Category Archives: История евреев других городов Гомельщины

Н. Шуканов об И. Боруховиче

Мікалай Шуканаў

Паэт, які «чуў, як расце трава»

  

Фотавыявы І. Баруховіча розных гадоў

Вядомы савецкі яўрэйскі паэт і нарысіст (спартыўны) Ісак Барысавіч Баруховіч (Іча Баруховіч; у рускамоўных выданнях сваіх твораў падпісваўся Исаак Борисов; 1923–1972) – ураджэнец вёскі Гарадзец Рагачоўскага раёна. Друкавацца пачаў рана – у 13 гадоў, у 1936 годзе. Наогул пры жыцці аўтара і пасмяротна свет убачылі тры кнігі яго вершаў на ідыш: «Афн грынем брэг» («На зялёным беразе», 1941), «Ін а гутэр шо» («У добры час», 1947), «Бам шайтэр фун ёрн» («Ля вогнішча гадоў», 1974). З’яўляўся майстрам малых вершаў (мініяцюр). Асноўнымі матывамі яго творчасці былі «ваенная» лірыка, філасофскія разважанні аб сучаснасці.

Незадоўга да пачатку Вялікай Айчыннай вайны, у 1940 годзе, Ісак Баруховіч скончыў настаўніцкі інстытут у Рагачове. А сваю працоўную біяграфію пачынаў як настаўнік Стрэшынскай сярэдняй школы. Было гэта ў 1940-41 навучальным годзе. На той час Стрэшын быў раённым цэнтрам (у 1956 годзе Стрэшынскі раён аб’ядналі са Жлобінскім). Так сталася, што ў гэтай школе тады вучыўся будучы вядомы беларускі паэт і празаік Хведар Жычка (1927–2007). Па просьбе аўтара гэтага артыкула, ён у 1994 годзе напісаў успаміны аб тым часе.

«Ісак Барысавіч Баруховіч перад вайной (…) выкладаў беларускую мову і літаратуру ў Стрэшынскай сярэдняй школе, – пісаў у сваім лісце Хведар Жычка. – Вядома, спачатку ніхто з нас не ведаў, што ён піша вершы, пакуль у газеце «Сталинская молодежь» (цяпер «Знамя юности») не быў апублікаваны здымак з нарады (рэспубліканскай) маладых пісьменнікаў, якая адбылася ў Мінску. На здымку Ісак Баруховіч чытаў сябрам свае новыя творы. Пісаў ён на яўрэйскай мове, а ў Стрэшынскай раённай газеце “Сталінскі шлях” публікаваў іх у сваім перакладзе на рускую мову. Мы сталі паважаць яго яшчэ больш, прыставалі, каб расказваў нам, ці бачыў ён жывых Купалу і Коласа, якія яны з выгляду і г. д. Выкладаў і расказваў ён дужа цікава, хаця і быў малады і сарамлівы (…) А яшчэ помню… як мы, некалькі чалавек з класа не вывучылі напамяць зададзены верш Максіма Багдановіча “З песняў беларускага мужыка”. Паставіўшы нам у дзённікі заслужаную ацэнку “дрэнна”, Ісак Барысавіч насупіўся, доўга моўчкі стаяў каля дошкі, пазіраючы ў акно. Потым рэзка крутнуўся, загаварыў: “Не разумею, як можна не любіць такую паэзію” (…) Дэкламаваў ён ціха, задуменна, неяк зусім не так, як мы прывыклі расказваць ля дошкі – з выкрыкамі і завываннямі. “Чую ў цішыні, як расце трава, – амаль шэптам закончыў ён і тут жа запытаў: – З вас хто-небудзь чуў, як расце трава?” Ідучы на канікулы летам 1941 г. ён абяцаў нам у новым навучальным годзе паказаць сваю кніжку “На зялёным беражку” (так у Хведара Жычкі – М. Ш.). Але пачалася вайна, ні кніжкі, ні самаго Ісака Барысавіча мы ўжо не ўбачылі. Адразу пасля вайны ў нейкім тоўстым маскоўскім часопісе я прачытаў верш И. Боруховича «Я вставил раму» у перакладзе на рускую мову Якава Хелемскага. І ўсё – больш я нідзе яго прозвішча не сустракаў, думаў, ці памёр, ці куды з’ехаў. А ён (…) сядзеў у Маскве, змяніўшы літаратурнае прозвішча на псеўданім «Борисов». (…) А я ж вучыўся ў Маскве (у Літаратурным інстытуце імя А. М. Горкага – М. Ш.), тысячу разоў праходзіў каля выдавецтва «Советский писатель», дзе ён працаваў рэдактарам; кіраўніком майго творчага семінару і дыпломнай работы быў Якаў Хелемскі, які б мог даць мне яго адрас і г. д. Але лёс злосна пасмяяўся з мяне».

У час вайны Ісак Баруховіч быў начальнікам асабістай радыёстанцыі вядомага савецкага ваеначальніка генерала арміі, Героя Савецкага Саюза Мікалая Ватуціна (1901–1944). Узнагароджаны ордэнам Чырвонай Зоркі, медалямі.

Пасля вайны стала жыў у Маскве, дзе працаваў у адміністрацыйным апараце Саюза пісьменнікаў СССР. З’яўляўся членам рэдакцыйнай калегіі часопіса «Саветыш геймланд» (друкаваўся на ідышы). Вершы Баруховіча перакладалі на рускую мову Рыма Казакова (1932–2008), Юрый Левітанскі (1922–1996), іншыя вядомыя паэты.

Можна згадаць яшчэ адзін цікавы факт з біяграфіі Ісака Баруховіча. Ён быў зяцем буйнога яўрэйскага паэта і драматурга, свайго земляка – ураджэнца Рагачова – Самуіла Залманавіча Галкіна (1897–1960).

Пахаваны Ісак Баруховіч у Маскве на Увядзенскіх могілках.

Крыніцы

  1. Электронная яўрэйская энцыклапедыя.
  2. Уласны архіў М. Шуканава.

* * *

Прислушайся, как ветки добродушно

Бьют ветер по плечу в тиши дубрав,

И тот летит, постромки оборвав,

— Куда, откуда? — спрашивать не нужно!

К земле приникни сердцем и молчи,

И приобщись к дыханью трав, как равный.

Здесь наточила свежесть так недавно

Их тонкие зелёные мечи.

О воинство травиное! Я жил,

Стремясь к твоей лишь силе чудотворной.

Возьми в полон меня, чтоб я покорно

У ног твоих оружие сложил.

Перевод М. Петровых

* * *

Остановись!.. Смири гордыню!

Вглядись в травинку на пути!..

Ты чуть не разминулся ныне

С извечным чудом во плоти.

Двоится капля росяная…

Две бусины порвали связь –

Как боги, горести не зная,

Как люди, горько распростясь.

Надолго ль их мерцать оставят

В тени, где воздух невесом?..

Иль солнце тотчас их раздавит

Своим палящим колесом?..

Не презирай судьбы их малой:

В их угасанье смысл сокрыт…

Не здесь ли той грозы начало,

Что завтра землю обновит?

Перевод Ю. Нейман

(гэтыя і іншыя пераклады вершаў І. Баруховіча на рускую можна пачытаць тутbelisrael.info)

* * *

Шуканов Николай Васильевич (на фото) родился в 1962 г. в г.п. Лельчицы. Служил в Советской армии. Окончил Гомельский госуниверситет им. Ф. Скорины. Работал учителем, с 1990 г. – сотрудник райгазеты «Новы дзень» (Жлобин). Член Союза журналистов Беларуси, Церковно-исторической комиссии Гомельской епархии. Материалы по краеведению публиковались в газетах «Царкоўнае слова», «Голас Радзімы», «Краязнаўчая газета», «Советская Белоруссия», в «Журнале Московской Патриархии» и др., в сборниках, изданных в Беларуси и России. Автор книги «За всё – слава Богу: Записки краеведа». Лауреат Иолшинской премии, член Международной общественной организации союза писателей и мастеров искусств.

Крыніца: «Рагачоўскі сшытак» № 3, снежань 2016 г.

Апублiкавана 28.02.2017  22:13

Юрий Глушаков. СУД И ПОГРОМ

Суд и погром: как в Гомеле русских и евреев за национальную рознь судили

110 лет назад, в конце 1906 года, завершился Гомельский процесс, придавший нашему городу всероссийскую известность. Этот суд был посвящен событиям, также прозвучавшим по всей Российской империи — гомельскому погрому 1903 года…

 

Погромом против погрома?

В начале XX века более 60 процентов населения Гомеля, входившего в «черту оседлости», составляли евреи. Ортодоксальные иудеи всегда были покорны власти. Но по мере того, как и на еврейской улице появились свои студенты и пролетарии, они стали играть активную роль в разворачивающемся революционном движении. В ответ весной 1903 года в Кишиневе разразился страшный погром. В Гомеле он произвел настолько сильное впечатление, что несколько человек сошло с ума в ожидании подобной резни.

29 августа 1903 года на Базарной площади Гомеля, в результате ссоры между лесником и торговкой селедкой, произошло массовое столкновение между христианами и евреями. 1 сентября в центр Гомеля из «Залинии» хлынула толпа рабочих-железнодорожников, принявшихся бить евреев и громить их дома и магазины.

Уже по горячим следам стали говорить, что еврейский погром вызвали сами евреи, устроив перед этим «русский погром». С другой стороны, революционная пресса, а потом — и советские историки, писали о том, что вылазку реакционеров-черносотенцев организовала гомельская полиция.

Особое присутствие

Первая попытка установить истину была предпринята на судебном процессе, который шел в Гомеле, с перерывом, с октября 1905 по ноябрь 1906 года. Гомельский процесс вела выездная сессия Киевской судебной палаты. К суду ее Особого присутствия первоначально привлекли 36 евреев и 44 — «христиан». Погромщиков защищали и соответствующие адвокаты — например, руководитель гомельского отделения «Союза русского народа» Е.А. фон-Бринкен.

Среди защитников евреев были такие известные в России юристы, как Максим Винавер, депутат I Государственной думы от партии кадетов, и Михаил Мандельштам. Защищал евреев и сын протоиерея и духовника царской семьи, Николай Соколов.

Михаил Мандельштам

Максим Винавер


Михаил Соколов

К процессу было привлечено около 1000 свидетелей. При этом 130 из них — не явилось. Поэтому часть офицеров 160-го пехотного Абхазского полка, находившихся на Дальнем Востоке, прокурорский надзор предложил считать «умершими».

Изданные в 1907 году протоколы процесса составили пухлый том более 1200 страниц, ныне являющийся библиографической редкостью. Стартовая цена на аукционах на книгу «Гомельский процесс» начинается с 300 долларов.

«Русский погром»

Процесс проходил в здании городского общественного правления под усиленной охраной войск и полиции, билеты в зал заседаний брались «с бою». Из показаний многочисленных свидетелей стала смутно вырисовываться картина происшедших в Гомеле беспорядков. В пятницу 29 августа, около пяти часов вечера, пьяный лесник имения Паскевичей Семен Шалыков заспорил с торговкой селедкой Элькой Малицкой. По словам Шалыкова, торговка не давала ему сдачи с 20 копеек, назвала «свиньей» и плюнула в лицо. По свидетельству же Малицкой, Шалыков хотел забрать за «полтинник» всю бочку, стоившую 12 рублей. И толкнул продавщицу, которая была беременной от удара при падении потеряла сознание.

Дальше показания сторон расходятся. Но десятки крестьян, привлеченные к суду, слово в слово твердят одно — внезапно, по свистку, отовсюду появились толпы евреев, вооруженные палками. Они стали бить лесника Шалыкова, людей, за него заступившихся, а затем избивать подряд всех «русских». Характерно, что всех не евреев — жителей Гомеля и окрестных белорусских сел, в царском суде упорно называют «русскими». Говорилось о девочке, которую якобы волочили по мостовой так, что кожа с лица слезла. Впрочем, девочку эту не нашли. Бесследно исчезли и трупы еще как минимум нескольких «убитых», о которых также показали свидетели. А вот крестьянин Федор Силков действительно получил удар ножом в шею, отчего вскоре и умер.

Нападению едва не подвергся даже поручик Абхазского полка Пенский, который то ли выручал молодого еврея от душившего его солдата, то ли, наоборот — избивал «еврейчика». Поручика от толпы спас начальник пожарной команды Рудзаевский и казенный раввин Гомеля Маянц.

Дом Маянца

Беспорядки были прекращены полицией и войсками под руководством прибывшего на место полицмейстера Фен-Раевского. К этому времени со стороны полиции и «еврейских скопищ» уже успели прозвучать одиночные выстрелы, но полицмейстер распорядился прекратить стрельбу. Тем временем толпа крестьян, убежавших в имении Паскевича и вооружившихся там кольями, вместе со слугами Паскевичей снова кинулась на евреев. Однако Раевский разогнал и их, и возбужденные толпы евреев. Увещевать последних полицмейстеру помогали еврейские интеллигенты, а группа особо буйных «сынов Израилевых» была арестована.

Так неужели гомельские евреи действительно пытались учинить «русский погром»?

Племенная вражда

Помощник прокурора Рыжов даже удивлялся, что погром произошел в «пункте, которому нельзя отказать в некоторой культурности — в Гомеле». Поэтому на суде с особым усердием пытались установить, была ли раньше в Гомеле вражда между евреями и христианами? Тут мнения расходились. Одни говорили, что никаких конфликтов не было, евреи и «русские» жили мирно, торговали, работали, общались друг с другом. Другие же свидетели, преимущественно офицеры и чиновники, показывали совсем иное… По их словам, еврейская молодежь вела себя «нагло и вызывающе». По субботам она тысячными толпами запруживала Румянцевскую и даже толкала представителей благородных сословий.

Командир роты Абхазского полка капитан Цельсов с возмущением жаловался судьям, как какое-то лицо еврейской национальности не уступило его жене место на тротуаре: «Моя жена — не кухарка, а дама представительная!» Видимо, по этой причине супруг «представительной жены», посланный со своей ротой на усмирение громил, отказывал мирным евреям в помощи.

Свидетель Ковалев заявлял, что «у нас евреи народ дерзкий, с ними опасно». Ходят-де с ножами. Даже во время погрома евреи якобы кричали: «Гомель — наш, мы его купили!» Опираясь на такого рода показания, государственное обвинение выстраивало следующую картину — гомельские евреи решили отомстить за гибель своих единоверцев во время Кишиневского погрома. С этой целью они создали вооруженные отряды, обучавшиеся стрельбе на Мельниковом лугу. А научившись, устроили 29 августа «русский погром».

Но версии о «русском погроме» резко противоречили показания одного из главных действующих лиц тех событий — гомельского полицмейстера Фен-Раевского. Полицмейстер точно показывает — в пятницу 29 августа драка была обоюдной. На последовавших за тем выходных полицмейстер узнал, что в понедельник руками рабочих железнодорожных мастерских готовится еврейский погром. Однако местная политическая полиция — жандармский ротмистр Дудкин, подобную информацию почему-то категорически опровергал.

Фен-Раевский все же распорядился с утра 1 сентября подтянуть к вокзалу роту солдат — и не ошибся. В 12 часов дня по гудку толпа рабочих пошла в город — жандармы распространили в мастерских слух, что евреи режут семьи рабочих! Полицмейстер встретил ее с абхазцами у входа на улицу Замковую (проспект Ленина) и пытался уговорить — но бесполезно, толпа была настроена агрессивно и заявляла, что поквитается с евреями за пятницу. Страсти подогревали слухи, что евреи якобы разграбили Ченковский монастырь и вырезали ребенка из живота беременной. Тогда Раевский отдал приказ окружить скопище. Но командир роты капитан Горсткин поставил цепь так редко, что мастеровые свободно прошли сквозь нее — и зазвенели стекла первых витрин. Вскоре на другой стороны Замковой появились отряды еврейской самообороны. И те, и другие пытались сойтись врукопашную — войскам и полиции едва удавалось их разделить. В это время помощник пристава Бржозовский получил удар камнем в спину. Подстрекатели громко закричали: «Евреи полицейского убили!». Толпа с удвоенным азартом принялась разносить дома и магазины. Мирные жители в ужасе разбегались и прятались.

Солдаты оттеснили самооборону дальше по Замковой, а громил — на боковые улицы. Рота капитана Архарова штыками отогнала их за линию железной дороги. Но погромщики, обрастая по ходу толпой вокзально-базарных босяков, вернулись через Мохов переезд и принялись разносить дома на «Америке». Пух и перья летали по узким улочкам этого района еврейской бедноты. Бесчинствами тут верховодил Петр Матузов из Еремино, работавший прислугой в мужском туалете на вокзале. Фен-Раевский лично увещевал его, но туалетный работник продолжал орудовать «с особой жестокостью и возбуждением». Видать, мстил за то пренебрежение, с каким ему кидали ему свои медяки еврейские коммерсанты? Правда, русские баре, спешившие по нужде, вряд ли испытывали к соплеменнику из сортира большее уважение…

Тем временем из толпы полицмейстеру кричали: «Жидовский батька, хабарник, ты нас продал». Тут к месту погрома по улице Ветренной (Гагарина) возвращается самооборона… И толпа приходит в неистовство. И она идет на солдат, разрывая на груди рубахи и крича «Лучше умереть от русских штыков, чем от жидовских ножей!». До этого капитан Архаров просто игнорировал приказы полицмейстера действовать оружием. Но тут нервы капитана не выдержали… После троекратного предупреждения он командует: «Пли!». Громыхнули выстрелы, и двое из толпы громил упали убитыми. Следующий залп, уже без предупреждения, ударил по еврейской самообороне. И тоже — два человека легло замертво…

А вот капитан Лысенко во главе своей роты спокойно наблюдал, как рядом с ним толпа громит Румянцевскую. На приказ полицмейстера принять меры бравый капитан не сдвинулся с места и ответил, что он охраняет… улицу. На этом месте помощник прокурора и адвокат Бринкен стали прерывать рассказ Раевского…

Бери часы — спасай Россию!

Но из показаний многочисленных свидетелей становилось ясно — дикие сцены разыгрались в этот день в разных местах города. Интеллигент Горн на улице Румянцевской бегал от погромщиков вокруг помощника пристава Чарнолусского, умоляя о спасении — но в конечном итоге был избит до потери сознания. Артель строителей Орловского банка убила Мордуха Кевеша, размозжив ему череп камнем. Еще двое евреев были убиты в тот день таким же образом — Меер Давидов на Новиковской улице, книгоноша Берко Лейкин — ударами гири по голове в районе костела. Самооборона, в свою очередь, охотилась за погромщиками или за теми, кого за них принимала. Емельян Головнев был заколот стилетом на улице Ново-Рогачевской. Некоего нищего Козлова, предположительно — участника погрома на Могилевской, нашли зарезанным возле «Гранд-отеля».

Базарная площадь

Насмерть напуганные еврейские женщины и дети прятались на чердаках и в садах, по крышам перелазили с дома на дом. Многих в это жуткое время давали убежище их соседи-белорусы. Равным образом, во время массовой драки 29 августа, евреи укрывали и защищали христиан.

Но некоторые сцены выглядели трагикомическими. К заводу Школьникова на Рогачевской подошла буйствующая толпа. Механик завода Кузьма Морозов и рабочие попросили не громить, чтобы не лишать их работы. Толпа потребовала отступного. Тогда механик передал «спасителям России» деньги. «Вот, хлопцы, два рубля на водку — бить не будем!» — заявил их предводитель Милетий Почекин, машинист из Прудка. Но в это время из-за угла вывалило еще одно скопище — и обе толпы с радостными криками принялись крушить дом заводчика-«эксплуататора» не той национальности. Громила Апрейчиков тут же натянул на себя брюки и рубашку Школьникова. Но вообще к грабежу у участников беспорядков было разное отношение. Наиболее «идейные» призывали: «Ничего не берите, чтобы не подумали, что это мы из-за денег». Но мародерство было повальным. Вслед за громилами ходили их жены, собиравшие выброшенные на улицу вещи в мешки. «Искажались» и «патриотические» лозунги. Так, Зиновий Кожемякин, круша часовой магазин Ямрома на Замковой, призывал: «Бей жидов, бери часы!» В некоторых домах били не только окна и зеркала, но даже кафельные печи. А вот на бутыли с наливкой у многих рука не поднималась — содержимое тут же употребляли по назначению.

Впоследствии в еврейских кругах утверждалось, что масштабы погрома были бы значительно большими, если бы не действия отрядов самообороны. До сих пор в немногочисленной уже еврейской диаспоре Гомеля бытует легенда о местной «Эсфирь». Согласно ей, некая молодая еврейка подслушала в трактире разговор полицейских о готовящемся погроме и успела предупредить об этом. Библейская же Эсфирь похожим образом спасла еврейский народ от готовящегося истребления и даже выпросила у своего мужа, персидского царя Артаксеркса, разрешение евреям на вооруженную самооборону. Удивительно, но в материалах гомельского процесса есть упоминание о Мере Эйдлиной, услышавшей от двух рабочих, что помощник начальника железнодорожных мастерских обещал им водку за участие в готовящемся погроме. И предупредившей об этих приготовлениях самооборону.

Среди привлеченных к суду была 17-летняя Ханна Кац. В красной кофте она подбадривала бойцов самообороны и будто бы лично бросала в солдат камни, палки, куски железа — и даже метнула топор. В погнавшегося за ней фельдфебеля Дуяновича эта «красная валькирия» выстрелила уже из револьвера. Но все же бравый фельдфебель настиг девушку в квартире и уложил ударом приклада в голову.

Высокий суд и низкая ложь

К вечеру погром утих. Но многие напуганные еврейские семьи всю ночь провели в своих убежищах. К утру 2 сентября к Гомелю товарными составами стали прибывать многочисленные толпы сельских жителей с колами и мешками. Они буквально окружили город по периметру и сделали несколько попыток прорваться в центр, но были остановлены войсками. Беспорядки закончились. Их итогом стало десять убитых, сотни раненных, избитых и ограбленных, 250 разрушенных домов и магазинов.

Но Гомельский процесс так и оставил многие вопросы без ответа. Странно, но председатель суда раз за разом прерывал защитников, задававших вопросы об участии в этих событиях сионистов. В частности, о съезде сионистов в Минске в 1902 году. Причем особенно настойчиво об этом спрашивали именно адвокаты-евреи! Известно, что сионистский съезд в Минске прошел с разрешения царского министра МВФ фон Плеве. В связи с этим некоторые впоследствии утверждали, что националисты с обеих сторон, вольно или невольно, но работали друг на друга. Что касается ярых противников сионистов — социал-демократического рабочего Бунда, то они сразу же в своих листовках заявили, что самооборона была организована ими. Защитники с самого начала также утверждали, что имеется сговор свидетелей по «русскому погрому». Почти никто из настоящих или мнимых пострадавших самостоятельно не обращался с жалобами — вся эта группа была разыскана полицией по окрестным деревням. Были и указания на то, что этих крестьян инструктируют городовые в комнате для свидетелей. Что касается свидетелей противоположной стороны, то в материалах процесса неоднократно зафиксировано, как председатель суда грубо прерывает и даже кричит на них. Дело дошло до того, что государственный обвинитель Рыжов призвал не верить показаниям нескольких свидетелей на основании того, что они — евреи. После того, как из суда был удален адвокат Николай Соколов, все демократические защитники также покинули процесс.

Наказание участникам беспорядков и с той, и с другой стороны было вынесено достаточно мягкое — от 5 до 2 месяцев тюрьмы. Еще приговор Киевской судебной палаты примечателен тем, что он вынес частное определение в адрес полицмейстера Фен-Раевского. Этого единственного представителя власти, делавшего все возможное для предупреждения погрома, суд фактически сделал ответственным за эти беспорядки. Признавалось, что преступные действия с обеих сторон стали результатом «межплеменной вражды». Но все же главным виновником погрома было объявлено само еврейское население.

Истинные же организаторы происшедшей трагедии так и не были установлены. Пока шел судебный процесс, в Гомеле в январе 1906 года состоялся еще один опустошительный погром.

Источники:

  1. Гомельский процесс. СПб, 1907.
  2. Государственный архив Гомельской области, Ф. 176, Оп.1, Д. 92
  3. Фонды ГИКУ «Гомельский дворцово-парковый ансамбль»
  4. 1905 год в Гомеле и Полесском районе. Гомель, 1925

Опубликовано 26.01.2017  14:28

Погромы и трагические эпизоды. Беларусь

IV. Отдельные погромы и трагические эпизоды. Белоруссия.

Польские погромы

З доклада Борисовского Ревкома видно, что поляки при оставлении Борисова учинили настоящий погром, усугубленный сильным пожаром, который уничтожил большую часть города. Не сгоревшая часть города также была разрушена. Не осталось ни одного уцелевшего окна, ни одной целой крыши. Совершенно ограблена и сожжена вся домашняя утварь, платье и обувь. Около 26.000  жителей  превращены

в нищих. Общая нужда и голод довершили картину ужаса, в котором очутилось еврейское население, запуганное и измученное физически и нравственно. Необходимо указать, что поджоги являются вообще излюбленным погромным приемом польской шляхты. Так, например: в Минске перед отходом под натиском большевиков поляки сожгли 50 домов. Сожгли оба вокзала, магазины, аптеки больницы. Ограбили рабочие кооперативы, взорвали железнодорожные мосты и т.д.
В Бобруйском уезде поляками сожжено было около 2.000 дворов, при чем, уцелевший от пожара скот и мертвый инвентарь, а также все наиболее ценное имущество было вывезено. Убитых насчитывается 47 человек. В Уречье поляки сожгли все постройки. В Глусках поляками было сожжено 85 лавок, а также много домов и сараев, при чем, имущество и скот были вывезены. В тех случаях, когда имущество невозможно было вывезти, оно тут же на месте уничтожалось. Если почему-либо нельзя было увозить скот, то солдаты привязывали его проволокой к стойлам в сараях и хлевах, и таким образом скот погибал вместе с постройкой. Нередко в огне гибли и люди, ибо, кто не успевал заблаговременно убежать из поджигаемых домов и зданий и скрыться в укромное место,того уже польские солдаты не выпускали под угрозой расстрела. Таким образом, много лиц, опасавшихся выйти под перекрестным огнем польских солдат, было заживо сожжено. Поджоги, как указано, занимали видное место в польских погромах. Они производились совершенно открыто и организованно с применением различных технических приспособлений в виде зажигательных снарядов и т.п. Чаще же всего дома обливали керосином или обкладывали соломой и зажигали. Пожарную команду солдаты под угрозой расстрела не допускали к тушению пожара.
Необходимо отметить, что нееврейское население поляки обычно не трогали, имущества его не грабили и домов не поджигали.


        Деревня Домово, Бобр. уезда
Эпизод из времен польской оккупации.
Летом 1919 года в день Иом-Кипур’а появился эскадрон польских уланов, которые зашли в синагогу и начали издеваться над молящимися, особенно над стариками. Стариков в полном молитвенном облачении они выгнали из синагоги и заставили подметать улицы, а затем заставили плясать, при чем, отрезали у них бороды. Девушек и женщин погнали чистить картофель и жарить кур и гусей, награбленных у еврейского населения. Молодежь же всю погнали на принудительные работы таскать за пять верст сено для их лошадей. Такие издевательства над национальным и человеческим достоинством еврейского населения были обычным явлением при господстве польской шляхты.


        Зверства балаховцев
(Краткая хроника).
Приводим выдержки из доклада тов. Миндлина, в заседании Минского Совета 10 января 1922 г., о результатах обследования мест, пострадавших от набегов банд Балаховича.
Мозырь. Все без исключения еврейское население г. Мозыря, насчитывающее 11000 человек, подверглось повальному ограблению. Разграблены – белье, одежда, посуда, домашние вещи, коровы; забраны все инструменты у рабочих и ремесленников. Убито 32 человека, изнасиловано свыше 300 женщин, в том числе девочки от 12 до 15 лет, а также беременные и только что родившие женщины.
Ст. Птичь. Все еврейское население (200 человек) разграблено; забраны все инструменты, человеческих жертв не было, изнасиловано несколько женщин.
Дер. Житковичи. Еврейское население в деревне и на станции составляет 600 чел. Ограблено 400 человек, убито 4, изнасиловано 7 женщин.
Мест. Туров. Еврейское население до 4000 человек. Забрано все имущество. Убит71 человек, в том числе жители окрестных деревень, часть из них убита балаховцами, а часть поляками в то время, когда евреи хотели спастись от балаховцев и скрыться за демарклинией. Изнасиловано 100 женщин. Разрушения значительнее, чем в Мозыре.
Мест. Петриков. Еврейское население в 2200 человек (христианского населения в два с половиной раза больше). Все еврейское имущество разграблено, много домов сожжено. Убито45 человек, в том числе евреи из окрестных деревень. Изнасиловано до 100 женщин, из которых 10 заразились, 30 забеременели.
Мест. Копоткевичи. Из еврейского населения в 1600 человек большая часть ограблена. Местечко в 1915 году пострадало от пожара, в 1919-20 гг. было охвачено тифозной эпидемией. 60 семейств остались без родителей. В окрестных деревнях убито 44 человека. Изнасиловано 15 женщин.
Мест. Скрыгалово. Еврейское население в 800 чел. Все разграблено; значительное число домов сожжено, забрано 120 коров и все рабочие инструменты. Убито 15 чел.
Мест. Лельчицы. Еврейское население в 300 человек. Все разрушено.
Мест. Микашевичи. Еврейское население в 200 человек. Все разграблено.
Дер. Бубички, Касайск, Городятичи. Еврейское население в 100 человек. Почти все убиты. Большая часть убита окрестными крестьянами в то время, когда подходили балаховцы.
Колония Редьки. Еврейских домов 30. Все здания или сожжены, или разрушены. Разграблено все имущество: коровы, инвентарь, продукты и семена. Убитых 3.
Колония Черемишни. 8 еврейских домов, убитых 2.

Общая сводка. Ограблено 20550 человек. Убито свыше 300 человек. Изнасиловано свыше 500 женщин.


        Погром в Ковчицы, Бобруйского уезда
16-го июля 1921 г., в 12 час. дня появились бандиты в м. Ковчицы, где насчитывалось 150 еврейских семейств, занимающихся главным образом земледелием и отчасти ремеслами. К бандитам балаховцам присоединились крестьяне из ближайших сел, вооруженные топорами, лопатами, пилами, ножами, серпами и ломами; огнестрельного оружия у них не было. Собрав все население в квартиру Шаи Ренбурга, они начали их там зверски убивать, не щадя ни женщин, ни детей. Бандиты выводили пленников по одному во двор и там сразу убивали холодным оружием, вследствие чего запертые в доме совершенно не знали о происходящем во дворе. Погром носил самый зверский характер. У женщин распарывали животы, вырезывали груди, топорами разбивали спинные хребты, рассекали пополам, или отрезывали конечности. Некоторых девушек увели в лес, и они больше уже не вернулись. Погром продолжался 6 часов. И в результате оказалось 84 человека убитых. Раненых 80 чел. – в том числе 50 тяжело раненых, из которых несколько человек по доставлении в Бобруйскую больницу скончалось. Осталось много сирот.


        Погром в местечке Большие Городятичи
23-го ноября 1920 г. в деревне Б. Городятичи Мозырьского уезда вспыхнул еврейский погром, организованный балаховцами при участии местных дезертиров. Бандиты оцепили деревню и никого не выпускали. Из 85 человек еврейского населения убито 72 человека, в том числе 55 трупов найдено обезглавленными. На сараях и стенах домов были найдены куски мяса и мозгов. По этому делу было Советской властью привлечено 70 человек, преданных суду военно-революционного трибунала. 20 человек было расстреляно, а остальные приговорены к заключению на различные сроки.


        Погром в местечке Глубоковичи
10-го июля 1921 года ночью в деревню Глубоковичи ворвалась небольшая группа бандитов, приступившая немедленно к грабежам и убийствам. Из всего населения в 27 человек было убито 24 человека. Бандиты действовали тупым оружием, отпиливали руки и ноги, выкалывали глаза. Вся группа погибших была похоронена в Бобруйске, где эта мрачная похоронная процессия привлекла внимание всего населения.


        Погром в местечке Копоткевичи
9 июля 1921 года стало известно, что банда в 100 человек приближается к местечку Копоткевичи. Подавляющее большинство еврейского населения оставило местечко и ушло по направлению к ст. Птичь, находящейся в 18 верстах от местечка Копоткевичи Часть же населения осталась, надеясь укрыться у местных крестьян или в поле во ржи. 10 июля на рассвете банда числом человек в 80, в том числе половина конных, ворвалась в местечко и немедленно приступила к резне еврейского населения Этот отряд был хорошо организован и представлял собою одну из банд Булака-Балаховича. Все они были сильно настроены против евреев и стремились, во что бы то ни стало, резать и убивать. Когда им предлагали деньги или ценные вещи, они отвечали: “Нам душа твоя нужна”. Бандиты рассыпались по всему местечку, забирая евреев и вытаскивая их из укромных мест. Повидимому, кто-то следил за несчастными, когда они прятались, и затем указывал бандитам, где кто спрятан. Почти все были убиты сабельными ударами. Некоторые рассечены крестообразно.Многим предварительно отрезали отдельные части тела. У тринадцати лиц отрезаны половые органы. Некоторых пытали перед смертью, заставляя пить серную кислоту. В квартире Нохума Каплана была устроена бойня. В этот дом приводили схваченных евреев. Здесь их пытали и убивали. К моменту осмотра квартиры вся внутренняя дверь до половины была залита кровью. Также был пропитан кровью диван, на котором резали несчастных. На полу валялись книги, покрытые толстым слоем запекшейся крови. Вблизи валялся тяжелый эмалированный кувшин, служивший также орудием убийства. В углу образовалась целая лужа высохшей человеческой крови. В этих ужасных мучениях окончили свою жизнь в течение нескольких часов 120 человек, почти все ремесленники и рабочие.


        Погром в местечке Любань
В конце мая 1921 года мест. Любань подверглось нападению банды, которая зверски расправилась с населением. В течение короткого времени было убито свыше 100 человек мужчин и женщин. Имущество разграблено.

В заключение приведем еще два интересных документа: рассказ одной из пострадавших, Хаси Кветной, 40 лет, из деревни Терево, Мозырьского уезда, и характеристику белогвардейских погромщиков из союза “Спасения Родины”.


        Рассказ Хаси Кветной
9-го вечером мы узнали, что идет банда балаховцев. Получилась телеграмма о прибытии войск. В местечке решили, что надо остаться. Мой старший сын ушел с самообороной. Оставшиеся разошлись прятаться, кто куда. Мы пошли в рожь ночевать. Я пошла с женой М.Эренбурга. На рассвете нам сказали, что пришел Шлейма Гошиц с нашими войсками. Будучи уверены, что это действительно так, мы встали и ушли. По дороге мы услышали стрельбу и за нами стали гнаться. Нас поймали и поставили напротив квартиры Анцеля Гинзбурга. Оставив около нас постового, остальные бандиты пошли к квартире Гинзбурга. Выломав окно, несколько бандитов ворвалось в дом. Там они убили жену А. Гинзбурга и одну соседку, третью ранили, а Анцеля Гинзбурга выбросили окрававленного на улицу. Его присоединили к нашей компании и избивали. Он им говорил: “я уже вам все отдал – золото, деньги, вещи; я не приверженец Троцкого”. К этому времени к нам присоединили еще несколько человек. Нас, человек 15, погнали к Носону Каплану. По дороге нас избивали. Вогнали нас в квартиру. У дверей встал крестьянин с винтовкой в лаптях и свитке. Женщины уселись на кушетку. Скоро в квартиру согнали еще около 50 человек, большинство женщин. Были мужчины и дети. Мужчины уселись на полу. К квартире с’ехались все конные, около 25 человек. Лошадей привязали к забору, и все всадники вошли в дом. Всех женщин, наиболее молодых, вводили в отдельную комнату, где стояла кровать, и, укладывая всех поперек кровати, друг около друга, их изнасиловали. Женщины выходили после каждого изнасилования и усаживались, окровавленные, на кушетку. Всех женщин брали в комнату по 3 – 4 раза. Двух девушек растерзали и выбросили. Прибежал “пан-капитан”, схватил большой кувшин и стал им избивать всех по голове. Кровь брызгала по сторонам. В особенности избивали Анцеля Гинзбурга. В комнате изнасиловали 15-летних девушек. Меня также 3 раза брали в комнату, но каждый раз я им указывала, что я им не интересна (Очевидно, из-за месячных очищений.), и меня отталкивали. После все разошлись, остались только двое нас охранять. А. Гинзбург нам сказал: “Ведь я еще совсем не молился”. Тогда Броха-Гиша Эренбург, достав немного воды, дала ему. Он помыл руки и начал молиться. В этот момент вбежал бандит и, застав его молящимся, начал кричать: “Уже начал болтать! Нельзя болтать по еврейски”. Гинзбург стал читать предсмертную молитву вслух для мужчин, а Броха-Гиша для женщин. Капитан, вбежав, спросил: “Кто там болтает”? – и стал избивать Гинзбурга. Последний уже лежал на полу, взял брошеный кувшин и приложил его к своим ранам, и кувшин наполнился кровью. Тогда один бандит схватил кувшин и стал им еще больше избивать Гинзбурга. Бандиты приносили водку в бутылках и, выпивая каждую из них, разбивали о головы евреев, приставляя их каждый раз к дверям комнаты. Откупоривая каждую бутылку, они сначала давали евреям пробовать…Стали выводить по два на улицу; раньше мужчин. С обеих сторон стали у дверей двое – один с шашкой, другой с дубинкой. И, выпуская их таким образом из квартиры, тут же убивали. Убитых выбрасывали на улицу. А. Гинзбурга и еще двух вывели на улицу и напоили их по полстакана серной кислоты. После достали нож из соломорезки и тупой стороной стали медленно резать шею Гинзбургу. Эту операцию бандиты сопровождали хохотом. После стали выводить женщин. Брохе-Гише стала искать воды, сказав; “Я отправляюсь на тот свет, надо руки вымыть”. В этот момент один бандит схватил кувшин и ударил ее по голове. Она от испуга “упачкалась”, стала вытираться, сказав: “Мое платье – ведь мой саван, в нем я буду похоронена, а саван должен быть чистым“. Ее вывели и тут же убили шашкой. Ко мне подошел бандит и сказал: “Ты видишь, сколько посреди улицы лежит убитых, смотри, чтобы ты дала много золота”. Я ответила: “Я дам много”. В комнате осталось 5-8 человек. Меня с детьми и женой Эренбурга отправили ко мне домой. Я их завела в сарай, вынула драгоценности, деньги и отдала им. Им это было мало, и они стали требовать еще. Я им указала место, где были зарыты мои и моей сестры вещи. Они вырыли, но вещей не трогали, а просили 10.000 р. “николаевскими”. Я им сказала, что больше у меня нет денег. Один из бандитов ответил: “Мы тебя сейчас в эту яму похороним”, – а другой схватил мерку и ударил моего сына Михеля, 10 лет, по голове. Другой схватил топор, только что принесенный из моей квартиры, и ударил меня по голове. Я упала навзничь в яму. Тогда он начал избивать топором второго сына, Илью, 14 лет, который также упал на меня в яму. Михеля еще раз ударили, и он тоже упал на нас. Эренбург хотела убежать, но тут же ее ударили топором по голове. Череп разлетелся, и она упала на нас. Я лежала внизу. Зашумело в голове. Очнувшись, я увидела, что светло. Узнала своих детей, продвинула в сторону убитую Эренбург и вытащила детей. Один из них крикнул: “маменька”, а второй, Михель, лежал, как убитый. Что делать? Воды нет. Своих ран я не чувствовала: я решила спасти своих детей. Все равно, пойду в дом. На улице – шум и крики. Я подошла к дверям. В моей квартире в то время ломали шкафы. Я тут же обратно в сарай, схватила Михеля и спряталась с ним в углу. Полежала минут 10. Вдруг слышу свистки. Это бандиты стали созывать друг друга и собираться. Я решила еще раз сходить в дом за водой. На этот раз бандитов уже в доме не было. Я застала своих двух племяниц ранеными. Напоив их, я сейчас же побежала с водой к своим детям. На улице крики еще все продолжались. В сарае я не застала старшего сына: он через какую-то дыру выполз в рожь. Я об этом не знала. На улице утихло. Через щель я увидела фельдшеров Дубицкого и Афанасьева. Я сейчас же к ним бросилась с просьбой оказать помощь моему ребенку. Насильно я их потащила к Михелю. Дубицкий сделал ему укол, и он сейчас же застонал. Они ушли. В это время я увидела Эстер Гинзбург. Она была одна и производила впечатление помешанной. Было жутко. Она меня поволокла к соседу на чердак. Я почувствовала боль в голове. Мы слезли, встретили 2 русских девушек, которые мне сообщили, что мальчик мой жив. Они имели в виду Элью. По дороге мы встретили раненую Гиту Гинзбург в груде трупов их семьи. Она умоляла проходивших мимо фельдшеров о помощи, но те, проходя, ответили, что помощь не нужна: они все равно отойдут. Тут подошла жена попа и подобрала раненого ребенка Э. Гинзбург; среди трупов и раненых я узнала своего Элью; начала просить попадью убрать Гиту Гинзбург и моего сына. Я пошла в ближайший еврейский дом, взяла подушки и простыню и мы их отнесли в сад. Попадья принесла клубники, напоила их. Все начали понемногу приходить в себя. В этот момент стало опять тревожно… Говорили, что бандиты опять идут. Крестьянки стали удирать к себе в дома. Я также хотела с ними, но они меня в дом не впускали: “Убьют нас вместе с вами”, – ответили они. Одна русская девушка указала мне на свой огород и спрятала меня во ржи, принесла мне воды и хлеба и ушла. Опять открылась стрельба. Я лежу. Через несколько минут девушка эта вернулась (я ее не знаю) и сказала: “не бойся, голубка, лежи смело: то пришли наши солдаты”. Я поднялась и поплелась искать своих детей. Пришла в сад к раненому сыну, затем в сарай к контуженому. Он стонал тихо. Пришла сестра милосердия из отряда Карпова с фельдшером Босковичем, стала нас перевязывать и забрала нас в больницу. Там мы переночевали. На следующий день приехали наши врачи.

Верно:
Делопроизводитель (подпись)

        Сообщение врача А.Н.
Накануне прибытия балаховцев у меня в квартире поселилась сестра милосердия Аладьина (русская) и фельдшер Томашевский (поляк). Вся семья ушла из дома; я был в больнице. Борис Савинков прибыл в Мозырь в 8 час. вечера, через два часа после прибытия балаховцев, и остановился в моей квартире. Тут же разместились полковник и низший командный состав. В ту же ночь они начали искать в квартире спирт, нашли пузырек с грязным спиртом (после промывания шприцев) и выпили его; пил также и Савинков. Савинков приставал к сестре Аладьиной, что она еврейка, и говорил ей: “Сознайтесь, вы еврейка или русская”? Она ему показала свой крест, и тогда он поверил, что она православная. Савинков узнал по кабинету, что здесь живет врач, и стал допытываться у Аладьиной, где я, говоря: “он, наверное, коммунист и удрал”. Он, повидимому, догадывался, что я в больнице, и сестра все боялась как бы балаховцы не отправились туда за мной. Аладьина сказала ему, что я беспартийный, и что утром я явлюсь домой. Утром в больницу пришел фельдшер Томашевский и сообщил, что у меня на квартире все обстоит благополучно, выпили только эфир и спирт. Вообще же в городе, – сказал Томашевский, – плохо – грабят все, при чем в грабеже принимает участие и Савинков, – ему приносят награбленное домой. Ночью солдаты приносили золотые вещи и показывали Савинкову. Некоторые, повидимому наиболее ценные, он оставлял у себя, а остальные отдавал солдатам. Савинков сказал одному солдату: “Ты же знаешь, что у меня нет носовых платков, почему не приносишь?”. “Слушаюсь, господин министр”, – ответил солдат и через полчаса принес дюжину шелковых платков (впоследствии оказалось, что платки эти забраны у врача Л.). Полковник сказал одному солдату: “Чего не приносишь мне сапог?” – “Слушаюсь, господин полковник”, – ответил солдат, зашел в соседнюю комнату, взял из-под кровати желтые сапоги моего брата Л. и принес их полковнику. Фельдшер закончил свой рассказ следующим образом: “На основании всего этого я не гарантирую, что ваша квартира уцелеет и, вообще, это – форменная банда”. Через час пришла Аладьина, рассказала обо всем происходившем у меня на квартире и изложенном выше, добавив, что за мной при и дут два офицера, которым Савинков приказал не трогать меня и доставить меня на квартиру под своей охраной. – “Вы не бойтесь, я клялась честью и крестом, что вы беспартийный, и вас не тронут, можете смело итти. Вы его только называйте: “господин министр”. – Вошли два офицера и пригласили меня. Я пошел с ними. По дороге офицеры просили указать где можно достать спирт. Когда мы пришли на квартиру, офицеры доложили обо мне Савинкову. Он просил несколько подождать. Через 5 минут он меня пригласил в комнату сестры Аладьиной. Сестра представила меня. “Очень приятно”, – сказал Савинков. Он был очень хорошо одет – в русской гимнастерке, в немецких брюках, без шапки и оружия. Он попросил сесть. Между нами призошел следующий разговор:
Савинков: Моя фамилия вам, вероятно известна. Я – Борис Савинков: состою в партии с.-р. с 1902 г.
Я: Господин министр, вы были при Керенском?
Савинков: Да.
Я: Тогда я ваше прошлое знаю.
Савинков (предложил мне папиросу): Я извиняюсь, доктор, что вашу квартиру загрязнили, внесли некоторый беспорядок. Может быть, солдаты какую-нибудь мелочь забрали, но трудно уследить – нет хозяина; напрасно вы ушли из дома. Вчера с дороги мои офицеры попросили водки, и мы выпили немного вашего спирта. Я извиняюсь, все будет компенсировано вином и коньяком. Идут наши обозы, они привезут много всего. Я извиняюсь, доктор: у вас на столе стояла коробка из под сигар, в ней были разные мелочи, я их не трогал, но коробку взял; когда буду уезжать – верну.
Я: Ничего особенного в квартире не случилось. Если мелочи пропали, то это ничего. Я сам был на войне и знаю, что это случается, но я рад тому, что книги целы. Это все научные книги, и их теперь достать невозможно. Это для меня большая ценность, и я очень прошу, чтобы книги были сохранены.
Савинков: Будьте спокойны, доктор, ни одна книга из вашего дома не будеть взята. Доктор, вы являетесь представителем еврейской общины. Есть у вас здесь раввин?
Я: Есть ли духовный раввин, не знаю, но представителем еврейской общины является общественный раввин; при Советской власти эта должность была упразднена. Наш общественный раввин лежит парализованный около 2-х лет.
Савинков: До моего сведения дошло, что произошли некоторые эксцессы, но мы тут абсолютно не при чем. Еврейская пресса обычно начинает сейчас же писать и раздувать. Когда мы вошли в Пинск, там были 32 жертвы на 20-тысячное население, а что об этом писала американская и английская пресса?
В это время в комнату вошел полковник. Савинков меня представил. Полковник сел. Я сразу узнал на нем сапоги брата. Савинков обратился к полковнику: “Сколько было жертв в Пинске?” – “32”. – “А сколько там населения”? – “Двадцать тысяч”. Савинков опять обратился ко мне:
– Видите, я не лгу. Мы даем всем свободу, без различия национальности и вероисповедания. У нас нет принудительного набора, наша армия состоит из добровольцев. Мы увеличиваем свои силы за счет красных, переходящих на нашу сторону. Каждый наш солдат идет с нами только до места своего жительства, а там мы его освобождаем. Наша армия растет, а Красная уменьшается, ибо переходит к нам; мы победим безусловно. К рождеству, не позже крещения, будем в Москве. Вы врач, но мы вас не мобилизуем; захотите у нас служить – пожалуйста. Передайте еврейскому населению, – ведь вы врач, вас все знают, – что если у них остались коммунисты, пусть их выдадут. Мы всех коммунистов не вешаем, идейных мы вешаем, а примазавшихся мы оставляем в покое. Что касается советских служащих, то мы их не трогаем. Если не выдадут коммунистов и таковые будут обнаружены, то будет жестокая расправа с укрывателями. Скажите, доктор, кто остался из коммунистов в Мозыре?
Я: Я членом партии не состою и не всех знаю; по дороге из больницы сюда я не видел ни одного коммуниста и поэтому ответить не могу.
Савинков: Ночью происходили недоразумения, эксцессы, неприятности, но будьте уверены, все население будет компенсировано, только, чтобы не было передано прессе. В конце концов делали это не наши, а перешедшие на нашу сторону красноармейцы; наши же совершенно не виноваты. Мы вошли в город озлобленные. Под Романовной большевики дали нам бой, и представьте себе, что шедший впереди комиссар (он был убит) оказался евреем. Понятно, что, вступая в город, наши начали мстить. Ведь во всем этом виноват прапорщик Цейтлин: он должен был в город войти первый со своим отрядом и охранять еврейские лавки; у него большой еврейский отряд в 800 человек; он струсил и опоздал; я его обогнал на автомобиле, и поэтому все так случилось.
Я: Большевики пять раз занимали Мозырь, и ни разу не было грабежей, благодаря тому, что комиссары удерживали своих солдат. (Савинков ничего не ответил).
Савинков: Меня, доктор, обвиняют в антисемитизме. Помилуйте, какой я антисемит, ведь я женат на еврейке! Теперь, доктор, нельзя ли раздобыть немного спирта, я совсем не пью, но для офицеров нужно, у нас производство идет.
Я: Большевики увезли весь спирт, так что я не обещаю, – спрошу.
Савинков: Будьте любезны, мы вам коньяком уплатим. Может быть, вы переедете сюда, тогда мы вам освободим одну-две комнаты здесь.
Я: Подумаю.
На этом разговор кончился. Мы попрощались. Савинков на прощанье просил заходить. На второй день в больницу пришла сестра Аладьина и сообщила, что сейчас придут офицеры за спиртом; при этом сестра рассказала, что офицеры спросили Савинкова: “Если не будет спирта, прикажите покончить с этим жидом?” Савинков крикнул: “Не смейте!” Скоро пришли офицеры; я им сказал, что спирта нет, дома у меня есть бутылочка с денатуратом, но взять его нельзя, ибо он отравлен ядом. Они его все-таки выпили. Через несколько дней Савинков созвал собрание евреев в гимназии; там была большая толпа евреев; я не вошел в гимназию и остался во дворе. Савинков вошел во двор, узнал меня и спросил меня, почему я не был на собрании. Я ответил, что был у больных. Он попросил зайти на квартиру. Я пришел. Тут, оказалось, был Балахович.
Савинков представил меня и предложил чай. Я поблагодарил и ушел. Перед от’ездом Савинков запер квартиру и передал ключ прислуге. Были забраны инструменты и кой-какие вещи. Книги были полностью сохранены. Савинков оставил также коробку из под сигар. (Из материалов о Мозырьском погроме).
Дальше: V. Кровавые итоги погромного периода.

Островский З.С.
Еврейские погромы 1918-1921гг.
Издание: Издательство Акц. общество “Школа и книга”. Москва, 1926.
Типография “Эмес”. Москва, Покровка, телефон №2-72-14.
Тираж 5000 экз. Главлит №71634.

От редакции: Предлагаемый краткий очерк погромной эпопеи 1918-1921 г. составлен три года тому назад на основании многочисленных материалов и документов по поручению Еврейского общественного комитета помощи погромленным (Евобщестком).
Наиболее важные из этих документов и иллюстраций к ним фигурировали еще в Москве летом 1923г. на выставке, организованной Евобщесткомом.
К сожалению, по чисто техническим причинам выпуск альбома выставки задержался на несколько лет, и только теперь явилась возможность опубликования наиболее интересных материалов из обширной коллекции, хранящейся теперь в архивах быв. Евотдела Наркомнаца.
Текст к альбому также, как и подбор материалов принадлежит тов. З.С. Островскому.
Сентябрь 1926 г.


S.N.Morozoff: несколько замечаний по изданию.
1. Текст дан полностью, без купюр.
2. Количество иллюстраций к книге уменьшено примерно наполовину по следующим причинам: а) убраны фотографии крупных планов жертв и тяжких телесных повреждений; б) убраны фотографии откровенно плохого качества; в) убраны повторяющиеся фотографии, а также иные ракурсы одних и тех же снимков. Подписи сохранены, насколько это возможно.
3. Авторы проекта выражают глубокую благодарность за книгу Alex55.

С о д е р ж а н и е

I. Общая картина погромного периода на Украине
II. Погромы в БелоруссииIII. Отдельные погромы и трагические эпизоды.
Украина

Овручский погром
Проскуровская резня
Эпизод на станции Бородянка
Полтавский эпизод
Глуховский эпизод
Погром в Смеле
Кровавая бойня в Тростинце
Уманьский погром
Ротмистровский погром
Елисаветградский погром
Зверства в местечке Словечно
Новомиргород
Вапнярка
Радомысль
М. Каменный брод, Волынской губернии
М. Дубово
Киевский погром
Фастовский погром
IV. Белоруссия
Польские погромы
Деревня Домово (Бобруйск. уезда)
Зверства балаховцев
Погром в Ковчицы, Бобруйского уезда
Погром в местечке Большие Городятичи
Погром в местечке Глубоковичи
Погром в местечке Копоткевичи
Погром в местечке Любань
Рассказ Хаси Кветной
Сообщение врача А.Н.

V. Кровавые итоги погромного периода

VI. Фотоматериалы
Фото к главе I
Фото к главе II
Фото к главе III
Фото к главе IV
Фото к главе V
Пожарища и разрушения
Погромленные
Погромщики
Жертвы

Как написал профессор Владимир Пясецкий из Таллинна, приславший линки материалов, это была РЕПЕТИЦИИ ХОЛОКОСТА в ЕВРОПЕ и, тем более, БЕЛОРУССИИ.

Опубликовано 20.01.2017  15:49


Остановить уничтожение еврейских кладбищ в Беларуси!

Просьба небезразличных людей оперативно прислать на amigosh4@gmail.com свои данные согласно формы. Они будут отправлены главному по Беларуси вместе с текстом обращения.

Фамилия, Имя

Страна проживания

№ тел. (можно домашний адрес с индексом, или email)  

Роспись (не обязат.)  

Возраст (не обязат. хотя и желательно)

 

__ декабря 2016

Президенту Республики Беларусь

А.Г. Лукашенко

 

Мы, выходцы из бывшего СССР, а также проживающие ныне в Беларуси и др. странах постсоветского пространства, крайне обеспокоены судьбой синагог и еврейских кладбищ в республике. Нью-йоркская газета «Еврейский Мир» в январском номере за 2016 год опубликовала информацию Агентства еврейских новостей о том, что Мозырский райисполком разрешил строительство 10-ти этажного дома на еврейском кладбище по ул. Пушкина.

Также 13 декабря 2015 г. была публикация на израильско-белорусском народном сайте Память о евреях Мозыря. Справка (см. п.5 и в послесловии от редакции)

Ст.23 Закона Республики Беларусь от 8 января 2015г. №237-З «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь о погребении и похоронном деле» запрещает на участках земли, на которых находятся старые могилы «возведение капитальных строений (зданий, сооружений), иных строений, за исключением мемориальных и культовых…» Эти же требования содержатся в «Постановлении Министерства жилищно-коммунального хозяйства Республики Беларусь, Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 28.06.2002 №17/43 «Об утверждении правил содержания мест погребения».

В течение минувших десяти месяцев к Вам обратились десятки человек, проживающих в Австралии, Израиле, США, организации ветеранов Великой Отечественной войны, узников гетто. Люди протестуют против уничтожения кладбища.

Месяц тому назад подготовительные работы в Мозыре были начаты. 21 декабря начались земляные работы. В этот же день пришла информация о том, что власти Гомеля разрешили строительство многоквартирного жилого дома на еврейском кладбище.

В связи с этим убедительно просим:

  1. Вас лично вмешаться в решение вопроса о сохранении еврейских кладбищ в Мозыре и Гомеле
  1. Создать группу из работников Следственного комитета, Комитета государственной безопасности, Комитета Государственного контроля, Генеральной прокуратуры Беларуси для расследования вышеизложенных фактов, отмены незаконных решений Мозырского райисполкома, Гомельского горисполкома.
  1. Поручить проведение экспертизы документов, которые будут изучаться в ходе работы, людям, независимым от Мозырского райисполкома и Гомельского облисполкома.

Если Беларусь хочет быть среди цивилизованных стран, то необходимо прекратить уничтожение еврейских кладбищ, а также в каждом городе, районном центре, населенном пункте, навести порядок на закрытых и постоянно поддерживать там порядок. Это прежде всего в интересах самой страны и местных властей, что привлечет туристов, которым будет приятно сознавать, как бережно относятся к памяти и сохранению исторического наследия.

 

Адрес для переписки: amigosh4@gmail.com 

Редактор сайта Арон Шустин

(Координаты ПОДПИСАНТОВ ИМЕЮТСЯ)

Опубликовано 22.12.2016  15:17

***

Когда будет ответ и каков, неизвестно, но вот совсем свежие снимки от 15 января, полученные от читателя сайта Кастуся Жуковского из Гомеля. По его просьбе их сделал мозырянин, который побывал на месте и убедился, что строительство ведется хорошими темпами. На объект того не пустили.

Необходимо начать активно распространять материалы на личных страницах в фейсбуке, публиковать в ивритоязычных СМИ Израиля и др. стран. Если не остановить в Мозыре, то в дальнейшем такая же участь постигнет все старые кладбища. Конечно, в городах это самые лучшие места для строек, другие ведь в синеокой если и есть, то похуже! Позор!

Последняя информация опубликована 15.01.2017  19:29

***

И снова о стройке в Мозыре на еврейских костях. Возмущаются местные белорусы, называя это кощунством, не говоря о том, что идет в нарушение белорусского законодательства, а вот израильским русским депутатам, которые в нужный им момент очень любят признаваться в любви к евреям из Беларуси, в том числе заботе о живущих там, нет никакого дела. Это ж надо обращаться к Лукашенко или его окружению, да вот сейчас все они набрали в рот воды. Хоть бы один прореагировал, хотя письма получили??!

У Мазыры распачалі будову дзесяціпавярховіка на месцы габрэйскіх могілак

2017.02.02 07:46

Жыхары гораду, а таксама мазырскі краязнаўца распавялі, што думаюць пра будову «на касцях».

«Агарод мы капаем, там не адно пахаванне – там трохпавярховае, мусіць. Пузыркі, косці – невядома што. І так ва ўсім агародзе, гэта ж магільны пагорак быў», – кажа мясцовы жыхар Анатоль Мікіцін.

І сапраўды, на мапе Мазыра за 1847 год добра відаць, што могілкі на гэтым месцы былі. Раней «Белсат» распавядаў, што гэтую мапу знайшоў і дэманстраваў прадстаўнікам уладаў Мазыра прэзідэнт сусветнай арганізацыі беларускіх габрэяў Якаў Гутман, што жыве ў Злучаных Штатах.

Нягледзячы на шматгадовую спрэчку аб тэрыторыі, дзе паўстане шматпавярховік, чыноўнікі Мазыра сцвярджаюць: межы могілак не вядомыя. У генеральным плане забудовы гораду ніякіх могілак на вуліцы Пушкіна ў Мазыры няма.

«У сістэме ЖКГ могілак па такіх адрасах няма. Мы там нічога не эксплуатуем», – сцвярджае Дзмітрый Мілер, намеснік генеральнага дырэктара «Мазырскагарайжылкамгасу».

Мясцовыя ж жыхары дапускаюць, што наўрад ці каму захочацца купляць жытло на месцы, дзе былі могілкі.

«Тут энергетыка дрэнная, я б тут жыць не стаў», – кажа жыхар гораду.

Іншая жыхарка агучвае сваю пазіцыю:

«Я супраць, бо гэта памяць, для некаторых людзей гэта сувязь з продкамі».

На меркаванне краязнаўцы Алеся Фаміча, планы мазырскіх уладаў супярэчаць не толькі традыцыям, але і праву.

«У крымінальным кодэксе ў нас ёсць адказнасць за знявагу могілак, разумееце. У той жа час дзяржава могілкі руйнуе – як з крымінальным кодэксам гэта стасуецца? Яны ж калі руйнуюць могілкі, не перазахоўваюць парэшткі. Абоўкатваюць, дарогу на іх робяць, або, як у Курапатах, самазваламі ў балоты засыпаюць», – заўважае Алесь Фаміч.

Тым не менш, дзесяціпавярховы будынак плануюць здаць у эксплуатацыю налета ў сакавіку.

Чытайце таксама:

Марына Вашкевіч, Настасся Храловіч, belsat.eu

***

30 января 2017, 13:37

Снесенное еврейское кладбище в центре Гомеля: мифы и реальность. Гомельский историк опроверг государственные СМИ и пояснил, почему «элитные дома» нельзя строить на костях 

Опубликовано 02.02.2017  10:35

 ***
Новые снимки о стройке в Мозыре присланы 20 февраля 2017 Стахом Мазырскiм
с текстом: Праца ідзе поўным ходам. Ужо вырыты катлаван і кранам закладваюцца блокі фундаманту. Катлаван агароджаны і асвятляецца ўначы… магчыма працуюць у дзьве змены?…

***

Публикую поступивший 22.03.2017 (через 2,5 месяца! – обращение к Лукашенко отправлено 8 января) ответ из посольства Беларуси в Израиле. Он прислан в формате doc и pdf)

Ответ-Мозырь Ответ-Мозырь

Размещено 22.03.2017  23:25

Ещё о “Масаде” в Мозыре

Белорусская Масада, или История двадцатилетней борьбы за Память

Пока в стране с песнями, плясками и дешевым буфетом проходила акция под названием “парламентские выборы”, в Мозыре тихо и почти незаметно  прошла другая, кстати, не согласованная с властями акция.

 

Белорусская Масада, или История двадцатилетней борьбы за Память
на фото: проект памятника
Поминальной молитвой на улице Кирова отметили 75-летие со дня массового самосожжения там евреев. 31 августа 1941 года (по иудейскому календарю в 2016 году этот день приходится на 11 сентября – прим. ред.) после оккупации Мозыря нацистами несколько еврейских семей совершили акт самосожжения.
Дети, женщины, старики (официально  21 человек, однако по некоторым сведениям их было около 40) погибли мученической смертью, чтобы умереть свободными, как почти 2000 лет назад их предки – защитники израильской крепости Масада, которые в 73 году н.э. покончили с собой, чтобы не стать рабами Рима.
Таким образом самосожжение мозырских евреев, или Белорусская Масада – это уникальное событие как в истории Второй мировой войны, так и в истории Холокоста и еврейского народа в целом, символ еврейского духа.
Однако этот факт как не хотела признавать из-за специфического отношения к “еврейскому вопросу” советская власть, так и не хочет признавать власть белорусская.
Более 20 лет  председатель Всемирной ассоциации белорусских евреев (ВАБЕ) Яков Гутман, чей дед – Нисель Гутман был среди тех евреев, пытается добиться от белорусских властей признания Белорусской Масады.
Еще в 1995 году Всемирная ассоциация белорусских евреев (ВАБЕ) и Мозырский горисполком подписали протокол намерений об увековечении в городе памяти жертв Великой Отечественной войны, согласно которому власти обязались сохранять место массового самосожжения евреев и установить там памятник.
А вскоре после этого тогдашний глава горисполкома Иван Замулко, подписавший протокол, заявил: “Факт самосожжения мозырских евреев или придуман, или, по неизвестным мне причинам, нигде не зафиксирован…”
Тем не менее факт самосожжения евреев в Мозыре вошел в книгу “Память. Мозырь и Мозырский район”, опубликованную еще в 1997 году.
Кстати, как удалось узнать Якову Гутману уже после публикации книги, факт самосожжения попал в книгу благодаря докладной записке свидетеля – офицера НКВД, который позже выбрался с оккупированной территории:
“Зам. наркома внутренних дел БССР полковнику тов.Мисюрову. Докладная записка.
… Примерно 31 августа с.г. (1941 г. – прим. ред.) несколько еврейских семей собрались в один дом, облили его керосином, внутри дома зажгли сами себя и все погорели…
Зам. нач. СПО (секретно-политического отдела – прим. ред.) Полесской области  мл. лейтенант Госбезопасности  Хмелевцев   2.Х11-41г.”
Следует отметить, что авторы книги так и не сообщили Гутману имя этого человека. Узнать о существовании этой записки ему удалось позже при сборе доказательств самосожжения, которых потребовал от него Мозырский исполком. Удалось найти и других свидетелей – местных жителей.
Таким образом в 2001 году место самосожжения было впервые включено в Государственный список историко-культурных ценностей Беларуси. В результате на этом месте в Мозыре стараниями Якова Гутмана был установлен валун.
А вот с установкой памятного знака власти не спешили на том основании, что для них это по-прежнему был “неподтвержденный” исторический факт.
В результате в 2003 году Яков Гутман установил у валуна памятный знак, изготовленный на собственные средства. При этом текст памятного знака был согласован с Комитетом по охране историко-культурного наследия.  Там же было получено и разрешение на установку.
На памятном знаке была надпись на иврите, английском и белорусском языках: “Белорусская Масада. На этом месте будет установлен памятник мозырским евреям, которые совершили самосожжение 31 августа 1941 года. Они посчитали лучшим умереть, чем покориться врагу. Всемирная ассоциация белорусских евреев. ..”.
Однако знак и валун почти сразу после установки были демонтированы по решению Мозырского горисполкома в связи с отсутствием согласования с местными властями. Знак позже был уничтожен, а валун несколько лет  “украшал” клумбу  у местного спецавтохозяйства по уборке мусора.
1 из 3
Более того, мозырские коммунальщики за снос еще и выставили Якову Гутману счет. Правда, у них хватило ума не требовать эти деньги через суд.
У кого-то после такого опустились бы руки, но Яков Гутман не сдавался и продолжал свою борьбу за Память: писал в различные инстанции, в Администрацию президента, лично Лукашенко.
В итоге в августе 2008 года место самосожжения мозырских евреев было повторно внесено в Государственный список историко-культурных ценностей Беларуси, а властям Мозыря предписано до 1 ноября 2008 года восстановить валун и памятный знак на месте самосожжения.
Вскоре валун был возвращен на свое прежнее место, а вот с памятным знаком получилась неувязка. Появился он лишь весной 2010 года,  причем в стороне от валуна, а, значит, и от самого памятного места. При этом на табличке было написано “Место самосожжения мирных жителей г. Мозыря осенью 1941 года”. И все!
То есть, следуя логике мозырских властей,  по какой-то неизвестной причине собрались  то ли белорусы, то ли евреи, то ли еще какие-то “мирные жители” и почему-то решили себя сжечь. Ну, никак не хотелось мозырским властям признавать тот факт, что акт самосожжения совершили именно евреи, поскольку решили не дожидаться неминуемой смерти от рук нацистов.
Однако, казалось бы, ничем необъяснимое отношение мозырских властей к “еврейскому вопросу” легко объясняется, если вспомнить, что, еще только придя к власти, Лукашенко заявил, что “не все только плохое связано в Германии с известным Адольфом Гитлером”, а “немецкий порядок при Гитлере – это то, что соответствует нашему пониманию президентской республики и роли в ней президента”.
Тогда ему это сошло с рук как молодому и неопытному, мол, ляпнул, не подумавши.
Но в 2007 году, после 13 лет у власти, находясь в Бобруйске, он вновь продемонстрировал свое истинное отношение к евреям, заявив:  “Если вы были в Бобруйске, вы видели, в каком состоянии город. Страшно было зайти, свинушник был. Это в основном еврейский был город, вы знаете, как евреи относятся к месту, где они живут”.
И уж коль главный в государстве чиновник позволяет себе подобные проявления антисемитизма, то чего ожидать от провинциальных властей, пытающихся “держать нос по ветру”.
Конечно,  ту странную табличку с “мирными жителями” все-таки заменили. Но для этого Якову Гутману снова пришлось  обивать пороги чиновничьих кабинетов и доказывать, что на улице Кирова в Мозыре покоится прах не каких-то абстрактных “мирных жителей”, а вполне конкретных евреев, чьи имена известны и перечислены в книге “Память”.
На этот раз текст был согласован в Институте истории, Институте языка и литературы НАН Беларуси, а также в министерствах культуры и обороны и в музее ВОВ: “Белорусская Масада. На этом месте 31 августа 1941 года совершили самосожжение мозырские евреи. Они посчитали лучшим умереть, чем покориться врагу. Всемирная ассоциация белорусских евреев”.
Однако мозырские власти и тут проявили “инициативу”. В результате на вновь установленной доске исчезли слова “Белорусская Масада” и точная дата самосожжения – вместо “31 августа” там сейчас написано “осенью”. Яков Гутман считает  такую цензуру недопустимой.
1 из 4
В итоге после двадцатилетнего противостояния в борьбе за Память, мозырские власти таким мелочным образом пытаются эту память у евреев украсть.
Перефразируя известное высказывание, нет даты – нет проблемы. И, например, всегда можно отказать в проведении приуроченной к этой дате акции. Как это было уже в 2011 году, когда свой отказ Мозырский горисполком аргументировал тем, что, дескать, есть 27 января – Международный день памяти жертв Холокоста, вот тогда и поминайте.
Это сродни тому, что близким покойного предложили бы посещать его могилу не в годовщину смерти, а, например, только на Радуницу. Дескать, есть единый день памяти и точка.
Или как это было в 2016 году, когда Яков Гутман весной обратился к главе Совета республики Михаилу Мясниковичу.  Обратился не столько за разрешением, сколько с предложением отметить 75-ую годовщину Белорусской Масады на государственном уровне.
К Мясниковичу его, конечно, не допустили, но приняли в секретариате СР. А вскоре после беседы пришел и ответ, в котором начальник секретариата СР некто А. И. Слободчук сообщает, что для подобных мероприятий в Беларуси есть единый День памяти жертв фашизма – 22 июня.
Естественно, идею отметить 75-ую годовщину Белорусской Масады на правительственном уровне там тоже не поддержали. А, казалось бы, что может быть проще.
Признайте, наконец, на высшем уровне это знаковое для евреев событие, поставьте там памятник, как было обещано более 20 лет назад, пригласите на его официальное открытие представителей Израиля, пошлите чиновников из МИДа и Минкульта, и многие поколения евреев будут вам признательны.
Таким образом белорусским властям предложили легкий способ реабилитироваться за антисемитскую риторику, уничтоженные в последние десятилетия древние синагоги и разрушенные еврейские кладбища, но они в очередной раз подтвердили свою негативную позицию по “еврейскому вопросу”. Если это не государственный антисемитизм, то тогда что?
Тем временем президент соседней Литвы Даля Грибаускайте как раз пару недель назад посетила место массового захоронения евреев, убитых в местечке Молетай 75 лет назад, почтила память жертв Холокоста минутой молчания  и по еврейской традиции положила на могилу небольшой камень – символ памяти.
А 29-30 сентября 75-ую годовщину трагедии Бабьего Яра на самом высоком уровне отметят в Украине. Указ о проведении мероприятий, приуроченный к этой годовщине, президент Петр Порошенко  подписал еще более года назад и пригласил принять участие в чествовании жертв трагедии премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху.
Увы, невозможно представить Лукашенко, кладущего камушек у какого бы то ни было мемориала жертвам Холокоста.
(От редакции belisrael.info. Стоит, все-таки, отметить, что приходил он не раз на “Яму”… Это же политика, и не только белорусская.).
Но такое отношение белорусских временщиков не помешает евреям помнить и чтить свою историю. Не забудут они и о героях Мозыря.
Кирпич из фундамента дома, в котором погибли те, кто почти через две тысячи лет повторил подвиг защитников крепости Масада, был представлен на выставке в Музее еврейского наследия в Нью-Йорке.
В израильском городе Ашдод одному из парков города присвоено имя “Героев Мозыря”. Решается вопрос, чтобы факт самосожжения мозырских евреев нашел свое отражение и в Национальном мемориале Холокоста “Яд ва-Шем” в Иерусалиме.
Поэтому о Белорусской Масаде, как и о Масаде времен римской империи, евреи будут помнить еще не одну тысячу лет. Вот только при таком отношении белорусских властей к “еврейскому вопросу” в Мозырь они вряд ли поедут. Но, как говорит Яков Гутман, “мы все равно будем хранить память, а власти не вечные”.
А ведь при правильном подходе Мозырь мог стать местом паломничества евреев со всего мира и особенно потомков “литваков”, как называют себя евреи – выходцы из Беларуси.
Тем временем белорусские власти вот уже который год ломают голову над вопросом, как бы это завлечь в страну туристов…
…11 сентября 2016 года более 20 человек, среди которых были не только евреи, но и местные жители, собрались на месте самосожжения евреев в Мозыре.  На поминальную молитву из Минска приехали  и представители Иудейского религиозного объединения во главе с председателем  Григорием Хайтовичем.
Как сообщил “БП” Яков Гутман, на этот раз все прошло нормально. Несмотря на отсутствие разрешения на проведение мероприятия, мозырские власти не вмешивались, представители правопорядка не требовали разойтись.
Дети зажгли свечу Памяти, взрослые помолились и по древней еврейской традиции положили камушки. “Хотелось бы верить, что положено начало традиции”, – выразил робкую надежду Яков Гутман.
4 из 4
Родной брат Якова Гутмана Марат с женой Розой приехал из Израиля, чтобы почтить память героев Мозыря, среди которых и его дед Нисель
P.S. Ежегодно помпезно отмечая день освобождения Беларуси от фашизма, белорусские власти вспоминают, что в той войне погиб каждый четвертый белорус, но не вспоминают, что треть из них,  или более 800 тысяч человек, были евреями.
Обрекая себя на мученическую смерть, герои Белорусской Масады приняли единственно правильное, хоть и последнее решение в своей жизни – никто из евреев, оставшихся к приходу немцев в Мозыре, не выжил – за время оккупации все были уничтожены.
Так, может, хотя бы спустя 75 лет эти люди заслужили право, чтобы за память о них больше не приходилось бороться.
16:36 14/09/2016
***

Читайте также ранее опубликованный в “Новой Газете” материал Ирины Халип

Смерть по жребию

31 августа — 75 лет со дня самосожжения евреев города Мозыря.

Опубликовано 15.09.2016  14:09

***

Поступившие комментарии:

Igor ShklJar Попытаюсь прокомментировать то, что видел. В конце января 2016 года в Мозыре состоялось заседание мозырского райисполкома, в котором я наряду с руководителем ИРО, председателем мозырской общины Видуй и его заместителем принял участие в качестве приглашенного участника. Главным вопросом для меня было недопущение разрешения строительства жилого дома на улице Пушкина, 14 на месте еврейского кладбища, а вопрос о памятном мероприятии , вызванном 75 годовщиной аутодаффе евреев в Мозыре, стоял на повестке рабочего заседания первым, и как бы власти Мозыря прощупывали настрой нашей еврейской делегации. Честно говоря, для меня повестка оказалась сюрпризом, поскольку за время дороги в Мозырь из Минска я не услышал внятно, что мы там собрались обсуждать. Но Яков Гутман, и это хорошо, что так вышло, мне накануне коротко пояснил за что может быть бодание, а именно, за стройку дома. Одним словом, по приезде в исполком, нас встретила идеолог их ЦК , по-старому – третий секретарь и угостила чаем и кофе. Надо сказать, что женщина она вежливая. В заседании приняло участие 16 человек, 12 хозяев поля и мы, команда гостей из 4 человек. Поскольку все четыре вопроса ( Мероприятие, связанное с днем поминовения жертв самосожжения, работы по установлению границ места расстрела евреев на Кургане Славы во время ВОВ, строительство жилого дома по ул Пушкина, 14 на месте предполагаемого еврейского кладбища (а ни тогда, ни тем более, сегодня я не сомневаюсь, что это не предполагаемое, а реальное кладбище, и к этому есть доказательства такие, как карты города, кости у котлована в 2003 году и, наконец, кости, которые нашли уже в марте 2016 года, после того, как все же начали, вопреки закону, строительство, и, наконец, захоронения неевреев на еврейском кладбище) были выстроены именно в этом порядке, то волей-неволей пришлось детально разбираться по ходу заседания в вопросе с памятным валуном, который стоял рядом с официальным памятником, с надписями, и с формулировками. Поскольку вводную я не получал никакую, то единственное, что на мой взгляд было возможно сделать, – это написать на памятнике текст, что такого-то элуля, такого-то года по еврейскому летоисчислению, что соответствовало бы 31 августа 1941 года, произошло самосожжение евреев Мозыря. Я отчетливо понимал в тот момент, что слово Мосада для чиновников то же, что и Моссад, а в 31 августа, день рождения Его Превосходительства, никто не посмеет взять
на себя смелость дать евреям провести нечто, не похожее на дожынки. Поэтому я предложил компромисс с элулем. А уж на иврите можно было бы написать все, что считаешь нужным. Вроде бы со мной согласились, но в протокол заседания это не внесли, обманным путем дав подписать его, говоря, что это не протокол, а просто программа рассмотрения вопросов заседания, и что, мол, протокол дошлют после обработки стенографами. Обманули, конечно. К этому был ряд причин, среди которых конформизм Хайтовича и беспробудное отсутствие сознания председателя Мозырской общины Видуй. Что касается того, что 11 сенября Хайтович таки да поехал на это мероприятие, то: а – это было вне политической опасности, не 31 августа, и б – за неделю до этого его переизбрали на новый срок предом ИРО на три года, и почему не поехать ,если погода хорошая?  (15.09  22:45)

Вольф Рубинчик, г. Минск Я бывал в Мозыре, хоть уже и давно (в 1995, 1997, 2001, 2002 гг.), это не чужой мне город. Всякий раз приходил на место самосожжения ещё до того, как там появилась плита с надписью. Удивительно, что есть люди, не понимающие – скорее, не желающие понимать – силы духа наших предков, которые в 1941 г. подожгли себя, бросив вызов оккупантам и полицаям. Как выяснилось в начале 2010-х, даже среди евреев есть «непонятливые». Для них, видимо, и подвиг Януша Корчака – не подвиг (подумаешь, отправился на смерть вместе с детьми, хотя имел шанс спастись, и не убил ни одного немца – «ни малейшей попытки к сопротивлению»!..) Мне их жаль. Не знаю, как широко должно было отмечаться 75-летие самосожжения «аль киддуш ha-Шем» – или, если угодно, «мозырской Масады» – но молодцы те, кто хоть чего-то добился от властей, и те, кто 11.09.2016 собрался на ул. Кирова.  (15.09  22:17

***

Еще по теме в материале на сайте от 13 декабря 2015:

Память о евреях Мозыря. Справка

Последний миньян Петрикова.

Необходимое предисловие от редактора сайта.

11 июля получил от Наума Рошаля из Америки небольшое письмо. В нем были такие строки:

Я теперь мало занимаюсь письменными делами. Трудно сосредоточиться.

Перебирая бумажный  архив, я нашел за 30 сентября 1999 года вырезку из газеты” Новости недели” журналиста Эти Шифман-Фридман.

Статью – рассказ  “ПОСЛЕДНИЙ МИНЬЯН ПЕТРИКОВА”. Я не могу вспомнить, как она оказалась у меня. Она знает Владимира Смоляра и работала с ним в газете “За новые рубяжы”

Она рассказала о массовых казнях евреев Петрикова и района,  мы жили в Петрикове, когда началась война.

Надеюсь, что ты её знаешь, если да, то при возможности, расскажи о ней. Я полагаю, что она мне ровесница, а может на год, два старше.

***

Спустя несколько дней Наум прислал фотокопию той статьи, но, к сожалению, ее невозможно было воспроизвести и прочесть на сайте.

Тогда я более серьезно занялся поиском автора материала, Эти Шифман-Фридман, в надежде, что она жива-здорова и у нее, возможно, сохранилась статья. Я имею неплохой навык поиска людей в Израиле, но на сей раз получалось не просто из-за двойной фамилии. И все-таки, найдя именно то, что нужно, я позвонил. Трубку подняла женщина, явно моложе чем автор, которая подтвердила, что я не ошибся и передала ее Эти.

У нас состоялся достаточно продолжительный разговор и я мог убедиться, что и сейчас, в свои 91 год, она помнит многое, так же как калинковичанина-журналиста Владимира Смоляра, о котором писала в той статье. Живет одна в Маалоте в большой государственной кв-ре. Вместе с ней круглосуточно помощница из Молдавии. Спросил про статью и сохранилась ли. Сказала, что долго лежала на видном месте, потом кто-то взял почитать и не вернул.

И вот сегодня получил очередное письмо от Наума Рошаля.

Думаю, его могу воспроизвести здесь полностью:

Арон, дорогой, здравствуй!

26 июня получил твоё письмо. Большое спасибо, что разыскал журналистку, о которой я тебе писал. Я еще раз внимательно прочитал её статью и убедился, что она моя землячка. Думаю, что она на год старше меня. Почему-то я думал и надеялся, что ты её найдешь. Читая твои материалы, я всё больше убеждался, что ты человек слова, что ты уже многим помог в розыске родных и близких людей.

Не знаю, как эта статья оказалась у меня. Она была напечатана 30 сентября 1999 года. В это время мы уже жили в США. Значит, кто-то мне её подарил, и она спокойно лежала в папке с другими газетными вырезками. В ней есть фамилия Мотке Офенгендин, я его хорошо знал, так как он, каким-то образом, был родственник моей мамы. В её статье она критически пишет о Мише Комиссарчике. С Мишей я дружил. У каждого могут быть свои мнения и отношения. Лично я считаю, что её статья заслуживает особого уважения и в наше время. Любой памятник, обелиск имеет, и будет иметь историческое значение. Тот, кто увидит такой памятник, обязательно остановится и прочитает. Это напоминание о прошлом и предостережение на будущее.

Дорогой Арон!  Как-то я чувствовал себя неловко, что отправил тебе эту статью, которую нельзя было прочесть. Я её перепечатал, возможно, допустил грамматические ошибки, или пропуски букв. Уже такой возраст, а я всё стараюсь.

***

После прочтения ниже приведенной статьи, не могу не добавить от себя. Хоть это и было в 1999 г, но и тогда я не читал большинство “русских” газет, а потому многие материалы “Еврейского Камертона” проходили мимо меня. Сейчас, конечно, жалею, что не знал о них, о том, что тогда в Израиле публиковался Владимир Смоляр (1935 — 2005 гг.), иначе бы все сохранилось у меня, и можно было бы разместить на сайте. И удивительный пассаж от моих дважды земляков: “почему мол, за воскрешение памяти о погибших и замученных фашистами и полицаями евреев взялся белорус?”, тем более в адрес того, кто еще в далекие советские времена занимался восстановлением памяти загубленных евреев. Вспоминаю, что еще 8 лет назад на заре создания сайта, писал, что было бы хорошо отыскать публикации Владимира давних лет, касающиеся еврейских тем. К тому же он стал инициатором установки памятника в деревне Ситня, где погибли 30 еврейских семей. Затем в 1995 году он же установил памятные знаки на месте расстрелов евреев в деревнях Озаричи и Юровичи.

И получается странная история. Сначала евреи не были довольны, что “белорус занимается, не его делами”. Когда же я говорю даже со своими очень старыми хорошими знакомыми из числа евреев, то большинство давняя история вообще мало колышет. Помнится, приехав в Иерусалим, зашел к одному из них и спросил, а ты вообще знаешь о сайте, заходишь на него. В ответ услышал: “я после школы уехал из города, так что мне это не интересно”. Или когда пытался получить копии протоколов о расстрелах калинковичских евреев, где были указаны фамилии опознанных среди эксгумированных тел, чтоб опубликовать на сайте, а они в 90-е годы, когда была основана и зарегистрирована местная община, перекочевывали от одних еврейских деятелей к другим, то в конце концов услышал: “а кто сейчас за просто так что-то дает?!”. Ага, одних убивали, а сейчас находятся такие, что посчитал, пусть будут неизвестны, а если хочется, чтоб фамилии мучеников были воспроизведены на сайте, так плати! Или, когда один из особо яро самовлюбленных моих дважды земляков, а затем ему подпели и некоторые дружки, устроил антисайтовскую кампанию: “что ты со своими евреями, у нас тут все вместе, белорусы, евреи, чучмеки…” и сделали все возможное, чтоб мало кто желал делиться своими воспоминаниями и снимками. Ну и еще как не могу не вспомнить замечательное от того же А. Г.: “не плюй в колодец из которого можешь напиться”. Даже не буду рассказывать, что такое могло произойти только на известном замечательном сайте, где все на халяву и самое главное для многих не забыть клацнуть на Класс,  а здесь тебе иногда напоминают, что не стоит жлобиться и ничего ни с кем не стрясется, никто точно не победнеет, если другие стараются, чтоб осталась память. Не говоря уже о том, что сайт, как бы кому не хотелось и вопреки этим самым умникам, публикует самые различные материалы, он не связан ни с какими партиями, движениями, общественными организациями и т.д. ни в Израиле, Беларуси или еще где-то.

И действительно, большое дело, что я, или минчанин Вольф Рубинчик, тратим массу времени на то, чтоб появлялись эксклюзивные материалы. Чтоб писал Наум Рошаль, Борис Комиссарчик, молодая белоруска Маргарита Коженевская, из Киева Валерия Айдина, чтоб ради многих евреев готовил материалы о евреях, опять-таки белорус, Владимир Лякин, тратя массу времени на поиски в архивах Мозыря, Гомеля, Минска, написание и издание книг, немалая часть из которых раздаривается, не говоря о том, что ныне и проезд совсем уж не дешев, исходя из его пенсионерских доходов, да и здоровье от этого не прибавляется.

А сейчас читайте саму статью:

“Новости недели”, 30 сентября 1999 года.

“ЕВРЕЙСКИЙ КАМЕРТОН”

Этя  ШИФМАН-ФРИДМАН, Маалот

Живу в Израиле восемь лет и все эти годы читаю ”Новости недели”.

А из пятничных, ныне четверговых выпусков (со всеми приложениями) – не пропустила ни одного номера. Конечно, читала все материалы Григория Райхмана из Кирьят-Бялика о местечке Туров Гомельской области Белоруссии. Тем более, что мой муж Шифман Меир родился и вырос в многодетной семье в местечке Туров. Там застала его Вторая Мировая война. Всё ему памятно и знакомо. И, безусловно, творческий путь Райхмана заслуживает всякого внимания, уважения, благодарности читателей. В том числе и одна из последних его публикаций в “ЕК“ за 14 июня – “Туров горькая память“.  Ведь и родители мужа – в числе погибших от рук фашистов. Шифманы должны были бежать из Турова накануне прихода немцев. Но этот день пришелся на субботу, и отец Меира, человек верующий, отказался уезжать на барже. А назавтра пришел враг и, конечно, уничтожил всех  оставшихся… А сколько таких “осколков“ горькой нашей памяти живёт и будет жить в наших сердцах, сердцах потомков!

Такой же благодарности заслуживает белорусский журналист Владимир Смоляр, репатриант из г. Калинковичи той же Гомельщины. Я хорошо его знаю по работе в газете “За новые рубяжы“ Петриковского района, недалеко от Калинковичей. Владимир заведовал у нас отделом сельского хозяйства, а я работала заместителем редактора. За 40 лет прошла все должности, начиная с корреспондента. Поэтому, зная Смоляра как опытного, любознательного журналиста, человека-интернационалиста, я не удивилась, а обрадовалась его публикации о судьбах евреев близлежащих к Калинковичам городов и местечек. О том. что Владимир со своей семьёй живёт в Израиле, я узнала из публикации  Григория Райхмана в том же “ЕК“ под заголовком “Хранитель памяти“. Прекрасно помню его жену Фрузу, еврейку, наборщицу калинковичской типографии, теплые отзывы о ней Владимира – “Моя Фруза“.

Поэтому меня так возмутило письмо Михаила Комиссарчика и его “соавторов“, земляков Смоляра: почему мол, за воскрешение памяти о погибших и замученных фашистами и полицаями евреев взялся белорус? Но, позвольте, кто не даёт права сделать это тому же Комиссарчику и его друзьям? Мы зачастую называем неевреев антисемитами, шовинистами. А сами?.. Кстати, спасибо Леониду Школьнику за опубликованный  комментарий к вышеупомянутому письму, под каждым словом которого я готова подписаться в поддержку В. Смоляра.

Мне, как журналисту, пришлось принять участие в 60-е годы в судебном процессе по обвинению в учинённых зверствах и злодеяниях в годы войны над евреями в г. Петрикове, железнодорожной станции Копцевичи, посёлках Аголичи, Березняки, Лясковичи, Голубица, Дорошевичи и других. Смоляр бывал там много раз как сотрудник нашей газеты. За моей подписью было опубликовано несколько отчетов-очерков об этом уголовном деле с рассказом о всех злодеяниях полицаев. Свидетелями были местные жители, конечно, белорусы. Как сегодня вижу одного из полицаев, помню его фамилию – Козлович, светловолосый, понурый, казалось, и, будучи уголовником на скамье подсудимых, он повторил бы свои “подвиги“, рассказывал о них хладнокровно, без всякого сожаления и раскаяния. Их было двое, но запомнился именно он. Очень сожалею, что не привезла сюда эти газеты. Везде, в каждой белорусской деревне есть люди, которые помнят места захоронения останков замученных евреев, в основном многодетных семей, стариков. Но, к сожалению, далеко не везде есть хоть какой-то знак захоронения.

Немало евреев было в Петрикове, где я родилась и выросла. Конечно, не все верили в предстоящие зверства фашистов, в то, что ждет их на оккупированной врагом территории. Так, например, мой дедушка Янкл Фридман благословил побег своих детей – сына (моего отца) и дочери с семьями, а сам остался беречь “имущество“. И, конечно, погиб. Старшему брату моему Абраму не было 18 лет. 20 июня 1941 года поздно вечером он пришел после выпускного вечера по случаю окончания средней школы. Покинуть родной город вместе с нами отказался и за два дня до прихода немцев добровольцем ушел на фронт. Погиб 3 июня 1943 года геройски, как было сказано в похоронке. Отец тоже был на фронте и к счастью, вернулся живым.

Коротко о моём Петрикове. Это старинное в прошлом местечко, а в годы моей молодости – город.  Действовали в нем до 1937 года две еврейские школы, синагога.  Вспоминаю, как субботним утром старики в кипах и талесах шли в синагогу. Я закончила пять классов еврейской семилетки, ставшей потом школой с белорусским языком обучения. Вернувшись из эвакуации, мы узнали, что все оставшиеся евреи погибли, среди  них немало детей, моих одноклассников, соседей, близких знакомых. Спасённых не было, кроме тех, кто сумел уйти в партизаны.

А было так. Поочередно всех евреев семьями сгоняли к берегу реки Припять, загоняли в воду, расстреливали. Потом трупы всплывали, и местные жители тайком хоронили останки поближе к городу (как у нас называли, в “райчаке“, и на противоположном берегу реки). Так погибли мой дедушка, брат отца Эли, старики, которых я знала и помню: Мордхе-Довид Зарецкий с супругой, мой одноклассник Хаим Турецкий, его сестра Эстер и их родители, Дэвид Зарецкий, Берл Голубицкий – молодые ребята, по 15-17 лет, Двора Чарная с мужем и больным сыном. Жмодян, Шлуме-Герш с женой, супруги Лейбке и Геня Зарецкие, Доба Зарецкая с детьми, семья фронтовика Мотки Офенгендина и многие другие, всех не перечислить, да и не вспомнить. Ведь мне не было и 16 лет. А всего погибло не менее 300 человек.

Пришла долгожданная Победа. Благодарные жители города показали моему отцу Борису Фридману, Арону Зарецкому, Бене Гутману, Шае Люлькину, Юде-Лейбу Чарному места захоронения евреев, жертв фашизма. С большим трудом среди кустарников вырыли они останки и со всеми религиозными почестями похоронили на еврейском кладбище. Могилу огородили и установили примитивный металлический памятник с соответствующей надписью, конечно, с помощью горсовета. На противоположном берегу Припяти установили небольшой памятник рабочие судоремонтного завода по инициативе директора Смирнова. Теперь в Петрикове осталось не больше 10 евреев, и то такие, кто по состоянию здоровья позаботится о благоустройстве кладбищ и памятника не в состоянии, притом и материальных средств они для этого не имеют. В связи с этим хочу повторить слова неоднократных публикаций в “ЕК“ на тему, нужны или не нужны памятники мёртвым. Имеются в виду “швейцарские“ деньги. Как утверждают в своём письме Комиссарчик и его соавторы, “деньги нужны не мёртвым, а нам живым“. А в номере “ЕК“ за 8 июля 1999 года в письме “Показуха? “ Борис Гидалевич приводит слова из письма семьи – моих однофамильцев, Фридман  что, мол, “нет смысла ставить обелиски там, где евреев остаётся все меньше и меньше“ и что никому, мол, не нужна “показная память о погибших“. Боже мой, как можно было додуматься до такого! Ведь нет в бывшем Советском Союзе ни одного города, местечка и даже деревни, где бы ни жили и ни были замучены евреи. Так пусть хоть скромные памятники, обелиски напоминают живущим там евреям и неевреям, грядущему поколению о том, что пришлось пережить в годы лихолетья.  Конечно, не сравнить такие города, как Одесса и другие, где помощь в увековечении памяти о замученных и погибших евреях на  оккупированных врагом территориях выделяют горсоветы, общины, более богатые и щедрые люди. Я не собираюсь диктовать, как и кому делить швейцарские деньги, зная, что никто от них не откажется. Считаю, что решать должна комиссия, с учетом предложений заинтересованных в установлении и благоустройстве памятников погибшим евреям и кладбищ в городах и населённых пунктах, где позаботиться об этом некому.

Еще хочу сказать вот о чем. Уезжая восемь лет назад в Израиль с семьями двух сыновей, я не представляла, что буду иметь возможность читать газеты, журналы на русском языке, зная, что иврит в моём возрасте уже не выучить. И за эту возможность я благодарна уважаемым русскоязычным журналистам, в данном случае газеты “Новости недели” главному редактору концерна Леониду Белоцерковскому, редакторам “НН” Леониду Школьнику и Владимиру Добину, таким талантливым журналистам, как Инна Стессель, Римма Шамис, Александр Майстровой и многие другие. Удручена тем, что состояние здоровья не позволяет мне проявлять былую активность в творческой работе.

Опубликовано 29 июля 2016  20:58

 

Как эмигрантка из Беларуси стала королевой ритейла в США

Невероятная история «Миссис Би». Как эмигрантка из Беларуси стала королевой ритейла в США

7 Апреля, 2016, Владимир Статкевич

Миссис Би в своем магазине. 1977 год.

Миссис Би в своем магазине. 1977 год. Фото: omaha.com

Роза Блюмкин не получила экономического образования и до конца жизни плохо разговаривала по-английски. Но богатейший человек в мире Уоррен Баффет говорит об этой эмигрантке, что она дала бы фору всем остальным дипломированным бизнесменам в Америке.

Он до сих пор приводит Блюмкин, урожденную Горелик, в пример начинающим менеджерам, обращая внимание на те простые, но редкие качества, которые привели ее к невероятному успеху: «Если они усвоят уроки Миссис Би, ничему новому я их не научу».

Уоррен несколько раз пытался купить созданный Блюмкин магазин мебели Nebraska Furniture Mart, ставший крупнейшим в США. И почел за честь, когда она наконец согласилась продать 90 процентов семейного бизнеса его холдингу Berkshire Hathaway’s.

Баффет в конце концов стал чувствовать себя практически членом семьи успешной бизнес-леди. Неслучайно в книге писательницы Элис Шредер, опубликовавшей в 2008 году подробную биографию миллиардера, Миссис Би посвящена целая глава.

Спали на соломе прямо на полу

Роза Горелик родилась 3 декабря 1893 года под Минском в маленькой деревушке Щедрин (Shchedrin). Так говорится в биографии Баффета, хотя на сайте магазина Nebraska Furniture Mart дано другое название – Шердин (Shirdeen).

Оба источника сходятся в том, что эта деревня находилась рядом с Минском. Правда, надо помнить о том, что Беларусь входила тогда в состав огромной Российской империи, поэтому «под Минском» может обозначать не два-три, а десятки километров.

На сегодня под описание больше всего подходит деревня Щедрин в Жлобинском районе. Хотя поселок с таким же названием есть и в России, в Брянской области, совсем рядом с нынешней границей Беларуси. Однако он не входил в состав Минской губернии.

Юная Роза Горелик (в последствии – Блюмкин) со своей семьей.
Юная Роза Горелик со своей семьей. Фото: nfm.com

Как сообщается в книге-биографии Баффета, Роза и семь ее братьев спали на соломе прямо на полу их деревянного дома. Отец-раввин не мог позволить себе купить детям матрац.

«Моей первой мечтой с 6 лет было уехать в Америку», – рассказывала Роза, вспоминая об ужасах погромов. И в 13 лет она босиком прошла почти 30 километров до ближайшей железнодорожной станции, чтобы пощадить кожаные подошвы новых туфель.

Девочка для экономии спряталась в поезде под сиденьем и приехала в ближайший город – Гомель. Там она постучала в 26 дверей, прежде чем на ее предложение откликнулся владелец магазина тканей. «Я не нищая, – сказала Роза. – Позвольте мне переночевать, а я покажу, на что способна».

Наутро, когда она пришла на работу и занялась покупателем, то раскатала полотно и обсчитала его прежде, чем кто-нибудь успел взять в руки мелок. «В 12 часов хозяин спросил, смогу ли я остаться», – вспоминала Роза позднее. К 16 годам она была здесь уже управляющей и руководила шестью женатыми мужчинами.

Через 4 года девушка вышла замуж за Изадора Блюмкина, местного продавца обуви. В то же самое время разразилась Первая мировая, в России начало нарастать беспокойство, и Роза приняла решение. У супругов достало денег на один билет в Америку. Она отправила туда мужа, а сама осталась копить на свою поездку.

За 5 долларов с ног до головы

Два года спустя, когда вновь начались беспорядки, Роза села на поезд, следовавший по Транссибирской магистрали. Она направлялась в Китай. Оттуда, правдами и неправдами пересекая границы, перебралась в Японию. А затем на грузовом судне, перевозившем арахис, добралась до Сиэтла. И вскоре воссоединилась со своим мужем.

Через несколько лет, уже обзаведясь детьми, семейная пара переехала в Омаху – город, в котором жило 32 тысячи иммигрантов. Здесь Роза могла говорить с людьми по-русски и на идише. Изадор начал зарабатывать, открыв ломбард. Жена в его дела пока особо не вмешивалась. Посылая по 50 долларов в Россию, она смогла вывезти оттуда еще десятерых родственников.

Скромное начало. Nebraska Furniture Mart начинался в подвале ломбарда.
Скромное начало. Nebraska Furniture Mart начинался в подвале ломбарда. Фото: nfm.com

Но во время Депрессии ломбард разорился. И тогда бизнес в свои руки взяла женщина. Роза знала, что предпринять, и сделала ставку на низкие цены. «Покупаешь вещь за три доллара и продаешь за 3.30», – инструктировала мужа она.

Супруга сумела превратить вышедшие из моды костюмы в настоящее золото. Она раздала по всей Омахе 10 тысяч листовок. В них говорилось, что Блюмкины оденут любого покупателя за 5 долларов с ног до головы. В набор входили белье, костюм, галстук, туфли и соломенная шляпа. За один день супруги заработали 800 долларов – больше, чем за весь предыдущий год.

Потихоньку бизнес начал расширяться: в продажу пошли также драгоценности, шубы и мебель. Ставка на низкие цены оставалась их маркой. Скоро покупатели стали все больше спрашивать именно мебель.

Роза взяла в долг у брата 500 долларов, чтобы открыть в подвале рядом с мужниным ломбардом магазин под названием Blumkin’s. Но столкнулась с проблемой: оптовики не хотели продавать ей мебель из-за жалоб своих дилеров: те говорили, что она сбивает им цену.

Продавай дешево и не обманывай

Тогда Роза нашла человека в Чикаго и заказала у него товара на 2 тысячи долларов в кредит. Когда подошел срок возврата, ей пришлось продать мебель из собственного дома. И тем не менее, начало было положено.

А в 1937 году Роза совершила эпохальный шаг – основала тот самый Nebraska Furniture Mart. Предпринимательницу по-прежнему бойкотировали оптовики. Поэтому Блюмкин разъезжала по всему Среднему Западу, покупая по дешевке мебель в крупных магазинах. Ее девизом стало знаменитое ныне в США «Продавай дешево и не обманывай».

Изадор и Роза Блюмкины на семейном фото 1939-го. Фото: omaha.com
Изадор и Роза Блюмкины на семейном фото 1939-го. Фото: omaha.com

В 1950-м умер муж Розы Изадор. Поддержкой и опорой бизнесвуман стал сын Луи. Он воевал во Второй мировой, получил медаль «Пурпурное сердце» за битву в Арденнах. А затем вернулся и энергично принялся за семейный бизнес.

Усилиями матери и сына предприятие процветало. Но вскоре из-за войны в Корее продажи стали падать. Возникла ситуация, когда Роза не могла расплатиться с поставщиками. Тогда она взяла 50 тысяч долларов кредита. И потеряла покой и сон, поскольку все думала, как их вернуть.

Наконец ей пришла мысль арендовать большое здание Omaha City Auditorium и набить его доверху диванами, столами и табуретками. Затем с сыном они придумали креативную для того времени рекламу, которую разместили в газете.

Распродажа собрала столько людей, сколько не собрал бы проезжий цирк. В три дня Nebraska Furniture Mart продал товара на четверть миллиона долларов. «И с этого дня я никому не должна была ни цента», – говорила Роза.

Постепенно «Миссис Би» становилось именем, которые знали в Омахе повсюду. Оно стало синонимом дешевой мебели со скидками. Люди приезжали в магазин на разных этапах своей жизни: когда женились, покупали дом, рожали ребенка, получали продвижение по службе.

Блюмкины покупали товар в огромных количествах, максимально срезали свои расходы и перепродавали с наценкой 10 процентов. Роза никогда не влезала туда, где не имела знаний и компетенции. Зато в том, в чем разбиралась, решения принимала мгновенно, никогда не оглядываясь назад.

Просто пожали друг другу руки

К началу 1980-х Роза и Луи Блюмкины построили самый большой магазин мебели в Северной Америке. Под одной крышей на трех акрах земли  продавалось товаров более чем на 100 млн долларов в год. С каждым годом объемы росли.

Те процветавшие некогда здесь торговые дома, с которыми поначалу конкурировала Роза, исчезли. Пытались было «зацепиться» другие ритейлеры, но мама и сын каждый раз отбивали вторжение, придумывая невероятные планы дисконтных кампаний.

Их же магазин завоевывал все новых покупателей. Те стали приезжать уже из Айовы, Канзаса, Дакоты… Магазин в Омахе с обширной парковкой сам по себе превратился в небольшой город.

В 1975-м сокрушительный торнадо разрушил новый магазин Миссис Би. Фото: nfm.com
В 1975-м сокрушительный торнадо разрушил новый магазин Миссис Би. Фото: nfm.com

Розу стали называть «Миссис Би» даже в кругу семьи. Она вставала в 5 утра, ела только фрукты и овощи, не прикасаясь к спиртному. И всю себя отдавала бизнесу. Несмотря на пробивающуюся седину, носилась по магазину с энергией молодой женщины, командуя и рубя воздух руками.

Но мало-помалу она все же начала сдавать. Розе сделали две операции, заменив оба колена. Она стала ездить на трехколесном карте для игры в гольф. Постепенно все операции в магазине стали переходить к Луи, хотя она все еще и заведовала торговлей в отделе ковров.

А в 1983 году Блюмкины продали свой бизнес компании Berkshire Hathaway’s. По этому случаю Уоррен Баффет приехал в магазин самолично. В сделке не участвовали ни юристы, ни поверенные. Не было произведено никакого аудита, не делалось никакой описи. Они просто пожали друг другу руки. «Мы дали Миссис Би чек на 45 миллионов долларов, а она дала свое слово», – вспоминает миллиардер.

Баффет к тому времени проникся к Розе огромным уважением. Он подружился с ее внуками Роном и Ирвом, к которым скоро должны были перейти права управления. Ему очень хотелось приобрести магазин, да к тому же сделать так, чтобы занимались им по-прежнему Блюмкины.

В виде Розы миллиардер не просто добавил к своей коллекции интересных людей еще одного персонажа. Что-то из ее непоколебимой воли, истории лишений и силы характера возбуждало в нем благоговение, говорится в биографии.

Они просто пожали друг другу руки. Роза Блюмкин и Уоррен Баффет. Фото: nfm.com
Они просто пожали друг другу руки. Роза Блюмкин и Уоррен Баффет. Фото: nfm.com

С букетом и конфетами подмышкой

Со временем семейные взаимоотношения Блюмкиных пришли к полному разладу. Роза всегда была жесткой в общении, часто распекая сотрудников за нерасторопность. Она вкладывала в бизнес все свое время и ожидала того же от других.

Теперь же в присутствии покупателей она отчитывала своих внуков Рона и Ирва, называя их бездельниками. И постепенно – понятно почему – «мальчики» перестали разговаривать с ней.

Наконец, когда бабушке стукнуло уже 95, они отменили одну ее сделку по коврам. И это стало последней каплей – обиженная на родню Миссис Би вынуждена была уйти из компании «на пенсию».

Это было неприятное, тяжелое время. Она наговорила журналистам много обидных слов в адрес своих родственников, которые теперь руководили ее бывшим детищем. Досталось в том числе его нынешнему владельцу Баффету, который решил не принимать ничью сторону в этом внутрисемейном конфликте.

Но сидеть дома Розе было скучно. Тогда «пенсионерка» решила доказать, что еще чего-то стоит. Реконструировала принадлежавший ей склад, который находился через дорогу от Nebraska Furniture Mart и открыла там… компанию-конкурента!

И какой бы маленькой поначалу ни была новая компания Розы – Mrs. B’s Clearance and Factory Outlet, доллар за долларом она таки начала отбивать покупателей у монстра через дорогу. Началась война за принадлежащие Furniture Mart парковки…

Миссис Би в 1997 году. Она работала в магазине вплоть до своего 103-летия. Фото: nfm.com
Миссис Би в 1997 году. Она работала в магазине вплоть до своего 103-летия. Фото: nfm.com

Наконец Луи не вытерпел. Он написал матери, что нет никакого смысла конкурировать друг с другом, и что лучше объединить усилия. И тогда Миссис Би позвонила Баффету, признавшись, что была не права: семья все же важнее денег.

С букетом роз и коробкой конфет под мышкой Баффет пришел к Блюмкин-старшей в гости. Он дал предпринимательнице 5 млн только за то, чтобы использовать ее имя. И, получая во владение новый бизнес, добавил к пунктам договора следующий: Роза никогда и ни при каких условиях не может конкурировать с ним и со своими родственниками.

Была на посту даже после 100-летия

«Жалею, что не сделал этого раньше», – говорил Баффет журналистам позднее. И это было не просто желанием обеспечить мир в семье. Уоррен признался, что если бы Блюмкин исполнилось даже 120 лет, он не хотел бы и тогда оказаться ее конкурентом, потому что это чревато.

Скоро Блюмкин-старшая наряду с Баффетом и рядом других бизнесменов была введена в Холл славы в Greater Omaha Chamber of Commerce. А на 100-летие Розы Уоррен в первый раз за всю свою жизнь спел. И отдал миллион долларов на реконструкцию театра, которой она занималась.

После примирения с семьей Роза Блюмкин продолжала руководить продажами ковров в Nebraska Furniture Mart. И делала это еще долгое время после своего столетнего юбилея. Умерла она в 1998-м в возрасте 104 года, став легендой американского бизнеса и оставшись в его истории как Миссис Би, королева ритейла.

Сегодня у компании уже 4 больших магазина в разных штатах. Этот – в Техасе. Фото: nfm.com
Сегодня у компании уже 4 больших магазина в разных штатах. Этот – в Техасе. Фото: nfm.com

Найдено на сайте

Опубликовано 8 апреля 2016

О сионистах в Беларуси 1920-х гг.

Анна Базаревич, г. Браслав Витебской области («Браславское районное объединение музеев»)

Организация сионистской работы среди еврейской молодёжи Беларуси в конце 1910-х и в 1920-е годы

Для достижения целей сионизма активные деятели еврейского национального движения должны были создать специальную систему подготовки евреев, решившихся совершить репатриацию на землю Израиля. Мероприятия, проводимые организационным руководством, имели разнообразный характер: физическая, образовательная, трудовая подготовка, культурно-просветительная деятельность.

В основе сионизма как идеологической доктрины лежали признание всех евреев мира единой нацией и убеждённость в невозможности их полноценного национального и экономического развития вне исторической родины. Существовало единственно возможное решение – возрождение еврейского государства.

Одним из центров сионистского движения на территории восточной Беларуси в конце 1910-х гг. был Витебск. Самой массовой сионистской организацией была «Хе-халуц». Сохранилась информация о культурно-просветительной работе, которая проводилась организацией. Её штаб помещался в доме № 95 по Банковскому переулку, там и проводились курсы палестиноведения. В частности, две лекции в марте 1919 г. были посвящены географии Палестины, а 27 марта лектор И. А. Меламед сделал «Обозрение современной Палестины». 25 мая лекцию прочёл известный витебский врач С. Невлин. При организации «Хе-халуц» 21 июня 1919 г. открылась читальня, 6 апреля палестинское отделение партии «Поалей-Цион» организовало в Городском театре «Палестинский концерт», в котором приняли участие местные музыканты Бай, Бессмертный, Шпильман, художники Пэн и Мальцын, драматическая студия при обществе им. Переца [9, с. 119].

Ещё с 1918 г. сионистские организации перешли от активной публичной работы к практической, а именно – профессионально готовили по-сионистски настроенное население к эмиграции в Палестину, собирали частные пожертвования для приобретения имущества в Палестине и изучения иврита [8, с. 45]. Сионисты уделяли внимание общественным вопросам и в своей работе вынуждены были противостоять еврейским коммунистическим организациям в борьбе за влияние на еврейство. Одним из основных занятий «Хе-халуц» была организация сельскохозяйственной «хахшары» – предприятий, основанных на принципах кооперации или наёмного труда. Некоторые активисты поступали на фабрики и в мастерские, а некоторые занимались сельским хозяйством по нескольку часов в день после обычного трудового дня [1, с. 10].

В середине 1920-х гг. сионистские организации восточной части советской Беларуси подчинялись генеральному штабу Северо-Западного округа с центром в Гомеле. Округ охватывал главным образом местечки, разбросанные по Гомельщине и Черниговщине [2, л. 137]. После подпольного съезда 1922 г. в БССР появилась и активно начала свою деятельность молодёжная сионистская организация «Ха-шомер Ха-цаир» («Юный страж»). Организация объединяла молодёжь от 12 до 20 лет, готовя её к жизни в палестинских поселениях. В середине 1920-х гг. количество членов – «шомеров» в Беларуси достигало 1500 человек (большинство проживало в Гомельском, Минском и Мозырском округах). Организация резко выступала против ассимиляции, а также против социалистического и коммунистического интернационализма, который в этот период широко распространился среди еврейской молодёжи. Организация «Ха-шомер Ха-цаир» активно содействовала возрождению иврита в качестве обыденного языка, создавая соответствующую атмосферу в своих ячейках. Её члены готовились к осуществлению главной цели – Алии в землю Израиля и трудовой жизни в кибуце. Следует заметить, что попытка «идишизации» белорусского еврейства, названная исследовательницей из Калифорнии Элиссой Бемпорад «идишистским экспериментом» [7], не привела к полному вытеснению древнееврейского языка из обихода. Как замечает переводчик статьи Э. Бемпорад Вольф Рубинчик, иврит использовался молодёжными организациями для подготовки к жизни в Палестине. Он цитирует воспоминания одного из участников движения «Ха-шомер Ха-цаир» [Нехемии Маккаби]: «…занятия наши велись тайно. Устраивались «походы в лес» или лодочные прогулки по Свислочи. Забравшись в глухую чащу Комаровского бора, мы разбивали там палатки, строили шалаши, играли в спортивные игры и проходили военную подготовку, подавая команды на иврите» [7, с. 78].

В многочисленных городах действовали «лютвы», которые патрулировали улицы. Их занятия проходили в скаутских кружках. «Цофим» (скауты) выпускали прокламации и листовки. Во время обыска на квартире лидера гомельских «цофим» Льва Гефтера в декабре 1925 г. были найдены не только архив и знамя организации, но и гектограф [5, с. 92]. Печатным органом «Ха-шомер Ха-цаир» являлась еженедельная газета «На смену» [2, л. 3]. Информационный бюллетень, который издавался главным штабом союза «Ха-шомер Ха-цаир», распространялся по всем районам округа. Он был основной формой связи среди членов организации. (…)

Доклад генерального штаба «Ха-шомер Ха-цаир» освещает результаты работы организации с момента основания. В докладе показан рост ячеек в разных городах и местечках Северо-Западного округа: в 1922 г. на организационном совещании присутствовали представители 8 организаций, в 1923 г. уже насчитывалось 26 пунктов, где имелись организации «Ха-шомер Ха-цаир», в 1924 г. было 57 организаций, а в 1925 г. их число увеличилось вдвое (были взяты на учёт 104 организации). В 1926 г. насчитывалось 140 организаций [3, лл. 7–12].

На территории советской Беларуси действовало также студенческое сионистское общество «Хе-хавер», основанное в 1912 г. студентами из Российской империи в Западной Европе. Общество выступало против ассимиляторской идеологии, проводило сионистскую пропаганду, знакомило своих членов с ивритом, с историей евреев и Палестины. Резолюция ІХ Всероссийской конференции «Хе-хавер» 1924 г. содержала несколько докладов, которые освещали деятельность и перспективы движения. Одним из основных вопросов конференции было создание единого органа сионистской молодёжи и необходимость подготовки интеллигенции для сионистского движения, что было весьма затруднено из-за уничтожения почти всех ячеек сионистской молодёжи. (…) Культработа была основным направлением организации «Хе-хавер» [3, л. 1]. В условиях угнетения и борьбы российского (советского) еврейства за своё существование эта деятельность, внешне сугубо образовательная, имела исключительное национальное значение.

В основные задачи культработы входило изучение национальных предметов: литературы, еврейской истории, истории Палестины. Изучались национально-общественные проблемы – история и теория сионизма, проблемы еврейской и палестинской колонизации, история еврейского общественного движения. В 1923 г. главным штабом «Хе-хавер» была утверждена программа по изучению сионизма. Большая роль отводилась именно теории, особый раздел был посвящён конгрессному движению, что объяснялось необходимостью дать представление о развитости теоретической и практической мысли движения. Для решения этих задач предлагался список литературы, который освещал конгрессное движение: Базельская программа, политический сионизм и его отличия от палестинофильства, І Конгресс сионистов (С. Пэн), І Всемирная конференция сионистов (М. Шляпошников) [3, л. 28]. Методами осуществления культработы назывались: лекционный, в группах (семинарный), рефератный, а для интеллигенции – рефератно-лабораторный. С целью распространения и укоренения иврита проводилась гебраизация организации «Хе-хавер» под контролем преподавателей [3, л. 2].

Элиэзер Бен-Иегуда (Перельман), человек, сыгравший судьбоносную роль в становлении иврита как языка повседневного общения, происходит из местечка Лужки Шарковщинского района. Семья Бен-Иегуды была первой в Иерусалиме, где разговаривали исключительно на иврите. «…Давайте лелеять еврейский язык, иначе мы погибнем! Еврейский язык может жить, лишь если мы оживим нацию и возвратим её на землю отцов», – писал в 1880 г. Элиэзер Бен-Иегуда в письме к издателю газеты «Ха-шахар» [6, с. 229].

Сионистская работа организации «Хе-хавер» усложнялась неопределённым политическим положением, низким темпом строительства Палестины, организационной рыхлостью Всемирного сионистского движения. Своё влияние оказывали и ассимиляционные процессы, что вызывало необходимость активного участия еврейской молодёжи в сионистском движении с национально-воспитательным характером.

Ещё раз нужно подчеркнуть достаточно широкий ареал направлений сионистской работы в «Хе-хавер». Основные положения заключались в пропаганде идей и принципов сионизма: повсеместное создание собственных организационных ячеек, своевременное обеспечение сионистской информацией, влияние посредством экономического фактора с использованием взаимопомощи, установление тесных связей с ишувом и сионистской молодёжью Палестины. Одним из приоритетных направлений было участие во всех начинаниях общенационального и палестинского характера: сбор средств для Национального фонда, Рабочего банка, сбор книг и материалов для национальной еврейской библиотеки и университета. Организовывалась профессиональная подготовка кандидатов в «Хе-халуц» – движение, которое готовило репатриантов. Для облегчения переезда членов «Хе-хавер» в Палестину конференция предложила руководству приступить к переселению кооперативов [3, л. 3]. «Хе-хавер» объявлялась единственной организацией, которая за 13 лет существования эволюционировала к идее культурной; [подчёркивалась] необходимость в сионистской интеллигенции, воспитанной на идеях рабочей Палестины [3, л. 4]. Примечательно, что конференция много внимания уделяла формированию молодого актива и здорового состава организации.

С педагогическим подходом решался вопрос в организации «Хе-хавер Ха-цаир» по оздоровлению молодёжи и её втягиванию в национальное движение. Исчезновение национальных форм еврейской жизни и деморализующее влияние партийных органов привели к отсутствию национальной школы и общественной жизни, поэтому была одобрена идея физического развития как благоприятной почвы для реализации в молодёжных организациях. Занятия в группах для 14–17-летних способствовали единению. Решено было организовать спортивно-подготовительную работу в контексте программы спортивной организации «Маккаби». Минская организация «Хе-хавер Ха-цаир» основала коллектив «Иврит», задачей которого являлось знакомство членов организации с языками и литературой. В докладе минской ячейки «Хе-хавер Ха-цаир» полемически отмечалось, что создание автономного коллектива с такими целями должно дать юношам то воспитание, которого те не получают дома [3, лл. 20–23]. Для включения самой младшей возрастной группы в сионистский коллектив действовало скаутско-лагерное движение «Скаутмастера», которое занималось физическим воспитанием детей. Печатным органом движения была газета «Путь скаутмастеров» [2, л. 55]. Главной проблемой являлась сезонность движения. Утверждалось, что новичок, который присоединился к организации летом и влился в работу, останется в ней скорее, чем новичок, который присоединился зимой [2, л. 125]. Для эффективной работы с «бойним» – маленькими участниками организации – имелись специальные рекомендации. Деятельность по подготовке членов организации «Скаутмастеры» заключалась в занятиях ручной работой (для младших – лепка, моделирование из бумаги, для старших – шитьё и др.), чтобы участники были подготовлены к работе в мастерских «цофим». Метод и форма занятий были удобными для ненавязчивой беседы во время работы [2, л. 131].

В марте 1924 г. «Хе-Хавер» слился с Обществом сионистских студентов Украины и аналогичной организацией «Кадима» в Беларуси. Новая организация получила название «Единое Всероссийское общество сионистской молодёжи». Несмотря на все усилия, Центральный комитет подчёркивал недостаточную работу в местных организациях. Среди основных проблем выделялись: недостаточное изучение языка иврит, что объяснялось отсутствием финансирования для содержания преподавателей; отсутствие дисциплины; недостаточность работы некоторых руководителей; слабая идеологическая печать, отсутствие спортивных занятий зимой; работа молодёжи у кустарных мастеров, что отражалось в малых заработках (но это можно было считать исполнением «хахшары»); низкий уровень культурного и политического развития [2, лл. 132–135].

В отчётном выступлении руководства во время работы ІХ Всероссийской конференции «Хе-хавер» подчёркивалась правильность линии, которая проводилась организацией. Среди проблем были отмечены недостаточная активность и слабое проявление инициативы, что привело к идейному кризису. Полная остановка деятельности не случилась лишь из-за самостоятельности местных организаций. Внутренняя обстановка характеризовалась единством и энтузиазмом в условиях гонений. Негативную окраску имел факт оторванности некоторых членов от сионистской работы, , а также существование «сект», которые стремились превратить членов «Хе-хавер» в «культурников», оторванных от общественной жизни и поэтому к нему не приспособленных [3, л. 4]. Примечательным является факт, почерпнутый из материалов о социально-экономическом и политическом положении в местечках Лапичи и Паричи Бобруйского округа. Эти материалы собирались комиссией ЦК КПБ весной 1926 г. для представления в высшие партийные органы, и сионистская молодёжь в массе признаётся в них более культурной [4, л. 148].

Итак, можно сделать вывод, что сионисты белорусских округов создали хорошую методическую систему, охватывавшую разные слои еврейства, людей разного возраста, и предлагавшую дифференцированный подход в подготовке. Для подростков организовывались скаутские кружки, в которых устраивались физические упражнения, давались задания на ориентирование, проводились занятия по палестиноведению. Рабочая молодёжь включалась в особые объединения («хахшара»), основанные на коллективном труде.

В начале 1920-х гг. перед сионистским движением в советской Беларуси встал вопрос о подготовке интеллигенции. Создавались программы лекций, очерчивались формы проведения занятий. Очевидно, это положительно отражалось на образовании евреев, их воспитании (как профессиональном, так и моральном), формировало самосознание и самоидентификацию в обществе.

Список использованных источников

  1. Национальный архив Республики Беларусь (далее – НАРБ). – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 1893. – 555 л.
  2. НАРБ. – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 2413. – 441 л.
  3. НАРБ. – Ф.4-п. Оп. 1. Д. 1892. – 43 л.
  4. Российский государственный архив социально-политической истории. – Ф. 445. Оп. 1. Д. 180. Л. 148.
  5. Басин, Я. Большевизм и евреи: Белоруссия, 1920-е гг. Исторические очерки / Я. Басин. – Минск: А.Н. Вараксин, 2008. – 302 с.
  6. Бен-Иехуда, Э. Письмо издателю газеты «Ха-шахар» / Э. Бен-Иехуда // Сионизм в контексте истории : хрестоматия по истории сионизма с предисловием А. Херцберга. В 2 кн. – Кн. 1. – Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. – С. 221–229.
  7. Бэмпарад, Э. Ідышысцкі эксперымент у савецкім Менску / Э. Бэмпарад // ARCHE. – 2007. – № 11. – С. 61–80.
  8. Зельцер, А. Евреи советской провинции : Витебск и местечки. 1917–1941. / А. Зельцер. – Москва: РОССПЭН, 2006. – 476 с.
  9. Подлипский, А. Евреи в Витебске. В 2 т. Т. 1 / А. Подлипский – Витебск: Витебск. обл. тип., 2004. – 184 с.

Статья была опубликована в сборнике: «Беларусь у ХІХ–ХХІ стагоддзях: этнакультурнае і нацыянальна-дзяржаўнае развіццё: зборнік навуковых артыкулаў» / рэдкал.: В. А. Міхедзька (адк. рэд.) [і інш.]; М-ва адукацыі Рэспублікі Беларусь, Гом. дзярж. ўн-т імя Ф. Скарыны. – Гомель: ГДУ імя Ф. Скарыны, 2015. С. 86–92.

Перевёл с белорусского для belisrael.info В. Р.

Еще по теме

Авраам Белов-Элинсон

Авраам-Иеѓошуа бен Моше Элинсон

Авраам Белов-Элинсон

Родился: 1 августа 1911 г., Могилев, Белоруссия
Умер: 24 марта 2000 г., Иерусалим, Израиль

Биография

Элинсон (Белов) Авраам Моисеевич – писатель, филолог, переводчик.

Настоящее имя — Авраам-Иеѓошуа бен Моше Элинсон. Все, кто был с ним знаком, называли его Абрам Моисеевич.
Авраам Элинсон родился 1 августа 1911 года в Могилеве на Днепре (Белоруссия) в традиционной еврейской семье. Ходил в хедер, потом в ешиву. Занимался частным образом на дому. Когда в 1920 году власти запретили ешивы, он посещал в Заднепровье чудом сохранившуюся ешиву. Ему было тогда всего 11–12 лет, и он уже хорошо овладел ивритом, а в последующие годы изучал язык самостоятельно. Именно тогда в нем зародилось прекрасное знание языка и еврейских традиций, которым он оставался верен до конца своих дней.

В 1926 году оканчивает семилетнюю общеобразовательную школу: в поисках работы переезжает в Бобруйск. Он примкнул к сионистскому кружку и, чтобы избежать ареста после его разгрома, уехал в Ленинград.

Там, в 1933 году, получил техническое образование, окончив котлотурбинный техникум, а параллельно – и музыкальное училище по классу фортепиано, по окончании которого поступил в Ленинградскую консерваторию на отделение музыковедения. До того, как целиком отдать своё сердце и время еврейской культуре и литературе, стал внештатным корреспондентом московской газеты «За индустриализацию», а затем, на многие годы, – сотрудником «Ленинградской правды». Писал на самые разные темы – и о кузнеце Потехине, сделав его Героем Труда, и о древних русско-индийских связях. Сколько он написал за разных начальников, а они только подписывали свои имена, а потом получали премии и награждались званиями… Впрочем, Белов писал не только за начальников, случалось, и за композиторов – Дунаевского и Шостаковича, за скульпторов – Николая Томского и Матвея Манизера. Единственный на его памяти, кто, назначив ему встречу через три дня, встретил его им самим написанной статьёй, был директор Института оптики, учёный с мировым именем Сергей Иванович Вавилов.

В 1936 году женился: к началу второй мировой войны Элинсон отец двух сыновей. 1941 год — в рядах Красной Армии: служит на Балтийском флоте Начинается Ленинградская блокада. Жене с детьми удается эвакуироваться. Сам Элинсон находится в осажденном Ленинграде и чудом остается в живых. 1944 год — окончание Ленинградской блокады: семья (жена и дети) возвращаются в Ленинград. В после блокадные годы Элинсон работает в “Ленинградской правде”. Его фамилия является для советских подцензурных стандартов препятствием для публикации материалов. Появляется псевдоним Белов (Белла – имя его матери). Послевоенный ленинградский период (1945–1974) насыщен большой творческой работой. В 1949 году его от сотрудничества в газете отстраняют ( в связи с развернувшейся по всей стране компанией по борьбе с космополитизмом). Однако такое к нему отношение не убавило в нем творческого оптимизма. Элинсон издает сборник рассказов «Искатель жемчуга», сборник «Сказки народов Востока», в котором содержатся переводы еврейских сказок. В 1959 году, к 100-летию Шолом-Алейхема, Белову удалось опубликовать в «Библиотеке “Крокодила”» массовым тиражом сборник из шести ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов классика еврейской литературы. Три он перевел с идиша, а три — тайком с запрещенного иврита. Спасло то, что на титульном листе значилось: перевод с еврейского. Разбираться, к счастью, не стали.

В 1974 году семья Элинсонов переезжает на постоянное место жительства в Израиль, в Иерусалим. Двадцать шесть лет его жизни в Израиле насыщены творчеством. В этот период в Израиле в разных издательствах на иврите и на русском языке издано более двадцати книг Авраама. Апофеозом творчества Элинсона стала его последняя книга «Рыцари иврита в бывшем Советском Союзе». Это краткая антология ивритской поэзии и прозы, переведенной на русский язык, — единственное в своем роде исследование о том, как последовательно искореняли иврит, как терзали, душили, уничтожали и расстреливали тех, кто не мог без него жить и творить — писателей, поэтов, языковедов, учителей. Такая книга могла быть издана только в Израиле. Хотя автору было уже 87 лет, он не собирался почивать на лаврах и начал готовить вторую книгу такого же объема (400 страниц), превозмогая свойственные этому возрасту болезни. Но 24 марта 2000 года жизнь этого неугомонного, доброго, душевного человека, всегда готового помочь людям в беде, внезапно оборвалась.

Библиография

Некоторые оригинальные книги и переводы:
1955 – “Страна Большого Хапи” (написана вместе с Н.С. Петровским)
1956 – “Глиняные книги” (в соавторстве с Л. Липиным)
1956 – “Падение Теночтитлана” (вместе с Р.В. Кинжаловым)
1959 – «На острове Утопия. О творчестве Т. Мора» (вместе с К. Авдеевой)
1959 – Янка Скрыган «Людьми зваться»
1960 – Евгений Василенок «Королевский гамбит»
1961 – «Книга занимательных историй Абуль Фараджа» (вместе с Л. Вильскером)
1965 – «Рассказы израильских писателей» (вместе с Л. Вильскером)
1965 – «Рассказы, освежающие разум и изгоняющие печаль» (вместе с Л. Вильскером)
1966 – «Искатель жемчуга»
1972 – «От Ахикара до Джано» (вместе с Л. Вильскером)
1978 – “Дно мира”
1990 – “Как я был негром”
1998 – “Рыцари иврита в бывшем Советском Союзе”

Последняя редакция: 13 января 2013 г., 18:48

Оригинал

Опубликовано 28 февраля 2016

Яков Гутман о вандализме

Антисемитский вандализм в Белоруссии: кто стоит за уничтожением кладбищ и синагог?

Разрушение еврейского кладбища в Мозыре (ул. Пушкина). Фото Якова Гутмана. 

В Белоруссии на протяжении многих лет происходит уничтожение еврейских кладбищ и синагог. Об этих и других интересных особенностях культурной политики белорусского государства EADaily рассказал президент Всемирной ассоциации белорусских евреев Яков Гутман.

В 1994 году Александр Лукашенко выиграл выборы в первый раз. Естественно, никто не знал, что он за человек, какие проблемы он собирается решать и как. И первый сигнал поступил, когда он в интервью немецкой газете сказал о том, что у Белоруссии много общего с нацистской Германией. Дословно он заявил: «…И не все только плохое связано в Германии с известным Адольфом Гитлером… Ведь немецкий порядок формировался веками, и при Гитлере это формирование достигло наивысшей точки. Это то, что соответствует нашему пониманию президентской республики и роли в ней президента». Тогда подумалось: ну, бывает, ляпнул человек не подумавши. Но потом выяснилось, что это высказывание было не случайностью, а реальным выражением его позиции.

В 1999 году в Белоруссии на государственном предприятии «Минская фабрика цветной печати» была отпечатана книга под названием «Война по законам подлости», состоящая из самых злобных антисемитских материалов XX века. Суть книги может быть выражена одной цитатой: «Народ, исповедующий религию, проповедую воровство, мошенничество, убийство, избиение целых народов, — является по существу преступным. Тем более, их религиозная преступность освящена самим их Богом. Евреи не могут быть равноправными с христианским народом» (стр.131). В книге среди прочего нашли свое место в книге «Протоколы сионских мудрецов». Тогда я подал иск в суд Советского района г. Минска, набрав цитат из этой книги на пять-шесть страниц — при том, что предметом иска можно было делать всю её целиком. Следом за мной отдельный иск подали еврейские организации Белоруссии.

Однако судебная система белорусского государства отказалась преследовать по закону издателей и распространителей «Войны …». Судья Советского районного суда г. Минска Марина Федорова отметила в решении: «По мнению суда сведения, содержащиеся в книге „Война по законам подлости“, являются сведениями научного характера, по которым ведутся дискуссии учеными из различных областей науки, в связи с чем считает необходимым прекратить производство по’ делу».

Когда мы подали жалобу уже в городской суд, я, чтобы расставить точки над «и», собрал мнения крупнейших учёных Белоруссии. Доктора исторических наук Анатолий Грицкевич, филологических наук Адам Мальдис, философских наук Владимир Конон, юридических наук Михаил Пастухов подписали открытое письмо, в котором говорилось: «… Эта низкопробная книга („Война …“ — Я.Г.) не может быть предметом научной рецензии или какой-либо научной дискуссии. Она пронизана от первой до последней страницы звериным юдофобством самого низкого сорта. Текст книги „Война по законам подлости“ пестрит лживыми положениями, выдуманными сведениями и фактами…». Но городской суд мнение учёных учитывать не стал, согласившись с решением районной инстанции. Верховный суд, в свою очередь, оставил это решение в силе. Такое же заключение сделала и прокуратура.

А потом в Белоруссии началось уничтожение синагог и еврейских кладбищ. В 2001 году в Минске собрались сносить синагогу на улице Димитрова. А параллельно ей по времени власти вознамерились уничтожить последние остатки Холодной синагоги на ул. Немига, построенной в 1570 году. Это было чуть ли не первое кирпичное здание в Минске. По белорусским законам об охране историко-культурного наследия в таком месте лопатой копнуть нельзя без специального разрешения. Однако в результате белорусские власти довершили то, что не доделали большевики — те снесли только верхнюю часть, а люди Лукашенко выдрали всё что можно из земли. То есть две синагоги уничтожались параллельно.

Я тогда написал письмо на имя президента. Мысль была проста — нельзя трогать святое, особенно если оно имеет серьёзные исторические корни. Это письмо подписало 75 депутатов Палаты представителей белорусского парламента. Их всего тогда по списку было 110 человек, но по факту работало только 105 депутатов, то есть письмо подписало квалифицированное большинство. Тем не менее, обе синагоги был снесены. Сейчас на месте одной из них стоит жилой дом, а на месте второй — парковка. Кстати, есть очень интересная историческая аналогия: через три дня после Хрустальной ночи 12 ноября 1938 г. на совещании по еврейскому вопросу нацистский министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс заявил: «Почти во всех городах Германии синагоги сожжены. Теперь появилась возможность по настоящему использовать участки земли, где стояли эти синагоги. Некоторые хотят превратить их в стоянки для машин, другие — построить там дома». Я не думаю, что власть имущие знали о предложениях Геббельса, однако факт остался фактом — на месте снесенных синагог возводятся соответственно жилой дом и автостоянка.

Потом дошёл черёд до кладбища в Гродно. В 2003 году там то ли расширяли, то ли строили стадион. Тринадцать американских сенаторов, в том числеХиллари Клинтон, Джон Маккейн, Ричард Лугар и Джозеф Байденподписали письмо Лукашенко, в котором пытались объяснить ему, что нельзя трогать кости. В письме говорилось, что действия властей «оскорбляют все цивилизованное человечество». Сенаторы настаивали на том, чтобы Лукашенко немедленно предпринял «действия для того, чтобы прекратить осквернение этого кладбища». Но оно всё равно было уничтожено.

А параллельно с ним крушили два кладбища в Мозыре. На одном из кладбищ (на ул. Рыжкова), которое было закрыто для захоронений в начале 60ых, прокладывали газопровод прямо по гробам. Я своими глазами видел, как ковш экскаватора поднимал землю, полную костей. При этом вопрос можно было решить вообще элементарно — просто проложить газопровод со стороны улицы. Но не помогло ничего, даже обращение в «Газпром». И в том же 2004 году, в августе, выделили землю под строительство коттеджа на другом еврейском кладбище, более древнем, о существовании которого я до того момента не знал. Люди знали, что я интересуюсь этими вопросами, и рассказали мне о том, что там происходит. Когда я туда пришёл, там всё было усыпано костями и черепами — то есть посредине кладбища просто выкопали котлован под дом. Я обратился в милицию и в санитарную службу. В архиве мне удалось найти план города за 1847 год, на котором были обозначены все существовавшие тогда кладбища — еврейское, католическое и православное. Стройка была прекращена, и через некоторое время человек, который хотел строить этот дом, увёз оттуда фундаментные блоки. Но кости ещё два года валялись и в котловане, и на бровке. В конечном итоге котлован засыпали, и на протяжении нескольких прошлых лет городские власти более-менее присматривали за этой территорией.

Однако последний раз, когда я был в Мозыре — это было в двадцатых числах ноября — человек, который знает, что я интересуюсь этой проблемой, принёс мне документы, согласно которым город выдал разрешение на строительство десятиэтажного дома на этом же самом кладбище, где была прекращена стройка в 2003 году! Я встречался с руководством района, в том числе с первым заместителем председателя райисполкома, которая заменяла председателя на время отпуска, главой райсовета, замом по идеологии и работниками отдела культуры. Я спросил у них: что вы делаете? Вы, разрешив стройку на кладбище, нарушили не только нормы морали, но и закон современной Белоруссии, в котором ясно прописано, что на кладбищах, вне зависимости от срока последнего захоронения, ничего строить нельзя. И, начиная с 2003 года я периодически посылал в райисполком планы города, другие документы, фиксировавшие местонахождения кладбищ в г. Мозыря и просил: нанесите на план это кладбище, равно как и другое, через которое был проложен газопровод, чтобы в будущем не трогать гробы. На встрече с руководством я спросил: «Почему вы разрешили строительство десятиэтажного дома?» Письменный ответ райисполкома от 9 декабря с.г. был таков: «На сегодняшний день кладбище по ул. Пушкина, как объект коммунальной собственности, на зарегистрирован. На утвержденном генеральном плане г. Мозыря, территория кладбища по ул. Пушкина не обозначена».

Когда я говорю или пишу о том, что руководство Белоруссии проводит политику государственного антисемитизма, кое-кто обвиняет меня в крайних оценках. Но моя позиция основана на Берлинской декларации, принятой на конференции ОБСЕ 29 апреля 2004 года. «…Антисемитизм … наряду с другими видами нетерпимости создают угрозу демократии, ценностям цивилизации и тем самым общей безопасности в регионе ОБСЕ и за его пределами… Такая враждебность по отношении к евреям … проявляется в форме словесных нападок, физических посягательств, а также осквернения синагог и кладбищ». Президент Белоруссии не ограничивается словесными нападками — вопрос решается уничтожением еврейских кладбищ и синагог.

Отдельный интерес представляет позиция Израиля по всем этим вопросам. В октябре 2007 г. Лукашенко заявил: «Если вы были в Бобруйске, вы видели, в каком состоянии город? Страшно было зайти, свинушник был. Это в основном еврейский был город, вы знаете, как евреи относятся к месту, где они живут. Посмотрите в Израиле, я вот был… Я ни в коем случае не хочу их обидеть, но они не очень заботятся, чтобы подстрижена трава была, как в Москве, у россиян, белорусов. Такой город был… Ну есть где жить — и хорошо. Деревянные домики — неплохо, кирпичные — тоже. Мощеная улица — хорошо, нет — ну и ладно. Такой он был город. Мы его привели в порядок и израильским евреям говорим — ребята, возвращайтесь обратно. Я им сказал — с деньгами возвращайтесь».

Позднее в комментарии СМИ посол Израиля в Белоруссии Зеев Бен-Арьевыразил «удивление и сожаление» высказываниями президента Белоруссии в адрес евреев. «Такое впечатление, что Бобруйск был независимой еврейской вотчиной со своим отдельным бюджетом, а не одним из белорусских городов, где ответственность за благоустройство и средства для этого были в руках официальных властей. Слава Богу, что сейчас находят средства на благоустройство», — сказал посол.

Думая о реакции еврейских организаций, руководства Государства Израиль, европейских стран, США на происходящее в Белоруссии, я процитирую высказывание Петра Чаадаева: «Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать». Только с моей точки зрения в данном случае это относится к вышеназванным организациями и государствам.

Государство Израиль по моему мнению ведёт себя неправильно по отношению к тому, что происходит в Белоруссии. Чем это объяснить, я не знаю. В Минске работали разные послы Израиля, и я уверен, что если бы это происходило во время каденции первого посла, Эли Валка, то я уверен, что он бы сделал всё возможное, чтобы это как-то прекратить. А вот следующий после него посол,Мартин Пелед-Флекс, когда я начинал говорить на каких-то мероприятиях об антисемитизме в Белоруссии, просто поднимался и выходил из зала. Я не могу объяснить их позицию.

Мне также ничего не известно о реакции на происходящее тех евреев, которые работают в правящем аппарате Белоруссии, в частности, председателя Минского облисполкома Семёна Шапиро или главного редактора официального издания Администрации президента «Советская Белоруссия» Павла Якубовича. Хотя последний просто обязан знать обо всём этом, потому что в своё время, когда на кладбищах в Мозыре прокладывали газопровод и начинали строить дом, по различным СМИ прошло множество публикаций о том, что там происходило. И, что интересно, в Мозыре одним из самых яростных сторонников и проводников политики райисполкома является женщина, отец которой еврей по национальности. Наверное, он ворочался в земле, когда его дочь готовила цитированное выше письмо от 9-го декабря с.г.

Как известно, нет ничего нового на земле. «Мы, американские евреи, оказались неспособными действовать даже как стадо коров, которые в минуту опасности ведет себя активнее — делает все, чтобы сгрудиться для самозащиты… Будущие историки (так же как ни один нормальный человек сегодня) не смогут понять, как это могло случиться», — писал в 1943 году Хаим Гринберг. Позиция еврейских организаций США, Израиля, Европы в начале третьего тысячелетия полностью вписывается в это определение. И в своём мнении я полностью солидарен с Петром Чаадаевым и Хаимом Гринбергом.

От редакции сайта. Желающим конструктивно отреагировать на эту статью сообщаем электронный адрес Я. Гутмана: wabjewry@yahoo.com См. также недавний материал о Мозыре.

Размещено 21 декабря 2015

Память о евреях Мозыря. Справка

В этой справке перечисляются надписи на памятных досках, установленных на местах уничтожения и захоронения жертв Великой Отечественной войны, цитируются свидетельства о происходившем во время нацистской оккупации.

  1. Доска на здании по ул. Пушкина, д.44А: «В бывшей тюрьме СД по ул. Пушкина в 1942-1943 гг. гитлеровскими оккупантами было уничтожено 275 мирных жителей г. Мозыря».

На усадьбе, где была расположена тюрьма СД, «были обнаружены 5 могил с равным количеством в них захороненных по 55 трупов мужчин, женщин и детей, общее количество которых составляет 275» (Акт от 13.01.1945 Полесской областной комиссии содействия в работе Чрезвычайной Государственной Комиссии по расследованию и установлению злодеяний, совершенных немецко-фашистскими захватчиками (далее – ЧГК)).

  1. Доска около здания суда на ул. Саета: «Здесь на территории бывшего еврейского гетто, созданного гитлеровскими оккупантами в районе урочища Ромашов Ров в 1942-1943 гг. проводились массовые расстрелы жителей г. Мозыря».

Из акта ЧГК: «В урочище Ромашов Ров, в овраге обнаружено 4 могилы: 3 приблизительно равных размеров с числом захороненных в каждой 95-100 трупов и одна из них площадью в 400 кв.м., в которой было обнаружено свыше 850 трупов»… «Все еврейское население города Мозыря, главным образом, женщины, дети и старики осенью 1941 г. были собраны немцами в одно место по ул. Ромашов-Ров, в так называемый лагерь «Гетто», а затем были или расстреляны или потоплены в реке».

Мозырский полицейский А. Титов, арестованный СМЕРШем в январе 1944 г., показал: «В течение одного дня жители г. Мозыря из числа евреев со своими семьями были сосредоточены в один квартал г. Мозыря – Ромашов Ров… Вместе с еврейскими семьями были свезены и цыганские семьи, которые также были поселены на ул.Саета». В деле по обвинению Подберезного И. П. и других, хранящемся в гомельском КГБ, имеется список евреев, размещенных по ул. Ромашов Ров (сейчас ул.Студенческая).

Начальник мозырской полиции на допросах в СМЕРШе: «Это распоряжение (собрать в одно место на ул. Ромашов Ров всех евреев, проживавших на разных улицах города – Я. Г.) проводили в жизнь мозырская городская полиция с немецкими войсками, в частности, с чехословаками… В течение одного дня жители г. Мозыря из числа евреев со своими семьями были сосредоточены в один квартал г. Мозыря – Ромашов Ров. Туда же были свезены еврейские семьи, проживавшие в разных селах Мозырского, Ельского, Наровлянского, Юровичского районов. Вместе с еврейскими семьями были свезены и цыганские семьи, которые также были поселены на улице Саета гор. Мозыря». Дело начато 21.01.44, закончено 13.02.44.

В Государственном архиве Российской Федерации (г. Москва) хранятся свидетельские показания Абрамовой Софьи Никоноровны, данные 26 декабря 1944 г. (ф. 7021, оп. 91, стр. 13-14): «7 января 1942 г. рано утром вся территория «Гетто» была оцеплена войсками СС с СД и поголовно всех жителей с улицы Ромашов Ров забирали и угоняли в городскую тюрьму… Все эти зверства по уничтожению еврейского населения в гор. Мозыре были учинены немцами почти в один день, а после этого массового расстрела в протяжении нескольких дней происходили облавы по вылавливанию убежавших из «Гетто» граждан, пойманных расстреливали на месте или же собирали в тюрьму, а потом уводили в ров к дер. Бобры, где и расстреливали». Гетто закончило свое существование 7 января 1942 г.

Mazyr3

фото Вадима Акопяна

  1. Доска на здании речного вокзала: «В этом районе берега реки Припять в 1942-1943 гг. гитлеровскими оккупантами были уничтожены сотни жителей города Мозырь».

Начальник 2-го отделения СПО (секретно-политического отдела) УНКВД (управления наркомата внутренних дел) по ПО (Полесской области) мл. лейтенант госбезопасности Николай Чухарев 22.11.1941 в рапорте, написанном в Куйбышеве после выхода с оккупированной территории, написал: «В г. Мозыре только в один день было загнано в р. Припять 250 чел. евреев, стариков, детей, женщин расстреляно».

Старший оперуполномоченный Ельского РО (районного отдела) НКВД сержант госбезопасности Корков 08.12.1941 свидетельствовал: «В г. Мозыре немцы собрали 230 человек евреев, в том числе и женщин с грудными детьми, и завели их по пояс в реку Припять и из пулеметов расстреляли».

Свидетельница Е. Логовая: «В августе 1941 г. расстреливали и топили советских граждан в реке Припять. Однажды я шла по воду и вижу, ведут группу советских граждан к реке… Загнав всю группу в реку, их немедленно расстреляли…».

  1. Надпись на памятном знаке через дорогу от Кургана Славы: «На этом месте в 1942-1943 г.г. гитлеровскими оккупантами было расстреляно свыше 1000 мирных жителей г. Мозыря».

Из акта ЧГК: «В овраге на пути из г. Мозыря в д. Бобры Мозырского р-на обнаружено 2 могилы с общим числом захороненных свыше 1000 человек». В 2003 г. солдаты поискового батальона министерства обороны Беларуси нашли братскую могилу евреев, расстрелянных в начале января 1942 г. Могила была обнаружена с помощью схемы, находящейся в уголовном деле мозырских полицейских, которых судили в 1975 г. Следствие по делу вело гомельское Управление КГБ, дело находится в архиве этой организации. Схема найдена и передана мною поисковому батальону.

Местонахождение братской могилы зафиксировано. Памятный знак установлен приблизительно в 100 метрах от могилы. В любой момент на братской могиле, необозначенной на местности, может быть начата стройка или прокладка газопровода, как это уже было на еврейском кладбище в 2003 г.

Mazyr5

фото Вадима Акопяна

  1. Надпись на памятной доске, здание бывшей СШ № 4: «В районе старого еврейского кладбища в 1942-1943 гг. гитлеровскими оккупантами было расстреляно около 1000 мирных жителей г. Мозыря».

Из акта ЧГК: «На еврейском кладбище, находящемся в черте г. Мозыря, комиссия обнаружила 18 могил равных размеров. При поверхностном осмотре оказалось, что ни одна их могил не имела надмогильных холмов, памятников и других признаков, определяющих место погребения человеческих трупов. При вскрытии могил были обнаружены трупы стариков, женщин и детей. Число трупов в каждой могиле оказалось от 50 до 55 человек, что составляет на все могилы 960-1000 человек».

Свидетельница Татьяна Кошман показала 25 декабря 1944 г.: «Всех арестованных СД из СД вывозили и расстреливали где-то во рву около дер. Бобры. Но, опасаясь партизан, немцы осенью 1942 г. примерно с октября начали расстреливать советских граждан на еврейском кладбище против моего дома по Пушкинской улице… Лично я была очевидцем того, как в августе 1943 г. здесь же на еврейском кладбище немецкими извергами среди дня была расстреляна одна крестьянская семья, состоящая из старика, старухи, лет по тридцати пяти мужчина и женщина и двое детей – мальчик лет 7 и девочка лет 9. Невозможно было смотреть, как эти дети шли вслед за дедушкой, за ними шла бабушка и молодые мужчина и женщина. Всех их с узелками положили в яму и расстреляли».

Masada2

фото Якова Гутмана

  1. Надпись на памятном знаке, установленном на ул. Кирова, недалеко от дома, где погибли герои Белорусской Масады:

На гэтым месцы ў час Вялiкай Айчыннай вайны восенню 1941 года ўзнеслiся ў нябёсы душы мазырскiх габрэяў, якiя загiнулi ў самаспаленнi. Яны не скарылiся перад нацыстамi i пайшлi з жыцця вольнымi людзьмi.

Вечная iм памяць…

В 2010 г. со специалистами была согласована несколько иная надпись, и она предназначалась для валуна, привезённого на место самосожжения героев (такая была договорённость с райисполкомом):

Masada1

Общий вид на место самосожжения

Беларуская Масада

На гэтым месцы ў час Вялiкай Айчыннай вайны 31 жнiўня 1941 года ўзнеслiся ў нябёсы душы мазырскiх габрэяў, якiя загiнулi ў самаспаленнi. Яны не скарылiся перад нацыстамi i пайшлi з жыцця вольнымi людзьмi.

 Вечная iм памяць…

 Сусветнае згуртаванне беларускiх габрэяў

 Якаў Гутман, прэзiдэнт

 

Надпись согласовали (в порядке подписания): А. Брезгунов, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник института языка и литературы имени Якуба Коласа и Янки Купалы; А. Литвин, доктор исторических наук, зав. отдела военной истории и межгосударственных отношений Института истории Национальной академии наук РБ; В. Казаченок, заместитель директора учреждения «Белорусский Государственный музей истории Великой Отечественной войны»; Э. Иоффе, профессор Белорусского государственного педагогического университета, доктор исторических наук; В. Шумский, полковник, начальник управления по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн Министерства обороны РБ; И. Кузнецов, кандидат исторических наук, доцент кафедры дипломатической и консульской службы факультета международных отношений БГУ; Б. Великовская, исполнительный директор Иудейского религиозного объединения в Республике Беларусь; Б. Герстен, заместитель председателя Союза Белорусских еврейских общественных организаций и общин.

Справка основана на документах, хранящихся в Национальном архиве Республики Беларусь, Гомельском управлении КГБ, Государственном архиве Российской Федерации (г. Москва), а также на показаниях свидетелей.

Подготовил Яков Гутман (г. Нью-Йорк, США)

***

От редакции сайта. Как нам стало известно, в июле 2015 г. Мозырский райисполком выдал одной из фирм разрешение на проведение проектно-изыскательских работ и строительство многоэтажного дома на территории старого еврейского кладбища (ул. Пушкина). Чиновники исполкома настаивают, что кладбище не зарегистрировано и на генплане не обозначено. Есть основания утверждать, что строительство начнётся в первом квартале 2016 г. Пока ещё можно что-то изменить. Отметим, что год назад в Воложине неравнодушие людей помогло остановить стройку на костях.

Размещено 13 декабря 2015

16 декабря добавлены 4 снимка