Category Archives: Спорт

Гексашахматы, заря перестройки (2)

(окончание; начало здесь)

Вольф Рубинчик. Мы остановились на том, что гексашахматисты в июле 1985 года отыграли в славном городе Ульяновске (турнир «УК-85») 5 туров из 9 и выбрались на экскурсию… В твой день рожденья.

Юрий Тепер. Да, нас, гостей, сопровождали несколько местных игроков. Экскурсовода не брали, ульяновцы сами рассказывали, кто что знал. Помню, подошли к танку времён войны, его можно было потрогать. Я спросил у Жупко: «У вас же боевых действий не велось, почему поставили этот памятник?» О танковом заводе в Ульяновске я тогда не слышал. Он ответил: «Здесь было танковое училище. Танки пригоняли с Урала, и они внесли свой вклад в победу».

Ещё запомнилось, как Ф. И. Гончаров вспоминал довоенные годы, свою юность. Он говорил, что на месте, мимо которого мы проходили, стояла церковь. Тогдашние власти, прежде чем её снести, провели опрос среди жителей. Большинство молодёжи, в том числе сам Фёдор Иванович, сказали «ломать», и церковь снесли. Он переживал, вспоминая об этом.

Улицы Ульяновска особого впечатления не произвели. Много было старых купеческих домов, чуть в стороне от центра – много построек частного сектора (так тогда было и в Минске). Сходили в дом-музей Ленина. Мне этот музей был интересен не как памятник коммунизма, а как свидетельство о жизни людей до революции. Помню, я сказал Жупко: «Шикарный дом». Он ответил: «Отец Ленина был крупным чиновником и мог себе позволить покупку особняка». Ещё я припомнил, что в детстве читал книгу о восстании Степана Разина, там говорилось, что он захватил Симбирск, но не смог взять кремль. Спросил у Жупко: «Что-нибудь сохранилось от кремля?» Он ответил: «Тот кремль был деревянным, до революции не простоял».

Экскурсия понравилась. По окончании С. Лапко угостил белорусскую компанию пивом. Не знаю, оно ли помогло, но шестой тур у меня сложился более удачно, чем предыдущий: я выиграл у Рощина и вышел в «плюс». Играл от обороны; соперник ничего не создал, потерял фигуру и сдался.

В. Р. Как ты отметил свой 27-й день рожденья?

Ю. Т. После тура у нас был запланирован поход в баню (ещё один классический сюжет советского кино…)

В. Р. А как вообще относишься к бане?

Ю. Т. Жару переношу не очень хорошо, но помыться в компании – милое дело, хотя хожу в баню редко. В Ульяновске это «мероприятие» организовал Свистунов. Услышав о моем дне рожденья, он обрадовался: «Отлично, я тебя, как ангелочка, по-именинному попарю». Потом, правда, разочаровался, сказал: «Вижу, ты не любишь париться. Ты терпел, а удовольствия не получал».

Удовольствие я получил, когда после парилки поплескался в бассейне. Помню, что спиртного в бане не было. Шли обратно, как говорится, усталые, но довольные. Вечером гуляли по территории турбазы. Я отлично себя чувствовал с молодёжью – 14-летним Саулюсом Жостаустасом, 17-летними Сергеями (Соколовым и Цыганковым), Максом Гребещенко. Помню, горланили какие-то песни – на трезвую голову! – рассказывали анекдоты, читали забавные стишки… Когда вернулись в помещение, ко мне подошёл Лапко и вручил какой-то цветок. Говорит: «Наташа дарит его тебе по случаю твоего дня рождения». Цветок она сорвала на турбазе. Было очень трогательно.

В. Р. Как после таких торжеств у тебя сложился 7-й тур утром следующего дня?

Ю. Т. Я вынужден был согласиться на ничью с Плехановым.

В. Р. Почему «вынужден»? Что за принудиловка в перестроечной державе? 🙂

Ю. Т. Были немалые проблемы с обратными билетами, Плеханов ходил в какие-то высокие инстанции решать «билетный вопрос». Об этом стало известно после 6-го тура. По жеребьёвке я должен был играть с ним. Стало ясно, что, скорее всего, сыграть мы не успеем. Он даже готов был отдать мне очко без игры, но как бы я после этого себя чувствовал? Я сам предложил ему ничью, он был удовлетворён компромиссом и даже извинился, что я лишаюсь возможности его обойти (перед туром я отставал на 0,5 очка). Это был единственный случай за всю мою практику, когда соглашение на ничью имело не совсем добровольный характер. А с другой стороны, в случае проигрыша моя ситуация ещё ухудшилась бы… Итак, настраиваюсь на партию 8-го тура, где моим соперником оказался С. Соколов.

В. Р. Он был среди лидеров?

Ю. Т. Да, опережал меня на 0,5 очка. Партию мы оба вели очень осторожно, в ладейном окончании удалось выиграть пешку и разменять ладьи, а затем выиграть пешечный эндшпиль. Свистунов, наблюдавший за моей осторожной игрой, бросил реплику: «Деградируешь. С нашей партией не сравнить». Я ответил: «В спорте самое красивое – результат». Мы посмеялись.

По жеребьёвке 9-го тура мне попался чёрными Лапко, которому я дважды уступал в турнирах 1984 г. (Москва и Минск)…

В. Р. Пардон, а какая была ситуация перед последним туром?

Ю. Т. 1. Яненко – 8 очков, 2. Свистунов – 5,5, 3-6. Плеханов, Лапко, Цыганков, Тепер – по 5, 7-9. Кабанов, Соколов, Баширов – по 4,5 очка, 10-14. Жупко, Клементьев, Гараева, Гончаров, Рябов – по 4 очка, и т. д. В последнем туре должны были встретиться Яненко с Цыганковым, Свистунов с Башировым, Лапко с Тепером, Жупко с Кабановым, Соколов с Плехановым, Гончаров с Рябовым, Клементьев с Рикером. Решалось всё, кроме судьбы первого места.

А. Жупко и Ю. Тепер

Вечер перед решающим туром прошёл своеобразно. Сперва мне сказали, что нужно выступить с лекцией о гексашахматах (ГШ) перед туристами с Урала. Это было неожиданно – я уже успел позабыть, что обещал выступление. Настраиваюсь быстро, со мной идут Макс и Саулюс. Рассказываю историю ГШ, показываю правила на доске. Затем мы c Максом играем показательную партию (я выиграл). После «мероприятия» идём купаться. Рядом с турбазой – крутой обрыв, осторожно спускаемся к реке. Течение спокойное, отплываю метров на 100-150. Плеханов мне кричит: «Ты что, хочешь плыть на тот берег?» Возвращаюсь обратно – до другого берега километра полтора, а может, и все два.

На турбазе «Салют» в нашей с Яненко комнате – прощальный банкет. Странно, что мне никто ничего не говорил… Решаю, что имею право зайти в свою комнату и присоединиться к пьющим. Стучусь, захожу. В комнате – Яненко, Лапко, Гараева и какая-то женщина из руководства турбазы. Лапко, уже покрасневший от выпитого: «Что, выступил? Молодец, можешь идти готовиться к партии со мной. Сколько ты мне партий проиграл, две? Завтра будет третья». Остальные молчат. Большей услуги Сергей мне и не мог оказать. Когда-то мне сказали: «У тебя очень мягкий характер, тебе трудно будет добиться успеха. В спорте нужно больше жёсткости». Своим не самым корректным поведением Сергей меня раззадорил. Цыганков сочувственно спросил: «Отшили?» Я ответил: «Ничего, злее буду. Есть возможность доказать преимущества трезвого образа жизни перед образом жизни нетрезвым» (смех в зале).

В. Р. Пока в номере жесточайше нарушается режим, может, расскажешь, какое было «настроение умов» среди участников турнира в то первое перестроечное лето?

Ю. Т. Помню немногое, какие-то фрагменты. Ну вот, ждём транспорт, чтобы ехать на игру. Кто-то купил свежую газету и читает про моральное и материально стимулирование ударного труда. В статье приводится пример, как знаменитому шахтёру Стаханову выделили лошадь. Тут некто замечает: «Лучше, чем современную машину – права-то не нужны». Другой фрагмент. Клементьев рассказывает, что в Эстонии подавляющее большинство коренных жителей полностью игнорируют московское радио и телевидение. Вспоминает историю, как в гостях у эстонцев он захотел посмотреть телепрограмму «Время». Хозяин уступил его желанию, но глядел на него как на врага либо идиота. Третий фрагмент. Всё тот же наблюдательный Клементьев: «В соседнем домике размещалась делегация из Башкирии. Мальчишка-башкир говорит на чисто русском языке: “Те двое – русские. Пусть идут в задницу”».

Четвёртый эпизод не столько политический, сколько юмористический. Гребещенко травит анекдоты… «Студия “Грузияфильм”. Экранизация «Молодой гвардии» Фадеева. Заходит в дом немец, спрашивает: “Как мнэ найти Олега Кошевого?” – “А он мосты пошёл взрывать”. – “Скажите, гестапо приходыл, очень сердылся”». Ну и как без анекдотов на еврейскую тему… «Решили евреи из Биробиджана перебраться поближе к центру. Договорились с Мордовией, что местное население их примет и будет единая республика. Обратились в Москву, в Верховный совет – нет ответа. Те и другие спрашивают, почему нет ответа. В Москве отвечают: “Вот не знаем, как новую республику назвать: Евромордовской или Мордоеврейской (Мордожидовской)”».

Остальное забыл за давностью лет. Перейдём к последнему туру.

В. Р. Да, пройдёмте-с…

Ю. Т. Лапко, несмотря на большую практику по части приёма спиртного, был не в лучшей форме. Начало он, однако, разыграл активно. Создал давление на крайнюю пешку королевского фланга, а я поставил серопольного слона на размен и тем самым защитил пешку…

В. Р. Так и хочется назвать серопольного слона «сероглазым», словно он ахматовский король… Но продолжай.

Ю. Т. Соперник побил пешку конём. Это был просчёт – моя ладья сбила коня, а слон закрыл ладью, и белые остались без фигуры. В 1990 г. В. Волков из Твери привёл в статье для журнала «ГШ-бюллетень» эту партию как типичную ошибку (известно ещё 4-5 подобных партий, в основном заочных). Оставшись с лишней фигурой, я почувствовал себя уверенно, а у Лапко игра разладилась. Мне удалось ещё выиграть качество и остаться с лишней ладьёй. Кончилась партия матом… вражескому королю. С одной стороны, это была моя лучшая партия в турнире, с другой – соперник явно чудил. Мы обменялись любезностями, он заявил: «Только на зевках и можешь выигрывать». Я ответил примерно так: «Каждый игрок должен уметь использовать свои шансы. А вообще не люблю, когда меня заранее “хоронят”».

Помирились мы с Сергеем на закрытии турнира, а после партии он сел играть в «блиц» с Яненко. Я же следил за финальными партиями. Свистунов и Плеханов одержали победы. Евгений вышел на 2-е место – вполне заслуженно. Мы же с Плехановым поделили 3-4-е места, но у него был лучшим коэффициент Бухгольца (благодаря партии с Яненко). Подхожу к главному судье Шичалину, игравшему в Москве-1984. Напоминаю ему, что моя ничья в 7-м туре была вынужденной, и справедливо было бы дать нам сыграть дополнительную партию за 3-е место. Плеханов не возражал, но Шичалин настаивал, что положением дополнительные партии не предусмотрены. Может, боялся, что затянется окончание турнира… В итоге у меня 4-е место. По той игре, что я показал на старте, да и позже, это был очень большой успех.

В. Р. Какой-то приз тебе дали?

Ю. Т. В том-то и дело, что призовых мест было три, а за 4-6-е давали грамоты. Впрочем, грамотка была довольно симпатичная – синяя, цвета волжских волн.

Финальная таблица из сборника «История ГШ. 1982–1992» (Минск, самиздат)

В. Р. Что ещё было примечательного после турнира?

Ю. Т. Раздали нам снимки, сделанные в первый день на турбазе. Прошёл прощальный банкет – на этот раз с участием всех желающих. Часа через два маршрутное такси доставило нас на вокзал. Обратная дорога была весьма приятной. В поезде на Москву в одном плацкартном вагоне оказались я, Яненко, Гараева, Клементьев и Рощин. Сходили в вагон-ресторан, потом почти всё время играли в «дурака» двое на двое: я с Рощиным против Гараевой с Яненко. Игра проходила с преимуществом чисто белорусской пары. Клементьев так комментировал события: «Я знал, что Яненко во всех играх ас, но что Наташа так удачно впишется в игру, я не ожидал».

В Москву приехали около 9 утра. Поезд на Минск у меня был в 9 вечера, у Яненко и Гараевой ещё позже.

В. Р. Чем-то запомнился летний день в Москве?

Ю. Т. Клементьев уговорил нас пойти на ипподром, посмотреть скачки. В Таллинне есть ипподром, и он посещал его. Для остальных это был первый визит… Честно говоря, особого впечатления не произвёл. Клементьев и Яненко делали какие-то ставки, а я откровенно скучал. Купил газету – «Советский спорт» или «Футбол-хоккей» – и читал её. На трибуне было немного любопытно, но, когда ты не специалист по бегам, сильно не заинтересуешься. Потом Клементьев от нас отстал, мы поели и сходили в кинотеатр «Россия» (что смотрели, не помню). Вечером погуляли по фестивальной Москве – ведь открывался всемирный фестиваль молодёжи и студентов…

В. Р. И?..

Ю. Т. Не впечатлило. Через каждые сто метров в центре города стоял милиционер. Казалось, что под контролем каждый твой шаг. Какие-то украшения, лозунги… Без всего этого официоза было бы симпатичнее. Прошёл пешком от Красной площади до Белорусского вокзала, сел в поезд и наутро был уже в Минске.

В. Р. А в московском турнире 1985 года ты сыграл?

Ю. Т. Да, но об этом турнире можно сказать, что копия – хуже оригинала. Он состоялся в последних числах августа.

В. Р. А ведь, наверное, люди старались! Может, ты просто неважно выступил, раз так отзываешься о соревновании…

Ю. Т. Как раз напротив, выступил хорошо. В Москве-1985 (турнир на приз газеты «Московский комсомолец») я занял 3-е место после Яненко и Александра Павловича, мне дали сувенирный самоварчик. Свистунов, которого я обошёл по коэффициенту, подшучивал: «Может, угостишь меня из него чаем?». Всего играло 16 человек, но острота впечатлений была гораздо меньшей, чем годом ранее. Ульяновцев было только двое – Плеханов и Свистунов. Представителей Беларуси было пятеро, как и в 1984 г., но вместо Липник и Гараевой играли Инна Рубинчик и Юрий Бакулин.

В. Р. Ну-ка, что там за моя однофамилица?

Ю. Т. С Инной мы познакомились на городских вузовских соревнованиях, она играла на женской доске мединститута (1-й разряд по обычным шахматам). Павлович ей рассказал о ГШ, она заинтересовалась, но не очень-то. Турнир она провалила. Во втором финале за 9-12-е места (остальные аутсайдеры не пришли) она заняла 11-е место и, похоже, не сильно огорчилась. У неё были какие-то дела в Москве, может, даже поважнее турнира. Больше она в ГШ не играла, да и перестала попадать в основной состав у медиков по обычным. Позже видел у неё на правой руке кольцо, означавшее замужество. Где она сейчас, не знаю.

В. Р. Больше не будет подробностей о «комсомольском» турнире?

Ю. Т. В то время в Москве должен был начинаться второй матч на первенство мира между Карповым и Каспаровым. В конце второго игрового дня телевидение ГДР проводило опрос шахматистов: «Кто выиграет, Карпов или Каспаров?» Мы в опросе не участвовали. Я думал заинтересовать журналистов нашим турниром, но они выполняли своё задание и на «побочные» темы не отвлекались. Большинство шахматистов высказались за Каспарова, он и победил.

Вспомнилось: перед началом турнира к нам подошёл какой-то тип, стал смеяться, мол, вы играете в гексашахматы потому, что не умеете в обычные… Славу Яненко это задело, он сел играть с насмешником в «блиц». Поначалу игра у минчанина шла не очень удачно (и москвич подкалывал: «это тебе за неуважение к посту и молитве»), но потом всё-таки защитил «честь гексашахматного мундира». В конце концов оппонент даже заинтересовался новой игрой, и Яненко показал ему правила.

В. Р. А что скажешь о «Минске-1985»?

Ю. Т. Турнир прошёл в ноябре и был посвящён 68-летию «Великого Октября». Играли в отвратительных условиях (тесная комнатка в подвале домоуправления «без удобств»). Потом нашли туалет во дворе, и я всех насмешил, когда заметил, что «очко» там ромбическое: «ещё чуть-чуть, и будет шестигранное». Поделил я 3-5-е места с ульяновцами Жупко и Гребещенко, набрав 6 из 10. Уступил им по коэффициенту и оказался пятым. Яненко был первым (но Гребещенко нанёс ему единственное поражение), Цыганков – вторым. Остальные минчане, в т. ч. Павлович, сыграли ещё хуже меня.

В общем, яркие впечатления оставил только Ульяновск. Но год был интересный!

В. Р. Спасибо за рассказ.

Ю. Т. Всегда пожалуйста!

Опубликовано 16.10.2017  00:08 

 

Гексашахматы, заря перестройки (1)

Вольф Рубинчик. Материал о Москве-1984 вызвал положительные отклики. Продолжим тему гексашахмат (ГШ)?

Юрий Тепер. Да, очень приятно получaть «обратную связь». Хотел было рассказать о 1987-м, но лучше придерживаться хронологии.

По количеству турниров первый перестроечный год не уступал яркому 1987-му, а по числу участников даже превосходил. Атмосфера и в 1985-м, и в 1987-м была интересная. Зачем же мне идти путём, описанным в известной песне: «Два шага налево, два направо, шаг вперёд и два назад»?

В. Р. Как думаешь, когда Ленин писал свою работу, он ориентировался на эту песню?

Ю. Т. Всё может быть. Хотя, скорее, еврейские юмористы использовали труд Ильича для своего творчества.

В. Р. Ладно, оставим тему заимствований специалистам из «Диссернета», вернёмся в 1985 год. Ты заметил «зарю перестройки»?

Ю. Т. Признаться, не очень. Политикой я тогда интересовался мало, борьба с нетрудовыми доходами и пьянством меня не задевала. Что перемены будут, понимали все, но то, что они выйдут из-под контроля и это в корне изменит ситуацию в стране, предсказать было трудно. Меня тогда больше занимали ГШ. После «Кубка Москвы-84» я, можно сказать, вошёл в число ведущих игроков Союза, и этот статус нужно было подтверждать. Первый турнир 1985 года состоялся в Ульяновске, в июле. Это был первый мой приезд на родину «вождя» (всего их было четыре, и каждый чем-то запомнился).

В. Р. К соревнованию готовился?

Ю. Т. У меня тогда набралась уйма турниров по переписке. Не могу сказать, что очень уж серьёзно к ним относился, но в условиях, когда очных турниров было мало (зимой в начале 1985 г. нас выгнали из клуба «Строймеханизация», а другого места сборов не нашлось), заочная игра пришлась весьма кстати. Ну, а летом государство – в лице пединститута им. Горького – позаботилось о моей физподготовке. Весь июнь шли сельхозработы: это называлось «ехать на сено». Если рассказывать подробно, то отклонимся от главной темы, но один эпизод смеха ради вспомню. Сельхозкоманда нашего института трудилась вместе с работягами из какой-то другой организации. Кто-то из наших показал на меня: «Смотрите, настоящее чудо! Человек совсем не ругается матом». Наши партнёры ответили: «Как же вы это упустили? Надо было научить!» А если серьёзно, то там было много хорошего…

В. Р. Ну вот, вернулся ты с «сена» в конце июня. Когда надо было ехать в Ульяновск?

Ю. Т. Турнир начинался 15 июля, и я летел самолётом через Москву 13-го. Были проблемы с билетами – стоял 2 или 3 часа в очереди.

В. Р. Ты летел один?

Ю. Т. До Москвы один. Вылетел в районе 10 утра из старого минского аэропорта («Минск-1»). Из Шереметьева ехал автобусом до Домодедово. Там встретил Славу Яненко, и в Ульяновск уже летели вдвоём. Наташа Гараева присоединилась к нам в Ульяновске, она приехала поездом позже. Больше из наших в «ГШ-экспедицию» никто не выбрался.

В. Р. Похоже, вы прибыли поздним вечером. Вас кто-то встретил?

Ю. Т. Вышла интересная история: прилетели в двенадцатом часу по местному времени, которое тогда было на час впереди Москвы. Нас никто не встречал, поскольку телеграмму о прибытии мы не посылали. Яненко уже посещал Ульяновск двумя годами ранее, тогда его поселили в центральной гостинице города «Венец». Туда мы и поехали автобусом. В гостинице мест не оказалось. Слава позвонил Плеханову, и тот срочно прибыл к нам на такси. Нас разместили на окраине города, на турбазе «Салют». Примерно в два часа ночи мы добрались туда на такси с Плехановым, он там же и заночевал. На следующий день прибыли остальные иногородние участники.

В. Р. Следующий день был уже игровым?

Ю. Т. Нет, у нас оставались сутки на акклиматизацию.

В. Р. И как прошла?

Ю. Т. Выспаться нормально не удалось, мы встали уже в седьмом часу утра. Плеханов сказал нам, что на заводе, где работал Лапко, спортивный праздник, в программе которого – блицтурнир по шахматам. Предложил нам там сыграть.

Итак, Плеханов везёт нас на другой конец города на городском транспорте и сдаёт «на руки» Лапко. Начало блицтурнира в 10 часов. До его начала мы провели шахматную разминку…

В. Р. Надеюсь, вы достойно представили великую белорусскую шахматную школу?

Ю. Т. Яненко победил, а я занял лишь 6-е место из 20 участников. Лапко был в первой тройке. Большинство участников играли в силу первого разряда или около того. Иных подробностей не помню. Дальше Лапко повёл нас к себе домой, и его жена покормила нас вкусным пловом с говядиной. После обеда отвёз нас на турбазу, там собралось уже большинство иногородних участников.

Мы познакомились с А. Клементьевым из Таллинна, с двумя молодыми ребятами – Сергеем Соколовым и Сергеем Цыганковым из Зеленограда, города-спутника Москвы. Для нас они были москвичами. Представлял их нам М. Ю. Рощин.

С Антанасом Шидлаускасом из Вильнюса мы уже встречались в декабре 1983 г., когда по приглашению Валерия Буяка он приезжал в Минск. С ветераном – его 14-летний внук Саулюс Жостаустас (Каунас). Почти всё время проводил с нами старый знакомый ульяновец Максим Гребещенко. Он предложил мне махнуть на вокзал, встретить Наташу Гараеву. Я согласился: время было ещё не позднее, да и хотелось посмотреть вокзал.

Съездили, встретили, вернулись на турбазу. Вечером «сабантуя» не было: играли в ГШ и обычные шахматы, гуляли по турбазе, смотрели телевизор.

Лапко поведал нам о регламенте турнира. За 6 игровых дней надо было сыграть 9 туров: 3 дня – по две партии, 3 – по одной. Контроль – полтора часа на партию каждому участнику. Это сильно отличалось от московского и минского турниров 1984 г., где играли по полчаса на партию.

В первый день 15 июля играем с утра одну партию, а во второй половине дня игроки переключились на обычные шахматы, хотя и не все.

В. Р. Что за соревнование «не для всех»?

Ю. Т. Лапко организовал «матч дружбы»: «БССР – завод Володарского».

В. Р. И нельзя было обойтись без отвлечений от основного турнира?

Ю. Т. Сергей хотел доказать, что гексашахматисты могут хорошо играть в обычные шахматы, даже лучше, чем «просто шахматисты». Мы не возражали: представлять республику всегда почётно. Мне всегда было интересно такое совмещение, и новые знакомства тоже интересовали.

В. Р. Играли на трёх досках?

Ю. Т. Нет, четвёртым участником взяли Клементьева – перворазрядника по обычным шахматам. Но о матче позже.

В. Р. Как проводили иные «полусвободные» дни?

Ю. Т. В четвёртый игровой день с утра была большая экскурсия по Ульяновску, а в последний день нам надо было успеть на поезд в районе 16.00 по ульяновскому времени.

В. Р. Да, график насыщенный… Расскажи-ка о начале турнира.

Ю. Т. Организаторы договорились с местной школой недалеко от турбазы, что турнир пройдёт в спортзале школы, в то время свободной. 15 июля около 10 утра состоялась жеребьёвка. Номера выпали следующие: 1. Ю. Тепер (Минск), 2. В. Кабанов (Ульяновская обл., р. п. Языково), 3. Б. Рябов (Ульяновск), 4. В. Плеханов (Ульяновск), 5. А. Вол (Ульяновск), 6. В. Яненко (Минск), 7. А. Клементьев (Таллинн), 8. М. Рощин (Москва), 9. С. Лапко (Ульяновск), 10. Е. Свистунов (Ульяновск), 11. С. Цыганков (Москва), 12. А. Жупко (Ульяновск), 13. Ковалёв (Ульяновск), 14. Лёшин (Ульяновск), 15. Р. Баширов (Ульяновск), 16. М. Гребещенко (Ульяновск), 17. С. Жостаустас (Каунас), 18. М. Рикер (Ульяновск), 19. А. Шидлаускас (Вильнюс), 20. Н. Гараева (Речица Гомельской обл.), 21. С. Соколов (Москва), 22. Ф. Гончаров (Берёзовка Ульяновской обл.).

География участников в сравнении с 1984 г. заметно расширилась. Всего в турнире участвовало 22 игрока – Ульяновск никогда больше не собирал столько гексашахматистов, пожалуй, это вообще рекорд для всесоюзных турниров. Причём играли все сильнейшие.

Позже дела в Ульяновске пошли на спад. В 1987 и 1988 годах играло по 16 участников, в 1990-м – только 11. При этом число местных участников всякий раз уменьшалось.

В. Р. Чем ещё выделялось начало турнира?

Ю. Т. Большой «фотосессией». У меня не так много фотографий, но даже по ним заметно, каким масштабным явлением стал турнир на «приз УК-1985». УК – это не уголовный кодекс, а газета «Ульяновский комсомолец».

Ульяновск-85. Стоят: Михаил Юрьевич Рощин, Лёшин, Ковалёв, Александр Клементьев, Вячеслав Яненко, Сергей Лапко, Наталья Гараева, Сергей Соколов, Максим Гребещенко, Михаил Рикер, Сергей Цыганков, Андрей Жупко, Юрий Тепер, Рустам Баширов, Антанас Шидлаускас, Виктор Кабанов. Сидят: Владимир Плеханов, Евгений Свистунов, Фёдор Иванович Гончаров, Саулюс Жостаустас, Борис Рябов.

В. Р. Журналисты приходили?

Ю. Т. Нет, информацию в «Ульяновский комсомолец» написал В. Плеханов. В 1988 г., когда участвовали венгерские шахматисты, что-то о турнире передавали по радио.

В. Р. И, наконец, игра…

Ю. Т. Старт для меня сложился неудачно. После трёх туров имел всего одно очко, а могла быть вообще «баранка».

В. Р. Как, у тебя – и «баранка»? Не может быть!

Ю. Т. Стартовая партия с Кабановым шла тяжело. Один из сильнейших местных игроков был близок к реваншу за Москву-1984. У него оказались две лишние пешки, дошло до ферзевого эндшпиля при обоюдном цейтноте. Это негативно повлияло на игру моего соперника. Ферзевые окончания требуют точной игры – сам знаешь по обычным шахматам – а в ГШ они даются ещё труднее, чем в обычных. Виктору, чтобы выиграть, надо было находить точные ходы, мне же защищаться было проще. Кончилось тем, что он просрочил время. Соперник расстроился, меня такое очко тоже не обрадовало. Один мой знакомый шахматист из мединститута как-то сказал: «Халявские (!) очки к добру не приводят». В данном случае высказывание вполне оправдалось. Во втором и третьем турах я проиграл, соответственно, Н. Гараевой и Е. Свистунову…

В. Р. А если бы Кабанов предложил в окончании ничью, ты бы согласился?

Ю. Т. Конечно. Никогда не любил «рубить флажки» – гораздо чаще сам страдал из-за просрочек времени, чем выигрывал на флажке… Но перейдём к матчу по обычным шахматам с местной заводской командой. Яненко у нас играл на 1-й доске чёрными, я на 2-й белыми, Клементьев на 3-й чёрными, Гараева на 4-й белыми.

В. Р. Надеюсь, честь Беларуси вы не посрамили?

Ю. Т. Победила дружба со счётом 2:2. Яненко и я выиграли, а остальные – … Мне партия с ульяновцем очень понравилась. Соперник, молодой светловолосый парень (перворазрядник), применил французскую защиту. Я получил преимущество в дебюте и не выпустил его до конца. Жаль, запись партии не сохранилась… Что происходило на других досках, помню плохо, но отметил, что многие участники турнира пришли поболеть за нас. Так что мы отстаивали не только честь республики, но и честь ГШ! 🙂

В. Р. Насколько тебе легко переключаться с одного вида шахмат на другой?

Ю. Т. С ГШ на «классику» гораздо легче, нежели наоборот. За всё время, что я играл в ГШ, раза 3-4 приходилось в тот же день играть в обычные. Все партии в «классику», насколько помню, выиграл (возможно, попадались не самые сильные соперники). ГШ не зря называли «упражнение с отягощением»: партии в ГШ проходят обычно более напряжённо. Так было и в Ульяновске. Помню, после матча нам подарили комплект обычных шахмат. Когда мы шли с ним после игры по турбазе, её директор сказал: «Почему вы ходите с обычными досками? В Ульяновске нужно ходить с шестигранными!» Объяснять ему мы ничего не стали, и он тут же добавил: «Надо выступить перед отдыхающими с лекцией или беседой о ГШ». Естественно, никто из нашей компании особого желания выступать не выказал…

В. Р. А как же Юрий Яковлевич Тепер?!

Ю. Т. Ну, ты меня знаешь… Я сразу сказал, что, если никто не хочет выступить, то я готов выручить нашу кампанию. Выступал в предпоследний день, но об этом чуть позже.

В. Р. Почему ты проиграл две партии кряду?

Ю. Т. Был в неважной форме. У Н. Гараевой во втором туре чёрными выиграл качество, но у белых взамен была активная игра. Надо было подумать, как защищаться, я же быстро «зевнул» ладью. Попытки обострить ситуацию успеха не принесли. Это была одна из моих худших партий, Наташа же играла отлично.

После 2-го тура образовалась четвёрка лидеров со стопроцентным результатом: В. Яненко, Н. Гараева, М. Гребещенко и С. Соколов. Они играли между собой. Яненко победил Максима, Соколов – Наташу. Я же получил ещё один удар: в острой борьбе уступил Свистунову.

В. Р. Неужто проигрыш даме вызвал у тебя депрессию?

Ю. Т. Не сказал бы. Настроение было боевое. Свистунова я совсем не знал. Позже мы подружились, очень симпатичный парень. Сочетал в себе боевой настрой с дружеским, уважительным отношением к сопернику. Весёлый, жизнерадостный, но играл нестабильно: в одном турнире мог выступить блестяще, а другой провалить. В острой партии я просмотрел потерю фигуры, но продолжил атаковать. Кончилось тем, что я потерял ещё одну фигуру, и он в контратаке поставил мат. После этой партии я понял, что с такой формой, как у меня, нужно менять манеру игры, иначе турнир окажется вообще провальным. Стал играть более осторожно, и это дало эффект, но не сразу…

В. Р. Вячеслав Яненко, как и в Москве-1984, очутился вне конкуренции?

Ю. Т. Да, он выиграл 8 партий подряд, а в последнем туре сделал ничью с Цыганковым, чем помог мне опередить зеленоградца. Позже Яненко шутил, что я выбрал правильную турнирную стратегию в «швейцарке», поскольку «опустился» и не попал ему на зуб. Что ж, в каждой шутке есть доля шутки…

После двух поражений было очень неприятно. С. Лапко предложил поехать на пляж искупаться в Волге. Из всей компании только у меня нашлись плавки, и мы вдвоём поехали купаться.

В. Р. Тебе понравилась «матушка-река»?

Ю. Т. В районе Ульяновска – очень крутые берега, самые крутые во всём Поволжье. Пляж был единственным местом, где можно было нормально пройти к воде. Вода оказалось очень тёплой, довольно чистой, течение – спокойным. Два берега очень далеки друг от друга. Вообще это была не столько река, сколько Куйбышевское водохранилище, напоминавшее море. На пляже ещё был бассейн, искупались и в нём. Короче, пришёл в нормальное состояние… На следующее утро удалось победить Клементьева из Таллинна.

В. Р. Как же проходила та историческая партия?

Ю. Т. Подробности помню плохо. Я пытался атаковать, но осторожно. Соперник больше защищался, стремясь к разменам. Позиция была сложная, и в окончании я его короля заматовал. Текст партии сохранился.

А вторая партия в тот день разочаровала не только меня, но и тех, кто следил за игрой…

В. Р. Опять проиграл?

Ю. Т. Нет, сделал ничью с аутсайдером Ковалёвым (имени не помню). В итоге он занял лишь 18-е место. А. Жупко и С. Лапко сказали мне, что такого от меня не ожидали. Опять вначале выиграл качество, потом потерял фигуру. Можно было играть с ладьёй за две лёгкие фигуры (по меркам ГШ это даже небольшое преимущество), но я, опасаясь худшего, предложил располовинить… Соперник на ничью согласился. Вообще, я действовал по Г. Левенфишу. Суть его совета такая: если Вы, имея преимущество, что-то зевнули даже в расчетах – немедленно предлагайте ничью, иначе можете зевнуть ещё больше… Сам я из-за потери пол-очка не переживал, понимал, что главная борьба развернётся впереди.

Итак, после пяти туров 5 очков имел В. Яненко, у Плеханова было 4, у Цыганкова и Соколова – по 3,5, у Кабанова, Лапко, Свистунова (в 5-м туре проигравшего Яненко), Жупко и Лёшина – по 3…

Слева направо: А. Жупко, Б. Рябов, Р. Баширов, Ю. Тепер.

В. Р. Понятно. А какие-нибудь турнирные курьёзы вспомнишь?

Ю. Т. Был участник по фамилии Вол, звали Александр Исаакович. В 1-м туре проиграл Яненко, во 2-м не пришёл на партию с Рощиным, в 3-м проиграл Ковалёву… После чего вообще не являлся на турнир. Но самое интересное не это. Когда он не пришёл на 4-й тур, ему позвонили домой, а жена ответила: «Александр на турнире», что вызвало общий смех. Я ничего домысливать не хочу, одна из заповедей иудаизма – о евреях надо думать хорошо. За то время, что он посещал турнир, я заметил, что он очень позитивный человек: много шутил, рассказывал анекдоты, пытался показать фокус с копеечкой и платком. На это Наташа Гараева, смеясь, сказала ему: «Так Вы ко всему ещё и фокусник!» Жупко так отозвался об этом незадачливом игроке: «Как журналист, он нам очень помогает пробивать материалы в печать». Больше я Вола не видел и ничего о нём не знаю.

На следующий день у меня был день рождения, а с утра предстояла экскурсия по городу…

(окончание следует)

Опубликовано 09.10.2017 19:34

 

Москва-1984 не по Оруэллу

«Замри. Хотя бы потому остановись, что мы себя видим на пятнадцать лет моложе, почти юношами. Ах, сколько было надежд…» (А. Аверченко, «Фокус великого кино»)

Юрий Тепер. Приглашаю на очередной диалог об интеллектуальных играх.

Вольф Рубинчик. Абы-то не на казнь… Аркадия Аверченко, конечно, процитировал не случайно?

Ю. Т. Аверченко уважаю как юмориста, но без фанатизма. А цитату привёл в качестве эпиграфа к диалогу потому, что она очень хорошо отражает мои чувства от былого. Ведь московский турнир 1984 года по гексашахматам (ГШ), о котором пойдёт речь, самое памятное для меня событие изо всех турниров… Играл же я – или был зрителем, а то и судьёй – на многих соревнованиях, в том числе международных. Турнир памятен не столько результатами, сколько общей атмосферой, отношениями между участниками из разных городов.

Ю. Тепер за гексашахматной доской

В. Р. До 1984 года проводилось нечто подобное?

Ю. Т. Первый всесоюзный турнир состоялся в Москве двумя годами ранее. Увы, тогда я ещё ничего не знал о ГШ. Организатор ГШ в Беларуси Валерий Буяк был на том московском турнире и снял событие на камеру. Победил в 1982 г. Ф. И. Гончаров из Ульяновской области, основная масса участников вскоре от игры отошла. Большие ожидания были связаны с турниром в Ульяновске 1983 года, но там из иногородних участников играл только наш лидер Вячеслав Яненко, занявший 3-е место. Назвать этот турнир всесоюзным можно весьма условно. А «наш» турнир 1984 года положил начало системе всесоюзных соревнований по ГШ, сохранившейся вплоть до распада СССР.

В. Р. Что за система?

Ю. Т. Система турниров в трёх городах – Ульяновске, Москве и Минске. Сложился постоянный контингент друзей-соперников, которые ездили на турниры «в гости». Обычно сезон открывался в Ульяновске (июль-август), под него можно было «подогнать» отпуск. Москва собирала народ в конце августа перед началом учебного года (обычно на два дня), а минчане устраивали турниры на октябрьские праздники, когда накапливалось несколько выходных дней. Так было в 1985 и 1987 годах. В 1984 и 1986 гг. турниры в Ульяновске не проводились, но в Москве и Минске они имели место. В годы поздней перестройки, когда игроки стали активнее выезжать за рубеж, стройность системы пропала, но турниры продолжали проводиться.

В. Р. Ясно. Вернёмся к московскому турниру 1984 года. Как он назывался, как вы к нему готовились?

Ю. Т. Назывался «Кубок Москвы», а готовились очень серьёзно. С начала 1984 года по воскресеньям проводился чемпионат Минска, там играло не менее 10 человек, правда, мы его так и не закончили. Помимо практики, шла постоянная аналитическая работа, ведь теории ГШ реально не было. Анализировали разные позиции; Буяк приносил какие-то иностранные издания, но там глубоких анализов не печаталось. Еще играли матч по переписке с Ульяновском на 10 досках. И всё-таки главным, считаю, был моральный настрой. Мы хотели доказать – прежде всего себе – что не слабее ульяновцев и москвичей, можем их побеждать и выйти на международную арену.

В. Р. «Мы» – это кто?

Ю. Т. Имею в виду прежде всего белорусских участников турнира. Это были минчане Вячеслав Яненко (кмс по обычным шахматам), Александр Павлович, Вера Липник и я. Также играла и активно занималась ГШ студентка Гомельского университета Наталья Гараева. У всех, кроме Яненко, был первый разряд. Подробно о каждом сейчас не буду…

Ю. Тепер и А. Павлович в Москве, июль 1984 г.

В. Р. Ты выделил три «оплота» ГШ в Союзе. Разве в других городах не играли в гексашахматы?

Ю. Т. В СССР игроков было немало, но… как правило, по одному на город: в таких случаях играли в основном по переписке. Возможно, в отсутствие местных ГШ-клубов не все даже владели информацией о турнирах. Позже география участников расширилась, но в 1984 году игроки в Москве представляли только три города, причём из москвичей выступали лишь двое.

В. Р. По сути, минчане и ульяновцы выбрали Москву для знакомства и выяснения, кто из них сильнее?

Ю. Т. Положим, выбрали не мы, а председатель Всесоюзного клуба «6 граней», кандидат исторических наук Михаил Юрьевич Рощин (москвич). А то, что москвичей было мало, это, как говорится, их проблемы. Я бы провел параллель со «встречей на Эльбе», но «встреча на Москве-реке» как-то не звучит. Скорее уж «встреча в Сокольниках» – там в шахматном клубе старинного парка 21-22 июля и состоялся турнир.

В. Р. Продолжай сеанс «устной истории»… 🙂

Ю. Т. Выехали мы в Москву 20 июля, в пятницу вечером. Отмечался ли тогда в Минске «Международный день шахмат», я не знаю; мы не отмечали. С нами должен был ехать Валерий Буяк, да он поменял билет и приехал позже. В Москву приехали около 6 утра. День был жаркий, но утром было еще свежо. Где состоится турнир, мы толком не знали, рассчитывали, что Буяк нам покажет… Правда, у нас был адрес Рощина; Михаил Юрьевич жил в Новых Черемушках. У метро мы нашли Новочеремушкинскую улицу, но там долго не могли сориентироваться… Выяснилось, что Новые Черемушки и Новочеремушкинская улица находятся довольно далеко друг от друга. Помню, шли через большой пустырь, потом еще кругами, постоянно расспрашивая прохожих.

Когда дом всё-таки нашёлся, я пошутил: «Круг почёта мы уже совершили, осталось выиграть турнир». Хотя в гости нас не ждали, М. Ю. с женой гостеприимно встретили нас и накормили завтраком. Позже он признался: «Мы в момент звонка ещё спали». Сюрпризом для нас оказалось, что в доме (уже тогда) был домофон: в Минске эти штуки появились позже лет на 10, если не больше.

«Отцы-основатели» гексашахматного движения в СССР – Фёдор Иванович Гончаров, Валерий Францевич Буяк, Михаил Юрьевич Рощин – под портретом изобретателя ГШ Владислава Глинского. Вильнюс, Начало 1980-х гг.

После завтрака мы с Рощиным выехали в парк, куда добрались около 10 утра. Не помню, кто пришёл раньше – мы или ульяновцы. Помню, как радостно было встретить друзей-соперников, которых мы раньше знали только заочно, и то не всех. Дальше – короткое организационное собрание и жеребьёвка. На жеребьёвке было всего 13 человек, к началу игры пришла Гараева.

Буяк явился около 12 часов и взял на себя функции главного судьи, которые поначалу вместе с участием в турнире выполнял Рощин. Приведу номера по жребию: 1. В. Яненко (Минск), 2. Ю. Тепер (Минск), 3. А. Жупко (Ульяновск), 4. Р. Баширов (Ульяновск), 5. Шичалин (Ульяновск), 6. М. Гребещенко (Ульяновск), 7. В. Плеханов (Ульяновск), 8. В. Липник (Минск), 9. В. Кабанов (р. п. Языково, Ульяновская обл.), 10. Ю. Соркин (Москва), 11. М. Рощин (Москва), 12. С. Лапко (Ульяновск), 13. А. Павлович (Минск), 14. Н. Гараева (Гомель – Речица). Знающие систему проведения круговых турниров легко определят, кто с кем в каком туре играл. Принудительная жеребьёвка привела к тому, что на старте представители Беларуси играли со своими.

У меня старт получился не очень удачным. С Павловичем мы в первом туре мучить друг друга не стали и быстро согласились на ничью. Появилась возможность хоть немного посмотреть, как играют соперники. 2-й тур, играю чёрными с Яненко – фактически лидером ГШ всесоюзного масштаба. До самого конца партии мне удавалось поддерживать равновесие, но в эндшпиле Слава сумел в моём цейтноте (играли с контролем 0,5 часа на партию каждому участнику) выиграть пешку и реализовать её. Настроение испортилось. Проигрыш сказался на партии 3-го тура с Гараевой, стартовавшей неудачно (в шести турах первого дня набрала лишь 1,5 очка). Я допустил кучу ошибок и был рад, когда без ладьи «соскочил» на ничью вечным шахом.

В. Р. Раз уж речь зашла о подробностях, уточни, пожалуйста, что общего и различного в ГШ и классических шахматах.

Ю. Т. Общего гораздо больше. Тактика мало чем отличается; можно играть на «вилки», связки, вскрытые и двойные шахи – люди, играющие в шахматы, меня поймут.

Стратегия игры отличается существенно, есть разница в оценке соотношения сил. Как правило, ладья сильнее двух лёгких фигур, особенно в эндшпиле. Конь в окончании «на голову» сильнее слона, ведь слон контролирует лишь треть доски в ГШ. Однако три слона в середине игры при взаимодействии с другими фигурами способны создать страшную атаку. В ГШ нет рокировки… За пат начисляется тому, кто его объявил, не 0,5, а 0,75 очка.

В. Р. Хорошо, вернёмся к Москве 1984 года.

Ю. Т. Мне помогло то, что после 3-го тура был обеденный перерыв, удалось придти в себя. Помню, что ели в кафе чебуреки и запивали их фантой, которую я раньше не видел. По уровню приобщения к «цивилизации» Москва тогда изрядно обгоняла Минск, впрочем, как и подавляющее большинство других городов СССР.

В. Р. А играли вы на воздухе или в помещении?

Ю. Т. На воздухе, и условия для игры были близки к идеальным. В тени не чувствовалась жара, было полное безветрие. Во второй игровой день прошёл дождик, но быстро кончился.

В. Р. Зрители интересовались вашей игрой?

Ю. Т. В Сокольниках было много любителей обычных шахмат; некоторые подходили и спрашивали, что за игра, какие правила. Нельзя сказать, что сильно интересовались, просто любопытствовали. Помню, один посетитель сказал, что эта игра не нужна, мол, есть одна христианская вера, и должны быть одни шахматы. В. Плеханов на это возразил: «Христианство не едино, а кроме него, есть много других вер и исповеданий. И у шахмат могут быть разные виды». Оппонент больше спорить не стал. Я в разговор не вмешивался, но было забавно слушать такой «религиозно-шахматный» диспут.

В. Р. Ты сейчас – человек соблюдающий, постоянно ходишь в синагогу, стараешься исполнять заповеди иудаизма. Насколько совместимы шахматы и религия?

Ю. Т. Не вижу особых проблем… Вообще же тема сложная, может, для отдельной статьи?

Продолжу рассказ о турнире 1984 года. Вторую половину игрового дня я начал успешно: победил ульяновцев Жупко (в 4-м туре) и Шичалина (в 6-м), а с Башировым в 5-м свёл вничью. На этом первая часть турнира закончилась – где-то в пять-шесть вечера.

В. Р. Какова была ситуация к перерыву?

Ю. Т. Уверенно лидировал Яненко с результатом 100%. Второе-третье места делили Павлович и ульяновец С. Лапко (по 4,5 очка). На пол-очка от них отставали В. Липник, В. Плеханов и В. Кабанов (по 4 очка). Я отставал от вышеупомянутых товарищей на полшага и единолично занимал почётное 7-е место с результатом 3,5 очка.

В. Р. Тебя это отставание не волновало?

Ю. Т. От слова «совсем». Я вышел в «плюс», а это психологически очень важно. В турнирах с быстрым контролем тенденция важнее текущего результата, а тенденция у меня была положительная. Главное, я почувствовал, что соперников бояться не надо, со всеми можно успешно бороться. А отрыв от всех мест, кроме первого, был совсем не велик.

В. Р. Уже было ясно, кто выйдет первым?

Ю. Т. Да, Яненко не просто всех подряд побеждал – он в каждой партии уверенно переигрывал соперников. Но чужие партии я смотрел мало, сужу больше со слов участников. Помню, Лапко говорил: «В Ульяновске год назад ему было намного тяжелее – каждое очко доставалось в тяжёлой борьбе. Когда он выходил покурить, то было видно, что силы его на пределе, а здесь – “его” контроль, и конкурировать с ним невозможно». Отмечу, что контроль в Ульяновске был 1,5 часа на партию каждому участнику, и играли там по 2 партии в день.

В. Р. Как прошёл вечер в Москве между игровыми днями?

Ю. Т. Замечательно. Начать с того, что нас разместили в гостинице… при постпредстве Совета министров БССР в Москве. Рощин рассказал, как этого добился: «Пришёл я к директору гостиницы с шестигранной доской в руках. Он спрашивает – что, новая игра? Отвечаю: да, новая игра, и ваши земляки делают в ней большие успехи. 21-22 июля будет Всесоюзный турнир. Помогите разместить, если можно. Директор, долго не думая: Всё ясно. Сколько нужно мест?”»

Одиннадцати мест хватило, чтобы разместить всех желающих, в том числе шестерых ульяновцев, у которых в Москве «лобби» не было. Плеханов и Гараева останавливались у родственников. Большое дело сделал М. Рощин – летом в московских гостиницах поселиться без протекции было почти невозможно.

У входа в гостиницу. А. Павлович, В. Буяк, Н. Гараева, В. Липник, М. Гребещенко, Ю. Тепер

Вечер знакомств перешёл в банкет, организованный местными силами. Водку, кажется, не пили. Помню, как не раскупоривалась бутылка венгерского токайского вина, а у меня как раз был перочинный ножик со штопором… Открыли. Яненко не хотел пить слабое вино, которое привезла с собой Вера Липник, и когда я достал штопор, недовольно упрекнул меня: «Кто тебя просил? Придётся пить эту “газировку”…» Закусывали тем, что каждый припас: обычная советская складчина. Сидели долго – может, до двух ночи.

В. Р. Во сколько же начиналась игра утром?

Ю. Т. В девять. Пробуждение было тяжёлым. Кое-как поднялись, поели в закусочной недалеко от места ночлега, добрались до Сокольников на метро. Не знаю, как другие, а я к началу игры пришёл в себя. Хотя вру – начало игры показало, что мои соперники были в гораздо худшей форме, чем я. М. Гребещенко на ровном месте подставил 2 фигуры и быстро проиграл (7-й тур). А в следующем туре, в партии с одним из лидеров первого дня В. Плехановым, получился очень интересный момент…

В. Р. Умело интригуешь…

Ю. Т. У меня были белые, соперник играл пассивно, но ничего конкретного я не видел. Пошёл конём на край доски… При правильной игре чёрных ему там было нечего делать – поле, откуда конь мог бы угрожать чёрному королю, контролировала пешка. Соперник двинул эту пешку – я поставил коня на поле, лишённое контроля, и это был спёртый мат королю в центре доски, при полной доске фигур. Мистика! Больше у меня такие «швинделя» не проходили ни в «гекса», ни в обычных шахматах. Странно – ульяновец в гостинице не ночевал и в банкете не участвовал. Позже он объяснял, что допоздна печатал фотографии первого игрового дня и не выспался из-за этого. Действительно, играл на второй день он плохо, набрал всего 1,5 очка в 7 партиях. День на день не приходится…

В следующем туре я предложил Вере ничью, она сказала, что хочет играть. Затем мне удалось выиграть пешку и получить в окончании коня против слона. Тут уже она предложила ничью… Я мог бы играть дальше, но начался дождь, надо было перенести доску с фигурами в закрытое помещение… Реализация обещала быть долгой, и я согласился на ничью.

В. Р. Вы не записывали партии?

Ю. Т. В Ульяновске обычно играли, как положено в серьёзных турнирах, с записью на бланках, а в Москве, при небольшом контроле, партии никто не записывал. Да и не было под рукой ни ручки, ни бумаги. Но главное, я решил, что партий ещё много, и я обойдусь без этой половинки очка. Может быть, зря, но ведь я предлагал ничью ранее, и сильно не огорчился. А дождь прекратился минут через 15-20, и до обеда мы сыграли ещё один тур – 10-й.

Виктор Кабанов начал утреннюю часть турнира с победы над Лапко, но затем проиграл Павловичу и Яненко. Возможно, эти поражения сказались на его игре со мной. В сложной борьбе мне удалось выиграть качество, но было ещё много игры. В этот момент представитель Ульяновской области не заметил, что мой слон защищает пешку возле моего короля, и ферзём схватил её. Я забрал ферзя – он сдался.

В тот день перерыв был мне не в радость. До него я набрал 3,5 очка из 4, вошёл в лидирующую группу, а тут, как говорилось в известном фильме «Большая перемена», «Бац – и вторая смена». Однако делать нечего. Поели. Перед заключительным этапом турнира прогуливаюсь с В. Буяком. Он пытается отвлечь меня от турнирных дум, говорит об отказе СССР послать команду на олимпиаду в США. Спрашивает меня: «Как бы ты отнёсся, если бы в Греции, как в древности, выделили специальную область – «Олимпию» – и спортсмены меньше зависели бы от политики ведущих держав?» Вопрос для меня неожиданный, отвечаю: «Идея интересная, но неосуществимая. Надо, чтобы все страны согласились, а это весьма сомнительно».

Возвращаемся к месту игры, впереди решающие три тура…

В. Р. Усталости не чувствовал? Впрочем, тебе же тогда только исполнилось 26.

Ю. Т. В тот момент не чувствовал, но после игры – таки да. Когда игра идёт, усталость обычно исчезает.

В 11-м туре играю с москвичом Соркиным – это был случайный участник турнира, шашист. Набрал ноль очков и больше с ГШ не связывался. Партию я выиграл без проблем, но такая игра расслабляет. За два тура до финиша расклад был такой: 1. В. Яненко – 10,5 (сделал «подарок» Вере), 2. А. Павлович – 8,5 (теоретически мог догнать лидера), 3-4. C. Лапко и Ю. Тепер – по 8. Сюжет весьма любопытный… Лапко в предыдущем туре сделал ничью с Павловичем, а в 12-м туре играет с Яненко. В заключительном, 13-м, Павлович борется с Яненко, Лапко – со мной. Я же в 12-м туре должен побеждать белыми Рощина. На игру явно играет «финишная лихорадка»: в позиции с лишним качеством теряю фигуру и отдаю инициативу. Во избежание проигрыша предлагаю ничью, он соглашается. Интересно, что ранее Рощин, занявший в итоге 13-е место, сделал ничью с Павловичем.

Очередной сюрприз – Яненко расслабился и проиграл Лапко. Итак, всё получилось наоборот. Мой последний шанс стать призёром – обыграть Лапко в последнем туре. Мандража перед игрой у меня нет, наши меня морально поддерживают – играй смелее, ты можешь победить… Не удалось. Опять имел лишнее качество, но всё испортил и проиграл. Павлович с Яненко сделали «гроссмейстерскую ничью». Лапко догнал Павловича и обошёл его по коэффициенту, я – четвёртый. «Обидно, досадно, но ладно». Из первых четырёх мест три у представителей Беларуси. Призов никаких нет. Рощин обещает оплатить призёрам обратную дорогу.

На переднем плане – В. Яненко и С. Лапко. Снимок сделан в Минске (ноябрь 1984 г.)

Едем в гостиницу. Яненко сразу поехал в Минск, а у нас остался день на прогулки по столице СССР. Вечером снова «нарушаем режим», но уже с меньшим размахом. Говорим о будущих встречах и не только, играем в карты – от шахмат надо отдохнуть. В «дурака» играем 3 на 3 – и побеждаем ульяновцев 8:2.

В. Р. Где побывали на следующий день? В Мавзолее? 🙂

Ю. Т. В Москве тогда были очень популярны магазины с названиями столиц социалистических стран: «Варшава», «Будапешт» и т. д. Рощин повёл нас по этим точкам. Денег у меня с собой не было, да ничего особо покупать и не собирался. Несколько магазинов за компанию прошёл, потом решил действовать самостоятельно. Добрался до Красной площади, спустился к причалу – и попал на водную экскурсию по Москве-реке. Вера ещё осталась в Москве, с Буяком и Павловичем я встретился уже в вагоне поезда.

Эпиграф из Аверченко правильный… Только прошло уже не 15 лет, а 33, и Москва-1984, хотя мы в ней и мало что видели, осталась в памяти очень симпатичной.

В. Р. Спасибо за о-о-чень симпатичный рассказ!

Опубликовано 13.08.2017  23:17

***

Из комментов в фейсбуке:

Beni Shapiro 18 августа в 08:40

Увлекательный рассказ в формате интервью. Интервьюэру удалось разговорить своего собеседника, который поразил своей великолепной памятью: знание мельчайших деталей, как не только суммарное количество очков, но и после каждого тура и не только своих, но и у других участников, а также бытовые моменты, связанные с питанием, размещением, дорогой, погодой, экскурсиями и т.п. Это отнюдь не тривиально, ведь с тех давних пор прошло уже более 30 лет, а никаких записей не велось. Было бы интересно узнать о дальнейшей судьбе как ГШ, так и участников турнира (сохранили ли они любовь к различным видам шахмат, наверняка кто то из них сделал научную карьеру и т. д и т. п). А в общем, было бы интересно прочитать продолжение и надеюсь оно последует! А пока, пользуясь случаем, хотел бы передать благодарность создателю и руководителю белорусскоизраильского сайта Арону Шустину за его бескорыстный и самоотверженный труд!!

Ю. Тепер. ИСТОРИЯ ОДНОЙ СТАТЬИ

Дню советской печати (5 мая) посвящается…

Среди произведений Сергея Довлатова мне более всего нравится «Компромисс». Там приводятся отрывки из статей в советской прессе 1970-х годов – а затем писатель рассказывает, как было на самом деле. Что-то похожее напоминает мне история с выходом статьи о знаменитом шашисте Анатолии Гантварге в «многотиражке» педагогического института. Хотя, по большому счету, я всё описал, как было.

Был декабрь 1984 года, месяц близился к середине. Спокойно тружусь в библиотеке, и вдруг меня просят зайти в редакцию «Савецкага настаўніка». Захожу, вижу редактора Маеровича – человека с рыжеватой шевелюрой, своеобразного… Не помню, как его звали – кажется, Виктор. Он много лет работал в редакции, и у меня с ним сложились неоднозначные отношения. Газета при Маеровиче давала материалы о шахматных соревнованиях, но нередко он «портачил» и не признавал ошибок.

Маерович говорит: «Здоров, гроссмейстер! Ты был на выступлении Гантварга? Можешь об этом написать?» Говорю: «Могу» – «А давай мы сделаем так, что он поздравил наших преподавателей, читателей с Новым годом?» Мне это показалось довольно странным, ведь встреча с Гантваргом состоялась у нас за несколько недель до Нового года, но я подумал, что хуже от поздравления никому не будет.

И вот статья вышла под «шапкой»: «Сардэчныя віншаванні з Новым годам, поспехаў у працы і вучобе, здароўя, шчасця!» А начиналась она так: «Да гэтай доўгачаканай сустрэчы рыхтаваліся ўсе: і студэнты, і выкладчыкі». Понятно, что не всем в институте были интересны шашки, да и шахматы тоже (правда, ими увлекались больше). Организаторы встречи с Гантваргом в материале не упоминались; сейчас могу сказать, что к ней были причастны председатель профкома Адамович, а также декан факультета естествознания Сергей Владимирович Кобяк, большой любитель спорта, в частности, шахмат и шашек. Он всегда интересовался, как «его» команда играет на институтских соревнованиях, помогал шахматистам при поступлении. К сожалению, умер (в середине 1990-х).

На математическом факультете с 1981 года учился Александр Пресман, мастер спорта по шашкам – я написал о Пресмане в газету в 1982-м или 1983-м, когда он стал чемпионом Минска… По шашкам чемпионатов пединститута не проводилось, зато, когда у молодой команды матфака были проблемы с составом по шахматам, Пресмана выставили на первую доску, как бы «на убой», а он сыграл прилично – вышел в «плюс». Припоминаю, что Пресман обыграл приличного шахматиста-перворазрядника Колю Молчана с исторического факультета. На мои занятия по шахматам Пресман не ходил, но отношения у нас были нормальные.

До сих пор точно не знаю, в чью голову пришла мудрая идея пригласить в пединститут многократного чемпиона мира, да ещё на пике его славы (очередной чемпионат закончился в октябре 1984 г.). Позже я спросил у Пресмана: «Не ты ли Гантварга пригласил?» – «Нет, на него вышли без меня, но Гантварг предварительно позвонил мне, спросил, что за люди в институте, стόит ли прийти. Я ответил, что стόит».

Пресман, кстати, и открыл встречу, произнёс небольшую вступительную речь. Когда мой «отчёт» вышел в газете, я передал экземпляр для Гантварга. Мастер спросил: «Может, что-нибудь ему напишешь?» – «Кто я такой, чтобы ему писать?». Газету Пресман передал.

Кто мне сообщил, что состоится встреча, уже не помню. Я пришёл на неё после работы. Кобяк сказал, что студенты 2-й смены вместо лекций могут сходить на Гантварга. Со мной были Александр Павлович (будущий тренер по шахматам и шашкам, тоже учился на естествознании), Царкевич Витя из Солигорского района, интересный парень. Дошел до уровня первого разряда, был в Пуховичском районе (посёлок Правдинский) председателем местного исполкома, а сейчас вроде бы работает учителем вместе с Молчаном, у них в районе сильная шахматная команда.

Пришли в актовый зал, сели, Кобяк нам быстренько выдал листки бумаги и ручку: «Вы знаете, какие вопросы задавать». В итоге вопросы шли в основном от нас с Павловичем.

После вопросов и ответов состоялся сеанс – в нём сыграло человек 15-20. Естественно, Гантварг все партии выиграл. В зале не хватало места, и у меня не было желания играть, но всё шло неплохо, пока гроссмейстер не выиграл шашку. Я сдался, но Гантварг продлил вариант на пару ходов и говорит: «Здесь ничья». Все переживали, что я не увидел этого варианта. Рядом сидела Ира Рогацевич с факультета естествознания, которая имела второй разряд по шашкам, но играла за факультет в шахматы (средне), иногда приходила ко мне на секцию. Она укоризненно заметила: «Что ж Вы так…» Впрочем, я, будучи шахматистом, ничуть не расстроился из-за поражения.

Слева Гантварг, за ним комсомольский лидер Григорьев, справа Адамович, на заднем плане я. Публикуется впервые.

В статью не вошёл мой вопрос, почему Гантварг не поехал на чемпионат мира 1982 г. в Бразилию. Ответ был примерно такой: «Насколько мне приятно вспоминать чемпионаты в Африке, настолько неприятно вспоминать историю с Бразилией. Там получилось недоразумение: до того шашисты в страну не ездили, только шахматисты, и шахматы относились к департаменту спорта. У нас в Госкомспорте решили, что и шашки к нему относятся… Оказалось, что к департаменту культуры! А там надо не за месяц подавать, чтобы оформили разрешение, а за два. Игрокам сказали: “если хотите, поезжайте, но нет гарантий, что не окажетесь в Бразилии за решеткой”. Понятно, шашисты не поехали».

Я спросил и о том, почему у шашистов Беларуси есть выдающиеся достижения, а у шахматистов нет. Гантварг стал говорить о тренерской базе, которая лучше у шашистов, а потом подчеркнул, что в мировых шахматах всё-таки выше уровень, труднее пробиться.

Гроссмейстер вспомнил о первом наставнике – Израиле Бельском. Много внимания уделил своей особой диете (сыроедению) – раньше-де в решительный момент его настигали болезни, а сейчас сумел выдержать длительное соревнование. (Кстати, в книге 1986 г. «50 поединков на 100 клетках» А. Гантварг упомянул, что на диету его «подсадил» в конце 1970-х годов киевский мастер Юрий Колодиев.) Говорил, что в Африке интерес не к шахматам, а исключительно к шашкам. Двое подсобных работников в гостинице приходили убирать номер, и если видели шашки, то сразу в номере садились играть.

Фото из книги «50 поединков на 100 клетках».

Публикация в газете выглядела в моих глазах почётной – первый раз мне заказали статью, да ещё о чемпионе мира. До того я видел Гантварга дважды. Первый раз он выступал осенью 1975 г. в малом зале старого шахматно-шашечного клуба перед шашистами, их было 15-20, я подошёл к концу. Гантварг неодобрительно высказывался об Исере Купермане («Старый, пора на пенсию»). Рядом стоял Аркадий Рокитницкий, который, сославшись на выступление Харма Вирсмы по телевидению, назвал честными людьми Гантварга и Щеголева, а о Купермане и Андрейко высказался весьма нелицеприятно.

Не знаю, как сейчас, а в молодости Анатолий Гантварг был большим любителем футбола, в 1970 г. он не мог нормально играть в шашки, потому что в это время в Мексике проходил футбольный чемпионат мира, постоянно отвлекался, узнавая счёт. Несколько лет спустя в клубе выступал Вениамин Арзамасцев, пришёл и Гантварг. Он поздравил минских динамовцев, чемпионов СССР 1982 г., но добавил, что до команды 1963 г. «Динамо» ещё далеко; вспомнил матч с Тбилиси, когда из грузинских футболистов «сделали котлету».

Потом ещё видел Гантварга в конце 1990-х годов, когда ему исполнилось 50 лет. Во Дворце шахмат и шашек гроссмейстера поздравляли многие начальники, пели ему славу. Кажется, Ананьев (тогдашний министр спорта) сказал: «Гантварга можно отнести и к белорусскому, и к еврейскому, и к русскому народу».

Ну, а ниже – статья 1984 г. из «Савецкага настаўніка» (с некоторыми сокращениями).

Юрий Тепер, ведущий библиотекарь БГПУ имени М. Танка, г. Минск

СУСТРЭЧА З ЧЭМПІЁНАМ СВЕТУ

У сярэдзіне снежня ў госці ў наш інстытут прыйшоў трохразовы чэмпіён свету па міжнародных шашках, чатырохразовы чэмпіён СССР, пераможца розных Усесаюзных і міжнародных турніраў па стаклетачных шашках Анатоль Гантварг.

У праграму вечара ўвайшлі выступленне чэмпіёна свету і яго адказы на пытанні, а таксама сеанс адначасовай гульні ў рускія шашкі.

У сваім выступленні А. Гантварг коратка расказаў пра пачатак свайго шляху ў вялікім спорце, калі ён пачаў займацца шашкамі ў Мінскім Палацы піянераў. Ужо ў 18 гадоў ён увайшоў у склад зборнай СССР, а калі яму было 21, упершыню стаў чэмпіёнам краіны. Асаблівую ўвагу ў сваім выступленні А. Гантварг удзяліў чэмпіянату свету ў сталіцы Сенегала Дакары, які адбыўся ў канцы кастрычніка (там наш зямляк здолеў вярнуць сабе званне мацнейшага шашыста планеты).

Удзельнікам сустрэчы было цікава даведацца пра прыроду і кліматычныя ўмовы гэтай далёкай афрыканскай краіны. Гаворачы пра цяжкія ўмовы, у якіх праходзіла гульня, чэмпіён свету адзначыў вялікае значэнне фізічнай падрыхтоўкі, якая дапамагла яму паспяхова прайсці дыстанцыю турніра.

Гэта была ўжо другая перамога. Першая была ў 1980 годзе, калі наш зямляк перамог на чэмпіянаце свету ў сталіцы Малі г. Бамака. Такім чынам, па словах чэмпіёна, Афрыка з’явілася для яго шчаслівым кантынентам. Пра тое, што ўдзельнікаў сустрэчы зацікавіла выступленне А. Гантварга, сведчыць і вялікая колькасць пытанняў, якія былі зададзены чэмпіёну. Так, было зададзена пытанне пра шанцы А. Гантварга ў матчы за званне чэмпіёна свету ў матчы з галандскім шашыстам Робертам Клеркам, які адбудзецца ў 1985 годзе. Адказваючы на яго, гросмайстар сказаў, што гэта будзе ўпартая і цяжкая барацьба.

На пытанне, чаму многія замежныя мацнейшыя шашысты, напрыклад, Тоні Сейбрандс і Харм Вірсма, заваяваўшы сусветную карону, адмаўляюцца ад далейшай барацьбы за яе ўтрыманне, А. Гантварг адказаў: «Напружанне барацьбы ў сучасным спорце такое, што паказваць стабільныя вынікі доўгі час цяжка, таму замежныя “зоркі” спяшаюцца зарабіць як мага больш грошай і тым самым забяспечыць сваё існаванне. Калі гэта зроблена, яны лічаць, што ім больш няма сэнсу перагружацца, адстойваючы тытул чэмпіёна свету».

Сярод шматлікіх пытанняў было і такое: «Як вы ацэньваеце перспектывы студэнта нашага інстытута Аляксандра Прэсмана?» На яго чэмпіён свету адказаў так: «Гэта самы здольны сярод маладых шашыстаў у нашай рэспубліцы. Але, каб дасягнуць спартыўных і творчых вышынь, яму трэба вельмі многа працаваць».

Нямала было пытанняў, звязаных з жыццём, захапленнямі чэмпіёна свету.

Юрый Тэпер

Опубликовано 02.05.2017  02:25

Международные шашки. Чемпионат Израиля по блицу

В субботу 3 сентября в Од а-Шароне прошел ежегодный турнир, посвященный Дню Конституции Казахстана, отмечаемому в последних числах августа.

За исключением Якова Шауса, Эдуарда Рабиновича, Игоря Койфмана и Юрия Кириллова, в чемпионате приняли участие все сильнейшие шашисты-стоклеточники страны. Среди 17 участников было 3 гроссмейстера, международные, национальные мастера и кандидаты в мастера спорта:

гр. Норайр Навасардян, Хайфа; гр. Алекс Шварцман, Хайфа; гр. Александр Гантман, Нацрат-Илит; мф (Мастер ФМЖД) Марк Стругач, Кармиэль;  мф Борис Плоткин, Реховот;  м/с Юрий Гольдштейн, Карней-Шомрон; м/с Копель Тенцер, Кирьят-Гат; кмс Владимир Гончаров; м/с Сергей Русановский, Тель-Авив;  м/с Виталий Шафир, Нес-Циона; мф Борис Фельдман, Модиин; м/с Ариан Ван дeн Берг, Модиин; м/с Йосеф Модзгвришвили, Од а-Шарон; м/с Самуил Томбак, Бат-Ям; кмс Анатолий Бершадь, Хайфа; м/с Григорий Молдавский, Ришон леЦион; м/с Евгений Гордон, Гиватаим.

Самому пожилому участнику, гр. Алексу Шварцману – 81 год! Он 45-кратный чемпион Израиля по различным видам шашек. В нынешнем тяжелом турнире, где контроль был 5 мин. + 2 сек. на ход, занял 8 место. Победил же бывший голландец, Ариан Ван дeн Берг. Столько же очков, но худшие дополнительные показатели, у Норайра Новасардяна. Третьим призером стал Борис Фельдман.

 

в_барах_и_шашки 014 в_барах_и_шашки 016

Гольдштейн – Молдавский                                              Гончаров – Ван ден Берг

в_барах_и_шашки 018 в_барах_и_шашки 020

Модзгвришвили – Навасардян                                                 Шафир – Гордон


в_барах_и_шашки 031
в_барах_и_шашки 033

Шафир – Гордон                                                                  Стругач – Гантман

в_барах_и_шашки 035 в_барах_и_шашки 036

Русановский – Плоткин                                         Томбак – Бершадь

в_барах_и_шашки 037 в_барах_и_шашки 042

Фельдман – Шварцман                                        стоит Ван ден Берг

в_барах_и_шашки 045 в_барах_и_шашки 046 

Гордон – Гольдштейн                                          Русановский – Шафир

в_барах_и_шашки 051 в_барах_и_шашки 057

Фельдман – Навасардян

в_барах_и_шашки 061 в_барах_и_шашки 062 

Плоткин – Шварцман                                           Навасардян – Стругач

в_барах_и_шашки 064

Томбак – Молдавский

в_барах_и_шашки 023 в_барах_и_шашки 027

в_барах_и_шашки 028

в_барах_и_шашки 039 в_барах_и_шашки 069

Хорошо справились со своими обязанностями гл. судья м/с Феликс Вассерман, Хайфа и м/м, чемпион страны по чекерсу, Михаил Шабшай, Тель-Авив.

награждение1_шашки_од_ашарон 

Призеры и Главный Судья

награждение2_шашки_од_ашарон награждение3_шашки_од_ашарон

Первый секретарь Посольства Республики Казахстан в Государстве Израиль награждает Григория Молдавского и Алекса Шварцмана

Kazakhstan_2016

В середине декабря посольство Казахстана в одном из лучших отелей Тель-Авива проведет большой праздничный прием, на который также приглашены президент федерации шашек Израиля Юрий Гольдштейн и Феликс Вассерман с супругами, а также призеры чемпионата также с супругами.

Текст и фото редактора сайта. 

Фотографии награждения и таблица – Михаила Шабшая.

Опубликовано 4.09.2016  0:37

July 10. Tour de France. Wimbledon. Euro 2016

Victory and the tragedy of great sport

Победы и трагедии большого спорта.

турдефранс_уимбл_евро2016 030 турдефранс_уимбл_евро2016 050 турдефранс_уимбл_евро2016 055 турдефранс_уимбл_евро2016 059 турдефранс_уимбл_евро2016 060 турдефранс_уимбл_евро2016 062 турдефранс_уимбл_евро2016 097 турдефранс_уимбл_евро2016 099 турдефранс_уимбл_евро2016 100 турдефранс_уимбл_евро2016 101 турдефранс_уимбл_евро2016 108 турдефранс_уимбл_евро2016 109 турдефранс_уимбл_евро2016 113 турдефранс_уимбл_евро2016 117 турдефранс_уимбл_евро2016 121 турдефранс_уимбл_евро2016 143 турдефранс_уимбл_евро2016 169 турдефранс_уимбл_евро2016 175 турдефранс_уимбл_евро2016 176 турдефранс_уимбл_евро2016 188 турдефранс_уимбл_евро2016 189 турдефранс_уимбл_евро2016 191 турдефранс_уимбл_евро2016 222 турдефранс_уимбл_евро2016 231 турдефранс_уимбл_евро2016 240 турдефранс_уимбл_евро2016 246 турдефранс_уимбл_евро2016 247 турдефранс_уимбл_евро2016 251 турдефранс_уимбл_евро2016 255 турдефранс_уимбл_евро2016 256 турдефранс_уимбл_евро2016 266 турдефранс_уимбл_евро2016 267 турдефранс_уимбл_евро2016 271 турдефранс_уимбл_евро2016 275 турдефранс_уимбл_евро2016 278 турдефранс_уимбл_евро2016 279 турдефранс_уимбл_евро2016 280 турдефранс_уимбл_евро2016 282 турдефранс_уимбл_евро2016 286 турдефранс_уимбл_евро2016 291 турдефранс_уимбл_евро2016 296 турдефранс_уимбл_евро2016 301 турдефранс_уимбл_евро2016 307 турдефранс_уимбл_евро2016 308 турдефранс_уимбл_евро2016 311 турдефранс_уимбл_евро2016 315 турдефранс_уимбл_евро2016 318 турдефранс_уимбл_евро2016 320 турдефранс_уимбл_евро2016 321 турдефранс_уимбл_евро2016 324 турдефранс_уимбл_евро2016 327 турдефранс_уимбл_евро2016 328 турдефранс_уимбл_евро2016 330 турдефранс_уимбл_евро2016 336 турдефранс_уимбл_евро2016 338 турдефранс_уимбл_евро2016 340 турдефранс_уимбл_евро2016 342 турдефранс_уимбл_евро2016 349 турдефранс_уимбл_евро2016 350 турдефранс_уимбл_евро2016 351 турдефранс_уимбл_евро2016 354 турдефранс_уимбл_евро2016 355 турдефранс_уимбл_евро2016 356

The Tinkoff rider was suffering with a fever overnight and on the morning of the final Pyrenean stage to Andorra, compounding what had been a bruising start to the Tour after crashes on the opening two stages.

Whether it was bluffing or not, the Spaniard made a bid to get across to the early break on the first climb of stage 9 but it soon transpired he didn’t have the legs and was absorbed back into the Sky-led peloton. After that he spent much of his time just off the back of the bunch, deep in converstation with his team car.

The 33-year-old climbed off his bike and into the car two thirds of the way up the second first-category ascent of the day, with 100km remaining, giving an apologetic wave to the cameras as he did so. 

Испанский гонщик Альберто Контадор (Alberto Contador) сошёл с Тур де Франс-2016 во время 9-го этапа, проходившего по территории Испании, за 100 км до финиша, Капитан  российской команды Tinkoff падал на 1-м и 2-м этапе, но продолжил ехать гонку, надеясь восстановиться до решающих горных этапов. 33-летний испанский гонщик пробовал атаковать после старта, но вскоре вернулся в пелотон.

турдефранс_уимбл_евро2016 376 турдефранс_уимбл_евро2016 385 турдефранс_уимбл_евро2016 390 турдефранс_уимбл_евро2016 391 турдефранс_уимбл_евро2016 394 турдефранс_уимбл_евро2016 402 турдефранс_уимбл_евро2016 403 турдефранс_уимбл_евро2016 404 турдефранс_уимбл_евро2016 412 турдефранс_уимбл_евро2016 413 турдефранс_уимбл_евро2016 415 турдефранс_уимбл_евро2016 416 турдефранс_уимбл_евро2016 418 турдефранс_уимбл_евро2016 419 турдефранс_уимбл_евро2016 420 турдефранс_уимбл_евро2016 430 турдефранс_уимбл_евро2016 431 турдефранс_уимбл_евро2016 432 турдефранс_уимбл_евро2016 433 турдефранс_уимбл_евро2016 445 турдефранс_уимбл_евро2016 449 турдефранс_уимбл_евро2016 451 турдефранс_уимбл_евро2016 458 турдефранс_уимбл_евро2016 460 турдефранс_уимбл_евро2016 462 турдефранс_уимбл_евро2016 463 турдефранс_уимбл_евро2016 467 турдефранс_уимбл_евро2016 468 турдефранс_уимбл_евро2016 475 турдефранс_уимбл_евро2016 477 турдефранс_уимбл_евро2016 478 турдефранс_уимбл_евро2016 480 турдефранс_уимбл_евро2016 484 турдефранс_уимбл_евро2016 485 турдефранс_уимбл_евро2016 487 турдефранс_уимбл_евро2016 489 турдефранс_уимбл_евро2016 490 турдефранс_уимбл_евро2016 491 турдефранс_уимбл_евро2016 499 турдефранс_уимбл_евро2016 502 турдефранс_уимбл_евро2016 503 турдефранс_уимбл_евро2016 505 турдефранс_уимбл_евро2016 507 турдефранс_уимбл_евро2016 515 турдефранс_уимбл_евро2016 519 турдефранс_уимбл_евро2016 522 турдефранс_уимбл_евро2016 523 турдефранс_уимбл_евро2016 526 турдефранс_уимбл_евро2016 529 турдефранс_уимбл_евро2016 535 турдефранс_уимбл_евро2016 536 турдефранс_уимбл_евро2016 539 турдефранс_уимбл_евро2016 547 турдефранс_уимбл_евро2016 548 турдефранс_уимбл_евро2016 552 турдефранс_уимбл_евро2016 555 турдефранс_уимбл_евро2016 556 турдефранс_уимбл_евро2016 557 турдефранс_уимбл_евро2016 559 турдефранс_уимбл_евро2016 560 турдефранс_уимбл_евро2016 561

“…Thank you to everyone who came to the match, you are great. The Prime Minister also thank you. Play finals “Wimbledon” is difficult, but what I do not want to be, so it is the prime minister, – an unreal job! ”

“…Спасибо всем, кто пришел на матч, вы потрясающие. Премьер-министру тоже спасибо. Играть финал «Уимблдона» сложно, но кем я не хотел бы быть, так это премьер-министром, – нереальная работа!”

турдефранс_уимбл_евро2016 565 турдефранс_уимбл_евро2016 566 турдефранс_уимбл_евро2016 571 турдефранс_уимбл_евро2016 572 турдефранс_уимбл_евро2016 584 турдефранс_уимбл_евро2016 589 турдефранс_уимбл_евро2016 591 турдефранс_уимбл_евро2016 592 турдефранс_уимбл_евро2016 598 турдефранс_уимбл_евро2016 600 турдефранс_уимбл_евро2016 601 турдефранс_уимбл_евро2016 602 турдефранс_уимбл_евро2016 603 турдефранс_уимбл_евро2016 604 турдефранс_уимбл_евро2016 605 турдефранс_уимбл_евро2016 607 турдефранс_уимбл_евро2016 612 турдефранс_уимбл_евро2016 615 турдефранс_уимбл_евро2016 616 турдефранс_уимбл_евро2016 617 турдефранс_уимбл_евро2016 618 турдефранс_уимбл_евро2016 620 турдефранс_уимбл_евро2016 626 турдефранс_уимбл_евро2016 627

Denis Shapovalov, Ontario, Canada (born 15.04.1999 in Tel Aviv) boys singles chempion.

Денис Шаповалов, Онтарио, Канада, родившийся 15.04.1999 г. в Тель-Авиве, выиграл юношеский уимблдондский турнир. 

турдефранс_уимбл_евро2016 635 турдефранс_уимбл_евро2016 636 турдефранс_уимбл_евро2016 652 турдефранс_уимбл_евро2016 664 турдефранс_уимбл_евро2016 678 турдефранс_уимбл_евро2016 680 турдефранс_уимбл_евро2016 682 турдефранс_уимбл_евро2016 684 турдефранс_уимбл_евро2016 687 турдефранс_уимбл_евро2016 690 турдефранс_уимбл_евро2016 691 турдефранс_уимбл_евро2016 692 турдефранс_уимбл_евро2016 702 турдефранс_уимбл_евро2016 711 турдефранс_уимбл_евро2016 712 турдефранс_уимбл_евро2016 722 турдефранс_уимбл_евро2016 728 турдефранс_уимбл_евро2016 729 турдефранс_уимбл_евро2016 740 турдефранс_уимбл_евро2016 741 турдефранс_уимбл_евро2016 750 турдефранс_уимбл_евро2016 751 турдефранс_уимбл_евро2016 753 турдефранс_уимбл_евро2016 754 турдефранс_уимбл_евро2016 773 турдефранс_уимбл_евро2016 785 турдефранс_уимбл_евро2016 805 турдефранс_уимбл_евро2016 808 турдефранс_уимбл_евро2016 811 турдефранс_уимбл_евро2016 825 турдефранс_уимбл_евро2016 829 турдефранс_уимбл_евро2016 839 турдефранс_уимбл_евро2016 842 турдефранс_уимбл_евро2016 846 турдефранс_уимбл_евро2016 856 турдефранс_уимбл_евро2016 861 турдефранс_уимбл_евро2016 880 турдефранс_уимбл_евро2016 899 турдефранс_уимбл_евро2016 918 турдефранс_уимбл_евро2016 942 турдефранс_уимбл_евро2016 951 турдефранс_уимбл_евро2016 971 турдефранс_уимбл_евро2016 976 турдефранс_уимбл_евро2016 995 турдефранс_уимбл_евро2016 1004 турдефранс_уимбл_евро2016 1009 турдефранс_уимбл_евро2016 1014 турдефранс_уимбл_евро2016 1024 турдефранс_уимбл_евро2016 1033 турдефранс_уимбл_евро2016 1040 турдефранс_уимбл_евро2016 1094 турдефранс_уимбл_евро2016 1127 турдефранс_уимбл_евро2016 1147 турдефранс_уимбл_евро2016 1150 турдефранс_уимбл_евро2016 793 турдефранс_уимбл_евро2016 806 турдефранс_уимбл_евро2016 809 турдефранс_уимбл_евро2016 820 турдефранс_уимбл_евро2016 826 турдефранс_уимбл_евро2016 834 турдефранс_уимбл_евро2016 840 турдефранс_уимбл_евро2016 844 турдефранс_уимбл_евро2016 847 турдефранс_уимбл_евро2016 857 турдефранс_уимбл_евро2016 866 турдефранс_уимбл_евро2016 888 турдефранс_уимбл_евро2016 903 турдефранс_уимбл_евро2016 923 турдефранс_уимбл_евро2016 945 турдефранс_уимбл_евро2016 960 турдефранс_уимбл_евро2016 972 турдефранс_уимбл_евро2016 977 турдефранс_уимбл_евро2016 1000 турдефранс_уимбл_евро2016 1006 турдефранс_уимбл_евро2016 1010 турдефранс_уимбл_евро2016 1017 турдефранс_уимбл_евро2016 1028 турдефранс_уимбл_евро2016 1038 турдефранс_уимбл_евро2016 1080 турдефранс_уимбл_евро2016 1095 турдефранс_уимбл_евро2016 1130 турдефранс_уимбл_евро2016 1148 турдефранс_уимбл_евро2016 1156 турдефранс_уимбл_евро2016 782 турдефранс_уимбл_евро2016 803 турдефранс_уимбл_евро2016 807 турдефранс_уимбл_евро2016 810 турдефранс_уимбл_евро2016 824 турдефранс_уимбл_евро2016 827 турдефранс_уимбл_евро2016 838 турдефранс_уимбл_евро2016 841 турдефранс_уимбл_евро2016 845 турдефранс_уимбл_евро2016 853 турдефранс_уимбл_евро2016 859 турдефранс_уимбл_евро2016 877 турдефранс_уимбл_евро2016 896 турдефранс_уимбл_евро2016 912 турдефранс_уимбл_евро2016 941 турдефранс_уимбл_евро2016 948 турдефранс_уимбл_евро2016 962 турдефранс_уимбл_евро2016 975 турдефранс_уимбл_евро2016 984 турдефранс_уимбл_евро2016 1003 турдефранс_уимбл_евро2016 1008 турдефранс_уимбл_евро2016 1011 турдефранс_уимбл_евро2016 1023 турдефранс_уимбл_евро2016 1032 турдефранс_уимбл_евро2016 1039 турдефранс_уимбл_евро2016 1084 турдефранс_уимбл_евро2016 1107 турдефранс_уимбл_евро2016 1144 турдефранс_уимбл_евро2016 1149

Published on july 11 17:02

Опубликовано 11 июля 17:02

Виктор Корчной (23.03.1931- 6.06.2016)

Виктор Савинов, 18:33 в фейсбуке

Сегодня умер Враг СССР №1

КОРЧНОЙ Виктор Львович, Korchnoi Viktor (23. 03.1931, Ленинград – 6.06.2016, Волен, Швейцария), мастер спорта СССР (1951), гроссмейстер СССР (1956), международный гроссмейстер (1956), заслуженный мастер спорта СССР (1960, снято в 1976). Участник двух матчей на первенство мира (1978, 1981). Обладатель шахматного «Оскара» (1978). Шахматный литератор. Историк. С 1976 жил в Швейцарии.

О своих предках и детстве: «Я не знал даже своих дедов. Как рассказывали, один из них, Меркурий Корчной, был управляющим имением где-то на юге Украины… Другой дед, с материнской стороны – Герш Азбель, довольно известный еврейский писатель…
Примерно в 1928 году семьи моего отца и матери оказались в Ленинграде. Не знаю, где они познакомились. Кажется, мой отец посещал одно время занятия в консерватории, где много лет обучалась моя мать.

Я родился в 1931 году, во время первой “сталинской пятилетки”… Моя мать Зельда Гершевна (я называл ее просто Женя) была женщиной взбалмошного характера, и семья довольно быстро распалась. Я остался у матери, но скоро ей стало невмоготу меня кормить и воспитывать, поэтому она отдала меня отцу…
Я познакомился с родственниками отца. Дворяне, в прошлом богатые, они теперь, как и все, были равны перед Богом и Сталиным… Мой отец был преподавателем русского языка и литературы. Кроме того, Лев Меркурьевич окончил институт холодильной промышленности и работал на кондитерской фабрике. Там он познакомился с женщиной, которая потом стала его женой и моей матерью. Роза Абрамовна продолжала опекать меня как родного сына несколько десятков лет».
Подростком пережил блокаду. Отец пошел в ополчение и погиб, провалившись под лед Ладожского озера.

В шестом классе записался в кружок художественного слова и шахматную секцию Дворца пионеров. Постепенно шахматы вышли на первый план. Постигать тайны игры помогали учебник Эм. Ласкера и книга «Освобожденные шахматы» Тартаковера. Первыми учителями были А. Батуев и А. Модель. Затем с ним начал заниматься Владимир Зак.
В 16 лет стал чемпионом СССР среди юношей. Друзья называли его «фанатиком шахмат»: готов был играть сутки напролет, стремясь выиграть любую позицию. Ботвинник считал, что ему мешает азарт; Бронштейн видел причину в ином: «Корчной не надеется на других. Ему хочется обязательно самому устранить конкурентов. С возрастом это пройдет».

Однако годы шли, а он становился всё беспощаднее к себе и бескомпромисснее к другим. Окончил исторический факультет ЛГУ и рано почувствовал разницу между историей и правдой жизни. К тому времени он уже добился успехов и даже получал стипендию Спорткомитета СССР. В 21 год дебютировал в чемпионате СССР (1952, 6-е). Всего играл в 16 чемпионатах (1952–73), четырежды стал чемпионом СССР (1960, 1962/63, 1964/65, 1970). Участник «Матча века» (1970). Победитель шести Олимпиад (1960–74), пяти чемпионатов Европы (1957–73), двух межзональных (1973, 1987) и более 100 международных турниров.
Гениальный защитник. Часто рискует, порой не брезгует даже «отравленной» пешкой, но бесподобен в контратаке. И очень не любит ничьих! «Мне по душе завлекать противника, дать ему почувствовать вкус атаки, в ходе которой он может увлечься и ослабить бдительность либо пожертвовать шахматный материал. Такие моменты часто можно использовать для перехода в контрнаступление, и вот тут-то завязывается настоящая борьба».

Постепенно всё ближе подходил к шахматному трону. Был пятым в турнире претендентов на Кюрасао (1962). Поделил 2–4-е места на межзональном в Сусе (1967), одолел в 1968 в матчах претендентов С. Решевского (5,5:2,5) и М. Таля (5,5:4,5), но в финале проиграл Б. Спасскому (3,5:6,5). Как финалист предыдущего цикла был допущен в матчи претендентов (1971), выиграв у Е. Геллера (5,5:2,5), но в полуфинале уступил Т. Петросяну (4,5:5,5).

В 1973 разделил победу с Карповым на межзональном в Ленинграде и снова вышел в матчи претендентов. Прошел Э. Мекинга (7,5:5,5) и Петросяна (3,5:1,5; матч был досрочно прерван), но в финальном матче на его пути встал А. Карпов (1974, 11,5:12,5).

В 1976 остался на Западе. В Нидерландах ему дали только вид на жительство. Тогда Корчной поселился в Швейцарии (в городе Волене), где получил политическое убежище, а в 1994 – гражданство. В 1978 был лишен советского гражданства и выступал в соревнованиях, включая 11 Олимпиад (1978–2008), под швейцарским флагом.
В СССР после бегства сразу же стал «злодеем», «предателем», «отщепенцем». Его жене Изабелле и сыну Игорю было отказано в выезде в Израиль. Игоря исключили из института, пытались призвать в армию (чтобы потом запретить выезд из СССР, как «носителю военных секретов»). Он год уклонялся от призыва, затем был арестован и осужден на два с половиной года. Лишь через шесть лет семья смогла выехать из СССР!
Кстати, в 1972 Корчной (вместе с Талем) снялся в фильме «Гроссмейстер» в роли тренера главного героя. После его бегства фильм был снят с проката…

Еще в Голландии познакомился с Петрой Лееверик, отсидевшей 10 лет в сталинских лагерях (после войны была схвачена в Лейпциге и обвинена в шпионаже в пользу американцев). Она стала его женой, другом, надежным помощником.

Корчной выиграл два претендентских цикла подряд и сыграл с Карповым два матча за корону!
В первом цикле (1977–78) удалось преодолеть «тройной заслон» из Петросяна (6,5:5,5), Полугаевского (8,5:4,5) и Спасского (10,5:7,5). Матч с Карповым в Багио (1978) стал самым захватывающим и скандальным в истории шахмат! При счете 2:5 Корчной сумел переломить ход борьбы, выиграл три партии и сравнял счет, но… решающая, 32-я партия сложилась не в его пользу. Карпов сохранил свой титул (6:5 при 21 ничьей).
Во втором цикле (1980–81) вновь одолел Петросяна (5,5:3,5) и Полугаевского (7,5:6,5), а в финале – Р. Хюбнера (при счете 4,5:3,5 в пользу Корчного он сдал матч). Но матч с Карповым в Мерано (1981) закончился поражением (2:6 при 10 ничьих).

«До 1981 года я непременно хотел стать чемпионом мира. Затем эта мечта лопнула. Третье поражение в матче против Карпова было чудовищным, и сама атмосфера в Мерано была ужасной – я не хотел бы вновь пережить нечто подобное!» Он еще не раз становился претендентом (в 1983 дошел до полуфинала, проиграв Г. Каспарову 4:7), но уже не был нацелен, по его признанию, сыграть матч на мировое первенство.

В 1990 был восстановлен в советском гражданстве. Ему предлагали вернуться, но он наотрез отказался, хотя постоянно бывает в России. Идут годы, но Корчной по-прежнему участвует в турнирах, Олимпиадах, читает лекции, пишет книги. В 2000 стал чемпионом России в составе команды «Лентрансгаз», в 2006 – чемпионом мира среди сеньоров. В 2011, в возрасте 80 лет, выиграл ветеранский турнир в честь 100-летия Ботвинника…
Известны его идеи и разработки в различных дебютах: во французской защите, в системе Тартаковера – Бондаревского – Макогонова в ферзевом гамбите, в открытом варианте испанской партии, в новоиндийской защите, в английском начале и т.д. Один из наиболее успешных игроков белыми в староиндийской защите.

В одном из интервью Корчной поведал: «Известная гадалка в Италии предсказала, что я проживу больше восьмидесяти и умру не своей смертью… И еще она сказала, что на моей ладони отсутствует линия судьбы. Это значит, что я человек вне обстоятельств, не зависимый ни от чего. Свобода – моя естественная среда и в иной я не выживу».
©Игорь Бердичевский

Персона. Виктор Корчной: затяжной матч против Кремля 2011-07-18 21:49:25

И ранее опубликованные на сайте материалы о Корчном:

Виктор Корчной – легенда шахмат

Подборка материалов О Викторе Корчном

Опубликовано 6 июня 2016 20:44

Умер Мохаммед Али / Muhammad Ali is dead at 74

04/06 06:56 CET

Видео / videoengl.

Он говорил, что хотел бы дожить до ста лет. Мохаммед Али – один из самых известных боксеров в истории мирового спорта – скончался в ночь на субботу. Ему было 74 года

Мохаммед Али был госпитализирован в четверг из-за проблем с легкими. Его состояние оценивалось как тяжелое, за несколько часов до смерти родственники сообщили о резком ухудшении.

С начала 80х Али страдал от “болезни Паркинсона”. И бой с этой болезнью он называл самым тяжелым в жизни.

Настоящее имя Мохаммеда Али – Кассиус Клей. Он родился 17 января 1942 года в Луисвилле, американский штат Кентукки.

В 1959 году попал в олимпийскую сборную США. В 1960 году в Риме стал стал чемпионом Олимпийских игр в полутяжелом весе. После этого перешел в профессионалы. Али стал первым в мире боксером, который трижды выигрывал звание чемпиона мира в тяжелом весе.

В личной жизни Али так же был рекордсменом: спортсмен был женат четыре раза , имеет семь дочерей и двух сыновей.

Мохаммед Али, Майк Тайсон и Шугар Рэй Леонард в одной студии. Редчайшая запись.

Спорт 4 июня, 11:06

Опубликовано 4 июня 2016  16:26

История жизни олимпийского чемпиона Александра Колчинского

Александр Колчинский

Фото: РИА Новости

Михаил Чесалин

ДРУГИЕ 20 февраля 2016 года, суббота. 13:30

Богатырёк, сделавший невозможное. За что посадили чемпиона

Советский борец Александр Колчинский в своей жизньи познал и радость олимпийских побед, и посмотрел на мир через решётку камеры.
Ровно 61 год назад в Киеве родился выдающийся советский борец греко-римского стиля Александр Колчинский, стремительно взобравшийся на вершины международного спорта, завоевавший два олимпийских золота и практически потерявший желание бороться за победы дальше. На ковре он всегда был безупречен, а в жизни, похоже, допускал немало ошибок, и в какой-то момент даже оказался за решёткой. Жизнь богатыря пролетела столь же стремительно, как и его выдающаяся спортивная карьера – в возрасте 47 лет двукратный олимпийский чемпион ушёл из жизни.

«Спецшкола – колония – тюрьма»

Сашу Колчинского прозвали богатырём ещё в первые минуты его жизни – малыш появился на свет весом пять килограммов. Мощью он пошёл в своего деда, который, будучи капитаном парохода, помогал грузчикам, таская по четыре пуда за раз. Но всё же внук оказался куда крупнее: в год он весил как трёхлетний ребёнок, а когда учился в школе, мама небезосновательно волновалась, что сын вымахает выше двух метров – найти одежду тогда было бы большой проблемой. К радости родителей, силач остановился на отметке 192 сантиметра, и трудности возникали только с обувью 47-го размера. Туфли для парня приходилось шить под заказ по специально подобранным колодкам.

Активность своего сына родителям удалось благоразумно направить в спорт. Колчинский ещё с детства был непоседой, часто хулиганил. «Дорога вашего сына: спецшкола – колония – тюрьма», – говорила как-то директор школы, в которой учился Александр. Однако она ошибалась. Сначала плавание, потом бокс и, наконец, борьба изменили характер молодого человека и его отношение к жизни. Он так полюбил тренировки, что жизни без них себе не представлял. Много раз родители предлагали ему пойти погулять с друзьями на улицу, но тот отказывался – тренировка. За школьные годы Александр не пропустил ни одной!

Благодаря своему упорству, трудолюбию и выдающимся природным данным Колчинский в 1974 году стал самым молодым в истории страны чемпионом-тяжеловесом – ему было всего 18 лет.

Победный прогиб

В 1975 году Колчинский был включён в сборную Советского Союза. На чемпионате Европы в ФРГ Александр впервые отличился на взрослом международном уровне – получил бронзовую награду. Осенью на чемпионате мира в Минске он был уже вторым, уступив лишь выдающемуся болгарину Александру Томову, и вопрос о поездке на Олимпийские игры в Монреаль был решён. В Канаде Колчинский наряду с Суреном Налбандяном был самым молодым членом сборной. Победы от него ждали, но если бы он снова уступил Томову, вряд ли бы кто-то мог упрекнуть его. Однако Александр прогибом бросил практически непобедимого соперника и был вынесен товарищами с ковра на руках, под крики: «Богатырёк! Красавец! Ты сделал невозможное!»

Следующий олимпийский цикл, подводивший всех к московской Олимпиаде, принёс Колчинскому массу положительных результатов. В 1978 году он наконец-то, с третьей попытки стал чемпионом мира, а ещё выиграл целый ворох наград международных и советских соревнований. Вопрос, а кто же лучший в Советском Союзе борец греко-римского стиля в самой тяжёлой весовой категории, ни у кого не возникал. И тот факт, что Александр был включён в состав команды на Игры в Москве, никого не удивил. Теперь-то Колчинский был фаворитом. И свой статус борец оправдал: всё вновь решила упорная схватка с Томовым. Болгарин уступил и получил своё третье олимпийское серебро, а Колчинский стал двукратным олимпийским чемпионом.

«Есть и сила, и скорость. Но внутри – пустота…»

А после второй победы на Играх Колчинский, похоже, просто потерял мотивацию бороться дальше. Что ещё он мог выиграть? Третью Олимпиаду? Похоже, такой вариант Александра не устраивал. Да и, как оказалось позже, не мог он её выиграть из-за бойкота советской делегацией Игр в Лос-Анджелесе. Так и вышло, что в 1983 году 28-летнего борца проводили из спорта. «Я мог бы ещё выступать и выступать. Остались и сила, и мастерство, и скорость. А внутри – пустота… Мне нечего и некого было побеждать. Я выиграл всё, что можно, и перестал радоваться победам», – признавался позже двукратный олимпийский чемпион.

Вне спорта всё оказалось непросто. После ухода из большого спорта Колчинский остался у разбитого корыта, не зная, с чего начать новую жизнь. На первых порах помогли знакомые, предложившие переехать из Киева в Ташкент и там заниматься швейным производством, осваивать азы коммерции. И, вроде бы, дело пошло, появились деньги, интересы, возможно, не всегда законные. В 1994 году Александр был приговорён к семи годам тюрьмы за вымогательство. Версии произошедшего разнятся: по одной их них прославленный спортсмен угодил за решётку случайно, по недоразумению, по другой – был деятельным членом преступной группировки, занимавшейся контрабандной. Правда, видимо, как всегда где-то посередине.

В местах заключения Колчинский провёл два года, после чего был помилован указом руководителя страны. А затем вернулся в спорт, возглавил киевский спортивный клуб «Гарт». Административная работа Александру не очень нравилась, но он хотел увести с неблагополучных улиц мальчишек, сделать из них борцов, чемпионов. И как знать, может быть и удалось бы кому-то из учеников превзойти своего учителя, если бы не скоропостижная смерть Колчинского. Когда остановилось сердце богатыря, ему было всего 47 лет.

Александр Колчинский

Фото: РИА Новости

Александр Колчинский

***

Раиса Колчинская, вдова двукратного олимпийского чемпиона по греко-римской борьбе Александра Колчинского: «завоевав второе олимпийское «золото», Алик победно поднял руки, что означало десять выигранных на спор бутылок

Елена ДРАГА  «ФАКТЫ»

21.02.2003

20 февраля знаменитому украинскому борцу исполнилось бы 48 лет

Из досье «ФАКТОВ»

Александр Колчинский родился 20 февраля 1955 года. Умер 16 июля 2002 года. Заслуженный мастер спорта. Олимпийский чемпион XXI Игр 1976 г. в Монреале и XXII Игр 1980 г. в Москве. Обладатель двух золотых и трех серебряных медалей чемпионатов мира. Шестикратный чемпион СССР.

На протяжении всей своей яркой спортивной биографии Александр Колчинский выигрывал все возможные титулы и награды. Он — единственный украинский борец-тяжеловес, которому удалось завоевать золотые медали на двух Олимпиадах подряд — в Монреале и Москве. Всю жизнь Александр Леонидович — Алик, как называли его друзья — посвятил борьбе. Он основал международный юношеский турнир по греко-римской борьбе. Сегодня в Киеве в спортманеже Суворовского училища в шестой раз проходит турнир, носящий его имя. Горько сознавать, что знаменитый борец уже никогда не вручит награды юным спортсменам. 16 июля 2002 года Александр Колчинский ушел из жизни… Его внезапная смерть потрясла многих.

«Возле домика, в котором прошли последние минуты жизни мужа, стоял памятник двум погибшим лесникам»

— «Когда гроза несется, дуб с корнем рвется, но не гнется» — коронная фраза Алика, — вспоминает Раиса Колчинская, вдова знаменитого борца. — Эти слова выбиты на его надгробье. Он часто говорил мне: «Я долго жить не буду. Большие и великие люди долго не живут… » Я теперь часто вспоминаю многие его слова, на которые раньше не обращала внимания. В последний год жизни Алик, словно предчувствуя свой уход из жизни, говорил: «Я болеть не буду — просто не представляю себя старым и немощным». За озером, недалеко от нашего дома, находится Совское кладбище. «Ну вот, здесь я открою династию, здесь ты меня похоронишь», — сказал как-то муж. Господи, зачем же мы вели такие разговоры?..

Вы знаете, Алик мне все время снится, я разговариваю с ним. Пока не прошло сорок дней после его смерти, все вообще было ужасно. Просто мистика какая-то. Знаете, что меня поразило? У нас на Совках никогда не сидели на проводах ласточки. А тут я вдруг заметила, что рядом с нашим домом они сутками сидят. Только после сорока дней улетели. А одна ласточка кружила-кружила над домом, все залететь норовила…

А как объяснить такой случай? Спустя какое-то время после смерти мужа становлюсь утром на весы, а стрелка вдруг рванулась к отметке 143,500. У меня аж мороз по коже — ровно столько весил Алик… Он часто подшучивал надо мной, когда я взвешивалась: мол, что, уже под 90 килограммов тянешь? Так вот, два дня электронные весы показывали 143,500. Это Алик подшучивал надо мной…

Безжалостная память не дает мне покоя, прокручивая подробности дня смерти Алика. Друзья пригласили нас отдохнуть на озеро под Луцком. Ждали нас в пятницу, но я не могла вот так просто сорваться и поехать. А он почему-то прямо рвался в поездку, три дня психовал: ребята, мол, ждут. В ночь перед поездкой мне приснился ужасный сон. Вроде бы в нашу спальню заходят цыгане. Шум, гам… Я их прогоняю, говорю, что у меня муж спит. А пожилая цыганка с пронзительными черными глазами и в белом платье отвечает: «У нас свадьба». Я вскинулась в полчетвертого утра и уже не смогла заснуть — на душе было так тревожно…

Алик не захотел взять в поездку ни телефон, ни даже часы. Меня это очень удивило, ведь такого еще никогда не было, чтобы муж не надел часы. Приехали. Вокруг глухой лес, озеро. Смотрю, недалеко от домика стоит памятник. Когда-то на этом месте убили двух лесников. «Господи, словно на кладбище приехали», — оборвалось у меня все внутри. Алик пошел искупаться. Потом пришел и говорит: «Что-то нездоровится мне, плохо как-то, тошнит». Пошел на второй этаж домика отдохнуть. Вдруг раздался грохот — Алик даже не упал, а рухнул… Все произошло мгновенно.

Господи, у меня эта картина уже тысячу раз перед глазами прокручивалась: Алик стоит — и вдруг падает как подкошенный. Я бросилась на второй этаж. Вижу, что муж задыхается. Телефона нет, лекарств никаких, до ближайшего медпункта час езды. Бросились мы делать искусственное дыхание. Я поехала за врачом. Приехала пожилая врачиха, идет еле-еле. Посмотрела на мужа и говорит нам: «Что вы его мучаете. У него мозг полчаса назад умер… ».

… Долго не могли занести его в машину. Алик расставил руки — ну не хотел он идти на тот свет…

«При первой встрече Алик меня поразил — такая махина!»

— Познакомились мы в 86-м, в ресторане «Киев», — продолжает Раиса. — Он мне потом говорил: «Ты в меня влюбилась сразу!» Он действительно меня поразил — такая махина, огромный, высокий! Поначалу мне показалось, что под стать его внешности и характер. А оказалось — ребенок, большой ребенок. Я действительно в него влюбилась. Меня покорила душа Алика и его красота. Я постоянно носила туфли на высоких каблуках, чтобы не казаться рядом с ним совсем маленькой. А когда первый раз сняла «шпильки», Алик удивился: «Боже мой, я почему-то думал, что ты не такая миниатюрная».

Он был по–настоящему красив, общителен, необычайно щедр. В его крови текла и украинская, и польская, и еврейская кровь. Высокий, атлетично сложенный, с темными густыми вьющимися волосами. Неудивительно, что Алик пользовался успехом у женщин.

«Не припомню, чтобы мне отказывала женщина… За месяц до своей первой Олимпиады я женился. Со второй женой познакомился на сборах в Алуште. Она — саночница, трехкратная чемпионка СССР. Но настоящее семейное счастье я познал, когда встретил свою третью супругу — Раечку. » (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

— Когда мы познакомились, Алик был еще женат. Его вторая жена все время посвящала спорту. Она в Москве жила, Алик — в Киеве. В общем, не клеилась у них жизнь, и они в конце концов развелись. А потом Алик расписался со с мной и забрал меня в Ташкент.

«Я отдал спорту 20 лет, но ни о чем не жалею. Самые приятные минуты в жизни — это когда ты стоишь на пьедестале почета и играет гимн СССР. Нашу команду на Олимпиаде-80 называли звездной — мы взяли 7 «золота», 2 «серебра» и «бронзу». Этот результат уже никогда, наверное, не повторится. В 1983 году на чемпионате СССР в Минске меня проводили из спорта. Хотя я мог бы еще выступать и выступать. Остались и сила, и мастерство, и скорость. А внутри — пустота… Мне нечего и некого было побеждать. Я выиграл все, что только возможно, и перестал радоваться победам, устал от них. Когда я ушел из большого спорта, моя мама с грустью заметила: «Сынок, когда ты выступал, у тебя столько было друзей, что телефоны обрывались. А куда же теперь девались все твои «друзья»?»

Когда окунулся в простую земную жизнь, почувствовал себя беззащитным слепым котенком. После безбедной жизни в большом спорте я оказался у разбитого корыта. Руку помощи протянули ташкентские друзья, предложив стать компаньоном по пошиву рукавиц и детских трикотажных костюмчиков. Дела пошли веселей». (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

— Тогда только зарождалось кооперативное движение, и друзья пригласили мужа начать свое дело. В Ташкенте родилась наша Машенька. Вся наша семейная жизнь — сплошные переезды. Но я не боялась перемен, да и Алик был легким на подъем. В Ташкенте снимали четыре квартиры, потом снова перебрались в Киев. Мы как поехали: у него сумочка с вещами, и у меня. Потихоньку все наживали, работали. На хлеб зарабатывали, было и что поесть, и что надеть. А главное — любимый человек рядом. Что еще надо для счастья?

Алика все любили. Всегда у нас был полный дом друзей, стол всегда накрыт для гостей. Что ни праздник — бурное застолье, продолжение банкета не на один день. Я и не припомню, чтобы мы с мужем отмечали праздник в узком семейном кругу.

«Дни, проведенные не на свободе, — важный для меня жизненный урок»

— То, что Алик попал в тюрьму — это какая-то нелепость, глупость, — рассказывает Раиса Колчинская. — Не было там уж прямо такого криминала, вымогательства. Начинались перестроечные времена, кому-то надо было показать, что и над двукратными олимпийскими чемпионами можно суд устроить. Тогда многих можно было привлечь к уголовной ответственности и показательный суд устроить.

Что ж, такая судьба у моего Алика… Просидел он два с половиной года. Ребенок без него в первый класс пошел. А потерпевший через полгода после суда уехал за границу. Ездила я к Алику в тюрьму. Это ужасно, не дай Бог кому такое испытание… Друзья от него не отвернулись. Истинные, настоящие друзья. Носила передачи, надо было в четыре утра занимать очередь. Покупала в магазине ликер или виски в маленьких пакетиках (в таких теперь продаются сливки к кофе) и передавала Алику в передачах как молоко.

«Если бы даже и была такая возможность, никогда не вычеркнул бы эту часть моей жизни. Считаю так: что уготовано нам свыше, то хорошо. И это нужно с достоинством выдержать и принять. Возможно ли понять состояние души человека, который стоит на высшей ступени олимпийского пьедестала, и вдруг — тюрьма?.. Но в каждом несчастье есть, наверное, и свои положительные стороны. Нельзя сказать, что я безумно рад тому обстоятельству, что судьба дала мне такое жизненное испытание — немножко посидеть в тюрьме.

Справедливым ли было наказание?.. Отвечу так: есть закон, и его надо соблюдать. Я не должен был хватать гражданина за галстук, а должен был обратиться в Арбитражный суд. В общем, нарушил закон. Когда Сидору Ковпаку писали прошение о «помиловке» — просили скостить срок, он всем давал такой ответ: «Злочин сильний, але кара невелика. Мусиш вiдбувати». Вот и я отбыл положенное. Дни, проведенные не на свободе, — важный для меня жизненный урок. И я постарался извлечь из него пользу. Самое ценное, что я почерпнул за те несколько лет, — это умение различать друзей и лжедрузей. На свободе существует масса причин, по которым как-то стесняешься сказать человеку прямо: «Ты — гад!» (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

Алик был влюблен в борьбу, отдал ей всю жизнь. Как же радовался он каждому успеху своих подопечных даже на детских и юношеских соревнованиях! Самым главным для него было зажечь в сердцах мальчишек искру любви к спорту, отвлечь их от улицы.

«Мне чиновничья работа, откровенно говоря, не совсем по душе. Это не мое. Скоро протру рукава пиджака. Но я хочу немного разгрести бардак, который творится в нашем спорте. Мне неоднократно предлагали работу за рубежом. Но я не могу уехать. Пусть это звучит высокопарно, но я люблю свою страну. Наверное, в этом все дело… » (Из последнего интервью А. Колчинского «ФАКТАМ». )

Весь мир обошла знаменитая фотография Алика после завоевания второго олимпийского «золота» на московской Олимпиаде — с двумя поднятыми руками. Этот жест означал десять выигранных на спор бутылок шампанского. Алик поспорил с другом, что победит своего извечного соперника болгарина Томова и на второй Олимпиаде.

Когда он приезжал с соревнований, я шутила: «Алик, у тебя вырастают крылья, ты просто в машину не можешь поместиться. Тебе нужен грузовик, чтобы ты мог расправить крылья. »

Его переполняла любовь к жизни, он был полон энергии. Знаете, вспоминая как-то свое спортивное прошлое, муж сказал: «Я просто не знал, куда мне энергию девать. Иду по Крещатику, а мне орать хочется. Забегу во двор, отожмусь немножко — полегчает… ».

Странно, но когда мы собираемся с друзьями помянуть Алика, то… смеемся! Я знаю, что это как-то ненормально. Да и соседи не поймут, осудят — сорок дней, а мы сидим за столом и смеемся. А по-другому просто невозможно! Про Алика вспоминается только доброе, веселое, его юмор, щедрость, доброта, открытость…

Оригинал

P.S. Фамилия у Александра чисто еврейская, да и часть еврейской крови в нем была, но пересмотрев различные источники, считаю, что если и можно его отнести к евреям, то со знаком ? – редактор сайта

Материалы подобраны и размещены 21.02.2016  

Гордость и боль маленькой республики

Среда, 06.01.2016 01:59

Эстония отмечает столетний юбилей Пауля Кереса. Подготовлены радио и телепередачи, появились обширные статьи в газетах и на сайтах, уже раскуплена вышедшая на эстонском новая обширная биография Кереса (автор Пааво Кивине).

Выйдут почтовая марка и монета достоинством в два евро с изображением выдающегося гроссмейстера.

Эстония стала первой страной на постсоветском пространстве, вступившей в зону евро, но и до этого изображение Кереса можно было видеть на пятикроновой купюре.

Несколько лет назад, получая сдачу в таллиннском кафе, спросил у молоденькой официантки: «Вы знаете, чей портрет изображен на  банкноте?»
«Конечно», – ответила девушка. Это Пауль Керес».

Торжества приурочены к 7 января, а уже на следующий день начнется мемориал Кереса по рапиду, который собрал сильный состав.

Мы уже обращались к теме Кереса. Начиная с 2001 года автор этих строк регулярно бывал в Эстонии на кересовских юбилеях. Но этот юбилей – особенный.

В столетнюю годовщину  вспомним еще раз замечательного шахматиста и человека, тем более, что начавшийся год празднуется всем шахматным миром как год Кереса.
* * *

Пауль Керес – национальная гордость маленькой Эстонии и это заметно повсюду. Памятник в центре Таллинна, улица его имени, где до недавнего времени в доме под номером 11 жила его вдова. Мария Августовна, пережив мужа на 39 лет, скончалась в 2014 году.

Другой памятник – в Пярну, перед входом в гимназию, где учился Пауль.


Пярну 2007

И еще один был торжественно открыт 29 декабря в Нарве, где родился выдающийся гроссмейстер.

Паулю Кересу так и не удалось стать чемпионом мира. Что помешало этому? Недостаточная твердость характера? Нервы? Или что-то еще?

Борис Спасский, вспоминая о борьбе за звание чемпиона мира, говорил: «Из собственного опыта знаю, что, взбираясь на вершину, надо помнить только о главной цели и забыть обо всем другом».

Как мог Пауль Керес забыть обо всем другом?

Во время Второй мировой войны, играя в турнирах оккупированной немцами Европы, Керес не раз встречался с Алехиным. «Вы думаете, большевики расправятся со мной, если я попаду к ним в руки?» – поинтересовался он как-то у чемпиона мира. «Можете не сомневаться, – отвечал Алехин, – что они укоротят вас на голову…»

Летом 1944 года Керес играл в Финляндии. Оттуда по приглашению будущего президента ФИДЕ Рогарда он приехал в Швецию, где принял участие в довольно слабом мастерском турнире. Кандидат на мировое первенство проиграл три партии. Неудивительно: в нейтральной Швеции Керес постоянно думал об уходе на Запад – до шахмат ли тут?

Вопрос – что предпринять? – не дает ему покоя, и, наконец, он принимает решение. Керес возвращается в Эстонию с тем, чтобы забрать жену, двух маленьких детей и попытаться уехать в Швецию.

Несмотря на то что наступление советской армии было стремительным, Эстонию покинуло тогда около шестидесяти тысяч человек.

«Я не хотела эмигрировать, – вспоминала вдова Кереса Мария Августовна, с которой я подробно разговаривал в 2007 году, – у меня в Эстонии родные, я всю жизнь прожила здесь, но Пауль так решил, и мы отправились в путь…»

Они ожидали судно на побережье в районе Хаапсалу, но катер из Швеции так и не пришел. Вместе с Кересом катер ждали писатель Фридеберг Туглас, певец Тийт Куузик, члены правительства довоенной Эстонии. Министров арестовали, выслали в Сибирь, но и судьба Кереса висела на тоненьком волоске: его неоднократно вызывали на улицу Пагари, где находилось тогда в Таллинне здание НКВД.


В ожидании катера в Швецию. Керес с женой и детьми – крайние справа во втором ряду.

Свидетельствует Юрий Авербах: «Полковник НКВД Борис Вайнштейн, бывший в то время главой Всесоюзной секции, прибыл в Таллинн по служебным делам на другой день после вступления войск и беседовал с начальником эстонского НКВД. В конце беседы тот спросил, не мог бы Вайнштейн решить вопрос об участии Кереса в чемпионате СССР. И добавил, что шахматы для Пауля единственный источник существования. Он предложил Вайнштейну встретиться с Кересом, но тот отказался, объяснив, что взять на себя решение такого вопроса он все равно не может. Есть общая установка: тех, кто во время войны находился на оккупированных территориях, в первый послевоенный чемпионат не пускать. А с Кересом ситуация еще сложней. “Сам я отношусь к нему с большой симпатией, – добавил Вайнштейн, – и как к шахматисту, и как к человеку, хотя лично с ним и не знаком. Но если по закону, то ему за сотрудничество с немцами надо 25 лет давать, и вы это знаете не хуже меня. Он же в их турнирах играл, с Алехиным якшался…”»

Письмо, написанное Кересом в федерацию шахмат СССР, – отчаянная попытка представить события сентября 1944 года в ином свете: «Немцы предпринимали попытки убедить меня в необходимости скорейшей эвакуации в Германию. Для этого мне приходилось часто переезжать с места на место со своей семьей, моей женой и двумя маленькими детьми, – во-первых, чтобы избежать назойливых эвакуационных предложений, и, во-вторых, создать видимость, что я готовлюсь к отъезду из страны. В конце концов, мне удалось без особых проблем и в тихой местности избежать враждебного отношения».

На это письмо Керес так и не получил ответа. Его лишили звания «гроссмейстер СССР», отлучили от шахмат, будущее рисовалось в очень мрачном свете, но Кереса взял под личную опеку первый секретарь ЦК Эстонии Николай Каротамм. Мария Керес полагает, что защита именно этого человека спасла мужа от репрессий. Видимо, Каротамм и подсказал Кересу написать письмо в самые высшие инстанции. Реакция Молотова была положительной, и Керес получил разрешение вернуться в шахматы.


Пауль Керес и Сало Флор – новые граждане Советского Союза

Но КГБ не выпускал его из сферы внимания до конца жизни.

В 1958 году «проводилась работа по Кересу в плане склонения его к сотрудничеству с нашими органами, – пишет в сохранившейся в архивах справке сотрудник Комитета государственной безопасности республики. – В процессе этой беседы выяснилось, что Керес не имеет желания активно сотрудничать с органами КГБ».

Не только Керес, но и его жена находилась под постоянным наблюдением. Справка от 1965 года, извлеченная из архивов после развала Советского Союза: «Доверенное лицо NN сообщило, что Мария Керес является культурной, образованной женщиной. По характеру – решительная, разговорчивая, любознательная, Чувствуется, что она высокого мнения о себе. Семья живет очень зажиточно. Является владельцем американского лимузина. Ничего отрицательного в поведении Марии Керес в быту не наблюдается».

Еще одно донесение, датированное 1966 годом: «Товарищ Керес Мария Августовна обладает твердым и принципиальным характером и с неутомимой энергией занимается пополнением идеологических и профессиональных знаний. Она политически грамотна, советский человек высокой морали и с широким кругозором».

В 1969 году Керес, находясь в Праге, встретился с гроссмейстером Пахманом, ставшим к тому времени заклятым врагом Советского Союза. По прибытии в Москву эстонского гроссмейстера прямо с трапа самолета увезли на Лубянку и подвергли многочасовому допросу, а потом у него снова появились проблемы с выездом на заграничные турниры.

Наверное, в Праге Керес «потерял бдительность». Времена в Советском Союзе были уже не такими зловещими, как в конце сороковых-начале пятидесятых, когда Керес был постоянно начеку и сторонился тех, кого не знал хорошо.

Когда на прощальном банкете амстердамской Олимпиады 1954 года английский шахматист и журналист Барден спросил его, почему он так плохо играл с Ботвинником в 1948 году, Керес невозмутимо ответил: «Каждый может проиграть Ботвиннику – он очень сильный игрок», – давая понять, что дискутировать на эту тему не намерен. Действительно: что могли понимать эти наивные западники в правилах и нравах страны, гражданином которой он оказался после Второй мировой войны?

Он не любил конфликтов, кланов, разборок и ему приходилось постоянно лавировать в полном интриг мире советских шахмат. Отправляясь в Москву, Керес всегда брал с собой блокнот, где каллиграфическим почерком было записано, кто с кем не разговаривает, кто с кем не здоровается.

Казалось, ничто не может вывести его из себя. Однажды он должен был вылететь в Австралию с сеансами одновременной игры. Все документы были уже оформлены, визы получены, билеты куплены, маршрут согласован. Керес прибыл из Таллинна в Москву. В последний момент в советском посольстве в Канберре решили, что приезд Кереса вызовет ненужный ажиотаж в среде эстонских эмигрантов, и поездку отменили. Когда работавший во Всесоюзной федерации Михаил Бейлин, стараясь не смотреть на Кереса,  сообщил ему, что «Австралия отменяется», тот только улыбнулся: «Что ж, в жизни может случиться всякое…»

Несмотря на всегдашнюю корректность и сдержанность, он был не прочь и пошутить, и повеселиться. Любил играть блиц, когда и «позванивал», наслушавшись много от своих советских коллег. В узкой компании мог продекламировать частушки, порой и фривольные.
Но сквозь приветливость и улыбку в нем постоянно проглядывало что-то грустное, даже трагическое. Это слово – «трагическое», не сговариваясь, произносили все, кто играл с Паулем Кересом в турнирах на Западе и с кем я говорил о нем.

Карел ван хет Реве, молодой тогда славист, был с Эйве в 1948 году в Москве. Он стоял рядом с эстонским гроссмейстером на праздновании 1 мая на кремлевской трибуне, куда были приглашены участники матч-турнира.

Парад. Когда по брусчатке Красной площади пошли с грохотом Т-34, ван хет Реве случайно взглянул на Кереса и не мог отвести взора. Вспоминая об этом много лет спустя, известный голландский писатель затруднялся передать всю гамму чувств, которая была написана на лице эстонца. И только вернувшись в гостиницу, Керес смыл с себя все эмоции: «Ну а теперь – бридж. Бридж!» – потирая руки, воскликнул он.


Керес, Боголюбов, Элисказес. Бридж. Нордвейк 1938
* * *

Когда в 1974 году Корчному предстоял финальный матч претендентов с Карповым, свои услуги предложили ему Бронштейн и Керес. Дебютными идеями Бронштейна Корчной воспользовался, а вот предложение Кереса отверг.

Впервые он встретился с Кересом в XX чемпионате Советского Союза в 1952 году. Молодому мастеру удалось продержаться чуть дольше двадцати ходов, и с тех пор счет в пользу Кереса только увеличивался.

«Я сделал с ним только несколько ничьих, проиграв четыре партии. Шахматный авторитет Кереса слишком давил на меня», – объяснял Корчной много лет спустя.

Керес играл почти со всеми чемпионами прошлого века, но близкие отношения были у него только с Эйве. После того как на турнире в Цюрихе в 1934 году голландец пожертвовал Алехину коня, чемпион мира снял пиджак. «Если бы ты пожертвовал ферзя, он, вероятно, снял бы и штаны», – заметил Керес. Ему ли было не знать, как болезненно относится к поражениям русский чемпион.

Когда на турнире в Маргете Керес в партии с Алехиным занес руку, чтобы, пожертвовав ферзя, объявить мат следующим ходу, тот поднялся из-за столика, и не проронив ни слова, покинул турнирный зал. Правда, через двадцать минут Алехин вернулся, чтобы  проанализировать партию…


Олимпиада в Буэнос Айресе (1939). Стоят Александр Алехин и Пауль Керес.

У него было мягкое, своеобразное чувство юмора. После чемпионата Европы в Австрии в 1970 году советские гроссмейстеры остались на несколько дней с сеансами одновременной игры. Когда Михаил Бейлин отрядил в совместную поездку Таля и Холмова, Керес заметил: «Вы, наверное, очень смелый человек, Михаил Абрамович…» И действительно – к поезду в Вене «нарушившие спортивный режим» гроссмейстеры не прибыли…

На открытии Кубка Пятигорских в 1963 году в Санта-Монике было объявлено, что победитель в дополнение к призу получает еще и машину. Керес разделил победу в турнире с Петросяном, и организаторы решили вручить ключи от машин обоим. Несколько месяцев спустя Петросян приехал в Таллинн. Керес встречал его на вокзале. «Все-таки отличные автомобили получили мы в Америке», – заметил Петросян, усаживаясь рядом на переднее сиденье. «Замечательные, – согласился эстонский гроссмейстер, – правда, если бы я не поспешил с ходом h5 в нашей партии, машина досталась бы только мне…»


Санта-Моника 1963

«Он был дружелюбным человеком, но это было дружелюбием на дистанции, доброжелательностью аристократа. В нем всегда было чувство достоинства, которое не могли не заметить окружающие», – говорил о Кересе Вольфганг Унцикер, а Светозар Глигорич писал, что «Керес был единственным гроссмейстером, который никогда ни на что не жаловался». Примечательно, что на «ты» он был только с очень немногими: Штальбергом, Смысловым, Эйве.


В матче Эйве – Керес победил эстонский гроссмейстер. Амстердам1939.

После Олимпиады в Буэнос-Айресе Пауль Керес прокомментировал одну из своих партий для голландского шахматного журнала. Гроссмейстер предварил комментарии письмом, которое заканчивалось так:«Дорогие друзья, еще раз поздравляю вас с успехом и до свиданья!».

Свидания не получилось. Вскоре в Эстонию вошли советские дивизии, и Керес стал гражданином другой страны.

В 1940 году в Москве Керес почти не говорил по-русски. Он общался через переводчика и комментировал партии во время чемпионата Советского Союза на немецком, его самом сильном иностранном языке. После войны Керес выучил русский, но ему пришлось учиться не только языку. Окунувшись в атмосферу двоемыслия, подозрительности и недоверия, он старался научиться чувствовать то, что родившиеся в Советском Союзе понимали без каких-либо объяснений. Ему пришлось жить в обществе с иной системой координат, с другими ценностями, отличавшимися от тех, к которым он привык в первой половине жизни.

Жившему до 1940 года в свободном мире, ему было еще труднее: ведь еще древние знали – совсем разное – вовсе не иметь и – иметь и потерять.

Для советских гроссмейстеров он всегда оставался немного иностранцем. И дело было даже не в легком акценте. Весь его облик, манеры, знание языков, теннис, бридж, элегантно повязанный галстук, ухоженность, вежливость и невозмутимость отличали его от тех, кого они встречали в коридорах «Динамо», «Труда», «Локомотива», в Спорткомитете, наконец, просто в повседневной жизни.

Они многое перенимали от него. Если Ботвинник покупает форсунку для дачи, то она обязательно должна быть шведского производства, только шведского – так советовал Керес! Когда играя с Кересом в заграничном турнире, Ботвинник отправляется с ним в жаркий летний день на прогулку, и Пауль предлагает выпить чего-нибудь прохладительного, поначалу это вызывает шок: «Но это же стоит денег! За рубежом я становился скрягой – замечает Ботвинник. – “Но так приятно тратить деньги”, – возразил Пауль и… угостил меня! Это его “указание” было принято к неуклонному исполнению». Ботвинник учился у Кереса. Они все учились у Кереса.

После победы (вместе с Файном) в АВРО-турнире в 1938 году Керес рассматривался как один из кандидатов на звание чемпиона мира, и многое в его биографии связано с именем Ботвинника.


Керес – Решевский, Амстердам 1938. Наблюдают за партией Алехин, Капабланка, Флор.

В своих мемуарах Ботвинник пишет о «друге Пауле» очень благожелательно, но признает, что «иногда наше соперничество принимало излишне резкие формы, как это было в 1948 и в 1952 годах. Увы, из песни слов не выкинешь! О наших неприятных стычках по молчаливому согласию мы в наших беседах никогда не вспоминали и впоследствии подружились».

Когда в 1940 году Керес приехал в Москву, его на открытии чемпионата СССР встретили торжественно, наградив продолжительными аплодисментами.

Внешний вид Кереса – темно-серый в полосочку костюм, цепочка для часов на поясе, платочек в кармане пиджака, резко очерченный пробор, манеры – все контрастировало с однообразием, царившим тогда в советской России. Примечательным был и стиль Кереса – острый, комбинационный. Пристрастие к королевскому гамбиту выглядело почти вызывающе, особенно на фоне сугубо позиционной манеры игры Ботвинника.

У публики появился новый любимец, и это, конечно, не могло не раздражать лидера советских шахмат, тем более что на повестке дня стоял вопрос: кто должен играть матч на звание чемпиона мира с Алехиным. Ботвинника даже обидело, когда Сергей Прокофьев слишком громко аплодировал после стартовой победы Кереса, и он добился запрещения аплодисментов в турнирном  зале.

Мария Керес вспоминала, как вернувшись из своей первой поездки в Советский Союз, Керес был поражен привилегиями Ботвинника. Тот был не только признанным первым номером, но и вел себя соответствующим образом. Последующие встречи Кереса с советским чемпионом только усилили первое впечатление.

«Турнирные условия являются подходящими для Мишеньки, но не для остальных соперников» – писал Керес домой с турнира на звание абсолютного чемпиона Советского Союза (1941). В кругу близких он до конца жизни называл Ботвинника «Мишенькой», произнося это имя с иронической улыбкой…

В декабре 1945 года Керес с женой были в Москве, и Ботвинник пригласил их на обед. «Я знала, что Пауль и Ботвинник недолюбливали друг друга, но внешне это ни в чем не проявилось, – вспоминала Мария Керес. – Обед был превосходный, все приличия соблюдались, но когда зашла речь об Алехине, Ботвинник тут же сказал, что он такому человеку руки бы не подал. Он имел в виду, конечно, Пауля, игравшего с Алехиным в военное время».

Через несколько месяцев Ботвинник начал подготовку к матчу на первенство мира с Алехиным. В числе прочих требований  Спорткомитету, главным было проведение закрытого тренировочного матча с Кересом. Эстонский гроссмейстер сам считался претендентом на мировое первенство, а в этом случае был бы вынужден отказаться от собственных притязаний на высший титул. Смерть Алехина перечеркнула все планы и избавила Кереса от унизительного матча.

Несмотря на особое положение Ботвинника, официально в Гаагу в 1948 году отправились три равноправных представителя Советского Союза: Ботвинник, Смыслов и Керес.

В шахматы игрок не очень бойкий,
Я желаю дорогим друзьям –
Пронеситесь грозной русской тройкой
По голландским шахматным полям!

Мучимый метафорою слова,
Вижу я, как ринулись в бои
Три богатыря – не Васнецова,
Три богатыря – друзья мои.

И еще одно сравненье – третье
(Этим отличается поэт) –
Я хочу вас на вокзале встретить,
Как встречают мастеров побед!

Строки о «грозной русской тройке», – Ботвиннике, Кересе и Смыслове, читаются как пародия, на что был большой мастер их автор Михаил Светлов. Допустил ли такую вольность поэт в 1948 году, да еще на страницах центральной газеты или просто выполнял на скорую руку редакционный заказ?

После гаагской половины соревнования акценты очевидно сместились.

Все идет, как полагается,
И пускай потерпит мир,
Пока к нам перебирается
Из Голландии турнир.
Были партии не мирные,
И греметь еще молве
Про жестокие турнирные
Схватки в городе Москве.
А пока что аплодирует
Мир герою одному,
Что стремительно лидирует,
Как положено ему.

Как положено ему. Именно так воспринималось в Советском Союзе лидерство Ботвинника в турнире.


Первая половина матч-турнира на первенство мира (Гаага 1948)

Диапазон слухов, связанных с матч-турниром 1948 года, был обширен. Одни уверяли, что Кереса заставляли нарочно проигрывать будущему чемпиону, другие поговаривали, что уже обеспечивший победу Ботвинник «отдал» последнюю партию Кересу умышленно, чтобы оттолкнуть Решевского.

Перед этой последней партией Ботвинник записал в дневнике, который скрупулезно вел во время турнира: «Если преимущества к 20-му ходу не будет, предложить ничью. В случае отказа постараться вздуть!» Вперед, на Кереса!»

Аналогичные записи он делал и перед другими партиями с эстонским гроссмейстером, неизменно дополняя их загадочной фразой: «Помнить, с кем играешь!»

Что хотел сказать этим Ботвинник? Шла ли речь здесь о военном прошлом соперника? О силе его игры? Или – наоборот – о слабости? Почему была важна победа именно над Кересом?

Давид Бронштейн вспоминал: «В матч-турнире 1948 года все делалось под Ботвинника, ведь было известно, что он больше 15 партий подряд не выдерживает… Это же пародия на турнир была – с двухнедельным перерывом между Гаагой и Москвой, курам на смех. Я спросил тогда Кереса – “Пауль Петрович, как вы могли допустить тогда такое?” – Так он на меня такой взгляд бросил, что я тут же осекся: “Беру, беру свой вопрос обратно…”»


Доверительный разговор на теннисном корте. Москва 1956

У Бронштейна с Кересом были особые отношения. В матче на мировое первенство в 1951 году эстонский гроссмейстер был на стороне претендента, встречался с ним в Москве. Они сыграли множество турнирных партий, всю жизнь были в переписке, а находясь на сборах, постоянно играли блиц, иногда тематические матчи. Дебют? Королевский гамбит!

Что сближало их, таких разных по характеру, воспитанию, темпераменту? Любовь к шахматам? Преданность игре? Безусловно. Но и не только. Мне кажется, что помимо этого у обоих была одна рана и одна общая боль: чемпионский титул, так ими и не завоеванный. Произошло это в первую очередь из-за гиганта игры, каким был Михаил Моисеевич Ботвинник, но и – для Кереса в первую очередь – из-за времени, благоволившего к отлично вписавшемуся в него Ботвиннику. Из этого времени выпадал эстонский гроссмейстер. Это понимал и сам Патриарх, в конце жизни сказавший: «Паулю не повезло в его шахматной карьере. В другое время, вероятно, он стал бы чемпионом».

Во время чемпионата Советского Союза в Ленинграде в 1947 году группа игроков подписала коллективное письмо, в котором Керес был заклеймен как «коллаборант» и «фашист».

В перестроечные времена вновь возник вопрос, не приложил ли Ботвинник руку к тому, чтобы Керес не принял участие в крупнейшем послевоенном турнире в Гронингене в 1946 году. Когда самого Ботвинника  спрашивали об этом, тот  настаивал, что он «выше этой чепухи», что, может быть, он и подписал коллективное письмо гроссмейстеров, но никогда не выступал против эстонского гроссмейстера и никогда не интриговал против его.


Первый послевоенный выезд Кереса за границу. Матч Великобритания – СССР, Лондон 1947  Слева направо: Александер, Керес, Рагозин.

Последнюю партию с Ботвинником Керес сыграл на турнире в Вейк-ан-Зее в 1969 году. Зима тогда выдалась особенно ветреная, и оба гроссмейстера играли простуженными почти весь турнир.

Вспоминает Михаил Ботвинник: «Лежу в постели, анализирую на карманных шахматах отложенную позицию с Портишем – трудный эндшпиль… Неожиданно стук и входит Пауль: “Ну что, спасаетесь?” Объясняю, что нашел после долгих поисков одну уникальную ничейную позицию, но как ее получить – не могу придумать. Взял Керес у меня карманные шахматы, подумал и, возвращая шахматы, сказал: “А что, если сыграть так-то?” Посмотрели мы друг на друга и нами овладел неудержимый хохот – Пауль нашел простой способ получения искомой позиции. При доигрывании Портиш был потрясен – ничья!».

Эта партия игралась в одном из последних туров и результат ее был чрезвычайно важен для окончательного распределения мест. В случае победы Портиша венгерский гроссмейстер, а не Ботвинник занимал бы первую строчку в таблице, вернее, делил бы ее с Геллером и Кересом (!).

История  имела продолжение. Через месяц после окончания турнира Мария Керес неожиданно получила из Москвы маленькую посылку с флаконом французских духов. К посылке было приложена записка Ботвинника, где говорилось о концовке какой-то партии. «Я ничего не поняла, но Пауль очень смеялся…» – вспоминала Мария Августовна.

«Вечно второй» Керес был на расстоянии вытянутой руки от матча на первенство мира на турнире претендентов в Кюрасао в 1962 году. В очень длинном соревновании гроссмейстеры играли друг с другом мини-матчи, всего двадцать восемь партий. Половина участников представляла Советский Союз, и Тигран Петросян в конце концов опередил Кереса на пол-очка (о течении турнира на Кюрасао мы ужевспоминали).


Тигран Петросян, Пауль Керес, Михаил Таль. Кюрасао 1962.

В последние годы, бывая в Москве, Керес звонил Ботвиннику, заезжал к нему домой: причины противостояния улетучились, и Кересу открылся другой Ботвинник – внимательный, благожелательный. В конце шестидесятых, посетив того на даче, Керес заметил: «А Ботвинник вообще-то не такой плохой человек, милый, приветливый…»

«Он все забыл, Пауль все забыл…» – вздыхала Мария Августовна Керес, когда я расспрашивал ее об отношениях выдающихся шахматистов.

Пользовавшийся безоговорочным уважением всего шахматного мира, эстонский гроссмейстер мог бы стать идеальным президентом ФИДЕ. Но он был гражданином СССР, и ни одно решение на этом посту не смог бы принять без «консультаций» со Спорткомитетом, а фактически с более высокими инстанциями. Хотя с тех пор прошло полвека, и Советский Союз прекратил существование, мало что изменилось и в наши дни.

Керес прекрасно понимал всё сам, и когда Милунка Лазаревич во время Олимпиады в Ницце в 1974 году прямо спросила его об этом, Пауль Петрович только засмеялся: «Самостоятельно я могу только книги писать». Понятно, что эстонский гроссмейстер имел в виду шахматные книги. Впрочем и они не оставались без контроля.
* * *

Как сложилась бы его карьера, если бы катер в сентябре 1944 года пришел из Швеции вовремя и Керес оказался в свободном мире? Корчной полагает, что эстонец завоевал бы высший титул, ведь Кересу в 44-м не было и тридцати. Вдова Кереса не разделяла этой точки зрения: «Думаю, все равно не стал бы, – говорила Мария Агустовна. – Керес не был так беспощаден к себе да и к другим, как Ботвинник».

Вероятно, она права: характер выдающегося гроссмейстера был недостаточно жестким (или плохим – как посмотреть), чтобы стать не одним из лучших, а самым лучшим. Единственным.

Можно ли представить себе Ботвинника опаздывающего на тур, приходящего на игру с теннисной ракеткой под мышкой или играющим, не обращая внимания, что идут его часы, роббер бриджа, как это случалось с Кересом в молодые годы? Или небрежно проанализировавшим отложенную партию, потому что ему захотелось провести вечер с друзьями, приехавшими из Таллинна? А ведь на Авро-турнире в Амстердаме в важнейшей партии с Алехиным вместо элементарного выигрыша он получил только пол-очка.
Целеустремленность предполагает сознательный волевой отказ от прочих радостей во имя избранной цели, а Пауль Керес не хотел отказываться от своего тенниса, бриджа, общения с друзьями, от многого того, к чему привык и что ткалось на холсте каждого прожитого дня.

«Свой крест нужно нести терпеливо», – писал он домой после одного из первых, еще довоенных выступлений в Советском Союзе.

«Я должен был играть в шахматы и ждать. Это был перст судьбы», – признавался Керес, будучи уже пожилым человеком.

Почти библейские слова, заслуживающие уважения как жизненная концепция, но несовместимые с жестокой борьбой за звание сильнейшего шахматиста планеты.
* * *

Керес из семьи долгожителей: его отец и мать достигли преклонного возраста, а старший брат Харальд (1912-2010) – известный физик, академик, заведующий кафедрой в Тартусском университете ушел из жизни лишь пять лет назад.

Незадолго до смерти Харальд Петрович вспоминал: «О происхождении нашей фамилии отец рассказывал так – “два соседа отправились в имение на раздачу фамилий. Один из них захотел, чтобы его фамилия звучала каждый воскресный день. Его назвали Кирик (церковь по-эстонски). Другой пожелал, чтобы его фамилия звучала каждую субботу, и стал Кересом (керес – каменка в сауне или бане)”.

В Пярну у Кересов была швейная мастерская, пользовавшаяся хорошей репутацией. Ее клиентами была не только местная знать, но и дачники из Москвы и Петербурга. Мама совершенствовалась в русском и немецком, даже закончила курсы в Петербурге и получила диплом мастера. Начавшаяся Первая мировая война заставила семью уехать из Пярну; немецкий дирижабль даже сбросил пару бомб на город.

Семья Кересов очутилась в Нарве, где 7 января и родился Пауль. Когда ему было четыре года, он упал с санок и сломал руку. Кость срослась неудачно, руку ломали, снова наложили гипс. Левая рука Пауля оказалась увечной до конца жизни. Примерно в то же время мы познакомились с шахматами и по примеру отца стали играть друг с другом. Пауль не обращал внимания на другие игры и все время посвящал только шахматам. Отец следил за нашими партиями и болел за Пауля. Попади брат тогда в руки настоящего тренера, кто знает, может, из него и получился бы вундеркинд. Получилось по-другому. Мама считала, что до добра это увлечение не доведет. Когда шахматы стали для Пауля больше чем детской игрой и он стал регулярно выигрывать у отца, она запретила нам играть и уничтожила деревянные фигурки.

Скоро наши семейные чемпионаты стали забываться, забылись и шахматы. В 1933 году мы вернулись из Нарвы в Пярну, где и прошли наши школьные годы. Но еще в начальной школе у Пауля вновь пробудился интерес к игре, но я не помню этого особенно хорошо: между нами разница больше чем в три года, в детстве это много. Помню, что одно время мы получали журнал «Ronk». В нем была шахматная рубрика, которую брат изучал и зазубривал наизусть. Огонь, вспыхнувший на этот раз, погасить оказалось невозможным. Даже мама отказалась от безнадежного противостояния.

Выступления брата в юности позже многократно критиковались, временные неудачи объяснялись легкомыслием молодости. Это неверно. Как можно было требовать от неопытного молодого человека, детской комнатой которого служил двор нарвского съемного жилья, чтобы, однажды проснувшись утром в международной компании рядом с такими господами как Капабланка и аристократами как Алехин, он почувствовал бы себя ровней им? Как относилось окружение к сыну небогатого ремесленника, что он чувствовал тогда? До обеда он играл в турнире, вечером, часто по примеру других – в бридж, растрачивая запасы молодых сил, казавшихся ему неисчерпаемыми. Другие знали, что могут себе позволить, он не имел никакого представления. Шансов скатиться на дно у Пауля было больше, чем удержаться на поверхности. Наверное, он не забывал и мамино многократно повторенное заклинание: “сын, держись от водки, как от чумы!” Он не научился даже курить. Брата упрекали в пренебрежении дебютной теорией и осуждали его кривые дебюты, говорили о его склонности к авантюрам. А как он должен был играть? Ведь возможностей изучать теорию дебютов у него попросту не было.

В 1930 году мы с Паулем выиграли в Таллинне турнир школьников. Брат получил в подарок маленький фотоаппарат, который у него в тот же вечер отобрали, а мне предназначалась шахматная Библия – дебютный справочник Бильгера, которого не оказалось в наличии, и мне обещали выслать его почтой. Эту книгу я так никогда не получил. А как мы ее ждали, надеясь освоить с ее помощью, наконец, дебютную теорию. Но мы нашли в городской библиотеке маленький учебник Дюфреня на немецком, который с грехом пополам переводили на эстонский. Это было наше единственное пособие.

Пауль начал играть по переписке, потому что других возможностей у него просто-напросто не было. Порой число партий, которые он играл, превышало сотню. По вечерам он сидел тихонечко за доской и анализировал, анализировал.

Брат был меломаном. Он собрал большую коллекцию пластинок. Интересовала его и техника, из поездок он всегда привозил какую-нибудь аппаратуру, был в курсе новинок авиации. Но истинным хобби его были автомобили.

О претендентских турнирах, в которых он играл, ходили самые разнообразные слухи. Говорили даже о том, что Пауль стал жертвой алкоголя. Полнейшая чепуха, и кто только выдумывал такие небылицы. Что же касается претендентских турниров, шахматист, как бегун, должен следить, чтобы его не взяли “в коробочку”. О проблемах такого рода Пауль предпочитал не рассказывать, всё держал внутри. Возвращаясь домой после долгого турнира, всегда был бодр, независимо от результата. И лишь однажды, уже в зрелом возрасте, когда мы разговаривали, обронил: “Они хотят, чтобы я играл в шахматы лучше всех. Но что мне удалось пережить, и в каких условиях я был по сравнению со многими другими? Тут лучше всех не очень-то и сыграешь”.

Брат очень любил теннис, но уже в сорок лет вынужден был отказаться от него. У Пауля обнаружилась прогрессирующая подагра, сведшая его в конце концов в могилу».

Ему было только пятьдесят девять, когда он умер. Сам Керес не любил распространяться на эту тему, но уже на турнире в Цюрихе в 1961 году принимал лекарства от кровяного давления, а в последние годы врачи настойчиво требовали вообще оставить выступления в турнирах.

Нелады с кровообращением приняли хронический характер, и он появлялся на сцене как всегда безупречно одетый, в вечернем костюме при галстуке и… в тапочках: болели ноги, давала о себе знать подагра. Понятно, что сеансы одновременной игры, которые он давал до конца жизни, тоже были ему противопоказаны – тем более два сеанса в день, как в Ванкувере буквально за неделю до смерти. Легко советовать: когда в следующий раз представилась бы возможность заработать немного валюты? Ведь в последнее время он получал “разрешение” только на один зарубежный турнир в год.


Последняя партия Пауля Кереса (1975). Он выиграл её у Уолтера Брауна.

Из Ванкувера в Таллинн Керес добирался по сложному маршруту – через Монреаль, Амстердам, Хельсинки. У него было хобби – стыковка самолетов различных международных компаний: номера рейсов, наиболее экономичные маршруты – он знал всё на память. В узком кругу позволял шутку: «Все трудности отпадают, как только расстаешься с Аэрофлотом».

Принято считать, что такое хобби соответствовало характеру и манере мышления Кереса – склонности к анализу, аккуратности, стремлению найти оптимальное решение. Может быть. Мне кажется, что есть и другое объяснение: составляя зарубежные маршруты, он возвращался в то время, когда, не давая отчета никому, мог сам решать, каким образом отправиться в Стокгольм, Мюнхен, Амстердам или Хельсинки.

Возвращаясь из Канады он позвонил из амстердамского аэропорта старому другу Максу, тот приехал в Схипхол, и они проговорили с Эйве несколько часов. Ханс Баумейстер, присутствовавший при их последней встрече, вспоминает, что Керес несколько раз повторил: «Да, влетит мне теперь от Батуринского – я ведь на несколько дней задержался в Канаде без разрешения…»

Он умер от сердечного приступа в Хельсинки на следующий день, пятого июня 1975 года. Иво Ней первым в Эстонии узнал об этом. Он тут же позвонил на телефонную станцию, чтобы заблокировали домашний телефон Кереса, вызвал врача-кардиолога и, набравшись духа, отправился улицу Ыйе, как называлась тогда улица Кереса.

Через два дня пароход с его гробом прибыл в Таллинн. Толпы людей на набережной, мужской хор, оркестр. И цветы, цветы. Гроб несли лучшие спортсмены Эстонии.

Машина тронулась к дому Кереса, где в очень узком кругу было совершено отпевание. Присутствовали только самые близкие и приехавшие в Таллинн коллеги эстонского гроссмейстера: Эйве, Смыслов, Спасский, Авербах.

В последний путь Кереса провожал весь город. На кладбище говорил Смыслов. Звучала и речь Эйве, записанная на пленку: экс-чемпион мира, не дожидаясь похорон, должен был срочно вернуться в Амстердам.

Слова Эйве, что Паулю Кересу пришлось не раз видеть свою родину под пятой захватчиков, разумеется, не прозвучали на Лесном кладбище.


Могила Пауля Кереса

Через несколько дней заместитель Спортокомитета Виктор Ивонин вызвал к себе главного редактора «64» Нейштадта.

«Какой материл вы собираетесь давать о Кересе?»

«Развернутый некролог, лучшие партии», – отвечал Нейштадт.

«Хорошо, но учтите, что смерть Кереса – это, в первую очередь, потеря Эстонии. Это потеря эстонских шахмат…»

Так думали о Кересе в течение всей его карьеры, таким осталось отношение к нему и после смерти: он был и свой, и чужой в огромной, несуществующей теперь стране, и власти никогда об этом не забывали. Не забывал и он.

Попав в многоцветный мозаичный мир советских шахмат, Керес принял решение просто жить, не посыпая голову пеплом, не философствуя и не причитая. Жить и играть.

Спикер эстонского парламента Эне Эргма сказала: «Пауль Керес не поддался одному из главных желаний всех тоталитарных систем – нивелировать общество, заставить всех людей одинаково говорить и одинаково одеваться, одинаково страдать и одинаково лгать. Элегантный Керес сталинского серого периода постоянно напоминал нам здесь, в Эстонии, что мы утратили, и что мы когда-нибудь обязательно вернем».

Сегодня Пауль Керес принадлежит шахматам, их истории. И Эстонии, не забывшей его.

***

Пауль Керес был назван спортсменом XX века Эстонии. 

_______________________________________________________________________________________________________

Закончился молодежный чемпионатмира по хоккею до 20 лет. В финале Россия проиграла Финляндии 3:4. Вроде бы ничего особого, тем более что команда до начала турнира не числилась в числе фаворитов и могла еще в четверть-финале проиграть Дании.

Но вот как высказался после игры один из молодых хоккеистов:

«Ехали сюда за победой, это понятно. Для России любой турнир должен заканчиваться победой, но сегодня так сложилось…».

За матч россияне заработали 40 минут штрафа, а финны — четыре. Это соотношение удивило первого вице-президента ФХР Романа Ротенберга (один из братьев-миллиардеров из ближайшего путинского окружения), посчитавшего, что IIHF должна дать оценку судейству финала. Матч обслуживали канадский арбитр Бретт и американец Кристофер Питоша.

Известный в прошлом хоккейный арбитр Александр Зайцев на это сказал следующее: «Было видно, что ребята “подсели”, отсюда были и ошибки. Но судейство я бы винить в итоге матча не стал. Все сложилось немножко не в нашу пользу, не повезло, как говорится, со случаем, есть где придраться. Но за судейство на “четыре”, “четыре с плюсом” или “четыре с минусом” они наработали» и еще «Наша команда не была сильнейшей, финны выглядели сильнее и если бы мы у них выиграли, это была бы настоящая «везуха»

А вот такое “шедевральное” обращение к команде России выпустили перед финальным матчем депутаты от ЛДПР:

«Дорогие ребята, ваш матч с финнами имеет огромное значение. Сегодня Европа вновь объединилась против России. Финны участвовали в свержении царской монархии 100 лет назад — именно финский спецназ помог большевикам захватить власть в октябре 17-го года. Тогда его вклад был самым существенным.

В 40-м году между Финляндией и Советским Союзом произошло уже прямое вооруженное столкновение. А весь период Великой Отечественной войны финны выступали на стороне фашистской Германии. Они принесли огромный вред нашей стране. Из-за действий финнов погибло очень много советских солдат.

После войны они снова чаще занимали враждебную нам позицию. И сегодня они стремятся в НАТО и готовы предоставить свою территорию для натовских армий.

Сейчас, когда до победы остается только один матч, ваша жесткая игра и разгром финнов станут стимулом для хорошего настроения всех граждан нашей страны. Сегодня надо показать, что новое поколение России, наши молодые спортсмены являются лучшими и в Европе и в мире.

Сделайте все, что от вас зависит и обеспечьте нам победу над финнами. Это победа не только над молодыми спортсменами из Финляндии, это не только победа в хоккейном матче, это моральная победа всей нашей страны, победа, которая будет иметь еще и военно-политическое значение.

Сделайте все возможное, нам нужна только победа!» 

Можно только представить, что творилось бы на всех росканалах, победи их команда. 

Размещено 6 января 2016