Category Archives: США, Канада, Австралия

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.3

Предыдущая часть

ВСЕ В ЖИЗНИ РЕШАЕТ СЛУЧАЙ

В жизни все решает случай…..

Мы планируем…, мечтаем….

Календарь ты зря не мучай –

Все равно не отгадаем,

Что готовит нам судьба….

Мы не знаем никогда,

Где и что произойдет…

Если б кто мог наперед

Ленту жизни прокрутить –

Очень скучно стало б жить!

Случай все за нас решает,

Нашей жизнью управляет….

Мы планируем…, мечтаем…,

Про него мы забываем…..

А вот он-то помнит нас –

Каждый день и каждый час!!!

Марина Шейнина

Я верил, что все в жизни решает случай. Директор школы Го Глейзер (Go Glaser), где я долгое время заменял ассистентов учителей, имела степень доктора философии и огромный опыт работы. Под ее началом было двадцать классов специального образования, которые располагались примерно в десяти общеобразовательных школах города. Как-то в обеденный перерыв “случайно” начала со мной разговор.

– Давно наблюдаю за вашей работой. Вижу, что умело обходите острые углы. Это важно. С вашим личным делом еще не знакома. Все времени не хватает. Хотела бы кое-что уточнить. Поговорим после уроков.

Я видел, что она, как ангел, душевно ко всем относится, старается каждому сделать добро. Я не любил говорить о своём образовании. Моя позиция как-то не соответствовала. Но сейчас надо было раскрыть все «секреты»: и о высшем педагогическом образовании, и про научную степень кандидата наук, и о работе в институте. Добавил, что в новой стране нет времени и средств, чтобы еще несколько лет провести в университете прежде, чем стать и здесь учителем. После беседы директор пригласила меня на интервью.

Ура! Не надо теперь каждое утро бежать к телефону. Работаю с чудесным учителем мистером Грегори Ниспон (Gregory Nicpon). Кто знает, может быть Вероника Тушнова о нем и написала эти строчки:

Если б не было учителя,

Неоткрытые Америки

Оставались неоткрытыми.

У педагога интересная история. Раньше он трудился в области электроники. Но вот сын родился с синдромом Дауна. На семейном совете решили: Gregory надо закончить университет и стать учителем в специализированной школе.

–  Так я и сделал,- сказал он.

Грамота автору этих строк от директора школы Го Глeйзер (Go Glaser)

Mой праздник продолжался чуть больше трех лет. Мой “ангел”- доктор Go Glaser пошла на повышение, а учитель Nicpon перешел в школу, которая была ближе к дому.

 

НОВЫЙ УЧИТЕЛЬ – НОВАЯ ПРОБЛЕМА

После летних каникул новый директор Nancy Guerrero представила классу невысокого немолодого мужчину.

–  Новый учитель мистер Али. Любите и жалуйте, – сказала она.

–  Я окончил университет в Индии, – рассказал он. – Работал много лет с такими ребятами, как вы. Очень их любил. Уже много лет живу в Америке.

Я слушал про эту любовь к детям и в моей памяти всплыл разговор многолетней давности в городском колледже Сан-Хосе. В одной группе со мной училась русская студентка из Москвы. Была она уже далеко не молода. Но какая-то волшебная сила тянула ее к знаниям.

– Наша семья несколько лет жила в Индии, – рассказала Варвара. – Вспоминаю с ужасом, что творилось там в школах. Мне даже страшно было посылать детей на учебу.

– Это еще почему? – удивился я.- Школа везде является как бы святым местом.

– В первый день в школе мой девятилетний Ваня получает от учительницы пощечину за то, что не так быстро ориентировался в новом учебнике, – продолжала она. – В другой раз он разговаривал с девочкой на утренней линейке. Учительница их заставила все уроки стоять с поднятыми руками. Побить палкой по ладоням за плохой почерк — это вообще в порядке вещей. За нестриженные ногти — пощечина ребенку. Моя Катя пошла в подготовительный класс. Учительница стукнула ее по голове и назвала “donkey” за то, что она что-то не так сделала. Конечно, дисциплина нужна. Но другими методами. Таких учителей, я считаю, нужно гнать поганой метлой из школы.

 

ПОД ЗОРКИМ ОКОМ?

И тут я подумал: ”Случайно, это не один ли из тех, кого Варвара считала необходимым гнать поганой метлой?” Но сам себе тут же ответил, что мы в Америке и здесь действуют свои законы. И нарушать их никому не позволят. Дети под зорким оком государства.

Прошла неделя, другая. Все нормально. Все были довольны. Потом началось.

– Сколько раз тебе говорить, возьми книгу и читай!

Мистер Али схватил ученика за локоть и потащил к книжному шкафу.

–  Мое слово для тебя закон!

Учащиеся были разными. Одни были такие, от которых слова отскакивали, как мяч от стенки. Другие, до которых слова доходили, как до жирафа. И ещё были те, кто вообще не реагировал ни на что, даже, если бы услышали сигнал воздушной тревоги.

Каждый из этих мальчиков и девочек требовал особого подхода к себе, можно сказать, ключик к своему сердцу. У меня складывалось такое впечатление, что об индивидуальном методе наш учитель и слыхом не слыхивал.

Вскоре в арсенале нашего педагога появились первые элементарные толчки.

– Я сказал встать в строй, значит надо выполнять. Не поняла? Я помогу тебе. И легонько толкнул ученицу с синдромом Дауна. Она заплакала.

Еще через пару недель ученики просто стали его бояться.

Я понимал, что этот, на мой взгляд, горе-учитель, пришел не с улицы. Работу найти трудно. Была чья-то протекция? Может быть нового директора? Но мне было все равно. Я просто не хотел больше этого терпеть. Во мне все кипело.

Как-то после уроков обратился к нему.

–  Мистер Али, детей трогать нельзя.

– Ты кто такой меня учить?

 

«ЛАСТОЧКА» ПОЛЕТЕЛА

Утром пришла директор. Или ее пригласили, или случайно заглянула. Я подошел к ней и все рассказал. Откровенно говоря, думал, что она меня поддержит.

Но она только ответила:

–  Не может этого быть, у него отличные рекомендации.

Назавтра я сделал «фотографию» дня, где по часам раскрыл «формы» и «методы» работы учителя. И отправил “ласточку” в полет. Прямо в Santa Clara County Оffice of Еducation. Жена была педагогом и одобрила мое решение.

 

В системе специального образования физкультуру и спорт любят все.
Фотографии с интернета.

 

Пришел ответ. За подписью доктора Колин Вилкокс Colleen Wilcox, главного начальника Управления образования округа. Она писала, что мою жалобу передала на рассмотрение… моему директору школы Nancy Guerrero. Какой ответ можно было ожидать? Правильно, что это клевета на человека, хорошего специалиста. Точно, как это было когда-то в Советском Союзе: жалоба шла к тому, на кого жаловались.

Второе письмо от доктоpа Колин Вилкокс не заставило долго ждать. Она сообщила, что после проверки факты не подтвердились. Но, если я не согласен с ответом, то могу к ней снова обратиться.

 

ГДЕ МИСТЕР АЛИ?

Но почему через месяц мистер Али куда-то испарился? Почему через месяц представили классу новую учительницу?

–  Я получила высшее педагогическое образование в Индии. У меня уже большой опыт,- представилась мисс Шивани (Shivani).

Я – интернационалист. Но мне было странно: что нет других учителей в нашем городе, округе только с индийским опытом работы? Ну, что ж теперь надо готовиться ко второму раунду.

Через несколько дней у меня с директором Nancy Guerrero состоялся интересный разговор.

– У вас педагогическое образование. Вы подходите для работы в нашем колледже со студентами с нарушениями развития. Это работа «один на один» с русской студенткой. Вам будет интересно? Да и учительница с большим стажем.

– Буду с вами откровенным. Может случиться так, что через месяц эта позиция случайно закроется и я останусь без работы?

–  Нет, такого не может быть. Можете спокойно работать,- ответила она.

Подумал, что второй раунд не состоится.

Опубликовано 14.08.2017  14:04

 

Л. Комейко. Дорого быть евреем…

Раввин готовится к пасхальному седеру в зале для торжеств гостиницы «Александрия». ЛосАнджелес, 3 апреля 2015 г.

* * *

Весной этого года моему сыну Натаниэлю исполнилось 12 лет. Пора было начать серьёзную подготовку к его бар-мицве, которую обычно отмечают, когда еврейскому мальчику исполняется 13 лет. Нам было необходимо нанять учителя, поскольку в воскресной школе хиппи «Silver Lake», которую мои дети посещают два раза в месяц, иврит не входит в программу обучения. А большинство церемоний бар-мицвы включают произнесение благословений из Торы на иврите.

Первому я позвонила отцу женщины, с которой познакомилась на тренировках по тхэквондо. Между отрабатыванием выпадов с топориком и защитой от ножа я выяснила, что он является кантором. Я рассудила, что, поскольку у нее был милый характер и хорошая репутация, то и её отец, вероятно, хороший парень. В самом деле, во время разговора всё выдавало в нем порядочного человека. Именно то, что искала. В конце концов, я хотела, чтобы у Натаниэля был положительный опыт, а не скучные упражнения в запоминании непонятного текста. Я надеялась, что, если дела пойдут хорошо, мы сможем использовать этого же наставника для нашей дочери, когда подойдёт время её бат-мицвы. Затем спросила о цене: выяснилось, что она равняется 140 долларам за часовое занятие.

Наверное, здесь мне следует заметить, что я – журналистка, не работающая для какой-то определённой редакции, а мой муж занимается розничными продажами, поэтому 140 долларов за часовой урок – это не для нас, даже если занятия будут проходить раз в неделю (почти целый год). Поэтому продолжила поиски. Я позвонила какому-то мужчине, жившему неподалёку. Его рекомендовала какая-то незнакомая женщина, встретившаяся мне на местном онлайн-форуме для родителей, но эта незнакомка излучила энтузиазм… Кандидат номер 2 оказался бывшим директором еврейской дневной школы, и это само по себе говорило в его пользу. Во время беседы он также произвёл приятное впечатление, совсем не как стереотипный строгий директор. И он просил 80 долларов за занятие. В жизни бы не подумала, что буду так рада, когда меня попросят платить 80 долларов в час!

Прежде чем дать согласие, решила обратиться ещё к одной особе, чтобы не прогадать в цене. Её рекомендовал человек, которого я безмерно уважала, а кроме того, она выглядела как крутая дама, с которой я бы согласилась выпить бокал пива (если бы я пила пиво). Но поскольку она занималась целительством и брала за каждый сеанс 175 долларов, то решила, что уроки иврита может давать за ту же сумму. Я ответила, что не настолько богата.

Вы спросите: почему бы не пойти в синагогу, при которой есть школа для подготовки молодёжи к праздничным событиям? Мы когда-то ходили в синагогу долины Сан-Фернандо, недалеко от нашего дома. К той общине мы присоединились, когда Натаниэль был ещё в детсадовском возрасте. Как и в большинстве синагог со школами, от семей требуется вступить в общину и платить ежегодные взносы, иначе детей в школу не примут (взносы не являются добровольным пожертвованием, в отличие от того, как это делается в большинстве церквей и мечетей; обучение в школе оплачивается отдельно).

Поначалу плата была для нас приемлемой, но с годами – наша дочь тоже ходила в школу – взносы росли и достигли почти трёх тысяч долларов. Кто-то в синагоге назвал это «элеваторной системой», но скорее уж речь идет об эскалаторе… Единственное, что я помню в этой связи: я задала себе вопрос, нет ли возможности шагать по ступенькам.

Ради справедливости уточню, что синагога, к которой мы принадлежали, как и большинство других, предлагает «скидку с учётом финансового состояния». Мы попросили эту скидку, когда наша дочь должна была поступить в школу, и нам предложили вычет в пару сотен долларов, но оставалось куда больше… К тому же приходилось отдельно платить за обучение в религиозной школе – примерно 1500 долларов в год. Мы с мужем пришли к выводу, что нужно идти дальше… Так появилась воскресная школа хиппи «Silver Lake» со значительно более приемлемой платой.

Да, я понимаю, что храмам приходится оплачивать аренду, людской труд… Они – важные учреждения. И если бы работодатель предложил мне платить 175 долларов в час за что-нибудь иное, кроме стриптиза (хотя и за стриптиз вряд ли кто-то согласится столько платить, поскольку надвигается эра полицейского «недреманного ока»), я бы согласилась. Но увы, в итоге оказывается, что вести еврейский образ жизни – очень дорого, и неудивительно, что многие евреи от него отказываются. В 2013 году исследовательский центр «Pew Research» выявил, что процент нерелигиозных евреев Америки, т.е. тех, кто лишь формально относит себя к еврейству, практически не соблюдая традиции, составляет 22 процента. Это втрое больше того, что наблюдалось всего лишь 12 лет назад.

Очевидно, высокая «цена вопроса» отпугивает тех евреев, которые хотят следовать своим традициям. Даже посещение самых важных служб в синагоге, приуроченных к Рош ха-Шана и Йом-Кипуру, которые в этом году начинаются 20-го сентября, обойдется в несколько сот долларов за вход (каждому посетителю). Ой-вэй!

К счастью, существуют организации, делающие иудаизм более доступным. IKAR, духовное сообщество, которое арендует помещение в центре города, разрешает тем, кто не справляется со стандартными членскими взносами, назвать свою собственную плату. В обществе таких людей называют «члены-помощники», они платят суммы в соответствии со своими доходами. В отличие от многих храмов, требующих сведений о налогах и заработках, прежде чем позволить снижение взносов, IKAR просто просит своих членов выбрать «разумные» и «достойные» суммы. Почти треть их сообщества – это «члены-помощники».

Синагога «Нер Симха» (Temple Ner Simcha) в Уэстлейк-Виллидж (Westlake Village),в прошлом году сделала ещё более смелый шаг – перешла к модели «без членских взносов». Как сказал её духовный лидер, рабби Михаэль Барклай (Rabbi Michael Barclay), «это праведно и справедливо». «Плата за право молиться – это концепция, с которой мы, как сообщество, просто не можем согласиться», – добавил он. Разумеется, пожертвования по-прежнему приветствуются.

Барклай первым признаёт, что перемены даются нелегко. Но факты налицо: в прошлом году к «Нер Симха» присоединились более 500 новых членов. Почти никто из них ранее не ходил в синагогу, а сейчас они посещают абсолютно бесплатные службы во время самых значимых еврейских праздников.

«Нужно сделать так, чтобы евреям стало легче быть евреями, – говорит Барклай, – вот в чём суть».

Что касается нашего сына Натаниэля, то его занятия бейсболом, многодневный поход на природу, а также миллион других пустых отговорок не дали мне возможности устроить первое занятие для подготовки к бар-мицве. Но это занятие у меня запланировано. Преимущество имеет кандидат номер 2.

Лесли Комейко (Leslee Komaiko) – публицистка из Шерман-Окс, штат Калифорния, США.

Оригинал опубликован на сайте газеты «Los Angeles Times» 30.07.2017

Перевод с английского Иланы Столпнер специально для belisrael.info

Опубликовано 07.08.2017  13:00

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.2

Начало

ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ

Угрюмо жизнь его текла,

Как жизнь развалин. Бесконечность

Его тревожить не могла,

Он хладнокровно видел вечность,

Не зная ни добра, ни зла,

Губя людей без всякой нужды.

Ему желанья были чужды,

Он жёг печатью роковой

Того, к кому он прикасался…

М.Лермонтов

Я в отделе кадров Управления Образованием округа Санта Клара (Santa Clara County Office of Education ).

– Есть ли у вас вакансия на должность ассистента учителя? – спросил пожилого клерка и выложил перед ним свои дипломы высшей школы и эвалюацию к ним.

По приезде в Америку послал дипломы педагогического института, университета и  кандидата наук на эвалюацию. После долгой тишины пришли документы, подтверждающие соответственно степени бакалавра, магистра и доктора философии. В США одноуровневая  система докторских степеней. Тут обе ученые степени, как кандидата наук, так и доктора наук, рассматривают как подлежащие признанию на уровне докторской степени – Ph.D.

Но у этого “белого воротничка”, так называют офисных работников, на лице было  написано, и это звучало в разговоре, что он ненавидит таких, как я. Сначала я не понял, в чем дело. Был хорошо выбрит. На мне был черный костюм.   Потом дошло – ему неприятен мой русский акцент, он ненавидит все, что связано с Советским Союзом. Думал, что такие люди канули в прошлое.

– Для позиции ассистента учителя специального образования нужен только документ об окончании школы,- сказал он.

Объясняю, что без документа о среднем образовании не принимают в советские вузы. По окончании педагогического института мне выдали диплом учителя, а мой аттестат о среднем образовании так и остался в архиве учебного заведения. Такой порядок.

Он меня слушал, и было видно, что сам о чем-то думал. Я не стал ничего ему доказывать. Понял, что это было все равно, что биться головой об стенку.

– Я хочу поговорить с начальником.

Вот в этом он мне отказать не мог. Закон есть закон.

 

У КОГО ПРОБЛЕМЫ?

Пришел элегантно одетый мужчина. Пригласил в свой офис. Представился:

Philip Gordillo. Какие у вас проблемы?

– У меня нет проблем. Думаю, что они есть у вашего работника. Как я понял, он продолжает еще жить во времена генерала Джозефа Маккарти. Поэтому у него даже негативное отношения и к дипломам советской высшей школы.

В 50–60-х годах прошлого столетия маккартизм проник во все сферы жизни американского общества, и причиной всех возникающих проблем маккартисты называли коммунизм. Начались масштабные гонения на инакомыслящих, под предлогом борьбы с мифическими «русскими агентами». Боролись против переговоров с социалистическими странами и вели борьбу с “внедрением коммунистов” в государственные органы.

Большой начальник удивленно поднял свои густые брови и внимательно изучил мои документы.

–  Мы берем вас на позицию ассистента учителя по замене. Заболел кто или что случилось, вы, как в спорте, заменяете человека. Это значит, что каждое утро вам будут звонить и приглашать на работу в разные школы в системе специального образования. Потом вам надо будет сдать ряд школьных тестов.

– Спасибо! Я рад позиции ассистента учителя. Но разрешите по одному вопросу высказать свое мнение. Имея степени бакалавра, магистра и доктора философии, сдавать школьные тесты, думаю, будет для меня дискомфортно.

Он сделал паузу и сказал:

– Разрешите нам подумать.

Затем снял телефонную трубку.

-Линда, пожалуйста, дайте тренинг мистеру Гольдину. Он к вам скоро подойдет.

“Тренировку” проводила очень знающая миссис Линда Тэйлор (Linda Taylor), за плечами которой было более тридцати лет работы. Она открыла мне многие “тайны” в области специального образования.

Линда подчеркнула, что это особо организованный процесс. Он включает в себя работу с молодыми людьми, имеющими нарушения развития, такими, как аутизм, эмоциональные нарушения, нарушения умственного развития, двигательные расстройства, специфические нарушения обучаемости, расстройства речи и другие.

В 1990 году был принят Общественный Закон “Акт об Образовании лиц с нарушениями”. Он придавал особое значение требованиям по переходу подростков с нарушениями развития из школьной во взрослую жизнь. В этом же году был введён и другой закон, который запрещал дискриминацию лиц с нарушениями при приёме на работу, в транспорте, в общественных местах и на телевидении.

– Вам придется больше работать со студентами с аутизмом, – сказала она в заключении,- скоро пригласим на специальный семинар.

Через две недели я получил документ, где подчеркивалось, что при наличии иностранного диплома высшей школы, работник освобождается от сдачи школьных тестов, и ему начисляются очки в зависимости от уровня его образования.

 

ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ

Глупец последний даже знает:

Комом первый блин бывает!

Но не бойся ты учиться:

Умеет тот, кто не боится!

Лё-Ля

Раннее утро. Звонок. Как говорят, взял “ноги в руки” и бегом. Сегодня первый день работы. На автобус надейся, а сам не плошай. Машину мы приобрели. Правда, старенькую. Но без нее совсем  было бы худо. Еду в школу по указанному адресу. Что за ерунда? Кругом двухэтажные дома. Какая тут может быть школа? Стучу в первую попавшуюся дверь.

– Извините, я ищу школу.

– У нас поблизости нет. Покажите ваш адрес. Вот и ошибка. Вам надо в другой городок. Тут недалеко.

Прямо, как в советском фильме “Ирония судьбы, или С легким паром!”. Да, в Советском Союзе в каждом городе имелись улицы имени Ленина, имени Пушкина, имени Гагарина, имени …

Теперь я знаю, что в каждом американском городе есть улицы Martin Luther King, Oak Street, Main Street…

Жму на газ. Вот и школа.

Учительница средних лет, очень вежливая. Представилась: мисс Изаббела Рубио (Isabel Rubio). Симпатичная. Познакомила с учениками, планом работы.

В начальной школе были два класса с детьми, которым еще в детстве врачи, с болью в сердце, поставили диагноз – аутизм. Школа большая. Они имеют возможность контактировать с другими ребятами. И это очень правильно.

 

Навыков работы у меня ещё не было. Надо было осваивать новое дело. Вот и подумал, что сегодня будет первый вклад в копилку моего опыта. День за днем, смотришь, он и появится.

В классе было двенадцать учеников. Лет так по десять–одиннадцать. Все вроде спокойные. Несколько человек с синдромом Дауна. Познакомились. Кто был посмелее, рассказывал о себе. Кто-то даже взял меня за руку.

– Теперь в парк, – скомандовала учительница.

 

МАЛЬЧИК НА ДЕРЕВЕ

Веселым обезьянкам

На месте не сидится.

Веселым обезьянкам

Так хочется резвиться.

Они всем корчат рожи,

Хватают все подряд.

Они, вполне возможно,

Берут пример с ребят!

А.Аратюнова

Рядом со школой раскинулся большой парк. Настоящая дубовая роща. Встречались и такие высокие деревья, что, если захочется увидеть на верхушках певчих птиц, то можно и шею сломать.

И вдруг один из этих тихих мальчиков по имени Антони энергично запрыгивает на одну из пышных веток и старается по стволу подняться все выше и выше. Всем интересно. Улыбаются. Смешно.

– Быстро на дерево и за ним, – раздается армейский приказ.

Интересно, кому адресована команда?

– Почему вы еще здесь?

Тут мне стало смешно. Даже в Советской Армии никто из командиров не отдал бы такой нелепый приказ.

Этот армейский голос с железными нотками указывал мне, что конкретно надо делать. Но навыков шимпанзе у меня не было. Мой наставник – опытная Линда не акцентировала внимание на лазание по деревьям.

Я взял себя в руки и спокойно ответил:

– Спасибо за доверие, мисс Рубио. Но, к сожалению, навыков шимпанзе еще не приобрел.

Тут я попрощался с учениками, с юным спортсменом Антони, который и сам не знал, что творил, учительницей, которая на этот раз уже не казалась такой милой. Больше напоминала героиню американского мистического триллера “Женщина в  черном”.

Вот и состоялось мое  первое знакомство с юными аутистами и милым, только на первый взгляд, учителем.

Мобильных телефонов тогда еще не изобрели. Вернулся в школу. Позвонил миссис Линде Тэйлор. Поделился впечатлениями о начале моего первого рабочего дня.

–  В нашей работе все бывает. Я позвоню в другую школу. Прямо сейчас садитесь в машину. Думаю, что будет все хорошо, – сказала она и тут же добавила, – на этот раз вам повезет, там нет рядом парков.

Прямо, как у Шекспира, “Все хорошо, что хорошо кончается”.

Опубликовано 07.08.2017  12:12

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.1

(рекреация в моей жизни)

У КАЖДОГО ЕСТЬ, ЧТО ВСПОМНИТЬ

– Бывает так, – говорил великий писатель Антон Чехов, – что на горизонте мелькнут журавли, слабый ветер донесет их жалобный крик, а через минуту, с какой жадностью ни вглядывайся в синюю даль, не увидишь ни точки, не услышишь ни звука – так точно люди с их лицами и речами мелькают в жизни и утопают в нашем прошлом,  не оставляя ничего больше, кроме ничтожных следов памяти.

Мистер Олдридж стоял в полной растерянности и не знал, что делать. За годы службы в военной полиции ему пришлось побывать в различных переделках. Но такое с ним –  в первый раз.

Шел четвертый день моей работы. Утро для студентов начиналось на стадионе. Некоторые очень любили бег, другие – ходьбу, а кто-то просто стоял и любовался  голубым небом. На стадионе всё всем нравилось.

На летний период меня перевели в класс педагога Джонатана Олдриджа (Jonathan  Aldridge). Ребятам было лет по шестнадцать – семнадцать, их было немного. Половина из них была с четко выраженным синдромом Дауна. Вдали от всех сидел постоянно скучный симпатичный парень по имени Брайн (Brian), который был очень похож на боксера Мухаммеда Али. Высокий, широкоплечий, он ходил, словно перекатывался с ноги на ногу.

Учитель рассказывал о себе:

– Я много читал о детях с нарушением развития. Было очень жаль их. Своих пока не было, решил пойти учиться в Университет города Сан – Хосе. Не было проблемой искать работу с дипломом в руках. Мне тут же её предложили в одной из школ Santa Clara County Office of Education (Управление Образованием Округа Санта Клара)

В это время подошел широкоплечий парень, который что-то мастерил и у него, видимо, не получалось. Он что-то мычал себе под нос и нервничал.

– Брайн, тебе помочь? – спросил учитель.

Вдруг этот Брайн, как боксер, выпустил для удара правую, затем и левую руку. Я, как щит, выставил вперед правую руку, приняв тяжелые удары. Я знал и раньше,что аутизм у детей ассоциирован с агрессией и приступами гнева.  Но в такой форме – видел в первый раз.

В юности я занимался боксом, поэтому в любом случае мог бы за себя постоять. Но передо мной был человек умственно отсталый, а перед глазами –  закон, где было четко сказано, что ученика пальцем касаться нельзя. Иначе – позорное увольнение, а потом, кто знает, куда повернет дознание. Тут и до тюрьмы уже недалеко.

Это хорошо знал и бывший сотрудник военной полиции. Он начал как-то успокаивать “боксера”. Но это не подействовало.

Вдруг он успокоился. Встал, как солдат, по стойке смирно,

– Из-ви-ни- те, – тихо пробурчал.

– У нас были случаи, когда в таких сложных ситуациях, работники допускали ошибки. Но вы вели себя образцово, – сказала директор школы Нэнси Герреро (Nancy Guerrero).

Но я считаю, что вся вина лежит на директоре школы и учителе.  Они должны были меня предупредить, что среди учеников есть агрессивный парень, который нуждается в особом внимании. В таком случае с ним кто-то должен был работать по системе “один на один”.

Мне попался прирожденный медик. Его отец был хирургом, а он увлекся психологией и физиотерапией.

– Не расстраивайтесь, могло быть куда хуже, – успокаивал меня доктор Том Петцолдт (Тоm Petzoldt). – Через пару месяцев сможете встать в строй. А пока мой совет – надо отвлечься. У каждого есть,что вспомнить. Вот, хотя бы в вашей  далеко нелегкой работе. Пока учитесь держать ложку и писать левой рукой. Каждый день напишите хотя бы одну страничку.

За пятнадцать лет работы в системе специального образования (The Special Education) мне было, что вспомнить.

– Память человека, – писал Козьма Прутков, – есть лист белой бумаги: иногда напишется хорошо, а иногда дурно.

 

ВСТРЕЧА НА СТАДИОНЕ

Так как же всё же поступить?

Всем рисковать, или не надо?

Я слышал, люди говорят,

За риск шампанское награда.

Эх, ма, была и не была.

Риск – благородное решенье.

Чтоб в жизни что-то получить,

Шагни вперёд, отбрось сомненья.

Игорь Тихоненко

В один из прекрасных солнечных дней пришел на стадион городского колледжа. На беговой дорожке тренировались пятеро молодых людей. У всех лица, как на подбор, очень похожи, словно одна мать родила.

Подошел к молодому тренеру:

– Смотрю, ребята с синдромом Дауна, а бегают отлично. Да и техника старта, и финиша верная.

–  Они студенты-аутисты. Волнуются, готовятся к забегу на 200 метров. Проходит олимпиада округа среди подростков с нарушением развития, – сказал он. – Вы  пришли за нас поболеть?

– К сожалению, нет. В Америке недавно. Я педагог, но работаю в ресторане. Другой работы пока нет. На беговых дорожках оставляю свой стресс.

– Вы знаете, требуется ассистент учителя в системе специального образования.  Если хотите, дам адрес отдела кадров.

На минуту задумался:я хорошо разбирался в области педагогики, физической культуры и спорта, истории и журналистики. За плечами высшее педагогическое и журналистское образование, большой опыт работы. Но про аутистов мало что слышал.  Риск – благородное дело. Да, всю свою жизнь любил рисковать.

Это было, когда сделал первый шаг в науку.

Это было,когда стал работать в популярном общественно-политического журнале.

Это было, когда стал работать в отделе общественных наук Министерства высшего и среднего специального образования Узбекской ССР.

Это было, когда стал доцентом и начал преподавать в институте.

Так почему же и сейчас не остаться верным своему принципу? Почему не рискнуть в новом  деле? Может быть и здесь смелость города возьмет.

Поверь в себя! В мечту! И в свои силы!

Ты можешь все! Все будет хорошо!

Подобное к подобному. Закон гласит старинный.

Ты только верь! Верь в счастье всей душой!

Айгуль Ше

Новая область была мне абсолютно не знакома. Но это была государственная работа с хорошими бенефитами. Надо попробывать. Никто за это не убьет. Да и за спрос денег не берут.

 

КТО ОНИ – АУТИСТЫ?

Вот такие стихи написала Соня Шаталова, девочка с аутизмом.

Мне страшно. Голова гудит.

Там мечутся слова и просятся уйти.

“Пусти нас, Соня, в мир пусти!”

Но рот мой на замке,

А ключ к замку в мозгу –

И как его достать?

Ну помогите ж мне!

Я не хочу немой остаться,

Но страх засовом запер рот.

Слова рождаются, живут и чудеса творят

В мирах, что в голове я создаю… И вот

В конце концов и умирают.

Чтоб им жить,

Их надо в мир вовне пустить.

Но как? Скажите мне!

А вдруг их люди не поймут?

Сквозь рот мой проходя,

Изменятся слова, и мир не примет,

Оттолкнёт, а вместе с ними – и меня?

Как жить? Мне страшно. Голова гудит.

– Да, у нас есть ребенок с определенными проблемами, но с любым человеком в любой момент может случиться что-то страшное… Никто не застрахован. Жить в страданиях и унынии – это неправильно.

Эти слова Светланы Бондарчук, супруги одного из самых влиятельных режиссеров России, о своей 18-летней дочери Варваре, «солнечном ребенке» с синдромом Дауна. Большую часть времени девушка проводит за границей – там для «особенных» детей лучше условия.

И Светлана совершенно права. Только в округе Санта-Клара на одного студента с нарушением развития годовые затраты почти пятьдесят тысяч долларов. Соотношения учеников к педагогам составляет 5:1.

США. Начало 19 века. Дети, которых считали «слабоумными» или «душевнобольными» получили возможность учиться в школе. Сегодня их называют детьми с нарушениями умственного и эмоционального развития или социального поведения.

Раньше таких детей помещали в специальные учреждения, чтобы защитить их от опасностей окружающего мира. Ныне они получают полный спектр образовательных услуг. Многие дети полностью включены в образовательный процесс в обычных классах.

… Утром уже был в библиотеке. Обложил себя книгами. Решил узнать, что это за  проблема – аутизм?

Вот, что я узнал:

Это неизлечимый вид шизофрении, который медикаментозному лечению не поддаётся. У многих аутистов есть природная склонность к зрительному анализу. Они обладают высокоразвитым логическим мышлением, а также хорошими аналитическими способностями. Зачастую такие люди способны к серьезной концентрации на какой-то одной проблеме. Как герой известного голливудского фильма “Человек дождя”, они имеют фотографическую память и выдающиеся математические способности.

Неслучайно, что одно из секретных подразделений израильской армии, «отряд 9900» электронной разведки, набирает… молодых аутистов. Эти солдаты проводят много времени перед экранами компьютеров, изучая снимки со спутников и беспилотников.

В Германии фирма Auticon принимает на работу только аутистов. Она работает в сфере IT-технологий и занимается тестированием программного обеспечения. В силу своих особенностей люди с синдромом Аспергера (одна из форм аутизма) способны обнаружить даже мельчайшие недочеты в программном обеспечении.

 

ПРОФЕССОР  ЖОЗЕФИНА

Дома поделился новыми знаниями.

И вдруг слышу:

– Папа, вспомни, с молодыми аутистами – сказал Константин, – ты встречался в реальной жизни.

– В Майями, у профессора Жозефины ,- напомнила мне и жена Юля.

Да, как я мог забыть! Правда, неприятные воспоминания быстро улетучиваются.

… Штат Флорида, город Майами. Мы только приехали. Кто-то подсказал, что надо связаться с одной организацией, где помогут с работой. Константину было тогда только восемнадцать лет. Он уже начал работать и учиться в колледже. Со дня его рождения мама, бабушка и дедушка говорили с ним только по–английски, “дали” ему отличный язык и сейчас он был моим наставником.

Доехали на автобусе до места. В офисе было много людей. Большинство из них были с четко выраженным синдромом Дауна и синдром Аспергера. Одни тут работали, другие же пришли, как и я, на сдачу теста. Сын заполнил за меня какие-то анкеты с сотнями вопросов и передал в руки профессора по имени Жозефина, как у жены Наполеона. Она была уже далеко не молода. У нее был огромный горб. Создалось впечатление, что она в детстве выпала из детской кроватки.

Видя, что у меня английский чуть лучше, чем у младенца, почему-то на высокой скорости стала задавать вопросы. Я ее так же понимал, если бы она говорила со мной на китайском или японском языках.

Профессор проверяла мой интеллект на предмет, какая работа мне лучше подойдет …  дворника или уборщика.

– К четырем яблокам прибавить еще два. Сколько всего фруктов?

– Два умножить на 20. Сколько будет?

–  Было сорок пассажиров в автобусе. 15 сошли на остановке. Сколько осталось?

– На небе зажглись двадцать пять звезд. Десять потом потухли. Сколько осталось?

Потом дала маленький по размеру американский флаг и показала на большую картину с таким же флагом. Что с ним делать? Она внимательно следила за тем, чтобы никто не подсказывал. Думаю, что многие из них и сами не знали, что с этим флажком делать. Дала три длинные ленты красного, синего и желтого цвета. А с ними что делать?

Вечером пришла за мной жена.

–  Ваш муж решил математические задачи. Но вот не смог справиться с лентами. Их всего-то было три и надо было сплести в одну косичку. Не догадался приставить маленький флажок к большому, чтобы определить, который из них крупнее. Не смог сдать тест – остался без работы, – сказала профессор.

Получилось прямо, как в  популярной французской песне «Всё хорошо, прекрасная маркиза».

Всё хорошо, прекрасная маркиза,

Дела идут и жизнь легка,

Ни одного печального сюрприза,

За исключеньем пустяка:

 

Сгорел ваш дом с конюшней вместе

Когда пылало всё поместье

А в остальном, прекрасная маркиза

Всё хорошо, всё хорошо.

Опубликовано 02.08.2017  14:38 

Б. Гольдин. Курсом “Титаника”

Борис Гольдин

Цикл “Все работы хороши – выбирай на вкус” (часть 5)

Нечего стремиться в высоту,
Чтоб превратность не свела с бедою,
Чтоб изведать жизни красоту,
Нужно дорожить любой судьбою.
А.Болутенко

Попрощался с Флинт-Центром. Но получилось так, что, сказав ему: “Прощай”, тут же произнес: “Здравствуй” другой работе. Словно в доброй сказке, он “передал” меня, как эстафетную палочку, в другие руки, при этом легко подталкивал, чтобы осторожно переступил на следующую ступеньку моей трудовой деятельности.

– Теперь ты без работы.Что будешь делать? – спросила миссис Шарон, бывшая заместитель директора Флинт-Центра.

– Хотел бы попасть в команду службы безопасности.

– Президент охранной компании Рон Хармон. Кстати, вы знакомы. Он приходил на работу все время в гражданской одежде. Встречались каждый день.Ты стоял по одну  сторону входных дверей, а он – по другую. Я поговорю с ним.

Вспомнил, что мы часто беседовали о жизни. Он спрашивал меня о Советском Союзе, рассказывал о своей семье. Но ни словом не обмолвился, что он президент компании. Скромность украшает человека.

Есть самые разные компании: охрана без оружия, охрана со спецсредствами, со  служебным травматическим или огнестрельным оружием.

– У нас охрана и патрулирование без оружия,- сказал Рон при нашей встрече. –  Много объектов. Но сначала надо сдать тест на должность офицера службы безопасности, а затем получить лицензию.

– Потом будет интервью? – спросил я.

Рон улыбнулся:

– Ты каждый день проходил интервью. Помнишь  наши разговоры?

В домашнем “университете” началась перестройка. Моя жена села со мной за изучение толстого “учебника” для сдачи теста.  Новые слова, новые выражения, новые термины. Тяжело ей было с учеником…

Как у Корнея Чуковского:

– Ох, нелегкая это работа —

Из болота тащить бегемота!

Вскоре  еще один человек подключился к “бурлацкому” труду – мой  старший сын Юра. К этому времени он уже приехал к нам и трудился в одной из охранных компаний.

С английским языком проблем у него не   было. Быстро прошел тест на офицера службы безопасности и получил лицензию на работу.

Пришло время экзамена. К моей радости правила разрешали сдавать тест на родном языке. Хорошего переводчика долго искать не пришлось. Им стал… сын Юрий.

Когда все испытания остались позади, Рон (Ron Harmon) сказал мне:

– Поздравляю с первым днем работы офицера службы безопасности (security officer). – В центре города стоит круглое здание. Там  расположена штаб-квартира Симфонического оркестра Сан- Хосе. Регулярно проходят репетиции и выступления. Менеджер оркестра Марк введет тебя в курс дел. Моя задача состояла в том, чтобы никто не украл ни одного музыканта, ни одного музыкального инструмента, ни концертного зала.

Так я пополнил подразделение службы безопасности “The Asset Assurance Co.”

Это был один из старейших музыкальных коллективов Америки. Возраст оркестра  перевалил далеко за сто лет. Музыканты часто сопровождали выступления гостей из России – Мариинского театра, Московского балетного театра, известных солистов.

Через пару месяцев понял, что я везучий человек. На английском я еще не был готов что-то творить. Рука стремилась, но “тормоза” не пускали. Они вдруг куда-то пропали, и однажды утром во мне проснулся прежний активный журналист. Но он не вставлял палки в колеса работнику охраны. Одно – другому не мешало.

К слову, в то время, как грибы, почти во всех штатах появлялись газеты на русском языке, да еще платили гонорар за публикации. Так получалось, что от своей работы я получал много удовольствия: была чудесная языковая практика. Одновременно я изучал английский в колледже, а с нашими гостями не забывал родной язык. Никуда не надо было звонить, договариваться насчет интервью для газет. Все тут у тебя рядом, под боком. Были и такие моменты, когда короткие минуты знакомства перерастали в дружеские отношения.

Но однажды закрылся источник моего журналистского вдохновения. Леонид Г. был в одном лице директором и дирижером «нашего» оркестра. Музыкальное образование получил в Киеве и Москве. Прекрасно говорил на английском.

Как-то я обратился к мистеру Г.

– Хочу рассказать об оркестре в журнале “Вестник”, который выходит на русском языке.

Ответ, честно, удивил. Бесцветным тоном сказал сквозь зубы:

– Нам этого не надо.

Через час приехал сам хозяин охранной компании мистер Рон Хармон.

–  Что случилось? Русский директор не хочет, чтобы ты у него работал.

– Хотел написать статью про оркестр, а он…

– У меня двадцать объектов. Место тебе найду.

Как говорится, ничего на свете нет тайного. Все когда-то становится явным. Так было и в этой истории. Прошло много лет, и, как в басне Крылова, ларчик просто открылся. Мистер Г. много лет “вел” оркестр верным курсом – курсом известного нам с вами “Титаника”. За концертной программой пряталось медленное погружение в болото – болото банкротства. И офицер службы безопасности, да еще и с журналистским опытом, ему был не нужен.

“WELLS FARGO BANK”

Однажды меня срочно вызвали.

– Сегодня заступаешь на охрану ” Wells Fargo Bank”. Познакомься с приметами предполагаемого грабителя,- сказал менеджер.

Он протянул мне лист бумаги, где подробно были описаны все детали: цвет глаз, рост, одежда –  все, как обычно, в таком случае. Особые приметы – уж очень  худой. Да еще, если говорить  политкорректно, афроамериканец.

– Все понятно? – спросил Хосе Санчас. – Если что, в твоем распоряжении есть  телефон, радиотелефон и сообразительность.

Этот банк был одним из крупнейших в округе Санта Клара. Шустрые парни в поиске легкой добычи иногда захаживали сюда. По просьбе руководства наш президент открыл пост охраны на втором этаже. Отсюда, как на ладони, просматривался огромный  зал и его посетители.

… Я ждал грабителя уже девятый день. Его приметы, как стихи Есенина, запомнил наизусть.

Стоп! Что это? Вижу, что одна из красивейших операторов банка выскочила из зала. Она кого-то испугалась. Я стрелой устремился вниз.

– Что случилось?

– У него огромный нож и он стоит и играет с ним, – ответила женщина.

Парень был хорошо упитан. Белый. В синем спортивном костюме. С рюкзаком за спиной.

– Ошибка в приметах вышла, – подумал. – Но это не важно.

Тут же отправил в наш центр тревожный сигнал и связался с полицией. Три офицера службы безопасности выросли словно из- под земли. Они увидели интересную картину. Мужчина играл с ножом и громко говорил:

–  Показываю фокусы.

Он хорошо видел охрану и не собирался ретироваться.

На улице моросил дождик. Наступали сумерки. Зажглись уличные фонари. В банке же было тепло и светло. Вдруг “фокусник” стремительно направился к выходу и бодро зашагал по улице.

В это время к банку подъехали с мигалкой четыре машины. Полицейские  поинтересовались в каком направлении умчался нарушитель порядка. Через десять минут одна из машин вернулась. Мне осталось только опознать любителя острых ощущений.

Скоро прибыл и Рон Хармон. Направился ко мне.

–   – Спасибо за работу. Приметы подтвердились?- спросил он.

– Нет,- ответил я и тут же подробно описал нашего “гостя”.

–  Получается, что теперь надо ждать настоящего грабителя,- ответил он.

Информация была верной. Через несколько дней появился парень, худой, как щепка. Сразу же я отправил два тревожных  сигнала: один – в штаб нашей компании, другой – в полицию. На этот раз приметы совпали на сто процентов.

Опубликовано 18.07.2017  22:19 

Б. Гольдин. Опасная похвала

Борис Гольдин

Цикл “Все работы хороши – выбирай на вкус” (часть 4)

В этот чудесный солнечный день я был готов с самого утра во весь голос распевать любимую песню из детства моих сыновей:

Какой чудесный день,
Какой чудесный пень,
Какой чудесный я и песенка моя.

(фото из интернета)

Через пять минут учитель приведет маленьких первоклашек и это будет мой первый урок физкультуры в начальной школе города Лос Гатоса. А пока что-то расскажу. Я работал ассистентом педагога в школе, расположенной на территории тюрьмы округа Санта Клара. На большой перемене взял в руки местную газету “San Jose Mercury News “. Смотрю – требуется учитель физкультуры.

Со многими своими коллегами я был в дружеских отношениях. Мистер Huerta  преподавал математику. Как-то мне сказал:

–   Знаю, что самбо пришло из России. Влюблен в эту борьбу. Я был чемпионом нашего округа по самбо, а сейчас по вечерам тренирую сборную команду университета.

Я с ним поделился своей мечтой: найти работу учителя физкультуры и показал газету. Он сказал, что в наше время все реально. Подошел к компьютеру и отправил всю мою информацию по указанному адресу. Через день меня вызвали на собеседование в школу, которая была одной из лучших в городе. Мечта стала реальностью.

Вот и мой класс уже шагает.

–  Мисс Duarte, – представилась молодая учительница.

Стадион был новым. Урок прошел интересно. Быстро пробежало пятьдесят минут.

–  Сегодня чудный день. Я рад прекрасным мальчикам и девочкам, прекрасной учительнице. Я рад работать с вами, – сказал на прощание.

Через пару минут вижу, что почти со скрость звука бежит ко мне директор миссиc Dodge.
.
– Вы допустили большую ошибку, – сказала она.

– Какую ошибку? – был удивлен.

–  Вы сказали учительнице, что она прекрасная учительница.

– Комплимент – это фрагмент уважения. Да и форма похвалы. Класс старался, а мисс Duarte активно помогала.

–  Похвала пусть будет в России. У нас же это считается проявлением харассмента.

Это понятие здесь настолько размытое и всеобъемлющее, что под домогательство могут легко подпасть даже случайно брошенный взгляд или улыбка. Я  был очень удивлен, что мой комплимент попал в одну из категорий харассмента. Как говорят, шутки шутками, но мой первый день мог стать и последним.

– Больше это не допускайте, – поставила точку директор.

На следующий день я исправился.

– Good morning! – сухо сказал до урока.

– Good buy! – без эмоций произнес после урока.

Все стороны были довольны.

Интересно, что когда эту историю рассказал моим русским соседям, то они назвали  молодую учительницу истеричкой и феминисткой.

Со временем все стало на свое место. Но я был осторожен, старался обходить все острые углы. С директором нашли общий язык и она помогала мне во всех начинаниях.  Нужен спортивный инвентарь – пожалуйста. Нужна спортивная форма для сборных команд – отказа нет.

Прошло с тех пор много лет. Но, если слышу какие-то сообщения о проблемах взаимоотношений между  женщинами и мужчинами, то часто слышу голос миссиc Dodge  о харассменте. Так было и когда читал сообщение о том, что Президент США сделал шутливый комментарий, когда ему показали пассажирский самолет Boeing Dreamliner. Дональд Трамп  выразил восхищение лайнером.

– Что может выглядеть так хорошо в 30 лет? Самолет, — отметил он.

Американский журнал Bustle назвал высказывание сексистским и отметил, что Дональд Трамп таким образом косвенно унизил женщин этого возраста, намекнув, что даже воздушное судно в 30 лет выглядит лучше, чем они.

Читаю информацию и вижу перед собой бывшего директора школы:

– Вы допустили большую ошибку, сказав учительнице, что она прекрасная учительница.

Опубликовано 05.07.2017  23:48

Борис Гольдин. Продайте ваш диплом

Цикл “Все работы хороши – выбирай на вкус” (часть 3)

Борис Гольдин

Майами. Мы жили уже примерно полгода в доме, где снимали жилье почти все  иммигранты. Соседи были разные. Кто откуда только не прилетел! Разными были и причины, поднявшие их с родных, насиженных мест.

К моему удивлению, встретил  земляков. Они жили этажом выше, и мы часто встречались на лестницах. Это была молодая семья спортсменов, да и не простых.  Михаил был старшим тренером сборной команды Узбекистана по волейболу, а его жена Лариса являлась членом олимпийской сборной команды СССР по волейболу. Вполне понятно, что он быстро нашел работу в одном из колледжей и взял жену в помощники.

Как-то я с ним разговорился. Поделился планами – найти любую работу. Может быть что-то на спортивном поприще. Показал диплом педагога по физкультуре. Рассказал и о том, где и кем работал. Не забыл рассказать и о преподавании в институте.

Через неделю Михаил сам зашел ко мне. Я обрадовался, наверное, с хорошей новостью?

– У меня появилась идея, – сказал мой сосед,- поймите только меня правильно. Знаю, что ваша жена и сын нашли работу. Все равно ваш бюджет страдает. Преподавать в  университете вы еще долго не сможете. Я предлагаю вам продать мне ваш диплом кандидата исторических наук. Я хорошо заплачу.

Я слушал его и думал, какие еще есть подлые и дешевые люди. Его просишь о помощи, а он готов  тебя просто зарыть. Вот так жизнь проверяет людей.

– Знаешь что, пошел бы ты со своими деньгами …

В это трудно даже поверить. Прошла  неделя, и в  том же Майами я пообщался с   другим  моим земляком. Нет-нет он не хотел  купить диплом кандидата. Был  иной характер его устремлений.

“Прилетел” он на побережье Атлантического океана  с долины реки Чирчик, которая протекает и  в какой-то части Ташкента.

Мой земляк окончил Узбекский институт физической культуры и на новом месте смог найти работу тренера по теннису. Его супруга училась в Ташкентском педагогическом институте иностранных языков, где и моя жена, так что, думаю,  они должны были знать друг друга. Кто-то из общих знакомых и дал нам их номер телефона.

–  Попробуй. А вдруг поможет в поиске работы.

Я ему позвонил. Рассказал  коротко о себе. Поведал, что ищу любую работу.  Спросил, может быть знает о какой-либо вакансии. В ответ он спросил:

–  Ты привез что-нибудь из перевязочного материала?

Он долго мне объяснял, зачем это ему нужно, как тут  все дорого. В конце разговора сказал:

– Я позвоню.

Прошло много лет. До сих пор “жду” его сообщений.

– Случай – псевдоним Бога, когда он не хочет подписаться своим собственным именем, – сказал писатель Анатоль Франс.

Шутят, что учитель физкультуры обладает «лучшими качествами дрессировщика, клоуна и цирковой лошади, которую год за годом гоняют по кругу».

Что впереди: дорога иль тропа,
Или асфальт прекрасной магистрали?
Дать выбор в состоянии судьба,
Но трудно выбрать лучший путь вначале.
А. Болуненко

Случилось так, что в одной из частных школ учитель, которого “год за годом гоняли по кругу”, заболел и запросил время на отдых. Об этом я узнал совершенно случайно. Правда, последний урок в школе я дал более тридцати лет назад, но смело пришел к директору со своим дипломом педагога по физкультуре. Миссис Murmelli со мною почти час беседовала. Я не все мог понять. Молча слушал. В знак согласия иногда кивал головой. В конце нашего разговора я услышал:

– Tomorrow …

Утром с помощью жены я написал на ладонях свою “тронную” речь.

– Если хотите выглядеть, как Арнольд Шварценеггер, не обращайте внимания на мой русский акцент, а смотрите, какие упражнения я выполняю и повторяйте их за мной.

– Физические упражнения могут заменить множество лекарств, но ни одно лекарство в мире не может заменить физические упражнения, – говорил итальянский физиолог Анжело Моссо.

Но к моему великому удивлению, учебной программы по физическому воспитанию в школе не было. Это позволило мне составить свой план занятий и включить туда легкую  атлетику, настольный теннис, волейбол и баскетбол.

 

(снимки из интернета)

Часто мои занятия посещала директор школы миссис  Мармелли и оставалась довольна. Радовали меня и ученики. Многие стали называть меня:

– Сoach.

Было необычно.

–  Ты понравился ребятам, и они тебя признали, поэтому и называют тренером?- сказали дома.

Майами в мае – настоящая Африка. От жары некуда спрятаться. В школе спортзала не было. Видел, что мои любимые ученики весьма неохотно шли на уроки. Но что делать? Я, шутя, объяснял ребятам, что, если не будет уроков, то у меня не будет и хлеба с маслом. Они улыбались и терпели.

Однажды после уроков пригласила к директору.

– Dear coach, вы отлично поработали, – сказала она, протягивая мне конверт. – Я оплатила вам за три месяца вперед. Хотела бы, чтобы вы каждый день ходили в колледж, изучали английский. Через несколько месяцев мы вас ждем.

Случилось вот что: один из учеников, который шутил, что любит кушать больше, чем бегать, в один из жарких дней зашел к директору школы и сказал, что он не всегда понимает речь учителя физкультуры и это ему мешает стать таким, как Арнольд  Шварценеггер.

Прельщает скоростная магистраль,
Чтоб мчаться без забот и без тревоги,
Хоть места нет на ней всем, очень жаль,
Но тропы остаются и дороги.
А. Болуненко

Опубликовано 17.06.2017  16:13

 

Беседа к юбилею Евгения Магалифа

Е. Магалиф: В США я достиг того, о чем и не мечтал

Евгений Магалиф был в Беларуси композитором популярных песен, а в 1990 году уехал на постоянное место жительства в США. В 1992 г. вместе с Данчиком (Богданом Андрусишиным) он записал хорошо известный белорусским меломанам альбом «Мы еще встретимся» – «Мы яшчэ сустрэнемся». В прошлом году в международной продаже появился диск Евгения Магалифа с его композициями в классическом стиле под названием «Colibri». 11 июня 2017 г. композитору исполняется 60 лет. По случаю юбилея мы поговорили с Евгением Магалифом о его жизненном и творческом пути.

РС: «Радыё Свабода» поздравляет Вас с 60-летием. Мы договаривались с Вами, что будет новый разговор, в прошлом году, когда беседовали первый раз, и теперь выполняем свое обещание. Многие ли из Беларуси Вас уже поздравили?

Евгений Магалиф: Мой юбилей будет через несколько дней. Из Беларуси пока поздравлений нет. И я даже не знаю, будут ли…

РС: Почему? Думаете, в Беларуси о Вас забыли?

Е. М.: Ну, мои друзья, исполнители моей музыки, обязательно меня поздравят. Но я не думаю, что это будет отмечено как-то шире, на радио или в газетах. Но – посмотрим.

РС: Когда мы беседовали с Вами в прошлом году, Вы говорили, что у Вас были проблемы с приездом в Беларусь. Визы Вам не хотят дать, предлагают поменять паспорт. Эти проблемы остались?

Е. М.: Я думаю, они остались. Но мы с тех пор не обращались за визами. Мы надеемся, что дело изменится в лучшую сторону и у нас будет возможность приехать – не на пять дней, как сейчас можно, а на более долгий срок. Пять дней для нас – очень мало.

РС: А приехать в Беларусь Вам хочется, правда?

Е. М.: Да, конечно. В Беларуси похоронен мой отец, моя бабушка. Там живут родственники, много друзей.

РС: А где конкретно похоронены Ваши предки?

Е. М.: Моя бабушка похоронена в Витебске, мать жены и несколько родственников похоронены в Сенненском районе, а мой отец, композитор Борис Магалиф, похоронен в Горках Могилевской области.

Евгений Магалиф с музыкантами-флейтистами в Лионе

РС: Евгений, Ваша жизнь, можно сказать, поделилась пополам. Первую половину вы прожили в Беларуси, а вторую уже в Америке. Вы не жалеете, что эмигрировали?

Е. М.: Нет, никогда не жалел и надеюсь, что никогда не буду жалеть. Я живу в Соединенных Штатах, как будто смотрю кино, и всё еще не верю, что это происходит со мной. Я никогда не думал, что жизнь в Америке сложится для меня так удачно.

РС: А если я попрошу Вас назвать две-три вещи, которые Вам дала Америка и которых Вы не имели в Беларуси, что вы скажете?

Е. М.: Во-первых, США дали мне возможность творить так, как я хочу, и возможность распространять свои произведения по всему миру. Это было бы невозможно в Беларуси. Если бы я остался в Беларуси, я писал бы свои песни, их выполняли бы местные исполнители, может, кто-то в России или в Украине, но по всему миру они не звучали бы. Я здесь достиг того, о чем и не мечтал.

Во-вторых, Америка дала нам комфорт жизни. Мы уверены в своем будущем. Мы имеем возможность ездить в разные страны.

Третье. Я бы уже давно умер, если бы не помощь американской медицины. Это я могу сказать и о своей матери, и о тетке. Они бы в Беларуси не получили такой поддержки для пожилых людей, которую получили здесь. Также и отец моей жены, которому сейчас 95 лет. Он – инвалид войны, и ему в 92 года в госпитале для ветеранов в Нью-Йорке сделали очень сложную операцию по пересадке мышечной ткани. У тестя, который перенес более 50 операций, открылась с войны рана на ноге, ноги у него были перебиты немецким пулеметом, и на них почти нет мяса. В Беларуси никто не делал бы операцию такому старому человеку. Я это знаю из семейного опыта. Когда моя жена, у которой заболела 72-летняя мать, спрашивала белорусских врачей – что с ней? какой ваш диагноз? – ей отвечали: а что вы хотите? это старость, мы ничего не сможем сделать, она уже пожила… В прошлом году и у меня были три очень тяжелые операции. И я из своего кармана не заплатил за них ни копейки…

Афиша концерта в Чите в честь 60-летия Евгения Магалифа

РС: Некоторые рассказывают жуткие истории о гонорарах американских врачей и вообще об оплате за услуги американской медицины. А Вы вот говорите, что не платили…

Е. М.: Ни я, ни отец жены ничего не заплатили. За меня заплатил страховой фонд. А со старых людей, с которых нечего взять – с них и не берут. Но помогают.

РС: Вы сказали, что Америка дала вам возможность творить. Но когда Вы там только появились, то, по-видимому, о Вас как о композиторе никто ничего не знал, и Вам пришлось начинать свой американский путь с нуля, верно?

Е. М.: Да, я начал с нуля. Потому что я приехал в США как турист, всего с двумя сотнями долларов в кармане, которые я одолжил у друзей. Потом приехала моя жена с двумя маленькими детьми. Я сначала устроился на работу, где надо было подметать пол и чистить ковры. Потом мы получили легальное разрешение на работу и подали заявку на постоянное жительство. Мы долго ждали и получили это разрешение только тогда, когда президент Билл Клинтон подписал закон о никарагуанских беженцах. Люди, приехавшие из СССР в 1990–1991 гг., получили разрешение на жизнь в США на основе этого никарагуанского закона, как ни забавно это звучит. А еще позже мы получили грин-карту…

РС: А когда вы вернулись к музыке? По-видимому, это наступило не сразу после переезда в США?

Е. М.: Конечно, не сразу. Я пытался писать песни и высылать их в Беларусь. Но это было очень сложно. Когда композитор живет в одной стране, а запись должна быть в другой стране, и нет возможности что-то сказать или подсказать певцу – это очень тяжело. Композитор должен работать с певцом лицом к лицу. Я тогда написал несколько духовных хоралов, которые исполняет капелла в Гродно, и несколько романсов, а потом перестал писать вплоть до 2009 года. В 2009 году мой друг из Польши, флейтист Эдуард Сытянко, и его брат Олег, также флейтист, живущий в Финляндии, предложили мне написать что-то для флейты. Это была очень удачная композиция, она «пошла в народ», ее исполняют в разных странах. Потом ко мне обратилось издательство из Англии с предложением издать мои произведения. А потом и издательство из США также предложило мне стать их автором, и они тоже издали несколько моих произведений.

В прошлый раз мы с вами говорили о том, может ли композитор жить со своих произведений. Я тогда говорил, что нет. Но потом случилось чудо – я встретился с прекрасным флейтистом, сэром Джеймсом Голуэем (James Galway). Это флейтист номер один в мире. В прошлом году он пригласил меня на свой фестиваль в Швейцарии, потому что ему очень понравилась моя музыка для флейты. Я полетел в Швейцарию на этот фестиваль на инвалидном кресле, так как десятью днями ранее перенес довольно сложную операцию. Голуэй предложил мне, что порекомендует меня издательству, с которым он работает. То есть он для этого издательства рекомендует музыку – ставить, так сказать, свое imprimatur (отметка «в печать» – belisrael.info). Они ему посылают ноты, он их редактирует, если посчитает нужным, и пишет свою аннотацию – почему, например, ему эта музыка нравится. И он мне сказал: «Юджин, давай я тебя порекомендую своему издательству». Это одно из самых крупных и уважаемых музыкальных издательств в США.

Евгений Магалиф с женой Татьяной

РС: И что они предложили конкретно вам, после рекомендации Джеймса Голуэя? Подписали с вами контракт?

Е. М.: Да. Я нашел юриста, и мы почти шесть месяцев готовили мой контракт. Я подписал его в середине мая. Теперь они оперативно готовят несколько моих пьес для флейты, чтобы представить их на общей конвенции флейтистов США в августе. Я тоже поеду туда, потому что там впервые будут исполняться два моих произведения для флейты. Издательство хочет представить меня как их нового автора.

РС: Насколько этот контракт улучшает вашу финансовую ситуацию?

Е. М.: Пока что он ничего не улучшает. Но президент этого издательства сказал, что деньги мне пойдут года через два. И все, кто знает о моем контракте, говорят мне, что мне очень повезло, потому что это очень известное и уважаемое издательство. У меня с этим издательством контракт на всю мою музыку. Они издадут всё, что я напишу, хотя, разумеется, не всё сразу.

РС: А как вы планируете отметить свой 60-летний юбилей? Будут какие-то концерты, банкеты, медали?

Е. М.: (смеется) Ну, медаль Франциска Скорины или титул Заслуженного деятеля искусств Беларуси я бы взял. Но я сомневаюсь, что кто-то об этом подумает… А если говорить серьезно, то я сначала думал отметить свой юбилей очень богато и широко – собрать родню, друзей и знакомых в концертном зале, организовать великолепный концерт. Но случилось так, что в начале июня родился мой внук, Тимофей, продолжатель фамилии Магалиф! Я настолько впечатлился этим событием, что вообще забыл о планах к юбилею.

Но я могу сказать, что в апреле было очень интересное событие во французском Лионе – 60 флейтистов исполняли мою музыку к моему 60-летию. Мы поехали туда с женой, и французы встретили нас по-королевски.

А в мае концерт моей музыки состоялся в сибирском городе Чита – это они сами предложили такой концерт. Они попросили меня сделать видеообращение и показали его людям перед концертом. В Сибири, представьте себе!

Еще один концерт, посвященный моему 60-летию, будет в Украине – 4 ноября в филармонии города Днепр (бывший Днепропетровск) состоится концерт моей симфонической музыки, на который приедут мои друзья-флейтисты из Финляндии и Польши, братья Сытянко.

Евгений Магалиф и Данчик, Минск, 1989 г.

РС: Вы собираетесь ехать на этот украинский концерт?

Е. М.: Да, если здоровье позволит, мы с женой туда поедем. Это для нас большое событие. Там будет премьерное исполнение моей пьесы, которую я посвятил Джеймсу Голуэю, и другой, посвященной моей жене. Также там будут исполнены впервые пять танцев, три из которых я написал для Минского музыкального театра несколько лет назад, для мюзикла «Дикая охота короля Стаха», который так и не был закончен и поставлен.

Возможно, концерт моей музыки пройдет в этом году и в Минске, в ноябре. Моей музыкой заинтересовались молодые музыканты, дирижер Павел Любомудров и флейтист Сергей Кортес. Но пока рано говорить об этом что-то определенное.

РС: Большое спасибо за беседу. Мы, понятно, иллюстрируем наш разговор музыкальными видеороликами с Вашими композициями. И хотим вспомнить Ваш альбом «Мы еще встретимся», записанный с нашим Данчиком. В прошлый раз мы ставили песню «Туманы». Что порекомендуете на этот раз?

Е. М.: «Только вчера» («Толькі ўчора») на стихи Натальи Арсеньевой.

Интервью брал Ян Максимюк

Перевод с белорусского belisrael.info (перепечатка в интернете – только с активной гиперссылкой), оригинал интервью здесь 

Опубликовано 11.06.2017  12:18

 

Борис Гольдин. Дело было в Майами

Цикл “Все работы хороши – выбирай на вкус” (часть 2)

Нам песня жить и любить помогает,
Она как друг и зовёт, и ведёт,
И тот кто с песней по жизни шагает,
Тот никогда и нигде не пропадёт.

Этот задорный марш из кинофильма “Веселые ребята”, думаю, еще помнят многие из нас. Слова песни – непростые. Если хотите знать – дают жизненную установку. Не могу сказать, что всем. Но для меня точно был приказ.

На этот раз, правда, помогла нерусская песня. Но это не имеет никакого значения. Речь идет об американской, лирической песне. Именно она указала на выход из сложной ситуации. Нет, не подумайте, что я – певец. Никогда не пел – голоса нет. Это про таких, как я, говорят: медведь на ухо наступил.

Начну с того, что  каждое утро упорно обходил “владения” свои и не сомневался в успехе поисков. Какую-то работу да найду. В этом деле следовал философскому закону, который гласит, что закон перехода количественных изменений в качественные в диалектике Гегеля и материалистической диалектике, а также ряде близких философских концепций — всеобщий закон развития природы, материального мира, человеческого общества и мышления.

Закон – нешуточный. Он сформулирован Фридрихом Энгельсом в результате интерпретации логики Гегеля и философских работ Карла Маркса. Закон есть закон… Так имел ли я право на сомнения?

СПОКОЙНОЙ НОЧИ, АЙРИН

Третий месяц живем в новой стране. В городе Майами, штата Флорида. Жена  и сын  нашли работу. Юля – преподавать английский язык и американскую литературу.  Константин – в отделе по продаже чемоданов в большом супермаркете “Burdines”. До сих пор  на почетном месте стоит у нас будильник – его награда за победу в “социалистическом соревновании” по работе с покупателями. Каждое утро и я выходил на  “марафонский забег”- обходил  всех, кто мог принять на работу.

Остановился у небольшого ресторанчика с вывеской “McDonalds”. У входа уже толпятся молодые ребята с бумагами в руках. Мои конкуренты. ” Вот они сейчас и заберут рабочее место”, – подумал я. – Какие у меня шансы? Возраст – полвека, а “язык”, как у младенца, один детский лепет. Но внутренний голос напевал:

Мы можем петь и смеяться как дети,
Среди упорной борьбы и труда,
Ведь мы такими родились на свете,
Что не сдаёмся нигде и никогда.

Надо думать. Даже поговорка гласит, что бывает только неправильный путь, но не бывает безвыходных положений. И тут меня осенила одна мысль.

– Как зовут менеджера?- спросил я у парня, который уже десятый раз мыл одно и то же окно.

Мой английский с русским акцентом парень из Мексики еле понял.

–  Амиго, – ответил он, – ее зовут Айрин, она еще не пришла.


И тут  мне на память пришла старая американская лирическая песня “Goodnight Irene”, которую с утра до вечера передавали по радио. Правда, слов совсем не знал, но догадывался, что она про девушку с красивым именем

Irene goodnight, Irene goodnight,
Goodnight Irene, goodnight Irene,
I’ll see you in my dreams.

Через пару минут мексиканец сообщил:

– Идет.

Прямо на меня шагала красивая, высокая девушка, стройная, как русская березка. От неё словно исходили лучи солнца. Она  всем мило улыбнулась и поздоровалась. Я не стал ждать, когда  меня к ней пригласят. Из пяти молодых людей за это время кого-нибудь уже приняли бы на работу. Такие раскладки – не по мне. И я сделал первый шаг.

– Извините, Айрин. Я недавно приехал из Советского Союза…

– Давайте, – сказала она, – пройдем в офис.

– Так, откуда приехали?

– Из Советского Союза.

–  Трудились там в “Mcdonalds”?

– Нет.

– Чем занимались?

– Преподавал в институте.

– Откуда известно мое имя?

–  По радио ежедневно поют о вас. Да, и имя очень красивое.

–  Работа очень тяжелая. Сил хватит?

Всю жизнь занимался спортом. Был уверен, что справлюсь. Мне было неловко, что  жена с сыном работали, а я дома сидел. Я взялся бы за любой труд…

–  Да, – ответил.

Она задала мне несколько вопросов и дала заполнить бумаги.

– Жду завтра.

– Дома не поверят. Вы могли бы позвонить жене?

– Ваш муж получил работу,- сказала коротко она.

– Спасибо, – ответила Юля. – Он очень добросовестный. Не подведет.

Но я еще не знал  одного – с чем это “кушается”. Видиокассета, которую показала утром менеджер, многое прояснила. Туман рассеялся. Картофель фри, куриные крылышки,  салаты, пирожки с персиком и вишней, жареные креветки, рыба, гамбургеры и чизбургеры, макчикены – наша забота. Это еще не все. Мыть полы, посуду и кухонную утварь – у нас никто не отнимал, все входило в наши обязанности.

Со мной рядом “потели” девушка и два парня. Все они бежали с острова Свободы. Мы были, как заведенные, и со скоростью звука метались с одного конца кухни в другой.

Вскоре Айрин вырвала меня из этого ада.

– Ты – новичок. Десять минут отдыха.

Стояла невыносимая жара, словно мы находились в песках Кара-Кум. Да, и вокруг  были  какие-то не очень приятные запахи, хоть натягивай противогаз.

“Терпи, казак, атаманом будешь, – говорил сам себе. – Еще повезло. Пятеро молодых остались за бортом. Таких, как Айрин, больше не встретишь”.

Но я смог продержаться на “ринге” “Mcdonalds” ровно “три раунда” – три дня. На четвертый мои “рефери” – жена с сыном встали у дверей и объявили ” вердикт”, сказав:

– У тебя и сил подняться -то нет. Даже до десяти считать не надо. Настоящий нокаут.

Юля взяла телефон.

–  Извините, Айрин. Муж не рассчитал свои силы. Не обижайтесь. Он очень хотел работать. Спасибо за доброе сердце.

ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОМ ОЛАДИЙ

Удивляемся тебе —
Не всегда ведь мыть посуду
Предначертано в судьбе.

Вторая “встреча”. Ура! Опять что-то нашел. На этот раз ресторан с необычным названием  -“Интернациональны Дом  Оладий ” (International House Of Pancakes).

Пригласили мыть посуду? Почему в конце поставил знак вопроса? Сейчас поведаю. “Помыть посуду”- подумал я, – дело не сложное”. Не отказался. Порадовал Юлю и Костика.
– Все работы хороши,- не забыл при этом сказать.

Но утром менеджер посадила меня в своем офисе и серьезным тоном пояснила.

–  В твои обязанности входит: разгрузка машин с продуктами, содержание парковки в образцовом порядке, со всех столов  собирать грязную посуду, помыть и разнести  официантам. Будет проще, если покажешь эту бумагу дома. Думаю, что есть кому перевести. Тут полный перечень все работ.

Получилось так, что в первый же день домой я, буквально, приполз.

– И про эту работу забудь,- сказали мои “рефери”. – У тебя вид, как, после хорошего нокаута.

Это была чистая правда.

ПРЕСС-ПАПЬЕ
Там слабым места нет
Там только сильный выживает
В том месте среди углов
Что рингом называют.
Р. Королева

Третья “встреча”. Вот и дошла до ее очередь. Как-то вечером зашел к нам сосед мистер Брин.

– Всё работу ищешь? Хорошую новость принес: утром отвезу тебя к одном  знакомому поляку – у него есть работа для тебя. Кстати, у тебя есть белый халат?…

– Зачем?

– Будешь красить бронзовые изделия.

Красить, так красить.

– Заплатит хорошо, – добавил он.

Войцех, так звали хозяина, – встретил меня недружелюбно.

– Что вырядился? – спросил по-русски.

– Мистер Брин сказал, что надо красить бронзовые изделия.

–   Ты ему морду покрась! А где он сам?

– Уже уехал.

– Он, что, – шутник?

– Надо тележками вывозить уголь из шахты. Сможешь?

Я закачал брюки, как на рыбалке, снял белый халат.

– Готов.

Со мной работал молодой поляк, который  тоже хорошо говорил по-русски, и черный, как смоль, парень, наверное, из Конго. Тягаться я ними не мог. Силы были уже не те. Еле-еле дотянул до вечера. Хозяин попросил кого-то, чтобы меня “доставили” домой. Утром была уже знакомая картина.

– Забудь сейчас о работе. В трех встречах – ты потерпел три нокаута. Мы не приехали сюда умирать. Тебе надо только “язык” и все. Твоя работа ждет тебя впереди.

Утром мой сосед Вовчик (из киевских бандитов) для интереса спросил:

– И сколько этот мудель тебе заплатил?

– Сказал, что с кем-то передаст.

– Это старые хохмы. Я тебе сделаю сейчас перевод с русского на русский. Это означает, что никогда. Дай мне его телефон, – сказал Вовчик. – Войцех какое-то время жил в Украине…

–  Привет, Войцех, один только вопрос. У тебя на столе есть пресс-папье? Да. Тяжелое? Так вот, если вечером деньги не будут у этого русского, то оно окажется на твоей голове. Опять земляка обижаешь?

Когда село солнце за горизонт, мистер Брин принес деньги.

Конечно, получилось не очень хорошо. Как в поговорке: размах – на рубль, а удар – на копейку. Но это был мой первый опыт: первые размахи, первые удары и первые центы…

Опубликовано 07.06.2017  12:42

 

Б. Гольдин. ВОРОТА «ОТКРЫТЫ»

Борис Гольдин

Цикл “Все работы хороши – выбирай на вкус” (часть 1)

Как весёлые зайцы, выпрыгивают повороты,

Развеваются ветры, как плащ за моею спиной.

Дорогая дорога, живущего мира ворота,

Отворись предо мной, отворись предо мной.

Ю. Визбор

1990 год. Мы жили в солнечном Узбекистане. Юля, моя жена, преподавала в институте иностранных языков. Я имел ученую степень кандидата наук и ученое звание доцента. Работал в Ташкентском институте инженеров железнодорожного транспорта.

В стране шла перестройка, об этом сообщали центральные издания. Однажды, взяв в руки «Правду», случайно обратил внимание на небольшую информацию. Собственный корреспондент газеты в Израиле писал, что встретил доктора технических наук, профессора, создателя реактивных двигателей для истребителей МиГ, лауреата Государственной премии СССР Ефима Беккера.

Встретил, так встретил. Что тут такого? Была одна особенность. Профессор репатриировался в Израиль без знания иврита и в возрасте за пятьдесят, близкому к пенсионному, что лишало его шансов устроиться на работу, соответствующую его образованию и опыту. Он смог найти только работу по уходу за стариками в доме престарелых.

Это были годы, когда открыли «ворота», и люди по разным причинам устремились кто куда. Вот и наша семья приняла решение иммигрировать в США. Одной из причин был антисемитизм.

Я начинал свою трудовую деятельность в редакции газеты, был членом Союза журналистов СССР и хорошо знал, что наша пропаганда никогда не дремлет. Вдруг кто-то из интеллигентов, прочитав сообщение, испугается и передумает «намыливать лыжи». Поделился с женой:

– Америка – это не Израиль. На новом месте думаю устроиться на работу либо в университете и преподавать политологию, или в русско-американскую газету. В крайнем случае, пойду учителем физической культуры, диплом педагогического института не зря имею.

Юля всегда реально смотрела на жизнь.

– Не высоко ли метишь? Может, опустишь планку пониже?

Ведь не сравнить судьбу с судьбой,

И горькой может быть, и сладкой,

Едва заметною тропой

Или же магистралью гладкой.

А. Болутенко

Когда мы совершили поистине чкаловский перелет по маршруту Ташкент-Москва-Нью-Йорк-Майами и немного осмотрелись на новом месте, то в памяти всплыла эта самая информация в «Правде». Значит, Юля была совершенно права, там была не пропагандистская «утка», а реальный факт. Недавно отметили моё пятидесятилетие. Английский язык, как у младенца. Вот и вопрос: чем мне заниматься?

Помните, как у Владимира Маяковского:

У меня растут года,

будет и семнадцать.

Где работать мне тогда,

чем заниматься?

Правда, семнадцать мне уже не будет, но всё равно: «Чем мне заниматься?» Поэт рекомендует:

– Намотай себе на ус –

все работы хороши,

выбирай

на вкус!

Что мне остается делать? Как и профессор Ефим Беккер, идти и «выбирать» любую работу.

Жена и сын уже трудились. Юля давала уроки в частной еврейской школе. Костик работал в универмаге, а по вечерам учился в колледже. Думаю, поэтому у них был другой взгляд на реальность.

– Сначала нужно овладеть английским, а потом уже говорить о работе, – сказали в один голос и Юля, и младший сын Константин. – Мы с голоду не умираем.

Старший сын Юра ещё не приехал, но был такого же мнения. Он советовал мне сначала «взять язык». Конечно, сыновьям было легче, и меня это радовало. Со дня их рождения Юля и её родители, которые отлично владели английским, разговаривали с мальчиками на языке Грэма Грина, Джеймса Олдриджа, Чарли Брукера.

Я поступил в колледж, а дополнительно занимался в домашнем «университете», где преподавателем и ректором была моя жена. Она была требовательна и никаких поблажек не делала.

Однажды за ужином слушали русские романсы. На глазах у всех появились слёзы.

– На первых порах Костик и я здесь нашли себя. Но видим, что тебе очень трудно. Давай вернёмся в Ташкент. Побывали в Америке, и хватит.

– Это только сейчас трудно. Я ещё найду себя, – ответил.

Они хорошо знали, что это были не просто слова. Я – борец по жизни. То, чего добился в Советском Союзе, всё – только упорным трудом. Никто и ничего не принес на блюдечке.

Как сделать жизнь совсем иной,

Всегда является загадкой,

Как есть, её берут такой

Иль добывают мёртвой хваткой.

А. Болутенко

ПЕРВОЕ ИНТЕРВЬЮ

Однажды зазвонил телефон. Незнакомый голос спросил:

– Вы ищете работу? Хотите работать в газете? До наc дошла информация, что Вы имеете опыт журналиста. Приглашаетесь на интервью.

Я был безумно рад – вот здорово подфартило!

Наш разговор проходил на английском и русском языках. Переводчик трудился в поте лица, вопросов было много. Где учился? Где работал? О чем писал? Как делается газета?

Я задал только один:

– Как собираетесь платить?

– У меня денег нет, – ответил солидный и ухоженный мужчина. – Дочка оканчивает школу, вот и хочу помочь ей приобрести небольшой опыт, выпуская американо-русскую газету. Я слышал, что вы всё равно ищете работу, свободного времени у вас пока хватает. Вот и используйте его.

– Спасибо за рекомендацию.

На этом моё первое интервью и завершилось.

МЕНЕДЖЕР… НА БУМАГЕ

В один прекрасный день я нарушил все семейные правила. Перед Новым годом мы пошли во Флинт-Центр (Flint Center) на «Щелкунчик».

На снимке: место моей работы Flint Center  (вид изнутри).

На сцене Flint Center. Выступает группа Московского балета (1996 г.)

На сцене Flint Center. Солистка Московского балета Екатерина Тихонова (1996 г.)

Московский балет и музыка Петра Чайковского так подействовали на меня, что сказал жене:

– Я хочу здесь работать. На любой позиции.

Юля ответила:

– Подожди. Идея хорошая, но время твоё ещё не пришло.

Утром я все же пошел к заместителю директора Флинт-Центра миссис Шарон. Милая, приятная, уже немолодая женщина, задала мне пару вопросов:

– Ваш акцент не будет помехой?

– Я работаю метрдотелем в известном итальянском ресторане «Olive Garden». Мой акцент – не помеха.

– Работали в русских театрах?

Подумал: солгать или сказать правду? Должность режиссёра или работу актёра не предложат. Художником-декоратором не возьмут. Если и предложат, то что-то попроще.

– Да, – соврал.

– Могу предложить работу ushers.

Я, даже не зная, что это за работа, ответил:

– Большое спасибо.

Юля помогла заполнить уйму бумаг и прокомментировала, что эта работа не простая, а «золотая» – государственная.

Словом, стал работать… билетёром.

– Театр начинается с вешалки.

Позволю себе перефразировать это известное изречение:

– Театр начинается с билетёра.

Ведь, когда приходят в театр, первым людей встречает кто? Именно он – билетёр.

Билетёры превращаются в «стражников» каждый раз, когда идёт спектакль. У них нет щитов и копий, но они добросовестно стоят на «воротах».

Если вы думаете, что моей единственной обязанностью была проверка билетов, то глубоко ошибаетесь. В наши функции входило следующее: подготовка зала к спектаклю, встреча зрителей, раздача программок и даже консультирование по поводу репертуара.

В первый же день познакомился с интересными людьми – профессором литературы из Чехии, специалистом-химиком из Китая, архитектором из Японии. Это были мои коллеги-билетеры. Они уже работали более года, но им еще не хватало хорошего владения языком.

Обратил внимание, что с нами одновременно работали тридцать волонтеров. Это были врачи, учителя, юристы, компьютерщики… Их объединяла любовь к театру, к сцене. Это были настоящие театралы с большим опытом, поэтому они и были рядом с нами.

На сцене Flint Center, таневальный коллектив из Индии (1997 г.). (Все фотографии из интернета)

Пробежал год, как один день. Всё было хорошо, за исключением «пустяка» – Флинт-Центр не выполнял финансовый план. Эта была настоящая трагедия для всех.

Меня пригласила заместитель директора миссис Шарон.

– Пусть для тебя не будет сюрпризом. Приходит новое руководство. У нашего директора есть научная степень доктора, и она уходит преподавать. Мне скоро на пенсию. Я дала согласие остаться на должности секретаря директора. Вас же всех уволят.

Когда уже пошли разговоры об увольнении, я решил не ждать приказа и зашёл к новому директору.

– Мистер Клайман, у меня за время работы не было ни одного замечания. Моё образование и опыт помогают отлично работать с людьми. Хочу продолжить здесь свой труд.

Через неделю вышел приказ: меня назначили ассистентом менеджера. В его обязанности входило: ежедневно перед работой проводить собрание с волонтерами и ставить перед ними задачи на вечер.

– На твоем месте, с твоим «языком», как сейчас, с сильным русским акцентом, держать речь перед такой квалифицированной аудиторией, я бы не стала, – сказала жена. – Будет другая работа. Главное, что ты пробил себе тропинку.

Нечего стремиться в высоту,

Чтоб превратность не свела с бедою,

Чтоб изведать жизни красоту,

Нужно дорожить любой судьбою.

А. Болутенко

Опубликовано 21.05.2017  14:48