацмана из С. Петербурга от 16-18 апреля 2011).

Далее Елена продолжает:
Девичья фамилия моей мамы Неменман, а в Наровле у этой бабушки – ее звали Эсфирь – я была в возрасте 6 лет в 1963 или 1964 году.Эту мдадшую дочку, которая погибла (утонула) звали Идочка, и я ее тоже помню. Отца моей мамы звали Давид, он был репрессирован в 1937 году, в 1938 расстрелян. Если Юрий или кто-то из родственников сможет отозваться, буду очень рада. Я с семьей живу в Израиле.
Заранее благодарю.

Не знаю, обратит ли внимание Юрий на данное письмо, но я с ним свяжусь и передам адрес Елены. Хочу также заметить, что свои письма Юрий присылал еще полтора года назад и вот сейчас оно нашло своего адресата.

В связи с этим прошу всех почаще заходить на сайт и еще передавать адрес и информацию о нем другим. А. Ш.

9 октября 2012

 

Арон, дорогой, здравствуй!

Мы сердечно поздравляем тебя, наших дорогих калинковичан с наступающим Новым 2013 годом.
Желаем всем счастья и здоровья, пусть Новый год станет годом мира и спокойствия для наших калинковичан, живущих в Израиле.
Пусть сбудутся мечты и стремления там, где живут наши земляки.

Твоё письмо от 8 декабря мы получили. Я рад, что ты начинаешь новый проект. Конечно,  мне есть о чем рассказать о нашем городе, об улицах, на которых мы жили. 32 года я принимал непосредственное участие в строительстве города. В третьей книге моих воспоминаний я хоть и кратко, но старался об этом рассказать.
Так как мы жили на улице Аллея Маркса, то о ней я постараюсь рассказать.

Новогодний привет от наших детей и внуков.

С уважением, Мила и Наум Рошаль.        27 Декабря 2012 года.

 

Получил следующее письмо:

В интернете только здесь я нашла упоминание о Самуиле Вольфсоне и Инессе Красяковой. Ищу эту Семью давно. Какие данные для связи с ними я могла бы получить у вас. Прошу мне помочь. Спасибо.

Тамара Вайсман 6.01.13

 

От себя добавлю сведения, которые размещены на сайте:

1.3.1.1 САМУИЛ АБРАМОВИЧ ВОЛЬФСОН 03.08.1947, Мозырь – 18.05.2006, Москва + ИННЕСА ПАВЛОВНА КРАСЯКОВА 13.07.1947,  Лида, Гродненской обл. – 11.01.2002, Москва

 

1.3.1.1.1. ОЛЬГА САМУИЛОВНА ВОЛЬФСОН 05.06.1974, Мозырь + ТАРАЩЕНКО ТИМУР ВЛАДИМИРОВИЧ 08.06.1973

1.3.1.1.1.1.ВОЛЬФСОН ДАН ТИМУРОВИЧ 20.05.2005, Москва

1.3.1.1.2. ЕЛЕНА САМУИЛОВНА ВОЛЬФСОН 27.05.1978,
Павлодар, Казахстан + МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ БАРИНСКИЙ.

 

1.3.1.1.2.1. ИНЕССА МИХАЙЛОВНА БАРИНСКАЯ 24.06.2003,  Москва
1.3.1.1.2.2 ЕЛИЗАВЕТА МИХАЙЛОВНА БАРИНСКАЯ 21.05.
2006,  Москва
1.3.1.1.2.3. ЭММА МИХАЙЛОВНА БАРИНСКАЯ 16.05.2008,
Москва

 

Вчера написал Тамаре, чтоб узнать немного подробностей и о ней самой. И вскоре получил ответ, который привожу:

Здравствуйте, Арон. Благодаря Вам я узнала , что моя институтская подруга живет в Москве, что я представить совсем не могла. В справочнике Москвы есть их телефон. Если они еще там, я свяжусь с ними. Странно, что их нет нигде: ни в скайпе, ни в одноклассниках, ни в фейсбуке. Спасибо, что ответили, если Вам удастся узнать что-то, свяжитесь со мной, пожалуйста. Вольфсон тоже учился со мной и мне хочется их найти. К Гомельщине я отношения не имею, мой отец из Варшавы. Узнать бы что-то о нем, это моя мечта и боль. Спасибо за неравнодушие и пользу за вашу работу. До свидания.      7 января 2013

Ищу информацию о родном брате моей бабушки, Шерайзине Григорие. На начало ВОВ служил на границе в Гродненской области.

Леонид Лившиц, Нацрат-Элит, Израиль   10 февраля

Обращаюсь к Вам с просьбой. Если у Вас есть данные о Комиссарчик Борухе Натановиче и Комиссарчик (Лившиц) Зелде Цодиковне, проживавших до и после войны в Калинковичах, а также их родственниках.

С огромным уважением Лившиц Юрий Ефимович, г. Чита      16 февраля

Фамилии Комиссарчик и Лившиц были достаточно распространенными в Калинковичах. Надеюсь, кто-то сможет откликнуться на это письмо.

 

Прошу Вас помочь мне вастановить мои корни. Моя бабушка Будник Анна Иосифовна проживала в Калинковичах. Мне известно, что она зарегистрировала сына в г. Калинковичи, Будник Константина Ивановича, 08.05.1919 г. Место его рождения д. Буда, Калинковического р-на, Полеской области. Мне также известно, что она имела дочерей Ольга, Мария, Надежда. Фамилия мужа Анны Иосифовны – Будник Иван Гаврилович. У Анны Иосифовны девичья фамилия также Будник.

С Уважением Алла.

Обращаюсь ко всем быть более активными. Ведь только таким образом мы можем помочь друг другу. Присылайте также свои воспоминания об улицах, на которых жили. Ведь со временем многое забывается и будет невосполнимо.

10 марта

 

Следующая информация, может быть интересна не только Алле Будник, пытающейся восстановить свои корни. Родословную можно узнать только в одном месте – Национальном историческом архиве Беларуси (Минск). Там хранятся метрические книги Дудичской Свято-Троицкой церкви, в приход которой входила д. Буда (это родовое гнездо всех местных Будников, они там и сейчас почти все население). В интернете есть сайт архива, там прописаны все условия, как можно с ними ознакомится. Но реально туда попасть невозможно, читальный зал небольшой и они туда пускают только ученых и разных заграничных исследователей. Но они сами выполняют такую работу по поиску родословной, образцы заявления и расценки у них на сайте. Записи начали вестись на русском в Дудичах только с 1837 года, когда их церковь из униатской стала православной. Все предыдущие записи велись на польском, и, возможно, они пропали, хотя по калинковичской имеются с конца 18 века. Много чего погибло безвозвратно. По калинковичской церкви там в архиве большой пробел в метрических книгах, последние двадцать предреволюционных лет. В калинковичском архиве нашлась бумажка калинковичского исполкома за 1926 год, что книги за эти годы в церкви изъяты и находятся у них на хранении. Ничего не сохранилось. Кстати, там же перечислены были ежегодные, что-то вроде метрических, книги калинковичской еврейской общины, лет за двадцать или более, и они сгинули, конечно.

22 марта 2013

Интересные случаются вещи. 2-го декабря, после того как в Киеве “беркутовцы” начали жестоко избивать людей, стоящих на Майдане независимости, в Израиле рядом с украинским посольством состоялась акция солидарности. И вот обсуждая вчера в фейсбуке с Жанной Вильде – одной из участниц прошедшего ровно месяц назад мероприятия, тему Евромайдана и задуманной браготворительной помощи из Израиля для многих людей, я посоветовал также заглянуть на этот сайт. Через некоторое время получил неожиданный ответ.

Я, как и большинство здравомыслящих людей, поддерживаю стремление моего народа жить в свободной, демократической стране, а не в полицейском государстве. В “совке”, куда снова пытаются загнать. Против бандитской власти, которая издевается, в прямом смысле слова, над своим народом. Поэтому я вышла на акцию поддержки, как и многие люди по всему миру. Это всё, что я могла сделать, находясь далеко за пределами Украины”…и далее Спасибо за ваш сайт. Мне понравился. Вот удивительная штука Жизнь! Ваш сайт всколыхнул во мне массу эмоций и воспоминаний. Ведь мои родные по материнской линии из тех мест, о которых написано на сайте. Моя бабушка Санчук Евгения Давидовна и её муж Гомон Наум Рувинович из тех краёв: с. Копцевичи, Петриковского р-на Гомельской области. Моя мама Ремиза Наумовна, и дядя родились там. Дед Наум работал в лесхозе, добровольцем ушёл на фронт и в 1943-м году погиб под Запорожьем (умер от ран). В рассказах бабушки и мамы, в детстве я часто слышала названия этих мест: Калинковичи, Петриков, Копцевичи. Спасибо за память!”

Это лишний раз говорит о том, как важно каждому не только читать материалы сайта, но и рекомендовать его любому.

Всех с наступившим Новым годом! Здоровья, счастья, удачи, успехов, мира, благополучия!

Что же касается прошедшей месяц назад в Тель-Авиве акции, то, как все выглядело, можно увидеть в материале

  • Tel-Aviv, Euromaidan, 2.12.13 Евромайдан в Тель-Авиве

3 января 2014

 Пересмотрено и более упорядочено 19 июля, 13:41

История еврейской общины Гомеля


Э.Г.Иоффе

Гомель
город, центр Гомельской области Республики Беларусь, порт на р. Сож. 301 км от Минска. Узел железных дорог (на Жлобин, Калинковичи, Новозыбков, Чернигов, Щорс) и автомоб. дорог (на Бобруйск, Калинковичи, Могилев, Чернигов). Имеется аэропорт. Здесь проживает 506 тыс. жителей (1993).

Г. (летописный Гомий, Гомей, Гомин, Гомь, Гомье) один из древнейших городов Белоруссии. Впервые Г. упоминается в Ипатьевской летописи как владение Черниговского князя в 1142. Около 1335 Г. вошел в состав Великого княжества Литовского (далее ВКЛ). В 1535 1772 Г. центр Гомельского староства (с 1569 в составе Речицкого повета Минского воев-ва). На основании Люблинской унии 1569 между ВКЛ и Польшей Г. вошел в состав вновь образованного федеративного гос-ва Речи Посполитой. В 1772 в результате 1-го раздела Речи Посполитой Г. включен в состав Российской империи, в 1773 1777 центр Гомельского уезда Рогачевской провинции, с 1777 местечко Белицкого уезда, с 1852 город, центр уезда Могилевской губернии. В 1854 к Г. присоединен заштатный городок Белица как предместье (ныне Новобелицкий р-н г. Г.).

С апреля 1919 Г. центр Гомельской губернии в составе РСФСР. В 1926 в результате 2-го укрупнения БССР Г. вошел в состав Белоруссии: в 1926 1931 и с 1937 центр Гомельского р-на, в 1926 1930 центр Гомельского округа, с 15.1.1938 центр Гомельской области.

Авторы Краткой евр. энциклопедии (Т. 2. Иерусалим, 1982, С. 168) считают, что евр. население в Г. появилось, по-видимому, в период между включением города в состав ВКЛ (1335) и переходом его под власть Речи Посполитой (1569). По мнению автора этих строк, скорее всего, евреи появились в Г. в первой половине XVI в. Есть документ, который свидетельствует, что евр. община Белицы (рядом с Г. Э. И.) в 1637 числилась среди евр. общин ВКЛ, имевших задолженность. В 40-е гг XVII в городе жило около 2000 евреев. В 1648 казацкий отряд Головацкого из войск гетмана Богдана Хмельницкого овладел Г. и вырезал в нем всех евреев. В официальном донесении сообщалось, что в городе “было побито жидов с женами и детьми больше 2 тысяч”. По другим данным, их было убито 1500 душ обоего пола (Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии. Составлены генерал-майором М.О.Без-Корниловичем. СПб., 1855. С. 213). По местным преданиям из всей евр. общины спаслась только одна женщина родоначальница семьи Бабушкиных. Спасаясь от смерти, многие гомельские евреи приняли христианство, но после обратного перехода Г. к Речи Посполитой в 1665 большинство их вернулось в иудаизм. Новообразовавшаяся община входила в состав белорусской синагоги. По переписи 1765 в Г. числилось 658 евреев. В конце XVIII в. здесь была построена синагога.

В нач. XIX в. Г. стал одним из центров направления хабад в хасидизме. В это время в городе жил любимый ученик основателя хабада р. Шнеур Залмана из Ляд и самый известный его приверженец р. Ицхак Айзик из Гомеля (Ицхак б. Мордехай Эпштейн ок. 1780 1857). Он был автором трудов по каббале и проповедей.

Владельцами первых крупных промышленных предприятий в Г. были евреи. В 1840 здесь возникает сально-свечной завод Школьникова, в 1853 круподерный завод Любина, в 1864 костопальный завод Ловьянова. В 1874 создается крупчатный завод Шендерова в Белице, в 1877 медоваренный завод Шейнкмана, в 1879 два дрожжевых завода Гамбурга и Итоновой.

В 1864 в Г. и Гомельском уезде насчитывалось 9730 евреев. Они принимали участие в городском самоуправлении. В начале 60-х гг. XIX в. ратманами городского магистрата г. Г. были избраны Шевель Арьевич Айнбиндер и Цаля Лейбович Гезенцвей. Гласным городской думы был Мовша Аронович Утевский, старшинами: Лейба Гиршевич Бровенман, Борух Давидович Бобруйский, а городскими староствами Абрам Перлин и Кива Фридкин. Одним из депутатов квартирной комиссии был мещанин Янкель Шмаевич Итенберг, а вольнопрактикующим врачом, лекарем Марк Соломонович Каценелленбоген (Памятная книжка Могилевской губернии на 1861 г. Могилев, 1861. С. 40, 42, 47; Памятная книжка Могилевской губернии на 1863 г. Могилев, 1862).

Как свидетельствует “Памятная книжка Могилевской губ. на 1871 г.”, гласным городской думы Г. был купец Цодик Лейбович Нехамкин, а членом квартирной комиссии города от мещан евреев Михель Евсеевич Захарин. Раввином Г. с 1862 был Абрам Хаимович Эльяшов.

В середине 90-х XIX в. среди частных поверенных при съездах мировых судей по Гомельскому округу был мещанин Бер Довид Залманов. В 1911 1914 гг. гласными городской думы были купцы Берка Менделевич Слезенгер, Моисей Лейбович Шифрин. Членами 1-го и 2-го по квартирному налогу присутствия являлись купцы М. Л. Шифрин, Берка Файвелевич Каданер. Общественным раввином был мещанин Меер Мазьевич Маянц, а санитарным врачом, лекарем при городском общественном управлении Нисан Гецелевич Рубинштейн (Памятная книжка Могилевской губернии на 1911 г. Могилев губ. ; Памятная книжка Могилевской губернии на 1914 г. Могилев. губ., 1914).

До начала 1890-х гг. Г. был мелким уездным городом. Значительную часть его населения составляли евреи. В 1893 в Г. жило евреев: 7164 мужчин и 7308 женщин (православных соответственно 6996 и 7295) (Памятная книжка Могилевской губернии на 1895 г. С. 386, 387). По всероссийской переписи населения 1897 в Г. насчитывалось 20385 евреев, что составляло около 55% всего населения Г. Число это значительно увеличилось после изгнания евреев из Москвы в 1897, когда они из центра стали селиться в “черте оседлости”. Немалое количество евреев поселилось в Г., где они быстро развили торговлю. Г. стал расти большими темпами. Здесь появились большие модные магазины, которые имели значительные обороты. По степени развития торговли Г. стал конкурировать чуть ли не с Киевом. Важное место в эконом. жизни Г. занимала торговля лесом, льном и пенькой. Торговый оборот в конце 1870 нач. 1890 гг. составлял около 2 млн. рублей, а в нач. 1890 гг. около 5,5 млн. рублей (Энц. гiсторыi Беларусi. Т. 3. Мiнск, 1996. С. 63).

Прилив капиталов, оживление в торговле вызвали к жизни новые ремесла. Общее количество рабочих, занятых в 90-е годы в Г. в ремесле, достигало 800 чел. Условия труда в ремесленных мастерских, где работали главным образом евреи, были очень тяжелыми. У портных рабочий день продолжался с 8 часов утра до 12 часов ночи, а по четвергам до рассвета. Т.о., продолжительность рабочего дня составляла 16 17 часов. Столяры работали 14 часов с 5 утра до 7 часов вечера, а сапожники 18 часов и т. д. (Бухбиндер Н. Еврейское рабочее движение в Гомеле в 1893 1905 гг. // 1905 год в Гомеле и Полесском р-не. Гомель, 1925. С. 3).

В конце XIX нач. XX в. Г. крупный промышленный центр Белоруссии. В разное время здесь имелось более 40 промышленных предприятий, которые в основном перерабатывали местное сырье (дерево, лен): 9 лесопильных фабрик, спичечная фабрика “Везувий” (400 рабочих в 1913), 4 маслобойных предприятия, заводы спиртоочистительный, сахарный, пивоваренный, канатный, две мукомольные и швейная фабрики. В Г. действовало также несколько металлообрабатывающих предприятий.

Большинство промышленных предприятий Г. принадлежало евреям. Наиболее крупными предприятиями города были лесопильные заводы В.И.Левитина, Я.В.Бройтмана, чугунно-литейные и механические заводы И.И.Агроскина и Р.И.Дубинского, М.Н.Фрумина, вальцовая мельница З.Б.Певзнера, маслобойный завод А.Е.Школьникова, спичечная фабрика “Везувий”, которую арендовали М.М.Витенберг и А.З.Дунаевский, завод нефтяных масел М.С.Шевелева. Сортировка тряпья и рогожное заведение принадлежали Я.Г.Ловьянову. Владельцами тетрадной и переплетной фабрики товарищества “Заря” были купцы А.С.Миляев и Г.И.Агроскин, а владельцем бумажно картонной фабрики купец Я.Г.Ловьянов (Памятная книжка Могилевской губернии на 1910 г. Могилев. губ., 1910. С. 169).

В 1911 на 12 фабриках и заводах Г., подведомественных фабричному инспектору, работало 890 чел., в т.ч. на спичечной фабрике “Везувий” 345 чел., на лесопильных заводах Б.Марголина, Я.В.Бройтмана, В.Левитина соответственно 90, 71 и 70 чел., на чугунно-литейном заводе М.Фрумина 38 чел., на лесопильном заводе торгового дома А.Ш.Бройтмана в Белице 32 чел., на маслобойном заводе А.Школьникова 25 чел., чугунно-литейном заводе Р.Дубинского 20 чел. и на таком же заводе И.Агроскина 18 чел., мукомольной мельнице З.Певзнера 10 чел.

Трепальни пеньки и льна принадлежали И.Л. Кауфману, Г.Рабиновичу, З.Аронсону, Ш.Пикусу, Каданеру, А.Хенкину, Е.Кениной. Владельцами предприятий по выделке гильз были А.Иоффе и Г.Лившиц, Ш.Фельдштейн, И.Перцовский. Переварка масла (олифы) принадлежала Х.Шапиро, сургучное заведение Позину, выделка колесной мази Р.Гурвичу. Собственниками лаковых и спиртовых заводов были Л.Вильнер, А.Половец и Ш.Половец, кишечно-альбуминного Каган, заведения для очистки меда Б. Фейгенберг, заготовочной мастерской З.Марголин (Ф.А.Жудро, И.А.Сербов, Д.И.Довгялло. Город Гомель Могилевской губ. // Записки Северо-Западного отдела Императорского Русского Географического Общества. Книжка 2. Вильно, 1911. С. 342, 344, 346).

В 1897 в Г. имелись 1 синагога, 25 штиблех (хасидских молитвенных домов), евр. мужская гимназия, а также ряд евр. благотворительных учреждений.

В 1899 в Г. жило 24981 еврей (56,3% всего населения), в 1905 51020 евреев (52,2%), в 1910 46435 евреев (48,3%) Памятные книжки Могилевской губернии на 1901 1907 и 1912 гг.). По данным городской переписи 1917, из почти 70 тыс. Г. 18043 или примерно 25,8% составляли евреи (Городская перепись 1917 г. Могилев, 1918. С. 2 3, 16 19).

Численность евр. семьи в Г. в начале XX в. колебалась в промежутке от 3 до 8 чел., среднее количество равнялось 6 чел. Около 20% евр. семей составляли семьи с одним ребенком, 13,5% с двумя, 13. 7% с тремя, 13% с четырьмя, 11,4% с пятью детьми. Самое большое количество детей 12 имело место только в одной семье.

Среди призывников евр. происхождения только один юноша назван внебрачным ребенком, что говорит о влиянии общественной морали и консервативном типе воспитания в евр. семье (Яшчанка А. Яурэйская сям’я у Гомелi у пачатку ХХ ст. // Нацыянальныя меньшасцi Беларусi. Кн. 2. Брест Мiнск Вiцебск, 1996. С. 35 36).

Евр. образование в Г. имело давние традиции. Еще в начале 60-х гг. XIX в. здесь работало казенное евр. училище 1-го разряда, почетным блюстителем которого был Шлема Лейбович Утевский. Учителем евр. закона и языка в этом училище был Соломон Давыдович Залманов, а учителем Библии и нем. языка Иосиф Самойлович Гликман (Памятная книжка Могилевской губернии на 1862 г. Могилев, 1862).

В 1889 в Гомельском одноклассном евр. училище занималось 78 мальчиков. С 1880 его почетным блюстителем был Цодик Нехамкин. С 1878 заведующим училища был Иосиф Самойлович Гликман, его помощником Евна Фридман, а учителем приготовительного класса Меер Скутельский (Памятная книжка Могилевской дирекции народных училищ на 1888/90 уч. год. Могилев на Днепре, 1889. С. 42).

Через 13 лет в 1902 в этом училище занималось уже 120 мальчиков. Почетным блюстителем этого заведения был купец 2-й гильдии Исаак Ловьянов. Из учительского коллектива поменялся только учитель приготовительного класса Генах Шнирельман.

В то же время в Гомельской талмуд-торе под руководством Голомштока обучалось 120 мальчиков. В Гомельском уезде имелось 64 хедера, в которых обучалось 594 ученика (Памятная книжка Могилевской дирекции народных училищ на 1902/1903 уч. год. С. 64 69).

В 1905/1906 уч. году в Гомельском одноклассном евр. училище с приготовительным классом училось 150 мальчиков. В Гомельском женском 4-классном училище обучалось 360 девочек. Содержательницей этого училища была Анна Яковлевна Сыркина. В городе было еще одно такое же училище на 90 девочек, содержательницей которого являлась Дина Плавина. (Памятная книжка Могилевской дирекции народных училищ на 1905/1906 уч. год. Могилев губ., 1905. С. 79, 84, 85).

В 1907/1908 уч. году В Г. уже имелось 2-классное евр. училище с приготовительным классом, в котором училось 200 мальчиков. Его почетным блюстителем был Гилярий Ловьянов. Заведующей училищем являлась Евна Шоломовна Фридман, а ее помощником Мендель Иозефович. В Гомельской талмуд-торе занималось 152 мальчика. В учебном процессе были заняты заведующий Давид Гельманович Гальперн, учителя Эдра Корон, Виталий Бриль, Исаак Бинов (Памятная книжка училищ Могилевской дирекции за 1908 уч. год. Могилев на Днепре, 1908. С. 117 124).

Из частных уч. заведений в начале ХХ в. выделялась частная мужская гимназия А.Е.Ратнера, открытая в 1907. Ее учредителем был доктор Аркадий Ефимович Ратнер, а преподавателями и учителями Аркадий Полынковский, Григорий Абрамович, Мирон Скутельский, Иосиф Крошинский, Эмма Гальперина, Александра Рекох, Григорий Болотин, Михаил Волов, Марк Коген, Иосиф Креер, Клара Полоновская, Ганна Рабинович, Мария Ростовская, Генох Шнирельман. Помощником классного наставника являлся Моисей Школьников, а врачом Семен Сыркин-Шкловский. В 1911 в частной евр. мужской гимназии А.Е.Ратнера работало 27 преподавателей и обучалось 255 детей, преимущественно из мещан и торговцев. Среди выпускников этой гимназии был классик мировой психологической науки Лев Семенович Выготский.

Добрая слава шла о частной мужской прогимназии М.А.Эльяшева, где одним из преподавателей был общественный раввин М.М.Маянц.

Девочки из евр. семей охотно шли учиться в частную женскую прогимназию А.Я.Сыркиной, основанную в 1886. В ней преподавали сама А.Я.Сыркина, Е.С.Фридман, Г.С.Райский, М.С.Скутельский, И.Д.Перевоз, Н.Р.Эйгес, Ф.И.Эльяшева, С.М.Скутельская, М.М.Иозефович, А.Е.Рокох, Р.Д.Сыркина, Б.А.Ашпиз, П.С.Шенфельд, Эстер Крамер, А.Э.Полинковский, Р.Я.Худоминская, Е.Г.Шварцман. В Г. имелось женская прогимназия, детский сад и подготовительное училище М.А.Тоболевич-Федоровской, преобразованные в 1911 в 7-классную гимназию. Законоучителем иудейского исповедания в этом уч. заведении был Аарон Яковлевич Портной. Имелось также женское евр. училище Х.С.Этингер. Его содержательницей и преподавательницей русского языка и математики была Хана Симховна Этингер, а преподавателем закона евр. веры Мендель Нисонович Митлин (Памятная книжка Могилевской губернии на 1908 г. Могилев, 1907. С. 148 149, Памятная книжка Могилевской губернии на 1909 г. Могилев губ.; Памятная книжка Могилевской губернии на 1914 г. Могилев. губ., 1914. С. 122).

В 1910 в частной евр. гимназии д-ра Ратнера обучалось 349 чел., в 4-классной прогимназии Сыркиной 403 чел., в евр. нач. уч-ще, основанном в 1878 193 чел, в 2-классном женском уч-ще Гурвич 100 чел., в вечернем классе Сыркиной 270 чел., в талмуд-торе 200 чел., в талмуд-торе Ловьянова 41 чел., в 45 хедерах 662 мальчика (Ф.А.Жудро, И.А.Сербов, Д.И.Довгялло. Город Гомель Могилевской губ. С. 325 326).

По вероисповеданию учащиеся Г. в 1910 распределялись так: правосл. 3185, старообрядцев 152, католиков 356, лютеран и др. христанских исповеданий 28, иудеев 2980 (Там же, С. 326).

В XIX нач. XX в. в Г. евр. дети учились также в официальных правительственных уч. заведениях. В конце XIX в. большинство этих детей занималось в мужской 6-классной прогимназии и женской 4-классной прогимназии. В обоих уч. заведениях законоучителем евр. веры был Абрам Хаимович Эльяшев, который занимал эту должность с 1874. В начале ХХ в. его сменил Меер Соломонович Скутельский.

Кроме учителей, костяк евр. интеллегенции Г. составляли врачи и др. мед. работники. Своим высоким профессионализмом и чутким отношением к пациентам признание гомельчан в нач. ХХ в. завоевали Александр Залкинд, Аким Фрумкес, Израиль Тец, Абель Аронсон, Исидор Блох, Григорий и Абрам Брук, Иосиф Хейфец, Вульф Захарин, Яков Скороходов, Давид Захарин, Борух Балтер, Хацкель Гальперин, Наум Александров, Хацкель Крамник (Памятная книжка Могилевской губернии на 1901 г. Могилев на Днепре, 1901. С. 290 291).

Большинство дантистов Г. были евреями. Это Изабелла Штерн (Фридман), Михель Старобинский, Изабелла Старобинская, Самсон Давидович, Осип Шуб, Мендель Лившиц, Вульф Эмдин, Хаим Цивин, Эйдля Марголина, Вера Гурвич (Там же, С. 292 292).

В 1901 евреи были владельцами, арендаторами и управляющими большинства вольных аптек г. Г. Среди владельцев гомельских аптек были провизоры Моисей Эфрат, Авраам Каган и его жена Ида Каган, среди арендаторов провизор Овсей Шайзот, Иоаким Эфрат, а также управляющие аптеками Овсей Шайзот, Иоаким Эфрат, Моисей Эфрат, А.И.Каган, Иосиф Атлер.

Спустя 9 лет в 1910 содержателями аптек были провизоры Шолом Каган, Меер Цукер, Абрам Каган, владельцем Хаим Единович. Собственниками аптекарских магазинов являлись Хаим Шапиро, Левик Энтим, Нохим Лившиц и Герцель Воль. Содержателями Зелик Феделиц, Зелик Эпштейн.

В 1907 список вольнопрактикующихся врачей г. Г. пополнился Иосифом Гецовым, Иозеком Зельдиным, а состав дантистов Леей Германзе-Немченко, Бейлей Лурье-Каган, Эммануилом Лифшицем, Рахилью Быховской, Шейной Лурье, Мусей Маянц, Ханой Цейтлиной и Борисом Левитиным. В 1912 в Г. работала евр. больница на 25 коек.

В 1897 в Г. возникает врачебное общество первое среди врачебных обществ уездных городов Белоруссии. 27 июля 1897 Могилевский губернатор представил Министерству Внутренних дел ходатайство об открытии общества гомельских врачей. Очевидно, состав общества вызвал какие-то сомнения, потому что Медицинский департамент 31 июля 1897 потребовал список лиц, изъявивших желание учредить общество гомельских врачей (ЦГИАЛ. Ф. 1284. Д. 428. Лл. 1, 9). 18 августа требуемый список был выслан. При ознакомлении с ним обращают внимание пометки о национальности и вероисповедании того или иного лица, сделанные на полях против каждой фамилии. Из 21 члена-учредителя были 1 католик, 8 православных и 12 евреев иудейского вероисповедания. 8 марта 1898 устав гомельского врачебного общества был утвержден, но через 2 года (13 марта 1903) общество было распущенно, министром внутр. дел будто бы по причине нарушения устава, а фактически из-за неподходящего для властей национального состава общества.

Из “Памятной книжки Могилевской губернии на 1914 г.” следует, что в 1913 1914 гг. в Г. действовали Медицинское и Зубоврачебное общества. Товарищем (заместителем Э.И.) председателя Медицинского общества был врач Авраам Яковлевич Брук, а среди трех его членов один был евреем. Это Наум Ильич Александров (он же секретарь). Председателем Зубоврачебного общества являлся Михаил Матвеевич Старобинский, его товарищем Изабелла Гиршевна Фридман, секретарем Фаня Михайловна Дубнова-Нейман, казначеем Роза Исааковна Певзнер.

Евреи занимали видное место в издательском деле и книжной торговле. В 1895 в Г. имелись типографии Шмерки Фридланда и Шолома Подземского. Владельцем книжного магазина была Сыркина. Хорошую славу заслужили библиотеки Юдки Школьникова и Давида Лазинского и кабинет для чтения Герца Фейгенберга (Памятная книжка Могилевской губерни на 1895 г. С. 237 238).

В 1901 в Г. работали типографии Лейвика Захарина, Шмерки Фридланда, Шолома Соськина, типо-литография Айзика Шимоновича и Герца Бриля, фотографии Арона Гофмана, Шевеля и Иуды Немченко. В то же время в городе прибавились книжные магазины Гирши Романовского, Арона Эпштейна, Абрама Глатмана, библиотека и книжный магазин купца Самуила Лурье.

В 1910 список владельцов типографий пополнился Артуром Миляевым и Залманом Казовским. Появились мазагины евр. книг, которые принадлежали Гирше Романовскому и Арону Эпштейну. Резчиком печатей в это время был Залман Казовский.

Начало книгопечатания в Г. связано с частной типографией Ш.А.Фридланда, действовавшей в 1907 1912. Первым из 7 ее изданий был “Отчет о состоянии 6-классной прогимназии” (ежегодно выпускаемый до 1912). В конце XIX нач. XX в. в течение более или менее продолжительного времени действовало еще 12 частных типографий, в т.ч. Г.Ш.Подземского (1890 1905), Ш.А.Соськина (1989), Соськина и Кагана (1899), А.Шимоновича и Г.Бриля (1902 1906), Е.Е.Миляева (1906), Г.М.Бриля (1907 1914), Л.Д.Захарина и И.Я.Марголина (1911 1917), Х.Д.Гольдберга (1914).

Частный предприниматель П.С.Элькин издал календарь и справочную книгу на 1908 год “Весь Гомель”. Календарь на 1913 год под тем же названием издан Х.Гольдштейном, А.Мессин-Поляковым и др. В приложении к нему помещены “Исторический и экономический очерки г. Гомеля” и “Путеводитель г. Гомеля и предместья Белицы”. Среди прочих изданий: “Книга рецептов для зубных врачей” Ф.Клейнмана, серия рассказов из жизни падших (“В когтях судьбы”, “Выродки” А.З.Эттингена, 1912). Была выпущена отдельная книга по музыке (самоучитель “Венский вальс с фигурами” М.И.Идельсона, 1899) (Гомель. Энц. справочник. Мн., 1991, С. 50 51).

В нач. ХХ. в Г. издавались газеты: “Гомельские отклики” (1910, издатели редакторы Г.Л.Каганский, Н.И.Кулябко-Корецкий), “Полесский курьер” (1914 1915, издатель и редактор Г.М.Нейман), “Гомельский справочный листок” (1901, издательредактор Н.Я.Сыркин).

Социальные и культурно-националье проблемы евр. населения поднимала общественно-политическая и литературная газета либерально-просветительского направления “Гомельская мысль”. Она издавалась в Г. в 1913 1914 гг. на русск. языке и выходила 3 раза в неделю. Редакторами-издателями этой газеты были Х.Д.Гарфункель и Г.Л.Старобинец. С такой же периодичностью в 1909 и 1911 гг. выходила на русск. языке газета “Полесская жизнь”, редактором-издателем которой был Г.М.Нейман. С марта по сентябрь 1909 сначала ежедневно, с 10-го номера 3 раза в неделю в Г. издавалась общественно-политическая и литературная газета радикально-либерального и просветительского направления “Полесская мысль” (издатели-редакторы Г.М.Нейман и З.А.Каганский). Преемницей газеты “Полесская мысль” явилась общественно-политическая и литературная газета радикального направления “Полесье”, которая издавалась в Г. на русск. языке 3 раза в неделю с сент. 1909 по октябрь 1912. Сначала ее издателем-редактором был В.Л.Скловский, а с мая 1912 Ш.Ц.Дудич.

Неоценим вклад евреев в культурную жизнь Г. в нач. ХХ. в. В 1908 1914 гг. в Г. существовало музыкально-драматическое общество, устав которого был утвержден 14 февраля 1909 Оно ставило своей целью культурно-просветительную деятельность, пропагандировала среди жителей города музыкальное и театральное искусство, литературу, содействовало развитию худож. способностей членов общества. Музыкально-драматическое общество было важным очагом культурной жизни города в 1909 1911 гг., когда его возглавлял Л.С.Драгунский (в 1910 оно объединяло около 240 чел.). Работали секции: литературная (распорядитель И.Х.Боборыкин), драматическая (И.Я.Марголин, В.М.Плахов), музыкальная (С.Л.Захарин). Под руководством Марголина поставлены спектакли: ” Столичный воздух” Блументаля и Кадельберга и “Миреле Эфрос” Я. Гордина (1909), “На бойком месте” и “Лес” Островского (1910), “Самоубийца” Рутковского, “Лебединая песня” Чехова и “Ревизор” Гоголя, “Сирена” и “Мыслитель” по Чехову (1911) и др. Музыкальной секцией был организован хор под управлением Н.Эрлика (40 чел.), устраивались вечера романсов и народных песен, посвященные композиторам.

В нач. ХХ в. в Г. работали евр. труппы под управлением М.Л.Гефнера, И.Ф.Коневского (1912) и А.Фишзона (1914), еврейско-немецкая труппа Ш.Жоржа и Ф.Беккера (1914).

Конец XIX нач. XX в. период активной деятельности евр. благотворительных учреждений г. Г. Из “Ведомости о домах общественного призрения Могилевской губ. за 1893 год” видно, что в г. Г. имелась евр. богадельня при больнице. Число призревавшихся достигло 197 чел., а стоимость содержания составила 4000 рублей. Источником содержания были суммы коробочного сбора и добровольные пожертвования (Памятная книжка Могилевской губ. на 1895 г. С. 462). В нач. ХХ. в. коробочный сбор достигал 15 тыс. рублей.

В 1897 в Г. была открыто “Еврейское общество пособия бедным”. Оно имело дешевую столовую, ночное дежурство для помощи больным. содержало талмуд-тору, призревало сирот, стариков и старух, оказывало помощь беспроцентной ссудой, хлебом и одеждой. Приход общества за 1909 выразился в сумме 37633 рубля 91 копейка, а расход в 37953 руб. 9 коп. В 1909 в обществе состояло 730 членов. Оно имело 2 собственных дома. Примечательно, что в дешевой столовой питались люди без различия вероисповедания (Ф.А.Жудро, И.А.Сербов, Д.И.Довгялло. Город Гомель Могилевской губ. С. 350).

С 1898 председателем правления “Евр. общества пособия бедным” был врач Григорий Яковлевич Брук, казначеем врач, коллежский асессор Аким Фрумкес. С 1899 секретарем общества являлся врач Вульф Захарин.

В 1906 во главе этого общества становится врач Вульф Захарин, его товарищами купец Яков Цейтлин, врач Наум Александров, а казначеем и кассиром Яков Мерперт, секретарем Меер Скутельский. Через 4 года в 1910 в руководстве “Евр. обществом пособия бедным” происходят новые перемены. Врач Наум Александров избирается председателем правления, а его товарищами Я. И. Цейтлин и М. С. Скутельский. Секретарями общества были избраны потомственный почетный гражданин Евгений Фридман и купец Евзер Шацов, казначеем купец Иосиф Утевский.

Из “Памятной книжки Могилевской губ. на 1914 год” видно, что в то время в Г. существовало “Гомельское еврейское погребальное братство”. Председателем его правления был общественный раввин Исаак Симхов-Берк. Хавин, а казначеем мещанин Моисей Исаакович Готельф.

В 1910 в Г. функционировал Гомельский комитет евр. колонизационного общества. Р-н его действия южная часть Могилевской губ. В этом же году к услугам комитета по делам эмиграции обращалось 1394 чел., а число уезжающих составило 2521 чел. (Ф.А.Жудро, И.А.Сербов, Д.И.Довгялло. Город Гомель Могилевской губ. С. 353).

В 1913 1914 гг. в Г. существовало “Общество еврейских детских колоний”. Его членами были Ида Добкина, Хава Дунаевская, Гита Мерперт, Мира Навяжская, Нисон Рубинштейн, Меер Скутельский, Ципа Цейтлин.

Накануне 1-й мировой войны в Г. функционировали общества взаимопомощи, в состав которых входили в основном евреи. Речь идет об обществах взаимопомощи гомельских сапожников и гомельских портных. Председателем правления общества взаимопомощи гомельских сапожников был Гирша Либерман, его товарищем Айзик Кравчик, членами правления этого общества состояли Элья Баськин, Абрам-Давид Беспрозванный, Яков Осташинский, Беньямин Гельфанд, секретарем Абрам Майрин, казначеем Гирша Миндель.

В том же 1914 правление общества взаимопомощи гомельских портных возглавлял Израиль Элькин, а его товарищем был Шмерка-Мовша Хайкин. Членами правления являлись Лейба Фейгин, Мордух Хайтман, Иосиф Езерский, Лейба Штутин, секретарем Рафаил Факторович, казначеем Ицка Косовой (Памятная книжка Могилевской губ. на 1914 год. С. 137 139).

Гомельские евреи принимали участие и в деятельности общегородских благотворительных учреждений. Так, в 1901 врач Александр Залкинд был членом “Общества вспомоществования бедным учащимся”. Мещанин Гирша Раппопорт в 1910 состоял членом Гомельского общества пособия лицам, освобождаемым из мест заключения. Казначеем этого общества состоял врач Давид Захарин, а секретарем мещанин Григорий Певзнер. Заведующими родильным приютом для бедных в 1906 были врачи Хейфец и Захарин.

Развитие промышленности и торговли потребовало кредитно-финансовых услуг. Если в нач. 1890-х гг. в Г. функционировали отделения (агентства) Виленского и Минского коммерческого банков, то в нач. ХХ в. кредитные функции здесь выполняли также отделения Орловского, Северного, Объединенного, Русско-Азиатского коммерческого банков. Во многих кредитных организациях и отделениях банков ведущую роль играли евреи. Так, директорами Общества взаимного кредита были Самуил Логунов (с 1897), Шевель Быховский (с 1900), Михаил Поляков (с 1900). Управляющим отделения Минского коммерческого банка в Г. с 1889 являлся Боаз Гинзбург, а его заместителем Иосиф Ратнер (с 1899). В 1901 и.о. заместителя управляющего Гомельского отделения Орловского коммерческого банка был Исаак Броун. Председателем правления Общества взаимного кредита в 1906 состоял Маркус Каган, а членами правления Лейвик Захарин и Абрам Школьников. В это же время должность управляющего Гомельским отделением Северного банка занимал Самуил Ямпольский, а доверенного этого банка Яков Гальпер. Через 4 года в 1910 руководство изменилось. Управляющим Гомельским отделением Северного банка стал купец Берка Цодиков, вице-директором потомственный почетный гражданин Адам Эпштейн, главным бухгалтером и доверенным мещанин Самуил Быховский, доверенными мещане Хаим Пошерский и Абрам Левинзон. В том же году председателем правления Гомельского общества Взаимного кредита являлся мещанин Лейвик Захарин, а членами купец Абрам Горкин и инженер Адольф Лискович. В 1910 в городе функционировало также Гомельское торгово-промышленное общество взаимного кредита во главе с купцом Фишелем Добкиным. Его членами состояли купец Гессель Агроскин и мещанин Григорий Захарин. Управляющим отделения Русско-Азиатского отделения в Г. в 1914 был Давид Канторович, а доверенными отделения Григорий Копылов и Наум Жезмер. В это же время должность заместителя управляющего Гомельского отделения Соединенного банка занимал купец Семен Львович Выгодский отец знаменитого ученого-психолога (Памятные книжки Могилевской губ. на 1895 1914 гг.).

Накануне 1-й мировой войны одной из самых престижных и авторитетных организаций города был Гомельский коммерческий клуб. Председателем совета старшин этого клуба являлся купец Виктор Быховский, его товарищем мещанин Соломон Морголин, его товарищем и секретарем личный гражданин Герц Фейгенберг. В число членов этого клуба входили Юдель Школьников, Лейба Гейликман, Исаак Марголин, Михаил Старобинский, Идель Гухман, Иосиф Хейфец, а казначеем был Нисон Рубинштейн (Памятная книжка Могилевской губ. на 1914 год. С. 144 145).

Количество евр. населения Г. в нач. ХХ. в. постоянно менялось то в сторону уменьшения, то в сторону увеличения. Если в 1905 в Г. жило евреев: 13444 муж. и 13170 жен., то в 1906 соответственно 10615 и 13280. В 1911 в Г. жило: русских (имеются в виду русские и белоруссы Э. И.) 46482 обоего пола, поляков 1685, немцев 210, турок 22, евреев 30708.

Промышленный подъем и развитие торговли в 1912 1913 гг. вызвал бурный рост евр. населения Г. В 1912 в городе жило иудеев 28734 муж. и 29076 жен., православных соответственно 16690 и 16600, единоверцев 368 и 473, раскольников 3960 и 4480, римо-католиков 867 и 883, протестантов 22 и 15, магометан 39 и 39. (Памятные книжки Могилевской губ. на 1901 1914 годы; Ф.А.Жудро, И.А.Сербов, Д.И.Довгялло. Город Гомель Могилевской губ. С. 296).

В 1893 1895 действовал Гомельский рабочий кружок самообразования. Он был основан наборщиком А.Д.Поляком для пропаганды идей классовой солидарности рабочих Г. и объединял до 50 рабочих-ремесленников. Шрифт, собранный Поляком для основания нелегальной типографии, был использован киевскими социал-демократами для издания общероссийской “Рабочей газеты”.

Весной 1895 было создано Гомельская социал-демократическая группа. Пионерами социал-демократического движения в Г. были евреи И.Захарин, А.Поляк, О.Вольфсон. В руководящий центр группы входили И.Захарин, А.Кисин, Н.Гезенцвей. В 1898 в результате перехода членов группы от кружковой работы к массовой агитации возник Гомельский рабочий союз борьбы, ставший самой крупной и влиятельной социал-демократической организацией Полесского р-на. После 1-го съезда РСДРП он был преобразован в Гомельский комитет РСДРП. В период 1897 1900 гг. в Г. активными участниками рабочего движения были Хацкель Файнштейн, Соломон Цейтлин, Мендель Марисов, Израиль Шадовский, Доба Гольдина, Алтер-Залман Драпкин, Мендель Кантер, Аспис Мордухов, Нота Гезенцвей, Двося Богорад, Раиса Иоффе, Роза Рабинкова, Ш.Б.Вольфсон, Мордух Гуревич, Х.И.Хайкин и др. В ночь на 31 марта 1899 по распоряжению жандармского полковника С.В.Зубатова было арестовано 10 чел., а 1 октября еще 22 чел. Наиболее опасным революционером Департамент полиции считал мещанина Зусьмана Горелика.

Весной 1900 был выпущен 1-й номер периодического журнала “Дер Кампф” (“Борьба”). По агентурным сведениям, в его выпуске принимали участие Раиса Иоффе, Шадовский и Файнштейн. В это время в Гомельский комитет РСДРП входили Соломон Цейтлин, Алтер-Залман Драпкин, Раиса Иоффе, Янкель Нехамкин, Шмерка Гинзбург, Хайкель Файштейн и Израиль-Давид Шадовский. Комитет имел связь с Новозыбковым, Двинском, Вильно, Могилевым, м. Ветка, Минском, Харьковым, Кременчугом и Киевом. Литература в Г. поступала из Берлина и Киева. Стачечным фондом заведовал рабочий-столяр Моисей Слободов. Работа среди членов комитета была распределена следующим образом: Раиса Иоффе вела пропаганду среди шляпочниц и модисток, Хайкель Файнштейн среди столяров и портных, Алтер Драпкин посещал собрание “Центра” (цеховых представителей). Раиса Иоффе фактически была секретарем Гомельского комитета РСДРП, хранила все адреса и вела всю относившуюся к деятельности переписку. (Бухбиндер Н. Еврейское рабочее движение в Гомеле в 1893 1905 гг. С. 7 31).

В ночь на 29 декабря 1900 были арестованы Соломон Цейтлин, Хайкель Файнштейн, Мендель Маршов, Израиль Шадовский, Шолом Ашпиз, Доба Гольдина, Мендель Кантор, Нота Аронов, Двося Богорад, Раиса Иоффе, Роза Рабинкова (Захарина), Шмерка Вольфсон и др. Этот арест почти всего комитета и ряда активных революционеров привели к полному разгрому рабочего движения в Г. (Там же, С. 32 33).

В марте 1901 при активном участии Менделя Гезенцвея вышел 2-й номер журнала “Борьба”. В течение 1902 наблюдался подъем революционного настроения евр. рабочих Г.

Видную роль в развитии евр. рабочего движения в Г. сыграл Гомельский социал-демократический комитет Бунда. Он оформился на основе Гомельского РСДРП 1898 1900 гг. В условиях кризиса РСДРП, связанного с отсутствием общепартийных центров, господством “экономизма” теории и практики социал-демократического движения, идейным разбродом и шатаниями, большинство членов Гомельского РСДРП в 1900 вступило в Бунд. Произошло это под давлением цеховых стачечных касс, в которых преобладали ремесленники-евреи. Определенную роль в этом сыграли принадлежность Бунда к РСДРП (с марта 1898) и то, что Бунд в зап. губерниях в конце 1890-х гг. являлся основным поставщиков нелегальной социал-демократической литературы.

В нач. 1902 Гомельский комитет Бунда издал листовку, в которой разоблачил антинародную сущность введенного властями в Г. и др. городах Белоруссии положение об усиленной охране и призвал рабочих “под одним знаменем и в одном союзе со всеми русскими, еврейскими, польскими, литовскими, кавказскими рабочими”. В проведенной комитетом маевке 1 мая 1903 приняли участие около 700 чел. Бунд руководил рядом экономических выступлений гомельских рабочих: стачка столяров (1901), забастовкой рабочих спичечной фабрики (1901), забастовками ремесленных рабочих 1902 (Гомель. Энц. справочник. Мн., 1991. С. 173 174).

Спровоцированные 29 августа 1903 беспорядки в Г. через 2 дня 1 сентября переросли в евр. погром. Огромная толпа пьяных громил стала убивать, грабить и избивать евреев. Однако, молодые евр. парни, хорошо организованные в специальные отряды, дали им отпор, о братив толпу в бегство. Их не испугало и то обстоятельство, что на стороне погромщиков была полиция. Когда 1 сентября 1903 погром остановился, выяснилось, что среди убитых оказалось 10 евреев и 8 громил. Примечательно, что дружины евр. самообороны впервые в истории России оказали сопротивление погромщикам. Мужество евр. молодежи Г., смело отстоявшей свое национальное достоинство, получило широчайший резонанс и способствовало созданию боевых отрядов самообороны в Гродно, Витебске, Минске, Бресте, Мире и др. городах.

С 11 октября 1904 по 25 января 1905 и с 6 по 9 ноября 1906 состоялся Гомельский процесс. Под таким названием вошло в историю дело о Гомельском погроме, которое рассматривалось выездной сессией Киевской судебной палаты с участием сословных представителей. На скамью подсудимых вместе с громилами и убийцами были посажены 36 евреев участников отряда самообороны, которые защитили свою жизнь и жизнь др. евреев от насильников. В лице этих 36 евреев на скамью подсудимых было посажено, в общественном мнении, все русское еврейство, которому обвинительным актом было как бы дано предостережение не прибегать к самообороне. После опроса около 1000 свидетелей 26 января 1905 года был вынесен следующий приговор: 13 подсудимых-евреев признать оправданными, 13 лишить всех особых прав и преимуществ и заключить в тюрьму на 5 месяцев и 10 дней, остальных 10 к меньшему наказанию. 6 по 9 января 1906 в той же выездной сессии было заслушано дело о 3 евреях, потому что было решено их дело заслушать отдельно. В результате 2 еврея было оправдано, а один приговорен к лишению всех прав и преимуществ и заключен в тюрьму. Осужденным христианам было назначено такое же наказание, как и евреям (Гомельский процесс. Подробный отчет. СПб., 1907; Евр. энц. Т. 6. С. 666 667).

Гомельский процесс имел большой общественный резонанс как в России, так и во всех странах мира. Когда подсудимые отбыли срок, они почти все уехали в Палестину и стали костяком первых военизированных отрядов, боровшихся с арабскими бандитами, нападавшими на поселения халуцников. В 1904 алию в Палестину открыла группа из 14 участников гомельской самообороны во главе с Иехезкелем Хенкиным. Юноши привезли с собой не только идею самообороны, но и практический опыт защиты от врагов собственными силами. Евоеи первой алеи для защиты своих поселений нанимали арабов. Но нападали же сами арабы. Гомельчане весной 1909 создали вооруженную организацию евр. самообороны “Хашомер” (“Страж”). Ее руководителем стал Исроэль Шохат из Г. Он “переезжал с места на место, убеждая поселенцов взять на себя тех земель, которые они возделывают… Если евреи способны возделывать землю, то неужели они не сумеют еще защитить?” пишет историк Говард Сакер. “Хашомер” стал ядром, из которого впоследствии развилась Хагана подпольная вооруженная организация в подмандатной Палестине, а гомельчане стали ее первыми бойцами.

31 августа 2 сентября 1903 комитет Бунда организовал вооруженное сопротивление рабочих дружин, прошедшему в Г. погрому. 1 сентября 1904 в связи с годовщиной погрома по призыву комитета Бунда состоялась политическая забастовка свыше 700 рабочих, проведено 4 собрания по 100 110 чел. 19 (31) января 1905 продолжалась забастовка гомельских рабочих. Полиция и солдаты рано утром ворвались в синагогу (“Рову”), где проходило собрание евр. рабочих. В нем принимало участие 300 400 чел. Тех, кто бросился убегать, солдаты штыками снимали с забора. Боевой отряд начал стрелять в воздух. В ответ городовой выпустил в толпу из револьвера 6 патронов. Была убита 18-летняя работница Дворкина. Трое рабочих было ранено, в т.ч. двое смертельно. 15-летний Каган умер. В связи с этой зверской расправой забастовка приняла еще большие размеры. В ней приняло участие свыше 1000 чел. (Майзель Л.Н. 1905 1907 гады на Беларусi. Хронiка падзей. Менск, 1934). Особенно активно действовал комитет Бунда в период революции 1905 1907 гг. В октябре декабре 1905 представители Бунда входили в коалиционный комитет по руководству революционным двмжением в городе.

До весны 1905 сотрудничество Гомельского комитета Бунда с местной организацией РСДРП основывалось на соглашении о разделе сфер деятельности по национально-религиозному признаку: бундовцы руководили борьбой евр. рабочих, группа РСДРП христианских. В Г. бундовцам удалось реализовать свою сепаратистскую установку, отвергнутую 2-м съездом РСДРП. На 3-м съезде РСДРП (1905), указанное соглашение Гомельской группы РСДРП с бундовцами было подвергнуто резкой критике как принципиально недопустимое и отменено.

В январе 1906 в Г. произошел военный погром. 11 января 1906 в Г. был убит помощник пристава. Примчавшиеся черкесы и казаки, по приказу пристава, били и кололи всех прохожих. 4 раненых пришлось отвести в больницу. Через два дня состоялись похороны убитого. Прямо с кладбища полиция с бандой хулиганов отправилась на главную (Румянцевскую) улицу и начали избивать встречных евреев. Затем они ворвались в книжный магазин, облили книги керосином и подожгли магазин. Погромщики подожгли и соседний магазин, предварительно смертельно ранив приказчика.

В те дни центральный орган Бунда газета “Дер Векер” писала: “…Патрули разъезжали по городу, стреляли, кололи. Одна девушка была ранена пулей, прошедшей насквозь через глаз и ухо. Любавичская синагога вся обрыгзана кровью. Слышны страшные крики.

…В три часа ночи пожар охватил большую часть города… Целую ночь Гомель горел. Пожара никто не тушил… Горел базар и большой магазин Школьникова. Городские пожарные не являлись. Брандмейстер говорил, что боится, чтобы в него не бросили бомбу. Полиция распространяла слух, что революционеры подожгли город, что они бросили бомбу и от того начался погром. В 10 часов утра пришли рабочие паровозного депо с пожарными машинами. Полиция их раньше не пускала в город. И теперь она встречает их враждебно, но рабочие уже пришли, и это подняло настроение евр. населения” (“Дер Векер”, 1906, 19).

До расследования военного погрома в Г. был командирован член совета Министерства внутренних дел Савич, который представил своему шефу Дурново обширный доклад. По материалам, собранным этим высшим чиновником МВД, выходило, что в погроме виноваты сами евреи, вернее, евр. революционеры, а особенно Бунд, которые терроризировали полицию, войска и все “благонамеренное” русское население. Доклад Савича представлял гомельские события в таком виде, что центральное правительство сделало из них только один вывод: необходимо нажать на могилевского губернатора, чтобы он принял все меры к прекращению деятельности существующих в Г. революционных организаций, для чего разрешить ему расширить состав местной полиции (Материалы к истории русской контр-революции. Т. 1. С. 375 376).

И тем не менее, даже в этом докладе приводится немало фактов, подтверждающих, что евр. погром был подготовлен и организован жандармерией, вместе с полицией и военными властями.

В заключительной части своего доклада Савич рекомендовал распределить евр. население Г. по кварталам, с “назначением для соблюдения внутреннего порядка особых евр. старост, на обязанности которых лежал бы ближайший надзор за соблюдением правил о хранении оружия, порядке и спокойствии среди евр. населения с тем, чтобы такие старосты были подчинены общему полицейскому управлению и подвергались строгой ответственности за всякий служебный проступок”.

Проект Савича о предоставлении гомельским евреям своеобразной “национально-полицейской автономии”, по-видимому, не получил одобрения в высших сферах. Вместо этого, по телеграмме Дурново, в ночь с 31 января 1906 полицией и войсками под руководством начальника Могилевского губернского жандармского управления были подвергнуты повальному обыску, по образному выражению жандармского донесения, “две улицы, самые выдающиеся по населению из организованного евр. пролетариата: Гумянная и Кузнечная, и целый участок под названием “Кагальный Рой”, но безрезультатно. По-видимому, евр. оружие исчезло из города одновременнос членами организации (Материалы к истории русской контр-революции. Т. 1. С. 382 383, 391, 393 395).

На 4-м (объединительном) съезде РСДРП (1906) Бунд вновь вступил в партию, но объединение на местах, в т. ч. в Г. не произошло по его вине. Гомельская организация Бунда была представлена на 5-м съезде РСДРП (1907), а также на 8-й конференции Бунда, где обсуждались вопрсы установления для евр. рабочих субботнего отдыха, о кагале (общине), языке и др. В связи с делом Бейлиса Гомельский комитет Бунда в сентябре 1913 организовал стачку протеста. С началом 1-й мировой войны и введением военного положения деятельность комитета прекратилась.

Во время 1-й мировой войны тысячи беженцев из прифронтофой полосы бежали в Г. Сюда же перебрались несколько иешив из Польши и Литвы.

Гомельский комитет Бунда возродился в марте 1917 Его представители вошли в состав Гомельского Совета рабочих и солдатских депутатов, профсоюзные организации, думу. Этот комитет являлся одним из инициаторов создания Гомельской объединенной организации РСДРП. Летом 1917 на выборах в городскую думу бундовцы получили 18 мест из 111. В нач. 1918 бундовская организация Г. насчитывала около 1000 членов. В декабре 1918 бундовцы совместно с эсерами и меньшевиками образовали Гомельскую директорию, которая 18 декабря 1918 объявила о переходе к ней власти. С установлением в городе Советской власти в январе 1919 директория была распущена. За антисоветскую деятельность была закрыта бундовская газета “Голос рабочего”. В декабре 1919 Гомельская организация Бунда присоединилась к решению совещания ЦК Бунда о разрыве организационной связи с РСДРП (меньшевиков) и вступлении Коминтерн. В апреле 1920 в Г. состоялась 12-я конференция Бунда, которая приняла постановление о выходе Бунда из РСДРП и присоединении к Коминтерну. Весной 1920 бундовцам удалось провести в Гомельский горсовет 6 своих членов (Гомель. Энц. справочник. Мн., 1991. С. 175 176).

После 2-го съезда РСДРП (1903) сторонники “Искры”, в Г. вышли из бундовской организации и к концу 1903 образовали Гомельскую группу РСДРП, в состав которой , кроме большевиков, вошли меньшевики и примиренцы. В январе 1904 был создан Полесский комитет РСДРП(б) партийная организация с центром в Г., Новозыбкове, действовавшая на территории Могилевской, части Минской, Черниговской, Полтавской губернии. Осенью 1904 ее возглавил М.К.Владимиров (наст. фам. Шейнфинкель, парт. псевд. “Лева”). Гомельская организация РСДРП вошла в нее (с 1904) на правах районной. Весной 1906 Гомельская организация РСДРП была реорганизована в окружную. С санкции ЦК с мая 1912 Гомельский окружной комитет стал называться Полесским комитетом РСДРП. После февральской революции 1917 большевики Г. вошли в состав объединенной организации РСДРП, но вскоре покинули ее, образовав в апреле 1917 Полесский комитет РСДРП(б). В него вошли: В.Г.Пеньевский, М.М.Хатаевич, Д.А.Цирлин, И.М.Якубов. Член Полесского комитета РСДРП(б) Д.А.Цирлин являлся делегатом 7-й (апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б). После 6-го съезда партии в бюро Полесского комитета РСДРП(б) входили: Л.М.Каганович (председатель), М.М.Хатаевич (зам. председателя), Т.М.Приворотский (отв. секретарь), И.М.Якубов, Г.М.Леплевский, Гиндин, Лобанков и Комиссаров.

На Кагановича, кроме общего руководства, было возложено руководство комиссией по массовой и политической работе среди рабочих, солдат и крестьян, военной комиссией. На Леплевского, Гиндина и Комиссарова было возложена непосредственная работа по фракции большевиков в Гомельском совете. Для общего руководства в бюро фракции совета были включены Каганович, Хатаевич, Якубов. На Хатаевича было возложена организационно-партийная работа.

Пленум Полесского комитета РСДРП(б) создал комиссию по работе среди женщин в составе: Мария Каганович (председатель), Ленская, Васильева, Каганская.

На 2-й Всероссийский съезд советов Гомельский совет направил большевика Г.М.Леплевского и левого эсера С. Б. Гельфера.

К утру 30 октября 1917 большевики Г. во главе с председателем Полесского комитета РСДРП(б) Л.М.Кагановичем полностью установили в городе Советскую власть. Вскоре Каганович был избран делегатом на Учредительное собрание от Г. (Лазарь Каганович. Памятные записки. Москва, 1996. С. 126 164). По др. данным, Советская власть в Г. установилась 22 ноября (5 декабря) 1917 (Энцыклапедыя гiсторыi Беларусii. Т. 3. Мн., 1996. С. 63).

Через много лет, в конце своей долгой жизни Л.М.Каганович писал: “За полугодие нашей (Лазаря Моисеевича и его жены Марии Марковны Э.И.) работы в Гомеле, которое в такое необычное время, было равно нескольким годам, мы душевно так сравнились с товарищами, что трудно было уезжать. Мы многому научились в Гомеле…”.

Летом 1917 оформилась Гомельская организация анархистов-коммунистов, продолжали действовать организации эсеров, Поалей-Цион, Объединенной евр. социалистической рабочей партии и др.

1 марта 1918 Г. был занят войсками кайзеровской Германии. 10 марта 1918 в Г. был создан Полесский подпольный комитет РКП(б), который осуществлял общее руководство партийным подпольем и партизанским движением в Полесье. В него вошли С.С.Комиссаров, А.М.Кузнецов, Н.Ф.Манькин (Кин), С.А.Рохлин, вскоре были кооптированы Х.С.Любомирский и М.П.Хавкин. Комитет имел типографию по ул. Сенной, которую оборудовал Любомирский. В середине июля 1918 в Г. на очередном собрании подпольщиков был обновлен Полесский подпольный комитетет РКП(б), в состав которого вошли: Абрамович, Бастынец, А.Володько, Д.С.Гулло, Любомирский, Л.Столярский, М.Хавкин, М.П.Хавкин, С.Т.Хавкин (председатель), А.И.Ханкин (Гомель. Энц. справочник. С. 179 180).

17 декабря 1918 на заседании городской думы по образцу Украинской директории была создана Гомельская директория. В состав директории входили представители меньшевиков (Павецкий, Лопухов), Гомельского социал-демократического комитета Бунда (Браун, Гольдштейн), социалистов-сионистов (Каган) и др. Директорию поддержали немецкие оккупационные власти. 14 января 1919 в Г. вошли части Красной Армии.

24 29 марта 1919 в Г. произошло Стрекопытовское восстание антисоветское вооруженное выступление 67-го и 68-го полков 2-й (Тульской) бригады 8-й стрелковой дивизии, возглавляемое эсером, бывшим царским офицером М.А.Стрекопытовым. В ночь на 29 марта участники Стрекопытовского восстания отступили на Речицу. Перед отступлением они зверски замучили 25 пленных партийных и советских работников Г., среди них председателя Гомельского ревкома С.С.Комиссарова, председателя уездной ЧК И.И.Ланге, редактора газеты “Известия Революционного комитета г. Гомеля и уезда” Н.С.Билецкого (П.С.Езерского), комиссара отдела юстиции Гомельского Совета Б.Я.Ауэрбаха, комиссара земельного отдела З.Б.Песина, военкома Я.Фрида, управляющего делами уездной ЧК С.М.Бочкина и др. 31 марта 1919 в Г. в братской могиле на Гоголевском бульваре (ныне сквер им. Ф.Э.Дзержинского) с почестями похоронены коммунары, погибшие во время Стрекопытовского восстания. В 1949 на могиле установлен памятник. В 1957 на здании, которое стоит на месте гостиницы “Савой”, установлена мемориальная доска. Именами Ауэрбаха, Билецкого, Бочкина, Комиссарова, Ланге, Песина названы улицы Гомеля.

С апреля 1919 Г. центр Гомельской губ. в составе РСФСР. Вскоре после Октябрьской революции в Г. были закрыты все хедеры, а синагога и молитвенные дома постепенно превращены в клубы и кинотеатры.

В 1923 численность населения Г. достигла 67652 чел. Евреи составляли 50,5% населения города. В Новобелице жило 7746 чел., из которых 33,4% составляли евреи.

8 11 декабря 1923 состоялся VII Гомельский губернский съезд советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, который открыл предгубисполкома Нейбах. Из 388 делегатов съезда 76 были представителями евр. национальности (Отчет VII Гомельского Губернского Съезда Советов Рабочих, Крестьянских и Красноармейских депутатов. Гомель, 1923. С. 2). В 1925 из 368 депутатов Гомельского горсовета 114 были евреями (31%) (Отчет о деятельности Гомельского городского совета IX созыва. Гомель, 1925. С. 52 53).

Секретарями Гомельского губернского комитета РКП(б) в разное время были: А.М.Ханов (1919 1920), Х.Г.Пестун (1920 1921), М.М.Хатаевич (1921 1923), А.Л.Гилинский (1923 1925), П.С.Заславский (1925 1926). В разное время Гомельский губернский комитет РКСМ возглавляли Я.Ш.Мебель, Л.Коссой, А.С.Казарновский, Куфман (Гомель. Энц. справочник. С. 156).

В 1919 заместителем председателя ЧК Гомельской губернии был назначен Наум Исаакович Эйтингон (1899 1981), который впоследствии возглавил операцию по убийству Л.Д.Троцкого (П.Судоплатов. Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля. М., 1996).

Секретарями Гомельского окружкома КП(б)Б были В.Р.Гантман, Г.И.Хлевников, секретарем Гомельского горкома КП(б)Б Яков Вениаминович Шафаренко.

В 1921 на базе инфекционной больницы была открыта Гомельская губернская детская больница. Старшим врачом и фактическим руководителем этой больницы был Н.Г.Рубинштейн.

В 1926 в 14 школах-семилетках Г. обучалось 1997 учащихся-белорусов, 8306 евреев, 294 поляка и 2796 учащихся др. национальностей. В 4 школах-девятилетках училось 2130 чел., в т. ч. 429 белорусов, 1276 евреев (59,9%), 14 поляков и 411 учеников др. национальностей (Гомель и городские поселения Гомельщины… Речица, 1927. С. 50 54). Одной из лучших школ Г. была средняя школа 3, открытая 1 сентября 1936. Ее директором был Лев Давыдович Школьников.

В 1926 евреи (37475 чел.) составляли около 44% населения Г. Значительная часть гомельских евреев была занята в кооперативной кустарной промышленности. Существенно возросло число евреев в государственных учреждениях и учебных заведениях. В 1920 1930-е гг. евреи работали руководителями производства, мастерами и инженерами на многих фабриках и заводах.

До 1939 в городе работали государственные школы, в которых предметы преподавались на языке идиш. Добрая слава шла о Гомельском евр. педтехникуме, в котором в 1926 училось 154 студента. Кроме того, 28 евреев училось в общем педтехникуме и 8 в техникуме путей сообщения.

При губернском отделе народного образования был организован постоянный симфонический оркестр, который к июлю 1921 насчитывал 50 музыкантов, в их числе режиссер С.Захарин, помощник режиссера Н.Циринский, Б.Городецкий, О. и Л.Кузнец, Б.Кунин, Л.Слуцкер, М. и Д.Шендеровы и др. В помещении городского театра работала русская драматическая труппа под руководством М.Х.Рубина (1923). В 1924 при кинотеатре им. Калинина была организована драматическая студия (руководители Л.В.Гольденвейзер, А.Ф.Доброславская). В 1930-х гг. славились струнные оркестры под руководством Д.Шендерова и С.Певзнера.

Летом 1937 Белорусский евр. государственный театр был на гастролях в Г. С огромным успехом шел спектакль “Бойтре” по пьесе евр. драматурга Мойше Кульбака.

В конце 1929 почти все синагоги в Белоруссии были закрыты, аресты духовных лиц стали массовыми, усилилась антирелигиозная пропаганда. Религиозная жизнь гомельских евреев теплилась лишь в частных молитвенных собраниях миньянах.

В 1930 1950-х гг. многие евреи Г. стали жертвами массовых репрессий. Только внесудебными органами были осуждены сотни чел. В 1937 1938 гг. было репрессировано большинство бывших членов оппозиционных большевикам партий, многие руководители предприятий и учреждений, партийный и советских организаций.

Вероломное нападение фашистской Германии на СССР нарушило мирный труд жителей Г. В нач. июля 1941 территория Гомельщины стала ареной боевых действий. Г. ежедневно подвергался массированным налетам фашистской авиации. 12 августа 1941 2-я немецкая армия начала штурм города. Оборона Г. велась войсками 21-й армии Центрального фронта и ополченцами. В оборонительном сражении в р-не Г. участвовал механизированный корпус под командованием генерал-майора танковых войск Семена Моисеевича Кривошеина. Вместе с др. соединениями этот корпус провел мощный контрудар, остановив танковую группу Гудериана на 3 недели.

Беспримерное мужество и героизм в оборонительных боях за Г. проявили бойцы и командиры Гомельского полка народного ополчения под командованием бывшего работника областного совета Осовиахима, капитана Федора Ефимовича Уткина. Этот полк вел тяжелые оборонительные бои у деревни Семеновка, затем у деревень Покалюбичи и Прудок Гомельского р-на, отбивая яростные атаки гитлеровцев. Отважный сын евр. народа Ф.Е.Уткин был смертельно ранен в бою. Посмертно он был награжден орденом Ленина. В Г. именем Уткина в 1964 названа улица (бывшая Шестая).

Среди отличившихся воинов полка было немало евреев. Чудеса героизма проявили: разведчики Радомысльский и Р.Шахнович, комиссар батальона П.А.Бас, командиры взводов С.М.Глинер и Г.А.Штейнбах, политруки Моисей Мордухович Пеккер и Гирша Насонович Эркин, командир батальона В.Я.Фридман, командиры рот Лангер, Двоскин и др. (Арон Абрамович. В решающей войне. Участие и роль евреев СССР в войне против нацизма. Т. 1. Изд. 2. Тель-Авив, 1982. С. 116).

Среди участников обороны Г. был будущий командир отдельной партизанской бригады, один из организаторов и руководителей партизанского движения в Минской области Николай Михайлович Никитин (наст. Фамилия Штейнгард).

Используя превосходство в силах, 19 августа 1941 немецко-фашистские войска ворвались в Г. Гитлеровцы установили в городе жестокий оккупационный режим. Расправившись сначала с партийно-советским активом и их семьями, фашисты и их пособники приступили к поголовному уничтожению евр. населения Г. По приказу Первого военного коменданта города обер-лейтенанта Шверха всех евреев заставили носить унизительные желтые латы. Затем запретили всякие связи и встречи с гомельчанами нееврейской национальности с белорусами, русскими, украинцами и др. Под угрозой смерти евреям запретили появляться на улицах города. Чуть позже фашисты организовали в разных частях Г. 4 гетто: 1) по ул. Ново-Любенской, 2) по ул. Быховской, 3) в д. Монастырка, 4) в Ново-Белице. В эти гетто силой оружия было согнано более 4 тыс. граждан евр. национальности: стариков, женщин, детей.

Во всех гомельских гетто были созданы невыносимые условия жизни: голод, чрезмерная скученность людей, отсутствие элементарных санитарно-гигиенических условий, продукты питания не доставлялись.

Впоследствии один из пособников и сообщиников немецких преступников Потапенко Е.В. на следствии показал: “В лагерях на Ново-Любенской, Быховской улице и Монастырке содержалось около 4 тыс. арестованных мирных граждан. У каждого на груди и спине были нашиты желтые квадраты и за черту лагеря, под угрозой расстрела им выходить запрещалось. За время содержания арестованных в лагерях им никаких продуктов не доставлялось. Целые группы арестованных (узников гетто Э. И.) умирали с голоду. Некоторых арестованных мужчин использовали на работе по очистке улиц, но относились к ним зверски: их избивали без каких-либо на это причин” (Национальный архив Республики Беларусь. Ф. 861. Оп. 1. Д. 6. Л. 4 об.).

Узники гомельских гетто подвергались издевательствам не только со стороны немцев и полицейских, охранявших эти лагеря смерти. Очень часто немецкие солдаты группами и в одиночку врывались в гетто и грабили его обитателей. Одновременно с этим немцы и полицейские устроили настоящий погром всех городских квартир евреев. Все евр. имущество подвергалось разграблению.

Дни 3 4 ноября 1941 стали последними днями жизни узников гомельских гетто. Беззащитных женщин, стариков и детей гитлеровские палачи расстреливали в противотанковом рву около усадьбы машинно-тракторной мастерской (МТМ), в лесу у Д. Лещинец и на 9-м километре по шоссе Гомель Чернигов. Всего было расстреляно около 4 тыс. чел.

Десятки евреев Г. приняли активное участие в деятельности антифашистского подполья города в 1941 1943 гг. Огромный урон врагу нанесла подпольная группа Т.С.Бородина, которая объединяла около 30 патриотов. Среди них был А.Л.Левин. Активно действовал подпольщик гомельского железнодорожного узла И.Е.Шапиро (в подполье И.Е.Писаренко) из группы Ф.С.Воронина. Членом Гомельского подпольного горкома КП(б)Б был Гирша Насонович Эркин. Диверсии в городе осуществляла комсомольско-молодежная группа, которую возглавляла Г.И.Беркович.

Партизанский отряд “Большевик” был образован 17 августа 1941 Гомельским горкомом партии из партийно-советского актива города. На день соединения с частями Красной Армии он насчитывал 234 партизана. Комиссаром этого отряда являлся отважый участник обороны Г. и подпольщик Гирша Насонович Эркин.

В борьбе с немецко-фашистскими оккупантами погиб каждый третий подпольщик, в т.ч. Я.И.Веслер, И.С.Езерская.

Сотни гомельских евреев сражались на фронтах Великой Отечественной войны, проявив мужество и героизм в борьбе с нацизмом. Пятеро из них удостоены звания Героя Советского Союза. Это командир минометной роты Евгений Бирбраер, командир минометного расчета Наум Жолудев, заместитель командира авиаэскадрильи Илья Катунин, командир механизированной бригады Симон Кремер и командир стрелковой роты Юрий Шандалов. В Г. прошли детство и юность штурмана самолета Героя Советского Союза Полины Гельман.

Город Г. дал Красной Армии семь генералов-евреев. Это начальник штаба армии на Волховском фронте генерал-майор Лев Березинский, заместитель командира механизированного корпуса генерал-майор танковых войск Симон Кремер, командующий артиллерией кавалерийского корпуса генерал-майор артиллерии Моисей Лев, начальник тыла армии генерал-майор интендантской службы Наум Левентов, начальник управления Главного штаба ВВС Красной Армии генерал-майор инженерно-авиационной службы Михаил Левин, начальник инженерной службы войск ПВО генерал-майор инженерных войск Зиновий Лопатин, командир стрелковой дивизии генерал-майор Исаак Молошицкий.

Во всех энциклопедиях, справочниках и книгах говорится, что уроженец Г. Герой Советского Союза генерал-майор танковых войск Симон Давидович Кремер в 1938 1942 гг. был в заграничной командировке. В последних изданиях отмечается, что в этот период он являлся помощником военного атташе СССР в Англии. Буквально недавно рассекречены документы, которые показывают, что С.Д.Кремер в те годы был видным советским разведчиком. Его имя вписано в историю создания атомного оружия СССР. В 1941 1942 гг. Симон Кремер был превым связником с ученым Клаусом Фуксом, который работал на советскую разведку. (Пестов С. Бомба. Тайные стасти атомной преисподней. СПб., 1995. С. 15 97).

26 ноября 1943 после ожесточенных боев Г. был освобожден войсками Белорусского фронта. Активное участие в Гомельско-Речицкой операции приняли части 63-й армии этого фронта под командованием генерал-лейтенанта Владимира Яковлевича Колпакчи. Сразу после освобождения в Г. переехали ЦК КП(б)Б, СНК БССР. В д. Ченки Гомельского р-на располагался Белорусский штаб партизанского движения. В то время секретарем ЦК КП(б)Б и 1-м заместителем начальника Белорусского штаба партизанского движения был Григорий Борисович Эйдинов.

Здесь в Г. в конце 1943 1-й секретарь ЦК Компартии Белоруссии П.К.Пономаренко распорядился сообщить командирам партизанских соединений такую весть: в новом составе Белорусского правительства, переехавшего в освобожденный Гомель, евреев больше нет. Как рассказывал один из участников совещания, “мысль о том, что там, на той стороне, откуда должно прийти к нам освободжение, существует ненависть к евреям, нас очень удручала” (Владимир Левин, Давид Мельцер. Черная книга с красными страницами. Балтимор, 1996. С. 77).

Война нанесла городу огромной ущерб. Население Г. уменьшилось более чем в 9 раз. Ущерб, нанесенный народному хозяйству города составил более 3 млрд. руб. К нач. 1950 гг. были восстановлены учебные заведения Г. Но ни одна школа с преподаванием идиш не была восстановлена. В городе не было ни одной синагоги. В 1963 милиция напала на частное молитвенное собрание, разогнала молящихся и изъяла два свитка Торы и др. религиозные принадлежности.

По переписи 1979 из 38433 евреев жителей Гомельской области только 4286 назвали идиш родным языком. Вблизи Г. был воздвигнут памятник жертвам нацизма без указания их национальности. В 1979 в Г. жило 26416 евреев, в 1989 22574 чел. (85,5% к 1979).

Гомельские евреи также выделялись и в культурной жизни города Г. В 1969 звание “народного” было присвоено духовому оркестру Дворца культуры и техники железнодорожников. Его руководителями в разное время было Ю.Егудкин, В.Браславский, М.Дворкин. В 1982 звание “образцовгго” присвоено духовому детскому оркестру областного дворца пионеров и школьников. Организатором и руководителем этого оркестра (с 1978) был Л.Кунин, а с 1987 Е.Брайнин. В 1987 такое же звание присвоено духовому детскому оркестру средней школы 28, которым в 1972 1987 гг. руководил С. Фрейман.

Многие гомельские евреи пользуются авторитетом среди жителей города, области, республики. Звания почетного гражданина города Г. удостоен уроженец этого города, известный спортсмен, заслуженный мастер спорта СССР, чемпион Олимпийских игр (1960), мира (1963), Европы (1961, 1963) и СССР (1959, 1963) по гребле на каноэ-двойке на различных дистанциях Леонид Григорьевич Гейштор (Гомельские ведомости. 1996, 7, 12 июля).

Большим авторитетом в Г. пользуются врачи-евреи, работающие в областной детской больнице. Среди них зав. ЛОР-отделением Е.В.Ковнер, зав. туберкулезным отделением И.Л.Минц, областной невропатолог Е.З.Марголина.

В 1993 городские власти Г. передали иудейской религиозной общине здание синагоги “Рош-Пино” по ул. Красноармейской, 1. Там теперь размещаются все городские евр. организации.

С нач. 1990-х гг. в Г. издается газета “Ахдут” (“Единство”) на русском языке. В городе функционируют 11 евр. организаций. Это объединение “Ахдут”, клуб “Менора”, община ортодоксального иудаизма, община прогрессивного иудаизма, “Хэсэд Батья” (служба милосердия), городская организация Белорусского союза евреев-ветеранов Великой Отечественной войны, инвалидов, партизан и подпольщиков, молодежный клуб, Евр. учебно-информационный центр, культурно-историческое общество “Ариэль”, евр. воскресная школа, детский сад-школа “Атиква”.

90-летию Гомельского погрома 1903 был посвящен митинг, прошедший в Г. летом 1993. Кроме евр. общественности, в нем приняли участие представители городских властей и израильских организаций в республике во главе с чрезвычайным и полномочным послом Израиля в Республике Беларусь Элияху Валком. Он, в частности, предложил, чтобы именем одного из командиров самообороны Ехескеля Хенкина была названа одна из улиц Г. После митинга в Гомельском горисполкоме состоялась встреча израильских дипломатов с мэром города Свеланой Гольдаде.

Немало добрых дел на счету бывших председателя и секретаря евр. ветеранской организации Михаила Иосифовича Шехтмана и Софьи Наумовны Дворкиной, директоров детского сада-школы “Атиква” Аллы Исааковны Славиной и Светланой Песиной. За большой вклад в возрождение и развитие национальной культуры евр. народа и создание учебного комплекса “Атиква” Гомельский отдел образования наградил Аллу Исааковну Славину почетной грамотой.

В 1995 гомельская команда студентов Открытого Университета Израиля (ОУИ), в которую входили Яков Гурок, Софья Бронфман, Светлана Горлова, Раиса Гурок и Раида Грицман, Ефим Зингман, Леонид Казимирский, Людмила Клейман, Людмила Левина, Александр Малкин, Ирина Ошерова заняла 1-е место во всех трех турах олимпиады восьми городов Республики Беларусь по трем курсам, которые изучаются в ОУИ: “Устная Тора”, “Страницы истории и культуры евреев Восточной Европы”, “Катастрофа европейского еврейства”.

Вместе с тем в последние годы в Г. происходят события, которые говорят о росте антисемитизма. 10 мая 1994 на кладбище в Осовцах опрокинуты 117 памятников, из них 94 на евр. могилах. В газете “Авив” ( 1, июль 1994) были помещены фотоснимки оскверненных евр. могил в Г. Виновных, как всегда, не нашли. Безнаказанность приводит к новым актам вандализма. 7 8 декабря 1996 на евр. кладбище по Черниговскому шоссе были осквернены 9 евр. памятников.

Уроженцами Г. являются: всемирно известный ученый-математик Лев Шнирельман, доктор медицины, кавалер ордена Почетного легиона Давид Розенблюм, один из создателей синтетического каучука в СССР Моисей Лурье, талантливые востоковеды Аркадий Кауфман и Яков Певзнер, видный нейрохирург Эфраим Злотник и рентгенолог Хаим Кевеш, юрист и дипломат Давид Гакоген, ученый-металлург Абрам Зеликман, физик Михаил Незлин, историк Тевье Гейликман, поэты Давид Выгодский и Хаим Левин, писательница Елена Ржевская, чемпион мира по классической борьбе Леонид Либерман, партийные и государственные деятели Мендель Хатаевич, Вульф (Владимир) Гайсин, Лев Горелик, кинорежиссер Авраам Народицкий и общественный деятель Янкель Левин, театральный деятель Абрам Модиевский, литературовед Мойша Басин и график Арон Гефтер.

Литература

     

  1. Абрамович А. В решающей войне. Участие и роль евреев СССР в войне против нацизма. Т. 1. Изд. 2. Тель-Авив, 1982.
  2. Виноградов Л. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142 1900. М., 1900.
  3. Гомель: Ист. эконом. очерк. Мн., 1972.
  4. Гомель. Энц. справочник. Мн., 1991.
  5. Гомель и городские поселения Гомельщины… Речица, 1927.
  6. Городская перепись 1917 г. Могилев, 1918.
  7. Гомельский процесс. Подробный отчет. СПб., 1907.
  8. Евр. энц. Т. 6.
  9. Ф.А.Жудро, И.А.Сербов, Д.И.Довгялло. Город Гомель Могилевской губ. // Записки Северо-Западного отдела Императорского Русского Географического Общества. Книжка 2. Вильно, 1911.
  10. Збор помнiкау гiсторыi i культуры Беларусi: Гомельская вобласць. Мiнск, 1985.
  11. Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии. Составлены генерал-майором М.О.Без-Корниловичем. СПб., 1855.
  12. Иоффе Э.Г. Страницы истории евреев Беларуси. Мн., 1996.
  13. Каганович Л. Памятные записки. Москва, 1996.
  14. Краткая евр. энциклопедия. Т. 2. Иерусалим, 1982.
  15. Майзель Л.Н. 1905 1907 гады на Беларусi. Хронiка падзей. Менск, 1934.
  16. Материалы к истории русской контр-революции. Т. 1.
  17. Нацыянальныя меньшасцi Беларусi. Кн. 2. Брэст Мiнск Вiцебск, 1996.
  18. Отчет о деятельности Гомельского городского совета IX созыва. Гомель, 1925.
  19. Отчет VII Гомельского Губернского Съезда Советов Рабочих, Крестьянских и Красноармейских депутатов. Гомель, 1923.
  20. Памятные книжки Могилевской губернии на 1861 1914 годы. Могилев, 1861 1914.
  21. Памятные книжки Могилевской дирекции народных училищ на 1889 1908 учебные годы. Могилев, 1889 1908.
  22. Пестов С. Бомба. Тайные страсти атомной преисподней. СПб., 1995.
  23. 1905 год в Гомеле и Полесском р-не. Гомель, 1925.
  24. 1905. Евр. рабочее движение. Материалы и документы. Сост. А.Д.Киржниц. М. Л., 1928.
  25. Фонды Государственного архива Гомельской области.
  26. Фонды Национального архива Республики Беларусь.
  27. Фонды Национального исторического архива Беларуси.
  28. Фурсов М.В. Исторический очерк Могилевской губернии. Могилев-на-Днепре, 1882.
  29. Энцыклапедыя гiсторыi Беларусii. Т. 3. Мн., 1996.
  30. Авив (газета). 1992 1996.
  31. Ахдут (газета). 1993 1996.
  32. Гомельская правда (газета). 1990 1996.
  33. Гомельские ведомости (газета).
  34. 1996.

  35. Дер-Векер (газета). 1906.

ОБЩЕСТВО “ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ “
Серия монографий: выпуск 4

Москва, 1998 г.

Об авторе:
Иоффе Эмануил Григорьевич, д
октор исторических наук, профессор Минского педагогического института, проректор Минского еврейского университета. Академик Международной Академии национальных меньшинств, руководитель научной программы Белорусского объединения еврейских организаций и общин, член Союза журналистов Беларуси, автор 680 печатных работ, в том числе 10 книг.

Член редколлегии серии “Еврейский архив”

Круг научных интересов: История евреев Беларуси в 14 – 20 вв.
Участие белорусских евреев во Второй Мировой войне.
Катастрофа белорусского еврейства.

 

 

 

Александр Котовенко (Гомель) Сионистские молодежные организации …


Сионистские молодежные организации социалистического толка в Гомеле в 1920-е гг.


В наши дни множество стран в контексте изучения своей истории делают большой упор на национально-возрожденческий аспект. Не исключением является и государство Израиль, чья «новая», достаточно короткая история уже успела воплотить в себе множество ярких фактов и событий. Становление этого государства до сих пор остается одной из наиболее дискутируемых тем в научно-исследовательских кругах. На историю развития государства Израиль, так или иначе, проецируются взгляды, формировавшиеся на протяжении долгого времени по отношению к еврейскому этносу. В связи с тем, что представители этой нации были рассеяны по всему миру, следы зарождения еврейской национально-сионистской мысли присутствуют в истории множества стран. Не исключением явилась и Беларусь.

Являясь частью т.н.»черты оседлости», эта территория послужила местом формирования специфического еврейского менталитета, не избалованного идеями «добровольно-принудительной» эмансипации, к которой так стремились евреи Западной Европы. Жестоко регулируемые законодательством отношения между еврейским населением и остальным миром, а также устоявшийся стереотип представителя этой нации не давали почвы для распространения характерных для Европы либеральных взглядов.

Предвестниками перемен стали события первой четверти ХХ в. в России, но уже вскоре после Октябрьской революции 1917 г. попытки национальной самореализации евреев натолкнулись на яростное сопротивление новой власти, направленное против любых проявлений «чужеродного национализма». В этих условиях основным средством поддержки национальной сионистской идеи стали сионистские организации и партии различных направлений, среди которых особой активностью выделялось молодежное социалистическое движение, основанное на идеях создания «идеального» национального государства.

1.

Объективное изучение темы сионистского движения в России и Беларуси было начато относительно недавно, и в связи с этим освещение такой сферы как молодежное социал-сионистское движение (а тем более, в Гомеле) представлено в историографии весьма небольшим количеством исследований. Это объясняется многими причинами: отсутствием материала (по большому счету, он разбросан по разным источникам), недоступность прочтения материала (делопроизводство этих организаций во многом велось на языках иврит или идиш), отсутствием доступа к информации (большинство архивных фондов все еще засекречено) и т.д.

Однако исследования в этой области все же проводятся. В сборнике «Российский сионизм: история и культура» опубликованы статьи В.И.Гусева «Сионистское движение в Советской Украине в первой половине 20-х гг. ХХ в.: архивы ОГПУ свидетельствуют» [1] и А.В.Симоновой «Сионистское движение в Советской России в 20-е годы» [2]. Эти работы содержат информацию и о развитии сионистско-социалистического движения в 20-е гг., во многих случаях являющуюся универсальной.

Выходят статьи, непосредственно посвященные истории этого движения в Беларуси и в частности в Гомеле: Я.З.Басин «Разгром сионистского движения в Советской Беларуси» [3], Э.Г.Иоффе «Деятельность организации «Хашомер-Хацоир» в Беларуси (1924-1926) и создание кибуца в Палестине» [4], Ю.Э.Глушаков «Деятельность еврейских социалистических организаций в Гомеле в первой четверти ХХ в.» [5].

В вышеперечисленной литературе и первоисточниках находятся и программные документы исследуемых движений и организаций. Ценной в информационном плане является работа Р.П.Платонова «Перед крутым поворотом: тенденции в политической и духовной жизни Беларуси (1925-1928 гг.): Отражение времени в архивных документах» [6]. В работу включены документы и материалы о тенденциях в развитии политической и духовной жизни БССР в 20-х гг. ХХ в. в виде протоколов заседаний бюро, пленумов ЦК КП(б)Б, докладных записок, информационных сообщений, писем и постановлений. В них содержится характеристика негативных с точки зрения официальной идеологии и политики проявлений в социальных, национальных, религиозных группах населения республики.

Перечисленные документы также содержат данные о программных требованиях сионистско-социалистических молодежных организаций; представлена динамика их численного роста, методы борьбы и агитации. При анализе документов можно проследить эволюцию взглядов Советской власти на данное движение.

Ценными источниками являются и воспоминания участников сионистского движения. В книге «Проблеск во мраке» [7] ее автор Н.Маккаби рассказывает о своем участии в Минской организации Ха-Шомер Ха-Цаир. Сохранились воспоминания одного из лидеров этого движения в Гомеле И.Ц.Мадорского, опубликованные в статье «Мы приехали в Палестину…» [8].

Важнейшими архивными источниками при освещении деятельности социал-сионистских молодежных организаций в Гомеле послужили дела ГАООГО (Государственного архива общественных объединений Гомельской области), а также следственные дела архива Управления КГБ по Гомельской области.

2.

Специфическая ситуация с литературой и источниками по изучаемой проблеме в некоторой степени объясняет суженную характеристику деятельности сионистско-социалистических организаций в Гомеле, в то же время оставляя поле для будущих исследований.

Истоки зарождения социал-сионистских организаций и движений следует искать еще в первом десятилетии ХХ в., однако организационное оформление они получили в 20-х гг. Филиалы этих организаций имелись по всему миру, и, имея одно и то же название, они порой стремились к своей цели разными методами. Единым у них было одно: твердая убежденность, что их дело подхватят десятки тысяч евреев всего мира.

Именно это заявляли переселившиеся в Эрец-Исраэль участники гомельского сопротивления, заложившие основы Второй алии (1904-1906): они были «твердо убеждены, что являются всего лишь авангардом огромного массового движения и что вскоре за ними последуют многие сотни — если не тысячи —друзей-сионистов» [9].

Характерным в этом плане является пример Советской России, где сионистские организации, ранее стоявшие на более умеренных позициях, все чаще приобретали радикальный оттенок. С одной стороны, это было обусловлено их желанием легализоваться в условиях Советской власти, с другой —влиянием советской идеологии. Процесс образования левых (но в большинстве случаев нелегальных) фракций затронул практически все упомянутые движения и партии.

К примеру, правый (легальный) Хе-Халуц [10] в своей деятельности старался оставаться надпартийным объединением, принимая в свои ряды представителей разных (в СССР — в основном, левых) течений в сионизме. Этой «надпартийностью» частично и можно было объяснить живучесть организации в условиях Советской власти. Тем не менее, несмотря на свой легальный характер, она тесно сотрудничала с представителями запрещенных сионистских организаций и партий. В Гомеле находился районный комитет этой организации. Известно, что ее нелегальная деятельность была направлена, в основном, на эмиграцию людей на Запад, а оттуда — в Эрец-Исраэль. Гомельский филиал примыкал к левому движению Хе-Халуц.

Молодежная социалистическая организация Ха-Шомер Ха-Цаир [11], образовавшаяся в союзе с Маккаби [12], также имела левое и правое направление. Ни одно из них не отрицало в своей идеологии сионистские принципы. Правая фракция движения опиралась на воззрения А.Д.Гордона [13] и И.Трумпельдора [14], левая же ставила перед собой «общепролетарские» (но в то же время и национальные) задачи. Отличительной чертой движения Ха-Шомер Ха-Цаир (не путать с движением Ха-Шомер [15] являлась активная работа с молодежью. Им было позаимствовано многое от скаутских движений разных стран (здесь ощущалось прямое влияние Маккаби).

Левая фракция организации не являлась молодежным филиалом какой либо сионистско-социалистической партии, но в целом ориентировалась на идеологию социал-сионизма. В источниках присутствуют сведения о существовании в Гомеле левого крыла этой организации, которая активно вела свою деятельность в городе в середине 20-х гг.

И наконец, движение «Сионистско-социалистический югендфербанд» (ССЮФ) было молодежным филиалом Сионистско-социалистической рабочей партии (ССРП), легально действовавшей в России в 1905-1917 гг. Это движение являлось ярким представителем социалистического сионизма, опирающегося на широкую социальную базу для строительства «трудового центра» в Эрец-Исраэль. Естественно, оно не было легализовано в СССР, и позже рассматривалась властями как одно из наиболее сильных. Как и все вышеперечисленные организации, в годы советской власти члены ССЮФ (в том числе и в Гомеле) подвергались неоднократным арестам и высылкам, однако руководство движения делало все возможное для восстановления деятельности филиала в городе.

Несмотря на всё сходство, все эти организации имели несколько разные взгляды на будущее еврейского государства. Более «романтизированный» и радикально-левый (в идеологическом смысле) Ха-Шомер Ха-Цаир делал основную ставку на киббуцное движение, рассматривая сельскохозяйственное поселение как основную ячейку общества и производства в Эрец-Исраэль. ССРП (а с ней и ССЮФ) была более терпима в экономическом смысле, и считала приток капиталов в строящееся государство необходимым.

3.

Начало 20-х гг. ХХ в. стало для Гомеля временем расцвета деятельности сионистских социалистических партий и курируемых ими организаций, и в то же время это десятилетие ознаменовалось их массовым закрытием или уничтожением. Следует указать в целом на рост популярности и идейный плюрализм в среде еврейской социалистической мысли.

Ю.Э.Глушаков в своей статье «Деятельность еврейских социалистических организаций в Гомеле в первой четверти ХХ в.», анализируя историю еврейского социалистического движения в Гомеле, отмечает наличие в нем трех основных тенденций.

Первую автор интерпретирует как «интернационалистскую» (еврейские революционеры, участвовавшие в общероссийских партиях и движениях — РСДРП и ПСР, максималистских и анархистских организациях). Вторая тенденция представлена умеренно-национальным («автономистским») течением (Бунд), а третья — левосионистским направлением (ССРП, «Поалей-Цион» [16], Ха-Шомер Ха-Цаир и др.) [17].

В Гомеле размещался окружной штаб Северо-Западного округа [18] молодежной сионистской организации «левый Ха-Шомер Ха-Цаир» (далее речь будет вестись именно о левом направлении этого движения) [19]. В начале 20-х гг. в Гомеле существовала дружина этой организации, состоящая из пяти патрулей общей численностью от 40 до 50 молодых людей в возрасте от 14 до 18 лет. Занятия в организации происходили в скаутских уголках. Дружина располагала библиотекой, состоящий, главным образом, из книг о спорте и скаутском движении. В городе также существовал патруль «старых скаутов», состоящих из шомеров с долголетним скаутским стажем.

В целом, в Северо-Западном округе (в документе «в Гомельском округе» — АВТ.) в 1923 г. существовало 6 дружин общей численностью 350-400 человек [20].

4.

В начале 1925 г. деятельность организации Северо-Западного округа была весьма активной. Вот характеристики некоторых ее участников по оценке следственных органов (возраст приводится на время ареста).

Голдовской М.Б., 19 лет. Принимал активное участие в сионистском-социалистическом движении с ранних лет. Занимал руководящее положение и являлся активнейшим участником движения Ха-Шомер в городе. Во время массовых арестов сионистов в Гомеле в феврале 1925 г., вместе с окружным штабом переехал в Бобруйск, где и продолжал работу. В конце июля 1925 г. проводил работу по объединению всех организаций, входящих в состав Северо-Западного окружного штаба. За это время посетил Быхов, Жлобин, Речицу, Мозырь, Калинковичи, Мену. В целом же его деятельность была направлена на создание групповой организации и агитацию еврейской молодежи. Документы свидетельствуют, что он пользовался огромным влиянием во всем движении. В интересах конспирации Голдовской проживал по поддельным документам на имя Жлобина Нехамкина Иоселе.

Хургина Ф.Л. Работала в движении под псевдонимом «Анофелис». В феврале и мае 1925 г. ее арестовывал Гомельский отдел ОГПУ, однако она была освобождена. В сентябре 1925 г. Хургина выехала из Гомеля в Бобруйск для инструктирования организации Бобруйского округа. После организационной поездки в Минск в октябре 1925 г. она приехала с большим количеством сионистской литературы, но на Бобруйском вокзале ее обворовали, в результате чего вся литература попала в Бобруйский Окротдел ОГПУ [21].

В ноябре 1925 г. в Гомель из Киева и Николаева приехали Найштудт Марк и Тригер Соломон [22]. Первый был направлен в Гомель для руководства работой организации Ха-Шомер и работы в Северо-Западном окружном штабе. Вел деятельность под псевдонимом «Соломон». После декабрьских арестов членов окружного штаба в 1925 г., ему была поручена издательская работа в организации. Отмечались его выдающиеся ораторские способности. Тригер Соломон (19 лет, сын биржевого маклера) работал в Северо-Западном окружном штабе под кличкой «Воля». Он жил по поддельным документам на имя Смолянского [23]. Найштудт и Тригер с ноября 1925 г. успели на гектографе размножить большое количество материалов организации — циркуляров, инструкций и т.д. Вместе с этим ими была налажена рассылка материалов по всему Северо-Западному округу. Велась активная агитационная работа [24].

Вместе с ними в работе организации в это время принимали участие:

Гефтер Л.Н., 19 лет, учащийся школы им.Либкнехта, проживал в Гомеле по ул. Свердлова, 6 [25]. Он принимал активное участие в работе организации с 1924 г. В первое время занимал должность секретаря организации, а впоследствии стал начальником Гомельского легиона Ха-Шомер, насчитывавшего 170 человек, и начальником Гомельского отряда шомеров. Был ярым противником комсомола (дрался с комсомольцами на идейной почве). В начале декабря 1925 г. был назначен начальником дружины цофим [26]. В течение всего 1925 г. Гефтер неоднократно подвергался обыскам и арестам по подозрению в участии в нелегальном движении. С 14 по 18 декабря 1925 г. скрывался от ареста, и за это время спрятал по ул.Трудовой, 4 весь архив, делопроизводство, знамя и гектограф организации. Находясь в розыске, продолжал руководить Гомельским легионом [27].

Мадорский И.Ц., 18 лет, учащийся, проживал в Гомеле по ул. Алексеевской, 13 [28]. В 1924 г. он состоял членом «Стража чести» Гомельского Ха-Шомера. Работал под псевдонимом «Воля». В октябре 1924 г. его в качестве делегата отправили на конференцию организации, а в апреле 1925 г., он отчитывался перед окружным штабом о деятельности Гомельского легиона. В сентябре 1925 г. Мадорский был назначен начальником подгота (подготовительного отряда? — АВТ.) Ха-Шомер. В этом же году его дважды подвергали аресту. Во время арестов актива движения с 14 по 18 декабря 1925 г., продолжал руководить организацией [29].

Фейгин Б.З., 19 лет, проживал в Гомеле по ул. Полесской, д.10 [30]. Являлся активным членом «Стража чести» Гомельского Ха-Шомера. Был в должности помощника начальника Белицкого отряда цофим. Принимал активное участие на собраниях движения: читал доклады научного характера и знакомил слушателей с периодикой. Ему было поручено хранение материалов и приказов Гомельского легиона Ха-Шомер [31].

Жерновской Х.Н., 19 лет, проживал в Гомеле по ул. Карповича, 37 [32]. С 1921 г. работал в организации Маккаби, а с 1923 г. являлся активным членом Ха-Шомер, где работал под псевдонимами «Халимон» и «Правоверный». Секретная корреспонденция организации приходила на его адрес. С 1924 г. он постоянно занимал ответственные должности: состоял помощником начальника Гомельского легиона Ха-Шомер, начальником дружины цофим. В 1925 г. Жерновской был назначен начальником Гомельского легиона Ха-Шомер и тогда же им была организована группа движения в Ново-Белице. Неоднократно подвергался обыскам и арестам ОГПУ. Связь с членами окружного штаба поддерживал именно он. На одном из докладов в организации в ноябре 1925 г. он указывал, что «в России не диктатура пролетариата, а диктатура партии над пролетариатом» [33].

Дубнова Г.Б., 19 лет, учащаяся, проживала в Гомеле по ул. Пролетарской, 24 [34]. Вела активную работу в организации практически с момента ее возникновения в городе. Была начальником отряда Ха-Шомер, а также начальником Ново-Белицкого отряда цофим. Собрания организации проводились на ее квартире [35].

Фискин И.Я., 18 лет, учащийся школы им. Коминтерна, проживал в Гомеле по ул. Пролетарской, 24 [36]. Он вел зашифрованную переписку (тайные чернила) с окружным штабом, куда отправлял отчеты о деятельности легиона в Гомеле. Занимал посты начальника дружины шомрим и члена штаба легиона. Ему доверяли подыскивать конспиративные квартиры для собрания организации. Несколько раз подвергался обыскам и арестам ОГПУ [37].

5.

В начале сентября 1926 г. в Гомель приехал начальник районного штаба N6 «Миля» (Искин Л.Ш.). Сообщалось, что после массовых арестов ОГПУ он оживил Гомельский легион Ха-Шомер. Проводились еженедельные сборы отрядов, издавались стенгазеты, журналы и т.д. Но уже 7 октября 1926 г. Искина арестовали, однако он предпринял попытку побега из заключения [38].

В это время руководителями организации левый Ха-Шомер в Гомеле были Златин А.И. и Римерова Л.Д. (в документе —Рымарева). Первый состоял в должности члена штаба легиона с 1923 г. Являлся начальником дружины цофим. Выступал с докладами на сборах и руководил школой начальных отрядов. В сентябре 1926 г. Златин достал документы для передачи освобожденному из-под стражи начальнику районного штаба «Хайму», чем дал ему возможность скрыться от ОГПУ.

Римерова Л.Д., 19 лет. В Гомельском легионе Ха-Шомер с 1921 г. С января 1925 г. принимала активное участие в работе организации, занимала должность казначея и председателя Керен-Эзра (организация помощи политзаключенным). Была членом штаба легиона и его адъютантом. Работала под псевдонимом «Наамо» [39].

В 1923 г. районный комитет левого Хе-Халуца находился в Гомеле. Его возглавляли М.Гранц, А.Цырлин и К.Будник. Гомельская организация на тот момент состояла из 25-30 человек. Районный комитет имел тесную связь с центральным комитетом. Отмечалось, что гомельским движением выполняется большое количество нарядов на отправку его членов в сельскохозяйственные колонии и мастерские Крыма и других районов СССР. В учебных группах движения участники занимались изучением древнееврейского языка, что являлось обязательным для всех. Гомельская организация была настроена враждебно против принятия нового «легального» (в условиях Советской власти) устава, и считала изменение программы лишь «применением к условиям необходимости легализации» [40].

До 1923 г. включительно, Гомельская организация помогла уехать в Эрец-Исраэль 12 репатриантам из Гомеля [41]. В мае 1925 г. руководителями Гомельской группы ССЮФ были Зарецкий М.Н. и Шульман Е.М. [42]. Они оживили деятельность организации после того, как ОГПУ выслала в ноябре 1924 г. активистов Гомельского ССЮФ. Для возобновления деятельности организации они вышли на связь с Минским районным комитетом ССЮФ и подрайонным комитетом в мест. Мена, где получили материалы и указания к работе. Активную деятельность Гомельская организация ССЮФ возобновила с мая 1925 г.: устраивались собрания, вербовались новые члены. Появился новый подпольный метод работы: собрания устраивались за городом, корреспонденция получалась и рассылалась в зашифрованном виде [43].

Зарецкий М.Н., 23 года, чернорабочий, проживал в Гомеле по ул. Коммунаров, 15 [44]. Участвовал в Гомельской группе ССЮФ с момента ее возникновения. Держал тесную связь с сосланным в Соловки «Старостой» и получал от него партийный материал. Некто Цви Вигдерзон (один из сосланных в Соловки руководителей Гомельского левого Хе-Халуца? — АВТ.) уполномочил Зарецкого руководить работой ССЮФ в Гомеле. Зарецкий часто проводил собрания организации у себя на квартире. Держал связь с активными работниками ЦСП Беркалом и Львовичем. Все материалы организации он хранил у себя. Связь с районным комитетом в Минске и подрайонным в Гомеле осуществлялась непосредственно через него [45].

Шульман Е.М., 22 года, проживал в Гомеле по ул. Интернациональной, 5 [46]. Был одним из руководителей Гомельской группы ССЮФ. Он зашифровывал переписку организации с районным комитетом, а также хранил часть материалов движения [47].

6.

Двадцатые годы стали для сионистов России и Беларуси эпохой подполья. На протяжении этих лет сионистское движение прошло ряд этапов от легального и полулегального существования до полного запрещения всей деятельности и ухода в подполье. Однако сионистскую деятельность в СССР на протяжении всех 20-х гг. нельзя назвать исключительно нелегальной [48].

Не просто обстоял вопрос и с уже окрепшими еврейскими партиями. В телеграмме ЦБ КП(б)Б от 27 февраля 1919 г. велась речь о том, что «партии… Поалей-Цион, ОЕСП и др… являются легальными как [в] пределах РСФСР так [и] Белоруссии. Им предоставляется возможность вести партийную работу; их клубы, комитеты, библиотеки имеют право существования [и] не должны закрываться… [В] случаях контрреволюционной деятельности отдельные члены этих организаций преследуются на основании [законов] общих всем гражданам Республики» [49].

Власти еще долго не могли окончательно определится с тем, как им все-таки относится к еврейским партиям и организациям, в том числе и сионистским. С точки зрения большевиков, в пользу последних говорил тот факт, что они открыто не критиковали существующий строй, а на первых порах некоторые сионистские организации даже старались принять советскую идеологию. Но и этот шаг не мог в полной мере решить вопрос с их легализацией, а лишь принес новую неразбериху с «правыми» и «левыми».

На ХII Всероссийской конференции РКП(б) в августе 1922 г. стоял вопрос о борьбе с антисоветскими партиями. В этом смысле особый контроль устанавливался за высшими, средними и низшими школами, культурно-просветительскими движениями молодежи, издательским делом и т.д. [50]. Постановление, принятое конференцией, не внесло окончательной ясности по поводу сионистских организаций. Но уже в сентябре 1922 г. Советская власть стала применять репрессивные меры по отношению к сионистам. Стали проводиться многочисленные аресты [51].

В 1922 г. в Гомеле местные власти разрешили провести съезд движения Хе-Халуц, после чего, выявив реальных участников движения, провели массовые аресты [52]. Уже к 1923 г. власти всерьез задумались о средствах борьбы с сионистскими социалистическими молодежными организациями. В отношении организации Ха-Шомер предполагалось вести работу внутри движения и вне его; необходимо было показать скаутам невозможность создания государства в Эрец-Исраэль. Предполагалось расширение пионерской и комсомольской работы [53].

Активно против сионистов работала и Евсекция, выступавшая за полный запрет движения Хе-Халуц. Для обоснования запрета этого движения в Политбюро были посланы секретные выписки из доклада-отчета члена ЦБ Евсекции М.Я.Фрумкиной о ее поездке по партийной командировке в Гомель в начале января 1923 г. Фрумкина (Эстер) обнаружила «целый ряд указаний на тесную связь и взаимодействие между всеми формами сионистского движения и Хе-Халуц, как одной из них» [54].

В октябре 1924 г. Гомельским ОГПУ были арестованы и приговорены в последствии к различным срокам лишения свободы члены левого движения Хе-Халуц Г.М.Мущанская, С.Н.Косицкая, А.Л.Вигдерзон, Б.Ю.Староста, Л.А.Зингеров, И.Х.Мнухин, Я.К.Будник, М.З.Кранц, А.М.Цейтлин, К.Н.Белкин [55]. Карательным органам требовалось время для того, чтобы сформулировать свою позицию относительно степени противозаконности действий сионистов. Наблюдалась тенденция постепенного ужесточения формулировок обвинения и мер пресечения.

Позиция Советской власти окончательно была оформлена 29 мая 1925 г. в справке ОГПУ о «работе» с сионистами. Прекращалась практика высылки из Советского Союза за участие в сионистских организациях. Теперь обвинения производились по ст.58 (контрреволюционные действия), п.5 (подрыв, ослабление Советского режима), ст.61 (помощь международной буржуазии) и ст.72 УК РСФСР (изготовление, хранение и распространение агитационной литературы контрреволюционного характера). Осужденные по соответствующим статьям получали трехлетнюю ссылку. Ее основными местами были Средняя Азия и Казахстан.

В этот период стали складываться маршруты этапов высылаемых. О том, что власти окончательно определились в своем отношении к сионизму, свидетельствовали массовые аресты 1924 г. [56] (с 13.03.1924 по 01.05.1925 в СССР было арестовано 3.5 тыс. членов сионистского движения) [57]. 13 февраля 1925 г. оперативной работой сотрудников ОГПУ была выявлена в Гомеле деятельность партий ЦСП, СТП «Цеирей-Цион», а также организаций правый Хе-Халуц, ЕВОСМ (Единой всероссийской организации сионистской молодежи) и организации помощи политзаключенным «Керен-Эзра».

В результате произведенных арестов в Гомельский исправдом было доставлено 30 человек, в скором времени осуждённых Особым совещанием ОГПУ [58]. 20 мая 1925 г. Гомельское ОГПУ арестовало руководителей Гомельской организации ССЮФ Зарецкого М.Н. и Шульмана Е.М., а также членов организации Кроля Г.М. и Черного И.. Приговором Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 7 августа 1925 г. первых двух выслали на Урал сроком на три года [ 59].

В октябре 1925 г. были арестованы члены Гомельской и Бобруйской сионистской молодежной организации Ха-Шомер Голдовской М.Б., Глейберман Е.С. и Хургина Ф.Л. 18 ноября 1925 г. они были высланы в Киркрай (Киргизстан) сроком на три года [ 60]. В заключении прокурора при ОГПУ Беларуси отмечалось, что «высылка перечисленных лиц обусловлена развитым сионистским движением в этом регионе» [61].

7.

С 14 декабря 1925 г. Гомельское ОГПУ арестовало десятерых активных членов Гомельской организации Ха-Шомер: Гефтера Л.Н., Мадорского И.Ц., Зеличенок Р.З., Фейгина Б.З., Жерновского Х.Н., Дубнову Г.Б., Фискина И.Я., Найштудта М.Н., Тригера С.Н. и Горовую С.Н. [62].

Израиль Мадорский вспоминает:

«Однажды вечером я встретил товарища, который мне сообщил, что на квартирах всех членов нашего движения идут обыски и аресты. Я немного растерялся, так как не знал, что делать. Наконец, я решился и в 12 часов ночи пошел к нашему дому. Через щель в ставнях я увидел: папа и мама сидят на кровати, склонив головы, а возле стола — два агента ОГПУ ожидают меня. Я решил не идти домой, а как-то продолжить наше дело, которое внезапно прервалось. В ночном городе я встретил своего товарища (Гефтера Л.Н. — АВТ.), избежавшего ареста, и мы решили снять комнату и восстановить работу организации…

Видимо, гэпэушники нас выследили, потому что спустя три дня они ворвались в снятую нами квартиру и объявили о нашем аресте… На следствии были предъявлены изъятые при обыске списки, протоколы и другие документы нашей организации, так что отрицать что-либо было бессмысленно. В тюрьме, где нас ожидало около двадцати товарищей, мы провели три месяца» [63].

Постановлением совещания при Коллегии ОГПУ от 26 февраля 1926 г. все арестованные были высланы в Киркрай сроком на три года [64]. Из воспоминаний Израиля Мадорского:

«Гласного суда не было… Однажды разбудили в четыре утра, не объясняя причину столь ранней побудки. Милиция просто не хотела, чтобы родители заключенных подняли свой голос протеста, поэтому решили вывести нас из города до рассвета. Мы стали сопротивляться. «Усмиряли» каждого из нас по четыре милиционера. Они выволакивали полураздетых юношей и девушек на ледяной тюремный двор…

Три месяца этапом добирались до Кызыл-Орды. Небольшое село Соломихино стало местом нашей ссылки; необходимо было ежедневно отмечаться в местном отделе ОГПУ. Жилье наше было убогим, да и вся жизнь не сладкой. Денег, которые мы получали на месяц, хватало только на три дня. Мы искали работу, нам помогал Красный Крест и родные» [65].

Однако вскоре Гефтеру, Зеличенок, Горовой и Мадорскому ссылка была заменена эмиграцией в Эрец-Исраэль [66]. Это произошло при непосредственном соучастии жены Максима Горького Екатерины Пешковой, которая представляла в России Международный Красный Крест. Она выхлопотала у властей разрешение на выезд за границу всем ссыльным сионистам без права возвращения на родину [67].

К середине 1926 г. по числу арестованных и осужденных шомеров Гомель занимал среди других городов СССР второе место [68]. 31 октября этого же года в Гомеле были арестованы руководители организации левый Ха-Шомер Златин А.И. и Рымарева Л.Д. [69]. В январе 1927 г. Златина и Рымареву особое совещание при Коллегии ОГПУ постановило выслать в Казахстан сроком на три года, однако, учитывая несовершеннолетие обоих, срок был сокращен на 1 год [70]. Но уже в марте и апреле 1927 г. Рымарева и Златин были освобождены от ссылки, т.к. их заявления о разрыве с сионистским движением были опубликованы в прессе [71].

Заключение

Всё вышеперечисленное дает право говорить о том, что в лице сионистских (в том числе и социалистических) молодежных организаций, власть видела реальную оппозицию, хотя и не претендовавшую, на власть. Социал-сионистские организации приобрели такой статус в результате долговременного давления на них со стороны советских властей, и концентрация их внимания на существующее положение вещей в советской еврейской диаспоре была обусловлена невозможностью решения большевистским правительством еврейского вопроса.

Члены перечисленных молодежных организаций были основными участниками 3-й 4-й алии (1919-1923, 1924-1928). Попадая в Эрец-Ираэль, они сталкивались с многими трудностями, в том числе и с непониманием их взглядов на строительство Еврейского государства. Но в результате идейного синтеза переселенцев из разных частей света формировались новое взгляды социал-сионизма на создание «идеального общества», в практическом плане реализованные в создании государства Израиль в 1948 г.

Рассмотренные выше сионистские социалистические молодежные организации отнюдь не являлись единственными в Гомеле. Автором отмечены только те, освещение деятельности которых обеспечено наличием достаточного источникового материала. Его анализ и обобщение дает право говорить о Гомеле как об одном из центров национал-сионистского движения в Советской России и Белоруссии. Это движение было представлено в городе такими организациями как Хе-Халуц, Ха-Шомер Ха-Цаир, ССЮФ и др. Имея некоторые расхождения в программах и тактике действия, эти организации были едины в стратегических задачах. Конечную цель они видели в создании еврейского национального государства в Эрец-Исраэль.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Гусев В. Сионистское движение в Советской Украине в первой половине 20-х гг. ХХ в.: архивы ОГПУ свидетельствуют // Российский сионизм: история и культура: Материалы научной конференции. — М., 2002, с.265-277.

2. Симонова А. Сионистское движение в Советской России в 20-е годы // Российский исонизм: история и культура: Материалы научной конференции. — М., 2002, с.278-287.

3. Басин Я. Разгром сионистского движения в советской Белоруссии // «Авив», 2003, N6-7, с.17.

4. Иоффе Э.Г. Деятельность организации «Хашомер-Хацоир» в Беларуси (1924-1926) и создание кибуца в Палестине // Форум. Информационно-культурный бюллетень. — 1996, N4, с.41-45.

5. Глушаков Ю. Деятельность еврейских социалистических организаций в Гомеле в первой четверти ХХ в. // Евреи в Гомеле. История и культура (конец ХIХ – начало ХХ веков): Сборник материалов научно-теоретической конференции.—Гомель, 21 сентября 2003 г. — Гомель, 2004, с.69-81.

6. Перед крутым поворотом: тенденции в политической и духовной жизни Беларуси (1925-1928): Отражение времени в архивных документах / Автор-составитель Р.П.Платонов и др. — Мн.: БелНИИДАД, 2001, 312 с.

7. Маккаби Н. Проблеск во мраке. — Ришон-ле-Цион: Маккаби, 1991, 154 с.

8. Горевой М. «Мы приехали в Палетину…» Извоспоминаний Израиля Мадорского // Берега, 1999, N4 (4), с.10-11.

9. Лакер В. История сионизма (пер. с англ.). М., 2000, с.390.

10. Хе-Халуц (ивр., букв.— «первопроходец, пионер») —молодежное движение, целью которого была подготовка еврейской молодежи к жизни в Эрец-Исраэле.

11. Ха-Шомер Ха-Цаир (ивр., букв.— «юный страж») —молодежное левосоциалистическое сионистское халуцианское движение, целью которого была подготовка еврейской молодежи к киббуцной жизни в Эрец-Исраэль.

Движение было создано в 1916 г. в Вене членами галицийских молодежных сионистских групп. Идеология движения формировалась в период погромов, которыми сопровождались годы после окончания Первой мировой войны. Основной единицей движения была «квуца» (группа — отдельно для юношей и для девушек). Несколько квуцот одной и той же возрастной группы объединялись в «плуггот» (отряды) и «гдкдим» (батальоны).

12. Маккаби — международная еврейская спортивная организация, названная в память исторического героя еврейского народа Иегуды Маккавея. Одна из целей организации — развитие национального самосознания и чувства национального единства в евреях, где бы они ни жили.

13. Гордон Аарон Давид (1856-1922, Израиль) — один из основателей, идеолог и духовный руководитель халуцианского движения в сионизме.

14. Трумпельдор Иосеф (1880-1920, Израиль) — командир еврейской самообороны и общественный деятель в Эрец-Исраэль, один из создателей движения Хе-Халуц в России.

15. Ха-Шомер (ивр., букв. — «страж») — первая организация еврейской самообороны в Эрец-Исраэль, действовавшая в 1909-1920 гг.

16. Поалей-Цион (ивр., букв. — «трудящиеся Сиона») —общественно-политическое движение, сочетавшее политический сионизм с социалистической идеологией.

17. Глушаков Ю. Указ. соч., с.80.

18. Северо-Западный округ Ха-Шомер Ха-Цаира —административно-территориальная единица движения, в которую входили Минская и часть Гомельской губерний, включая г.Гомель.

19. Гомельский областной архив общественных объединений (ГАООГО). Ф.1 (Гомельский губернский комитет ВКП(б), 1919-1926), оп.1, д.1229, л.59.

20. Там же.

21. Архив Управления КГБ по Гомельской области (Архив УКГБ). Архивно-следственное дело N19336, лл.79-80.

22. Там же, д. N18881, л.221.

23. Там же, лл.225-227.

24. Там же, л.221.

25. Там же, л.54.

26. Цофим — скауты, молодежь 15-16 лет. Ребята в возрасте 11-14 лет назывались «кфирим» (львята), «бней мидбар» (дети пустыни» и «бней Мецада» (дети Масады). Молодежь 17 лет и старше — «богрим» (взрослые) и «магшигим» (свершители).

27. Архив УКГБ. Дело N18881, л.222.

28. Там же, л.220.

29. Там же, лл.222-223.

30. Там же, л.220.

31. Там же, л.224.

32. Там же, л.220.

33. Там же, л.224.

34. Там же, л.220.

35. Там же, л.225.

36. Там же, л.38.

37. Там же, л.225.

38. Глушаков Ю. Указ. соч., с.78.

39. Архив УКГБ). Дело N18491, лл.89-91.

40. ГАООГО. Ф.1, оп.1, д.1229, л.61.

41. Эйстрах Г. Еврейская секция компартии. По материалам бывшего центрального партархива // Вестник еврейского университета в Москве, 1994, N2 (6), с.40.

42. Архив УКГБ. Д.N18957, л.62.

43. Там же, л.22.

44. Там же, л.50.

45. Там же, л.22.

46. Там же, л. 51.

47. Там же, л.22.

48. Симонова А. Указ.соч., с.283.

49. Идеологическая деятельность Компартии Белоруссии, 1918-1945: Сб.документов. В 2 ч. Ч.1. 1918-1928 / Сост. Н.С.Сташкевич и др. — Мн.: Беларусь, 1990, с.30.

50. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1898-1970. Т.2 (1917-1924). Изд.8.— М.: Политиздат, 1970, с.393.

51. Симонова А. Указ.соч., с.284.

52. Басин Я. Указ. соч.

53. ГАООГО. Ф.1, оп.1, д.1229, л.61.

54. Эйстрах Г. Указ.соч., с.40-41.

55. Глушаков Ю. Указ.соч., с.78.

56. Симонова А. Указ.соч., с.284.

57. Басин Я. Указ.соч.

58. Глушаков Ю. Указ.соч., с.80.

59. Архив УКГБ. Д.N18957, лл.62, 69-70.

60. Там же, д.N19336, лл. 79, 85.

61. Там же, л.87.

62. Там же, д.18881, лл.220-221.

63. Горевой М. Указ.соч., с.10.

64. Архив УКГБ. Д.18881, л.239.

65. Горевой М. Указ.соч., с.10.

66. Архив УКГБ. Д.18881, лл.288, 305.

67. Горевой М. Указ.соч., с.10.

68. Глушаков Ю. Указ.соч., с.79.

69. Архив УКГБ. Д.N18491, л.89.

70. Там же, л.103.

71. Там же, лл.105-107.

Сборник научных и публицистических работ «Беларусь в ХХ веке». 2004 Вып.3

Вл. Гершанок, Вл. Райский Евреи Гомеля в период НЭПа

1.

Почти шесть лет территория Белоруссии была ареной военных действий сначала первой мировой, а затем и гражданской войн. Фронт концентрировал в регионе большие массы войск, принес огромные убытки, практически разорил экономику. Военное лихолетье для гомельчан закончились во второй половине 1920 г. Город получил возможность приступить к мирной жизни.

В отчете губкомиссии административного отдела губисполкома по выявлению убытков, причиненных только госорганам Гомельской губернии за период 1918-1921 гг., зафиксировано, что «общая сумма убытков составляет 11.315.078 руб.73 коп., в том числе: по наркомпросу — 3.100.639 руб. 65 коп., по наркомзему — 977.731 руб. 85 коп., по народному комиссариату почты — 239 руб. 41 коп., по предприятиям ВСНХ — 3.453.643 руб. 85 коп., по наркомвоенведу — 796.832 руб. 50 коп., по наркомату путей сообщений — 1.636.251 руб.74 коп., по наркомздраву — 17.865 руб. 71 коп., по местным Советам — 10.955 руб. и т. д.

По годам сумма убытков распределялась так: 1919 год — 4.789.600 руб., 1920 год — 6.210.860 руб., 1921 год — 314.618 рублей.

Исчислены были убытки и в зависимости от того, кто их наносил: польские войска — 5.697.713 руб.73 коп., банды Булак-Булаховича — 513.150 руб., участники Стрекопытовкого мятежа — 4.789.600 руб., банды Голаха — 314.618 рублей и т. д.

Оговоримся, что все эти данные не вполне точные. Подсчет убытков в разное время проводило две комиссии. Причем итоги работы первой комиссии были переданы в Москву, а в губернии никаких материалов не осталось. Поэтому приведенные цифры носят справочный характер и, тем не менее, они во многом объясняют причины хозяйственного развала и экономических трудностей в регионе [1].

2.

После окончания Гражданской войны городское хозяйство Гомеля оказалось предельно запущенным, а казна — пуста. Сотни жилых домов нуждались в капитальном ремонте. Денежных и материальных средств не было даже для поверхностного ремонта первоочередных жизненноважных объектов: жилья, городских коммуникаций, лечебных учреждений. Население остро нуждалось в продовольствии, в одежде, в топливе. Сотни больных тифом, дизентерией, венерическими и другими болезниями нуждались во врачебной помощи и лекарствах.

С времен первой мировой войны Гомельский эвакопункт переселенцев, беженцев и военнопленных являлся базовым в регионе. Несмотря на разруху в городе, 8251 беженцев были размещены по частным квартирам, и только 316 человек жили в бараках. Им выдавалось горячее питание и продукты сухим пайком, оказывалась медицинская помощь. Только в течение 1921 г. медицинская помощь была оказана 714 инфекционным и 130 соматическим больным, а также 5032 человека получили амбулаторное лечение [2].

По сведениям Губэвако за период с 1 октября 1921 г. по 1 апреля 1922 г. из Гомеля было отправлено эшелонами и гужевым порядком 6107 человек. Среди эвакуированных были и евреи (7,7%), убывающие в страны Балтии: 58 — в Литву, 8 — в Латвию, 344 — в Польшу. В числе беженцев, снятых с учета из-за отсутствия документов, было 853 еврея — 51,5% от общей численности реэвакуированных к месту прежней жизни [3].

По состоянию на 1 апреля 1922 г. из еще 8567 человек беженцев /3464 – дети/, 2164 — евреи — отправлялись: в Литву — 199, в Латвию — 87, в Польшу — 1007, переезжали в другое место жительства внутри Белоруссии — 871 человек [4].

Отправка беженцев и переселенцев усложнялась разрухой на транспорте. Гомельский железнодорожный узел был парализован: в капитальном ремонте нуждались треть паровозов и не менее половины вагонного парка. В начале 1921 г. в результате диверсии сгорел корпус вагонного цеха, что еще больше усложнило ремонтные работы подвижного состава [5].

Это были годы активной еврейской эмиграции, которая не уменьшалась даже на фоне падения общей эмиграционной волны: в августе-сентябре 1922 г. гомельщину покинули 577 евреев из общего количества 1044 уехавших; с 1-го октября 1922 по 20 марта 1923 г. 969 евреев (1022 уехавших). В период с 12 мая 1923 г. по 1 января 1924 г. с гомельщины в эмиграцию уезжали только евреи (1382 чел.) [6].

3.

Весной 1921 г., по окончанию Гражданской войны, в стране началась экономическая реформа. Сельскохозяйственная политика была нацелена на быстрый рост продуктивности крестьянских хозяйств и получение большего количества продуктов питания за счет стимулирования личных интересов крестьянства. Реформа стимулировала коммерческую деятельность, поощряла торговлю и товарный обмен. Финансовая политика была направлена на стабилизацию валюты, началась реорганизация промышленности. В стране начиналась эпоха НЭПа. И хотя восстановление свободы частной торговли был фактическим возвратом к капиталистическим формам хозяйствования, НЭП был принят, как утверждали лидеры большевиков, «в серьез и надолго». НЭП признавался «установленной на долгий, рядом лет измеряемый, период времени» [7].

Американский исследователь профессор Эдвард Карр заметил, что «введение НЭПа требовало трансформации уже существовавших учреждений из инструментов принуждения в инструменты новой политики, поощрявших личную инициативу» [8]. И уже первый год жизни по законам новой экономической политики привел к ощутимому оздоровлению экономического положения населения в Гомеле. Поскольку не было возможности восстановить сразу всю городскую промышленность, приоритет отдавался тем предприятиям, которым можно было немедленно оказать помощь, а их продукцией оказать помочь крестьянам [9].

Для промышленности большое значение сыграли два декрета Совнаркома от 17 мая 1921 г.. Один из них предполагал принять необходимые меры к развитию кустарной и мелкой промышленности в форме частных предприятий или в кооперативной форме и «избегать излишней регламентации и излишнего формализма, стесняющих хозяйственный почин отдельных лиц и групп населения» [10]. Одновременно прекращалась национализация промышленных предприятитй, хотя «…акты национализации, осуществленные до 17 мая 1921 г.» не анулировались» [11].

Серия декретов была принята по стимулированию развития промышленных кооперативов. Кооперативы становились юридическими лицами. Они получали право найма рабочей силы, а те из них, в которых наемные рабочие составляли не более 20% численности работавших, не подлежали воздействию контрольных органов. На них распространялось право получения долго- и краткосрочных кредитов через кооперативный отдел Наркомфина. Кооперативные предприятия с количеством рабочих в 10-20 человек не подлежали национализации или муниципализации, с ними сотрудничали органы ВСНХ.

Вторым шагом было решение о возврате под частное управление и контроль (сдаче в аренду) тех промышленных предприятий, которые уже были национализированы, но которые государство не могло поддерживать в рентабельном состоянии. 6 июля 1921 г. появился декрет об условиях сдачи в аренду национализированных предприятий. Предпочтение отдавалось кооперативам, хотя не исключалась и сдача их частным лицам.

Условия аренды были весьма приемливыми: арендаторы несли ответственность за содержание в исправности арендуемых предприятий, снабжение предприятий и работающих; срок аренды определялся от 2-х до 5 лет, а арендная плата взималась «натурой» ввиде определенного процента от выпускаемой продукции.

4.

Гомельские власти поспешили воспользоваться всеми этими нововведениями. Губсовет народного хозяйства начал сдавать частным лицам в аренду предприятия, но, как правило, мелкие — кустарного и полукустарного типа — пищевой и легкой промышленности. Арендаторами чаще всего становились прежние владельцы.

В 1921 г. в списке передаваемых в аренду предприятий были лесозаводы NN 1, 3 и 5, кирпичные заводы (в прошлом заводы Зака, Чернина, Цейтлина, Эйдлина), Брилевский кирпичный завод, мыловаренный завод «Коммуна», завод колесной мази и пивзавод Леккерта, конфетная фабрика»Просвет» и маслозавод (Яшпана), колбасная фабрика Грининга и Безокке, завод минеральных вод, фабрика бумажных кульков, 3-й чугунолитейный, завод «Двигатель», 1-й обозный завод, гражданская обмундировочная мастерская, типография и ряд других [12].

До революции в Гомеле евреи, в основном, работали на щетинной фабрике, в типографии Полеспечати, на чугунолитейных заводах, в слесарных мастерских, на спичечной фабрике, в портняжных и обувных мастерских или кустарничали, занимались оптовой и розничной торговлей, мелким ростовщичеством [13]. Возвращаясь в знакомые условия труда, Гомельское еврейство с надеждой восприняло новую экономическую политику государства. Город гудел слухами и домыслами. В еврейских кварталах шли споры, обговаривались ближайшие планы и конкретные начинания.

В 1920 г. на собственные средства в Гомеле при Моховом переезде Гирш Абелевич Хенин и Алтер Иосифович Флеер построили паровую мельницу «Геркулес» с одним поставом. Работали сами, без найма рабочей силы, но в том же году мельница сгорела. В 1921 г. они построили новую. Но в конце 1921 г. мельница вместе с прочими мельницами такого типа была передана в ведение СНХ, а затем продорганов губернии. В средине 1922 г. продком описал имущество мельницы и по акту передал ее в аренду прежним ее хозяевам, к которым в качестве арендаторов добавились Ицхак Мовшевич Лившиц и Исаак Залманович Гринфельд. Аренда была оформлена на три года с условием уплаты продкому помолналога 540 пудов ржи в год.

Доходы предприниматели получали весьма невысокие [14], но производство развивалось. В 1925 г., когда на мельнице уже работал не один, а три постава, Горкоммунхоз расторгнул договор и передал мельницу Гомельскому государственному предприятию «Красный мельник» [15].

В июле 1926 г. на просьбу фактических хозяев мельницы Хенина Г.А. и Флеера А.И. провести денационализацию и вернуть мельницу, так как документов о национализации мельницы «Геркулес» практически не существовало, а по положению о денационализации подобные мельницы мощностью до четырех поставов возвращались их прежним хозяевам. Тем не менее Губисполком ответил отказом. Объяснение не имело юридической мотивации, но звучало безопеляционно: «так как мельница входит в состав предприятий местного мукомольного объединения и в силу государственной экономической целесообразности, ее денационализация невозможна» [16]. В последующем, в конце 1920-х гг., такая судьба постигла и других мельников-предпринимателей.

5.

Бывшие чугунолитейные мастерские «Фрумин с сыновьями» оставались на Гомельщине единственным металлопредприятием ремонтного типа. Оборудование мастерских состояло из 14 токарных, 2-х строгальных, долбежного и 2-х сверлильных станков, вагранки, 1-го поворотного крана, 5-ти кузнечных горнов и наковален для ручной ковки. На заводе работало 56 рабочих. 26 августа 1920 г. на основании Постановления ВСНХ РСФСР мастерские национализировали, переименовали в 3-й Советский завод и передали местному объединению Губметалл [17]. Однако во второй половине 1921 г., учитывая тяжелую экономическую ситуациюи, Совет Народного Хозяйства исключил из программы материального и финансового обеспечения и выставил для сдачи в аренду и этот завод, и 4-й механический завод «Двигатель», и многие другие предприятия [18].

Первыми обратились за разрешением на аренду ранее принадлежавших им предприятий владельцы бывших ремонтно-механических мастерских «М.Фрумин и сыновья», хозяева чугунолитейных мастерских Агроскины и Дубинские. И когда летом 1921 г. из-за нехватки сырья и материалов создалась угроза остановки предприятий, Губметалл решил сдать 3-й Советский завод в аренду бывшему хозяину М.Фрумину.

По договору М.Фрумин включал свои сбережения в оборотные средства. Он должен был обеспечить срочный капитальный ремонт Добрушской и Суражской бумажных фабрик, Гомельского маслозавода и Пуховичской картонажной фабрики. Ему предписывлось изготовлять молотилки, силосорезки, маслобойные пресы, конные приводы, другие механизмы, нужные в крестьянских хозяйствах. Сам М.Фрумин был опытным промышленником-металлистом, его сыновья — грамотными инженерами-механиками. Вся семья хорошо знала литейное дело и имела солидный опыт организации работ с достаточной прибылью для развития производства. Однако коллектив завода опротестовал арендный договор и добился выделения завода в самостоятельное предприятие, поставив его на хозрасчет [19].

Переход на хозрасчет был неизбежным следствием новой экономической политики. С самого начала НЭПа промышленность оказалась почти полностью лишенной государственной поддержки, что затормозило ее развитие. Негативно сказалось и стимулирование государством предприятий, производивших потребительские товары. Нарушался баланс внутри самой производственной сферы. В итоге, предприятия охватил кризис цен. Резко снизился спрос на продукцию промышленности при одновременном росте потребности на продовольственные товары. Промышленные предприятия начали работать «на склад». Затоваривание лишало их оборотных средств. Ряд гомельских заводов и фабрик были остановлены.

Чугунолитейные мастерские братьев Агроскиных еще до революции в Гомеле производили простейшие сельхозмашины, делали отливки чугунных деталей к машинам и механизмам. Здесь работали высококвалифицированные металлисты, мастера-литейщики, и продукция завода пользовалась у местных крестьян высоким спросом. В Гомеле работала еще одна небольшая ремнонтно-механическая мастерская братьев Дубинских. До революции обе мастерские, большинство рабочих которых были евреями, не мешали друг другу на гомельском внутреннем рынке. В годы гражданской войны мастерские были национализированы и работали для фронта. Мастерской И.Агроскина было присвоено имя «Двигатель» [20]. В условиях НЭПа их хозяева на правах аренды вернули себе мастерские и попытались развернуть прежнее производство.

С осени 1921 г. подавляющее большинство предприятий города, лишенные государственных кредитов и государственных поставок сырья, были вынуждены обходиться без посторонней помощи. Между тем семь лет напряженной работы в экстремальных условиях мировой и гражданской войн, двух революций поставили промышленность Гомеля в условия, когда откладывать их восстановление было нельзя. Однако свободными финансовыми средствами предприятия не располагали, кредиты были недоступны. Заводы и фабрики останавливали производство, их хозяева разорялись. Такая судьба постигла и братьев Дубинских. Сохранившиеся мощности и часть спе-циалистов их предприятия передали заводу «Двигатель». Новому предприятию присвоили имя «Двигатель революции» и определили статус автономного хозрасчетного производства [21].

6.

Наряду с позитивными последствиями НЭПа были и негативные. Одним из них было, что промышленные предприятия, работая изолированно и находясь в условиях жеской конкурентной борьбы, перестали представлять собой цепь взаимосвязанных производств и практически распались на отдельные, почти ничем друг с другом не связанные единицы. Как принято в те дни говорить, в портфелях Гомельских деловых предпринимателей, как впрочем и директоров государственных предприятий, оказывалось больше векселей и других долговых обязательств, чем доходов от рентабельного производства. Остановка производств увеличивала в городе армию безработных, тех, кто и без того уже давно находился далеко за чертой бедности.

Реальность была такова, что, восстановив рыночную экономику, НЭП укрепил взаимозависимость различных элементов хозяйствования на известных началах капиталистического порядка. Прежде всего это проявилось на рынке цен на товары первой необходимости. На 1 января 1921 г. в Гомеле аршин хлобчатобумажной ткани был эквивалентен 4 фунтам ржаной муки, коробка спичек — 0,23 фунта, а фунт сахара — 11,55 фунта ржаной муки [22].

Разрыв между стоимостью сельскохозяйственных и промышленных товаров был вызван резким падением цен на промтовары. Однако к августу 1922 г. начался обратный процесс — цены на промтовары стали резко расти по сравнению с ценами на сельхозтовары. В истории этот процесс получил название «кризис ножниц цен» 1923 г.

НЭП вернул страну к рыночным отношениям и частной торговле. Право продавать произведенный товар на рынке по устанавливаемой произвольно продавцом цене стало побудительным мотивом развития производства. Декрет от 21 марта 1921 г. о введении НЭПа предполагал, что избыточный товар в руках его собственника станет в том числе и предметом обмена. Закон декларировал, что «обмен допускается в пределах местного хозяйственного оборота… через кооперативные организации, на рынках и базарах» [23]. Две недели спустя очередной Декрет предоставил право рабочим «откладывать часть продуктов для обменного фонда», а для организации обмена этих товаров создавать рабочие кооперативы. Что же на самом деле подразумевалось под разрешением торговать «в пределах местного хозяйственного оборота?»

Декретом 24 мая 1921 г. отдельным гражданам и кооперативам было предоставлено право «обменивать, закупать и продавать». Но частный рынок оказался сильнее, и товарообмен вылился в процесс откровенной купли-продажи.

Конституционально при НЭПе существовало три вида торговли: частная, кооперативная и государственная. Частный торговец оказался в розничной торговле наиболее активеным участником. Государственные органы ограничивали свою основную комерческую деятельность оптовой торговлей. Работали и розничные лавки. Кооператоры следовали старой традиции, сочетая функции оптовой и розничной торговли.

Принятый в июле 1921 г. Декрет давал возможность любому гражданину, достигшему 16 лет, получать лицензию на торговлю в лавках, общественных местах, на рынках или базарах любыми продуктами или предметами, кроме предметов, изготовленных из сырья, поставляемого государством. Этим ограничением продукция национализированной промышленности исключалась из частной торговли. Наиболее активными торговцами в городах стали, естественно, евреи, к чему их подталкивала многовековя традиция. С введением НЭПа именно евреи и составили основную массу розничных торговцев, которые превалировали также и в торговых заведениях коопераций и в госторговле. Та же ситуация была характерна и для Гомеля.

7.

Мелкие торговцы-разносчики получали для продажи товары из Гомельского отделения Всесоюзного Торгового Союза. Для них существовали предельные нормы отпуска товаров: «потолок» —на сумму 750 руб. (за вычетом начислений — 680 руб.) в месяц. Валовой заработок такого торговца исчислялся из расчета — 19% от реализованного товара и составлял, примерно, 125 руб. в месяц. Из этой суммы нужно было вычесть еще его личные расходы на оплату разных налогов: за торговое место или помещение, охрану и другие. Чистая зарплата в среднем не превышала 55 руб. в месяц, что не позволяло обеспечить семье торговца даже самую скромную жизнь.

Пытаясь втянуть одиночных торговцев-разносчиков в торговые кооперации, советская власть постоянно снижала планку объема отпуска товаров на продажу, а торговать продукцией кустарей, артельных или других форм промышленных предприятий было запрещено [24].

Для предпринимательской и торговой деятельности нужен был, и притом не малый, начальный капитал. Источники его накопления были разными: это и совместные капиталовложения в первоначальные полные товарищества, и кооперативы на акционерных началах, и полученные средства в порядке банковских кредитов, и другие. Одной из форм предпринимательства в торговле стали так называемые «Полные торговые товарищества». Одно из таких товариществ в Гомеле называлось «Цырлин, Мильман и Ко — кожа и фурнитура». Его основателями стали гомельчане: Лейба Абрамович Бенцман, Соломон Давыдович Цырлин, Мойсей-Давид Аронович Марголин, Израиль Шаевич Азарх и Мойсей Бирхов Иткин. Открытое ими товарищество предназначалось для производства и реализации кожевенных товаров и изделий кожевенной фурнитуры. Совместный начальный капитал товарищества состоял из взносов каждого компаньона по 1500 рублей, всего 9 тысяч рублей, служивших в качестве первоначальных оборотных средств. Товарищество имело свой магазин и складское помещение [25].

Подобным было и созданое на совместном капитале полное торговое товарищество «Гомельобразторг». Его основатели: Мордух Самуйлович Гольдин, Мойсей Давыдович Эстрин, Борис Абрамович Асин, Хацкель Шмуйлович Цирюльников, Гирш Гиршович Каган, Самуил Львович Зельченко, Лейб Борухович Рыбалтовер, Фишер Лейбович Рыбалтовер, Залман Хаймович Фрейдкин, Исаак Яковлевич Лифшиц и Гольдштейн. Товарищество имело свои магазины и лавки с широким ассортиментом продовольственных и промышленных товаров, складские помещения. Совместный капитал предпринимателей составлял более 16500 рублей [26].

Одним из источников средств для начала предпринимательской деятельности у ереев Гомеля были кредиты от местных благотворительных общественных еврейских организаций. В этом отношении значительную роль играл еврейский общественный комитет (евобщестком), существовавший в Гомеле с 1922 г., который располагал довольно солидными материальными ресурсами. Источники поступлений средств в евобщестком были разными, в том числе и из Америки в виде продовольствия и промтоваров для голодающего еврейского населения города. Немалая часть денежных средств у комитета появлялась от коммерческих сделок. Например, посылки и денежные средства от «Джойнта» направлялись в дополнительный торговый оборот, а полученная прибыль шла на общественную помощь еврейским семьям, в том числе и для начала предпринимательской деятельности. Немалые средства поступали и от «Джойнта» через ЦК Евобщкомитета.

Так, в январе-феврале 1923 г. на организационные расходы были получены деньги от ЦК Евобщесткомитета (38.000 руб. в денежных знаках 1923 г.), в ноябре-декабре 1922 г. —продукты на 5.000 долларов, а в феврале 1923 г. — еще на 3800 долларов. За эти средства полностью содержались 11 детских домов Гомельской губернии, а в профшколах и техникумах выплачивалось 150 студенческих стипендий [27]. Часть средств при этом уходила на подпитку торговой и предпринимательской деятельности еврейского населения города. Тем не менее в городе среди еврейского населения сохранялся высокий уровень безработицы.

8.

На открывающуюся 9 января 1923 г. в Гомеле первую в Белоруссии артельную слесарную мастерскую для безработных профсоюз металлистов выделил в виде единовременной ссуды 1 миллиард рублей, подлежавших возврату. Впечатляющие размеры ссуды были не должны обманывать: обвальная инфляция в условиях разрухи обесценила деньги. Поэтому выделенных средств едва хватило, чтобы арендовать помещения, приобрести нужное оборудование и материалы.

В состав инициативной группы вошли: слесарь Н.М.Мархашов (он же заведующий), водопроводчик Л.Г.Хорошев, жестянщик Г.С.Рабинов, слесарь по паровому отоплению А.К.Генкин. Остальные рабочие оставались на учете Биржи труда и по первому на них запросу должны были отправляться в распоряжение Биржи. Действовала система сменяемости кадров: весь переменный состав рабочих обновлялся каждые четыре-шесть месяцев. К 30 марта 1923 г. в артели безработных металлистов было 15 человек. В числе переменных числились В.Р.Потаповский, В.З.Лифшиц, Лейбман, Короневский, Кравченко и другие рабочие-евреи.

Артельные слесарные мастерские безработных металлистов не были включены в списки снабжавшихся за счет государственных фондов сырьем и материалами. Работать приходилось на использовании отходов производства Гомельских металлопредприятий либо за счет сырья, купленного на рынке у частных предпринимателей — кустарей и торговцев, в лучшем случае — на сырье заказчиков: мастерских Западных железных дорог, предприятий треста «Гомспирт», фармацевтического управления, городской электростанции и других.

Острую конкуренцию таким мастерским безработных составляли частные жестяные, слесарные и ремонтные мастерские, каких в Гомеле было значительное количество, а также кустари-одиночки, несмотря на примитивный характер их производства. В условиях НЭПа их преимущество заключалось в том, что для перестройки производства им нужны были незначительные средства. Артели же, чтобы выжить, приходилось прибегать лишь к безусловно необходимымым затратам. И тем не менее, инициатива группы гомельских еврейских рабочих по созданию предприятий для безработных способствовала возникновению подобных артелей [28].

В таких исключительно суровых условиях в Гомеле началась работа по объединению кустарей-одиночек в трудовые коллективы. К середине 1922 г. в Гомеле было организовано общество кустарей, куда вошли около 1000 ремесленников и имелось еще более 200 кустарей, не вошедших в организацию (60% из них были сапожниками, 25% — портными) [29].

До революции в Гомеле существовал ремесленный банк, который после революции не был ликвидирован. Во главе банка стояли доктор Брук и Либерман [30].

После октябрьского переворота под руководством Губотнаца было создано бюро ОРТ по оказанию помощи евреям-земледельцам, ремесленникам и кустарям-одиночкам, открытию профтехнических школ, позволявшим евреям приобретать рабочие профессии [31].

По инициативе Гомельского Губотнаца 2 июня 1922 г. в городском театре им.Я.М.Свердлова состоялся митинг городских кустарей-евреев. Присутствовало до 1000 человек. Митинг проходил без какой-либо охраны, но порядок соблюдался образцовый. С докладом о внутреннем и международном положении республики от Губотнаца выступил Билов, а по вопросу об отношению к Советской власти —Кипер. По второму докладу было задано много вопросов. Развернулись прения. Выступили токарь Фарберов, живописец Гуревич, портной Талнер, мыловар Пинский.

Полемика возникла по вопросу о положении кустаря. Дело в том, что кустари приравнивались к категории торговцев и даже нэпманов, и это создавало определенные сложности в общественной жизни. Выступавшие считали, что поскольку кустари не торговцы, не спекулянты и тем более не нэпманы, значит, их надо считать трудящимися. Они всецело выступают за Советскую власть, многие их них воевали на фронтах Гражданской войны в рядах Красной Армии и были готовы и впредь защищать Советскую власть. А как трудящаяся масса кустари могут организовать свой профессиональный союз. На митинге было выдвинуто предложение создать инициативную группу для решения этого вопроса. Однако тут мнения разошлись: на митинге присутствовали не только представители общества кустарей, но и другие категории граждан. Вопрос об инициативной группе был перенесен для решения в условиях более узкого собрания (32).

Митинг принял резолюцию-обращение, в котором говорилось: «Мы, Гомельские кустари-евреи понимаем, что Советская власть — единственная и действительная освободительница всех порабощенных и угнетенных народов, является единственным нашим другом, который думает нам помочь… Налоги, которые пали на нас непосильным бременем — это из-за разрухи… Мы готовы активно содействовать восстановлению хозяйства… Мы просим помочь организовать нам кассу взаимопомощи кустарям» [33].

9.

Что собой представляли гомельские евреи-кустари?

Как правило, это были потомственные ремесленники-профессионалы, трудовая жизнь которых начиналась с 10-14-летнего возраста: из 627 кустарей-евреев, состоявших на учете в городском обществе, с 10-18 лет самостоятельным трудом начали заниматься с 616 (98,3%). Членов различных партий было немного — 50 (8%). Среди партийных больше всего принадлежали Бунду (19 чел. —36%) и РКП(б) (18 чел. — 36%). Остальных было меньшинство: членов РСДРП – 8, сионистов-социалистов — 3, сионистов и поалей-ционистов — по 1.

Представляет интерес сфера деятельности гомельских евреев-кустарей: 192 реализовывали свою продукцию на рынке, 411 работали по частным заказам, 4 обслуживали магазины и 20 работали парикмахерами [34].

В 1924-1925 гг. появились первые признаки вытеснения государством частной торговли. Независимые ремесленники, лишенные источников сырья и необъединенные в артели, быстро осознали, что они обречены. По инициативе местных профсоюзов начали создаваться рабочие артели, поглощавшие независимых ремесленников и превращавшие его в работника коллективных предприятий и кооперативов.

Развитие рыночных отношений содействовало обострению не только конкурентной экономической борьбы, но и личностных, социальных и другие отношений. Коснулось это и гомельского еврейства.

Серьезной проблемой в городе оставалась деятельность криминальных структур. Подпитываемые из-за рубежа, их формирования на Гомельщине до середины 1920-х годов продолжали откровенно политическую борьбу против советской власти. Шло физическое уничтожение советских и партийных активистов, устраивались кровавые еврейские погромы, уносившие тысячи жизней. Борьба с бандитизмом, воровством, криминалом и коррупцией лежала в основном на плечах чоновских отрядов, органов ЧК и милиции, в составе которых служило немало гомельских евреев. Одним из них был Григорий Михайлович Михайловский.

В 1923 г ему было 23 года. Родился он в бедной еврейской семье в Верхоленском округе Иркутской губернии. С 13-ти лет работал в рыбацких промысловых артелях. В годы Гражданской войны добровольно вступил в Красную Армию и принимал участие в боях с белоказаками в Астрахани, сражался с бандитами в районе Саратова, был ранен под Сызранью. После выздоровления Михайловского направляют работать в ЧК и назначают уполномоченным особого отдела на пограничной с Польшей полосе. А в 1920 г. Григория Михайловича переводят в Гомельскую губернскую чрезвычайную комиссию на должность уполномоченного по борьбе с бандитизмом. Ликвидация всех наиболее крупных бандитских группировок на Гомельщине, в том числе банды Галака и банды в Чериковском уезде, проходили при непосредственном участии Г.М.Михайловского.

Когда борьба с бандитизмом стала пререгативой органов уголовного розыска милиции, Г.М.Михайловского назначают начальником Речицкого, Чериковского, Климовичского уездного уголовного розыска, где особенно свирепствовали банды уголовников. В августе 1923 г. Г.М.Михайловский возглавил Гомельскую уездную милицию, а с 17 ноября 1923 г. он —начальник Гомельского Губернского уголовного розыска.

Газета «Палеская прауда» в ноябре 1923 г. сообщала: «В Гомеле за 1921-1922 гг. похищено денег и имущества на сумму 1.836.928.900 рублей. Губрозыском большинство вещей найдено, всего на сумму 1.184.788.000 рублей — это около 63% уворованного имущества. В этот период в числе преступлений раскрытых сотрудниками Гомельского губрозыска: 74 из 95 простых и вооруженных грабежей; 22 из 37 убийств; 30 из 49 случаев подлогов и вымогательств». Задержаны: шайка «Руки на стенку» в составе 12 человек, совершившая в Гомеле 6 дерзких грабежей, три шайки кукольников, три шайки малолетних воров-гастролеров, а также шайка малолетних преступников. Ее атаман, 10-летний Фрол совершил 50 домашних краж [35].

Борьба была жестокой. 24 мая 1924 г. в 7 часов утра бандитом Дедковым и его сообщниками был убит Г.М. Михайловский. Пятеро вооруженных бандитов, напали на Михайловского, раздели до нижнего белья, увели на 30-40 саженей от дороги в поле и убили выстрелом в голову. Тело было зверски изуродовано. Гомельское ГПУ задержало бандитов. Было установлено, что бандиты о поездке Г.М.Михайловского были предупреждены и поджидали его. Глава банды Антон Дедков переоделся в одежду Михайловского. У него были обнаружены документы убитого [36]. В Гомеле по Советской улице на могиле М.Г.Михайловского установлен памятник.

Начальником административного отдела Губисполкома работал М.Хавкин, который летом 1925 г. принял активное участие в разоблачении афериста, выдававшего себя за Председателя ЦИК СССР Ф.Ходжаева [37].

10.

Традиционно спорные и даже подсудные дела в еврейской общине города решали раввины, но советская власть запретила раввинам заниматься судебной практикой, из-за чего у еврейского населения города возникали сложности.

В постановлении о слушании судебных разбирательств на еврейском языке 3 февраля 1923 г. было записано: «…специальной еврейской судебной камеры не открывать, но по мере накопления дел слушание их вести на еврейском языке. Выделить товарища, владеющего русским и еврейским языками. Известить еврейское население города». При обсуждении вопроса было высказано и такое мнение: «…на еврейском языке [следует] вести дела исключительно демонстративно-политического характера, типа: процессы раввинов, меламедов, др.»

И тем не менее, для ведения судопроизводства на еврейском языке в Гомеле была открыта еврейская судебная камера (участок). И сделано это было для того, чтобы по спорным вопросам заставить евреев не ходить к раввинам в синагоги, а обращаться в госучреждения [38]. По данным статистики, только за март 1923 года в Гомеле юридическая помощь была оказана 120 евреям [39].

Весной 1923 г. (2-3 мая) в Гомеле проходило открытое судебное разбирательство по поводу нарушения раввинами Шнеерсоном и Перловым запрета на судебную практику. Судебное разбирательство проходило на еврейском языке. Подсудимым вменялось «…выполнение ими судебных функций» [40].

При ведении борьбы с религией в еврейской среде на первый план выдвигался вопрос о хедерах и ешиботах и разбор событий, связанных с проведением еврейских праздников [41]. Борьба с иудаизмом велась руками евсекций, но власти высказывали неудовольствие, что евсекция проявляет «мало решительности в деле борьбы с религиозными предрассудками и медленно проводит работу с хедерами» [42].

Еще в сентябре 1918 г. Государственный комитет по просвещению постановил прекратить занятия в хедерах и иешивах. Однако до окончания Гражданской войны еврейские школы, в том числе и в Гомеле, на иврите продолжали работать явочным порядком. Поэтому уже после окончания Гражданской войны сначала в апреле, а потом и в сентябре 1921 г. Наркомпрос издает специальные приказы, запрещающие деятельность хедеров и иешив. 6 августа 1921 г. бюро Гомельского Губкома приняло постановление о немедленном закрытии всех хедеров и ешиботов в губернии [43]. Но в одночасье даже приказным порядком этот вопрос первоначально местным властям решить не удавалось.

Хедер представлял собой своеобразную начальную школу, которая располагалась на дому у меламеда /учителя/. Большое внимание в ней уделялось не столько общеобразовательным предметам (письму, чтению и счету), сколько истории евреев, традиции, знакомству со святыми книгами — Танахом и Талмудом. Хедер не имел ничего общего с обычной школой. Согласно решению властей, после закрытия хедеров учащихся следовало разместить в обычных обдщеобразовательных школах, но мест в таких школах явно нехватало, и какое-то время власти мирились с существованием хедеров. Не сразу удалось отучить населения от неободимости водить детей в хедеры, а поэтому зачастую дети после занятий в государственной школе шли на занятия к меламеду.

Борьба с хедерами была одновременно частью атеистической кампании, ибо еврейским языком, который изучался в них, был иврит, а его власти объявили языком церкви, с которой велась непримиримая борьба. Чтобы скомпрометировать синагоги в глазах еврейского населения, устраивались импровизированные «суды» над подростками или молодыми рабочими, учавствовавшими в отправлении религиозных обрядов. В 1921-1922 гг. такие кампании в Гомеле принимали особенно широкий размах . Нередко в них принимали участие до 1500 человек.

11.

Против закрытия хедеров и запрета на изучение иврита выступали деятели еврейской культуры и простое население. Письма шли во все государственные и партийные инстанции, писали лично В.И.Ленину. В Гомеле протестные акции возглавлял раввин Боришанский и его помощники. Но однажды, после того как Боришанский появился на митинге и призвал евреев Гомеля сопротивляться запретам на изучение иврита и закрытию хедеров, власти открыто пригрозили репрессиями.

Мнение властей по этому вопросу не было однозначным. Кто-то предлагал разрешить изучение иврита в хедерах, но при условии, что дети будут посещать государственные школы. C одной стороны, изучение иврита было культурным актом, ибо трудно было объяснить, почему нельзя изучать язык родного народа, а с другой стороны, иврит был языком Торы и молитв. Противоречие заключалось уже в решениях властей: согласно Декрету ВЦИКа еврейским детям разрешалось изучать иврит, но одноврменно существовало и Постановление Наркомпроса о запрете [44]. Окончательное решение было таким: до 15 мая 1922 г. завершить перерегистрацию хедеров и закрыть ешиботы, в которых учебу проходили молодые люди до 18 лет [45].

Такая непоследовательность и двусмысленность законодательных актов вела к необязательности их выполнения. И тогда власти прибегли к силовым методам. 22 сентября 1923 г. в Новозыбкове прошел судебный процесс над местными меламедами. Собранный материал не позволил судьям вынести строгий приговор: один учитель был освобожден из-под стражи прямо в зале суда, двух других наказали принудительными работами по три месяца каждого [46].

Как утверждали большевики, «…древнееврейский язык в руках сионистов — оружие националистической и религиозной пропаганды», поэтому Евсекция Гомельского Губкома оказалась недовольная такими «мягкими» наказаниями и такой «несерьезностью, проявленной еврейской общиной Новозыбкова при подготовке судебного процесса». Было решено «…материал передать в ГПУ и при необходимости предать суду руководство общины», а «впредь такие процессы тщательно готовить» [47].

В официальных решениях Губкома (май-июнь 1922 г.) подчеркивалось, что местные партийные ячейки порой недостаточно принципиальны и с некоторым конформизмом подходят к оценке настроений «беспартийных масс». Отмечалось также, что еврейские меньшевистские мелкобуржуазные и националистические группировки все более отходят вправо… к фактическому блоку с буржуазными и клерикальными элементами, вследствие чего теряют влияние на рабочую массу. Признавалось вообще недопустимым участие представителей буржуазных, в особенности клерикальных группировок на рабочих собраниях и конференциях, хотя их присутствие при обсуждении специальных вопросов все же допускалось.

Констатировалось, что в связи с усилением работы еврейских клерикальных элементов, организации ими собраний в синагогах и «принимаемым все более самоуверенным дерзким тоном», необходимо усилить с ними борьбу, проведя против них кампанию в печати и на собрании. Фракциям Губоно и Губотуправа предлагалось «решительно проводить в жизнь постановление конференции о хедерах. Собрания клерикальных групп прекратить. Принять жесткие меры к ним в связи с сокрытием ценностей синагог. Не допускать создание ими полулегальных благотворительных организаций». Настойчиво рекомендовалось открыть в печати кампанию против еврейского духовенства: «организовывать массовые митинги на еврейском языке, допуская дискуссии и диспуты с меньшевистскими и клерикальными элементами…» [48].

Ликвидация хедеров не обошлась без демонстративного выступления «еврейских буржуазных и мелкобуржуазных слоев» во главе с раввином Баришанским, но оно было ликвидировано принятыми решительными мерами, причем, подчеркивалось, что «еврейские рабочие при обсуждении этого вопроса всецело подтвердили и одобрили наши действия». Последовавший летом суд над раввином Баришанским привлек всеобщее внимание, в том числе и за границей. Борьба с хедерами была завершена судом над гомельскими меламедами, который велся на еврейском языке. Аналогичные проходили и в уездах.

В отчете о работе Гомельского губкома РКП/б/ за период от 8-й до 9-й губпартконференции говорилось, что «еврейская торговая буржуазия, будучи обозлена, с одной стороны налогами, а с другой — глотнув нэповской атмосферы и вообразив, что теперь не то, что «было при советской власти», надумала было оказать организованное сопротивление проведению в жизнь приказа Губисполкома о ликвидации хедеров, но принятыми мерами, арестом и процессом раввина Баришанского, других, ей доказано, что и теперь — та же крепкая советская власть, и эта публика притаилась» [49].

Оценивая сложившуюся обстановку как усиление антисоветских выступлений, местные партийные и государственные органы начали жесткую борьбу против еврейских религиозных деятелей. На собраниях еврейской общественности читались доклады о ликвидации хедеров^ и этот вопрос стоял в повестке дня губернской партийной конференции. Были приняты решения, направленные на усиление пропагандистской работы среди еврейского населения города. «Хедерная» кампания была доведена до конца: хедеры и иешивы были ликвидированы по всей губернии.

12.

Одновременно с ликвидацией хедеров проводилась работа по организации и деятельности еврейских школ, с тем чтобы дети из ликвидированных хедеров не остались вне школьного образования. Трудность заключалась в том, что до революции в Белоруссии государственных школ, где обучение велось бы на еврейском языке, не было. Еврейское национальное образование предстояло создавать заново. Первые еврейские школы в Гомеле появились вскоре после октябрьского переворота 1917 г. Обучение велось на идиш. Большое количество еврейских детей ходило в общие школы.

С начала 1920-х гг. стали открываться еврейские детские дома и детские сады. В 1922 г. в Гомеле работало 4 еврейских детских сада, в которых было 200 детей. В 1925 г. уже было 6 еврейских детских садов, из которых 3 —самостоятельных, а 3 в форме еврейских отделений при общих детских садах.

Центральную гомельскую библиотеку стало посещать больше количество евреев, еврейская литература стала пользоваться большим успехом. В результате власти вынуждены были ввести в штаты этой библиотеки должность работника по еврейскому отделению [50].

С целью подготовки учительских кадров для еврейских школ, в Гомеле в 1922 г были организованы десятимесячные еврейские педагогические курсы. Вскоре они были распущены из-за отсутствия средств, а курсанты «использовались на практической работе в школах, детских садах и площадках». В 1923 г. в Гомеле были организованы летние еврейские курсы, через которые прошли 40 человек. В 1924 г. были открыты еврейские губернские курсы по переподготовке учителей, на которые были приняты 45 человек. Так же на эти курсы ходило 18 вольнослушателей из числа окончивших годичные курсы при евпедтехникуме и 45 вольнослушателей из числа городских педагогов. В 1926 г. на губернских курсах по переподготовке еврейских учителей было 25 курсантов [51].

Основной базой подготовки учителей для еврейских школ в Гомеле стал Еврейский педагогический техникум, основанный в декабре 1921 г. на базе педагогических курсов в составе двух подготовительных групп при общем количестве учащихся — 40 человек. Функционировали один основной курс и две подготовительные группы, один годичный практикум. В техникуме работала библиотека на 2000 экземпляров книг, небольшая химическая лаборатория, интернат со столовой на 107 посадочных мест.

Штат не был полным: отсутствовали преподаватели по всеобщей и русской истории, неполностью были заняты часы природоведения. Учителей было 12, учащихся — 107, в т.ч. 34 юношей 34, девушек 73. По социальному составу учащиеся разделялись так: выходцы из рабочих семей — 42, из семей советских служащих — 49, из числа бывших воспитанников детских домов — 16 человек. Комсомольцев насчитывалось 27. Возраст учащихся: до 18 лет – 65, старше 18 лет – 42. Работало 4 группы, из которых две считались подготовительными. Существовал одногодичный курс практикума. Первый выпуск состоялся в марте 1922 г. В 1922/23 учебном году на первый курс приняли всего 14 человек.

Учеба велась на идиш, кроме уроков русского языка. Национальная история преподавалась во 2-й подготовительной группе. На 2-м курсе были уроки пения и музыки. Учащиеся приобретали навыки кружковой и внешкольной работы. Во время самостоятельной работы учащиеся готовили рефераты, которые докладывали в устной форме или подавали ввиде конспектов. При переводе из группы в группу и из курса на курс принимались зачеты по основным предметам, при переводе из подготовительной группы на первый курс — по всем предметам.

Бюджет педтехникума формировался за счет государственных средств. На 1922/1923 учебный год он составлял 50000 руб., из которых на нужды студентов (хозрасходы) шло по 60 руб. в месяц на каждого. Финансирование шло за счет госфонда, общесткома и Джойнта [52].

В связи с финансовыми сложностями в 1924 г. 5 групп педтехникума были сформированы в сокращенном составе. Но в 1925/26 учебном году в педтехникуме училось 140 и было выпущено 26 студентов. В последующие годы число учащихся возрастало. Однако в 1929 г. Гомельский педтехникум был закрыт в числе первых ликвидированных еврейских учебных заведений в БССР.

В Гомеле функционировала и сеть профтехшкол. В 1926 г. в прорфтехнических школах города обучалось 667 учащихся. В их числе были и еврейские учащиеся: в школе деревоотделочников — 51, в школе металлистов — 75, в музыкальной школе — 169, в конторуче — 45, в ФЗУ печатников — 33, в ФЗУ железнодорожников — 1 человек. Всего из 667 учащихся профтехшкол 375 были евреями. Профтехнического образования на идиш в Гомеле не селось [53].

В период белорусизации 28 февраля 1928 г. было принято решение о переводе в Гомеле на еврейский язык некоторых городских школ, в коллективах которых преобладали дети, говорившие на еврейском языке. Первыми с начала нового учебного года на еврейский язык перевели учащихся первых классов в школе им.Короленко, где из 497 учеников 390 были евреями, и школы N2 им.Ленина (из 449 учащихся 358 евреев [54].

13.

Антирелигиозная кампания тем временем усиливалась. При приближении еврейских праздников в Гомеле на всех предприятиях читались лекции и доклады и принимались резолюции, призывавшие еврейских рабочих в противоречие еврейским традициям в праздничные дни выходить на работу. И действительно, в праздник еврейского Нового года (Рош га Шана) многие предприятия с большим количеством еврейских рабочих продолжали работать. Для агитмассовой работы среди еврейских трудящихся в Гомеле евпартшкола и вечерние еврейские политкурсы готовили специалистов, была развернута сеть политкружков на еврейском языке. Их выпускники направлялись на предприятия. Существовала с сеть политкружков на еврейском языке [55].

Меры антирелигиозной кампании накануне и в дни еврейского праздника Пейсах обсуждались на заседании евсекции 22 февраля 1923 г. Было решено организовать инсценировку «сейдера», провести городскую беспартийную рабочую конференцию, лекции со спектаклями в зале театра им.Калинина, политсуды, детские вечера, выпустить специальный номер еврейской газеты «Коммунистишер вег» и другие меры для того, чтобы отвлечь еврейскую молодежь от «религиозной семейной обстановки» [56].

В ходе антирелигиозной кампании было принято решение о репертуаре Гомельского еврейского театра. Отмечено, что « еврейская труппа ставит часто неподходящие и недопустимые вещи» и было решено «…предложить Евотделу ГубОНО строго контролировать репертуар местного еврейского театра» [57].

В марте-апреле 1923 г. в Гомеле проходила усиленная антирелигиозная кампания под лозунгом замены религиозных праздников революционными. Прошли массовые митинги-концерты для еврейских женщин, специальные лекции с выступлениями агитбригад по предприятиям, другие мероприятия. Кампания завершилась городской конференцией беспартийных еврейских рабочих [58]. На фоне напряженной идеологической обработки населения в ходе антирелигиозных кампаний и борьбы со всеми клерикальными конфессиями, подчеркнутое внимание обращалось на деятельность еврейских общественных организаций города.

В Гомеле практически с начала ХХ века были созданы и активно действовали еврейские общественные организации «ОРТ», «Евобщестком», «Джойнт», «ЕКО». Две последние были филиалами заграничных общественных еврейских организаций, против которых большевиками велась целенаправленая, но весьма осторожная, борьба. Две первые организации считались советскими.

Рассмотрев 19 июля 1921 г. вопрос об общественных еврейских организациях (протокол N79), Бюро Гомельского губкома РКП/б/ приняло решение: сменить руководство в составе коллегии Евобщкома, ОЗЕ ликвидировать как параллельную организацию губздравотдела, поставить вопрос о закрытии ОРТ как параллельной организации действующего губземотдела. Особую полемику вызвал вопрос о замене евсекции – на евотдел губисполкома [59].

Позже, 27 марта 1923 г. на заседании Губбюро Евсекции при обсуждении доклада о работе бюро была дана исчерпывающая с политической точки зрения оценка деятельности Джойнта: «Евсекция Гомеля рассматривает деятельность организации Джойнт как попытку международной еврейской буржуазии оживить материальной помощью деятельность клерикальных еврейских организаций.»

В свою очередь большевики из Евсекции вырабатывали свои методы против деятельности Джойнта. Силами профуполномоченных и учителей города против Джойнта велась агитационно-пропагандистская работа. Там, где такие методы не помогали, подключались органы ГПУ [60].

14.

Особое внимание в проблемах национальной политики в годы НЭПа уделялось роли и значению печати и печатных изданий в жизни национальных меньшинств и еврейства в частности.

В период военного коммунизма издательства работали за государственный счет, газеты распространялись бесплатно. Тогда в Гомеле издавалось несколько газет на еврейском языке. В годы НЭПа газетные издательства были переведены на хозрасчет. Высокая себестоимость периодики не позволяла бедным еврейским семьям покупать газеты, а отсутствие спроса вынуждало закрывать или предельно сокращать тиражирования газет на еврейском языке [61]. Госиздат обслуживал печатными изданиями все проводившиеся в Губернии кампании и вел техническое наблюдение за изданием газет, в т.ч.»Коммунистишер вег», органа евсекции Гомельского губкома, тираж которой достигал 2500 экземпляров еженедельно [62].

Вопрос и об издании в Гомеле книг на еврейском языке поднимался неоднократно. Собственных средств для организации издательства Евсекция не имела. Было решено попытаться организовать такое издательство при Культур-Лиге, но на это требовалось решение Центральных органов власти (Москвы). Было подсчитано, что для этого нужно первоначальное вложение 400 млн. рублей, предполагалось получить их через ГубОНО. Вопрос так и не получил решения [63].

Рассмотрев 12 декабря 1922 г. вопрос об источниках средств для субсидии прессы на еврейском языке, ЦК Евсекции при ЦК РКП/б/ сделал вывод, что для нормальной работы газет «Эмес», «Коммунистишер вег» и других недоставало материальных средств. Гомельская губевсекция заняла на время некоторую сумму денежных средств у местных еврейских общественных организаций. Евсекция при ЦК РКП/б/ негативно отреагировала на такие меры. В принятом постановлении было указано «…считать политически нежелательным и нецелесообразным производство подобных затрат на прессу у евобкома и ОРТа» [64]. Нехватка денежных средств вынудила сократить выпуск еврейской газеты «Коммунистишер вег» до одного раза в месяц [65].

Особое внимание в годы НЭПа уделялось влиянию на еврейскую молодежь. К средине 1925 г. в Гомеле на еврейском языке работало 5 комсомольских организаций, создавались пионерские и молодежные еврейские организации, а в газетах «Набат молодежи»,»Искра Ильича» публиковались пионерские страницы на еврейском языке. Еврейская юношеская секция при клубе кустарей объединяла около 60 евреев, работало 3 кружка [66].

На 9-м губернском съезде комсомола, который проходил в Гомеле 10-14 февраля 1925 г., из 200 делегатов было 88 евреев. В составе членов Губкомола евреями были заведующий политпроса А.Глуховский, представитель в ГСПС А.Рабинович, секретарь Горрайкома Кофман, заведующий агитпропа Губкомола Гантман, представитель в ГубОНО В.Лурье, секретарь ячейки Главных мастерских Гольдштейн [67]. Среди постоянных работников Губкоммола также были евреи: редактор газет на еврейском языке «Набат молодежи» и «Искра Ильича» Брискер, секретарь губдетбюро Марголин, секретарь губбюро Евсекции Хенкин [68].

С введением новой экономической политики обострилась борьба большевиков против всякого рода проявлений мелкобуржуазной идеологии. И было так, что, с одной стороны, НЭП активизировал частно-капиталистическую предпринимательскую деятельность, а, с другой стороны, правящая большевистская партия и все государственные структуры развернули жесткую, непримиримую политическую борьбу с выразителями идеологии тех самых нэпманов, в расчете на которых делалась ставка в подъеме народного хозяйства страны.

Заключение

До Второй мировой войны Гомель был одним из крупнейших многонациональных по составу населения городов Белоруссии. В 1920-е годы еврейское население составляло от 35 до 42%. Городские партийные органы считали, что в условиях Гомеля наиболее удобной базой для работы меньшевистских (Бунд) и мелкобуржуазных националистических группировок является еврейская беднота, полупролетарские элементы и даже значительная часть еврейских рабочих. Гомель считался в этом смысле для большевиков особо опасным городом. Здесь борьба с остатками мелкобуржуазных националистических политических партий носила особо бескомпромисный характер. Партийные и советские органы не пытались даже найти какие бы то ни было формы и методы для предоставления гражданам свободного изъявления своих политических, этических и нравственных взглядов. Става делалась на силовое решение проблем. Партийным ячейкам рекомендовалось немедленно приступить к борьбе и начать разоблачение каждой из этих групп в отдельности….

В 1922 году отмечался 25-тилетиний юбилей Бунда. Естественно, что в Гомеле среди еврейского населения было достаточно много бывших членов бундовской партии и ее сторонников. Губком РКП/б/ решил кампанию празднования использовать так, чтобы во всех тезисах и выступлениях были освещены все отрицательные, с точки зрения большевизма, моменты в истории Бунда [69].

Шаг за шагом, рушились надежды гомельского еврейства в сфере предпринимательской деятельности, в области возрождения и развития национальной культуры, волеизъявления и духовных традиций. Советская власть на деле оказалась инструментом жесткой классовой диктатуры, которая лишь на словах декларировала всеобщую социальную справедливость, желание обеспечить малым народам все условия для развития их национальной самобытности.

Слепая вера и непреклонная убежденность в том, что декретированные новой властью лозунги и обещания будут реализованы, на деле обернулась для евреев жестоким искушением. Особенно это касается надежды евреев в осуществлении на практике всеобщего межнационального равенства. Реальность, к сожалению, оказалась такова, что социальные конфликты не только в ходе революционных потрясений и гражданской войны, но и в последующие, уже мирные годы, привели к физическому и духовному геноциду еврейского сообщества, крушению культовых и семейных традиций. В итоге для гомельских евреев 1920-е и 1930-е годы стали периодом серьезных национальных трагедий.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Государственный Архив Общественных Организаций Гомельской Области /ГАООГО/, ф.1, оп.1, д.1680, л.30-32.

2. Отчет Совету Труда и Обороны (1.10.1921-1.04.1922 г.), с.40.

3. Там же, с.41.

4. Там же.

5. «Памяць. Гомель», кн.1, Минск, 1998, с.312.

6. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1229, л.55.

7. «Собрание узаконений. 1921», N49, с.250.

8. Эвар Каар. История Советской Российской революции, т.2, с.622.

9. «ВКП/б/ в резолюциях…» , 1941, т.1, гл.18, с.396-397.

10. «Собрание узаконений. 1921», N48, с.240.

11. Там же, N53, с.322; N58, с.382.

12. Государственный Архив Гомельской Области / ГАГО/. Ф.931, оп.1, д.2, л.21-27.

13. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1569, л.107.

14. ГАГО, ф.232, оп.1, д.86, л.6,25.

15. Там же, л.1,1об.

16. Там же, л.51.

17. Казаков Г.М., Райский В.Я., Фабрикант Д.Н. Гомельский станкостроительный. Минск, 1979, стр.13.

18. ГАГО, ф.931, оп.1, д.86, л.21-22.

19. Казаков Г.М., Райский В.Я., Фабрикант Д.Н. Указ.соч., с.14.

20. ГАГО, ф.354, оп.1, д.47, л.5.

21. Там же, д.12, л.61; д.6, л.40.

22. Струмилин С.Г. На хозяйственном фронте, 1925, с.212.

23. «Сборник узаконений. 1921», N28, с.156.

24. ГАГО, ф.232, оп.1, д.77, л.12.

25. Там же, д.23, л.3-6.

26. Там же, д.22, л.7.

27. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.10.

28. Кирасиров А.Ф., Костян С.И., Райский В.Я. Вертикаль. 1995, стр.3.

29. ГАГО, ф.1442, оп.1, д.2, л.1.

30. Там же, л.29.

31. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.10.

32. ГАГО, ф.1442, оп.1, д.1, л.5.

33. Там же, л.8.

34. Там же, л.15.

35. ГАООГО, ф.5, оп.1, д.82, л.65,129.

36. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1665, л.61,79,95.

37. «Палеская прауда», 12 августа 1925.

38. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.5.

39. Там же, л.12.

40. Там же, д.1578, л.35.

41. Известия Гомельского Губкома РКП, Гомель, 1922, N27, август, стр.13.

42. Там же, стр.17.

43. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.450, л.172.

44. Там же, д.1578, л.4.

45. Там же, д.1228, л.9.

46. Там же, д.1578, л.23,24.

47. Там же, л.25.

48. Известия Гомельского Губкома РКП, Гомель, 1922, N25, стр.14.

49. Отчет о работе Гомельского Губкома РКП/б/ за период от 8-й до 9-й Губпартконференции, Гомель, 1922, N31-32, октябрь, стр.9.

50. Галина Засинец. Еврейское советское образование на Гомельщине в 20-х гг ХХ века. Минск. 1998.

51. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1228, л.75; д.2171, л.120; Известия Гомельского Губкома РКП, 1924, N75, стр.57-58.

52. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, л.6; ГАГО, ф.60, оп.1, д.1537, л.13,13об.

53. Галина Засинец. Указ соч., с.168.

54. ГАООГО, ф.3, оп.1, д.396, л.18.

55. Известия Гомельского Губкома РКП, Гомель, 1922, N31-32, стр.35.

56. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1577, лл.8-9.

57. Там же, д.1228, л.4об.

58. Там же, д.1578, л.18.

59. Там же, д.450, л.136.

60. Там же, д.1578, л.1.

61. Там же, д.1569, л.107.

62. Отчет Совету Труда и Обороны, Гомель, 1922, с.40.

63. ГАООГО, ф.1, оп.1, д.1228, л.4.

64. Там же, д.1577, л.1.

65. Там же, л.4.

66. Там же, ф.5, оп.1, д.760, л.2.

67. Что сказал IХ Гомельский губернский съезд РЛКСМ (с 10 по 14 февраля 1925 г.), Гомель, 1925, с.39-40.

68. Там же, стр.41.

69. Известия Гомельского Губкома РКП, 1922, N29, сентябрь, с.20.

Сборник научных и публицистических работ «Беларусь в ХХ веке», 2004 Вып.3