Category Archives: Еврейская Украина

Вселенная архитектора Каракиса

Вселенная Каракиса

В НЬЮ-ЙОРКЕ ВЫШЛА КНИГА О СОВЕТСКОМ АРХИТЕКТОРЕ ИОСИФЕ КАРАКИСЕ

текст: Николай Подосокорский

Detailed_pictureИосиф Каракис за работой на Фархадстрое. 1940-е годы© Фото из архива семьи Каракисов, напечатанные в книге, предоставлены ее автором Олегом Юнаковым исключительно для публикации на Colta.ru

Один из эпиграфов к этой книге, принадлежащий авторству писателя и диссидента Виктора Некрасова, учившегося у Иосифа Каракиса на архитектурном факультете Киевского строительного института в 1930-е годы и впоследствии поддерживавшего с ним дружеские отношения, гласит: «Дома нужно рассматривать как книжки. И тогда тебе многое откроется…» Это высказывание обладает оборотническим эффектом — в том смысле, что и книги вполне можно рассматривать как жилые дома, а порой и даже как поражающие воображение готические соборы, созданные искусными зодчими со всем доступным им мастерством и полной отдачей величайшему из искусств — строительству словом.

Архитектор информационных технологий, исследователь архитектуры Киева, фотограф и просветитель (автор множества статей в Википедии) Олег Юнаков смог в изданной им книге о выдающемся советском украинском архитекторе Иосифе Каракисе (1902—1988) реализовать многие из своих разносторонних дарований. Более чем 500-страничный альбом, посвященный Каракису, — это богато иллюстрированный (всего труд содержит более 1100 иллюстраций, абсолютное большинство которых опубликовано впервые), тщательно продуманный и со вкусом выполненный литературно-архитектурный памятник с обширным справочным аппаратом, подробной библиографией, всевозможными таблицами, указателями, документами, приложениями и т.п. Можно сказать, что это издание — настоящий гимн архитектуре, исполненный с большой любовью к объекту изучения. Такого рода книги всегда стоили во всех смыслах дорого и являлись подлинным украшением домашних библиотек.

© Алмаз, 2016

Наверное, почти каждый архитектор, художник, писатель и просто выдающийся творческий человек, не лишенный тщеславия, в душе мечтает, чтобы его наследие систематизировали с таким вниманием и почтением, как это сделал Олег Юнаков в отношении Иосифа Каракиса. Особого рода мемориальный характер книге придает и участие в ее подготовке в качестве редактора и научного консультанта дочери Каракиса Ирмы Иосифовны, также архитектора по профессии, кандидата наук. Вместе с тем преклонение перед Каракисом (а автор особо отмечает, что даже учился в построенной по его проекту школе) порой несколько притупляет критический ум исследователя и мешает необходимой отстраненности от приводимых им чужих воспоминаний, часть из которых может показаться стороннему наблюдателю эмоциональными преувеличениями в построении идеального образа героя книги.

В подтверждение этому приведу небольшой фрагмент из авторского предисловия: «Иосиф Юльевич был принципиален во всем, даже в быту — никогда не курил, не пил, не повышал голоса. Он не добивался званий, должностей и не стремился к продвижению по карьерной лестнице. Особо поражала отмеченная многими его врожденная тактичность по отношению к людям. Собирая по крупицам сведения об эпизодах и фактах его жизни, можно понять, насколько неординарно и порой проблематично сложилась судьба мастера. Было все — запреты на выезд за границу (несмотря на частые приглашения и победы в конкурсах), отказ, последовавший после выдвижения Иосифа Юльевича (при полной поддержке коллектива института) ученым советом на звание члена-корреспондента, отстранение от преподавательской деятельности, замалчивание авторства его объектов во многих публикациях в прессе и так далее. Вопреки этому И. Каракис слыл мягким человеком: “Иосиф Юльевич, по отзывам всех, кто его знал, был человеком крайне толерантным и незлобливым”. О нем, как следует из воспоминаний лично знавших его коллег, никто ни разу не сказал плохого слова и не подверг критике его человеческие качества. Это может показаться странным, так как архитектор, добившийся известности и успешный в творчестве, часто становится объектом зависти. Своей скромностью и добротой он абсолютно не давал для этого повода…» (с. 11).

Трудно сказать, является ли такой уж положительной характеристикой то, что никто ни разу не сказал плохого слова и не подверг критике личные качества известного деятеля — верится в подобное с трудом, тем более что далее Юнаков пишет про частую зависть к Каракису его же коллег. А ведь известно, что настоящая Зависть крайне редко ходит в одиночку, предпочитая общество своей верной подруги — Злословия. Впрочем, желание друзей представить именитого архитектора исключительно в добром свете (что, конечно, выглядит несколько наивным) чисто по-человечески вполне понятно, а сам Юнаков сразу же предупредил читателя, что «данная книга не претендует на глубокий профессиональный анализ творчества Иосифа Юльевича Каракиса, его наследие еще ждет своих исследователей» (с. 9).

Каракис с женой и дочерью возле дома родителей Анны Ефимовны. 1933–1934 годы© Фото из архива семьи Каракисов, напечатанные в книге, предоставлены ее автором Олегом Юнаковым исключительно для публикации на Colta.ru

 

Тем не менее очевидно, что «профессиональные исследователи», если таковые найдутся и захотят заняться дальнейшим изучением наследия Каракиса, не смогут обойтись без книги Юнакова, в которой собран действительно уникальный архивный (иллюстративный, документальный, мемуарный) материал. Вообще заслуживает уважения сам принцип создания этого фундаментального труда, согласно которому биограф длительное время увлеченно искал везде следы присутствия своего героя и всего, что с ним связано, совершая путешествия в разные страны, посещая построенные Каракисом объекты, собирая и штудируя литературу о нем, встречаясь со знавшими его людьми, попутно делая при этом свои «маленькие» открытия (к примеру, исследователь разыскал по фотографии могилу отца архитектора, похороненного в 1943 году в Ташкенте). Недаром к своему авторскому предисловию Олег Юнаков взял эпиграф из Василя Быкова: «Работа над книгой — это не только работа над строкой и фразой, а нечто более важное…» Я бы сказал, что это, прежде всего, работа над самим собой и тренировка умения раскрывать целую вселенную через какую-то вещь или некоего человека. Последнее Юнакову вполне удалось.

Труд о Каракисе может быть интересен даже тем, кто вовсе не увлечен изучением советской архитектуры и никогда не был на Украине и в других странах и местах, где работал архитектор. Уверен, что каждый культурный человек почти наверняка сможет найти в книге что-то близкое для себя лично. Например, я нашел в этом альбоме впервые опубликованный рисунок Каракиса, на котором изображена церковь Спаса Преображения на Ильине улице в моем родном Великом Новгороде (к сожалению, дата его создания неизвестна). Даже просто рассматривая многочисленные фотографии альбома, можно пропустить через себя трагическую и одновременно героическую историю XX столетия, замечая, как менялись различные эпохи, жившие в них люди и возводимые этими людьми строения. Но самое интересное — это, конечно, погружение через воспоминания и документы в богатую событиями жизнь замечательного представителя советской цивилизации, из которой многие из нас родом.

В основу структуры книги положен хронологический принцип, позволяющий последовательно знакомиться с довольно продолжительной трудовой деятельностью Каракиса от конца двадцатых до конца семидесятых годов, когда он вышел на пенсию и с большой горечью записал на листке бумаги: «Мне 77 лет… Не по своему желанию я стал пенсионером. Я здоровый, крепкий, могу быстро и долго ходить до 6—8 часов подряд. Могу копать землю, работать топором, носить воду из колодца, поливать деревья, огород, цветы… День целиком заполнен. Однако не по своему желанию я стал пенсионером. Уничтоженный, лишенный прав заниматься своей специальностью, которой занимался более 50 лет… Могу чертить, рисовать, красить, работать без очков. Пенсионер — я живой труп, лишенный права работать по призванию. Почему???» (с. 36). Отдельная глава как раз посвящена последним годам жизни архитектора. Перечислить в небольшой рецензии все, созданное Каракисом, вряд ли возможно и уместно, достаточно назвать лишь такие объекты, как ресторан «Динамо», Национальный музей истории Украины, Еврейский театр, гостиница «Украина», Фархадская ГЭС и др. Многие из планов мастера так и не были реализованы, а многое из того, что было построено, оказалось уничтоженным в результате военных действий, но и то, что сохранилось до наших дней, не может не впечатлять.

Ресторан «Динамо» (Киев). Перспектива, 1931 год© Фото из архива семьи Каракисов, напечатанные в книге, предоставлены ее автором Олегом Юнаковым исключительно для публикации на Colta.ru

 

Не секрет, что, как правило, у выдающихся людей должны быть не менее выдающиеся учителя. Доктор архитектуры Юрий Асеев отмечал: «Учителя Иосифа Каракиса являлись видными зодчими. Академик A.М. Вербицкий, один из основателей высшего архитектурного образования в Украине, говорил: “Профессия архитектора — это стиль жизни, где нет второстепенного, — все главное…” Это стало девизом профессиональной деятельности И.Ю. Каракиса» (с. 49). Другим учителем Каракиса был один из крупнейших представителей русского авангарда, родоначальник конструктивизма Владимир Татлин (1885—1953), участвовавший в 1910-х годах в выставках таких объединений, как «Мир искусства» и «Бубновый валет». По воспоминаниям Александра Хорхота о конце 1920-х годов, Каракис «…воспринимал полным сердцем все, что Татлин предлагал… строить в области композиции и архитектуры. Каракис уже в то время был очень привержен так называемому левому направлению в архитектуре и отличался особым творческим запалом. Если существует такая наиболее поощрительная характеристика специалиста, то я бы сказал, что эта характеристика — ищущий. И вот к числу таких ищущих людей творческого толка нужно отнести в первую очередь и в самом деле Иосифа Юльевича» (с. 54).

В 1933 году Каракиса, бывшего до этого внештатным сотрудником Киевского строительного института, зачислили в штат, и впоследствии, как пишет Юнаков, ссылаясь на статью члена-корреспондента Украинской академии архитектуры Елены Олейник, «он стал одним из лучших преподавателей, “попасть на лекции к которому считалось большой удачей”». В 1930-е годы в СССР и, в частности, на Украине свирепствовал страшный голод, от которого гибли и страдали миллионы людей. «В годы голода в стране власть имущие озаботились строительством ресторана («Динамо» в Киеве. — Н.П.). Трехлетней Ирме Каракис запомнились на улицах трупы умерших от голода крестьян, приехавших из сел в надежде выпросить ломтик хлеба возле магазинов. Там отпускали по куску хлеба (на семью), и там же, рядом с магазинами, умирали крестьяне. После строительства ресторана автору в виде благодарности выдали талоны на питание, и он приводил с собой дочку, чтобы разделить предоставленную ему еду. В то время это было чудом!» (с. 70).

Репрессии 30-х годов также не совсем обошли стороной Каракиса, и он лишь чудом сумел избежать отправки в лагерь. Опасность нависла над ним в связи с уже упомянутым рестораном «Динамо», который долгие годы был местом встреч киевской элиты. «В нем часто проводились правительственные банкеты. Во время строительства было принято решение изменить конструкцию перекрытий — протесты архитектора услышаны не были. Бывший педагог архитектора Каракиса, профессор В.Н. Рыков, который за свои шесть десятков лет уже многое повидал, посоветовал Иосифу Юльевичу составить соответствующую докладную записку. Архитектор последовал его совету. По прошествии определенного периода эксплуатации здания спустя час после окончания банкета, на котором присутствовало высокое военное начальство, штукатурка потолка над залом начала сыпаться. В ту же ночь (около четырех часов) за архитектором приехал “черный воронок” с сотрудниками НКВД, которые дали ему 15 минут на сборы. Дочь архитектора вспоминает: “В те годы (1937—1938) почти в каждой семье были, на всякий случай, приготовлены мешочки с необходимой сменой белья, сухарями, зубной щеткой и документами. В доме, где мы жили, на улице Артема № 26-a, проходили частые аресты военных специалистов, инженеров (так называемых “врагов народа”). Две мои подруги остались без родителей. Я помню, как тогда папа обнял нас с мамой и на несколько минут мы замерли втроем, пока ожидающие стояли в коридоре. Затем его увезли куда-то в ночь”. Однако дней через десять отпустили — помогли своевременно составленная докладная записка и письмо от командующего Киевским военным округом И.Э. Якира, доказавшего, что вины архитектора в этом нет». К несчастью, у самого Якира, когда спустя время пришли уже за ним, высоких заступников не нашлось, и в 1937 году его арестовали и затем расстреляли — реабилитирован он был лишь после смерти Сталина, в 1957 году.

Очень проникновенно в книге описывается судьба Каракиса и его семьи в годы Великой Отечественной войны. Уже в июле 1941 года архитектор был направлен из Киева на строительство военных заводов в Ростов. «Из города уходили с чемоданами (у Ирмы — рюкзак за плечами) под гул самолетов и свист снарядов. Организованной эвакуации не было. С большим трудом пробирались на пристань, где стоял переполненный пароход. Под обстрелами самолетов, летевших бреющим полетом, за ночь доплыли к острову Амур (возле Днепропетровска), а затем на лодках переправились к станции. Здесь ожидали открытые запыленные угольные платформы, на которые взбирались “с боем”. Стоя, в тесноте ехали в основном ночью, днем эшелон обстреливали немецкие самолеты. Путь от линии фронта оставил самые страшные воспоминания. Вначале все дрались за стоячие места. Две женщины с визгом рвали друг другу волосы, после чего одна стащила у второй с головы черную шляпу с большими полями и выбросила на железнодорожные пути. Разъединить их не смогли, так как на полу платформы сидели десятки людей, боявшихся встать, чтобы не заняли их места. На редких остановках спрыгивали только мужчины (“кое-что вылить” и набрать воды). Ирме навсегда врезалась в память картина, когда к эшелону из расположенных рядом сел подходили крестьянки в платочках с ведрами колодезной воды на коромыслах и из кружек поили беженцев, опасавшихся покидать платформы, так как поезд мог без предупреждающих гудков двинуться в любую минуту. На станции Ясиноватая, пробыв пару дней на вокзале, попали в товарные вагоны и несколько ночей добирались до Ростова-на-Дону, куда приехали 19 июля 1941 года» (с. 181).

Пребывание в Ростове-на-Дону, впрочем, оказалось недолгим и крайне опасным: «В сентябре уже начали бомбить и Ростов, а в октябре бои усилились, улицы были усыпаны трупами. Город несколько раз пытались захватить немцы — входили, но их отбивали. После того как немецкие войска в первый раз оккупировали Ростов, семья не успела выбраться из города и около недели пребывала в условиях страшных перестрелок и артиллерийских боев. В парадных лежали убитые. Как только войскам Красной Армии удалось временно вернуть город, семья спешно, с жалкими пожитками в рюкзаках, двинулась вдоль железнодорожных путей. По дороге их подобрали военные, возвращавшиеся из госпиталя, и довезли до первой железнодорожной станции, которую тоже постоянно бомбили. В сохранившемся детском дневнике Ирмы, который она вела на обратной стороне листов бухгалтерской книги ее дедушки, очень ярко описывается бомбежка вокзальной площади Ростова. Все вжимались в стены вокзала и домов на площади, а самолет с открытой кабиной, в которой виден был высунувшийся стрелок с пулеметом, бреющим полетом кружил над площадью и обстреливал беженцев. Из Ростова в товарных вагонах, с многочисленными пересадками, отправились в сторону, противоположную линии фронта. Большинство составов шло в направлении Средней Азии: Казахстана, Узбекистана и других республик. Под обстрелами, впроголодь, с большим опасением отстать от эшелона на станциях, где можно было набрать котелок воды, пересекли Волгу, Казахстан и в забитых людьми теплушках, среди больных тифом, которых выкидывали на полустанках (в надежде на санитарные поезда), наконец прибыли в Ташкент» (с. 181—182).

Таковы были реалии военного времени. К счастью, и сам Иосиф Каракис, и его дочь Ирма смогли вынести все тяготы эвакуации и бремя жизни в тылу, хотя дед Ирмы умер, так и не дожив до Дня Победы. С марта 1943 года по 10 августа 1944 года Каракис занимал должность главного архитектора и руководителя Архитектурно-строительного бюро Фархадской ГЭС, строительство которой «широко освещалось в центральной печати, а по темпам сравнивалось разве что с ударными стройками первых пятилеток» (с. 188). Любопытно, что в соавторстве со знаменитым скульптором Верой Мухиной, автором монумента «Рабочий и колхозница», на скалах в центральной части комплекса Фархадстроя «были запроектированы художественные образы героев народного эпоса — Фархада и Ширин» (с. 190). Проект этот, к сожалению, не был реализован, но замысел его интересен уже тем, что в поэме Алишера Навои «Фархад и Ширин» (XV век) целая глава была посвящена тайне строительства, которую пытался постигнуть у мастера-каменотеса Карена царевич Фархад. То есть в каком-то смысле Каракис через легендарный образ пытался прославить и то дело, которому служил сам, тем более что Навои сравнил и все повествование о Фархаде и Ширин с архитектурным сооружением: «Кто повести впервые строил дом, / Сказал, что был Фархад каменолом…» (перевод Л. Пеньковского). Как пишет уже о работе «каменолома» Каракиса Олег Юнаков: «Камни для плотины и укрепления берега реки добывали в каменоломне поселка Горный Науского района Ленинабадской области Таджикской ССР (ныне Спитаменский район Согдийской области Таджикистана). Все приезжавшие на стройку архитекторы из разных республик и Москвы, сотрудники Госстроя, посетившие строительство, оставляли свои восхищенные записи, отмечая огромный размах стройки и особенные успехи автора, создавшего этот прекрасный комплекс среди голых скал. Большое внимание уделялось архитектонике машинного зала и плотины. Поражали масштабы и пропорции этого мощного сооружения» (с. 193).

Эскиз памятника Пушкину. И. Каракис© Фото из архива семьи Каракисов, напечатанные в книге, предоставлены ее автором Олегом Юнаковым исключительно для публикации на Colta.ru

 

Из книги также можно узнать, что Иосиф Каракис чуть было не стал соавтором памятника А.С. Пушкину у Русского музея в Ленинграде. В 1947 году разработанный им и скульптором Л.Д. Муравиным проект монумента получил вторую премию на Всесоюзном конкурсе, победителем которого в итоге стали скульптор М.К. Аникушин и архитектор В.А. Петров (в дополнительных турах конкурса Каракис не участвовал). Эскизы памятника Пушкину, выполненные Каракисом, опубликованы в альбоме, и на них образ поэта исполнен некой воздушности и похож не то на призрака, не то на готовую вот-вот вспорхнуть с постамента большую диковинную птицу.

Одна из глав труда посвящена преподавательской деятельности Каракиса в годы «борьбы с космополитизмом», развязанной за несколько лет до смерти Сталина. В сентябре 1951 года в актовом зале Киевского инженерно-строительного института (КИСИ) состоялось собрание с целью осудить архитекторов еврейской национальности. Под раздачу попали член-корреспондент Академии архитектуры УССР профессор Яков Штейнберг и доцент Иосиф Каракис. Как пишет Юнаков: «За недавно построенную в Луганске прекрасную гостиницу “Октябрь” Иосиф Юльевич был обвинен в украинском буржуазном национализме, а через некоторое время и в космополитизме, архитектурным признаком которого явился конструктивизм тридцатых годов. (Националист-космополит — не абсурд ли?) Я.А. Штейнберг вынужден был “покаяться” за надуманные грехи, а Каракис сказал только, что “жил и работал по совести”. Якова Штейнберга оставили в институте, а Иосифа Каракиса через семестр уволили, тем самым вообще перекрыв возможность преподавать. Академик архитектуры В.И. Ежов вспоминал, что в одну из встреч на даче в Русановских садах, когда они с Иосифом Юльевичем заговорили о позорном судилище, Каракис заметил: “А ведь могло быть значительно хуже. Готовили Колыму, я отделался легким испугом”» (с. 273).

По воспоминаниям Александра Хорхота, «большинство студентов очень тяжело восприняли увольнение Каракиса и не могли смириться с тем, что лучший педагог, с которым они успели сродниться за время учебы, больше не будет преподавать. На комсомольском собрании было сказано: “Лучшего педагога Иосифа Юльевича Каракиса нет больше среди нас”. На что последовал ответ: “Так решила партия”» (с. 274). Несмотря на протесты студентов и двадцатилетний преподавательский стаж, выдающийся архитектор оказался не только без любимой работы, но и без средств к существованию (единственным доходом семьи на тот момент была лишь пенсия матери). Дочь Каракиса Ирму, получавшую за отличную учебу повышенную стипендию, тут же лишили в вузе не только повышенной стипендии, но и обычной. Чтобы выжить, Иосиф Каракис был вынужден безымянно проектировать новые станции метро, авторство которых приписывал себе председатель Союза архитекторов УССР Г.В. Головко, который, как выяснилось позднее, и выдвинул кандидатуру Каракиса для разгрома в качестве «космополита» на том позорном собрании (с. 275).

Предположительно проект посёлка для рабочих завода «Красный экскаватор» (район Нивки, Киев). Архитектор И. Каракис. 1947–1948 гг.© Фото из архива семьи Каракисов, напечатанные в книге, предоставлены ее автором Олегом Юнаковым исключительно для публикации на Colta.ru

 

В приложении к книге относительно этих событий приводится версия архитектора Арона Блайваса, который полагает, что «обвинение Каракиса в космополитизме и превращение его в объект травли в Украине исходило не из центра, а от киевских организаций». В беседе с Юнаковым Блайвас отметил, что «антисемитизм в эту пору уже сильно нагнетался, а председатель Союза архитекторов Г. Головко был всегда пропитан этим духом. Здесь, скорее всего, переплелись личные мотивы, стремление быть на хорошем счету у начальства и желание наказать Каракиса. Между тем Андрей Антонович Гречко, который в то время командовал войсками Киевского военного округа, понимал, что после расправы над Каракисом разберутся и с ним лично, и указал, чтобы гонения прекратили. Это соответствует версии о том, что критика шла снизу, и косвенно следует из того, что, по слухам, вначале власть поддерживала травлю, а потом перестала» (с. 518). Характерно, что, как и в период Большого террора, у Каракиса нашелся если не прямой покровитель, то косвенный заступник, причем карьера Гречко завершилась куда более удачно, чем у Якира, — как известно, после смерти Сталина ему было присвоено звание маршала, а позднее он стал и министром обороны СССР.

Между тем лишение права учить студентов Каракис переживал очень тяжело. По воспоминаниям дочери, «отец целую неделю сидел, запершись в своей комнате» (с. 282). Вернуться к преподаванию в КИСИ он частично смог лишь через десять лет, когда у института сменился ректор, а до тех пор работал в Государственном институте проектирования городов (Гипроград), причем на протяжении всех 1950-х годов его имя старательно вымарывалось из публикаций об архитектуре (с. 282). Эпоха оттепели не во всех уголках Советского Союза началась одновременно и проявлялась одинаково.

Рассказывая о периоде работы Каракиса в Киевском зональном научно-исследовательском и проектном институте типового и экспериментального проектирования жилых и общественных зданий (КиевЗНИИЭП) в 1963—1976 гг., Юнаков дополняет его человеческий портрет описанием отношения архитектора к животным: «Каракис очень любил животных. Каждую зиму в любую погоду по выходным дням он ездил в Русановские сады, где у семьи была дача, кормить оставшихся в садах собак и кошек. Животные, завидев его, мчались навстречу, зная, что он принес еду. Они его любили и часто преподносили свои сюрпризы. В отделе Иосифа Юльевича прижилась пушистая серая кошка, которую он подкармливал, спала она в коробке под его столом. Как вспоминает сотрудница отдела, инженер Галина Гурова, в один из понедельников, когда Иосиф Юльевич утром пришел на работу и сел за свой стол, раздался его изумленно-восторженный возглас. Находившиеся в комнате сотрудники подбежали к нему: “Что случилось?” В ящике под столом (возле батареи) в коробке лежали маленькие живые комочки — котята. Вскоре вернулась кошка и обрадовалась еде, положенной рядом с ящиком. Несмотря на заботу, кошка однажды проявила свой капризный нрав. После утверждения на совете разработанных проектов материалы были отпечатаны и подготовлены к отправке в Центральный институт типовых проектов. Утром, когда сотрудники вышли на работу, возле стопки чертежей их ожидал малоприятный сюрприз, оставленный кошкой. Однако надо отдать ей должное: сказался природный инстинкт, и кошка старательно забросала свой “подарок” смятыми кальками (предназначенными для отправки в Центральный институт типовых проектов). Пришлось срочно повторно печатать всю документацию» (с. 311—312).

Иосиф Юльевич в своём кабинете. Рыльский переулок № 5, кв. 3. 1980-е годы© Фото из архива семьи Каракисов, напечатанные в книге, предоставлены ее автором Олегом Юнаковым исключительно для публикации на Colta.ru

 

В книге вообще немало такого рода историй, делающих повествование о работе Иосифа Каракиса поистине живым и гуманистическим. Читается труд легко, хотя по сути это целая энциклопедия, посвященная, правда, одному человеку. Похвально и то, что автор не собирается останавливаться на достигнутом, призывая отправлять ему «интересные факты, связанные с биографией и творческой деятельностью И. Каракиса, которые не указаны в книге» по адресу:KnigaKarakisa@gmail.com. Думается, что в будущем эта научно-популярная книга и дополнительные материалы о Каракисе, которые неутомимый Олег Юнаков еще соберет, в том числе и при помощи откликов читателей, могли бы не только обернуться вторым изданием альбома, но и стать добротной основой для просветительского интернет-портала, посвященного советско-украинской архитектуре и наследию семьи Каракисов. В частности, было бы важно опубликовать целиком воспоминания Ирмы Иосифовны, сами по себе представляющие культурную ценность. Кстати, в примечаниях Юнаков пишет, что «в годы эвакуации в Ташкенте школы посещала Лидия Чуковская и знакомилась с детскими дневниками. С ней Ирма побывала у Корнея Чуковского, и он взял отрывки из ее дневника для материала к своим книгам» (с. 180).

В этом году исполняется 115 лет со дня рождения Иосифа Каракиса, а в следующем, 2018-м, — 30 лет со дня его смерти. Наследие архитектора, несомненно, еще долго будет осмысляться, а критика в его адрес не умолкнет. Но, как предрек историк архитектуры Виктор Чепелик (1927—1999): «Правда со временем станет на свое место, и из-под пепла безразличия и забытья блеснет хоть маленький лучик надежды. А если внуки заинтересуются, то сметут прах, и тогда развернется правдивым и искренним золотом наследство творца и удивит потомство находками и потерями… И обрадуются они, отдавшие почести широте душевных переживаний созидателя, его таланту, человечности и искренности, исходящим от его произведений, осветляя художественную ауру архитектора» (с. 36).

Олег Юнаков. Архитектор Иосиф Каракис. — Нью-Йорк: Алмаз, 2016. — 544 с., илл. 

Оригинал

Опубликовано 14.04.2017  21:41

Торгсин. Битва за валюту

Битва за валюту

«На основании ордера ОГПУ по г. Николаеву за № 109 от 30 апреля 1935 г. произведен обыск у гр. Демидчика А.О. в д. № 4, кв. 2, по ул. Левадовской. 
При обыске присутствовали: члены домового управления тт. Цейхмистер Д.Б., Бондарь У.Н., помощник военкома войск ОГПУ Трунов Г.Н. и участковый инспектор райкульткомиссии Бедарева Н.А.
Согласно данным указаниям задержан(ы): Демидчик Аркадий Осипович – ночной сторож, Демидчик Розалия Генриховна – неработающая иждивенка.
В результате произведенного обыска обнаружено: 1. Стол письменный – 2 шт.; 2. Стулья – 2 шт.; 3. Шкаф платяной – 1 шт.; 4. Кровать односпальная – 2 шт.; 5. Писчая машинка «Зингер» – 1 шт.; 6. Фотокарточки – 7 шт.
Все указанное в протоколе и прочтение его вместе с примечаниями лицами, у которых обыск производился, удостоверяем:
Члены домового комитета: Цейхмистер, Бондарь.
Обвиняемые: А. Демидчик, Р. Демидчик.
Кроме того, подписали: присутствовавшие Трунов, Бедарева».
(Войцеховский Д.Н. Материалы студенческой научно-практической конференции Симферопольского государственного университета. 1992 г. Симферополь, 1993, с 72-78).
Дмитрий Войцеховский – студент пятого курса исторического факультета Симферопольского университета – разбирал на чердаке своего дома кучу старого хлама. Среди прочих вещей он обнаружил кожаный кофр, принадлежавший родному деду – Аркадию Осиповичу Демидчику. В добротном чемодане французской фирмы «Mareste» находились дневник, протокол обыска дедовской квартиры в Николаеве и целая пачка ТОТов (товарных ордеров Торгсина) на общую сумму 428 рублей. Молодой историк прочел дневник и задумался. 

 

torgsin3  torgsin5

Результатом его размышлений стала научная работа. Она посвящена одной из самых неприглядных страниц истории СССР, о которой сегодня не любят вспоминать рьяные коммунисты, ностальгирующие по советской власти.

«Консервированная» свобода

Аркадий Демидчик – человек сложной судьбы. Младший ребенок многодетной семьи еврейского портняжки из Могилева. Трудное детство. В 7 лет отец отдал сына за долги на работу в скобяную лавку. Бесправная юность на побегушках. Читать и считать подросток научился быстро. В 15 лет он уже приказчик, в 18 – женится на дочке хозяина и становится полноправным партнером в деле.

Молодой коммерсант обнаруживает талант бизнесмена, удачно предвидит рыночную конъюнктуру. В 1912 году Демидчик основывает в Херсоне, Елисаветграде и Николаеве сеть небольших предприятий, выпускающих фурнитуру для кавалерии. Конская упряжь, седла и стремена – ходовой товар накануне войны. В 1914-м молодой фабрикант получает подряд от военного министерства и сразу становится миллионером. Его семья переезжает в Николаев, поселяется в просторном доме на улице Левадовской. Дела идут превосходно, производство расширяется, деньги оседают на счетах, но… в 1916 году бизнесмен внезапно продает отлаженное дело и аккумулирует все капиталы в золото, драгоценности и антиквариат. В своем дневнике Демидчик так и напишет: «Я почувствовал, что пришло время законсервировать свою свободу до лучших времен…».

Своевременное решение. Через полгода начнется гиперинфляция, а в октябре 1917-го вообще все рухнет. Свобода бывшего предпринимателя «законсервируется» надолго.

Золото поможет семье Демидчиков откупиться от еврейских погромщиков атамана Григорьева, пережить голод военного коммунизма и не прельститься обманчивой свободой НЭПа, но… совершенно не спасет от валютного мошенничества большевистского государства.

Валютная монополия

С первых месяцев советской власти декретом СНК РСФСР население страны обязали сдавать золото и драгоценности государству в обмен на рубли по установленному курсу. Все несанкционированные сделки купли-продажи валюты и драгметаллов приравнивались к тягчайшему преступлению. Только специальные пункты скупки могли осуществлять подобные операции. Однако заявленные условия не привлекали людей. ВЧК, а затем ОГПУ приходилось силой отбирать припрятанные золотые червонцы, бриллианты и платиновые изделия. Следовали аресты, обыски, конфискации и расстрелы.

Недавно были обнародованы «особые папки политбюро». Здесь, среди прочих интересных постановлений, есть директивная запись от 10 мая 1930 года: «Обязать ОГПУ в течение 10 (!) дней добыть 2 млн. рублей валюты». План приличный, а срок небольшой. Тайной полиции приходилось шевелиться.

Первый раз николаевские чекисты арестовали Аркадия Демидчика 14 декабря 1921 года. Обыск в квартире ничего не дал. На допросах его несколько раз избили, три дня не давали воды. Бывший фабрикант быстро «сломался». Он добровольно пожертвовал в фонд пролетарского государства «последнюю память об отце» – золотой брегет с цепочкой весом 94 грамма. Его сразу отпустили домой.

Второй раз бизнесмен попался прямо в госбанке. Он поднял скандал в комнате пробирера (специалист, определяющий пробу золота), который занизил количество каратов его золотого медальона. Прибывшие чекисты забрали медальон и целую неделю морили его голодом в подвале ГПУ. Демидчик вынужден был расстаться с «памятью о фронтовом друге» – золотой ладанкой весом в 67 граммов и… вновь отпущен на свободу. Возможно, бывший фабрикант, наученный горьким опытом, никогда бы уже не попался, но коварное государство изменило правила игры.

Новые старые правила

18 июля 1930 года постановлением Наркомата торговли СССР была создана специальная контора по торговле с иностранцами на территории страны. Торгсин (торговый синдикат) поначалу представлял собой небольшой отдел в системе столичной торговли. Однако к концу 1930-го он вышел за пределы Москвы и стал триумфально шествовать в провинции. 4 января 1931 года контора получила статус Всесоюзного объединения Наркомата внешней торговли.

torgsin11

Бурное развитие синдиката связано с двумя событиями: массовым голодом в СССР и реализацией идеи продажи дефицитных товаров за бытовое золото. Элитный столичный магазин, торгующий мехами, антиквариатом и деликатесами, за три месяца превратился в сельский лабаз, менявший обручальные кольца на муку и керосин.

Многолетние правила изменились. Государство первым нарушило свою монополию. Оно признало за гражданами право иметь валюту и проводить с ней операции внутри страны.

Валютные конкуренты

В начале торговых операций с бытовым золотом – ноябрь 1931 года – у Торгсина было около 30 магазинов. Они работали в наиболее крупных городах и портах. Но уже через год число торговых точек синдиката превысило 400, а к августу 1933-го достигло 1500.

Необходимым условием для открытия торгсиновской торговли стал показатель валютного потенциала населения. Принималось во внимание то, насколько богатым было в прошлом местное дворянство, буржуазия, купечество и мещане. Главными «специалистами» в этом «маркетинговом» исследовании выступили местные управления ОГПУ.

Поначалу контакты между двумя ведомствами не ладились. Торгсин и ОГПУ соперничали в «добыче золота и валюты» для государства. Источник же для выполнения плана у них был один – сбережения граждан. Естественно, местные ОГПУ начали использовать торгсиновскую торговлю для выполнения своего правительственного задания по экспроприации сбережений. Чекисты принялись следить за покупателями в Торгсине, выявляли «держателей ценностей», а затем привычными методами (угрозы, аресты, обыски, конфискации) заставляли все сдавать государству безвозмездно. Одни гэпэушники соблюдали конспирацию, другие действовали топорно – брали «укрывателя золота» с поличным: врывались с оружием в магазин, арестовывали людей прямо у прилавка, забирали наличную валюту, а вместе с ней и купленные товары. После таких операций ОГПУ доходы Торгсина падали, финансовый план был под угрозой срыва.

Со всех концов страны в правление синдиката поступали жалобы от контор на действия местных отделений ОГПУ.

torgsin4

В Николаеве, Херсоне и Одессе было организовано 89 торгсиновских точек. Это почти в три раза больше, чем во всем Крыму. «Валютный потенциал» местного населения оценивался «добытчиками» по максимуму. В Николаеве 4 валютных магазина располагались по следующим адресам: в здании управления портом, на углу улиц Мархлевского (Адмирала Макарова) и Советской, на углу Спасского спуска и улицы Шоссейной (Фрунзе), в здании старого железнодорожного вокзала.

Семья Демидчиков голодала. Две маленькие дочки теряли от недоедания зрение. У жены опухли ноги, она не вставала с кровати. Бывший фабрикант решился на поступок: залез «в закрома», взял четыре николаевских червонца и отправился в торгсин за продуктами.

torgsin9

Очередь за хлебом в Торгсин

Ему повезло. Он успел купить гречневой крупы и кукурузного масла. Через пять минут после его ухода на магазин была совершена облава. Милиция забрала в отделение всю очередь «валютных» покупателей.

В чистом поле

torgsin10

Торгсин в провинции

В 1932-33 гг. 28 передвижных торгсиновских магазинов «кочевали» по голодным деревням Корабельного края, обменивая муку на бытовое золото. Опасная работа.

По источникам Дмитрия Войцеховского прослеживается «валютная» эпопея на селе. События имеют плотную хронологию. 24 ноября 1932 года в деревне Плющевка Баштанского района голодная толпа убила двоих экспедиторов и разграбила машину с продуктами. Через неделю в Новоалександровке Братского района без вести пропал торгсиновский магазин с крупами, 17 января 1933-го на станции Грейгово неизвестные расстреляли охрану и растащили целый вагон муки.

С февраля 1934 года торгсиновских экспедиторов сопровождает усиленный конвой милиционеров. В селах магазины из осторожности не открывают. Разбивают палатку в чистом поле, ставят усиленную охрану и затем объявляют крестьянам о возможности обменять бытовое золото на муку. Истощенные люди отдавали последнее: нательные крестики, обручальные кольца и спрятанные на черный день царские червонцы. Они хотели выжить и спасти своих детей.

Войцеховский приводит в своей монографии итоговую статистику валютной «добычи» в Корабельном крае за 1932-1933 гг. В Новобугском районе Торгсин скупил у населения 51,2 кг золота, во Врадиевском – 24,11 кг, в Баштанском – 37,12 кг, в Вознесенском – 43,8 кг, в Братском – 19,1 кг, в городе Николаеве – 204,87 кг.

«Голодный» успех

Елена Осокина в своей работе “Валютные хроники социалистической индустриализации” говорит о том, что «голодный» успех Торгсина был феноменален. Синдикат за время своего существования купил у населения золотых монет старого чекана почти на 45 млн. рублей. Он вернул государству не только то золото, что было продано населению через биржевых агентов в ходе валютных интервенций периода НЭПа, но и накопления более раннего времени. Торгсин за четыре года своей работы в 1932-1935 гг. обменял у советских граждан на продукты более 64 тонн весового золота.

По многим показателям создание торгового синдиката было самой эффективной предпринимательской затеей в истории СССР. Например, в 1932 году по объёмам выручки Торгсин занимал 4-е место среди советских поставщиков валюты, уступая лишь главным статьям экспорта – нефти, зерну и лесу. В 1933 году, благодаря голоду в стране, он вышел на первое место.

torgsin7

Динамика прибыли Торгсина

Синдикат был впереди всех экспортных объединений не только по сумме полученной валюты, но и по «валютной эффективности экспорта» – показателю соотношения экспортной цены товаров к их себестоимости. Экономисты сегодня утверждают, что в 1933-м Торгсин получил на 78 миллионов золотых рублей больше, чем могли бы получить за эти же товары советские экспортеры, продав их за рубежом.

Период массового голода стал временем наивысшей рентабельности синдиката. В 1932-1933 гг. на один золотой рубль ценностей государство затрачивало немногим более 4 простых советских рублей.

Благодаря Торгсину, большевики обратили мало кому нужные на Западе советские рубли в полноценную валюту, в среднем по 6 рублей за доллар США. Это было выше официального обменного курса, установленного советским правительством «для внутреннего пользования», но кто бы на Западе стал менять рубли на доллары по этому или другому сколь угодно высокому курсу?

Значение Торгсина для индустриализации огромно. Елена Осокина говорит о том, что «привлеченной» через Торгсин валюты хватило, чтобы покрыть стоимость купленного за рубежом оборудования для 10 гигантов социалистической промышленности: Горьковского автозавода (43,2 млн. руб.), Сталинградского тракторного (35 млн. руб.), Автозавода им. Сталина (27,9 млн. руб.), ДнепроГЭСа (31 млн. руб.), Господшипника (22,5 млн. руб.), Челябинского тракторного (23 млн. руб.), Харьковского тракторного (15,3 млн. руб.), Магнитки (44 млн. руб.), Кузнецкстроя (25,9 млн. руб.) и Уралмаша (15 млн. руб.).

Крепкий орешек

torgsin8

Добыча Торгсина

Аркадий Осипович Демидчик доигрался. В 1933 году подпольный держатель золота зачастил в торгсиновский магазин. Он хотел спасти семью от голодной смерти. В начале мая чекисты арестовали его в третий раз. В сохранившемся дневнике он подробно описал свое последнее пребывание в застенках. Его били каждый день и закрывали на ночь в камере, где по щиколотку была налита холодная вода. Не давали неделями спать, затем на три дня поместили в «трамвай».

«Трамвай» – адское изобретение чекистов. В маленькую камеру битком набивали людей, которые сутками стояли прижатые к друг другу. В туалет не выводили, воды не давали, свет не включали. Живые и умершие в кромешной тьме превращались в монолит из трупной слизи и нечистот. Многие сходили с ума.

Аркадий Демидчик стойко выдержал эту пытку, но… спрятанное золото отдал, когда увидел свою избитую жену Розалию и маленьких дочек в камере для допросов. «Крепкий орешек» сдался. По описи у него было изъято: 1420 золотых червонцев царского чекана, 28 000 английских фунтов, бриллиантов и драгоценных камней общим весом 2011 каратов и… товарные ордера Торгсина (ТОТы) на сумму 110 рублей.

Подпольный держатель валютных ценностей был отправлен с семьей на поселение в Тюменскую область. В 1956 году семья вернулась в Николаев, затем переехала в Симферополь. В 1957-м Аркадий Осипович Демидчик умер. Его дневник пригодился внуку. Молодой историк использовал этот источник для того, чтобы рассказать людям о малоизвестной странице нашего прошлого.

torgsin1torgsin2

torgsin6


Сергей Гаврилов

***

Еще о Торгсине и ограблении народа – Золотые рубли

Найдено и прислано Владимиром Пясецким (Таллинн)

Опубликовано 3.11.2016  20:32

 

А. Кузняцоў пра падзеі ў Кіеве 1941 г.

З самога рова Бабін Яр у тыя дні ўратавалася жанчына, маці дваіх дзяцей, актрыса Кіеўскага тэатра лялек Дзіна Міронаўна Пронічава. Прыводжу яе расказ, запісаны асабіста мною з яе слоў, без ніякіх дадаткаў.

БАБІН ЯР

Яна хадзіла чытаць загад, хутка прачытала і пайшла: каля аркушыкаў з загадам увогуле ніхто доўга не затрымліваўся і размоў не ўсчынаў.

Увесь дзень і ўвесь вечар ішлі абмеркаванні і разважанні. У яе былі бацька і маці, драхлыя ўжо, маці перад прыходам немцаў выйшла з бальніцы пасля аперацыі, вось усе думалі: як жа ёй ехаць? Старыя былі ўпэўнены, што на Лук’янаўцы ўсіх пасадзяць у цягнік і павязуць на савецкую тэрыторыю.

Муж Дзіны быў рускі, прозвішча яе рускае, апрача таго, і знешнасць зусім не яўрэйская. Дзіна была хутчэй падобная на ўкраінку і ведала ўкраінскую мову. Спрачаліся, гадалі, думалі і пастанавілі, што старыя паедуць, а Дзіна іх праводзіць, пасадзіць у цягнік, сама ж застанецца з дзецьмі – і будзе што будзе.

Бацька быў шкляром, яны з маці жылі на Тургенеўскай, дом 27. Дзіна з дзецьмі – на Вароўскага, дом 41.

Яна пайшла дадому позна, спрабавала заснуць, але так і не спала ў тую ноч. Па двары ўсё бегалі, тупацелі: лавілі адну дзяўчыну з гэтага дома. Гэтая дзяўчына ратавалася на гарышчы, потым спрабавала спусціцца па пажарнай лесвіцы, мужчынскія галасы гукалі: «Вунь яна!»

Справа ў тым, што перад прыходам немцаў гэтая дзяўчына казала:

– Яны ні за што не ўвойдуць у Кіеў, а калі ўвойдуць, я аблію дом керасінам і падпалю.

Дык во цяпер жонка дворніка прыгадала гэта і, баючыся, каб насамрэч не падпаліла, данесла немцам, і акурат у тую ноч лавілі.

Ноч была мутарная, напружаная, жудкая. Дзіну ўсю трэсла. Яна так і не зразумела, схапілі тую дзяўчыну ці не.

Калі развіднела, яна ўмылася, прычасалася, узяла дакументы і пайшла да старых на Тургенеўскую – гэта побач. На вуліцах было нязвыкла шмат народу: усе кудысьці дзелавіта спяшаліся з рэчамі.

У бацькоў яна была а сёмай гадзіне раніцы. Увесь дом не спаў. Тыя, хто з’язджаў, развітваліся з суседзямі, абяцалі ім пісаць, даручалі ім кватэры, рэчы, ключы.

Старыя многа несці не маглі, каштоўнасцей у іх не было, проста ўзялі неабходнае і харчы. Дзіна надзела на спіну рукзак, і а восьмай гадзіне раніцы яны выйшлі.

І па Тургенеўскай ішло многа людзей, але на вуліцы Арцёма ўжо было поўнае стоўпатварэнне. Людзі з клункамі, з вазкамі, розныя двухколкі, падводы, зрэдку нават грузавікі – усё гэта стаяла, потым патрохі рушыла, зноў стаяла.

Была моцная гамана, гул натоўпу, і было падобна на дэманстрацыю, калі вуліцы гэтак жа затлумлены, але не было сцягоў, аркестраў і ўрачыстасці.

Дзіўна з гэтымі грузавікамі: адкуль іх здабывалі? Здаралася, што цэлы дом скідваўся і наймаў пад рэчы транспарт, і тады ўжо ўсе яны трымаліся па баках сваёй падводы або грузавіка. Сярод клункаў і чамаданаў ляжалі хворыя, гронкамі віселі дзеткі. Немаўлят часам везлі па двое, па трое ў адным вазку.

Вельмі многа было тых, хто праводзіў: суседзі, сябры, сваякі, украінцы і рускія, дапамагалі несці рэчы, вялі хворых, а то і неслі іх на гершках. Усё гэтае шэсце рухалася надта марудна, а вуліца Арцёма вельмі доўгая. У адной брамы стаялі нямецкія салдаты, глядзелі, асабліва на дзяўчат. Напэўна, Дзіна ім спадабалася, яны пачалі клікаць яе ў двор, паказваючы, што, маўляў, трэба вымыць падлогу:

– Ком вашэн!

Яна адмахнулася. Вельмі, вельмі доўга, да ачмурэння доўга рухалася гэтае гулкае шэсце, гэтая «дэманстрацыя» з цісканінай, размовамі і дзіцячым лямантам. Дзіна была ў футровай шубцы, ёй стала горача.

Толькі недзе пасля абеду дайшлі да кладоў. Яна памятае, што праваруч быў доўгі цагляны мур яўрэйскіх могілак з брамай.

Тут папярок вуліцы была драцяная загарода, стаялі процітанкавыя «вожыкі» – з праходам пасярэдзіне, і стаялі ланцугі немцаў з бляхамі на грудзях, а таксама ўкраінскія паліцаі ў чорнай форме з шэрымі абшлагамі.

Цыбаты дзейны дзядзька ва ўкраінскай вышыванцы, з вусамі, што віселі па-казацку, вельмі прыкметны, распараджаўся на ўваходзе. Натоўп валіў у праход паўз яго, але назад ніхто не выходзіў, толькі зрэдчасу з крыкамі праязджалі паражняком вазакі: яны ўжо недзе там згрузілі рэчы і цяпер перлі супраць натоўпу, гарлалі, махалі пугамі, гэта стварала штурханіну і выклікала сваркі.

Усё было вельмі няясна. Дзіна пасадзіла старых ля брамы могілак, а сама пайшла паглядзець, што робіцца ўперадзе.

Як і многія іншыя, яна дагэтуль думала, што там стаіць цягнік. Чулася нейкая блізкая страляніна, у небе нізка кружляў самалёт, і агулам вакол панаваў трывожна-панічны настрой.

У натоўпе абрыўкі размоў:

– Гэта вайна, вайна! Нас вывозяць далей, дзе больш спакойна.

– А чаму толькі яўрэяў?

Нейкая бабуля вельмі аўтарытэтным голасам разважала:

– Ну, таму, што яны – роднасная немцам нацыя, іх пастанавілі вывезці ў першую чаргу.

Дзіна з цяжкасцю праціскалася скрозь натоўп і ўсё больш турбавалася. Тут яна ўбачыла, што ўперадзе ўсе раскладваюць рэчы. Розныя насільныя рэчы, клункі і чамаданы – у купу налева, усе харчы – направа.

А немцы накіроўваюць усіх далей па частках: адправяць групу, чакаюць, потым праз нейкі інтэрвал зноў прапускаюць, лічаць, лічаць… стоп. Як, бывае, у краму па паркаль чаргу прапускаюць дзясяткамі.

Ізноў размовы ў тлуме:

– Ага, рэчы ідуць, вядома, багажом: там разбярэмся на месцы.

– Якое там разбярэмся, такая безліч рэчаў, іх проста пароўну падзеляць, вось вам і не будзе багатых і бедных.

Дзіне стала жудка. Нічога падобнага на чыгуначны вакзал. Яна яшчэ не ведала, што гэта, але ўсёй душой адчула, што гэта не вываз. Што заўгодна, але не вываз.

Асабліва дзіўныя былі гэтыя блізкія кулямётныя чэргі. Яна ўсё яшчэ не магла і падумаць, што гэта расстрэл. Па-першае, такія вялізныя масы людзей! Так не бывае. І потым – навошта?!

* * *

Можна ўпэўнена дапусціць, што большасць адчувала тое самае, што і Дзіна, адчувала нядобрае, але працягвала чапляцца за «нас вывозяць» вось яшчэ з якіх прычын.

Калі выйшаў загад, дзевяць яўрэяў з дзесяці і почуту не мелі пра нейкія фашысцкія зверствы над яўрэямі. Да самай вайны савецкія газеты толькі расхвальвалі ды ўзвялічвалі Гітлера – найлепшага сябра Савецкага Саюза – і нічога не паведамлялі пра становішча яўрэяў у Германіі ды Польшчы. Сярод кіеўскіх яўрэяў можна было знайсці нават няўрымслівых прыхільнікаў Гітлера як таленавітага дзяржаўнага дзеяча.

З другога боку, старыя распавядалі, як немцы былі на Украіне ў 1918 годзе, і ў той час яны яўрэяў не чапалі, наадварот, вельмі няблага да іх ставіліся, таму што – падобная мова, і ўсё такое…

Старыя казалі:

– Немцы ёсць розныя, але збольшага гэта культурныя і прыстойныя людзі, гэта вам не дзікая Расія, гэта Еўропа – і еўрапейская прыстойнасць.

Або такі – зусім ужо свежы – факт. На два дні раней нейкія людзі на вуліцы Вароўскага захапілі кватэру эвакуяванай яўрэйскай сям’і. Родзічы, якія засталіся ў доме, пайшлі ў штаб бліжэйшай нямецкай часткі і паскардзіліся. Адразу ж з’явіўся афіцэр, строга загадаў вызваліць кватэру і спагадна пакланіўся яўрэям: «Калі ласка, усё ў парадку». Гэта было літаральна пазаўчора, і ўсе гэта бачылі, і пра гэта адразу разнесліся чуткі. А немцы ж вельмі паслядоўныя і лагічныя, ужо чым-чым, а паслядоўнасцю яны заўсёды вылучаліся.

Але ж калі гэта не вываз, то што тут дзеецца?

* * *

Дзіна кажа, што ў той момант яна адчувала толькі нейкі жывёльны жах і чмур – стан, які няма з чым параўнаць.

З людзей здымалі цёплыя рэчы. Салдат падышоў да Дзіны, хутка, лоўка і без слоў зняў з яе шубку. Тут яна кінулася назад. Адшукала старых ля брамы, распавяла, што бачыла.

Бацька сказаў:

– Дачурка, ты нам ужо не патрэбная. Сыходзь.

Яна пайшла да загароды. Тут даволі шмат людзей дабіваліся, каб іх выпусцілі назад. Натоўп валам валіў насустрач. Вусач у вышыванцы ўсё гэтак жа крычаў, распараджаўся. Усе называлі яго «пан Шаўчэнка». Можа, гэта было яго сапраўднае прозвішча, можа, нехта празваў яго так за вусы, але гучала гэта даволі дзіка, як «пан Пушкін», «пан Дастаеўскі». Дзіна праштурхалася да яго і пачала тлумачыць, што вось праважала, што ў яе засталіся ў горадзе дзеці, яна просіць, каб яе выпусцілі.

Ён патрабаваў пашпарт. Яна дастала. Ён паглядзеў графу «нацыянальнасць» і гукнуў:

– Э, жыдоўка! Назад!

Тут Дзіна канчаткова ўцяміла: гэта расстрэльваюць.

Сутаргава яна стала рваць пашпарт на шматкі. Яна кідала іх пад ногі, налева, направа. Пайшла зноў да старых, але нічога ім не сказала, каб не хваляваць заўчасна.

Хаця яна была ўжо без шубкі, ёй стала задушна. Вакол было многа народу, шчыльны натоўп, выпарэнні; лямантуюць згубленыя дзеці; некаторыя, седзячы на клунках, абедаюць. Яна яшчэ падумала: «Як яны могуць есці? Няўжо дагэтуль не цямяць?»

Тут пачалі камандаваць, крычаць, узнялі ўсіх, хто сядзеў, пасунулі далей, і заднія напіралі – атрымалася нейкая неймаверная чарга. Сюды кладуць адны рэчы, туды – іншыя рэчы, штурхаюцца, выстройваюцца. У гэтым хаосе Дзіна згубіла сваіх старых, выглядзела, убачыла, што іх адпраўляюць у групе далей, а перад Дзінай чарга спынілася.

Стаялі. Чакалі. Яна выцягвала шыю, каб зразумець, куды павялі бацьку і маці. Раптам падышоў бамбіза-немец і прапанаваў:

– Ідзі са мной спаць, а я цябе выпушчу.

Яна паглядзела на яго як на вар’ята, ён адышоў. У рэшце рэшт, пачалі прапускаць яе групу.

Гамана сціхла, усе змоўклі, быццам здранцвелі, і даволі доўга моўчкі ішлі, а па баках стаялі шарэнгамі фашысты. Уперадзе паказаліся ланцугі салдат з сабакамі на павадках. Ззаду сябе Дзіна пачула:

– Дзеці мае, памажыце прайсці, я сляпы.

Яна абхапіла старога за пояс і пайшла разам з ім.

– Дзядуля, куды нас вядуць? – спытала яна.

– Дзетка, – сказаў ён, – мы ідзем аддаць Богу апошні доўг.

У гэты момант яны ўступілі ў доўгі праход паміж двума шарэнгамі салдат і сабак. Гэты калідор быў вузкі, мо паўтара метра. Салдаты стаялі поплеч, у іх былі закасаныя рукавы, і ўсе мелі гумовыя дубінкі або вялікія палкі.

І на людзей, што праходзілі, пасыпаліся ўдары.

Схавацца або ўхіліцца было немагчыма. Самыя жорсткія ўдары, якія адразу разбівалі да крыві, сыпаліся на галовы, спіны і плечы злева і справа. Салдаты крычалі «Шнэль! Шнэль!» і вясёла рагаталі, быццам забаўляліся атракцыёнам. Яны схітраліся як-небудзь мацней ударыць у прыступныя месцы – пад рабрыны, у жывот, у пахвіну…

Усе закрычалі, жанчыны завішчалі. Быццам кадр у кіно, перад Дзінай прамільгнула: знаёмы хлопец з яе вуліцы, вельмі інтэлігентны, добра апрануты, рыдае.

Яна ўбачыла, што людзі падаюць. На іх адразу спускалі сабак. Чалавек з крыкам уздымаўся, але некаторыя заставаліся на зямлі, а ззаду напіралі, і натоўп крочыў прама па целах, растоптваючы іх.

У Дзіны ў галаве ад усяго гэтага зрабіўся нейкі змрок. Яна выпрасталася, высока ўзняла голаў і рушыла, як драўляная, не згінаючыся. Яе здаецца, скалечылі, але яна слаба адчувала і кеміла, у яе грукала толькі адно: «Не ўпасці, не ўпасці».

* * *

Амаль звар’яцелыя людзі вывальваліся на прастору, ачэпленую войскамі, – гэткую плошчу, парослую травой. Уся трава была засыпана бялізнай, абуткам, адзеннем.

Украінскія паліцаі, зважаючы на акцэнт – не мясцовыя, а яўна з захаду Украіны, груба хапалі людзей, лупілі, гукалі:

– Раздзявацца! Швыдка! Быстра! Шнэль!

Хто марудзіў, з таго здзіралі адзенне сілком, білі нагамі, кастэтамі, дубінкамі, ап’янёныя злосцю, у нейкім садысцкім шале.

Ясна, гэта рабілася для таго, каб натоўп не мог спахапіцца. Многія людзі былі ўсе ў крыві.

З боку групы голых людзей, якіх кудысьці ўводзілі, Дзіна пачула, як маці крычыць ёй, махае рукой:

– Дачурка, ты не падобная! Ратуйся!

Іх пагналі. Дзіна рашуча падышла да паліцая і спыталася, дзе камендант. Сказала, што яна з тых, хто праважаў, трапіла выпадкова.

Ён патрабаваў дакументы. Яна пачала даставаць з сумачкі, але ён сам узяў сумачку, перагледзеў яе ўсю. Там былі грошы, працоўная кніжка, прафсаюзны білет, дзе нацыянальнасць не пазначаецца. Прозвішча «Пронічава» паліцая пераконвала. Сумачку ён не вярнуў, але паказаў на пагорак, дзе сядзела купка людзей:

– Сядай тут. Жыдоў перастраляем – тады выпусцім.

Дзіна падышла да пагорка і села. Усе тут маўчалі, ашалелыя. Яна баялася падняць твар: а раптам хто-небудзь яе тут пазнае, выпадкова зусім, і закрычыць: «Яна – жыдоўка!» Каб уратавацца, гэтыя людзі ні перад чым не спыняцца. Таму яна старалася ні на кога не глядзець, і на яе не глядзелі. Толькі бабуля, што сядзела побач у пушыстай вязанай хусце, ціха паскардзілася Дзіне, што праводзіла нявестку і вось, трапіла… А сама яна ўкраінка, ніякая не яўрэйка, і хто б мог падумаць, што выйдзе такое з гэтым праважаннем.

Тут усе былі тыя, хто праважаў.

Так яны сядзелі, і проста перад імі, як на сцэне, адбываўся гэты кашмар: з калідора, партыя за партыяй, з віскам вывальваліся збітыя людзі, іх прымалі паліцаі, лупцавалі, распраналі – і так без канца.

Дзіна запэўнівае, што некаторыя істэрычна рагаталі, што яна на свае вочы бачыла, як некалькі чалавек за той час, што распраналіся ды ішлі на расстрэл, рабіліся сівымі.

Голых людзей строілі невялікімі ланцужкамі і вялі ў проразь, спехам пракапаную ў абрывістай пясчанай сцяне. Што за ёй – не было відаць, але адтуль неслася страляніна, і вярталіся адтуль толькі немцы і паліцаі, за новымі ланцужкамі.

Мацяркі асабліва кешкаліся над дзецьмі, таму час ад часу які-небудзь немец або паліцай, раззлаваўшыся, выхопліваў у маці дзіцё, падыходзіў да пясчанай сцяны і, размахнуўшыся, шпурляў яго цераз грэбень, як палена.

Дзіну быццам бы абручамі абкруціла, яна доўга-доўга сядзела, уцягнуўшы галаву ў плечы, баючыся зірнуць на суседзяў, таму што іх усё большала. Яна ўжо не ўспрымала ні крыкаў, ні страляніны.

Пачало змяркацца.

Знянацку пад’ехаў адкрыты аўтамабіль, і ў ім – высокі, гонкі, вельмі элегантны афіцэр са стэкам у руцэ. Было падобна, што ён тут галоўны. Побач з ім быў рускі перакладчык.

– Хто такія? – спытаў афіцэр праз перакладчыка ў паліцая, паказваючы на пагорак, дзе сядзела ўжо чалавек пяцьдзясят.

– Цэ нашы люды, – адказаў паліцай. – Нэ зналы, трэба іх выпусціць.

Афіцэр як закрычыць:

– Неадкладна расстраляць! Калі хоць адзін адсюль выйдзе і раскажа ў горадзе, заўтра ніводзін жыд не прыйдзе.

Перакладчык добрасумленна пераклаў гэта паліцаю, а людзі на пагорку сядзелі і слухалі.

– А ну, пішлы! Хадзімо! Паднімайсь! – закрычалі паліцаі.

Людзі, як п’яныя, падняліся. Час быў ужо позні, можа, таму гэтую партыю не сталі распранаць, а так і павялі адзетымі ў проразь.

* * *

Дзіна ішла прыкладна ў другім дзясятку. Мінулі калідор пракопа, і адкрыўся пясчаны кар’ер з амаль стромымі сценамі. Ужо стаяў паўзмрок. Дзіна кепска разгледзела гэты кар’ер. Усіх цугам, хутка, таропячы, паслалі ўлева – па вельмі вузкаму выступу.

Злева была сцяна, справа яма, а выступ, відавочна, быў выразаны адмыслова для расстрэлу, і быў ён такі вузкі, што, ідучы па ім, людзі інстынктыўна прыціскаліся да пясчанай сценцы, каб не зваліцца.

Дзіна зірнула ўніз, і ў яе закруцілася галава – так ёй падалося высока. Унізе было мора скрываўленых цел. На процілеглым баку кар’ера яна паспела разгледзець усталяваныя ручныя кулямёты, і там было некалькі нямецкіх салдат. Яны палілі вогнішча, на якім варылі, падобна, каву.

Калі ўвесь ланцужок людзей загналі на выступ, адзін з немцаў аддзяліўся ад вогнішча, узяўся за кулямёт і пачаў страляць.

Дзіна не так убачыла, як адчула, што з выступа паваліліся целы, што траса куль набліжаецца да яе. У яе мільганула: «Зараз я… Зараз!» Не чакаючы, яна кінулася ўніз, сцяўшы кулакі.

Ёй падалося, што яна ляцела цэлую вечнасць, верагодна, сапраўды было высока. Пры падзенні яна не адчула ні ўдару, ні болю. Спачатку на яе пырснула цёплая кроў, і кроў пацякла па твары, як быццам яна ўпала ў ванну з крывёю. Яна ляжала, раскінуўшы рукі, заплюшчыўшы вочы.

Чула нейкія вантробныя гукі, стогны, іканне, лямант вакол і пад сабою: было многа недабітых. Уся гэтая маса цел ледзь прыкметна варушылася, асядаючы. Яна ўшчыльнялася ад руху заваленых жывых.

Салдаты ўвайшлі на выступ і пачалі падсвечваць уніз ліхтарыкамі, страляючы з пісталетаў у тых, хто здаваўся ім жывым. Але недалёка ад Дзіны нехта па-ранейшаму моцна стагнаў.

Яна пачула, як ходзяць побач, ужо па трупах. Гэта немцы спусціліся, нагіналіся, нешта здымалі з забітых, час ад часу страляючы ў тых, хто варушыўся.

Тутсама хадзіў і паліцай, які глядзеў яе дакументы і забраў сумачку: яна пазнала яго па голасе.

Адзін эсэсавец наткнуўся на Дзіну, і яна здалася яму падазронай. Ён пасвяціў ліхтарыкам, прыўзняў яе і пачаў біць. Але яна вісела мехам і не выяўляла прыкмет жыцця. Ён тыцнуў яе ботам у грудзі, наступіў на правую руку так, што рука хруснула, але не стрэліў і пайшоў, балансуючы, па трупах далей.

Праз некалькі мінут яна пачула голас наверсе:

– Дземідзенка! Давай прыкідай!

Забомкалі рыдлёўкі, пачуліся глухія ўдары пяску па целах, усё бліжэй. У рэшце рэшт, кучы пяску пачалі падаць на Дзіну.

Яе завальвала, але яна не варушылася, пакуль не засыпала рот. Яна ляжала тварам уверх, удыхнула ў сябе пясок, падавілася і тут, амаль нічога не кемячы, забоўталася ў дзікім жаху, гатовая ўжо лепей быць расстралянай, чым закапанай жыўцом.

Левай, здаровай рукой яна стала зграбаць з сябе пясок, захлыналася, вось-вось магла закашляцца і з апошніх сіл душыла ў сабе гэты кашаль. Ёй палягчэла. Нарэшце яна выбралася з-пад зямлі.

Яны там, наверсе, гэтыя ўкраінскія паліцаі, відаць, замарыліся пасля цяжкога дня, капалі лена і толькі злёгку прысыпалі, потым папакідалі рыдлёўкі і сышлі. Вочы Дзіны былі поўныя пяску. Апраметная цемра, цяжкі мясны подых ад масы свежых трупаў.

Дзіна вызначыла найбліжэйшую пясчаную сцяну. Доўга, доўга, асцярожна падбіралася да яе, потым устала і пачала левай рукой рабіць ямкі. Так, прыціскаючыся да гэтай сцяны, яна рабіла ямкі, паднімаючыся цаля за цаляй, кожную хвілю рызыкуючы сарвацца.

Наверсе аказаўся куст, яна яго намацала, адчайна ўчапілася і, калі перавальвалася цераз край, пачула ціхі голас, ад якога ледзь не кінулася назад:

– Цёця! Не бойцеся, я таксама жывы.

Гэта быў хлопчык, у майцы і трусіках, ён вылез, як і яна. Хлопчык дрыжэў.

– Маўчы! – шыканула яна на яго. – Паўзі за мной.

І яны папаўзлі кудысьці, моўчкі, без адзінага гуку. Яны паўзлі надзвычай доўга, марудна, натыкаючыся на абрывы, збочваючы, і паўзлі, відаць, усю ноч, таму што пачало віднець. Тады яны знайшлі кусты і залезлі ў іх.

Яны былі на беразе вялікага рова. Недалёка ўбачылі немцаў, якія прыйшлі і сталі сартаваць рэчы, складваць іх. У іх там круціліся і сабакі на павадках. Часам па рэчы прыязджалi грузавікі, але часцей – проста конныя вазы.

Калі развіднела, яны ўбачылі старую, якая бегла. За ёй бег хлопчык гадоў шасці і крычаў: «Бабуля, я баюся!» Але старая ад яго адмахвалася. Іх дагналі два нямецкіх жаўнеры і застрэлілі: спачатку старую, потым дзіцёнка.

Потым па процілеглым баку рова чалавек сем немцаў прывялі дзвюх маладых жанчын. Яны спусціліся ніжэй у роў, выбралі роўнае месца і пачалі па чарзе гвалціць гэтых жанчын. Наталіўшыся, закалолі жанчын кінжаламі, так што тыя і не ўскрыквалі, – а трупы так пакінулі, голыя, з раскінутымі нагамі.

Немцы пастаянна праходзілі то ўнізе, то ўверсе, перамаўляліся. Увесь час стаяла страляніна недзе тут, побач. Столькі страляніны, што Дзіне пачало здавацца, што яна была заўжды і ўвогуле не спынялася, што яна і ўночы была.

Яны з хлопчыкам ляжалі, забываліся, прачыналіся. Хлопчык сказаў, што яго завуць Моця, што ў яго нікога не засталося, што ён упаў разам з бацькам, калі стралялі. Ён быў файненькі, з прыгожымі вачыма, якія глядзелі на Дзіну, як на ратавальніцу. Яна падумала, што, калі ўдасца выратавацца, то яна ўсынавіць яго.

К вечару ў яе пачаліся галюцынацыі: прыйшлі да яе бацька, маці, сястра. Яны былі ў даўгіх белых халатах, усе смяяліся і куляліся. Калі Дзіна апрытомнела, над ёй сядзеў Моця і жалобна казаў:

– Цёця, не памірайце, не пакідайце мяне.

Яна з вялікай цяжкасцю скеміла, дзе знаходзіцца. Паколькі зноў сцямнела, яны выбраліся з кустоў і папаўзлі далей. Удзень Дзіна намеціла шлях: па вялікім лузе да гаю, што віднеўся ў далечыні. Часам яна забывалася і ўздымала голаў, тады Моця чапляўся за яе, прыціскаў да зямлі.

Здаецца, яна траціла прытомнасць, таму што аднойчы звалілася ў роў. Яны не елі і не пілі больш за суткі, але пра гэта думка не прыходзіла. Гэта быў нейкі шок.

Так яна паўзлі яшчэ ноч, пакуль не пачало брацца на дзень. Уперадзе былі кусты, у якіх яны вырашылі схавацца, і Моця палез разведаць. Яны так рабілі шмат разоў, і калі б усё было нармальна, Моця павінен быў паварушыць кустом. Але ён пранізліва закрычаў:

– Цёця, не паўзіце, тут немцы!

І прагучалі стрэлы. Яго так на месцы і забілі. На яе шчасце, немцы не зразумелі, што крычаў Моця. Яна адпаўзла назад, апынулася сярод нейкага пяску. Зрабіла ямку, потым акуратна засыпала яе грудком, уяўляючы, што хавае Моцю, свайго спадарожніка, – і паплакала. Яна была ўжо як звар’яцелая.

* * *

Віднела, і Дзіна высветліла, што сядзіць, пагойдваючыся, прама на дарозе, што леваруч платы, правулак, сметніца. Яна кінулася паўзком на сметніцу, занурылася ў смецце, накідала на сябе розных ануч, каробак, надзела на галаву драны кошык – «вярэйку», каб пад ім дыхаць.

Ляжала так, затаіўшыся. Аднойчы міма прайшлі немцы, спыніліся, закурылі.

Проста перад сабой, на краю гарода, яна ўбачыла два зялёных памідоры. Каб дастаць іх, трэба было падпаўзці. Вось толькі тут ёй захацелася піць, і пачаліся пакуты.

Яна старалася думаць пра што заўгодна, заплюшчвала вочы, пераконвала сябе, загадвала не думаць, але яе, як магнітам, гарнула ў бок памідораў. Яна не вылезла і праляжала да цямна.

Толькі ў поўнай цемры выбралася, намацала памідоры, з’ела і зноў папаўзла на жываце. Яна ўжо столькі напоўзалася, што, здаецца, развучылася хадзіць на нагах.

* * *

Паўзла доўга, правалілася ў акоп з калючым дротам, забывалася. Бліжэй да ранку ўбачыла хату, за ёй свіран, і рашыла забрацца ў гэты свіран. Ён не быў закрыты, аднак, ледзь яна ўлезла, на двары дзяўкнуў сабака. Забрахалі суседнія сабакі. Ёй падалося, што брахалі сотні сабак – так не патрэбен ёй быў гэты шум.

Выйшла заспаная гаспадыня, закрычала:

– Ціха, Рабко!

Яна зазірнула ў свіран і ўбачыла Дзіну. Выгляд у гаспадыні быў пахмурны, і, калі яна пачала пытацца, хто такая Дзіна ды чаму тут, Дзіна раптам стала маніць, што ідзе з копкі акопаў, здалёк, заблукала, вырашыла ў свіране заначаваць. Спытала дарогу да каменданта горада.

– А дэ ж ты була?

– У Білый Цэрквы.

– У Білый Цэрквы? І оцэ тут – дарога з Білай Цэрквы? Ну, ну…

Выгляд у Дзіны быў, вядома, ахавы: уся ў засохлай крыві, брудзе і пяску, туфлі згубіла яшчэ ў кар’еры, панчохі парваліся.

На шум выйшлі суседкі, патрохі абкружылі Дзіну, разглядалі. Гаспадыня паклікала сына, хлапца гадоў шаснаццаці:

– Ванько, іды прывады німця, мы ій зараз пакажам дарогу.

Дзіна стаяла і разумела, што яна не зможа пабегчы – сіл няма, і потым гэтыя бабы залямантуюць, спусцяць сабак. Гаспадыню яны называлі Лізаветай.

Немцы, відаць, былі блізка, таму што Ванько амаль адразу прывёў афіцэра.

– Ось, пан, юда!

Афіцэр агледзеў Дзіну, кіўнуў:

– Ком.

І пайшоў па сцежцы ўперад. Дзіна за ім. Ён нічога не казаў, толькі пазіраў, ці ідзе яна. Яна склала рукі на грудзі, сцялася, ёй стала холадна, балела правая рука – яна была ў крыві, балелі ногі – яны былі разбітыя.

* * *

Увайшлі ў аднапавярховы цагляны дом, дзе дзясяткі два салдат снедалі, пілі каву з алюмініевых кубкаў. Дзіна хацела сесці ў куце на стул, але афіцэр зароў – тады яна села на падлогу.

Неўзабаве немцы пачалі браць вінтоўкі і разыходзіцца. Застаўся толькі адзін салдат – днявальны. Ён хадзіў, прыбіраў, паказаў Дзіне на крэсла: садзіся, маўляў, нічога.

Яна перасела на крэсла. Салдат паглядзеў у акно і даў Дзіне анучу, паказваючы, каб яна працерла шыбы. Акно было вялікае, ледзь не на ўсю сцяну, у частых пераплётах, як на верандзе. І тут праз акно Дзіна ўбачыла, што поўзала яна вакол ды побач з Ярам і трапіла зноў у тое ж месца, адкуль уцякла.

Салдат ціха загаманіў. Дзіна яго разумела, але ён думаў, што яна не разумее, і з усіх сіл стараўся патлумачыць:

– Ты зразумей хоць трохі. Начальства сышло. Я даю табе анучу, каб ты ўцякла. Ты працірай акно і думай, куды ўцячы. Ды зразумей жа, думкопф, дурная галава!

Ён гаварыў спачувальна. Дзіна падумала, што гэта не падобна на правакацыю. Але яна была ў такім стане, што не верыла ўжо нічому. Дзеля ўсяго дзеля круціла галавой, робячы выгляд, што не разумее.

Салдат з адчаем сунуў ёй венік і паслаў падмятаць суседні домік, дзе не было ўвогуле нікога. Дзіна замітусілася, гатовая ўцякаць, але пачуўся шум і лямант.

З’явіліся афіцэр з Ваньком, сынам Лізаветы, яны вялі дзвюх дзяўчат гадоў па пятнаццаці-шаснаццаць.

Дзяўчынкі крычалі, рыдалі, кідаліся на зямлю і спрабавалі цалаваць боты афіцэра, малілі прымусіць іх рабіць усё, што заўгодна, спаць з імі, толькі не расстрэльваць.

Яны былі ў аднолькавых чысценькіх цёмных сукенках, з касічкамі.

– Мы з дзятдома! – крычалі яны. – Мы не ведаем, хто мы па нацыянальнасці! Нас прынеслі немаўлятамі!

Афіцэр глядзеў, як яны качаюцца, і адсоўваў ногі. Мовіў дзяўчатам і Дзіне ісці за ім.

* * *

Выйшлі на тую плошчу, дзе распраналі. Там па-ранейшаму валяліся кучы адзення, чаравікоў. За рэчамі, у старонцы, сядзелі трыццаць ці сорак дзядуль, бабуль і хворых. Пэўна, гэта былі рэшткі, вылаўленыя па кватэрах.

Адна старая ляжала спаралюшавана, загорнутая ў коўдру.

Дзіну і дзяўчынак пасадзілі да іх. Дзяўчынкі ціха плакалі.

Яны сядзелі пад нейкім уступам, а па ўступе праходжваўся туды-сюды вартавы з аўтаматам. Дзіна спадылба сачыла за ім, як ён то аддаляецца, то набліжаецца. Ён заўважыў, занерваваўся і раптам закрычаў шалёна, па-нямецку:

– Што ты сочыш? Не глядзі на мяне! Я ні-чо-га не магу табе зрабіць. У мяне таксама дзеці ёсць!

Да яе падсела дзяўчына ў гімнасцёрцы і шынелi – убачыла, што Дзіна дрыжыць ад холада, і прыкрыла яе шынелем. Яны ціха разгаварыліся. Дзяўчыну звалі Любай, ёй было дзевятнаццаць гадоў, яна служыла медсястрой і трапіла ў абкружэнне.

Пад’ехаў грузавік з савецкімі ваеннапалоннымі, ва ўсіх былі лапаты. Старыя ў жаху захваляваліся: няўжо будуць закопваць жыўцом? Але адзін з палонных паглядзеў здаля, сказаў:

– Вам пашанцавала.

Усіх сталі паднімаць і заганяць у кузаў гэтага ж грузавіка. Двое салдат паднялі старую ў коўдры і, як бервяно, сунулі ў кузаў, там яе падхапілі на рукі.

Кузаў быў адкрыты, з высокімі бартамі. Адзін немец сеў у кабіну, другі ў кузаў, і чацвёра паліцаяў размясціліся па бартах.

Кудысьці павезлі.

Цяжка было ўгледзець у гэтым нейкую знакамітую нямецкую логіку або паслядоўнасць: адных распраналі, другіх не, адных дабівалі, другіх пакідалі марудна паміраць, тых везлі сюды, гэтых адсюль…

Грузавік прыехаў на вуліцу Мельнікава, дзе была вялікая аўтагаспадарка. На прасторны двор выходзіла многа варот гаражоў і майстэрань. Адкрылі адны вароты – аказалася, што там набіта людзей як селядцоў, яны крычалі, задыхаліся – так і вываліліся з варот. Сярод іншых вывалілася старая і адразу ж пачала мачыцца пад дзвярыма. Немец закрычаў і стрэліў ёй у галаву з пісталета.

Паралюшаваную старую ў коўдры вынялі з кузава і ўсунулі ў гараж проста па галовах. З цяжкасцю, пад крыкі і віск, немцы паднапружыліся і зачынілі гэтыя вароты, укаціўшы туды і труп забітай, і пачалі заклапочана гаварыць між сабою, што няма месцаў.

Гэта сюды загналі на ноч натоўп з вуліцы, і менавіта тут людзі сядзелі па некалькі сутак, чакаючы чаргі на расстрэл.

Дзіна разумела нямецкую мову, слухала і меркавала: што ж далей?

Машына стала заднім ходам выязджаць з двара. Немец з кузава саскочыў, засталіся чацвёра паліцаяў: двое ля кабіны, двое ля бартоў, але яны селі не каля самога задняга борта, а бліжэй да сярэдзіны. Яны выглядалі стомленымі, але не злымі.

Дзіна і Люба пачалі згаворвацца: трэба скокнуць. Будуць страляць – няхай. Прынамсі будзе хуткая смерць, а не чаканне чаргі.

Паехалі шпарка. Люба прыкрыла Дзіну ад ветра шынелем. Пятлялі па вуліцах. Аказаліся на Шуляўцы, рухаліся кудысьці да Брэст-Літоўскай шашы.

Пакрытая шынелем, Дзіна перавалілася цераз задні борт і скокнула на вялікай хуткасці. Яна ўпала, разбілася ў кроў аб маставую, але з машыны яе не прыкмецілі. А можа быць, не захацелі прыкмеціць?

Яе абкружылі мінакі. Яна пачала мармытаць, што вось ехала, трэба было сысці ля базара, а шафёр не зразумеў, яна вырашыла скокнуць… Ёй і верылі і не верылі, але вакол яна бачыла чалавечыя вочы. Яе хутка адвялі ў двор.

Яшчэ праз паўгадзіны яна была ў жонкі свайго брата, полькі па нацыянальнасці. Усю ноч грэлі ваду і адмочвалі на яе целе кашулю, ўліплую ў раны.

* * *

Дз. М. Пронічава потым шмат разоў яшчэ была на мяжы гібелі, хавалася ў руінах, у Дарніцы, потым па сёлах пад імем Надзі Саўчанка. Яе дзяцей ўратавалі людзі, яна доўга шукала іх і знайшла ў самым канцы вайны. У 1946 г. яна была сведкай абвінавачвання на Кіеўскім працэсе аб фашысцкіх злачынствах на Украіне. Але з-за разгулу антысемітызму, які пачаўся неўзабаве, яна стала хаваць, што ўратавалася з Бабінага Яра, зноў прыхоўвала, што яна – яўрэйка, зноў ёй дапамагала прозвішча «Пронічава».

Яна вярнулася ў Кіеўскі тэатр лялек, дзе працуе і цяпер актрысай-лялькаводам. Мне каштавала вялізных намаганняў пераканаць яе распавесці, як ёй, адзінай (не зусім так: гл., напрыклад, артыкул 2011 г. – заўв. перакл.) з расстраляных у верасні 1941 г. 70000 яўрэяў, удалося ўратавацца, яна не верыла, што гэта можа быць апублікавана і што гэта каму-небудзь трэба. Яе расповед доўжыўся некалькі дзён і перапыняўся сардэчнымі прыпадкамі. Гэта было ў тым жа доме на вуліцы Вароўскага, адкуль яны сыходзіла ў Бабін Яр, у старой кватэры, што разбуралася. Толькі ў 1968 г. Дз. М. Пронічавай удалося выклапатаць маленькую кватэру ў новым доме, і яна прыслала мне пісьмо, дзе пісала, што пасля выхаду гэтай кнігі да яе прыходзіў адзін кіянін, які сказаў, што таксама ўратаваўся з Яра. Ён тады быў зусім дзіцём і вылез, як і Моця, яго схавала ўкраінская сям’я, ён прыняў іх прозвішча, у пашпарце ў яго стаіць «украінец», і ён ніколі нікому не расказваў, што ён з Бабінага Яра. Мяркуючы па дэталях, якія ён помніць, расповед яго праўдзівы. Але ён проста так пасядзеў, паўспамінаў – і сышоў, не назваўшы сябе.

Пераклаў з рускай В. Рубінчык паводле выдання: Кузнецов Анатолий. Бабий Яр. Москва: Захаров, 2011. С. 66–82.

* * *

Пра далейшы лёс Дзіны Пронічавай і яе дзяцей можна пачытаць тут. Яшчэ сведчанні пра Бабін Яр: http://babiy-yar.livejournal.com/1502.html

babin_yar

На фота – карціна «Бабін Яр» Іосіфа Кузькоўскага (1902–1970), ураджэнца беларускага Магілёва.

Апублiкавана 29.09.2016  20:25

Уникальное видео 1933 года: еврейская свадьба в Мукачево

30.05.2016

Хроники из архива NARA и еврейской истории города

Весь город гулял на свадьбе 18-летней дочери Мукачевского раввина Хаима Элазара Шпиро в 1933 году.

Уникальный фильм-хроника сохранился в Национальном управлении архивов и документации США (NARA).

Главные сюжеты: велосипедный заезд; двадцатитысячный толпа на улицах Мукачево по случаю торжеств; речь отца невесты, который призывает евреев в Америке соблюдать Шаббат; свадебная церемония в синагоге и пение кантора; свадебные музыканты-клезмеры, а также эпизоды из будничной жизни города.

Также сохранились уникальные кадры исполнения гимна еврейскими детьми (2:46). Дети поют песню «Надежда», которая стала национальным гимном Израиля в момент образования государства.

Большинство детей, присутствующих на этом видео, вскоре были убиты нацистами…

Мукачево (венгерское название Мункач) — город в Закарпатской области Украины. Был заселён ещё в неолите. Там найдены остатки поселений бронзового и раннего железного веков. В раннем средневековье — в составе Киевской руси, с XI века — под властью Венгрии.

Евреи стали селиться в Мукачеве, входившем в состав венгерских земель империи Габсбургов в середине 17 в.

Аристократическое семейство Шёнборн, владевшее Мукачевом с 1711 г., охотно привлекало в город евреев, взимая с них за проживание налог в свою пользу.

В 1736 году было 9 семей. В 1741 г. в Мукачеве была основана община, насчитывавшая 80 семей, и в 1768 году построена первая синагога.

В 1841 г. в Мукачеве проживала 301 еврейская семья, что составляло около половины общего населения города.

Основным занятием евреев была торговля, в том числе торговое посредничество между Венгрией и Галицией, а также ремесла и сельское хозяйство.

В 1848-49 гг. во время венгерской революции 247 евреев Мукачева вступили в национальную гвардию. Многие евреи в городе, особенно настроенные на прогресс, освоили венгерский язык и говорили на нём между собой. Некоторые имели базовое знание украинского языка.

В 1851 г. в Мукачеве была основана иешива, в 1871 г. — еврейская типография, издавшая много книг на иврите.

Община Мукачева находилась под влиянием хасидизма. Мукачево — резиденция хасидских цадиков династии Шапира, представители которой с 1881 г. были раввинами Мукачева; последний из них, Б.-И. Рабинович (родился в 1915 г.), был раввином Мукачева с 1937 г. (после репатриации в Израиль был раввином Холона).
В конце 19 в. выходцы из Мукачева основали в Иерусалиме квартал Батей-Мункач.

Евреи Мукачева составляли 11% от всех евреев Закарпатья. В 1919 году петлюровцы пытались захватить Мукачево, но были отбиты еврейской самообороной, состоявшей из ветеранов войны. В какой-то момент город был разделен между чешской и румынской армиями, и паспорт был необходим, чтобы пересечь некоторые улицы.

В 1919-38 гг. Мукачево входил в состав Чехословакии. Община города была второй по величине в стране. Там находилась штаб-квартира Джойнта в Чехословакии.

В городе действовало около 30 синагог, в 1920 г. была основана начальная школа с преподаванием на иврите. Президент Томаш Масарик пожертвовал на еврейскую школу 10000 крон.

В 1925 г. открылась гимназия под руководством Х. Кугеля из Минска (1897—1966; с 1935 г. был депутатом парламента Чехословакии, с 1939 г. — в Израиле, в 1950-66 гг. — мэр Холона).

Кроме хасидской йешивы с более чем 200 учениками, было 15 других батей-мидраш. Город был домом для хасидов из многих династий, в том числе глав хасидских дворов из Жидичева, Спинки и Долина, и многих белзских и вижницких хасидов. У каждой группы была своя синагога и свои обычаи. Многие из этих групп запретили своим членам браки с членами других и даже объявили еду друг друга некошерной.

Главный раввин города Шапиро (глава мукачевских хасидов, глава йешивы и комментатор Талмуда) энергично боролся с главой белзских хасидов Иссахаром Довом Рокеахом, бежавшим в город во время войны, и старался выжить его из Мукачева. Он также боролся против сионистов и Агудат Исраэль, войдя в союз с венгерскими националистами. Он проклинал еврейскую школу, стараясь не допустить, чтобы еврейские дети там учились. Школа подала на него в суд, и раввина оштрафовали на 1000 крон.

Некоторые евреи посылали детей учиться в чешские, венгерские или украинские школы.

По субботам и еврейским праздникам большинство магазинов в городе было закрыто. Первый в городе кинотеатр тоже был закрыт по субботам: его хозяин был еврей. Благодаря влиянию евреев в городском совете главная улица еврейского квартала была переименована в улицу Йеhуды hа-Леви. Впоследствии под давлением мукачевского ребе её переименовали в улицу Путей Покаяния. Другая улица была названа именем Бялика.

Были многочисленные еврейские общинные организации, включая учебные группы, ассоциации для обеспечения образования бедных, организации помощи бедным и больным, беспроцентное кредитное общество и еврейскую больницу. Работал кредитный банк Джойнта, детский дом, а также профессионально-техническое училище для девочек.

Хотя Мукачево считался одним из центров хасидизма, активно боровшегося с сионизмом, значительное влияние в городе имели сионисты. В городе действовали летние лагеря чехословацкой национальной сионистской организации.
В Мукачеве выходили четыре периодических издания на идише. После возвращения Мукачева под власть Венгрии (1938) положение евреев резко ухудшилось.

В 1940 году венгерские власти мобилизовали многих евреев Мукачева в трудовые батальоны, которые были отправлены на наиболее опасные участки восточного фронта, где почти все они погибли.

В конце июля и начале августа 1941 года, десятки семей без венгерского гражданства были изгнаны в Станислав в Восточной Галиции и в Каменец-Подольский (Украина), где многие из них были убиты.

Оставшихся в Мукачеве евреев заключили в трудовой лагерь, а евреев близлежащих районов (около 15000 человек) использовали на тяжелых работах на двух кирпичных заводах.

После оккупации Венгрии германскими войсками в апреле 1944 г. в Мукачево были созданы два гетто. В конце апреля — начале мая 1944 г. они были ликвидированы, узников депортировали в Освенцим.

С 1945 года Мукачево — в составе Советского Союза. Свыше 2500 евреев вернулись в город после освобождения. Но после советской аннексии большинство их уехали в Чехословакию или в Израиль (с помощью организации «Бриха»). В город собирались уцелевшие евреи из окрестных деревень.

Местные евреи продолжали придерживаться традиций, часто в тайне. В 1953 году была закрыта одна из синагог, в 1959 — последняя действовавшая в Мукачеве синагога.

В конце 1960-х гг. в Мукачеве проживало около 2000 евреев. В 1950-60-х гг. функции раввина Мукачева исполнял И. М. Каган (родился в 1908 г.). В 1970-80-х гг. большинство евреев Мукачева репатриировались в Израиль или уехали в США.

С начала 1990-х в городе восстанавливалась еврейская общинная, культурная и религиозная жизнь. В 1992 представители реформизма в иудаизме создали общину «Макор». Через 2 года было основано общество еврейской культуры «Менора». С 1995 функционируют воскресные еврейские школы. Во второй половине 1990-х гг. общине была возвращена синагога.

В 2005 в Мукачево жили около 300 евреев. В июле 2006 года была открыта новая синагога — на месте довоенной хасидской синагоги. Там есть кошерная кухня, миква, еврейский летний лагерь. Руководство городской еврейской общины находится на ул. Грушевского, 8. В начале 2010-х годов общину возглавлял Авраам Беньяминович Лейбович.

Источник: Академическая Вики-энциклопедия по еврейским и израильским темам

Ориганал

Опубликовано 4 июня 2016 15:19

День Победы 2016 / יום הניצחון 2016

Материалы собраны из воспоминаний, опубликованных в эти праздничные дни на стр. в фейсбуке – А. Ш.
Михаил Вейцман 
Я внук двух дедов фронтовиков, внук гвардейца майора минометчика Михаила Вейцмана и сержанта Льва Львовича и это мой день не меньше, чем агрессивных и бряцающих оружием пропагандистов.

Пожалуйста, не мешайте классическое “никогда больше” на плюгавенькое “можем повторить”.

Цвет победы он красный, красный от крови, усилий и воли советского, американского, английского и десятка других народов. Победа общая, одна на всех над единым врагом. Не ведитесь на пропаганду, гордитесь дедами без лент и военных парадов. Поздравьте ветерана и старика вместо цепляния запятнавших себя лент.

С Днем Победы, друзья!

Вейцман_К_дню_Победы

Михаил Эпштейн 
Похоронка, или “Ну ничего”

Примерно через полгода после начала войны моя тетя Софья Михайловна Эпштейн получила похоронку на своего мужа Михаила Михайловича Глазова.
Она была в эвакуации с пятилетним сыном, и можно представить, что она испытала, открыв письмо. Привожу текст в оригинальном написании, только расставив точки.

6/XII 41 г.

Привет
Тов. Эпштейн София Михайловна
Сообщаю вам что много приходилось встречаться с вашими письмами и сегодня я решил написать. Верно это неочень Вас обрадует. Ну ничего. Ваш отец или муж Михаил Михайлович пал смертью храбрых в бою защищая родину. Вот что я могу вам сообщить. Ну ничего, мы за него отомстим в тройне. Так что наше дело правое и победа будет за нами.
С приветом к вам

Вот и всё, оно же “ну ничего”.

А рядом на похоронке красной ленточкой приклеено фото дяди Миши с такой надписью:

Тов. Глазов М. М.
За славную службу в Красной армии и создание благоприятных условий для дела победы.
Награждаетесь Вашей личной фотографией.
Командир полка
/СУВОРОВ/

Слава Богу, оказалось, что дядя Миша не был убит. Это была ложная похоронка. Он был ранен, попал в плен, провел там несколько месяцев, потом ему удалось бежать – и много тяжелого испытать на родине, которая охотнее хоронила своих сыновей, чем принимала назад из плена. Об этих мытарствах он не рассказывал, в отличие от истории своего побега от немцев.

Дядя Миша был одним из самых жизнерадостных людей, каких я знал, — и доставлять радость людям стало его профессией. Он работал массовиком-затейником (ныне говорят “аниматором”) в домах отдыха, санаториях, пионерлагерях. Разложив свой инвентарь из каких-то загнутых трубочек, он учил меня немудреным фокусам. Ниже одна из немногих его сохранившихся фотографий — “парадная”, со всеми наградами, среди которых и почетный орден Красной Звезды. Снимков дяди Миши сохранилось немного, потому что сам он и был главным семейным фотографом, его место было за, а не перед объективом. На последнем фото дядя Миша на работе, среди отдыхающих. Он стоит внизу справа, я слева, мне 10 лет.

Дядя Миша дожил до 86 лет, а сын его, мой двоюродный брат Эдик умер от рака в 34 года. Тетя Соня дожила до 91 года и до последних дней легко сбегала по ступенькам с третьего этажа многоквартирного московского дома. Когда в сентябре 2004 случился Беслан, тетя Соня сидела перед телевизором. Ей стало плохо, с инфарктом ее отвезли в больницу, где она вскоре умерла, – еще одна, неучтенная жертва Беслана.

М_Эпштейн1  М_Эпштейн2

М_Эпштейн3

 
Leonid Rein 
Для меня и для нашей семьи День Победы – это не фанфары, не марши, не песни и пляски, а День Памяти павших. В этот день я вспоминаю обоих моих дедов, рядового Шевеля Рейна пропавшего без вести в боях в Польше в 1944 г.; гвардии рядового 101-го стрелкового полка, 1-й гвардейской армии Лазаря Розенталя, умершего от ран полученных в боях за Воронеж в новогоднюю ночь 1943 г. ; брата моего деда со стороны мамы, рядового 259-го стрелкового полка Якова Розенталя, пропавшего без вести в сентябре 1941 г; брата моей бабушки со стороны мамы, рядового 372-й стрелковой дивизии, Льва Малинковича погибшего в январе 1943 г. в боях за прорыв ленинградской блокады. יהיה זכרם ברוך Также в этот день мы отдаем дань уважения тем, кто вернулся с той войны (некоторых из них уже тоже нет с нами) – сестре моего деда с маминой стороны, старшему сержанту Анне Розенталь, одной из легендарных девушек-снайперов; брату моей бабушки с маминой стороны, капитану артиллеристско-технической службы, Семену Малинковичу (ז”ל) и еще многим другим кого я не знаю, кто не отсиживался в Ташкенте (как утверждали поганые антисемиты-полицайские дети и внуки) а был на самой что ни есть передовой. http://lyonka72.livejournal.com/345231.html

 

Роберт Розбаш 

На этих фотографиях мой дед Яков Абрамович Розбаш и его брат Аркадий. Оба начали войну кадровыми военными. На западной Украине
Аркадий погиб в первые же дни. Пропала и его семья. Дед прошел с первых дней , через отступления, страшные бои под Киевом. Битву под Сталинградом (то, что он мне о ней рассказал я не перескажу никому). И вышибла его война уже в дни приближения победы. Под Кенинсбергом. Оторвав правую руку и воткнув в голову кусок снаряда. Но он выжил. И выжила моя семья.. Выжили родители всех тех, кто читает эти строки. Иначе бы они просто не появились на свет. И строки и их читатели..
Я безмерно благодарен за такой подарок, как жизнь всем тем, кто воевал и не вернулся..и тем, кто вернулся, оставив свои кровь, слезы и пот на бескрайних полях смерти 39/45гг
Р_Разбаш1  Р_Разбаш2

Р_Разбаш3  Р_Разбаш4

Р_Разбаш5

Михаил Алтерман 

9 Мая, день Скорби и Памяти!
Сегодня пост чисто семейный. Мои мама и папа были младшими в своих семьях, воевали их старшие братья. Все три моих дяди прошли войну. У всех судьба сложилась по-разному. 
Дядя Моисей (папин старший брат) начинал войну на Западном Фронте в 41 году, был ранен, а затем был начальником санслужбы 162 танковой бригады, военврач 2 ранга, в боях за Воронеж был представлен к Красной Звезде за личное участие и организацию эвакуации раненых под огнём (из 760 раненых ни один не погиб), но дали только медаль За боевые заслуги. Во время Харьковской операции, когда немцы перешли в контрнаступление, погиб в бою обороняя госпиталь 8 марта 1943. Где могила, и есть ли она неизвестно. 
Мамин старший брат, дядя Зюня, тоже начинал войну на Западном фронте, а закончил в Манчжурии, в 1945, разгром Квантунской армии. Под постом их фотографии.
Мамин средний брат, до войны его звали Шуня Брандес, после войны и до его смерти – Александр Левицкий. Его военных фото не будет, поймёте в конце почему. Когда всё повалилось в июне-июле 41 он лесами вышел в родное местечко. Все мои родились на Волыни, в местечке Вчерайше (сейчас Житомирская область), там ещё жили его бабушка с дедушкой. Потом он оттуда ушёл каким-то образом после организации гетто. Я это вычислил, когда нашёл его имя (Шуня Брандес) в Книге Памяти Яд ва-Шем вместе с именами моих прабабушки и прадедушки. Насколько я знаю, он долго скитался, смог сменить документы на Александра Левицкого, украинца. В конце концов его поймали немцы и он оказался в концлагере. Медосмотр он прошёл, поскольку единственный в семье был необрезанный (в такое время родился). В 45 их освободили советские войска, и весь освобождённый лагерь целиком отправили в Сибирь за добавкой, ещё на 4 года. Естественно о своём настоящем имени он не упоминал. Никто в семье о нём ничего не знал (искали Брандеса, а не Левицкого), тем более что все родственники во Вчерайше легли в один ров, и до 49 года о его судьбе никто в семье не знал. 
В 49 году дядю Сашу выпустили из лагеря. Ничего о своей семье он не знает. Запросы делать не может. И он едет в Одессу, где они жили до войны. По дороге он решает сойти с поезда в Москве и разыскать моего отца. Они в детстве дружили, пока семьи жили в одном местечке, а потом все разъехались. Это отдельная история, которая началась арестом моих дедов ЧК, а закончилась в Голодомор. Примерным поведением оба не отличались, апогеем было, когда они, пацанами, сожгли синагогу и потом скрывались в лесу, пока всё более не менее успокоилось. В 49 году мама с папой уже были год как женаты, о чём естественно он не имел понятия. Разыскал он папу, ну и естественно они взяли бутылку водки и отмечают это дело. Приходит мама из института, и что она видит. Да, жили мы в деревянном доме/бараке и вход из сеней, был прямо на кухню. Сидит какой-то мужик (а дядя Саша сел спиной к двери, и когда она вошла, прикрыл лицо ладонью). На столе бутылка водки, уже почти пустая, молодой муж сильно поддамши (зная дядю Сашу и папу, я сильно подозреваю, что бутылка была не одна). Реакция естественная, гордо подняв подбородок, пройти мимо и сообщить мужу, что он пьянь. Что она и сделала, а когда она прошла, дядя Саша, ей в спину – А брату здрасти сказать? Она обернулась и тут же упала в обморок (единственный в её жизни). Вот так. А фотографий его в 40е нет. Ни в немецком, ни в советском лагерях фотографирование не практиковалось (кроме лагерной охраны естественно). 
С праздником 9 Мая! С Днём Памяти! 

М_Альтерман1  М_Альтерман2

Andrei Roman Bessmertny-Anzimirov 

Мой отец, кинорежиссёр-документалист майор Роман Григорьев, начальник киногрупп Юго-Западного и Западного фронтов. Отец дошёл до Будапешта (второе фото) и Вены (третье фото)
Андр_Роман_Бессмертный1  Андр_Роман_Бессмертный2
Андр_Роман_Бессмертный3

Ирина Черкасова 

Это мой самый любимый праздник, потому что это победа не дурных политиков, а моего деда и моей бабушки! Бабушка рассказывала, что она очень плакала в этот день, потому что она очень хотела попасть на фронт, но её не пустили, т.к. она была передовиком тыла. Она работала на военном заводе, а вечерами ездила по железной дороге на товарнике в соседний город, учится на медсестру. У меня до сих пор сохранился диплом с её оценками, она очень хотела попасть на фронт. Когда началась война ей было 17 лет, я не могу себе представить, как эта хрупкая девушка работала на заводе за нескольких человек, самый большой процент её нормы был – 512% за смену. За пятерых….
А дед о войне говорить не любил, зато в детстве всегда водил меня на парад.
Ир_Черкасова1  Ир_Черкасова2

Ilana Baird 
Мой самый любимый и родной дедушка Бенцион (Борис) Моисеевич Мейлах уже 20 лет как не с нами. 9 мая – единственный майский праздник, который он любил.У него была невероятная способность предвидеть события. Он называл это – “интуиция”. Только сейчас я нашла на сайте описание подвигов, которые он совершал на войне. Но нам он не любил рассказывать о войне. И не рассказывал о подвигах. Только одну историю я помню. Он полз по лесу с заданием восстановить прервавшуюся связь, под выстрелы немецкого снайпера, который видел его как на ладоне и стрелял в него, чтобы посмеяться. Подстрелил ягодицу. Дед просто встал, на глазах у снайпера, оторвал и привязал окровавленную штанину на ветку и, выпрямившись, пошёл по лесу, развевая красное кровавое знамя. Снайпер перестал стрелять по непонятным деду причинам, и дал ему дойти до места, где он благополучно починил связь. Обыкновенное чудо! Потом дедушка поменяет билеты на самолет и прилетит домой с отдыха на неделю раньше под странным предлогом “соскучился”, а его самолет (которым он должен был лететь) разобьётся через неделю… И ыообще было много всего… А май он не любил. Никогда. И говорил об этом нам. И умер он 1 мая:-( Самый светлый и добрый человек на свете. А с войны он принес три ранения и раздробленную руку. И любовь к жизни, легкий характер и морозоустойчивость (ходил без шарфа в мороз минус 40, ведь на войне они спали на снегу, укрывшись шинелькой…
Любим тебя и всегда будем любить! С праздником, дедушка! С твоим праздником!

Илана_Баирд

Gennady Korban 
Во времена СССР часть нашей семьи проживала в Риге. Латвию тогда называли советским западом.

У моего отца был отчим, которого я звал дед Димка. Это был одновременно очень позитивный и язвительный человек.

Во время войны он был ранен в горло, поэтому говорил дед не голосом, а звонким хрипом. Он частенько подкалывал домочадцев своим едким хриплым юморком.

Дед Димка научил меня играть в шахматы, и лишь, однажды проиграв, был вынужден показать мне свои награды и личную грамоту от Сталина – за взятие Берлина.

В то время дед Димка крутился, как все советские люди. Спекулировал запчастями для жигулей. На вырученные деньги он всегда доставал несколько ящиков бананов. И поэтому в нашей рижской квартире часто стоял аромат свежих бананов, которые в то время считались деликатесом. Во всем Союзе их можно было почему то достать или в Риге или в Москве.

Сегодня праздник Победы многие пытаются отождествлять с какими-то лозунгами, флагами и другой пафосной политической атрибутикой.

А у меня этот день ассоциируется с запахом бананов, которые дед Димка тащил в дом разыгрывая их со мной за партией в шахматы.

 

Roman Yanushevsky 

Иосиф Львович Хвенкин, брат моей покойной бабушки Анны Львовны Янушевской. Молодой лейтенант, командир пулеметного взвода. Погиб в апреле 1942 года под Ленинградом. Это цена, которую наша семья заплатила за победу. Другой родственник, дальний, вернулся с фронта живым, повоевав в танковых войсках, но я еще был слишком мал, чтобы понимать, насколько важно было поговорить с дядей Ваней. А потом он умер. С днем Победы! Мы живы.
Р_Янушевский1  Р_Янушевский2

Р_Янушевский3

Darina Privalko 
Это военный билет моего дедушки Зямы. Пятно внизу – не кола и не кетчуп.. Дедушка был ранен, но вернулся на фронт и прошел всю войну, своим примером бросая вызов тем, кто верит стереотипу о евреях, как “тыловых крысах “.. Хотя я уверена, что дедушка в те дни не думал о мнениях обывателей, а просто делал все возможное, чтобы защитить Родину и свою семью. Всех не удалось… Как у многих киевских евреев, и у меня есть родные, чей путь прервался в Бабьем Яру… Но дедушка Зяма и бабушка Зина (Зельда) выжили! Это они до и после войны.. Мои тети Неля и Ната родились в 1937 и 1938, а мамочка Ada Tinyanova- в дни послевоенной разрухи, в 1947. Если бы они решили “остановиться” на тете Неле и тете Нате , то не было бы ни меня, ни моей сестры Машки Мария Мартынюк, ни наших с ней чудных Игорехи Игорь Мартынюк и Даника Siamskiy Kot! Как здорово, что в самые страшные дни люди не боялись влюбляться и давать новую жизнь.. А может боялись – но все равно давали нам, внукам и правнукам, шанс жить – и верили, что мы будем жить в мире .. Make Love Not War…

Дарина_Привако1

Дарина_Привако2  Дарина_Привако3

Gali-Dana Singer 
Похоронка на моего деда Гиллеля Лейбовича Мазья. Дед никогда не менял свои “неудобные” имя-отчество-фамилию (хотя на работе его и звали Ильей), но стоило пасть на поле боя, как тут-то его и русифицировали. Похоронку бабушка получила, когда война уже кончилась, так что ни о какой пенсии речи уже быть не могло

Гали_Дана_Сингер1

Мой дед Гиллель Лейбович Мазья (1909-1941) перед войной у станка на заводе “Словолитня”.

Гали_Дана_Сингер2
Из воспоминаний моего отца:
“Гиля был старшим сыном и должен был помогать отцу содержать семью. Получить высшее образование он не мог как сын лишенца и с 1930г. работал слесарем, a с 1934г. – механиком на ленинградском заводе “Словолитня”, где изготавливали оборудование для типографий. 

В последний раз я увидел своего отца в середине июля 1941г. Как ни напрягаюсь, сколько-нибудь отчётливо вспомнить его живым не могу. На моё собственное, не стёршееся до сих пор, детское ощущение кого–то большого, улыбающегося и ласкового наложились его изображения на нескольких фотографиях и рассказы матери. Она говорила, он любил шутить. С увеличенного снимка 1941г., висящего в моём домашнем кабинете, на меня смотрит симпатичный, серьёзный молодой человек, но неужели это – мой папа? Два моих сына выглядят старше.

Мама рассказывала мне, что в тот год они строили радужные планы. Зарплату папы увеличили, и он купил ей беличью шубку, которую, уже сильно истёршуюся, она донашивала через несколько лет после войны.
Между прочим, на заводе отца звали Ильёй, а не Гилелем, как в паспорте, и это обьясняет выбор моего имени. Наивные родители полагали, что, именуясь “Владимир Ильич”, как Ленин, я смогу легче вписаться в окружающую среду.
В начале войны на “Словолитне” налаживалось производство военной техники. Отец имел право на бронь, но отказался, сказав жене, что ему стыдно по улицам ходить, когда другие воюют. Отправившись в военкомат в начале июля, он записался добровольцем.

Мой отец погиб под Ленинградом 21 декабря 1941 года. В “похоронке” сказано, что он убит у деревни Венерязи вблизи Пулкова (ныне не существующей), а недавно я прочитал на сайте “Мемориал” в графе “Где похоронен”, что он был “оставлен на поле боя после отхода наших частей””.

Мой дед Гиллель Лейбович Мазья. Погиб на фронте.

My grandfather Hillel Maz’ya

Гали_Дана_Сингер3

Григорий Лейбович Мазья. Погиб на фронте.
My grandfather’s younger brother Hirsh.

Гали_Дана_Сингер4

Шимон Левин
Мой дед Гвардии старший лейтенант Левин Хаим Залманович
Скончался от ран в 1944 году

шимон_левин

***

БОЙЦУ

Бойцу сто грамм не повредят,
Пусть даже символических:
Боец свой праздник встретить рад
Отнюдь не прозаически!

Раз День Победы, праздник свой
Боец встречать готов,
Дай Бог ему живой настрой,
И чтоб он был здоров!

***

ПАТРОН

Вдвоём остались на один патрон.
Они шагают — скоро будут рядом.
В плен оба не хотим, ни я, ни он:
Замучают … От нас досталось гадам.

На пальцах бросили… Вот так, патрон его.
Прощай, приятель, не тяни резину.
Обнялись. Выстрел. Всё теперь для одного,
Воюй, как хочешь, хоть кидайся глиной.

Не скроешь наши славные дела:
Они приметили, а может, догадались,
Что пуст подсумок, что фортуна подвела,
Что мы ни с чем под занавес остались.

Теперь идут уже не торопясь,
Бесстрашные, раз у меня запас истрачен.
Ещё чуть-чуть и за меня возьмётся мразь,
А у меня нет ничего, чтоб дать ей сдачи.

Завидую приятелю: лежит,
Плевать ему на всё — с него не взыщут.
Как жаль, что не был я с утра убит!
Какие дуры пули — только мимо свищут.

Какой-то сзади шум и вдруг разрыв,
Они попятились и двинулись обратно.
Смотрю на них, не двигаясь, застыв:
Бегут назад? Зачем? — Мне непонятно.

Два наших танка — чудо из чудес:
Как видно, я у бога на примете!
Кричат, чтоб на броню скорей залез,
Мол, торопись, пока тебе удача светит!

Что если б он на пальцах проиграл? —
Патрон тогда бы у меня остался,
И всё, уже бы я отвоевал,
А он на танке по полям мотался.

                    Автор стихов – Леонид Шустер, прислал их специально для сайта.

Если кто-то еще хочет поделиться воспоминаниями, присылайте на адрес сайта, указанный на главной стр. В дальнейшем они будут добавлены в этот материал, либо в его продолжении. 

А здесь можно увидеть большой материал Этот День Победы, опубликованный год назад.

Подготовлено и размещено 9 мая 2016

ПУРИМ В УКРАЇНІ / ПУРИМ В УКРАИНЕ

(Ниже на русском)

Сьогодні велике свято єврейського народу – Пурим. Це велике свято перемоги. Сама назва походить від слова “пур” – жереб (жребій), який кидав Аман, сподіваючись таким чином визначити дату знищення єврейського народу, але Б-г мав іншу думку, і цей жереб став вироком Аману.
Симолічне свято і для сьогодення України. Нічого не нагадує?
Багатостраждальний народ має великий історичний досвід та мудрість.
Українські євреї сьогодні особливо відзначають це свято. Євреї і українці. Ми всі разом! І дасть Б-г, наступного року ми відзначимо Пурим, додавши до нього ще одну велику Перемогу.

ритаЛевитская1а2

Рита Ізраілевна Левитська / Рита Израилевна Левитская

Валерiя Айдiна, Кiiв, спеціально для belisrael.info

Сегодня большой праздник еврейского народа – Пурим. Это великий праздник победы.
Само название происходит от слова “пур” – жребий. Жребий, который тянул Аман,
надеясь таким образом назначить дату уничтожения еврейского народа, но Б-г имел
другую мысль и этот жребий стал приговором Аману.
Символический праздник для современной реальности Украины. Ничего не
напоминает?
Многострадальный народ имеет большой исторический опыт и мудрость.
Украинские евреи сегодня особо отмечают этот праздник. Евреи и украинцы. Мы все
вместе! И даст Б-г, в следующем году мы отметим Пурим, добавив еще одну великую
победу.
Валерия Айдина, Киев, специально для belisrael.info
***

Борис Филатов:

Тезисы моего сегодняшнего выступления к Пуриму

Два года назад, в страшную “русскую весну”, я был на таком же празднике в этом прекрасном зале, и было множество людей в карнавальных костюмах царей, восточных вельмож, пиратов, сказочных героев , а сын раввина, Реувен Каминецкий был тогда справжнім козаком – и я тогда подумал о том, какая в этом заключена глубокая мудрость – ведь одежда не меняет сущности и надо уметь под любым костюмом увидеть человека, но и человек должен остаться собой, какой бы костюм или мундир ему не пришлось одеть.

Я сегодня в костюме мэра Днепропетровска. Многие из вас за это время тоже одели те или иные костюмы, например политические. Но очень важно, чтобы мы с вами не забывали, что мы должны быть собой, что не наша одежда должна определять нас, а наша сущность. Разве не этому учит нас свиток, который читали сегодня? Разве не этому учит нас исторя Эстер?

Одна из идей Пурима в том, что Божественное проявляет себя сквозь наносное, сквозь материальные ограничения, а мы должны способствовать этому.

Я желаю каждому хорошо исполнить все заповеди, особенно важно не забывать про помощь нуждающимся. И не только в Пурим, но и в другие дни. На еврейскую общину смотрит весь Днепропетровск, и я хочу, чтобы вы продолжали быть примером заботы и помощи друг о друге, о стариках и детях в первую очередь. Будьте на шаг, на два и на три впереди – это очень важно для других. Почему? Я просто сошлюсь на то, что сказал Магид из Кожниц, о том почему богач должен есть мясо или на то, почему Виленский Гаон так много учит Тору. Вы все знаете эти истории?
Лехаим евреи, мои дорогие аидише козаки!

Сегодня на этот светлый праздник сын днепропетровского раввина одел форму солдата ЗСУ.

Пацан знает кто его защищает.

За эти два года мы все вместе очень возмужали.

Purim_Dnepr2016

Опубликовано 24 марта 2016

Какое будущее имеет страна, управляемая страхом?

(Ниже на украинском)

Война России с Украиной… такое, наверное, в самом бессмысленном сне не могло присниться нашим дедушкам, которые вышли живыми из Второй мировой войны. Но, это – война, вопреки тому, что уже третий год боевых действий политики называют ее АТО (антитеррористической операцией).

История преступлений этой скрываемой и позорящей Россию войны еще будет написана, и она длинная и еще не закончена. Началась она с убийств крымскотатарских активистов во время аннексии Крыма и продолжается по сей день. Имеет значение все, но в рамках данной статьи, особенно отмечу похищение военными РФ и осуждение за несуществующее преступление украинской летчицы Надежды Савченко, на срок 23 года. Надежда находилась на территории своей страны и исполняла свой служебный долг. Была похищена и вывезена тайно на территорию Российской Федерации. Абсурдность обвинений очевидна, политики многих стран мира обращались к правительству РФ с требованиями осовободить Надежду Савченко, но все бесполезно. Суд в России утратил значение и фактически является исполнительной структурой указов  власти.
Пропасть между народами обеих стран растет с каждой жизнью, утраченной на поле боя, и становится почти непреодолимой. Хотя с обеих сторон есть активисты, которые пытаются объединить усилия, чтобы остановить это нашествие, управляемое президентом России Путиным. Но, полицейское государство с управляемыми судами давит и угрожает своим гражданам, имеющим смелость публично заявить собственное мнение. И эти угрозы реальны.
 Смерть Валерии Новодворской, точной констатации причин нет.
 Убийство Бориса Немцова, как бы случайное… Но все понимают, что ничего случайного в этом нет. Часы жизни Бориса были пошли на счет после масштабной акции, направленной на прекращение войны с Украиной, “Марш мира” 21 сентября 2014 г.
 Большинство россиян, которые пытались противостоять губительной политике руководства своей страны, вынуждены покинуть Россию.
Так выехала Елена Васильева, которая основала инициативную группу “Груз-200”, занимающуюся розыском российских военных, погибших и раненных в зоне боевых действий в Украине. Также, она была в совместном движении по организации “Марша мира” с Борисом Немцовым. Сейчас находится в Украине.

Александр Будников, Екатерина Мальдон, Петр Любченков и другие россияне вынуждены покинуть страну, чтобы остаться живыми и работать над исправлением опасной ситуации, созданной агрессивной политикой Владимира Путина.

Сам факт военного вторжения России в дела Украины почти на следующий день после победы революции и бегства позорного, преступного президента Януковича, уже свидетельствует о том, чьей марионеткой он был. А особенно красноречивым доказательством этого является его бегство к хозяину, именно в Москву. Одновременно с ним туда же сбежала его “свита”, главные политические фигуры и чиновники, среди них и бывший премьер-министр Николай Азаров.
Недавно Николай Азаров отличился своим очередным интервью российским СМИ.
Лично я, и все украинцы без исключения, не стали обращать внимания на его выступления, поскольку это сплошное вранье, а Николая Яновича считали клоуном еще в бытность его при власти. Но, по просьбе международного общества, которое взволновала его речь, вынуждена прокомментировать, коротко обобщив мысли своих соотечественников по этому поводу:

Про “вклад” экс-премьер-министра Украины и его команды в развитие экономики страны красноречиво свидетельствует отчет главы комитета Верховного Совета Украины по вопросам бюджета, Александра Турчинова, который датируется 28.11. 2000 годом:

   “Анализ уголовных действий ГНА со всей ответственностью дает основания утверждать: сегодня Государственная налоговая администрация превратилась в бесконтрольный и безнаказанный инструмент борьбы с теми, кто имеет альтернативную позицию относительно официальной точки зорения на явления и процессы, которые происходят в стране. Другими словами, сегодня в Украине активно формируется азаровщина — жестокая административно-силовая карательная система, что может стать тотальным механизмом уничтожения политического плюрализма. И именно сегодня вырабатывается методика, которая дает возможность восстановить полный псевдогосударственный контроль над всеми сферами жизни общества, реанимировать основы тоталитарного управления в стране” (стенограмма 36-го заседания Верховного Совета Укрины 28 ноября 2000 г.)
Это было в 2000 году (!). А позже, в 2010 г.,  Николай Янович достиг эпогея своей реформаторской деятельности, установив мировой рекорд по количеству налоговых сборов – 147, а определение “азаровщина” (так украинцы прозвали его экономическую политику) вошло в новейший украинский язык.

О вкладе Николая Яновича в украинский язык, (а если без сарказма, то издевательство над ним) можно говорить бесконечно, а лучше послушать в аудио и видеозаписях. Его собственный вариант украинского языка, который в народе получил название “азиривка”, стал предметом многочисленных видеороликов на Ютубе. И это человек, который работал в правителстве Украины с 1994 г. и за 20 лет так и не выучил государственный язык. После всего вышеописанного читать его интервью о его интеллектуальных достижениях… это смешно. Пожалуйста, смотрите. Приятного просмотра!

Два года прошло с момента бурных событий на Майдане, два года с того момента, когда вышло из берегов терпение народа и он сверг преступную власть. Быстро шли исторические часы. Попробуем тезисно, по пунктам, сделать очерк событий, от ноября 2013 г. до настоящего времени.
Особенное внимание уделим пункту №3, где именно и возникает у некоторых соседей вопрос о главной движущей силе и причине революции, около которой возникло множество лживых спекуляций и извращения фактов.
1. Мирная студенческая акция за евроинтеграцию заявление своей гражданской позиции, попытка донести свою мысль до правительства страны. Имели право? Да. Это их жизнь. Они люди, а не стадо.
2. Жестокое избиение студентов спецподразделением “Беркут”.
3. На следующий день на улицы вышел миллион. (на самом деле  два миллиона граждан). Всю ночь гудело возмущение в соц.сетях и собирались выйти, был призыв “Нас будет миллион!”, а вышло два, даже более (около 2. 400 000, по данным авиасъемки), среди  которых стоит особенно отметить, что два ректора двух вузов персонально возглавляли колонны своих студентов и их родителей (ректор Киево-Могилянской Академии и ректор Киевского Политехнического Университета).
Что именно сработало и дало такой мощный толчок? – никак не могут понять граждане РФ… Ведь большинство граждан Украины старшего возраста не беспокоил вопрос евроинтеграции.
Сработало святое для каждого из наших граждан – дети. Были избиты дети и вышли отцы. Отцы и матери, для которых жизнь и здоровье детей превыше всего. А потом уже политические вопросы, в которых уже тоже накипело. Это трудно понять гражданам РФ, которые молча получают денежные компенсации за своих сыновей, погибших на позорной скрываемой войне которые с малых лет слушают национальные пословицы типа “Бабы еще нарожают”. Естественно, ограниченный подобным идиотизмом мозг, не способен понять человеческие ценности, и он будет воспринимать басни про “печеньки Госдепа”, проплаченные митинги, управление “гнилым” Западом и прочий бред, который вкладывает в уши российская пропаганда. Потому что это соответствует собственному  психотипу россиян, их извращенному мировосприятию.
Нельзя оставить без внимания и полиэтничность Майдана. Плечом к плечу стояли украинцы, татары, евреи, а также этнические армяне, грузины, русские (не россияне). На Майдане было много татарских палаток. На Майдане была Еврейская Сотня, ну кто же не знает, что дети – это святое для каждого еврея а воля – для татарина. Именно здесь величественно прозвучало единство наших национальных и человеческих ценностей. Именно здесь мы ощутили себя большой многонациональной семьей.
4. Начались противостояния, был создан палаточный лагерь на центральной площади, потом построены баррикады. В любой момент власть могла прекратить силовое давление, пока не была унесена ни одна жизнь. Но, нет же… Произошел расстрел на ул. Институтской, и это была точка невозврата. Так в истории Украины появилась героическая Небесная Сотня… и Сотня была полиэтнической, армяне, грузины, белорусы, поляки, евреи и украинцы в большинстве.
5. Побег позорного президента-преступника.
6. Аннексия Крыма.
7. Попытка РФ отхватить кусок восточной Украины, начало боевых действий…
8. Выборы новой власти.
Еще следует подчеркнуть, что, хоть избиение студентов и стало крайней точкой, которая послужила фактической причиной социального взрыва, но кипение это назревало и росло на протяжении всего времени преступного и позорного правления Януковича-Азарова и их окружения, которые грабили страну, ухудшали материальное положение населения, способствовали фактическому уничтожению правовой системы, превращению ее в аналог российской. (Яркий пример – сфабрикованный приговор суда и заключение в тюрьму экс-премьер-министра Юлии Тимошенко)
Вот первый  бурный этап . Потом цепь  событий, которые известны всему миру под названием АТО, что на самом деле является непризнанной официально войной. Многочисленные политологи два года подряд анализируют события, пытаются определить причины и сделать выводы.
Внимательно, как насекомое под микроскопом, исследуют психологию президента РФ и мотивацию его поступков. Считают, что мотивация его экономическая, захватнически-имперская, психологически извращенная и т. д. И, наконец, главная, – страх. Страх утратить власть. А Украина является примером того, как это может произойти, если власть наглеет. Только страхом можно объяснить эту длинную вереницу неразумных действий, в результате которых потери превышают приобретения. В эту канву страха вкладывается абсолютно все, начиная с
– информационной войны (буквально, целая армия интернет-бойцов в соц.сетях), все ресурсы СМИ, агентства по созданию фейковых новостей; главной целью этой армии является подача украинцев фашистами в глазах россиян;
– “титушки” и провокаторы на Майдане, среди них были агенты российских спецслужб, у задержанных были удостоверения;
– регулярная армия РФ, замаскированная, без опознавательных знаков (но у пленных изымались военные удостоверения РФ);
– армия провокаторов с российским гражданством (предводители сепаратистов Донбасса);
Назначение последних двух ресурсов – кошмарить Украину. чтобы россияне видели, как бы.. последствия революции через экраны заангажированных российских СМИ. В общем, чтобы самим неповадно было.
(Тут важное дополнение: у жителей Луганска и Донецка появилась поговорка “Если видишь корреспондентов Лайф-Ньюс (российское ТВ), беги, потому что через пять минут будет обстрел”. То есть, они, корреспонденты, знают (!), когда и где будет событие для материала. О чем это говорит? О планировании терактов в восточной Украине штабом РФ).
– принятие закона, который разрешает полиции и армии РФ стрелять в своих граждан в случаях массовых движений в России;
– увеличение расходов на силовые структуры (40% гос. бюджета), и это на фоне закрытия больниц, школ, детских садов и сокращения расходов на социальные нужды граждан;
– убийство Бориса Немцова только подчеркивает главную составляющую мотиваций поведения президента РФ – страх утратить власть.
Понимают ли это граждане РФ? Да. Есть некоторое количество россиян, которые это понимают. И оно значительно больше 14%, которых вписывают в “пятую колонну”. Но далее этого понимания, по крайней мере на одиночные пикеты, идут даже не 14%, а значительно меньше. Страх…
Исследование слоев российского населения и их психологии, – это тема для отдельной статьи и имеет только теоретическую ценность. Практической ценности никакой в этом нет. Если мать и отец, погибшего на чужой войне юноши, берут от преступной власти деньги за молчание о смерти своего ребенка… это – продажа, факт, как бы это ни оправдывалось. И тут напомню пункт №3, – украинцы вышли против власти за детей.
Значит выходит, что одна часть россиян, руководимая СТРАХОМ утратить власть, запугивает вторую. А вторая управляется СТРАХОМ за свою шкуру. Страх дрожит за искусственным воинственным патриотизмом и обожанием правительственной верхушки.
О небольшом количестве идиотов, которые действительно живут этими вживленными в черепную полость идеями, речь тут не идет. Их немного на самом деле, но они самые крикливые, потому и создают картинку российского общества вместе с ольгинскими троллями в интернете (работники, которые ведут из офиса по множеству аккаунтов в соц. сетях круглосуточно).
Так вот, страна, управляемая страхом в разных проявлениях и с разной мотивацией. Имеет ли она будущее? Кажется, весь мир с нетерпением ждет практического ответа на этот вопрос…
P.S: Имена многих героев этой нелегкой борьбы не были упомянуты, многие примеры пропущены, их значительно больше. Целью было изложить суть этой глобальной мировой проблемы. Мировой! Не стоит думать, что она не коснется каждого, если ее не остановить.
 10003135_1518766898392122_1343575355708441775_n1 10947298_10153083277064297_462196203804241385_n1
       Бойцы добровольческих батальонов         Бійці добровольчих батальйонів
10273455_319246284944616_6155719698102516889_n1 10345726_319246161611295_2108396877834894364_n
10624578_319247764944468_1504561095027254600_n1 10846309_319247988277779_7052011966254775467_n1
Елена Васильева в зоне боевых действий, за выполнением своей миссии.
Олена Васильєва у зоні бойових дій, за виконанням своєї місії.
 10628522_596986167097331_3572633537248251005_n1  10659264_572766406179886_2963081667302497889_n1
 10635891_735074619874601_2440250320345562717_n1  10712815_10201856585331419_7475676786995839338_n1
   Марш мира в Москве 21 сентября 2014 г.     Марш миру у Москві 21 вересня 2014 р.
васильева1а
Прекрасноое фото, как пример дружбы народов и совместной деятельности по противостоянию агрессии РФ. Россиянка Елена Васильева с украинцами и татарами Украины в зоне боевых действий.
Чудове фото, як приклад дружби народів та спільних дій протистояння агресії РФ. Росіянка Олена Васильєва з  українцями та татарами України у зоні бойових дій.
васильева1а (1)
Народное вече на Майдане в 2014 г.
Народне віче на Майдані у 2014 р.
Ямайдан2а
Поддержка сибиряков украинцами. Полиция РФ не дала сибирякам провести мирную акцию “Сибирский марш” (2014 г.) , целью которой было обращение народа к власти с экономическими вопросами.
Підтримка українцями сибіряків, поліція РФ не дозволила провести мирну акцію “Сибірський марш” (2014 р.), метою якої було звертання до влади з економічними питаннями.
IMG_0029а
Народное вече 2015 г. Обращение народа Украины к власти с вопросами об отчете ее работы.
Народне віче 2015 р. Звертання народу України до влади з питаннями про звіт її роботи.
митинг3а  митинг1б
Совместное украинско-татарское вече в знак протеста против запрета властью РФ в Крыму собрания татар по поводу мемориальной даты депортации крымских татар, 18 мая. (2015 г.) В составе Украины эта дата отмечалась на государственном уровне.
Спільне українсько-татарське віче з приводу заборони владою РФ відзначення меморіальної дати – річниці депортації кримських татар, 18 травня. (2015 р.) У складі України ця дата відзначалася на державному рівні.
прапор8 прапор11б1
     совместное народное творчество 🙂                  спільна народна творчість 🙂
небоКрым1а
картинка-объявление в соц.сетях о всеукраинской акции в поддержку крымских татар и против агрессии РФ “18 мая  мы все – крымские татары!”,
картинка-об’ява у соц.мережах про всеукраїнську акцію підтримки кримських татар проти агресії РФ “18 травня  ми всі – кримські татари!”
Валерия Айдина, Киев, специально для belisrael.info 

ЯКЕ МАЙБУТНЄ МАЄ КРАЇНА, КЕРОВАНА СТРАХОМ?

Війна Росії з Україною… таке, мабуть, у самому безглуздому сні не наснилося б нашим дідусям, які вийшли живими з Другої світової війни живими. Але, це – війна, попри те, що третій рік бойових дій політики називають її АТО (антитерористичною операцією).

Історія злочинів цієї прихованої ганебної (для РФ) війни має бути написана і вона довга і ще не закінчена. Почалася вона з вбивств кримскотатарських активістів під час анексії Криму і триває досі. Варте уваги все, але у межах даної статті зазначу особливо викрадення військовими РФ та засудження за неіснуючий злочин української льотчиці Надії Савченко, на термін ув’язнення 23 роки. Надія знаходилася на території своєї країни і виконувала свої службові обов’язки. Була викрадена і вивезена таємно на територію Російської Федерації. Абсурдність звинуваченнь очевидна, політики багатьох країн світу звертались до уряду РФ з вимогами звільнити Надію Савченко, але все марно. Суд у Росії втратив значення і фактично є виконавчою структурою владних вказівок.
Прірва між народами обох країн зростає з кожним життям, втраченим на полі бою, і стає майже нездоланною. Хоч з обох боків є і активісти, які намагаються поєднати зусилля, щоб зупинити цю навалу, керовану президентом Росії Путіним. Але, поліцейська держава з керованими судами міцно тисне та загрожує своїм громадянам, які ще мають сміливість оприлюднити свою думку. І загрози ці реальні
. Смерть Валерії Новодворської, точної констатації причини нема.
 Вбивство Бориса Нємцова, ніби випадкове… Але всі розуміють, що це не випадково. Час життя Бориса був лічений після масштабної акції, спрямованої на припинення війни з Україною, “Марш миру” 21 вересня 2014 р.
Більшість росіян, які намагалися протистояти згубній політиці керівництва уряду РФ, змушені покинути країну.
Так поїхала Олена Васильєва, яка заснувала ініциативну групу “Вантаж-200”, яка займається розшуком російських військових, загиблих та поранених у зоні бойових дій в Україні. Вона також була у спільному русі з Борисом Нємцовим і в організації “Маршу миру”. Зараз перебуває в Україні.
Олександр Будніков, Катерина Мальдон, Петро Любченков та інші росіяни змушені покинути Росію, щоб залишится живими і працювати над виправленням небезпечної ситуації, створеної агресивною політикою Володимира Путіна.

 Самий факт військового втручання Росії у справи України майже наступного дня після перемоги революції та втечі ганебного, злочинного президента Януковича вже  свідчить про те, чиєю саме маріонеткою він був. А особливо красномовно доводить це його втеча до хазяїна, саме до Москви. Одночасно з ним туди ж втекла його “свита”, головні політичні фігури та посадовці, серед яких і колишній  прем’єр-міністр Микола Азаров.

Нещодавно Микола Азаров відзначився своїм черговим інтерв’ю російським ЗМІ. Особисто я, і безвиключно всі українці, не стали звертати уваги на його виступи, бо це суцільна брехня, а Миколу Яновича вважали клоуном ще за часів його перебування при владі. Але, на прохання міжнародного товариства, яке стурбувалося його промовою, мушу прокоментувати, коротко узагальнивши думку своїх співвітчизників:
Про “внесок” екс прем’єр-міністра України та його команди у розвиток економіки країни красномовно свідчить звіт Голови комітета Верховної Ради України по питанням бюджету Олександра Турчинова, який датується 28.11. 2000 роком:
“Аналіз карних дій ДПА з усією відповідальністю дає підстави стверджувати: сьогодні Державна податкова адміністрація перетворилася на безконтрольний і безкарний інструмент боротьби з тими, хто має альтернативну щодо офіційної точку зору на явища і процеси, що відбуваються в країні. Іншими словами, сьогодні в Україні активно формується азаровщина — жорстка адміністративно-силова каральна система, що може стати тотальним механізмом знищення політичного плюралізму. І саме сьогодні відпрацьовується методика, що дає можливість відновити повний псевдодержавний контроль над усіма сферами суспільного життя, реанімувати основи тоталітарного управління в країні” (з офіційного сайту Верховної Ради)
 
Це було у 2000 році (!). А пізніше, у 2010 р. Микола Янович досяг апогею своєї економічної реформаторської діяльності, здобувши світовий рекорд по кількості податкових зборів – 147, а визначення “азаровщина” (саме так українці прозвали його економічну політику) увійшло у новітню українську мову.
Про внесок Миколи Яновича в українську мову, (а якщо без гумору, то про знущання над нею) можна казати нескінченно, а краще послухати в аудіо та відеозаписах. Його власний варіант української мови, який отримав серед народу назву “азірівка”, став предметом численних відеороликів на Ютюбі. І це людина, яка працювала в уряді України з 1994 р. і за 20 років так і не вивчила державну мову. Після всього вищезазначеного читати у його інтерв’ю про його інтелектуальні досягнення… це сміх.

Два роки минуло з буремних подій на Майдані, два роки з тієї миті, коли вийшло за межи терпіння народу і він скинув злочинну владу. Швидко плинули історичні години. Спробуємо тезисно, по пунктам, зробити нарис подій, від листопада 2013 р. до сьогодні.

Особлива увага буде на пункті №3, де саме і виникає у деяких сусідів питання про головну рушійну причину революції, навколо якої виникло багато наклепів та спекуляцій.

1. Мирна студентська акція за євроїнтеграцію, заява своєї громадянської позиції, спроба донести свою думку до керівництва держави. Мали право? Так. Це їхнє життя. Вони люди, а не отара.
2. Жорстоке побиття студентів спецрозділом “Беркут”.
3. Наступного дня на вулиці вийшов мільйон. (насправді, два мільйони громадян). Всю ніч гуло обурення у соц.мережах і збиралися вийти, був заклик “Нас буде мільйон!”, а вийшло два, серед яких собливо треба відзначити, що два ректори двох вишів особисто очолювали колони своїх студентів (ректор Києво-Могилянської Академії та ректор Київського Політехнічного Університету).
Що саме спрацювало, дало такий міцний поштовх? – ніяк не зрозуміють громадяни РФ… Але ж більшість громадян України  старшого віку не переймалися питаннями євроїнтеграції. Спрацювало святе для кожного з наших громадян – діти. Було побито дітей і вийшли батьки. Батьки, для яких життя і здоров’я дітей понад усе. А потім вже політичні питання, в яких теж накипіло. Це важко зрозуміти громадянам РФ, які мовчки отримують грошові компенсації за своїх  синів , загиблих на ганебній прихованій війні, які з малечку чують національні афоризми типу “Бабы еще нарожают”. Звичайно, обмежений подібним ідіотизмом мозок нездатний зрозуміти людські цінності, і він буде сприймати байки про “печєньки госдепа”, проплачені страйки, керування “гнилим” Заходом та іншу маячню, яку вкладає у вуха російська пропаганда. Тому, що це відповідає їх власному психотипу і збоченому світосприйняттю.
Неможна залишити без уваги і поліетнічність Майдану. Пліч о пліч стояли українці, татари, євреї, а також етнічні – вірмени, грузини, руські (не росіяни). На Майдані було багато татарських наметів. На Майдані була Єврейська Сотня, ну хто ж не знає, що діти – це найсвятіше для кожного єврея, а воля – для кожного татарина. Саме тут пролунала співзвучність усіх наших національних та людських цінностей. Саме тут ми відчули себе великою багатонаціональною родиною.
4. Почалися протистояння, був створений табір з наметів на центральній площі, потім збудовані барикади. У будь-яку мить влада могла припинити силовий тиск, поки не було втрачене жодне життя. Але ж ні… Стався розстріл на Інститутскій, і це була точка незворотня. Так в історії України з’явилася героїчна Небесна Сотня… і Сотня була поліетнічна, вірмени, грузини, білоруси, євреї і українці в більшості.
5. Втеча ганебного президента-злочинця.
6. Анексія Криму.
7. Спроба РФ відтяти шматок східної України, початок бойових дій…
8. Вибори нової влади.

Тут ще треба зазначити, що хоч побиття студентів і стало найвищою точкою, після якої стався соціальний вибух, але кипіння це назрівало і зростало увесь час злочинного та ганебного правління Януковича-Азарова та їх оточення, які грабували країну, погіршували матеріальний стан населення, сприяли фактичному знищенню правової системи, перетворенню її на кшталт російської. (Яскравий приклад – зфабрикований вирок суду та ув’язнення екс-прем’єр-міністра Юлії Тимошенко)

Ось перший буремний етап. Потім ланцюг подій, які відомі всьому світу під назвою АТО, що насправді є невизнаною офіційно війною. Численні політологи два роки поспіль аналізують події, намагаються виявити причини та зробити висновки. Уважно, наче комаху під мікроскопом, досліджують психологію президента РФ та мотивацію його вчинків. Вважають, що мотивація його економічна, загарбницько-імперська, психологічно-збочена і т.д.  І, нарешті,  головна – страх. Страх втратити владу. А Україна є прикладом, як це може статись, якщо влада нахабніє. Тільки страхом можна пояснити цю безліч безглуздих дій, коли втрати перевищують здобутки. На цю канву страху вкладається абсолютно все,
– починаючи з інформаційної війни (фігурально, ціла армія інтернет-бійців у соц.мережах), всі ресурси ЗМІ, агенції по створенню фейкових новин; головною метою цієї армії є подати українців фашистами в очах росіян;
– “тітушки” та провокатори на Майдані, серед них були агенти російських служб, були знайдені посвідчення при затриманнях;
– армія провокаторів з російським громадянством (ватажки сепаратистів Донбасу)
– регулярна армія РФ, замаскована, без відзнак (але у полонених виявляються військові посвідчення РФ).
Призначення цих двох ресурсів – кошмарити Україну, щоб росіяни бачили ніби наслідки революції через екрани заангажованих російських ЗМІ. Ну… щоб самим не спало на думку повторити приклад українців.
 (Тут важливе доповнення: у мешканців Луганську та Донецьку  з’явилася говірка “Якщо бачиш кореспондентів Лайф-Ньюс (російське ТБ), тікай, бо через п’ять хвилин буде обстріл”. Вони, кореспонденти, знають (!) коли і де буде подія для матеріалу. Про що це говорить? Про те, що теракти у східній Україні плануються штабом РФ.)
– прийняття закону, який дозволяє поліції та армії стріляти в громадян РФ у випадку масових зворушеннь у Росії;
– збільшення витрат на силові структури (40% держ.бюджету), і це на тлі закриття лікарень, шкіл, дитячих садочків та скорочення витрат на соціальні потреби громадян;
– вбивство Бориса Нємцова тільки підкреслює головну складову мотивацій поведінки президента РФ – страх втратити владу.
Чи розуміють це громадяни РФ? Так. Є певна кількість росіян, яка це розуміє, значно більша за 14%, яких вписують у “п’яту колону”. Але далі цього розуміння, принаймні на одиначні пікети, йдуть навіть не 14%, а значно менше. Страх… Дослідження верств російського населення та їх психології, це тема для окремої статті і має тільки теоретичну цінність. Практично – ніякої. Якщо матір і батько загиблого на чужій війні юнака беруть від злочинної влади гроші за мовчання про смерть своєї дитини… це – продаж, факт, якби це не виправдовувалось. І тут нагадаю пункт №3, – українці вийшли проти влади за дітей. То виходить, що одна частина росіян, керована СТРАХОМ втратити владу, залякує другу, а друга керується СТРАХОМ за свою шкіру. Страх дрижжить за штучним войовничим патріотизмом та обожнюванням своєї владної верхівки.
 Про невелику кількість ідіотів, які дійсно живуть цими вживленими у черепну порожнину ідеями, мова не йде. Їх небагато насправді, але вони найгучніші, тому створюють картинку російського суспільства разом з ольгінськими тролями в інтернеті (які ведуть з офісу по декілька акаунтів у соц.мережах цілодобово)
 Так от, країна, керована страхом у різних проявах і з різною мотивацією. Має вона майбутнє? Здається, весь світ з нетерпінням чекає практичної відповіді на це питання…
P.S: Перепрошую за скупі поодинокі приклади, їх значно більше. Метою було окреслити суть цієї великої світової проблеми сьогодення. Світової! Не варто думати, що вона не торкнеться кожного, якщо це не зупинити.
Валерія Айдіна, Київ
9.03.2016

Jewish Life in Lvov 1939 (film)

Родной язык
населения Львова
по переписи 1931 года

польский 198 212 (63,5 %)
идиш 75 316 (24,1 %)
украинский 35 137 (11,3 %)
другой 3566 (1,1 %)
Всего 312 231

Вероисповедание населения Львова
по состоянию на 1931 год

римокатолики 157 490 (50,5 %)
иудеи 99 595 (31,9 %)
грекокатолики 49 747 (15,9 %)
православные 1077 (0,3 %)
прочие 4322 (1,4 %)
Всего 312 231

Размещено 17.02.2016

Президент Украины в Кнессете. Petro Poroshenko in the Knesset

До 30-й мин. речи на иврите Юлия Эдельштейна, Биньямина Нетаниягу и Ицхака Герцога.  

Until the 30th minute speech in Hebrew, Yuli Edelstein, Benjamin Netanyahu and Yitzhak Herzog. Next on the Ukrainian President of Ukraine.

Israeli Prime Minister Benjamin Netanyahu met with Ukrainian President Petro Poroshenko.

Размещено 23 декабря 2015

 

Вольф Рубінчык. Чарнігаў турыстычны і палітычны

(Надеюсь, что и не очень хорошо владеющие белорусским, также смогут прочесть и понять достаточно интересный, а в чем-то и практически полезный материал постоянного автора сайта – А. Ш.)

Раніцай 21 ліпеня мы з жонкай заехалі ў Чарнігаўскую вобласць праз прапускны пункт “Новыя Ярылавічы” і неўзабаве апынуліся ў абласным цэнтры. Галоўнай нашай задачай было адпачыць, змяніць антураж. Выбралі Чарнігаў мы найперш таму, што ён недалёка ад мяжы з Беларуссю. Яшчэ я прачытаў артыкул http://brestchess.ucoz.ru/publ/zacharovana_desna_v_chernigove_2015/1-1-0-191 брэсцкага шахматнага трэнера Уладзіслава Каташука, дзе гаварылася пра танныя нумары ў гатэлі і недарагія абеды.

Адпачылі мы даволі добра, пабачылі многа новага – пра гэта будзе ў 1-й частцы. А ў 2-й трохі раскажу пра свае ўражанні ад кампаніі па (да)выбарах у Вярхоўную Раду, міжвольнымі сведкамі якой мы аказаліся 21-25 ліпеня.

  1. Вачыма турыста

Прыгожы вакзал (выяву ў інтэрнэце знайсці лёгка). Безліч гандлёвых кропак на кожным кроку. Масіўныя помнікі ў гонар украінскага народу – праўда, пасля Кіева гэта не навіна. А вось здаравезныя “скульптуры” з раслін, што стаяць на некаторых плошчах і нагадваюць ці то големаў, ці то гародных пудзілаў, больш нідзе бачыць не выпадала.

Мы прайшліся па вул. Шчорса праз Музычную да вул. Талстога. Калі Шчорса – звычайная постсавецкая магістраль, то Музычная прывабіла квітнеючымі садамі вакол двухпавярховікаў з чырвонай цэглы. На вуліцы Талстога – старажытныя царква і манастыр, шматвяковы дуб і парк “Болдзіна гара”, у якім пазней мы натрапілі на курганы Х ст., магілу пісьменніка Міхайлы Кацюбінскага (1864-1913) і адну з найбольшых цікавостак Чарнігава – пячоры Антонія. На гэтай жа вуліцы – своеасаблівы “Курган славы” савецкага часу, вакол яго пасвяцца козы. А яшчэ – фабрыка вырабаў з лазы, на якой вісіць шыльда ў гонар заснавальніка – Барыса Маркавіча Гольдэнберга.

Вуліца Талстога з абрыкосавымі, гарэхавымі, тутавымі дрэвамі вакол прыватных дамоў паступова, не адразу выводзіць да цэнтра, дзе дамінуе праспект Міру. Гэта доўгая алея, фактычна бульвар, шпацыруючы па якім можна знайсці што заўгодна: філармонію, бібліятэку, банкі, гатэлі, тэатр, супермаркет, фантаны, дзіцячыя атракцыёны і, вядома ж, кавярні. Уражваюць помнікі ахвярам Чарнобылю і вайны ў Афганістане, асабліва другі (чалавек, уцягнуты ў кола часу і перакулены дагары нагамі). Крыху ўбок ад праспекту – музычны фантан, які ўлетку грае класічныя мелодыі ды свеціцца рознымі колерамі амаль кожны вечар. Нешта не сустракаў я ў Беларусі такіх “фішак”: у Шчучыне фантан свеціцца, але не грае.

Даволі хутка знайшоўся гатэль “Градзецкі”. Яго цяжка не прыкмеціць – 18-ціпавярховы гмах навісае над праспектам. Паколькі мы арыентаваліся на бюджэтны адпачынак, то выбралі недарагі нумар, прычым адміністратарка запэўніла, што ён – адзін з найлепшых… Мама мія, што ж у такім выпадку ўяўлялі з сябе горшыя? Адсутнае вечка ўнітаза, бітая плітка, старая бялізна і мэбля… Калі ідзеш па калідоры 14-га паверха, то ўсцяж бачыш дзіркі і шчыліны ў сценах – нібыта з 1980-х нічога не рамантавалася. З іншага боку, персанал быў даволі ветлівы, ложкі нас вытрымалі, ліфты і тэлевізар працавалі, гарачая вада знікала толькі пасля 22.00.

Паўтару следам за Віктарам Цоем пра “Градзецкі”: “Мотор заржавел, но мы едем вперед”. Усё ж падарожнікам з грашыма гэты гатэль я не рэкамендаваў бы. На тым жа праспекце Міру бліжэй да Краснай плошчы (!) стаіць трохзоркавы гатэль “Україна” – ёсць шанс, што камфорту там болей. Дый многія чарнігаўцы ахвотна здадуць кватэрку… Але пошукам жытла варта займацца заранёў. Мы ж фактычна выбралі першы-лепшы варыянт (прыкладна 10 долараў за суткі на дваіх).

Пра Чарнігаў нярэдка пішуць, што ён “ціхі і спакойны”. Насамрэч горад нечым нагадвае Пінск, дзе рака “павольна і зачаравана” нясе воды свае; толькі тут замест Прыпяці і Струменя – Дзясна і ейны прыток Стрыжань. У Дзясне можна купацца, што мы і рабілі. Пэўная нязручнасць у тым, што рака плыткая, і нават на сярэдзіне асабліва не паплаваеш, дый цячэнне зносіць. Затое немалую асалоду мы атрымалі ад відовішча рыб, дробных і вялікіх, якія часам гойсаюць ля дна, а часам выскокваюць з вады і лётаюць на манер дэльфінаў. Файнай была і прагулка на цеплаходзе пад некалькімі мастамі, яна доўжылася гадзіну і каштавала ўсяго 30 грн (менш за 1,5 долара; а ў Пінску, толькі што паглядзеў, каля 3 долараў за 40 мінут). Цеплаход адыходзіць штодзённа – у выходныя аж па некалькі разоў – ад рачнога вакзала, маляўнічае наваколле якога само па сабе заслугоўвае агляду. У чарнігаўскай зямлі хіба што жалеза не расце…

Яшчэ лепшыя ўмовы для плавання – у гідракар’еры “Земснарад” за пару кіламетраў ад цэнтра, калі ісці або ехаць на поўдзень. Знайсці “Земснарад” на карце горада – не праблема, як і сама карта. Што дзіўна, 23 ліпеня нават на пляжы я бачыў агітацыйны аўтамабільчык дэпутата Вярхоўнай Рады Юрыя Бубліка (так!) – відаць, прыехаў разам з паплечнікамі па партыі падтрымаць кандыдата ад “Свабоды” Мішчанку. Зрэшты, як будзе паказана далей, пляжная агітацыя свабодаўцу не памагла.

Пабывалі мы, натуральна, на рынках Чарнігава. Прывакзальны не дужа запомніўся, а вось на “Казаку” (уваход ля Галоўпаштамту) насамрэч хапала ўсяго. Мы аддалі перавагу вішням за 0,3 долара; абрыкосы каштавалі прыкладна столькі ж. Каўбасу з ласяцінай пакаштаваў упершыню, балазе адносна недарагая. Нават за 1 грыўню ў горадзе можна купіць булачку, і паабедаць за 30-45 грн (1,5-2 долары) не ёсць вялікай праблемай.

Чарнігаўшчына лічыцца бедным рэгіёнам, заробкі ў “горадзе легенд” ці не ўдвая меншыя, як у Кіеве (па неправераных звестках, ледзь перасягаюць 2000 грн), але беднасць не заўсёды кідаецца ў вочы. Абцерханыя фасады, тралейбусы 20-30-цігадовай даўніны з пункту гледжання турыста проста дадаюць каларыту… Дарэчы, меркаванне пра кепскі стан дарог ва Украіне цяжка прыняць без агаворак. Шляхі ад беларускай мяжы да Чарнігава і далей да Кіева выглядаюць цалкам прыстойна, дый у самім горадзе асфальту бракуе толькі на асобных вуліцах.

Сэрца Чарнігава – Вал, некалі там быў замак, а цяпер – парк, дзе стракаціць уваччу ад цэркваў (у тым ліку ХІІ ст.), манументаў такім дзеячам, як князь Ігар, Іван Мазэпа, Аляксандр Пушкін, Тарас Шаўчэнка. Хапае і гарматаў… Па дрэвах скачуць вавёркі з пухнатымі хвастамі; шмат дзе вісяць для іх кармушкі. Мы зайшлі ў будынак калегіума, дзе за 5 грн нам паказалі выставу “Чарнігаў і чарнігаўцы 100 гадоў таму” – з самаварамі і стэрэаскопам амерыканскай фірмы, праз якую тагачасныя жыхары разглядалі паштоўкі ў фармаце 3D.

У адной з кнігарань натрапіў на кнігу, якую перакладаў з англійскай яшчэ ў 2012 г., што мяне добра пацешыла. Пацешыў і салон “Інтэрмеца” на вул. Шаўчэнкі, дзе апрача кніг, здаецца, частуюць кавай (не правяраў). На адной з кніжных паліц фламастарамі распісаліся пісьменнікі, прыемна было пабачыць прозвішчы беларусаў Уладзіслава Ахроменкі, Максіма Клімковіча.

Танна ў горадзе каштуюць сувеніры. На прасп. Міру мы набылі гліняны кубак за 25 грн (крыху болей за долар), а магніцікі знайшлі нават па 6 грн. Аналагічныя ў Кіеве абышліся б даражэй у 1,5-2 разы, а ў Мінску дык і ў 3 разы. Даволі багаты выбар сувеніраў – на вул. Войкава, 5, метраў за 200 ад “Градзецкага”.

Зайшлі мы і на яўрэйскія могілкі – у заходняй частцы горада, на той жа вул. Войкава. Большасць пахаванняў датуецца пачаткам 1970-х гадоў. Відавочна, магілы даглядаюцца слаба; многія з іх зараслі травою ў чалавечы рост. У той жа час мы не заўважылі слядоў вандалізму, могілкі добра агароджаны і ў бліжэйшы час іх ніхто не знясе.

Рэзюмуючы, РЭКАМЕНДУЮ Чарнігаў усім турыстам. Мажліва, ён не мае сталічнага лоску, аднак кожны ў ім знойдзе, што паглядзець і што купіць: нездарма вясёлы малады падарожнік Яраслаў Гула тут https://www.youtube.com/watch?v=RodcrFituAc выставіў яму ацэнку 4,6 з 5. Дробныя побытавыя нязручнасці (так, увесну на паштамце закрыўся перагаворны пункт і доступ да інтэрнэту) – не перашкода для крэатыўных асоб 🙂 Інтэрнэт па 5 грн за гадзіну ёсць каля рынку – зала з камп’ютарамі схавалася ў памяшканні абласной суполкі мастакоў. Гавораць у горадзе пераважна па-руску і па-украінску, але разумеюць і беларускую. Афіцыянты пазітыўна рэагуюць на англійскую мову.

  1. Вачыма палітолага

Украінскія выбары ніколі мяне асабліва не цікавілі, і на ранку ў дзень прыезду я нават не ведаў, што ладная частка Чарнігава – гэта 205-я выбарчая акруга, дзе адбываюцца жорсткія перадвыбарныя баталіі. Аднак неўзабаве ўвайшоў у курс, як толькі агледзеўся… Цяжка было ігнараваць транспаранты на сценах дамоў, бігборды, налепкі і агітацыйныя палаткі, якімі быў застаўлен ці не ўвесь праспект.

Спачатку я падумаў, што на месца ў Вярхоўнай Радзе прэтэндуе дзясятак кандыдатаў, але ж іх было 100 з лішнім (да дня выбараў застаўся 91, і ў выніку выбарчы бюлетэнь меў даўжыню каля метра). Насамрэч рэальных кандыдатаў было не больш за тузін, астатнія хіба “адбывалі нумар”, імітавалі сваю прысутнасць.

Найбольш актыўна агітацыяй займаліся, на мой погляд, Сяргей Беразенка, Аляксей Дзям’яненка, Мікола Звераў, Уладзімір Зуб, Тарас Кастанчук, Генадзь Корбан, Аляксандр Мельнік, Андрэй Мішчанка – прынамсі іхнія агітматэрыялы патрапілі ў маю калекцыю. Жыўцом бачыў Беразенку, Зверава і Кастанчука. Зараз, калі пішу гэтыя радкі (28 ліпеня), ужо вядома, што перамог стаўленік уладнага “Блока Пятра Парашэнкі” Беразенка, але тыдзень таму вынікі яшчэ не былі ясныя. Ясна было адно: адміністрацыя прэзідэнта зробіць усё, каб у Вярхоўную Раду не трапіў прадпрымальнік Корбан, былы намеснік Ігара Каламойскага ў Днепрапятроўскай абласной адміністрацыі, увесну 2015 г. адхілены з пасады разам з шэфам.

У першы ж дзень я пабачыў мітынг прыхільнікаў Мішчанкі – так званае “народнае веча” ў парку, на якое прыехаў “сам” Алег Цягнібок. Вядома, асаблівых сімпатый да “Свабоды” не маю і мець не магу, але мушу аддаць належнае: Цягнібок – харызматычны прамоўца. Выступаў ён супраць прыватызацыйных планаў урада, падвышэння камунальных тарыфаў… Я так даўно не быў на перадвыбарных мітынгах, што слухаў прамовы з цікавасцю.

Увечары 21 ліпеня, пачуўшы музыку з двара насупраць “Градзецкага”, мы вырушылі ў той бок… і апынуліся на мітынгу-канцэрце ў падтрымку Кастанчука, “сапраўднага кропа”. Скора я зразумеў, што гэты ўдзельнік баёў на ўсходзе Украіны процістаўляў сябе “несапраўднаму кропу”, то бок старшыні партыі “УКРОП” Корбану… Проста на дваровай пляцоўцы прыхільнікі Кастанчука зладзілі выступ кіеўскага гурта “Украіначка” пад кіраўніцтвам народнага артыста Віталя Юхіменкі. За канцэртам можна было сачыць з вокнаў шматпавярховых дамоў – паглядзелі і мы на скокі дзяўчат. Як ні дзіўна, праз тры дні, вяртаючыся ў цэнтр горада зусім іншым шляхам, мы зноў пачулі “Украіначку” на мітынгу Кастанчука, і таксама на дваровай пляцоўцы (на якой было пазначана, што адрамантаваў яе Беразенка…) Апрача таго, 24 ліпеня камандзіра штурмавой роты батальёна “Данбас” падтрымлівалі людзі ў форме колеру хакі. Адзін з іх, Ярэма, на пацеху публіцы жангляваў гірамі. Каляровы інфармацыйны бюлетэнь “Вісник справедливості”, што раздаваўся на другім мітынгу, уразіў добрай паперай… і звышагрэсіўнымі, на мяжы фолу, нападкамі на Корбана.

“Наязджаў” на пратэжэ Каламойскага і іншы кандыдат у вайсковай форме – Алег Мікац. Ад яго імя на мясцовым тэлебачанні круцілі ролік, дзе людзі сварацца ў чарзе па дармовыя прадукты, якія раздавала дабрачынная суполка “Укроп”. Аднак з падачы Корбана на цэнтральных вуліцах былі вывешаны плакаты: “Лепш карміць людзей ежай, чым пустымі абяцанкамі”. Чаргу па ежу ля Дома ўрачыстасцей 24 ліпеня бачыў сам, канфліктаў “вакол грэчкі” тады не было. Запомніўся добра апрануты чалавек, які падыходзіў да пенсіянераў і раздаваў ім візітоўкі. Прыгледзеўшыся, я пазнаў старшыню Чарнігаўскага абласнога савета Міколу Зверава, каляровыя афішкі якога таксама былі развешаны па горадзе. Яго лозунгам было “Не галасуй за акупантаў” (падобна, мелася на ўвазе, што асноўныя прэтэндэнты, Беразенка і Корбан, раней у горадзе не жылі, а вось ён, Звераў, “свой у дошку”).

Мы з жонкай атрымалі “нішцякі” не толькі ад Кастанчука, але і ад Корбана (пракаціліся на каруселі, уваход на якую дзякуючы “Укропу” быў дармавы), і ад Беразенкі (бясплатны канцэрт гурта “Brutto” на Краснай плошчы 24 ліпеня – праўда, гэтая імпрэза з выхадам на сцэну самога “героя” і яго агітатараў мела дзіўнаваты прысмак), і ад лекара Зуба (яго актывісты проста на праспекце мералі ціск ахвотным). Будучы староннім назіральнікам, я мог сабе дазволіць пасмейвацца ў кулак з усіх кандыдатаў.

Дыялог з прадстаўніцай штабу 33-гадовага “апазіцыянера” Дзям’яненкі быў прыкладна такі:

  • Хіба ў гэтага хлопца зараз ёсць шансы?
  • Ой, практычна няма… Але мы арыентуемся на мясцовыя выбары (увосень 2015 г. – В. Р.) За ім не стаяць вялікія грошы… (злавіўшы мой позірк на агітацыйны аркуш, дзе за Дзям’яненку выступае Вадзім Рабіновіч). А Вы ведаеце, хто такі Рабіновіч? Гэта самы сумленны яўрэй! Ёсць жыды, такія як Сенька і Валодзька (Яцанюк і Гройсман – В. Р.), а ёсць яўрэі – гэтаксама як ёсць хахлы і ёсць украінцы. Вось Рабіновіч – малайчына!

Па мясцовым канале “Дзяцінец” 22 ліпеня паказвалі, як пенсіянеры часова перакрылі вуліцу, калі ўлады прыпынілі раздачу грэчкі ад Корбана. Нейкая цётка з “маршруткі” абуралася паводзінамі пратэстоўцаў: “Вы прадаліся жыдам, ідзіце, як я, у сяло працаваць!” Усё гэта журналісты падавалі без каментарыяў.

Перад канцэртам 24 ліпеня Беразенка аб’явіў прысутным на Краснай плошчы, што адбываецца выбар паміж палітыкай узору 90-х і палітыкай, скіраванай у будучыню. Што ж, доля ісціны ў тых словах была: напэўна, Корбан (1970 г. нар.) як асоба склаўся ў 1990-я гады і запазычыў з таго часу некаторыя свае метады. Магу памыліцца, але аматар шахмат і член іудзейскай абшчыны слаба валодае ўкраінскай, і сваю агітацыю вёў пераважна па-руску. Аднак ці лепшай будзе альтэрнатыва – “загадчык гаспадаркай” Парашэнкі? Плюсам гэтага хлопца з’яўляецца хіба маладосць (ён 1984 г. нар.), а так збольшага ён выдае на беспрынцыповага палітыкана. Характэрна, што ў выбарчы спіс трапіў нейкі Карбан – тыповы паліттэхналагічны прыём, калі рэгіструецца чалавек з падобным прозвішчам, каб заблытаць выбарцаў. Не буду спыняцца на тым, што ў Чарнігаве быў затрыманы аўтамабіль са зброяй і “дамовамі” на карысць Беразенкі, за падпісанне якіх гараджанам нібыта плацілі неблагія грошы (дарэчы, 26 ліпеня ў цэнтры віселі абвесткі з кур’ёзным тэкстам: “Задержанные с оружием в Toyota Camry съели все списки на выплату 400 грн и социальные договоры!”) Цікава, што яшчэ 16 ліпеня Беразенка заяўляў праз сваю рэкламную газету, што “не час рабіць для людзей гучныя канцэрты, якія хоць і даруюць людзям радасць, але не прыносяць адчувальнай карысці”, а ўжо праз тыдзень у горадзе распачаліся тыя самыя “гучныя канцэрты”… І каб хаця выступаў толькі Сяргей Міхалок з таварышамі, як тут: https://www.youtube.com/watch?v=rG7ktTFlzZ8 , а то 23 і 25 ліпеня самадзейныя артысты ў спёку круціліся перад 20-30 гледачамі…

У цэлым палітычная сістэма Украіны застаецца няўстойлівай. Замнога людзей спекулююць на ідэях “Майдану” і вайны з тэрарыстамі-сепаратыстамі, замала жадання дамаўляцца міжсобку. Калі б замест 91 кандыдата вылучалася не больш за 5-6, як бы прыдаліся краіне зэканомленыя грошы! Насцярожвае і гатоўнасць “актывістаў” дзяліць грамадства на “правільных” і “няправільных” змагароў, “жыдоў” і “нежыдоў”, “акупантаў” і “тутэйшых”… Між тым я не ўпэўнены, што хаос у розумах палітыкаў істотна ўплывае на свядомасць выбарцаў. Украінцы – як правіла, людзі прагматычныя і выжываюць, як умеюць. Палі па дарозе з Чарнігава ў Кіеў спрэс засеяныя, хаты ў вёсках глядзяцца дыхтоўна і нават курс нацыянальнай валюты, здаецца, стабілізаваўся. Сімвалам здаровага глузду сталіся для мяне палаткі агітатараў за Беразенку і Корбана, што мірна суседнічалі перад “Градзецкім”.

Ahitki

rubinczyk[at]yahoo.com

Мінск, 28.07.2015

Опубликовано на сайте 28 июля, 23:10