Category Archives: Еврейская Беларусь

Праведники-староверы из Беларуси


Татьяна Матвеева / TUT.BY

22 июня — 76 лет, как началась Великая Отечественная. Ее участники неумолимо уходят от нас. Но память о том, что они пережили, сохраняют их потомки — дети, внуки, правнуки. На войне люди нередко роднились не по крови, а по духу. Так произошло с семьей старообрядцев Кузьминых, которая спасла от немцев еврейского мальчика Леву Воробейчика. Удивительную историю о том, как лихолетье сплотило до этого совершенно чужих людей, TUT.BY рассказал участник тех событий — житель Витебска Георгий Кузьмин. К сожалению, ныне покойный. Наша беседа состоялась в хосписе незадолго до его смерти.

Фото: архив Народного историко-этнографического музея "Гісторыя Заронаўскага краю"
Семья Воробейчиков — Лев, его жена Дора, сын Игорь и дочь Светлана. Фото: архив Народного историко-этнографического музея «Гісторыя Заронаўскага краю»

Старообрядцы Кузьмины и евреи Воробейчики

Вначале познакомим читателей с главными героями этой истории, которая вполне тянет на сюжет для книги или фильма.

Жители деревни Машкино Витебского района Назар и Анна Кузьмины, которые спасли подростка-еврея Леву Воробейчика, были людьми верующими и трудолюбивыми. Предки Назара жили в Костромской губернии России, но когда начались гонения на старообрядцев, поселились под Витебском. В его окрестностях были целые деревни староверов. Отец Кузьмина — Каллистрат — служил лесником у графа Забелло, владельца имения в Зароново.

Назар Кузьмин воевал в Первую мировую, из-за ранения получил инвалидность. За доблесть и отвагу царь пожаловал ему 14 гектаров земли. Мужчина поселился на хуторе Балитчихино. Женился на юной красавице Анне. Они завели крепкое хозяйство и родили четверых детей: Николая, Оксану, Федора и Георгия.

Фото: архив Народного историко-этнографического музея "Гісторыя Заронаўскага краю"
Назар Кузьмин в молодости. Фото: архив Народного историко-этнографического музея «Гісторыя Заронаўскага краю»
Фото: архив Народного историко-этнографического музея "Гісторыя Заронаўскага краю"
Анна Кузьмина в молодости. Фото: архив Народного историко-этнографического музея «Гісторыя Заронаўскага краю»

После революции Кузьминым пришлось переселиться с хутора в деревню Машкино и вступить в колхоз. В 1941-м на фронт они проводили старшего сына Николая. Глава семьи, Назар Каллистратович, из-за старого ранения воевать уже не мог.

Семья Воробейчиков — 16-летний Лева, его мать и сестры — жили в Чашниках, где немцы создали гетто. Юноша ходил по округе, обменивал вещи на продукты. Во время одной из таких вылазок чуть не попал в облаву, но убежал и спрятался на чердаке у знакомых. Хозяйка дома несколько дней укрывала его, но потом сказала, чтобы парень уходил: его может найти полиция. Лева прятался в кустах возле деревни Красная Слобода. На беду, они оказались рядом с местом, куда 15 февраля 1942 года немцы пригнали чашникских евреев на расстрел. Мальчик видел, как убили его мать, сестер, другую родню…

Немного отойдя от потери близких, юноша покинул страшное место. Бродил по деревням, просил у людей кров и еду. Кто-то пускал в дом, пока темно, кто-то давал хлеб и просил уйти, а кто-то и сразу прогонял. Через полмесяца, в конце февраля, обессиленный Лева пришел в Машкино. И постучал в дверь крайней хаты, где жили Кузьмины.

Парня приютили, хотя это было крайне опасно: в деревне стоял немецкий саперный батальон, а в доме у Назара Каллистратовича и Анны Миновны жил их командир. Ему приглянулась чистая и просторная изба, в которой даже стояли кадки с причудливыми для деревни растениями — фикусами.

Как спасли Леву

Самому младшему из детей Кузьминых — Георгию, или Гере, как его называли в семье, — тогда было 5 лет. Но он помнил эти события, будто они произошли вчера-позавчера. Во время нашего разговора 80-летний Георгий Назарович находился в хосписе, где врачи облегчали его страдания от онкологической болезни. Через неделю после интервью пожилой человек умер. Из очевидцев этой истории больше никого не осталось…

Фото: Игорь Матвеев
Георгий Кузьмин в палате хосписа в агрогородке Октябрьская под Витебском. Май 2017 года. Фото: Игорь Матвеев

Георгий Назарович согласился встретиться с журналистами, чтобы рассказать о подвиге своих родителей. Говорил он тихим, слабым голосом, но последовательно и логично.

— Лева постучал к нам в дом и попросил его укрыть. Была ночь, сильный мороз. Мать и отец приютили парня. Они сразу поняли, какой он национальности, хотя пришелец поначалу не признавался, говорил, что просто беженец. Родители слышали о расправах над евреями по всей округе и знали, что тем, кто их прячет, грозит смерть. Прятали Леву поначалу в бане. Но там было холодно, а топить среди недели — значит привлечь внимание. Отец пожалел парня и переселил в дом. Сделал это незаметно для немцев. Посадил Леву в мешок с дровами и так занес в хату.

Какое-то время гость сидел в чуланчике, за печкой. Но в хате же жил немецкий командир! Всякий раз, слыша его речь, мальчик трясся от страха. Назар и Анна стали опасаться, что Леву найдут. И его снова переправили в баню, только теперь не в ту, что во дворе, а в дальнюю — на хуторе, откуда переехала семья.

Пока Лева бродил в поисках жилья, сильно обморозил ноги. Их мазали гусиным жиром. Лечила гостя дочь хозяев Назара Каллистратовича и Анны, до войны она училась в мединституте. А еду по очереди носили Георгий и его старший брат Федя. Они с Левой были почти ровесниками. Но чаще всего ходил Гера: маленькие дети привлекали меньше внимания немцев и полицаев.

В конце марта Лева немного окреп. Кузьмины справили ему одежду, обувь. На семейном совете решили, что Федя переведет парня к партизанам.

Анна Миновна собрала хлопцев, перекрестила на дорогу, и они ушли в неизвестность. Женщина не находила себе места до той минуты, пока Федя не вернулся. После этого она стала молиться уже за двоих — за Леву, к которому успела привязаться, и за родного сына Николая, который воевал с первых дней, защищал Москву, а потом пропал. Известий от него не было почти 4 года.

— Мать сходила с ума. Верила, что сын жив. Но, бывало, искала его среди убитых — сотни трупов лежали в канавах при дорогах. Когда в деревне появлялись беженцы, наша Миновна давала им поесть, указывала безопасную дорогу и постоянно у всех спрашивала: не встречали ли где ее старшего сына. А в 1944 году, когда наши войска освободили Витебск, мы наконец увидели Колю. Он имел ранения и боевые награды. После войны Николай учился в физкультурном институте и участвовал в спортивном параде на Красной площади. А затем даже был на приеме у Сталина, — с гордостью вспоминал о старшем брате Георгий Кузьмин.

Фото: личный архив Вадима Кузьмина
Георгий Кузьмин до болезни увлекался фотографией. Фото: личный архив его племянника Вадима Кузьмина

Немцы спаивали детей и хохотали

— Боже мой, что мы пережили… — в голосе Георгия Кузьмина боль и горечь. — Не дай бог кому-нибудь через это пройти. Поэтому в нашей семье всегда было три главных праздника: Пасха, Рождество и День Победы. Я хорошо помню военные годы — это было постоянное ожидание чего-то плохого, неизвестного. Слова «нельзя», «запрещено», «расстрел» четко врезались в детскую память. Бомбежки, беженцы, пожары, грабежи… Запах смерти витал в воздухе. Война рано сделала нас, детей, взрослыми. Я вот с пяти лет пьющий человек…

— ?!

— Фашисты заставляли отца гнать самогонку. Он гнал и делил пополам. Разбавленную отдавал немцам и полицаям, а первач — партизанам, которые приезжали ночью. Но немецкие начальники боялись, что хозяин дома их отравит. Подзывали к столу нас с Федей, наливали самогонки и давали по чарке. Мать на коленях умоляла их не спаивать детей. Но они не слушали, приказывали нам: «Тринкен шнапс». Мы с Федькой пили под их восторженные визги. Почти сразу же я падал от алкоголя с ног, поднимался и снова падал. Немцы хохотали до упаду. Нередко они били меня сапогами, как мячик, и просили, чтобы я, пьяный, что-то делал для их потехи.

— Раннее спаивание не сказалось на вашем организме?

— К счастью, пьяницей я не стал. А вот Федя, когда вырос, выпивал — чарки от немцев все же имели последствия.

Фото: архив Народного историко-этнографического музея "Гісторыя Заронаўскага краю"
Справа — Федор Кузьмин, который перевел Леву Воробейчика через линию фронта к партизанам. В центре — Назар и Анна Кузьмины. Слева — Паша, жена Федора. Фото: архив Народного историко-этнографического музея «Гісторыя Заронаўскага краю»

В память Георгия врезались еще такие истории:

— Как-то к нам пришел командир партизан Залесский, уже точно не помню зачем, за самогоном, наверное. Неожиданно вернулись немцы, и мать посадила Залесского и меня в погреб, на картошку. Немцы ходят над нами, а командир партизанского отряда, чтобы успокоить меня, стал учить игре в карты.

Время было страшное. Но дети оставались детьми. Как-то Федька подбил меня украсть у немцев сахар на кухне. Они его хранили в большой банке от противогаза. Мы туда насыпали песок. Повар заметил это, когда высыпал его в чай. Нас с братом поставили расстреливать. Мать упала немцам в ноги, просила пощадить детей. Так и спасла нас.

В деревне были не только немцы, но и полицаи, и бургомистр-староста. И люди боялись их больше, чем фашистов. Один полицай хотел отобрать у меня насос. Я не отдавал, так он как дал мне по голове прикладом, что она неделю болела и шишка была здоровенная! Матка за меня заступилась. Он на нее винтовку наставил и чуть не убил. После войны ему дали 10 лет, он отсидел и вернулся в деревню. А я как раз пришел из армии и на танцах увидел бывшего полицая. Спросил: «Узнаешь меня?» Он ответил: «Всех не упомнишь…» Если бы меня не оттянули, убил бы гада! За себя, за мать, за Леву, за все зло войны…

Смертельная опасность два раза нависала над сестрой Георгия — Оксаной. Она знала немецкий и работала медиком в госпитале для вражеских летчиков. Брала там медикаменты и передавала их партизанам. Дважды ее забирали в гестапо. В первый раз Назар Каллистратович выкупил дочь, отвезя фашистам бочку меда, — трудолюбивый сельчанин даже в войну держал пчел. Во второй раз отец спас ее от виселицы, отдав немцам семейную реликвию — золотой старообрядческий восьмиконечный крест.

— Когда сестра — худая и грязная, появилась дома, нашей радости не было конца, мы с Федькой не отходили от нее, — вспоминал Георгий Назарович.

Фото: архив Народного историко-этнографического музея "Гісторыя Заронаўскага краю"
Крайний слева — Олег, сын Оксаны, которая лечила Леву Воробейчика, третий слева — друг семьи, полковник Дмитрий Гришак, затем — Николай Кузьмин, о котором семья ничего не знала почти 4 военных года, рядом Анна Миновна. Фото: архив Народного историко-этнографического музея «Гісторыя Заронаўскага краю»

Встреча после войны

Читатели, конечно, спросят: а что было с Левой Воробейчиком после того, как он ушел от Кузьминых к партизанам? И как сложились судьбы остальных героев после войны?

В партизанском отряде Лева пробыл полгода, а потом его отправили самолетом в тыл, в Грозный — учиться на шахтера. Но парень оттуда сбежал на фронт. Документов у него не было, его вскоре задержали и передали в органы СМЕРШа. Хлопца посадили по подозрению в шпионаже. Никто из следователей не верил в его рассказ. История о том, как еврей избежал расстрела, из Чашникского района попал в Витебский, прятался под самым носом у фашистов, оказался в партизанском отряде, а потом прилетел в тыл, казалась выдумкой, нелепицей, сказкой. Чем угодно, но только не правдой…

Спас Леву его старший брат Петр — летчик, воевавший на Ленинградском фронте. Он написал письмо председателю президиума Верховного Совета СССР Михаилу Калинину. В СМЕРШ переслали его запрос, и Лева вышел на свободу.

После войны Кузьмины искали Воробейчика, а он их. Нашли друг друга только спустя 14 лет после Победы, в 1959 году, случайно, через знакомую женщину из Чашников.

К моменту долгожданной встречи это был уже не Лева, а Лев — статный и успешный мужчина. Воробейчик получил высшее образование, работал начальником управления «Белсантехмонтаж» в Витебске и был счастливо женат. С женой Дорой они воспитывали сына Игоря и дочь Светлану.

Лев Иосифович взял всю свою семью и приехал на «Волге» в Машкино. Он очень изменился, но Назар Калистратович и Анна Миновна почуяли сердцем: это тот самый Лева, который с обмороженными ногами сидел у них за печкой, боясь шелохнуться…

Фото: архив Народного историко-этнографического музея "Гісторыя Заронаўскага краю"
Назар Кузьмин женился на Анне, когда ему было 19 лет, а ей — всего 14. Через полвека они на радость детям и внукам отметили золотую свадьбу. Праздновали широко и хлебосольно. Назар ушел из жизни в 1974-м, Анна — через 12 лет. Фото: архив Народного историко-этнографического музея «Гісторыя Заронаўскага краю»

С этого момента они стали друг другу названой родней. То есть не родными по крови, но родными в душевном и эмоциональном плане.

— Лева был очень благодарен нашей семье, — рассказал Георгий Кузьмин. — Наших родителей называл мама и папа, а его дети обращались к ним бабушка и дедушка. Матка Леву очень любила, считала его сыном. Он часто приезжал в Машкино. И это всегда было веселье, праздник. Один раз даже прилетел на вертолете! Посадил в кабину маму и нас, молодежь, и полетели мы над родной деревней. Это было незабываемо! Лев был нам как брат, нам с Федей помог построить дома. Меня взял к себе на работу — из Витебска его перевели в Новополоцк, и я строил нефтеград. Побывал также на многих стройках, в частности работал монтажником и сварщиком на площадках Красноярской и Саяно-Шушенской ГЭС. Жаль, что Лева рано ушел из жизни. Когда мог, я ходил на его могилу…

Умер Лев Воробейчик в 1984 году, в 59 лет, от болезни сердца. Похоронили его на Витебском еврейском кладбище. Дора ненадолго пережила мужа.

После смерти стариков Кузьминых, а также Льва и Доры связи между младшими представителями обеих семей ослабели. Тем более что дочь Воробейчиков Светлана уехала в Израиль, а сын Игорь — в Германию.

10 лет назад Игоря Воробейчика разыскали в Кельне журналисты бывшей областной газеты «Народнае слова». Он написал им очень душевное письмо о своих названых родственниках из деревни Машкино. Письмо завершалось так: «Вспоминаю я их [Назара Каллистратовича и Анну Миновну] только с теплотой. Рассказывал детям, а теперь и внуку… Слушает, раскрыв рот и чуть дыша, удивляясь, что в Беларуси такие люди».

ххх

В этой истории есть еще два человека, без которых о ней, возможно, общественность никогда бы не узнала. Это Людмила Никитина — педагог, краевед, директор Народного историко-этнографического музея «Гісторыя Заронаўскага краю» в Витебском районе. Именно она впервые услышала от местной жительницы о том, что семья Кузьминых из Машкино в войну спасла еврейского мальчика.

Фото: личный архив Людмилы Никитиной
Людмила Никитина. Фото: личный архив Людмилы Никитиной

Педагог занялась поиском свидетелей. И встретила в Витебске Вадима Кузьмина — бывшего военного (служил в разных точках Союза, почти год — в Чернобыле), а теперь известного коллекционера. Он рассказал, что Назар Каллистратович и Анна Миновна — его дед и бабка, Николай Кузьмин — тот самый без вести пропавший воин — его отец, а Георгий Кузьмин, тайком носивший Леве еду, — его дядя.

— Бабушка и дедушка рассказывали, что в войну в своей баньке они приютили не только Леву, но и двух красноармейцев, сбежавших из витебского лагеря для военнопленных. Один из них, Михаил, был родом из Смоленска, где работал счетоводом на железной дороге. Боец умер, и Анна Миновна его похоронила. А второго солдата подлечили, и он ушел в сторону фронта. За могилой Михаила бабушка всю жизнь ухаживала, переживала, что его родные ничего не знают о его судьбе, и через газеты пробовала их разыскать. Ответили только из «Правды»: фактов о бойце мало, и найти родню не удастся, — рассказывает подполковник Вадим Кузьмин.

Вадим Николаевич записал воспоминания своего дяди Георгия, заверил их у нотариуса и хочет отправить документы в Израиль — для того, чтобы комиссия рассмотрела возможность присвоения семье Кузьминых почетного звания «Праведник народов мира». Его дают неевреям, спасавшим евреев в годы нацистской оккупации. По данным за 2016 год, это звание получили более 26 тысяч человек из 51 страны.

Фото: Игорь Матвеев
Вадим Кузьмин с дядей Георгием. Фото: Игорь Матвеев 
Оригинал

Опубликовано 22.06.2017  18:38

М. Акулич о внешнем облике евреев

Облик евреев: исторический ракурс

Внешний облик еврея когда-то был, по сути, отражением не только тенденций моды, конкретного времени, эпохи, общего доминирующего стиля и территориальных особенностей. Этот облик, как и еврейская вера, во все времена были особенными, что подмечали не только евреи, но и представители иных народов.

На облик евреев оказывала существенное влияние религия, которая господствовала в той стране, где они проживали, влияли также исторические этапы.

Для лучшего понимания еврейского облика целесообразно мысленное перенесение во времена далекого средневековья, когда в странах Европы господствовало христианство.

Нельзя сказать, что о еврейском гардеробе средневековья имеется много информации. Однако известно, что в этот период евреи подпоясывались и украшали свою одежду мехом (использовалась оторочка из меха). Скорее всего, в то время отсутствовала какая-то специальная одежда, которую предпочитали носить лишь евреи. Не было, к слову сказать, особого распространения даже характерных еврейских пейсов и бород.

Когда возникала необходимость в различении евреев и христиан, то возникали проблемы, вызывавшие тревогу церковных лидеров того времени. Вопрос был даже включен в повестку Четвертого Собора, который был созван папой Иннокентием Третьим в 1215 г. Канон 68-й указанного Собора имел отношение к проблеме отличения евреев от их соседей-христиан.

В ряде провинций различия в костюмах способствовали различению сарацинов, евреев и христиан. В то же время в некоторых местах это различение было практически нереально, и в итоге случались ошибочные связи крестьян с сарацинскими или еврейскими женщинами, а также связи евреев или сарацинов с женщинами-христианками. По этой причине был издан закон, который предписывал во избежание преступного кровосмесительства обязанность ношения евреями и сарацинами. Действие данного закона в Европе было довольно длительным, захватывало семивековой период. Закон унижал еврейское население и содействовал его дискриминации.

Упомянутый закон открыл этап, когда появилось “сугубо еврейское платье”, несмотря на несовпадение некоторых отличительных признаков в разных странах. Собором точно не указывалось, какой из знаков следовало носить евреям, поэтому  реализация закона происходила в различных странах по-разному.

Нельзя сказать, что вышеупомянутые факты как-то сильно отразились на исследованиях, касающихся тем “мода и евреи” либо “стиль эпохи и еврейский костюм”. Однако именно законодательство на христианских землях накладывало реальный и весьма существенный отпечаток на то, что можно назвать “внешним обликом евреев” того далекого времени. Оно влияло также на жизнь евреев, на их отношение к веяниям моды, причем влияние это распространялось на людей с разным социальным положением.

В определенный период в государствах Европы бушевали крестовые походы, участники которых насильственно крестили “иноверцев”. И возникла надобность во внешнем различении евреев и неевреев.

19 июня 1269 года королем Франции Людовиком IX было предпринято введение отличительного знака для евреев – круглой желтой либо красной нашивки. Если еврей появлялся в общественном месте без этого знака, его штрафовали (сумма штрафа составляла десять серебряных ливров). Еще раньше особая одежда для евреев (а также для христиан) была введена халифом Омаром II ибн Абдал-Азизом (правил в 717–720 годы).

В Англии для выделения евреев применялась желтая ткань в форме Скрижалей Закона (считалось, что она символизировала Старый Завет). В то же время большинство иных европейских стран прибегало к использованию желтого круга (своеобразной аналогии монеты). Называли этот знак по-разному – и “роделой”, и “руэллой”, и “ротеллой”. Иногда он был в виде правильного круга, порой частично окрашенного.

“Роделу” во Франции делали из красного фетра либо желтого шифона и прикрепляли как на груди, так и на спине. В Германии она была по цвету желтой. На юге Польши и в Венгрии евреи отличались ношением красного кружка из шерсти.

Немецкие нацисты во времена Холокоста требовали ношения евреями желтых повязок или желтой шестиконечной “Звезды Давида”.

Указанные знаки во многих европейских государствах не считались достаточными. Требовались и иные отличия. Некоторые прибегали к использованию бород, постепенно распространившихся среди евреев разных стран.

Если говорить об испанских средневековых королевствах, то евреев в них обязывали к ношению таких одеяний, как широкий черного цвета балахон и плащ с остроконечным капюшоном.

В 13-м столетии евреи, проживавшие во Франции, в германских королевствах и в Англии выделялись посредством ношения островерхих “шляп-юденхутов”, хотя впоследствии носить их было вовсе не обязательно.

1267 год ознаменовался для евреев города Вены тем, что их обязали к ношению “корнитиуса пилеуса” – высокой, цилиндрической по форме “рогатой” шляпы. Этот обычай угас к 15-му веку. После этого евреи в соответствии с франкфуртским законом  должны были носить снабженные помпонами шапки.

Если говорить о Центральной Европе и Германии, то во множестве районов здесь евреи в обязательном порядке носили черные круглые шапочки из шерсти или фетра. Особенные шляпы евреи по принуждению носили также в Польше. Согласно церковным предписаниям для евреев из Папских областей и иных итальянских земель Италии было обязательным ношение ими желтых шапок. Причем это имело место вплоть до времен “Великой Французской революции”.

С 13-го столетия во многих европейских государствах еврейским женщинам вменялось в обязанность ношение вуали с двумя голубого цвета полосами (”оралии” или “оралес”). Позже вуаль стала по форме треугольной (“корну” или ”корналия”).

Есть смысл обратить внимание, что применение принудительных знаков и одеяний в различных странах касалось больше облика мужчин, нежели женщин. Еврейки зачастую выбирали фасоны платьев с ориентацией на моду того или иного временного периода.

На еврейском костюме отражались особенности кроя, использование деталей конкретной эпохи. Что же касается различений, особых знаков, то смысл их был сугубо уничижительным. Однако в разные периоды степень принудительности/добровольности их ношения была разной. Иной раз евреям отличия во внешнем облике нравились, поскольку они давали им шанс на то, чтобы хранить верность своей религии, своим традициям и своей культуре. В ряде случаев евреи не хотели быть как все, хотели выглядеть и быть особенными. При этом они могли выделиться из толпы именно благодаря национальному костюму, особенной одежде.

Евреи являются народом западносемитской  группы, родственным арабам и эфиопам (амхарцам), несмотря на то, что арабы и евреи никогда друг друга особо не любили. Религия евреев, их одежда и культура совершенно не походят на арабские. В отношении традиционной еврейской одежды можно сказать, что ее отличает колоритность, всегда помогавшая евреям не быть похожими на представителей иных наций. Нередко далекие от религии современные люди считают еврейскую традиционную одежду «анахроничной», немодной и даже нелепой. Но нужно понимать, что одежда эта адекватна религиозным еврейским особенностям.

В отношении национального костюма евреев можно сказать, что для евреев характерно ношение черных сюртуков, шляп, поясов. Их всегда носили настоящие иудеи. Евреи также носили и продолжают носить ермолку – круглую шапочку.

Трудно описать все многочисленные детали, присущие еврейскому национальному гардеробу. Сегодня, правда, в Европе (а тем более в Беларуси) не часто можно встретить еврея, одетого “по всем еврейским правилам”.

Еврейский народ издревле носил свои отличные от других костюмы. Костюмы эти постоянно изменялись в основном из-за желания евреев “замаскироваться”, поскольку нередко они не могли жить, где захотят, им запрещалось ассимилироваться. Однако в начале 19-го столетия многие из образованных представителей еврейской нации стали носить такую же одежду, как и все европейцы. Они следовали общей моде, надевая шляпы и черного цвета сюртуки. Стиль этот «законсервировался», превратившись в один из вариантов “еврейского традиционного одеяния”, хотя в остальном мире он вышел из моды.

В “преображении” евреев имеется определенный смысл – национальный, идеологический и даже религиозный, сущность которого можно почерпнуть из расхожего анекдота:

Событие относится к началу XIX столетия. Образованный еврей подошел к раввину, хранителю благочестия, чтобы этого раввина ”подколоть”. Он задал “консерватору” вопрос: ”Ребе, в какую одежду облачался наш праотец Авраам?” Раввина невозмутимо ответил: ”Сын мой, мне точно не известно, что на себя надевал Авраам – он мог надевать и штраймл, и халат из шелка. Но я могу с уверенностью сказать, как он свое одеяние выбирал. Он приглядывался к тому, во что облачаются неевреи, и одевался не так, как они”.

Действительно, евреи всегда хотели быть не такими, как все остальные, и их духовные лидеры шли этим путем, можно сказать, фанатично. Это, возможно, связано и с особенностью религии евреев: ревностные иудеи не хотят признавать, что их религия когда-либо имела отношение к язычеству. Хотя, наверное, с ними можно спорить.

Подготовила Маргарита Акулич (г. Минск) по материалам fb.ru и иным источникам

Опубликовано 22.06.2017  09:37

 

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (60)

(Перевод на русский ниже)

Бязлітасны шалом! Пакуль рыхтаваў да друку сваю сёмую кнігу (называецца «Выйшла кніга»), асобныя актывісты ў Беларусі, аказваецца, звярнулі ўвагу на 25-годдзе дыпламатычных адносін з Ізраілем. Не тое каб я пра гэты юбілейчык забыў – у лютым ізраільскі стэнд на Мінскай кніжнай выставе быў упрыгожаны дзвюма крываватымі лічбамі – але моцных уражанняў ад таго, што 26 мая 1992 г. два ўрады паразумеліся і падпісалі пратакол, не адчуваў, дый не адчуваю. І ўсё ж дата – нагода для разваг пра беларуска-ізраільскія стасункі.

Прыхільнік беларуска-ізраільскіх сувязяў Павел Севярынец атрымаў у падарунак кнігі Вашага пакорлівага слугі і Давіда Шульмана (а сам напісаў раман «Беларусалім»). Мінск, чэрвень 2017 г.

На самым версе, па завядзёнцы, аптымізму аж з каптуром. Так, А. Лукашэнка з Р. Рыўліным абмяняліся дэпешамі-віншаванкамі. Першы заявіў, што «За чвэрць стагоддзя мы наладзілі ўстойлівыя партнёрскія сувязі па розных напрамках – ад гандлёвага супрацоўніцтва да кааперацыі ў сферы інфармацыйных тэхналогій… Адносіны паміж нашымі народамі, якія заўсёды адрознівалася ўзаемнай павагай, пачаліся задоўга да афіцыйнага стварэння сучасных дзяржаў». Другі, кажуць, адпавёў, што паміж дзвюма краінамі ўстанавіліся цёплыя сяброўскія адносіны, якія развіліся ва ўсіх сферах.

Чым далей ад прэзідэнтаў, тым больш скепсісу можна сабе дазволіць. Ужо ў рэдакцыі афіцыёзнай «Советской Б.» мяркуюць, што ізраільцянам сяброўства не дужа патрэбнае – ім патрэбна перадусім тое, каб Беларусь не прадавала небяспечную зброю ворагам Ізраіля. Зважаючы на выкрунтасы некаторых паслоў у Мінску, пачынаеш думаць, што доля ісціны тут ёсць. Ізраільцам ніколі не была чужая «рэалпалітык»; успомнім заляцанні блізкаўсходняй дзяржавы да Румыніі, Паўднёва-Афрыканскай рэспублікі ў 1970–80-х…

Спробу прааналізаваць беларуска-ізраільскія стасункі 1990–2010-х гадоў зрабіў доктар гістарычных навук Міхаіл Стралец. Спярша ён апублікаваў свой агляд у студзені 2016 г.; на думку брэсцкага прафесара, «у апошні час можна было канстатаваць напаўненне арганізацыйна-прававой складовай эканамічнага аспекта двухбаковых адносін» (прасцей кажучы, падпісваліся шматлікія дамовы і пратаколы). Тады прафесар упікнуў ізраільскі ўрад за намер закрыць пасольства ў Мінску: «рашэнне Тэль-Авіва нанясе прыкметную шкоду двухбаковым адносінам дзвюх краін». З другога боку, нават ён падкрэсліў: «Рэальны стан эканамічнага супрацоўніцтва ўяўляе з сябе неадназначную карціну… І ў нейкім сэнсе мае рацыю Нетат’яху (не ведаю, хто гэта – мабыць, меўся на ўвазе прэм’ер-міністр Ізраіля Нетаньягу – В. Р.): можа быць, і варта было перагледзець адносіны з партнёрам, з якім гандаль ідзе ў зусім нязначных аб’ёмах».

У маі 2017 г. прафесар, перапісваючы свой артыкул для «Брестского курьера», вырашыў зазірнуць у будучыню з большым аптымізмам, балазе пасольства засталося на месцы. Так, сказ пра «Нетат’яху» быў выкінуты, затое з’явіўся наступны замалот: «Ізраільскі бок уносіць уклад і ў забеспячэнне дэмаграфічнай бяспекі Рэспублікі Беларусь. Людзі, якія пакутуюць ад жаночай і мужчынскай бясплоднасці, усё часцей кіруюцца ў беларуска-ізраільскі цэнтр сямейнага здароўя ХХХ (назву выкрэсліў аддзел belisrael.info па барацьбе з таемнай рэкламай. – В. Р.) у культурнай сталіцы нашай Айчыны». Для тых, хто не ўрубіўся: «культурная сталіца» – гэта Віцебск, а бескультурная, выходзіць, Мінск

Прасочваецца нейкае рацыянальнае зерне ў развагах тыпу «У апошнія гады выразна выявілася пазітыўная дынаміка ў частцы ізраільскіх інвестыцый на беларускім напрамку», «Ёсць падставы канстатаваць наяўнасць станоўчых тэндэнцый у сферы турызму». Адсутнасць віз для турыстаў – справа добрая, і сапраўды, тавараабарот у параўнанні з пачаткам 1990-х вырас, як на дражджах… Можна ўспомніць, як улетку 1992 г. Часовы Павераны Беларусі ў Ізраілі Міхаіл Фарфель у інтэрв’ю з Аляксандрам Ступнікавым казаў: «Гандаль пакуль невялікі, у мінулым годзе тавараабарот складаў толькі 25 тысяч долараў, хаця тут не ўлічваецца рээкспарт з боку Беларусі… Як партнёр, Ізраіль пакуль для нас даволі складаная краіна, з высокімі цэнамі і насычаным рынкам». Падобна, беларускія і ізраільскія прадпрымальнікі збольшага «прыцерліся» адно да аднаго незалежна ад палітычных сістэм.

Меў рацыю брэсцкі прафесар і тады, калі казаў: «у той жа час не могуць не здзіўляць арытмія, адсутнасць паступальнага росту. Немагчыма знайсці які-небудзь трохгадовы адрэзак, дзе прасочваўся б паступальны рост (тавараабароту – В. Р.)». Але ў чым прычыны? Адказу ў артыкуле я не пабачыў. Хацеў бы прапанаваць сваю версію.

Міжнародныя адносіны заўсёды складаюцца з «параднай» часткі, якую не сорамна паказаць, і «ценявой». Праблема ў тым, што: а) у Беларусі зашмат увагі надаюць ідэалогіі, што не можа не шкодзіць рэальным справам; б) «ценявая» частка ў эканамічным супрацоўніцтве досыць істотная – магчыма, яна важыць нават больш, чым «белая». Ізраільскі журналіст Барух Кра ў рэпартажы 2013 г. прайшоўся адно па паверхні…

Стасункі афіцыйнай Беларусі з Ізраілем прайшлі некалькі этапаў. Калі для першага (умоўна кажучы, да 1996 г.) была характэрная доля эйфарыі, на другім, пераходным, дамінала абыякавасць, то на трэцім, які стартаваў у 1999-2000 гг., лукашэнкаўцы актыўна імкнулася выкарыстаць ізраільцаў, у прыватнасці, Лібермана і яго каманду. Пачалося з таго, што ў кастрычніку 2000 г. на «парламенцкія выбары» прыехала «спецыялістка» па выбарчым праве і беларускай апазіцыі, віцэ-мэр Карміэля Рына Грынберг…

«Авив», кастрычнік 2000 г.

Потым з Ізраіля на розныя выбары прыязджалі яшчэ лаяльныя назіральнікі – «альтэрнатыва» грубым і злым еўрапейцам. Агулам жа цікавасць да «апрацоўкі» ізраільцаў рэзка падвысілася, як выглядае, напярэдадні візіту А. Лукашэнкі ў Ізраіль (студзень 2000 г.). Праўда, тады пасольства Беларусі ў Тэль-Авіве і яго куратары ў Мінску яшчэ не заўсёды знаходзілі паразуменне з беларускім зямляцтвам, пра што сведчыць наступная заметка:

«Берега», люты 2000 г.

Нічога, пасля наказу «правадыра» («Трэба прызнаць, слабавата мы яшчэ выкарыстоўваем нашу беларускую дыяспару ў Ізраілі» – інтэрв’ю газеце «Вести», снежань 1999 г.), і асабліва з 2004 г., калі старшынёй аб’яднання стаў Міхаіл Альшанскі, усё ў «дыпламатаў пасольства» наладзілася. І вось ужо ў маі 2017 г. пасол Скварцоў уручыў Альшанскаму ганаровую грамату міністэрства замежных спраў Беларусі за «актыўнае садзеянне ў рэалізацыі знешняй палітыкі Беларусі, важкі ўклад у развіццё беларуска-ізраільскіх дачыненняў, дзейнасць па абароне правоў і інтарэсаў беларускай дыяспары ў Ізраілі».

Пасол сказаў, а «БелТА» паўтарыла, што ў «зямляцтва» (усеізраільскае аб’яднанне выхадцаў з Беларусі) уваходзяць звыш 6 тыс. чалавек. У свой час вывучаў я пытанне колькаснага складу – праўда, гэта было гадоў 15 таму… Тады кіраўніцтва хвалілася, што мае 12 тыс. актывістаў – на рубяжы 1990-х – 2000-х колькасны склад аб’яднання насамрэч істотна вырас (напрыклад, у Ашдодзе з 67 у 1996 г. да 700 у 2001 г.). Падобна, зараз зямляцтва перажывае не найлепшыя часіны; калі на яго сайце, напрыклад, значыцца аддзяленне ў Эйлаце з Давідам Шульманам на чале, то сам Д. Шульман год таму праказаў мне, што суполка распалася. Сайт Аб’яднання, які ў маі 2000 г. запачаткаваў Гена Пекер (не без маёй падказкі :)), абнаўляецца рэдка, на форум яго – у адрозненне ад пачатку 2000-х – заходзяць адзінкі… Карацей, было за што даваць грамату.

«Сонцападобны» так натхніўся адзіным сваім кароткачасовым візітам у Ізраіль, што не раз вяшчаў пра яго недасведчанай, як яму здавалася, публіцы: «І вось сабраліся яўрэі ў Ізраілі, усе чакаюць майго выступлення. Я доўга там выступаў па іх просьбе, узнагародзіў удзельнікай Вялікай Айчыннай вайны і кажу: “Вось з чым я не згодзен, выбачайце за прамату, што вы з яўрэяў у гады Вялікай Айчыннай вайны робіць нейкі пакорлівы статак… Але ці ведаеце вы, што ёсць адзіная краіна ў свеце, дзе яўрэі разам з яе народам ваявалі і супраціўляліся? Гэта Беларусь. І чаму яны супраціўляліся, чаму ваявалі разам з намі? Таму што там была такая магчымасць – ваяваць і супраціўляцца Чаму ж вы не бачыце ў сваёй гісторыі гэтых старонак?” Назаўтра я сябрам стаў у Ізраілі!» Характэрна, што стэнаграма тут зафіксавала не апладысменты, а толькі «ажыўленне ў залі» – відаць, дзеячы культуры і ў 2001 г. не надта паверылі гэтай «хлестакоўшчыне».

Гісторыю пра адметнасць беларускіх яўрэяў у Ізраілі А. Л. паспрабаваў «прадаць» яшчэ раз – у час нарады з кіраўнікамі загранустаноў 01.08.2006. Тады ён мовіў: «так, як паводзяць сябе яўрэі з Беларусі ў Ізраілі – ніхто сябе не паводзіць. У іх настальгія. Я гэта бачыў, калі ездзіў у Ізраіль. Мяне “антысемітам” туды наша апазіцыя накіроўвала, папярэджваючы, што прыедзе “найгоршы вораг Ізраіля”. А прыкладна 30 тысяч нашых былых грамадзян сабраліся і хацелі “сустрэць свайго Прэзідэнта”. Беларускія яўрэі, якія эмігрыравалі, кажуць, што з радасцю, калі б ужо там не закапаліся ў гэтую зямлю, вярнуліся б дадому». Калі Макабі, Зусмановіч і Альшанскі пісалі пра тысячу ахвотных пабачыцца з Лукашэнкам у 2000 г. (гл. вышэй), гэта з нацяжкай яшчэ можна прыняць, але 30 тысяч?.. Добра, што хоць не кур’ераў, як у Гогаля.

Трэці вядомы мне казус з успамінамі пра паездку ў Ізраіль датуецца кастрычнікам 2007 г., і ён найбольш адыёзны. Фактычна паставіўшы знак роўнасці паміж «яўрэйскім Бабруйскам» і «свінушнікам», Лукашэнка згадаў і пра непадстрыжаную траву: «Паглядзіце ў Ізраілі, я вось быў…» У выніку іерусалімскае МЗС выклікала для тлумачэнняў прадстаўніка Беларусі Ігара Ляшчэню. Планавалася адклікаць з Мінска тагачаснага пасла Ізраіля Зэева Бен-Ар’е – праўда, постфактум Зэеў рабіў добрую міну пры кепскай гульні і сцвярджаў, што проста паехаў у чарговы адпачынак (ага, так супала, што яны ціха-мірна паляцелі ў Ізраіль разам з першым сакратаром пасольства Ігалем Койфманам).

Па-мойму, вышэйсказанага дастаткова, каб адбіць здзіўленне ў тых, каго ўсё яшчэ дзівіць «арытмія, адсутнасць паступальнага росту» ў ізраільска-беларускіх эканамічных дачыненнях. Я ж не закранаў яшчэ казусаў апошняга года – паліцэйскага пераследу ганаровага консула Беларусі ў Ізраілі Габі Магнезі, арышту ў Мінску і выдачы Азербайджану ізраільскага грамадзяніна Аляксандра Лапшына (падпсаваў ён здароўе за сем тыдняў адседкі на «Валадарцы», і цяпер у яго, пішуць, рэальная арытмія). Справа нат не ў асобе гэтага авантурнага грамадзяніна, а ў тым, як беларускія «праваахоўнікі» абыходзіліся з ізраільскімі службоўцамі ў канцы 2016 г. – пачатку 2017 г.: доўга не давалі Лапшыну дазвол на сустрэчу з консулам, потым у Мінгарсудзе не пускалі Юлію Рачынскі-Співакоў на пасяджэнне (праўда, і яе расійскага калегу таксама), прымусіўшы чакаць у калідоры…

З ізраілезнаўствам у Беларусі па-ранейшаму – амаль гэтак сама, як з беларусістыкай у Ізраілі, sapienti sat. Але «крытычная маса» назапашваецца ў абедзвюх краінах – штосьці дзеля гэтага робіцца і на belisrael.info ;-). Глядзіш, гадоў праз 5 узаемны недавер у тых, хто прымае рашэнні, выпарыцца, і ў Беларусі-2022 Ізраіль стане гэткім жа прывілеяваным партнёрам, якім быў Катар у Беларусі-2012 🙂

Вольф Рубінчык, г. Мінск

20.06.2017

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 20.06.2017  05:41

Кароткі змест папярэдніх дзесяці серый:

№ 59 (15.06.2017). Сумнеў наконт жыццяздольнасці праграмы «Вольная Беларусь» і неабходнасці падаваць у суд на С. Алексіевіч у сувязі з “абразай каталікоў”. Ацэнка дзейнасці дэпутаткі Г. Канапацкай. Рабатызацыя паліцыі ў Аб’яднаных Арабскіх Эміратах, парада закупіць робатаў-паліцэйскіх, прадказаных Г. Гарысанам, у Беларусь. Скандальчык з удзелам “Белсаюздруку” і “Белгазеты”. Супраціў перайменаванню праспекта ў гонар Шухевіча ў Кіеве. Параўнанне Шухевіча са Штэрнам (Яірам). Гераізацыя калабарантаў у Беларусі. Новая скульптура бабра ў Бабруйску. Выстава І. Капеляна. “Міні-культ” М. Данцыга, успаміны пра яго дзейнасць у Мінскім аб’яднанні яўрэйскай культуры.

58 (12.06.2017). Выбары ў Нацыянальным алімпійскім камітэце РБ, ігнараванне статутных норм. Намаганні Беларускай федэрацыі шахмат вярнуцца ў прававое рэчышча. Ацэнка дзейнасці прэзідэнта НАК “па сутнасці”. Дапушчэнне, што спартсмены – адна з найбольш адсталых частак грамадства. Развагі пра чэмпіянат Еўропы па шахматах у Мінску, пра ўвядзенне бязвізавага рэжыму паміж Украінай і ЕС. Паводзіны П. Парашэнкі. Перайменаванне кіеўскага праспекта Ватуціна ў гонар калабаранта Шухевіча. Беларуска-катарскія адносіны. Новыя перлы ад нобелеўскай лаўрэаткі і рэдактара “галоўнай газеты”, крытыка.

№ 57 (28.05.2017). “Справаздача” пра масавы забег ля “Мінск-Арэны” 27 мая. Навязлівая рэклама. Параўнанне гуртоў “Uzari” i “Sweet Brains” на карысць апошняга. «Лятучка» сайта citydog.by у прэс-клубе, плюсы і мінусы сайта. Дэградацыя сацыяльнай сферы ва Украіне і фактычны дазвол сімволікі дывізіі “СС-Галічына”. Меркаванне пра музей Вялікай Айчыннай вайны ў Мінску, яго моцныя бакі. 70 гадоў шахматнаму кампазітару М. Бельчыкаву.

№ 56 (21.05.2017). 60 гадоў спеваку Ю. Шаўчуку. Сувязі Шаўчука з Беларуссю. Тлумачэнне, чаму змянілася кіраўніцтва ў Беларускай федэрацыі шахмат. Моцныя і слабыя бакі новай старшынькі. Хваля перавыбараў у спартыўных федэрацыях, пажаданне, каб прэзідэнт НАК РБ таксама пакінуў сваю пасаду. Думкі пра Беларусь як пляцоўку для чужых гульняў. Анонс лекцыі А. Астравуха пра яўрэйскую паэзію. Чыім імем варта назваць аэрапорт “Мінск-2”. Памылка на фасадзе Нацыянальнай бібліятэкі. Блакіроўка расійскіх сайтаў ва Украіне. Спрэчнае інтэрв’ю дэпутата І. Марзалюка, які адмаўляе наяўнасць антысемітызму ў Беларусі, газеце “Звязда”.

№ 55 (14.05.2017). Традыцыйная цырымонія на “Яме” 9 мая. Смерць М. Трэйстэра і ўзоры яго творчасці. Запрашэнне на семінар па ідышы ў газеце “Берега”, тэзісы Р. Хайтовіча наконт яўрэйскай кансалідацыі. Артыкул І. Герасімавай пра калінкавіцкіх яўрэяў і неапраўданая “забарона” на яго цытаванне. Кніга І. Герасімавай пра подзвіг М. Кісялёва. Пра тое, што першым у Беларусі пра Кісялёва пісаў усё ж А. Лейзераў. Канцэрт у Беларускай акадэміі музыкі. Стаўленне аўтара да “апазіцыі” – “музычныя” рознагалоссі. Анонс бязвізавага рэжыму ва Украіне і чэмпіянату Еўропы па шахматах у Мінску, а таксама фільма пра расстраляных у 1937 г. паэтаў. Думка пра “Еўравізію”-2017.

№ 54 (03.05.2017). Рэпрэсіі супраць П. Севярынца, М. Вінярскага, В. Палякова. Дзіўнае становішча М. Статкевіча. Затрыманні за выхад на вуліцу з чыстымі аркушамі паперы. Пра “крыкі ў пустэчу”. Артыкул Ю. Чарняўскай і яго крытыка. Меркаванні пра сучасную вышэйшую адукацыю ў Беларусі. Парады расійца Д. Быкава наконт чытання і жыцця. Пару слоў пра памерлага А. Алексіна. Новы акаўнт, прысвечаны яўрэям Мінска, – “Горад ценяў”.

№ 53 (30.04.2017). “Яўрэйскі” зефір з Бабруйска. Смешная назва аўтаадмывальні ў Мінску. Палеміка з П. Усавым, адным з аўтараў праграмы “Вольная Беларусь”. Меркаванне пра слабыя месцы праграмы ад хрысціянскага журналіста. Дэкларатыўнасць і супярэчлівасць яе зместу. Як Беларуская чыгунка аператыўна выправіла памылкі на мінскім вакзале. Памылкі на стэндах і афіцыйных бланках у Шчучыне. Развагі пра “моўную інспекцыю”, патрэба ў якой невідавочная ў Беларусі. Цікавыя выказванні І. Хакамады, адмова мінскага суда жорстка караць В. Касінерава за “здзек” са скульптуры гарадавога.

№ 52 (23.04.2017). Адмова падрабязна аналізаваць пасланне “Вялікага беларускага шчасця”. Разбор “народнай праграмы” “Вольная Беларусь”. Пераход З. Пазняка ў стан экспертаў, яго імкненне да канцэптуальнай улады. Спробы правесці паралелі паміж станам Ізраіля і Беларусі, крытыка гэтых спробаў. Аўтапартрэт палітолага-“блазна”. Экскурсіі па яўрэйскіх мясцінах Беларусі. Як нямецкі палітык стаў комікам.

№ 51 (21.04.2017). Перанасычанасць сучаснага свету інфармацыяй. Парадоксы “ачышчэння”. Найбольш кідкія фразы з ранейшых 50 серый “Катлет і мух”. Ацэнка гутаркі з канадскім беларусістам Д. Марплзам, завочная палеміка з прафесарам. Добрыя навіны з Беларусі (канспектыўна).

№ 50 (12.04.2017). Палітзняволены, які ў Мінску нібыта апаганіў “святое месца” міліцыянтаў. Будоўля ў Мазыры на месцы былых могілак. “Чорныя капальнікі” пад Ракавам, якія шукаюць “жыдоўскае золата”. Пратэсты супраць будоўлі тэнісных кортаў у Мінску (вул. Жудро). З’езд “яўрэйскага саюза” ў Беларусі, сеанс адначасовай гульні ў Саюзе беларускіх пісьменнікаў, які даў Д. Лыбін (9 красавіка). “Справа баевікоў” і “кадэбэшная” журналістыка ў Беларусі. Спрэчка з П. Якубовічам, які выступіў супраць “грамадскіх абаронцаў”. Як прыхільнікі З. Пазняка аблілі брудам Б. Хамайду. Забаўны надпіс на каробцы з мацой. Ідэя Злучаных штатаў Беларусі, Літвы, Украіны, якая не выклікала бурнай рэакцыі. Узгадка пра аналагічную прапанову А. Мальдзіса ў 1990-х. Спрэчнае выказванне дэпутата І. Марзалюка. Дзень касманаўтыкі і песня Ф. Жывалеўскага “Космас”.

Змест ранейшых серый гл. у №№ 50, 40, 30, 20, 10 🙂

***

КОТЛЕТЫ & МУХИ (60)

Безжалостный минский шалом! Пока готовил к печати свою седьмую книгу (называется «Выйшла кнiга»), отдельные активисты в Беларуси, оказывается, обратили внимание на 25-летие дипломатических отношений с Израилем. Не то чтобы я об этом юбилейчике забыл – в феврале израильский стенд на Минской книжной выставке был украшен двумя кривоватыми цифрами – но сильных впечатлений от того, что 26 мая 1992 года два правительства договорились и подписали протокол, не испытывал, да и не чувствую. И все же дата – повод для рассуждений о белорусско-израильских отношениях.

Сторонник белорусско-израильских связей Павел Северинец получил в подарок книги Вашего покорного слуги и Давида Шульмана (а сам написал роман «Беларусалим»). Минск, июнь 2017 г.

На самом верху, по обыкновению, оптимизма аж через край. Так, А. Лукашенко с Р. Ривлиным обменялись депешами-поздравлениями. Первый заявил, что «За четверть века мы наладили устойчивые партнерские связи по различным направлениям – от торгового сотрудничества до кооперации в сфере информационных технологий… Отношения между нашими народами, которые всегда отличались взаимным уважением, начались задолго до официального создания современных государств». Второй, говорят, заметил, что между двумя странами установились теплые дружеские отношения, которые развились во всех сферах.

Чем дальше от президентов, тем более скепсиса можно себе позволить. Уже в редакции официозной «Советской Б.» полагают, что израильтянам дружба не очень нужна – им нужно прежде всего то, чтобы Беларусь не продавала опасное оружие врагам Израиля. Учитывая выверты некоторых послов в Минске, начинаешь думать, что доля истины здесь есть. Израильтянам никогда не была чужда «реалполитик»; вспомним заигрывания ближневосточного государства с Румынией, Южно-Африканской республикой в 1970-80-х …

Попытку проанализировать белорусско-израильские отношения 1990-2010-х годов сделал доктор исторических наук Михаил Стрелец. Сперва он опубликовал свой обзор в январе 2016 г.; по мнению брестского профессора, «в последнее время можно было констатировать наполнение организационно-правовой составляющей экономического аспекта двусторонних отношений» (проще говоря, подписывались многочисленные соглашения и протоколы). Тогда профессор упрекнул израильское правительство за намерение закрыть посольство в Минске: «решение Тель-Авива нанесет заметный ущерб двусторонним отношениям двух стран». С другой стороны, даже он подчеркнул: «Реальное же состояние экономического сотрудничества… представляет собой картину неоднозначную… И в каком-то смысле прав Нетатьяху (не знаю, кто это – видимо, имелся в виду премьер-министр Израиля Нетаньягу – В. Р.): может быть, и стоило пересмотреть отношения с партнером, с которым торговля идет в совсем незначительных объемах».

В мае 2017 г. профессор, переписывая свою статью для «Брестского курьера», решил заглянуть в будущее с куда большим оптимизмом, благо посольство осталось на месте. Так, предложение о «Нетатьяху» было выброшено, зато появился следующий пассаж: «Израильская сторона вносит вклад и в обеспечение демографической безопасности Республики Беларусь. Люди, которые страдают от женского и мужского бесплодия, все чаще направляются в белорусско-израильский центр семейного здоровья ХХХ (название вычеркнул отдел belisrael.info по борьбе со скрытой рекламой. – В. Р.) в культурной столице нашего Отечества». Для тех, кто не врубились: «культурная столица» – это Витебск, а бескультурная, выходит, Минск :)…

Прослеживается некое рациональное зерно в рассуждениях типа «В последние годы четко обозначилась позитивная динамика по части израильских инвестиций на белорусском направлении», «Есть основания констатировать наличие положительных тенденций в сфере туризма». Отсутствие виз для туристов – дело хорошее, и действительно, товарооборот по сравнению с началом 1990-х вырос, как на дрожжах… Можно вспомнить, как летом 1992 г. Временный Поверенный Беларуси в Израиле Михаил Фарфель в интервью с Александром Ступниковым говорил: «торговля пока небольшая, в прошлом году товарооборот составлял лишь 25 тысяч долларов, хотя здесь не учитывается реэкспорт со стороны Беларуси… Как партнер, Израиль пока для нас довольно сложная страна, с высокими ценами и насыщенным рынком». Похоже, белорусские и израильские предприниматели отчасти «притерлись» друг к другу независимо от политических систем.

Был прав брестский профессор и тогда, когда говорил: «в то же время не могут не удивлять аритмия, отсутствие поступательного роста. Невозможно найти какой-нибудь трехлетний отрезок, где прослеживался бы поступательный рост (товарооборота – В. Р.)». Но в чем причины? Ответа в статье я не увидел. Хотел бы предложить свою версию.

Международные отношения всегда состоят из «парадной» части, которую не стыдно показать, и «теневой». Проблема в том, что: а) в Беларуси слишком много внимания уделяют идеологии, что не может не вредить реальным делам; б) «теневая» часть в экономическом сотрудничестве достаточно существенная – возможно, она весит даже больше, чем «белая». Израильский журналист Барух Кра в репортаже 2013 г. прошелся лишь по поверхности…

Отношения официальной Беларуси с Израилем прошли несколько этапов. Если для первого (условно говоря, до 1996 г.) была характерна доля эйфории, на втором, переходном, доминировало безразличие, то на третьем, который стартовал в 1999-2000 гг., лукашенковцы активно стремились использовать израильтян, в частности, Либермана и его команду. Началось с того, что в октябре 2000 г. на «парламентские выборы» приехала «специалистка» по избирательному праву и белорусской оппозиции, вице-мэр Кармиэля Рина Гринберг…

“Авив”, октябрь 2000

Потом из Израиля на различные выборы приезжали еще лояльные наблюдатели – «альтернатива» грубым и злым европейцам. Всего же интерес к «обработке» израильтян резко повысился, похоже, накануне визита А. Лукашенко в Израиль (январь 2000 г.). Правда, тогда посольство Беларуси в Тель-Авиве и его кураторы в Минске еще не всегда находили взаимопонимание с Белорусским землячеством, о чем свидетельствует следующая заметка:

«Берега», февраль 2000 г.

Ничего, после наказа «вождя» («Надо признать, слабовато мы еще используем нашу белорусскую диаспору в Израиле» – интервью газете «Вести», декабрь 1999 г.) и особенно с 2004 г., когда председателем объединения стал Михаил Альшанский, все у «дипломатов посольства» наладилось. И вот уже в мае 2017 г. посол Скворцов вручил Альшанскому почетную грамоту министерства иностранных дел Беларуси за «активное содействие в реализации внешней политики Беларуси, весомый вклад в развитие белорусско-израильских отношений, деятельность по защите прав и интересов белорусской диаспоры в Израиле».

Посол сказал, а «БелТА» повторила, что в «землячество» (Всеизраильского объединение выходцев из Беларуси) входят свыше 6 тыс. человек. В свое время изучал я вопрос количественного состава – правда, это было лет 15 назад … Тогда руководство хвалилось, что имеет 12 тыс. активистов – на рубеже 1990-х – 2000-х численность объединения в самом деле существенно выросла (например, в Ашдоде с 67 в 1996 г. до 700 в 2001 г.). Похоже, теперь землячество переживает не лучшие времена; если на его сайте, например, значится отделение в Эйлате с Давидом Шульманом во главе, то сам Д. Шульман год назад говорил мне, что отделение распалось. Сайт Объединения, который в мае 2000 г. основал Гена Пекер (не без моей подсказки :)), обновляется редко, на форум его – в отличие от начала 2000-х – заходят единицы… Короче, было за что давать грамоту.

«Солнцеподобный» так вдохновился единственным своим кратковременным визитом в Израиль, что не раз вещал о нем несведущей, как ему казалось, публике: «И вот собрались евреи в Израиле, все ждут моего выступления. Я долго там выступал по их просьбе, наградил участников Великой Отечественной войны и говорю: “Вот с чем я не согласен, извините за прямоту, что вы из евреев в годы Великой Отечественной войны делаете какое-то покорное стадо… Но знаете ли вы, что есть единственная страна в мире, где евреи вместе с ее народом воевали и сопротивлялись? Это Беларусь. И почему они сопротивлялись, почему воевали вместе с нами? Потому что там была такая возможность – воевать и сопротивляться. Почему же вы не видите в своей истории этих страниц?” Назавтра я другом стал в Израиле!» Примечательно, что стенограмма здесь зафиксировала не аплодисменты, а только «оживление в зале» – видимо, деятели культуры и в 2001 г. не слишком поверили этой «хлестаковщине».

Историю об особенности белорусских евреев в Израиле А. Л. попытался «продать» еще раз – во время совещания с руководителями загранучреждений 01.08.2006. Тогда он изрек: «так, как ведут себя евреи из Беларуси в Израиле – никто себя не ведет. У них ностальгия. Я это видел, когда ездил в Израиль. Меня “антисемитом” туда наша оппозиция отправляла, предупреждая, что приедет “злейший враг Израиля”. А примерно 30 тысяч наших бывших граждан собрались и хотели “встретить своего Президента”. Белорусские евреи, которые эмигрировали, говорят, что с радостью, если бы уже там не зарылись в эту землю, вернулись бы домой». Если Маккаби, Зусманович и Ольшанский писали о тысяче желающих повидаться с Лукашенко в 2000 г. (гл. выше), то с натяжкой это еще можно принять, но 30 тысяч?.. Хорошо, что хоть не курьеров, как у Гоголя.

Третий известный мне случай с воспоминаниями о поездке в Израиль датируется октябрем 2007 года, и он самый одиозный. Фактически поставив знак равенства между «еврейским Бобруйском» и «свинушником», Лукашенко упомянул и про неподстриженную траву: «Посмотрите в Израиле, я вот был…» В результате иерусалимский МИД вызвал для объяснений представителя Беларуси Игоря Лещеню. Планировалось отозвать из Минска тогдашнего посла Израиля Зеева Бен-Арье – правда, постфактум Зеев делал хорошую мину при плохой игре и утверждал, что просто поехал в отпуск (ага, так совпало, что они тихо-мирно улетели в Израиль вместе с первым секретарем посольства Игалем Койфманом).

По-моему, вышесказанного достаточно, чтобы отбить удивление у тех, кого все еще удивляет «аритмия, отсутствие поступательного роста» в израильско-белорусских экономических отношениях. Я не затрагивал еще казусов последнего года – полицейское преследование почетного консула Беларуси в Израиле Габи Магнези, арест в Минске и выдачу Азербайджану израильского гражданина Александра Лапшина (подпортил он здоровье за ​​семь недель отсидки на «Володарке», и теперь у него, пишут, реальная аритмия). Дело даже не в особе этого авантюрного гражданина, а в том, как белорусские «правоохранители» обращались с израильскими чиновниками в конце 2016 г. – начале 2017 г.: долго не давали Лапшину разрешение на встречу с консулом, потом в Мингорсуде не пускали Юлию Рачинскую-Спиваков на заседание (правда, и ее российского коллегу тоже), заставив ждать в коридоре …

С израилезнанием в Беларуси по-прежнему – почти так же, как с белорусистикой в Израиле, sapienti sat. Но «критическая масса» накапливается в обеих странах – что-то для этого делается и на belisrael.info ;-). Так, смотришь, лет через 5 взаимное недоверие у тех, кто принимает решения, испарится, и в Беларуси-2022 Израиль станет таким же привилегированным партнером, которым был Катар в Беларуси-2012 🙂

Вольф Рубинчик, г. Минск

Перевод добавлен 21.06.2017  09:40

Д. Шульман. Пра пляж і не толькі

Акурат год таму гутарылі мы з ізраільска-беларускім літаратарам, які жыве ў Эйлаце. За гэты час Уважаемый Давид Ефимович (так яго звалі на заводзе, каб адрозніць ад іншага Давіда) напісаў дзве аповесці і некалькі апавяданняў. І выпусціў новую кнігу, якую можна набыць у Мінску…

  

– Аднойчы я вырашыў зрабіць «барысаўскую» кнігу, дзе ўсе героі барысаўцы, пра іх жыццё да і пасля вайны. – гаворыць Давід Шульман. – Я хацеў, каб той час не згубіўся – наколькі гэта ўдалося, не ведаю, але стараўся. Прысвяціў кнігу блаславенай памяці маіх бацькоў-барысаўцаў – Яфіма і Розы Шульман. Назву даў па аповесці «Жанчына валіць з ног, жанчына ставіць на ногі», ёсць такая прыказка на ідышы («A vajb varft fun dy fis un shtelt af dy fis»). У кнізе шмат таго, што я ўжо друкаваў, але ёсць і зусім новыя апавяданні (напрыклад, «Вучуся быць шчаслівым» – гісторыя сустрэчы капітана-яўрэя, які вярнуўся з вайны, дзяўчынкі-яўрэйкі і яе дзядулі; там і пра выратавальнікаў дзяўчынкі, простых людзей…)

Гэтай кніжкай я кажу: «Не забывай мяне, Барысаў». У бліжэйшы час плануюцца тры прэзентацыі: уласна ў Барысаве (магчыма, у музеі), у мінскай яўрэйскай суполцы на вул. В. Харужай і ў кнігарні Логвінава. На кніжным кірмашы ў канцэртнай зале «Мінск» (у Рамана Цымберава) мая кніга ўжо прадаецца. Тыраж невялікі, частка адправіцца ў Канаду.

Д. Шульман у санаторыі «Крыніца» пад Мінскам, чэрвень 2017 г.

Зараз працую над сямейнай хронікай, першая частка ўжо гатовая. Думаю, дзве часткі хронікі разам з новымі аповесцямі ўвойдуць у наступную кнігу. Праўда, мы разважаем, а той Хлопец, што наверсе, Ён вырашае. Апошнім часам я мінімум два-тры разы на тыдзень хадзіў на мора – яно дае натхненне. Адзін знаёмы пенсіянер, у яго бацька з Беларусі, але сам нарадзіўся ў Ізраілі, кажа: «Калі я ўваходжу ў мора, я адзін чалавек, калі ж я выходжу, то на дзесяць гадоў маладзею». Мы з ім сустракаемся, размаўляем – трошкі на ідышы, а больш на іўрыце, вядома.

Запісаў Вольф

Прапануем новае апавяданне з новай кнігі (выдавец – Зміцер Колас, Мінск, 2017).

Давід ШУЛЬМАН

Пра пляж і не толькі

Гэта быў час, калі мужчыны і жанчыны купаліся ў рэчцы паасобку. Мужчыны з правага боку ад моста, на «ямках» – там глыбіня метры пад тры і водная «пляма» метраў пад дваццаць у даўжыню. Жанчыны злева ад моста: той пляж быў утульнейшы дзякуючы кусцікам, што засланялі від з другога берага і моста – такі зручны для адпачынку, непраглядны, зялёны куток поплава.

На мужчынскім беразе была толькі трава, і за метраў трыццаць ад берага – купіны, за якія можна было нават схавацца. Зусім не хаваючыся, за тымі ж купінамі пасвіліся каровы пад кіраўніцтвам Пецькі Грабяшка. Каб трапіць на вадапой, яны міналі пляж, пакідаючы калі-нікалі свае ляпёхі, і спускаліся да вады бліжэй да моста, дзе бераг уваходзіў у рэчку. На «ямках» бераг быў вышынёй два метры, і там было зручна даваць з разбегу нырца.

Чаму яны, мужчыны і жанчыны, аддзяліліся? Дык таму, што купальных гарнітураў яшчэ не было. Жанчыны купаліся ў трусах і «цыцкатрымальніках», ва ўсіх адной непрывабнай мадэлі і аднаго колеру. Такая паўсядзённая бялізна: дома, у горад, на рэчку – адно і тое ж. Купацца ў гэтым побач з мужчынамі лічылася непрыстойным. Пра прыгожую жаночую бялізну большасці яшчэ было нічога не ведана, а тым болей не відана.

Мужчыны ў сябе купаліся хто ў чым: у звычайных сямейных чорнага колеру майтках да каленяў ці ў гаткес, кальсонах, белых з тасёмкамі знізу. Трошкі пазней з’явіліся плаўкі, з чорнага саціну з белымі тасёмкамі збоку, на сцягне. Надзяваліся яны на адну нагу, далей укладвалася «гаспадарка», потым абгортвалася другая нага і завязваліся тасёмкі. Ці былі яны зручныя? У параўнанні з кальсонамі – безумоўна, і выглядалі прыстойней, і пераапранацца было зручней: надзеў паверх майткі, развязаў тасёмкі і плаўкі пачыналі звальвацца. Трошкі пацягнуў, і яны ўжо ў руцэ.

* * *

Калі да Сташкевічаў прыехала семнаццацігадовая ўнучка з Таліна і запыталася ў бабулі, дзе ўсе купаюцца, тая адказала «за мостам», але не сказала, з якога боку. Бо гэта разумелася само сабой, што з левага. Разумелася для мясцовых.

У пляжны гарнітуры – кароткіх майтачках і станіку аднаго і таго ж колеру і з кветкамі на тканіне – Соня стала зоркай на мужчынскім пляжы. Кальсоны, чорныя майткі і плаўкі з тасёмкамі з аднаго боку, а з другога – голы жывот і доўгія ногі, якія ўтыкаліся ў пругкую попку. Соня давала нырца, плавала, выходзіла на бераг і скакала на адной назе, нахіліўшы галаву ў бок – выганяла ваду з вушэй. Трэсліся грудзі, цудоўныя маладыя ножкі танчылі пляжны танец. З вады тырчалі сівыя, лысыя і маладыя галовы. Пра эротыку яшчэ ніхто не ведаў, але назіралі нашы мужыкі за Соняй, высунуўшы языкі і страціўшы мову.

З таго лета нашы жанчыны пачалі «даставаць» па блаце гарнітуры і купацца з мужчынамі на «ямках». Тыя таксама набывалі плаўкі прыбалтыйскага вырабу. Яны былі розных колераў у выглядзе кароткіх шчыгульных майтак. Спачатку гэта было незвычайна, бо пасля вады плаўкі так абляплялі «гаспадарку», што рукі аўтаматычна сунуліся да яе, прыкрываючы так званы сорам.

Так з’явіўся ў нас агульны пляж.

* * *

Амаль у гэты самы час насупраць ужо былога жаночага пляжа адбылася сітуацыя з Андрусём Пашкоўскім. Юнак, трошкі за дваццаць, спартыўнага складу, любіў купацца голым. І паколькі жыў на беразе рэчкі, то проста выходзіў з брамкі, скідваў майткі і даваў нырца. Месца нялюднае, але, паплаваўшы, ён выходзіў з вады, на ўсякі выпадак прыкрываючыся цнатліва ўнізе далонямі.

І вось той раз, калі ён ужо сядзеў, абкруціўшыся ручніком, і паглядаў на ваду ды на другі бераг, там паказаліся трое дзяўчат. Яны былі шумлівыя, гучна размаўлялі і смяяліся. Няспешна распрануліся і кінуліся ў ваду. Голыя. Альбо не заўважылі Андруся – той быў ад іх метраў за дваццаць, – альбо, наадварот, добра бачылі і таму распраналіся павольна, тварам у яго бок. Андрусь адчуў нейкую нязручнасць. Прысеў на кукішкі, жадаючы заставацца непрыкметным.

Дзяўчаты – было ім гадоў па дзевятнаццаць – адна суседка, Алена Свірская, і дзве яе сяброўкі з Лядзішчаў-блядзішчаў. Лядзішчы – ваенны гарадок на мяжы горада, а ў народзе, калі пра яго заходзіць гаворка, наперадзе звыкла дабаўляюць літару «Б». Зусім не таму, што там з мараллю надзвычай дрэнна. Там, як і паўсюль, дзе афіцэры на вучэннях, а маладыя жонкі не працуюць. Але вернемся на наш бераг. Дзяўчаты, паплаваўшы, падурэўшы ў вадзе, выйшлі. Іх целы былі стромкія і пругкія, прыгожай формы попкі падкрэслівалі талію. Яны разам павярнуліся ў бок Андруся ўсім целам. І ён убачыў… Дзяўчаты былі ў тым узросце, калі закон сусветнага прыцягнення яшчэ не зрабіў адвіслымі іх грудзі і не абцяжарыў зады. Спецыялісты па ўцехах кажуць, што самыя каштоўныя грудзі тыя, якія можа абхапіць мужчынская далонь. Менавіта такія былі ў Алены і яе сябровак. І яшчэ чорныя трохкутнікі ўнізе, тыя, што разганяюць фантазіі.

Андрусь адчуў пад ручніком напружанне, якое хутка павялічвалася. Лёгкі жар прабег пад скурай. Думкі пагналі кроў уніз жывата.

А дзяўчаты разаслалі посцілку і, не выціраючыся, ляглі на жывот. Было дзевяць раніцы, месяц ліпень, ласкавае сонейка.

Увечары Андрусь убачыў іх у старым парку на танцах. Дзяўчаты дзёрзка глядзелі на яго, а ў вачах і на вуснах мільгала ўсмешка. Яны ж, вядома, бачылі Андруся раніцай. І як ён заходзіў, і як выходзіў з вады. Таму і самі паказаліся, пакрасаваліся, ведаючы, што сваёй прыгажосцю не пакінулі яго ў спакоі, ха-ха!

* * *

– Мотэль, куды ты ідзеш?

От, Наста, усё ёй трэба ведаць, каб пасля, як паштальён, разносіць па дварах.

– Іду пакупаць яйцы.

– У краму ці да Камарыхі?

– У рэчку Сху.

– Ой, Мотэль, усё жартуеш. Ну, бывай.

Мотэль апошні, хто купаецца яшчэ ў кальсонах. Яму шэсцьдзесят, ужо не працуе і калі-нікалі ходзіць на рэчку купацца. Вось і сёння, ён распрануўся і ўвайшоў у ваду. Плавае, метраў пяць наперад, потым столькі ж назад. Становіцца, адпачывае. Ён высокі, метр восемдзесят. Вада даходзіць яму трошкі вышэй ад пояса, і таму з берагу не бачна, што ён у кальсонах.

Мотэль выходзіць з вады, абціраецца ручніком, потым глядзіць па баках. Бачыць некалькі дзетак непадалёк. Ён здымае кальсоны, выкручвае іх і зноў надзявае. Раптам чуе з кустоў голас Насты: «Вельмі нават нядрэнна глядзіцца! Так, Марыя?» Наста забылася пра тое, што сядзіць у засадзе. Што робіць Мотэль? Ён паварочваецца ў бок кустоў, спускае кальсоны да каленяў і паціху хістаецца.

– Як табе не сорамна, Мотэль! – кажа выходзячы з хованкі Наста, і следам выходзіць яе сяброўка Марыя, абедзве саракагадовыя жанчыны.

Мотэль хутка нацягвае кальсоны, надзявае штаны і на голыя грудзі пінжак, падхоплівае астатнія рэчы і сандалі, пакідае бераг. Ён не з сарамлівых, але ж такога павароту не чакаў. Неяк усё адбылося нечакана і непрыстойна. А можа гэта і нядрэнна? Жыве ён адзін, а тут балбатуха Наста…

Ён вяртаецца дахаты, ідзе на грады па агурок, выпівае шклянку чырвонага віна. Мільганула думка пра тое, што ўсё ў гэтым свеце верціцца вакол двух самых прыцягальных месцаў, і месцы гэтыя паміж ног. Дык за тое, каб яго месца магло яшчэ сустракаць… Мотэль выпівае яшчэ і ўкладваецца на кушэтку.

Прачынаецца ад грукату ў шыбіну акна. Там надвячорак і… Марыя. Паказвае бутэльку віна і просіць, каб Мотэль адчыніў дзверы…

Часы простыя, большасць людзей жыве аднолькава бедна, але лічыць, што жыве добра. Чарга па хлеб, па абутак і адзенне, якія калі-нікалі ў канцы месяца «выкідваюць» у продаж.

Але гэта не тут. Тут простае лета, спякота, няхуткае жыццё. Плямы посцілак займаюць выган побач з «ямкамі». На іх жанчыны, дзяўчаты ў прывабных позах. Смяюцца з хлопцаў, што сноўдаюць сюды-туды, кідаючы ў іх бок галодныя погляды.

Жыццё!

Апублiкавана 19.06.2017  22:47

Новы пераклад Мойшэ Кульбака!

М. Кульбак

ЗЭЛМЭНЯНЦЫ

(урыўкі з першай кнігі)

От гэта ёсць рэб Зэлмэлэвы двор.

Пазачасная мураванка з раскрышаным тынкам і два рады дамоў, поўных зэлмэлчыкаў. Маюцца яшчэ хлявы, скляпы, гарышчы. Гэта ўсё падобна да вузкай вулачкі. Улетку, як шарэла на дзень, дробны рэб Зэлмэлэ выходзіў от сюды ў голых сподніках. Тут ён цэглу перацягваў, тут ён з усімі сіламі гной на лапаце выносіў.

Адкуль паходзіць рэб Зэлмэлэ?

У сям’і прыйшлі да высновы, што ён паходзіць з «глыбі Расеі». Ва ўсякім выпадку, ён ужо тутака пабраўся шлюбам з бабай Бaшэ, якая тады, зразумела, была дзяўчынай, і тут яна пачала абдзецьвацца.

Баба Бaшэ, перадаюць, пладзілася зусім без рахубы, з нейкім шаленствам, і дзеці з яе чэрава атрымліваліся рослыя і чорныя, з шырокімі плечыкамі – запраўдныя зэлмэнянцы. Дзеці пазней пераходзілі ў рэб Зэлмэлэву падуладнасць. Мамкай ён аніяк не быў, ён крыху чакаў і затым аддаваў іх у рамеснікі.

Аднаго, Фолю, ён зрабіў гарбаром, калі таму не было дзесяці гадоў, дзеля нейкай справы з канём.

Не паспелі агледзецца, як і дзеці пачалі абдзецьвацца. Нявесткі прыйшлі з рознай пладавітасцю, таксама зяццё ўсялякае, новыя сілы, аж да таго, што суседзі з двара затурбаваліся. Усе хаціны былі напхатыя жвавымі, чорнымі зэлмэлчыкамі. Бялявых траплялася мала, як і між дзяўчат… Пара рудых прыйшла ўжо ў апошнія некалькі год. Якім чынам от гэтая рыжына ўбілася ў сям’ю, не высветлена і дасёння.

* * *

Зэлмэнянцы былі чорныя, касцістыя, з шырокімі нізкімі ілбамі. Зэлмэнянец мае мясісты нос. Зэлмэнянец мае ямкі на шчоках. Збольшага ён спакойны маўчун, што глядзіць на ўсё з боку, хаця ёсць таксама тут, пераважна паміж юнага пакалення, моцныя гаваруны і гаварухі, нават нахабнікі. Ды ў аснове гэта сарамлівыя зэлмэлчыкі, што падпалі пад чужы ўплыў і ўдаюць з сябе невядома што. Зэлмэнянцы цярплівыя, няма ў іх злосці. Яны маўчаць хмурна і весела, хаця таксама маецца асаблівы зэлмэнянскі стыль, што блішчыць, як жалеза.

Зэлмэнянцы выпрацавалі цягам пакаленняў уласны водар – гатунак мяккага павеву ад ляжалага сена з нечым яшчэ.

Здараецца ў вагоне, што габрэі едуць напакавана, пазяхаюць на халодны ранак. Раптам працірае габрэй вочы і пытае:

– Ці не будзеце вы рэб Зэлмэлэвы ўнук?

– Так, я рэб Зэлмэлэвы ўнук.

Габрэй совае рукі ў рукавы і едзе далей. Гэта ён у сне ўнюхаў рэб Зэлмэлэвы водар, хаця ніхто з горада аб тым пэўна не задумваўся; нікому зусім не выпадала думаць, што зэлмэнянцы маюць асаблівы водар.

Ёсць яшчэ ўласцівасць у сям’і, што характэрная пераважна для мужчын: дзе-які з рэб зэлмэлэўскіх любіць роўна так сабе ўздыхнуць, пры гэтым выпускае ён з вуснаў такое вясёлае, пяшчотнае іржанне, што магчыма падслухаць толькі каля стайні, дзе коні стаяць і жуюць авёс.

Гэта ўсё паказвае, што рэб Зэлмэлэ паходзіць аднекуль з сяла.

З гэтага відаць таксама, што рэб зэлмэлэўскія вельмі простыя, як бохан хлеба. Няма няплодных у сям’і, няма заўчасна памёрлых, за выняткам цёткі Гесі…

* * *

Калі паказаліся парасткі чацвёртага пакалення, рэб Зэлмэлэ пачаў збірацца ў адваротны шлях. Ён напісаў на вокладцы малітоўніка свой тэстамэнт, пакруціўся трохі часу без справы, і потым тáкі памёр.

Гэта быў просты чалавек. Тэстамэнт ён запісаў на ідышы, з адмысловымі гэбрайскімі слоўцамі, і як гэты малітоўнік валяецца зараз дзе папала, то варта тут, магчыма, запісаць тэстамэнт на памятку:

Панядзелак, кніга Выхад, года… (закрэслена).

Я рахую сам пры маім жыцці падзяліць для маіх дзяцей як павінна быць апасля ста гадоў маіх… Так павінна быць: мае дзеці застаюцца жыць у двары маім. Кавалак зямлі, што я маю, павінны прадаць, узяўшы за яго блізу чатырох соцень срэбных рублёў, і месца ў сінагозе павінны таксама прадаць, узяўшы за яго блізу ста пяцідзесяці срэбных рублёў, і ляжыць у мяне пад шостай цаглінай у печы, справа, таксама блізу тысячы срэбных рублёў. Павінны так падзяліць: сыну майму Ічу – сто пяцьдзясят срэбных рублёў, таму што ён, мой сын Ічэ, ужо ўзяў сто пяцьдзясят срэбных рублёў пад справаздачу на спадчыну за маім жыцці яшчэ, і сыну майму Зішэ – дзве сотні срэбных рублёў, і сыну майму Юду таксама дзве сотні срэбных рублёў, сыну майму Фолю таксама дзве сотні срэбных рублёў, і дачцэ маёй Хаі-Машы – сто срэбных рублёў, дачцэ маёй Матлі таксама сто срэбных рублёў, і дачцэ маёй Рашы таксама сто срэбных рублёў, і Гурвіцу павінны аддаць пяцьдзясят і дваццаць чатыры, што я тут ад яго ўзяў, каб даць сыну майму Ічу пад справаздачу на спадчыну за маім жыцці яшчэ, трэба яму аддаць. І пяцьдзясят і дваццаць чатыры срэбных рублі павінны даць на ахвяраванні, і астатнія для мяне на пакрыццё выдаткаў, каб правесці на вечны свет. І хатнія рэчы належаць жонцы маёй Соры-Башы. Пасля ста год маёй жонкі павінны дачкі ўсе ўтрох падзяліць, толькі дзве падушкі даць Ічавай дзяўчыне Хайцы. І так усё павінна падзяліцца паміж дачок, толькі мае адзенні павінны належаць сыном. Смушкавае футра павінен узяць, хто мае патрэбу, альбо па кіданню лёсаў той, каму выпадзе, толькі не сварыцца, усё павінна быць прыгожым чынам, і як я сам падзяліў, не чужыя павінны дзяліць. І павінны ўсе дабро атрымаць, асалоду і шчасце. Гэтага жадаю я ад усяго сэрца. Толькі пасля ста гадоў маіх павінны яны на мяне не забыць, хаця б пільнавалі памінальны кадыш сказаць, як ёсць магчымасць.

Ад мяне – Залмэн-Элье, сына Лэйбы Хвоста.

* * *

Баба Башэ на даволі год перажыла дзеда, і можна сказаць, што яна жыве яшчэ па-сённяшні-дзень. Праўда, не бачыць яна, як трэба, і не чуе яна, як трэба, і не ходзіць яна, як трэба, аднак абы яна жыла. Яна зрабілася падобная больш да старой курыцы, чым да чалавека, і яна не ведае нават, калі гэта ў нас неяк змяніўся свет.

Баба Башэ пераймаецца толькі сабой, і калі яна разважае, то гэта, магчыма, зусім шалёныя разважанні, зробленыя з цалкам іншай матэрыі, чым звычайныя думкі.

Здараецца ўвечары, што яна круціцца ў прыцемку, і раптам кажа да чырвонага гальштука ў пакоі:

– Мотэлэ, але чаму ты не ідзеш маліцца?

Чорны Мотэлэ, ад якога патыхае ўжо ціхенька сенам, падыходзіць, засуквае хустачку ад бабінага вуха і крычыць туды:

– Баба, я ёсць піянер!

Яна ківае галавой:

– Эгэ, эгэ, ён ужо памаліўся. Дзе ж ты памаліўся?

Улетку, калі баба Башэ выходзіць ужо ўва двор, сядзіць яна на парозе і не нарадуецца, калі бачыць, як з усіх дзвераў сыпяцца і сыпяцца зэлмэлчыкі, як чорны мак.

Свеціць вялікае сонца на новыя рэб зэлмэнскія парасткі.

* * *

Другое пакаленне зэлмэнянаў разгалінавалася на тры магутныя струмені і некалькі прытокаў. Слупамі сям’і былі здаўна і засталіся дасёння: дзядзька Ічэ, дзядзька Зішэ і дзядзька Юдэ.

Дзядзька Фоле ідзе асобна. Дзядзька Фоле ідзе сваім уласным, адасобленым, гарапашным шляхам у жыцці. Зэлмэнскі двор яму не падыходзіць, бо ён настойвае, што маленства яму тут спаскудзілі. Ён абжора, асабліва любіць картапляную бабку, і што за думкі ён носіць, не ведаюць, таму што ён іх не выказвае.

Астатнія ў сям’і ўжо драбната, дзе корань выглядзець цяжка, хаця яны таксама былі сфармаваны паводле рэб Зэлмэлэва вышэйшага нагляду і носяцца па свеце са сваім водарам.

Асобнае месца займае ў сям’і дзядзька Зішэ, што быў у двары залічаны ў арыстакраты. Ён таўставаты гадзіннікавы майстар з чатырохвугольным ілбом, з чатырохвугольнай барадой, хваравіты, або, магчыма, прыкідваецца хворым.

Даўней прыносілі яму расчытваць паперы. Дзядзька Зішэ вымаў лупу з вока, прасіў сядаць і прачытваў цярпліва слова за словам…

Ён меў добрае разуменне.

Галоўная цнота з яго чытання складалася ў тым, што прама на месцы даваў ён параду наконт гэтай «справы».

Кажуць, што ў ім таілася вялікая моц.

Дзве дачкі яму жонка, цётка Гітэ, прынесла на свет са значна большай цяжкасцю, чым гэта пасуе зэлмэнянам. Адна Тонькэ дзядзькі Зішы – чыстая зэльмэнянка, другая ўжо мае ў сабе крыху салодкай меланхоліі, што цётка Гітэ, не ў крыўду ёй, упырснула ў сям’ю. Трэба гэта цётцы Гіце дараваць, бо ўсе лічаць, што яна не вінаватая – яна паходзіць з рабінаў.

Што ж здарылася з цёткай Гесяй?

Наш горад тады ляжаў у гарматным агні. Гаспадыні з усяе вуліцы зачынілі хаціны і сышлі ўніз да рэб Зэлмэлэ ў склеп. Раптам цётцы Гесі закарцела курынага супу. Чаму? У даўкаце яна так доўга глядзела на рэб Ехэзкэла, разніка, пакуль ёй не захацелася таго супу. Схапіла яна курыцу, разнік выцягнуў вонкі халэф (рытуальны нож), і выйшлі ў двор рэзаць.

Гваздануў тады ў двары дзікі агонь, і выбіў ён шыбы, куды толькі дацягнуўся.

Потым сусед пагрукаў у склеп, што можна выходзіць. Цётка Геся ляжала спакойная і бледная, як быццам анічога не здарылася, побач з ёй ляжала барадой угору разнікова галава, і ён, уласна разнік, ляжаў на паваленым паркане з халэфам у руцэ.

Побач стаяла курыца і філасофствавала.

Пераклаў з ідыша Андрэй Дубінін (Мінск)

Ад рэдакцыі belisrael.info: просім улічыць, што праца над перастварэннем рамана, вядомага беларускаму чытачу як «Зельманцы», яшчэ працягваецца. Тое, што тут прапануецца, – накід, спроба зазірнуць у лабараторыю мастака…

Як можна бачыць з маргіналіяў, мастак і да перакладу падыходзіць па-мастацку. Слова самому А. Дубініну, які ўважае раман М. Кульбака за паэму:

«Дзіўнае – перакладчыкі не бачылі рыфмаў, нават на самай першай старонцы – дзе “do flegt er ibertrogn a cigl, do flegt er mit gor di kojxes trogn a ridl, Кульбак гэтае рытмічнае паўторнае жыццё даў рыфмай, такое рытмічна-касмаганічнае быццё, якое круціцца вакол цэглы ды рыдлёўкі гною. У Віталя Вольскага: “рэб Зэлмэлэ, выходзіў сюды ў адных сподніках”, у Рахілі Баўмволь: “он перекладывал с места на место какой-нибудь кирпич, с превеликим усердием подбирал лопатой помёт”. Да ўсяго – знік указальнік “do” – “тут”, прычым двойчы. Сугучней Кульбаку будзе так: ”тут быў ён цэглу пераносіў, тут быў ён з усяе сілы гной на рыдлёўцы выносіў”. Такая рытмічна-касмічная завядзёнка, перададзеная граматычнай формай. Перакладчыкі на гэта не зважаюць, але гэта ёсць зместам і сутнасцю, форма ў Кульбака і ёсць зместам яго паэмы».

Дадамо, што 19 чэрвеня 2017 года ў Мінску (то бок сёння ўвечары!) плануецца сустрэча з А. Дубініным, дзе ён адкажа на ўсе пытанні, датычныя перакладу.

Апублiкавана 19.06.2017  06:29

***

З каментароў у фэйсбуку Уладзь Рымша Надзвычай мастацка якасны пераклад.
Чытаючы, увогуле цяжка паверыць, што гэта – пераклад, – настолькі дасканалая праца.  19.06 11:01

Василь Быков. При виде Иерусалима

Василь Быков

(народный писатель Беларуси, посетил Израиль в ноябре 1994 года)

ПРИ ВИДЕ ИЕРУСАЛИМА

Наверно, всякое путешествие, отбирая силы, обогащает познание, наполняет душу восторгом, нагружает ум информацией, требующей осмысления. Но осмысление продолжается в течение длительного времени, беглые же, неупорядочные мысли генерируются непрерывно в ходе познания. Когда впечатлений более чем достаточно, а силы на исходе, путник находит удобное место, откуда его взору непременно открывается великолепная картина города. Вот она – знаменитая Храмовая гора, ярко блистающая на солнце куполами синагог и мечетей; празднично белеют вдали городские стены, некогда выстроенные Сулейманом Великолепным, ближе раскинулись многовековые кладбища с хаотическим нагромождением больших и малых надгробий, а рядом шумят на ветру деревья Гефсиманского сада, где Сын Человеческий провел последние часы на свободе. Немного в стороне торжественно высятся купола православной святыни – собора Марии Магдалины. Зримая экспозиция веков, напластование культур и религий, история, воплощенная в архитектуре, будоражащая и без того взбудораженное сознание путника. Вторым зрительским планом не переставая проходят недавно виденные им картины тесных улочек еврейского и арабского кварталов города, знаменитая via Dolorosa – путь Иисуса с крестом на изможденных плечах, по замыслу его палачей, идущего на смерть и забвение. По логике же истории получилось иначе – к славе и вселенской, вот уже двухтысячелетней, памяти. По-видимому, властители тех времен еще не знали, насколько предопределен путь Сына Божьего, не прониклись сознанием тщетности собственных усилий. На заре истории многое выглядело иначе, и сила нередко отождествлялась с правдой.

Град царя Давида разрушался множество раз, много раз завоеватели не оставляли в нем камня на камне. Но всякий раз его упорно отстраивали. И не только потому, что он был нужен в качестве собственной столицы, но прежде всего как символ божественного промысла. Храм объединял поколения, незримой связью соединял вчерашнее с сегодняшним. Когда его разрушали, оставались священные камни, когда не оставалось камней, священным становилось место, где они располагались. И завоеватели оказывались бессильными. Они могли уничтожить город, но были бессильны перед непокорной памятью евреев. Истинное значение храма простиралось в веках, и уже в далеком прошлом определило сегодняшнее – государство Израиль.

Может показаться удивительной привязанность евреев к их древним символам, многое в которой порой недоступно современному мышлению, основанному на иных ценностях. Но без духовной привязанности прежних поколений, наверно, был бы проблематичен иррационализм современных, лишенных исторической судьбы и почвы. Заслуживает понимания их верность древней религии и древней культуре, возврат к полузабытому и, казалось, никому не нужному языку – ивриту. Теперь уже ясно, что возрожденный из небытия, он объединил нацию, угловым камнем лег в основу новой еврейской государственности. Столько лет еврейство, как многим казалось, мечтало о невозможном, упорно повторяя «В следующем году – в Иерусалиме». И вековая народная мечта все-таки осуществилась, уже отодвинув вожделенное в недавнее прошлое. Хотя этому, несомненно, важнейшему в истории событию предшествовали сотни и тысячи лет крови и слез, унижений и героических усилий многих поколений евреев, в апофеозе страданий которых явился апокалипсис ХХ века – еврейский Холокост. Но светлый день наступил, божественный промысел осуществился. И расцветает город, в котором нашлось место для эллина и иудея, мусульманина и христианина, объединенных пусть еще в несовершенном демократическом правопорядке, но несомненно стремящемся к нему.

Наверно, ни одна из современных наций не выстрадала столько, сколько это пришлось на долю евреев, большую часть своего существования проведших в изгнании и рассеянии. Полною мерой испив уготованную им чашу страданий, именно евреи возделали духовную почву для рождения Сына Божьего, способного искупить грехи всего человечества, вместе с Моисеем преподавшими миру много важнейших для него уроков. Одним из них несомненно являеется древняя истина: человек должен жить мирно и должен жить дома. Разумеется, прежде надобно иметь собственный дом; горе тому, кто его не имеет. История Израиля есть прежде всего – история борьбы за это божественное право. Она же – пример для многих других: потерявших дом, не сумевших отстоять его в своем историческом существовании. Или не дорожащим им, если таковой имеется, не желающим его обустроить. Евреи отстояли свое важнейшее право, хотя и заплатили за него непомерную цену. Но Дом и Свобода – бесценны.

…По нижней дороге вдоль древних стен и не менее древних кладбищ идут автобусы с паломниками, которые непрестанно толпятся возле Шхемских ворот. Здесь люди со всех континентов, влекомые, наверно, не только туристическим любопытством. Возможно, среди них есть и мои земляки, недавние атеисты, ныне готовые припасть к живительному роднику истории и древних верований. Но что они найдут здесь при виде золотых куполов и закопченных стен этого удивительного города? Что поведают им потемневшие от вековой скорби камни улиц и многочисленных храмов? Что захочет сообщить мудрый и старый Иерусалим не менее старому человечеству? Одну ли радость цивилизованного существования или еще что-либо другое? Особенно хотелось бы знать это сейчас, на пороге третьего тысячелетия эры, начавшей свое исчисление на этой земле.

Увы! Постичь мудрое молчание Вечного Города не под силу уставшему разуму…

(Публикуется по книге «Поклон тебе, Иерусалим», 1996. Сост. С. Кохнович и А. Валк)

Иерусалим-1996. Фото В. Рубинчика

Васіль Быкаў

(народны пісьменнік Беларусі, наведаў Ізраіль у лістападзе 1994 года)

ПРЫ ВЫГЛЯДЗЕ ІЕРУСАЛІМА

Напэўна, кожнае падарожжа, адбіраючы сілы, узбагачае веды, напаўняе душу захапленнем, нагружае розум інфармацыяй, якая вымагае асэнсавання. Але асэнсаванне працягваецца доўгі час, а беглыя, неўпарадкаваныя думкі генерыруюцца безупынна ў ходзе пазнання. Калі ўражанняў больш чым дастаткова, а сілы на зыходзе, вандроўнік знаходзіць зручнае месца, адкуль яго погляду абавязкова адкрываецца раскошная карціна горада. Вось яна – знакамітая Храмавая гара, што зырка блішчыць на сонцы купаламі сінагог і мячэцяў; святочна бялеюць удалечыні гарадскія муры, некалі пабудаваныя Сулейманам Пышным, бліжэй раскінуліся шматвекавыя могілкі з хаатычным нагрувашчваннем вялікіх і малых надмагілляў, а побач шумяць на ветры дрэвы Гефсіманскага сада, дзе Сын Чалавечы правёў апошнія гадзіны на волі. Крыху ў баку ўрачыста высяцца купалы праваслаўнай святыні – сабора Марыі Магдаліны. Навочная экспазіцыя стагоддзяў, напластаванне культур і рэлігій, гісторыя, увасобленая ў архітэктуры, якая бударажыць і без таго ўзбударажаную свядомасць вандроўніка. Другім планам для гледача, не спыняючыся, праходзяць нядаўна бачаныя ім карціны цесных вулачак яўрэйскага і арабскага кварталаў горада, знакамітая via Dolorosa – шлях Ісуса з крыжом на змарнелых плячах, які, паводле задумкі яго катаў, ішоў да смерці і забыцця. Ды паводле логікі гісторыі выйшла іначай – ён ішоў да славы і ўсяленскай, вось ужо на дзве тысячы гадоў, памяці. Відаць, уладары тых часоў яшчэ не ведалі пра наканаваны шлях Сына Божага, не ўсведамілі напоўніцу марнасць уласных намаганняў. На досвітку гісторыі многае выглядала інакш, і сіла нярэдка атаясамлівалася з праўдай.

Горад цара Давіда разбураўся безліч разоў, шматкроць заваёўнікі не пакідалі ў ім каменя на камені. Але штораз яго ўпарта адбудоўвалі. І не толькі таму, што ён быў патрэбен у якасці ўласнай сталіцы, а найперш як сімвал боскага прадбачання. Храм яднаў пакаленні, нябачнай сувяззю лучыў учорашняе з сённяшнім. Калі яго разбуралі, заставаліся свяшчэнныя камяні, калі не заставалася камянёў, то свяшчэнным рабілася месца, дзе яны ляжалі. І заваёўнікі аказваліся бязмоцнымі. Яны маглі знішчыць горад, але не мелі моцы супраць непакорнай памяці яўрэяў. Сапраўднае значэнне храма распасцерлася на вякі, і ўжо ў далёкай мінуўшчыне вызначыла цяпершчыну – дзяржаву Ізраіль. Можа здацца дзіўнай адданасць яўрэяў іх старажытным сімвалам, многае ў якіх часам недаступнае сучаснаму мысленню, заснаванаму на іншых каштоўнасцях. Але без духоўнай адданасці ранейшых пакаленняў, напэўна, быў бы праблематычны ірацыяналізм сучасных, пазбаўленых гістарычнага лёсу і глебы. Заслугоўвае разумення іх адданасць старажытнай рэлігіі і старажытнай культуры, вяртанне да паўзабытай і, здавалася, нікому не патрэбнай мовы – іўрыта. Цяпер ужо ясна, што, адроджаная з небыцця, мова аб’яднала нацыю, кутнім камянём лягла ў аснову новай яўрэйскай дзяржаўнасці. Столькі гадоў яўрэйства марыла, як многім здавалася, пра немагчымае, упарта паўтараючы «Налета ў Іерусаліме». І шматвяковая народная мара ўсё-такі ажыццявілася, ужо адсунуўшы жаданае ў нядаўнюю прошласць. Хаця гэтай, без сумневу, найважнейшай падзеі ў гісторыі папярэднічалі сотні і тысячы гадоў крыві і слёз, прыніжэнняў і гераічных высілкаў многіх пакаленняў яўрэяў, у апафеозе пакутаў якіх стаў апакаліпсіс ХХ стагоддзя – яўрэйскі Халакост. Але светлы дзень надышоў, боская задума ажыццявілася. І квітнее горад, у якім знайшлося месца для эліна і іудзея, мусульманіна і хрысціяніна, паяднаных у дэмакратычным правапарадку; ён яшчэ не дасканалы, але, безумоўна, імкнецца да дасканаласці.

Напэўна, ніводная з сучасных нацый не адпакутавала столькі, колькі выпала на долю яўрэяў, якія большую частку свайго існавання правялі ў выгнанні і стане расцярушанасці. Напоўніцу выпіўшы прыгатаваны для іх келіх пакутаў, менавіта яўрэі абрабілі духоўную глебу для нараджэння Сына Божага, здольнага выкупіць грахі чалавецтва. Разам з Майсеем яўрэі далі свету шмат найважнейшых урокаў, і адзін з іх, без сумневу, заключаецца ў старажытнай ісціне: чалавек мусіць жыць мірна і ў сваім доме. Зразумела, перадусім трэба мець уласны дом; гора таму, хто яго не мае. Гісторыя Ізраіля – гэта найперш гісторыя барацьбы за гэтае боскае права. Яна ж – прыклад для многіх іншых, хто страціў дом, не здолеў абараніць яго ў сваім гістарычным існаванні. Або тых, хто не шануе свой дом, не жадае яго ўладкаваць. Яўрэі абаранілі сваё найважнейшае права, хаця і заплацілі за яго празмерную цану. Але Дом і Свабода – неацэнныя.

…Па ніжняй дарозе ўздоўж старажытных муроў і не менш старажытных кладоў ідуць аўтобусы з паломнікамі, якія бесперастанку тоўпяцца ля Шхемскай брамы. Тут людзі з усіх кантынентаў, якімі рухае, напэўна, не толькі турыстычная цікаўнасць. Магчыма, сярод іх ёсць і мае землякі, нядаўнія атэісты, якія цяпер гатовыя прыпасці да жыватворнай крыніцы гісторыі і старажытных вераванняў. Але што яны знойдуць тут пры выглядзе залатых купалоў і закураных сцен гэтага дзіўнага горада? Што распавядуць ім пацямнелыя ад векавечнага смутку камяні вуліц і шматлікіх храмаў? Што захоча паведаміць мудры і стары Іерусалім не менш старому чалавецтву? Ці толькі радасць цывілізаванага існавання, ці нешта іншае? Асабліва хацелася б ведаць гэта зараз, на парозе трэцяга тысячагоддзя эры, якая пачала сваё летазлічэнне на гэтай зямлі.

Ды дзе там! Спасцігнуць мудрае маўчанне Вечнага Горада не пад сілу стомленаму розуму…

Пераклаў В. Р.

Іерусалім-1996. Фота В. Рубінчыка

 Апублiкавана 18.06.2017  19:50

Инна Соркина об истории местечка Дятлово и дятловских евреев

Дятлово – город в Гродненской области, административный центр Дятловского района.

Дятлово - Карта Историко-Культурного Наследия

Содержание

[Свернуть]

ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ

Дзятлава [j.bialoruski], Zdzięcioł  [j.polski], זשעטל [j.idysz, jiwrit], Zietela [j.litewski], Дятлово [j.rosyjski].

В разные времена город имел различные названия:

Здзецел или Здзяцел (старобелорусский: Здетел) – историческое белорусское название, встречается в документах времен Великого княжества Литовского;

Zdzięcioł – польское название;

Zietil – еврейское название на языке идиш;

Zietela – литовское название;

Дятлово – российское название;

Дзятлава – название города в современном белорусском языке.

Варианты названия в исторических источниках: Здзенцел, Здзечаль, Здзенцель, Здэтэль, Зэтэль, Зэтэля, Зецял, Дзенцёл, Дзенцёлкі, Дзенцел, Зецел, Здзечало. На такое расхождение, возможно, повлияли местные евреи. На языке идиш нет сочетания «дз», поэтому евреи могли изменить его на «з» и вместо «Децел» получилось «Зецел», тем более на идиш «тель» – это город.

В дневниковых записях Бернарда Пински, жителя Канады, которые велись на протяжении нескольких лет и где записывались воспоминания его пожилого отца Рубина Пински, уроженца Дятлова, местечко называется Гжетл.

Происхождение топонима «Здзецел» впервые пытался объяснить белорусский географ В. Жучкевич. Он пришел к выводу, что поселение получило название от реки Здзецелки (Дзятловки), на которой оно находится, а река – от вида птиц. Украинский языковед А. Непакупный исследовал лингвистическую основу названия Зетело – имя реки и города. Он считал, что оно произошло от названия озера, которое находилось у истоков либо в русле реки, так как только в этом случае применяется суффикс «ело». Остатки древнего озера сохранились до нашего времени. По версии В.А. Данильчика, айконим Здзечало мог образоваться от того же корня, что и слово «седло» или «село», так как у восточных славян звукосочетание «дл» перешло в один звук «л» (мыдла – мыло). Помимо этого, название Дзянцёл поселение могло получить от фамилии или прозвища человека, который в свою очередь мог приобрести его от своего профессионального занятия – долбление колоды для пчел, корыта, лодок (“долбил, как дятел”), или его наследников.

Современное название города – Дятлово – было введено в 1866 г. в связи с политикой росийских властей, направленной на тотальную русификацию края после подавления восстания 1863 – 1864 гг. В Литовском государственном историческом архиве хранится документ, показывающий вмешательство российской администрации в местный топонимический ландшафт, когда под переименование подпали все названия с так называемым «польским», католическим содержанием. В письме из Гродненского статистического комитета виленскому генерал-губернатору от 29 августа 1866 г. отмечалась, что во время топографической съемки в Гродненской губернии подполковнику Штраусу было поручено составить список населенных пунктов, названия которых «подверглись извращение во время польского господства в здешнем крае» и которым необходимо вернуть «местные русские названия». Кроме Зденциола под переименование подпадало 558 (!) населенных пунктов Гродненской губернии. В названиях исчезло белорусское “дз”, трансформировались все названия поселений, которые заканчивались на -шчызна (например, “Кунцаўшчызна” стала “Кунцовкой”, “Янаўшчызна” – “Ивановкой”, “Казлоўшчына” – “Козловкой”), Жукевичи превратились в Жуковку, Здзитово – в Житово, Юзефполь – в Осиповку, имение “Жыдомля” переименовали в “Благовещенское” и т.д.i

ГЛАВНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТЫ

Дятлово – город в Гродненской области, административный центр Дятловского района. В прошлом – типичное местечко, известное с XV в. как Здзецел. С конца XV в. владение князей Острожских, позже Сапег, Полубинских, Радзивиллов, Солтанов. За участие Станислава Солтана в антироссийском восстании 1830-1831 гг. местечко конфисковано и стало казенным. В 1837 г. Гродненская казенная палата предложила присвоить местечку Дятлово статус города, однако эту инициативу не одобрил губернаторii.

Дятлово, как и абсолютное большинство местечек Беларуси, было полиэтнично и поликонфессионально. Локальная история развивалась в классическом треугольнике: костел – церковь – синагога.

В составе Российской империи Дятлово являлось центром волости Слонимского уезда, в составе межвоенной Польши – центром гмины Новогрудского повета, в советское время – центром района. Местечко (с 1940 г. – городской поселок, с 1990 г. – город) являлось и остается локальным административным, экономическим, культурным, религиозным центром.

ПАМЯТНИКИ ИСТОРИИ И АРХИТЕКТУРЫ

Костёл Успения Пресвятой Девы Марии, 1624 – 1646 гг.

Католическая часовня, XIX в.

Спасо-Преображенская церковь, деревянная, XVIII в.

Дятловский дворец (Радзивиллов, Солтанов), XVIII в.

Синагога (кон. XIX в.)

Усадьба рода Домейко «Жыбартоўшчына» (нач. XIX в.)

Историческая застройка (фрагменты), конец ХIХ – начало ХХ вв.

Кладбище еврейское

Кладбище христианское

ПРИРОДА

Поверхность Дятловщины холмисто-равнинная. Северную и западную части района занимает Неманская низина, восточную – отроги Новогрудской возвышенности. Преобладают высоты 140-200 м, максимальная 283 м (к юго-востоку от г. Дятлово). Главная река Неман с притоками Молчадь с Дятловкой и Щара с Подъяворкой. Гезгальское водохранилище. Под лесом, преимущественно сосновым, 42% территории района.

В Дятловском районе находится часть ландшафтного заказника республиканского значения Липичанская пуща. Имеются охотничьи угодья: на территории Дятловского охотничьего хозяйства и Дятловского лесоохотничьего хозяйства. Геологический памятник природы республиканского значения – Камень-силач (д. Васевичи). Курорт республиканского значения Новоельня с одноимённой туберкулёзной больницей республиканского значения, санаторий «Радон» с детским отделением «Боровичок» (д. Боровики), детский областной реабилитационно-оздоровительный центр «Ласточка» (д. Гезгалы). Имеется множество зон отдыха местного значения. В Дятлове зоной отдыха является парк и набережная р. Дятловка.

ИСТОРИЯ

Первые письменные упоминания о Здзецеле датируются 1440-1450-ми годами. В это время местность входила в состав Трокского воеводства. Около 1492 г. великий князь Казимир финансировал здесь строительство Успенского костела. В 1498 г. великий князь Александр передал волость Здзецел гетману литовскому князю Константину Ивановичу Острожскому в вечное пользование с правом основания местечка. К. Острожский в начале XVI в. построил в местечке деревянный замок, который некоторое время имел важное оборонительное значение (в документах упоминается как двор Здзетело). Острожские построили в местечке деревянную церковь (в XIX в. была возведена новая, не сохранилась).

В конце XV – первой половине XVI в. Здзецел в составе Трокского воеводства. Согласно административно-территориальной реформы (1565-1566 гг.) Здзецел вошел в состав Слонимского повета Новогрудского воеводства. По состоянию на 1580 г. здесь было 118 дворов, рынок и 5 улиц. В начале XVII в. Здзецел перешел во владение Сапег. В 1624-1646 гг. князь Сапега основал в местечке каменный костел Успения Богородицы, при котором действовал госпиталь. С 1656 г. Здзецелом владели князья Полубинские, с 1685 г. – Радзивиллы. В конце XVII в. Радзивиллы построили двухэтажный дворец, который был разрушен в годы Северной войны (отстроен в 1751 г. на месте замка XVI в.)iii. На 1689 здесь насчитывалось 126 дворов и 9 улицiv.

Во времена Северной войны в январе 1708 г. в окрестностях Здзецела некоторое время находилась основная группировка российских войск. В самом местечке в течение недели квартировал царь московский Петр I. Позже Здзецел заняли шведы, которые сожгли его вместе с замком. В 1743 г. местечко пострадало от пожара. В 1784 здесь было 176 дворов, 5 улиц и 3 переулка; работали 3 мельницы, школа, больница, баня. В конце XVIII в. местность перешла во владение Солтанов.

В результате третьего раздела Речи Посполитой (1795) Здзецел вошел в состав Российской империи. Он превратился в центр волости Слонимского уезда. Местечко выступало административным, экономическим, культурным, религиозным центром для сельского населения окрестностей.

Сословная и этноконфессиональная структура населения Дятлова характеризовалась пестротой. В 1829–1830 г. в Дзецеле было 564 мужчин, из них представителей дворянства 8, духовного состояния 7, мещан-иудеев 444, мещан-христиан и крестьян 102, нищих 3. Документы первой половины XIХ в. называют среди жителей Дятлова также купцов (19 чел.), военных (21 чел.), однодворцев (10 чел.), разночинцев (6 чел.) v. Кроме белорусов и евреев в Дятлове проживали татары. Так, в начале 30-х гг. ХІХ в. в местечке было 2 татарских двораvi.

Последний владелец местечка Станислав Солтан участвовал в восстании 1830-1831 гг., за что российские власти конфисковали его имения, которые перешли во владение царской казны. Во дворце и хозяйских постройках разместили военных. Во время восстания 1863 г. дворец был приспособлен под военный госпиталь. В начале ХХ в. здесь размещалась 2-х-классная учительская семинария, в которой в 1912 г. учился активист белорусского национального движения, поэт, литературовед Игнат Дворчанин (1895 – 1937 гг.).

В 1866 г. Здзецел переименован в Дятлово.

Во второй половине XIX – начале ХХ в. в Дятлове развивались ремесленное и промышленной производство, торговля. Его промышленное значение определялось наличием мельниц, красилен, медоварен, лесопилки, кожевенных заводов, кирпичного завода, ватной фабрики, тисовых предприятий. Дятлово славилось выделкой паркета, изчестного под именем “дятловского”.    Вот как описывает Дятлово Аркадий Смолич в своей книге “География Беларуси”:

«К северу от Слонима, недалеко от Немана, в гористой местности лежит промышленное местечко Дятлово. Здешние ремесленники производят наилучший паркет. Местечко вообще торговое и богатое с населением около 5 тысяч человек»i.

Основными формами торговли были еженедельные торги (по вторникам), ежегодные ярмарки, лавочная и разносно-развозная торговля.

С осени 1915 г. до декабря 1918 г. Дятлово было оккупировано Германией. С марта 1918 г. в составе провозглашенной Белорусской Народной Республики. В оно было 1919–1920 гг. оккупировано польскими войсками. Согласно Рижскому мирномуо договору 1921 г., Дятлово оказалось в составе Польской Республики, где стало центром гмины Новогрудского повета Новогрудского воеводства.

С конца 1939 г. Дятлово в БССР, где 15 января 1940 г. оно получило официальный статус поселка городского типа и стало центром района Барановичской области (с 8 января 19 период Второй мировую войны с 30 июня 1941 до 9 июля 1944 Дятлово находилось под немецкой оккупацией. Нацистами были уничтожены 4716 чел.

25 декабря 1962 г. Дятловский район расформировали, его территория вошла в состав Слонимского, Новогрудского и Лидского районов. 6 января 1965 г. его восстановили в составе Гродненской области. 21 июня 1990 г. Дятлово получил статус города. 1 декабря 2004 г. состоялось официальное утверждение городского герба и флага.

Население Дятлово в 1971 г. составляло 4,5 тыс. чел., в 1991 г. – 8,1 тыс. чел., 1993 г. – 8,7 тыс. чел., 2004 г. – 8,3 тыс. чел., 2006 г. – 8,2 тыс. чел., 2009 – 7,8 тыс. чел.

ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОЙ ОБЩИНЫ ДЯТЛОВО

История еврейской общины в Дятлово восходит к концу XVI в. В инвентаре имения за 1580 г. среди 10 домохозяев на рыночной площади местечка назван «Мисан Жид»ii. Известно, что до 1670 г. функционировал кагал.

По инвентарю 1699 г. в Дятлове было 126 домов, из них 25 принадлежали евреям, это примерно 20%iii. Постепенно численность еврейского населения в Дятлове увеличивалась, особенно в период Российской империи, когда была введена черта еврейской оседлости, а евреям запретили проживать в сельской местности.

В 1863 г. в Дятлово насчитывалось 1276 чел., из них 525 казенных крестьян, 751 еврей (59 %), ремесленников-евреев было 22, а ремесленников-крестьян – 10 чел.iv

По статистическим сведениям на конец 1860-х гг. в Дятлове проживало 1576 чел., из них 1241 еврей (или 78,7 % всего населения местечка и 100 % дятловских купцов и мещан) v.

Архивные документы хранят также информацию о количестве родившихся, бракосочетавшихся, умерших евреев по местечкам за разные годы. Например, в 1840 г. в Дятлове родилось 14 еврейских мальчиков и 14 еврейских девочек; умерло 7 представителей мужского пола и 19 женского; состоялось 6 браков.

В 1840 г. в местечке было зафиксировано 3 развода, документ называет причину: «Не любились»i. Несмотря на то, что традиция ориентирует евреев на обязательность брака, иудаизм разрешает разводы, причинами которых могут быть: отказ одного из супругов выполнять супружеские обязанности в течение года, оскорбление родителей противоположной стороны, сквернословие в отношениях между мужем и женой и др. Достаточно простой была и церемония развода: муж вручал жене гет – документ, в котором признавалось, что она свободна и может вступать в новый бракii.

Кроме ограничительной политики царизма положение евреев усложнялось военными действиями и реквизициями 1812 г., а также частыми пожарами. Согласно статистических данных о сокращении мужского населения местечка, связанного с войной 1812 г., количество умерших составило 25 чел., пропавших без вести – также 25 чел.; если по ревизии 1811 г. в Дятлове числилось 161 мужчин, то осталось 110iii. Обнищание жителей отразилось на росте недоимок государственных податей: так в 1814 – 1815 гг. на кагале Дятлова было 1288 руб. недобора подушной податиiv.

Дятлово, как и другие местечки, возведённые преимущественно из дерева, очень часто горело. Так, пожары случались в 1789, 1806, 1850, 1868, 1874, 1881, 1882, 1894 и 1897 годах. Пожар 1874 г. уничтожил еврейскую синагогу, 211 жилых домов и 119 надворных построек, убыток составил до 134500 рублейv.

Причиной пожаров бывали и поджоги. Так, с 7 по 21 апреля 1844 г. в Дятлове было восемь пожаров в результате поджогов: в ночь с 7 на 8 апреля, т.е. с пятницы на субботу загорелся хлев еврея Вольфа Больсина, в следующую ночь – хлев еврея Вольфа Разважского, затем хлев Лейзера Герцовского, сарай крестьянина Михайлы Чучейки, сарай крестьянки вдовы Анны Граевской. По подозрению в поджогах были арестованы трое из нижних чинов квартирующей в местечке конно-артилерийской легкой № 5 батареи, а также один крестьянин м.Дятлова Петр Бурдун, еще над некоторыми лицами (пятью нижними чинами и двумя гражданскими лицами, в т.ч. над Беркой Лейзеровичем) установлено наблюдение.

В ночь с 19 на 20 октября 1844 г. произошел пожар на Костельном переулке – сгорели конюшня и амбар еврея Абрама Мовшевича Левина, убыток – 423 руб. 75 коп. Евреи Дятлово в количестве 35-ти человек подали прошение, в котором из-за разорения общества от пожаров ходатайствовали о предоставлении льгот в уплате податей и денежном пособии для отстройки истребленных пожаром домов. Решение губернских властей было следующим: отпустить для девяти семейств, у которых истреблены и жилые помещения, из лесных дач по 50 корней, остальным – по 30. Однако все же этого сделано не было, так как «ближайшие к м.Дятлово леса не в состоянии удовлетворять даже потребности в лесном материале казенных крестьян» vi.

Следующее сохранившееся в переписке чиновников прошение дятловских евреев датируется 1847 г. и содержит просьбы к виленскому генерал-губернатору старосты еврейского общества Дятлово Вульфа Слуцкого о приостановлении взыскания с общества 150 руб. сер. в пользу наследников бывшего содержателя местечка Рогозы до рассмотрения этого спора в Сенатеvii.

В 1862 г. евреи Дятлова обращались к виленскому генерал-губернатору с прошением об отдаче им в арендное содержание оброчной фермы Дятловского казенного имения, которая создана на бывшей владельческой земле Солтана. Просители жаловались на бедственное положение еврейского населения местечка, с трудом снискивающего себе пропитание, выражали желание заняться сельским хозяйством. В прошении говорилось о том, что евреи Дятлова неоднократно обращались в ведомство государственных имуществ с подобной просьбой, однако получали отказ на том основании, что будто бы по закону в западных губерниях евреи не допускаюся к аренде казенных ферм. Далее просители указывали, что ферма сдается без проведения публичных торгов дворянину Ольшанскому за сумму 429 руб. 67 коп. серебром в год, и предлагали увеличить ее на 50 % в случае передачи им земли казенной фермы в 24-х-летнее содержание. “Если по сему нашему ходатайству невозможно будет получить удовлетворение до истечения срока контракта и не иначе как за отдачею сей фермы в содержание с публичных торгов, то убедительнейше (…) просим о допущении нас к участию в торгах на сей предмет”. Прошение подписали 45 евреев – жителей и домохозяев местечка Дятловоviii. Как видим, евреи были настойчивы в борьбе за свои права и неоднократно обращались в различные инстанции для разрешения своих проблем.
В начале 1860-х гг. о Дятлове, а также о других местечках Гродненской губернии были собраны подробные сведения о населении и его занятиях: “Казенное местечко Здзенциол – евреев: 751 (332 мужчин, 419 женщин), казенных крестьян: 525 (252 мужчин, 273 женщин), всего: 1276 чел. (евреи составляли 58,9 %). Кроме того, неприписанных по ревизии, но постоянно проживающих в местечке евреев: 79 мужчин и 83 женщины. Домами и другим недвижимым имуществом в местечке владеют: 2 дворянина, 84 крестьянина, 202 евреев, 2 «разных лиц». Торговля бывает на следующие предметы: хлеб, лен, картофель, скот, другие хозяйственные произведения. Состоит 1 купец 2-й гильдии, объявивший капитал 2400 руб., торгует хлебом в других местах. Иногородних купцов и крестьян, торгующих в местечке, не имеется. Лавок для мелочной продажи – 17. Ярмарок на хозяйские продукты маловажных бывает одна – 23 апреля. Базары с 1 июля по 1 октября – по воскресеньям, а с 1 октября по 1 июля – по вторникам, незначительные. 7 постоялых дворов, 2 харчевни. Ремесленных заведений: кузнечных 5, сапожных 10, столярных 6, токарских 1, портных 7. Ремеслами занимаются из местных крестьян – 10, из евреев – 22. Сбыт изделий производится как в самом местечке, так и в других местах, особенно столярного производства, всяких изделий примерно на сумму до 1000 руб. сер. в год. Работает горчичный завод – сбыт на месте в местечке и в разные места. Выдано паспортов на отлучки – евреям 18, крестьянам – 23. Местные казенные крестьяне промышляют сельскими промыслами»ix.

Подробные сведения о местечках белорусско-литовского края были собраны и в 1880 г. – они вновь демонстрируют преобладание евреев (иудеев) над представителями других этноконфессиональных групп населения, а также занятость евреев с сфере неземледельческого предпринимательства. В Дятлове в 1880 г. проживало 2166 человек, структура его была следующей: по сословиям – дворяне: 2, духовенство: 3, мещане: 1318, крестьяне: 843; по вероисповеданиям – православных: 356, католиков: 496, евреев: 1314. Отмечалось, что евреи «снискивают себе пропитание» мелочной местной торговлей и ремеслом, а крестьяне – земледелием. Недвижимые имущества облагаются казенным налогом в размере 272 руб., 94 коп. В местечке учреждена мещанская управаx.
По уточненным данным населения оказалось несколько больше: муж. 1315, жен. 1392, всех – 2707; сословный и конфессиональный состав мужского населения: 3 дворян (православные), 3 духовенства (православный священник – 1, католический священник – 1, раввин – 1), 379 крестьян (123 православных, 256 католиков), мещан-евреев 930xi. Экономический потенциал местечка в 1880 г. был следующим: 7 заводов, 3 мельницы, 53 лавки, 13 кабаков, доход от них частных владельцев – 16000. Размер оборотного капитала – 8000 оптового, 19000 валового. Число жителей, занимающихся торговлей – 200; ремеслом и рукоделием – 250; отхожими промыслами – 30, услугами – 20, земледелием – 379. Важнейшие средства к жизни – у крестьян земледелие, у евреев – мелкая торговляxii.
Мещанское самоуправление в местечках черты еврейской оседлости имело существенную особенность: оно было представлено, как правило, исключительно евреями, хотя по мнению российских властей, «приличные» органы самоуправления должны были состоять на 2/3 из христиан. Выполнить эту норму не представлялось возможным, так как мещан христианского вероисповедания в местечках практически не было. Например, в 1884 г. в Дятлове насчитывалось 1383 мещан, все они иудеи, мещанский староста – Абрам Пацовский, помочник его – Лейзер Рабинович, в должности состоят с 15.11.1879 г.xiii
Должностными лицами в иудейских культовых учреждениях (синагогах, молитвенных домах) были старосты, казначеи, ученые. В 1867 г. в Дятлове в 1 деревянной синагоге и 4 молитвенных дома было по старосте, казначею, ученому. Еврейские кладбища разделены на пять разрядов, с уплатой денег следующих размеров: 1 разряд – 15 руб., 2 разряд – 10 руб., 3 разряд – 5 руб., 2 разряд – 2 руб., 1 разряд – бесплатно. Помощник раввина – Айзик Калманович Могускийxiv.

Согласно “Słownika geograficznego Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich” в местечке в 1893 г. имелось 3233 жителей, из них около 400 православных, 700 католиков, остальные иудеи. Соответственно конфессиональным группам населения действовали церковь, костел, 2 синагоги и несколько молитвенных домовxv.

В 1896 г. число евреев мужского пола составляло 982 чел., из них несостоятельными (в плане уплаты податей) были признаны 70 чел.xvi

В 1897 г. в Дятлове проживало 3.033 иудеев, что составляло 76% всего населения местечка.

В 1900 г. дятловские евреи просили разрешить отпустить 2035 руб. из свободных остатков коробочного сбора на ремонт двух молитвенных школ, из которых одна заменяет синагогу. Прошение было удовлетвореноxvii.

Наиболее успешные еврейские предприниматели Дятлова попадали на страницы адрес-календаря «Вся Россия: Русская книга промышленности, сельского хозяйства и администрации». Так, в 1900 г. там были указаны следующие промышленные и торговые предприятия, принадлежащие евреям Дятловаxviii.

21 февраля 1903 г. в Дятлово основано Общество помощи бедным евреям с целью «доставления средств к улучшению материального и нравственного состояния бедных евреев м.Дятлова без различия пола, возраста, званий и состояний». Устав общества содержал список его членов: Гирш Соломянский, Менахем Верниковский, Исаак Лейзеров Рабинович, Израиль Ганузозич, Янкель Лейб Бреский, Шебшель Шушан, Иовна Лейб Хлебников, Иосиф Винецкий, Герц Гиршовский, Лейзер Канторович, Берко Дворецкий, Я.Гирш Лангборт, Вульф Дворецкий. Председатель – Ицко Лейзерович Рабинович, секретарь – Иосель Лейбов Винницкий. Как рапортовал местный чиновник в Вильно, заседания общества носили характер небольшого кружка руководителей на квартире одного из членов, без всякого участия большинства местного еврейского населения. Обществом был организован усиленный сбор денег по местечку, отчетные книги и документы общества велись беспорядочно и недобросовестно.

Расследование полиции показало, что Рабинович сложил с себя функцию председателя, и обществом руководят лица без определенных занятий или с таким подозрительным занятием, как тайная адвокатура. Собрана достаточно крупная для небольшого местечка сумма – 250 руб. Расходование собранных средств совершенно не поддается никакому контролю. Губернатор ходатайствовал о закрытии общества «в виду допущенных неправильностей при ведении отчетных книг, дающих основание предполагать возможность неблаговидного способа расходования собираемых сумм». Последовало решение: такая крайняя мера как принудительное закрытие благотворительного общества возможна лишь путем получения Высочайшего повеления через Комитет министров при наличии неоспоримых данных, свидетельствующих о выдающихся злоупотреблениях, неустранимых обычными мерами надзораi.

В 1907 г. в Гродненской губернии действовало более 20 ссудно-сберегательных еврейских товариществ, в том числе и в Дятлове, о котором сообщалось, что оно основано в апреле 1907 г. и объединяет 126 евреев. Кроме того, в Дятлове, еще в 1844–1846 гг. было учреждено мелкое кредитное учреждение типа мирских ссудных или заёмных капиталовii

В межвоенный период евреи составляли около 75 % всех жителей Дятлова. В 1926 г. в местечке было около 3450 евреев. Из 621 еврейских семей 303 жили за счет ремесла (в основном портные и сапожники), 210 семей – за счет торговлиi.

Пекарней (ул. Слонимская) владел Винокур, лесопилкой – Каплинский, гостиницей (на Рынке) – Рабинович, постоялым двором (по ул. Слонимской перед озером) – Шушен. В Дятлово были 4 мельницы, 3 локомобиля, вырабатывающие электроэнергию и дававшие свет местечку. На один дом предназначалась одна лампочка. Свет подавался до 12 часов ночи.

В межвоенное время в Дятлове продолжали действовать религиозные учебные заведения иудеев: хедеры, талмуд-торы. Из дневника Бернарда Пински:

«Когда моему отцу было шесть лет, его отдали в одну из четырёх школ Гжетла, которая называлась Талмуд Торах, еврейскую религиозную школу, в которой также изучали польский язык. В Гжетле говорили на языке идиш, дома молились на языке иврит, изучали польский язык в школе и разговаривали на белорусском языке со своими соседями – неевреями. Официальные лица, такие как полиция, судьи, администрация города, не говорили по-еврейски. В Талмуд Торах уроки проводились на еврейском языке, а нерелигиозные предметы изучались на польском языке. Другие религиозные предметы преподавались на иврите, но переводились на язык идиш для обсуждения. Каким-то образом дети справлялись с этим оплотом библейского общества»ii.

В 1921 г. была основана школа с преподаванием на идиш, в 1929 г. – школа с преподаванием на иврите системы Тарбут, ставившей своей задачей подготовку к эмиграции в Эрэц-Израэль. Действовали сионистские и другие еврейские политические организацииiii.

По воспоминаниям Ермоловича Ч.И., старожила Дятлова, в местечке организовывались цирковые представления (приезжали артисты со львами, тиграми), показы кино, танцы, был оркестр (музыканты из евреев), проводились футбольные матчи (команды были смешанные по национальному составу, из еврейских футболистов были Даля и Нота)iv.

Из воспоминаний Лизы Каплинской о довоенном Дятлове:

«Население города было шесть тысяч душ, среди них четыре с половиной тысячи были евреями, остальные были белорусы, немного поляков. Из культурных учреждений в Дятлове существовали еврейская школа (около 100 детей и 6 учителей); ивритская школа (250 детей и 7 учителей); религиозная школа для бедных детей Талмуд-Тора, основанная в 1909 г. (100 детей и 4 учителя). Еврейские дети ходили также в государственную польскую школу – семилетку. Еврейская молодежь продолжить свое образование в средних школах Гродно, Лиды и Вильно. В местечке постоянно демонстрировалось кино. Еврейский драматический кружок показывал представления. Была большая еврейская библиотека. Из других социальных институтов в местечке были союз ремесленников, союз купцов, банк, кредитная касса, дом престарелых. Из политических организаций были: сионистские партии всех направлений, Агуда, Бунд, и подпольная коммунистическая организация. В Дятлове жило много соферов – они писали священные книги, молитвы и мезузы для Америки. Раввинами были: раввин Сорокошкин, мудрец (Гаон), бывший депутат польского сейма и последний раввин Райцер»v.

Дятлово было оккупировано войсками Третьего рейха 30 июня 1941 г. Вскоре после прихода нацистов были арестованы 50 человек еврейского происхождения. С 14 июля 1941 г. всех евреев обязали носить желтые звезды на одежде, а несколько дней спустя нацисты убили в Новогрудке около 120 представителей еврейской интеллигенции. В местечке был основан еврейский совет, так называемый Юденрат. 2 ноября 1941 г. оккупанты заставили евреев сдать золото и другие ценные вещи. Во время этой акции два человека погибли. 15 декабря 1941 г. около 400 еврейских рабочих были депортированы в гетто в Дворец.

22 февраля 1942 г. оккупационные власти издали распоряжение о создании гетто в Дятлове. В нем находилось около 4500 человек. Гетто не могло вместить такое большое количество людей. Все дома были очень переполнены. Территория гетто была окружена забором. Оккупационные власти запретили евреям покидать гетто. Оно охранялось полицаями. Внутри гетто за порядком следила еврейская полиция.

Еще в декабре 1941 г. в Дятлове было создано движение сопротивления. Его члены пытались приобрести оружие и боеприпасы, были также установлены контакты с партизанскими отрядами. 28 апреля 1942 г. нацисты вышли на след организации и арестовали одного из заговорщиков.

30 апреля 1942 г. нацисты при поддержке местной полиции согнали людей на рыночной площади. Лица, найденные в тайниках или оказавшие хоть какое-то сопротивление, были убиты на месте. Среди людей, сосредоточенных на рынке, немцы отобрали людей с различными профессиональными специализациями. Остальных вывезли в близлежащий лес – Курпешовский. Там в этот день около 1200 человек были убиты. По неизвестным причинам члены сопротивления не попытались поднять восстание.

Следующая акция уничтожения состоялась 6 августа 1942 г. После селекции немцы остановили около 200 молодых людей. Остальных вывели на еврейское кладбище. Там людей заставили копать себе братскую могилу. В результате этой акции убито около 2000 человек. Считается, что около 600 человек сбежало, некоторые из которых пополнили партизанские отряды. 200 отобранных молодых людей на следующий день депортировали в Новогрудок. Еврейская община Дятлова перестала существовать.

Чурило Артемия Михайловна, 1933 г. рождения, жительница Дятлова, вспоминает:

«Вся улица была от площади до кольца, вся улица была евреями загружена, и их гнали в лес сюда. Так уже кричали, так уже они прощались. Вот подойдут к дому и кричат: “Прощай! Выбочай!”. Так потом говорили: “Чего вы шли? Вас же было больше. Что вы не могли расправиться с этими полицаями или немцами?”. “Нам по закону так положено было истребление. Мы грешны перед Богом и поэтому нам надо было вот пройти это испытание”vi.

После войны только несколько евреев жили в Дятлове. Еврейская жизнь в местечке не была восстановлена. По переписи населения 2009 г. в Дятлове проживает 5 евреев.

АРХЕОЛОГИЯ

В инвентарях XVI в. в Дятлово упоминаются два центра: Рынок (теперь площадь 17 сентября) и Замок (место точно не определено). В 1990 г. П.А. Русов проводил археологические исследования: были заложены шурфы на территории бывшего Рынка и предполагаемой территории Замка (западная окраина города, на левом берегу Дятловки, в нескольких метрах от кирпичного дворца XVIII в.). Около дворца выявлен культурный слой до 2 м. Найдены остатки строения с фундаментом и стенами в 1,4 м, предметами XVI–XVII вв.: фрагменты керамической посуды западноевропейского производства с надписью готическим шрифтом; кафельные фрагменты, по которым определена принадлежность замка Павлу Сапеге во второй четверти XVII в.; цветочница из красной глины с двумя декоративными ручками в виде колец, стеклянные днища бутылей с клеймами латинскими буквами, множество серебряных шпилек, монеты польской и литовской чеканки середины XVII в. На территории бывшего Рынка культурный слой до 0.8 м, поврежден постройками XVIII – ХХ в. Найдена кухонная керамика XVI – XVII вв.vii

РЕЛИГИЯ

Православная церковь была основана в местечке в XVI в. на средства князя К.Острожского, в XIХ в. на этом же месте возведена новая церковь. Позже дятловская церковь стала униатской. Документальное подтверждение этому – документ 1837–1838 гг. о составе населения имения Дятлова по вероисповеданию, согласно которому дятловские крестьяне были униатами (380 муж. и 309 жен.) и католиками (709 муж. и 714 жен.)viii.

Ныне существующее здание Спасо-Преображенской церкви было возведено в XVIII в. Согласно «Гродненскому православно-приходскому календарю» (Т. 1. 1899 г.), в 1839 г. церковь вновь отстроена прихожанами; в ней имеется чтимая местным населением икона Георгия Победоносца, поступившая в 1870 г.; насчитывалось 4213 прихожан.

Рядом с деревянной Спасо-Преображенской церковью в конце ХХ в. начато возведение каменной.

Дятловский костел Успения Богородицы был возведен в камне в 1624 – 1646 г. по фундации князей Сапег (ранее существовал деревянный, который до 1492 г. финансировал великий князь литовский Казимир, а построен он был в 1515 г.). Костел действующий.

В Дятлово также зарегистрированы религиозные общины «Церковь Христиан Веры Евангельской» (построен деревянный храм), «Церковь евангельских христиан баптистов».

Иудеи имели несколько культовых учреждений. Так, в 1867 г. в Дятлове действовали 1 деревянная синагога, 4 молитвенных домаix, в 1893 г. – 2 синагоги и несколько молитвенных домовx. Здание сохранившейся каменной синагоги конца ХІХ ст. используется сегодня пожарной частью. Рядом существовала вторая синагога, на ее месте построен банк.

В Дятлове, как и в других штетлах, существовала религиозная система образования, представленная хедерами и талмуд-торой, а в межвоенное время еще и школой системы Тарбут.

СВЕТСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

Поскольку Дятлово выполняло и выполняет административную функцию – центра волости, гмины, района – это обусловило наличие в нем соответствующих структур: волостного управления, позже – гминного и районного.

Как центр торговли Дятлово имел такие учреждения периодической формы торговли как ярмарки (две в год: 23 апреля – в день св. Георгия и 30 мая – в день Св.Троицы) и еженедельные торги (по вторникам); стационарная торговля осуществлялась в основном через лавки. По сведениям на 1834 г. в местечке 19 стационарных лавокxi. Торговыми точками являлись также корчмы, шинки, трактиры, рестораны и т.д.

В 30-е годы ХIХ в. появляются первые мелкие промышленные предприятия: 3 кожевенные мастерские, 3 мельницы. В конце 60-х годов ХIХ в. в Дятлово работали 2 кожевенные, 3 кирпичные, 6 скипидарных предприятий, 15 пивоварен.

В Дятлове, центре образования, действовали учебные заведения. В 1833 г. в Дятлове было создано приходское училищеxii. По сведениям на 1878 г., в местечке работали народное училище, почтовая станция, волостное правление, лавки, 6 постоялых дворов, корчмы, аптека, по вторникам проводились торги, 2 ярмарки в год, 2 мельницы, 2 красильни, несколько мелких кожевень.

В 1897 г. здесь отмечено наличие народного училища, церковно-приходской школы, частной больницы на 6 мест (2 врача), аптеки, почты, магазина, 2 тисовые фабрик, небольшой мастерской по производству «дятловского паркета» (из местного дуба), который пользовался большим спросомxiii, 2 медоварен, более 40 мастерскихxiv. На 1914 г. работали ватная фабрика, 5 медоварень, лесопилка, кирпичный, 2 кожевенных завода (48 рабочих).

По воспоминаниям Лизы Каплинской, в довоенном Дятлове из культурных учреждений существовали идишская школа, ивритская школа, постоянно работало кино, действовал еврейский драматический кружок, была большая еврейская библиотека. Из социальных институтов можно отметить союз ремесленников, союз купцов, банк, кредитную кассу, дом престарелых; из политических организаций – сионистские партии всех направлений, Агуда, Бунд и подпольная коммунистическая организация.

В настоящее время в Дятлове работают предприятия по производству строительных материалов, пищевой, деревообрабатывающей промышленности, 2 средние школы, гимназия, школа-интернат, музыкальная школа, детский сад, Дом культуры, две библиотеки, больница, отделение связи. К услугам туристов Дятловский историко-краеведческий музей, Центр туризма и краеведения, гостиницы «Липичанка» и «Дядя Ваня», предприятия общественного питания «Жемчужина», «Ветерок»  и др. Издается районная газета «Перамога».

ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО

В Дятлово сохранилась радиально-кольцевая планировочная структура, которая сложилась в XVII–XIХ вв. на основе трех улиц – дорог на Лиду, Новогрудок, Слоним (современные основные улицы Советская, Ленина, Мицкевича, Кирова, Слонимская, Новогрудская, застроенные общественными и двухэтажными жилыми домами). Центр композиции – прямоугольная в плане рыночная площадь (бывший Рынок, в межвоенное время называлась Площадь 11 ноября, в годы Второй Мировой войны носила имя Гитлера, в настоящее время – площадь 17 сентября), от которой в радиальных направлениях идут основные улицы.

Современная улица Ленина ранее называлась Замковая, Липовая, Дворная, Костельная. Красноармейская ранее была Слонимской, Советская – Новогрудской, Фрунзе – Дворецкой (вела к м.Дворец). Улица Октябрьская называлась Лысогорской и Яворской, а за “польскім часам” – улица Костюшки.

Планировка и застройка площади и прилегающих к ней улиц, сложившихся во второй половине XVII–XIX вв., сохранились достаточно хорошо, представляя “архитектурный пейзаж”, характерный для небольших белорусских поселений. Группа старых домов торговцев и ремесленников (10–12 построек), расположенных на восточной стороне площади и ул. Горького, представляет значительный историко-этнографический интерес как образцы рядовой застройки поселения XIX – первой трети XX вв.

Основным архитектурным объектом площади является костел, занимающий островное положение на ней и своей доминантой объединяющий окружающую одно- и двухэтажную застройку.

К сожалению, перестройка площади 17 сентября в 1960-70-е гг. уничтожила историческую часть ее южной и западной сторон. Например, при строительстве универмага снесено несколько старосветских местечковых домов, в том числе и представленный на этой фотографии.

ЭТНОГРАФИЯ

Этнографический материал содержится в воспоминаниях старожилов местечка о религиозных и светских традициях его жителей.

Чурило Артемия Михайловна 1933 г. рождения, вспоминает, что из еврейских праздников помнится пасха еврейская: «Называлась пэйс, они на эту пасху носили мацу. Как у нас традиция яйца крашенные дарить, так у них была традиция мацу эту дарить». На вопрос о том, говорили ли в местечке о том, что в мацу добавляют кровь христианских детей, информантка ответила: «Если и брали кровь, то той мацой они не одаривали, это считался у них большой грех, они обыкновенно пекли мацу, которую носили раздавать». Также А.М. Чурило рассказала, что у евреев была «страшная ночь, когда они шли в лес, поле, делали там такие шалашики, сидели, и кто-то должен был пропасть в эту ночь». На Шабат в местечке были «сплошные массовые гуляния евреев – нельзя было пройти по улице, по тротуару. Молодежь толпами. И гуляли, и вечером, и поздней ночью, и все».

По воспоминаниям Чурило А.М., евреи в местечке хорошо одевались, были очень нарядные. Отличался от остальных евреев тот, что работал в пожарной и трубил во время пожара, он носил шляпу и пейсы. Между собой евреи говорили по-еврейски, а с нами – «на простом языке». У евреев было такое проклятие: «Дай Бог ему гости каждый день»i.

Ермолович Чеслав Иосифович, 1930 г. рождения, вспоминает, что он на Шабат оказывал услуги евреям: зажигал свечи (за пять грошей). Ему запомнилось, что на косяках еврейских дверей были “какие-то бляшечки со святыми надписями на бумажечках” (мезуза). По еврейским правилам курицу надо было зарезать с первого раза. Были специальные резники. “Когда еврей умрет, им нельзя было плакать, они нанимали, чтоб наши плакали”ii.

Каждый ремесленник или торговец почитал за честь повесить перед своей мастерской или магазином вывеску. По ней было легко понять, что и кто здесь производит или продает. Например, на доме портного были изображены ножницы, шапочника – шапкиiii.

О многих исторических зданиях старожилы местечка могут рассказать интересные истории. Например, дом №10 на рыночной площади: до пожара 1874 г. на его месте стоял одноэтажный деревянный дом на каменном фундаменте Мордуха Цитковицкого. К 1894 г. был отстроен как двухэтажная мурованка (каменный дом) того же владельца. В 30-е годы ХХ века в этом здании находилось булочная. Внизу, в подвальном помещении, пекли булки, а на верхнем этаже была чайная, где угощали чаем с хлебобулочными изделиями. Старые люди вспоминают: молодые ребята из окрестных деревень часто задерживались в местечке после танцев. Чтобы не идти домой в темноте, они заходили в чайную, поднимали с постели хозяина, заказывали стакан чая, булочку и за разговорами проводили время до рассвета. Хозяин все это время дремал за стойкой, подперев голову руками. В послевоенное время здесь располагались магазины “Промтовары”, “Молочный”, «Рыбный», с конца 1990-х гг. – фирменный магазин “Пищевик” Дятловского вино-водочного завода.

Здание № 9 на центральной площади (ныне закусочная “Ветерок”) возведено в камне после повреждения пожарами 1874 и 1881 г. прежнего одноэтажного деревянного дома. Владельцем его до и после пожаров был Мордух Кауфман. В 1930-е годы здесь находилась аптека Дворецкого, в 1960-е – “Чайная”, хотя чай там не подавали, а торговали пивом, вином, водкой на разлив, и, соответственно, закусками. Хотя было учреждение питания и с точным названием – “Закусочная” (на рогу площади и ул.Ленина), там, действительно, закусывали. Долгое время здесь работал Щетка, он был хорошо знаком посетителям, поэтому было популярным выражение «Пойдзем да Шчоткі”.

Здание № 10 по ул. Ленина (ныне магазин “Хлеб”) – дом, который стоял в 1930-е годы на этом месте, принадлежал брату Рабиновича, того самого, который владел отелем на площади. В доме располагалась бильярдная, которая работала всю ночь. Здесь можно было выпить и закусить. У 1950-70-е годы в здании находился магазин “Культтовары”.

В доме №20 на углу улиц Ленина и Красноармейской (где сегодня находится кафе “Рюмочная”) в межвоенное время Артишевский держал самый лучший в Дятлово ресторан. Кроме обеденного зала в ресторане стоял бильярд, имелись отдельные кабинеты для игры в карты. Во время войны здесь находилась немецкая жандармерия.

Среди жителей Дятлово из поколения в поколение передаются предания о подземных ходах между костелом, часовней и дворцом. Эти истории находят реальное подтверждение. Так, житель Дятлова И.И. Белоус вспоминает: “После войны мы ходили в школу, которая располагалась по улице Горького. Если мы хотели убежать с уроков, то скрывались в подземном ходе, по которому доходили до площади, сверху слышался гул машин. Но какой был вид туннеля, не помню, было темно”.

На подземный ход натолкнулись строители каменной церкви в 1938 г., когда копали котлован для фундамента. Стенка подземного хода была сделана из извести, но была очень жесткая. Говорят, что древние мастера добавляли в раствор желтки яиц, что придавало извести такие качества. Инженер приказал дыру укрепить и залить бетономiv.

Старожилы рассказывают, что когда сносили дома по южной стороне рыночной площади и готовили место для строительства Дома быта, то дети в развалинах старого дома нашли бутылку с золотыми монетами и перстнями. Находку поделили между собой. Некоторые пошли покупать конфеты, семечки… Один мальчик принес домой два золотых перстня, один нацепил себе, а второй, с бриллиантом, – на хвост своей собаке… Вскоре пришли милиционеры и забрали перстни. Милиция еще долго искала тех, кто успел воспользоваться детской несознательностьюv.

Ермолович Чеслав Иосифович, 1930 г. рождения, вспоминает, что у одной женщины милиция забрала 55 золотников (нашли в шкафчике), она говорила, что сын принес (позже она построила новый большой дом напротив здания бывшей синагоги, где сейчас пожарная). Ч.И. Ермолович также вспоминает, что когда строили банк на месте синагоги, то средь бела дня обвалился второй этаж, рабочие успели отскочить, и никто не погиб. Ермолович сам был этому свидетель и не исключает, что причиной могло быть то, что стройку затеяли на святом местеvi.

ПАМЯТНИКИ АРХИТЕКТУРЫ

Костёл Успения Пресвятой Девы Марии, 1624 – 1646 гг.

Дятловский костел Успения Богородицы является памятником архитектуры барокко. Построен в середине XVII в. Во время пожара в 1743 г. костел значительно пострадал и был затем перестроен снаружи и внутри (архитектор А. Осикевич). Сейчас это однонефное двухбашенное сооружение с фасадом ярусного построения. Развитые раскреповки, криволинейные карнизы, фигурные фронтоны, использованные в декоре костела, характерны для позднего барокко. Аналогичный характер присущ и интерьеру, где выделяются убранством скульптурные алтари.

Дятловский дворец (Радзивиллов, Солтанов), XVIII в.

Дятловский дворцовый ансамбль относится к середине XVIII в. Принадлежал Радзивиллам, затем Солтанам. До сегодняшних дней, правда, со значительными изменениями сохранился дворцовый корпус, частично уцелели хозяйственные постройки, парк и пруды. Дворец (1751) представляет собой симметричный двухэтажный объем под высокой вальмовой крышей. Не так давно в нем размещалась районная больница, и поэтому внутренняя планировка корпуса изменена. Наружная архитектура – большой набор скульптурного декора позднего барокко и рококо – сохранилась достаточно хорошо. Фасады, убранные плоскими и профилированными пилястрами, богато украшены сандриками, гирляндами, медальонами, растительным орнаментом, геральдическими знаками.

Католическая часовня на кладбище – памятник архитектуры классицизма, дата возведения – 1813 г.

Спасо-Преображенская церковь – памятник деревянного зодчества XVIII в., по другим сведениям – церковь XVIII в. не сохранилась, а та, что находится на ее месте, возведена позже.

Синагога (кон. XIX в.) – здание приспособлено под пожарную часть, о его прошлом свидетельствует расположение окон на боковых фасадах: один ряд больших окон сменяется двумя рядами окон меньшего размера (за перегородкой второго этажа располагалась женская часть синагоги).

Усадебный дом Домейко – Жибортовщина, XIX в. В стену дома вмурована табличка со следующей надписью: «Тут у 1884–1888 гг. жыў вядомы ў свеце вучоны, нацыянальны герой Чылі Ігнат Дамейка».

Историческая застройка (фрагменты), конец ХIХ – начало ХХ вв.

Восточная часть площади 17 сентября (Рынок) застроена кирпичными и каменными домами, возведенными после пожара 1874 г. Например, дом № 4 – здание исторической застройки, до пожара 1874 г. на этом месте стоял деревянный дом на каменном фундаменте с небольшим подвалом. Принадлежал он торговцу Гиршу Дворецкому. После пожара 1874 г. гродненские губернские власти запретили застройку площади деревянными зданиями. Гирш Дворецкий отстроил дом, примерно, в 1890 г. В 1930-е гг. здесь размещался отель промышленника Рабиновича, в 1939-1941 гг. – райкомы коммунистической партии и комсомола, во время войны 1941-1945 гг. – управа бургомистра Василия Рогули, после войны – на первом этаже – райкомы партии и комсомола, на втором – почта.

На ул. Красноармейской сохранился деревянный дом с мансардой. До войны там жил учитель, во время войны располагался штаб генерала Каминского, который командовал частями Русской освободительной народной армии, воевавшей на стороне немцев. После войны некоторое время находился детский дом для малышей, позже Дом детского и юношеского творчества.

МЕСТА ПАМЯТИ

Местами памяти Дятлова являются кладбища – их в местечке два: христианское и еврейское. На христианском кладбище находится памятник немецким солдатам Первой мировой войны

Первое еврейское кладбище было в Дятлове около синагоги в районе ул. Первомайской, оно не сохранилось – не осталось ни одного надгробия, вся территория застроена.

Частично сохранившееся еврейское кладбище Дятлова находится в южной части города. В результате разрушений в настоящее время из довоенной территории сохранилось несколько десятков надгробий различной степени сохранности. На кладбище находится огороженная братская могила, где похоронены тела около 2000 человек, расстрелянных в этом месте нацистами 6 августа 1942 г. После войны советские власти на месте убийства вознесли обелиск. В 2003 г. на памятнике прикреплена мемориальная таблица со звездой Давида и надписями на иврите и русском языках.

На еврейском кладбище есть могила Атласа Ескеля, врача и партизана. Его история такова: Атлас Ескель родился в 1913 г. в Варшаве. До войны он изучал медицину, был докторантом в университетах Италии и Франции. 1941 год застал его в Козловщине. Его родители и сестра погибли в местном гетто 24 ноября 1941 г. Ему удалось бежать. Укрылся он в лесной глуши Липичанской пущи, где организовал партизанский отряд из еврейской молодежи и солдат Красной Армии. Отряд совершил несколько удачных акций, в том числе взорвал немецкий поезд на линии Гродно-Лида, разрушил мост через Неман, нападал на немецкие части в Козловщине и Руде Яворской. В 1942 г. партизаны Атласа совершили нападение на гарнизон в Деречине и вывели из гетто 120 человек. 6 августа 1942 г. во время аналогичной акции была спасена еще одна группа евреев – из гетто Дятлово. Атлас Ескель погиб около деревни Великая Воля 5 декабря 1942 г. Товарищи похоронили его тело в лесной могиле около деревни Малая Воля. В 2003 г. благодаря учительнице гимназии в Дятлове Жанне Славомировне Наговонской была произведена эксгумация останков А. Ескеля и почетное перезахоронение их на еврейском кладбище в Дятлове.

В 2006 г. благодаря фундации Симона Марка Лазаруса на кладбище был открыт еще один памятник с надписью: «Здесь в 1942 г. были зверски убиты 54 евреев из Дворца. Вечная память жертвам Холокоста. Пусть их души будут вплетены в венок вечной жизни”. На кладбище есть и могилы тех, кто умер после Второй мировой войны: Клары Абрамовны Каплинской (умерла в 1974 г.), Михаила Израиловича (умер в 1974 г.) и др. В 1997 г. усилиями евреев, выходцев из Дятлова, кладбище было ограждено забором из бетона и стальных деталей. Доступ возможен через незапертую калитку.

 

Сведения из книги «Памятники геноцида евреев Беларуси»vii: могила узников гетто: 0,5 км севернее города, слева от дороги на Новогрудок, в апреле 1942 г. гитлеровцы и полицаи замучили и расстреляли 2800 евреев. В 1945 г. на могиле установлен обелиск.

Могилы жертв нацизма, внесенные в книгу «Збор помнікаў гісторыі і культуры. Гродзенская вобласць» viii:

– На южной окраине Дятлова справа от дороги Дятлово-Савичи-Раготна похоронены 3 тыс. жителей местечка, которых погубили нацисты в августе 1942 г. Обелиск установлен в 1945 г.

– 0,5 км на север от местечка слева от дороги на Новогрудок похоронены 2800 жителей Дятлово, убитые нацистами в апреле 1942 г. Обелиск установлен в 1945 г.

– 2 км на север от местечка слева от дороги на Новогрудок похоронены 300 мирных жителей Дятлово и района, расстрелянных нацистами в июле 1944 г. Обелиск установлен в 1965 г.

– Братская могила подпольщиков – ул. Некрасова, на кладбище.

– Три братские могилы советских воинов и партизан: ул. Победы, на территории больницы; в парке около развилки дорог на Лиду, Новогрудок, Слоним; ул. Мицкевича, парк культуры и отдыха.

Местами памяти, связанными со Второй мировой войной также являются территория гетто (район вокруг синагоги, а также улиц Лысогорской, Слонимской), здание бывшей синагоги (возле синагоги нацисты проводили казни лиц еврейской национальности: известно, что в конце апреля 1942 г. во дворе синагоги немцы убили семью Лейбовичей).

ПАМЯТНИКИ САДОВО-ПАРКОВОГО ИСКУССТВА

Сохранились отдельные фрагменты (зеленые насаждения, пруды) парка дворцово-паркового комплекса Радзивиллов (позже Солтанов). Парк пейзажного типа у реки Дятловки с круглым водоемом и произведениями архитектуры малых форм (мостики, павильоны, скульптуры) полукольцом огибал дворец с восточной стороны. Воды реки, поднятые плотинами, образовали цепь прудов, растянувшихся с севера на юг, вдоль дворцового ансамбля.

ДВИЖИМЫЕ ПАМЯТНИКИ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ

Движимые памятники истории и культуры Дятлова хранятся в историко-краеведческом музее (открыт 5 мая 1968 г.) (профиль музея – комплексный, 12417 предметов основного фонда, среди них есть Тора), а также в школьном музее при Дятловской гимназии (отдельная комната посвящена истории еврейской общины Дятлова).

В 1980 г. в сквере на перекрестке улиц Красноармейская и Первомайская установлен памятник Иосифу Филидовичу, крестьянину д. Пуща Липичанская, который в конце 1942 г. повторил подвиг Ивана Сусанина.

НЕМАТЕРИАЛЬНЫЕ ЦЕННОСТИ

С Дятловом связаны несколько видных еврейских деятелей: Хаим га-Коэн Рапопорт, раввин в Дятлове в 1720-1729 гг., позже – раввин во Львове; Яков сын Зеева Кранц, родившийся в Дятлове проповедник, известный как Магид из Дубно; Израиль Меир га-Коэн, известный как Хафец Хаим, уроженец Дятлова, ректор знаменитой иешивы в Радуни.

Яков Кранц (1741-1804) – известный еврейский проповедник. Родился в местечке Дятлово. Учился в иешиве в Межиречах (ныне Ровенская область в Украине), где снискал славу талантливого проповедника. Объездил еврейские общины в окрестностях Львова, Люблина, Калиша, Замостья. 18 лет проповедовал в Дубне (Украина). В проповедях использовал фольклор, этические, галахические, каббалистические произведения, интерпретируя их по-своему. Книги его (на иврите) выходили посмертно в Украине, Польше.

Исраэль Меир Коэн  (Хафец-Хаим; настоящая фамилия Пупко) (1838 – 1933) – известный  раввин, галахист и моралист. Духовный лидер восточноевропейского еврейства. Автор комментария к Шулхан-Аруху «Мишна Брура» и книг «Хафец Хаим» и «Шмират а-Лашон» по законам запрета злословия и других важных галахических трудов.

Родился в городе Дятлове в 1838 г. в семье, строго соблюдавшей еврейскую традицию, у Арье-Лейба и Добруши. Начиная с 10 лет учился в Бейт мидраше Хаима Нахмана Парнаса в Вильно, и вскоре занялся самообразованием. В 11 лет потерял отца. Мать вышла замуж вторично. Женился на дочери своего отчима. Через несколько лет после женитьбы начал писать свои книги, изначально анонимно. Стал известен в мире по названию своей самой популярной книги, посвященной законам о запрете злословия — «Хафец Хаим» («Жаждущий жизни»). В 1869 г. создал иешиву в Радуни, известную под названием «Хафец Хаим». Рабби Исраэль Меир отказался брать деньги за свои раввинские обязанности, и кормился за счет лавки, которую содержала его жена.

В 1920 г. пытался вести борьбу с советскими властями за сохранение иудаизма, но быстро понял, что борьба обречена на провал и вернулся в Польшу. В 1924 г. предложил создать Ваад иешивот (комитет по делам иешив), который существует и поныне. Предвидел Катастрофу европейского еврейства и создание еврейского государства. По другим мнениям был категоричным противником сионизма. Умер в Радуни в 1933 г. Дом Хафец-Хаима в Радуни в 2001-2002 гг. был разобран и вывезен в США.

Все книги Хафец-Хаима получили широкое распространение во всех еврейских общинах. Они были сотни раз переизданы в разном формате, разделены на годовые циклы изучения по дням недели, к ним были написаны новые комментарии. Среди наиболее известных трудов Хафец-Хаима стоит отметить:

Хафец Хаим (1873) – законы о запрете злословия

Шмират алашон (1876) – этика запрета злословия

Мишна Брура (1884—1907) – комментарии к Шулхан-Аруху, часть «Орах хаим»

Биур аллаха – объяснение окончательного постановления алахи в Шульхан Арухе и Мишне Бруре

Ахават Хесед – законы о благотворительности

Махане Исраэль – законы поведения еврейских солдат в русской армии

Нидхей Исраэль – о раскаянии

МУЗЕИ — АРХИВЫ — ЧАСТНЫЕ КОЛЛЕКЦИИ

История Дятлова, в том числе частично история еврейской общины, нашла отражение в Дятловском историко-краеведческом музее (в экспозиции музея кроме темы Холокоста упомянута религиозная жизнь евреев: есть фотография здания синагоги и фрагмент Торы).

Значительно больше внимания уделяется истории евреев Дятлова в школьном музее, созданном в гимназии стараниями учителей Жанны Наговонской и Елены Абрамчик. Экспозиция о дятловских евреях включает в себя публикации, фотографии и репродукции, посвященные истории и наследию евреев, современные богослужебные предметы: талес, кипу, ханукальные свечи и др.

Архивы (с интересной информацией, касающейся истории данной местности)

Национальный исторический архив Беларуси в Гродно

Литовский государственный исторический архив в Вильнюсе

Главный архив древних актов в Варшаве (AGAD)

ТУРИСТИЧЕСКАЯ ИНФРАСТРУКТУРА

Автовокзал: г.Дятлово, ул. Слонимская, 6 а, тел. +3751563 2-11-43.

Гостиницы:

“Дядя Ваня” (с баром) – пл. 17 сентября, 5 а, тел. +3751563-2-44-04

“Липичанка” (с рестораном) – ул. Мицкевича, 1, тел. +3751563-2-10-78

Экскурсионное обслуживание:

Центр туризма и краеведения Дятловского районного отдела образования:

г. Дятлово, ул. Красноармейская, 5

Телефон: +3751563-2-17-10

Дятловский историко-краеведческий музей:

г.Дятлово, ул. Первомайская, 12, тел.: +3751563- 2-13-41;

E-mail: muzeydz@mail.grodno.by ; http://museum.dzyatlava.by/

БИБЛИОГРАФИЯ

Ботвинник М.Б. Памятники геноцида евреев Беларуси. Минск: Беларуская навука, 2000.

Жизнь как подарок судьбы: очерк о еврейском Дятлове, написанный Бернардом Пински по воспоминаниям своего отца Рубина Пински / перевод с английского Елены Абрамчик. Оригинал найден Жанной Наговонской в Яд-Вашем. Перевод на русский с сокращениями хранится в школьном музее гимназии Дятлова.

Красюк Ф.Ф. Зецела або падарожжа па старых вуліцах Дзятлава. Дзятлава, 2013.

На зямлі Дзятлаўскай: Матэрыялы гісторыка-краязнаўчай канферэнцыі. Ліда. 1998.

Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Дзятлаўскага раёна. Мінск, 1997.

Смиловицкий Л. Катастрофа евреев в Белоруссии, 1941-1944 гг. Тель-Авив: Б-ка Матвея Черного, 2000.

Соболевская О., Гончаров В. Евреи Гродненщины: жизнь до Катастрофы. Донецк, 2005.

Соркіна Іна. Мястэчкі Беларусі ў канцы XVIІІ – першай палове ХІХ ст. Вільня: ЕГУ, 2010.

Я – дятловский // брошура, изданная в 2002 г. выходцами из Дятлова к 60-летию уничтожения нацистами евреев Дятлова.

Jewish life. The encyclopedia of Jewish life before and during the Holocaust. Vol. III. P. 1498.

Pinkas Hakehillot. Encyclopedia of Jewish Connunities. Poland. Vol. VIII. Yad Vashem, Jerusalem, 2005. (иврит). P. 336 – 343.

Słownik geograficzny Krolewstwa Polskiego. Tom XIV. Warszawa, 1895. S. 556 – 558.

Stępniewska-Holzer, B. Zydzi na Białorusi: Studium z dziejów strefy osiedlenia w 1 pol. XIX w. / B. Stępniewska-Holzer. – Warszawa: Wyd-wo UW, 2013. – 230 s.

Vidugiris A. . Zietelos snektos zodynas. Vilnius, 1998.

Zhetel – Our Town. 2002.

 

Источники сети Интернет

Сайт о еврейском Дятлове: http://www.zhetel.org/english

Zdzięcioł // Wirtualny Sztetl. Muzeum Historii Zydow Polskich – Режим доступа: http://www.sztetl.org.pl/ru/article/zdzieciol/2,-/

Дзятлава // https://be-x-old.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B7%D1%8F%D1%82%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%B0

Дзятлава // http://radzima.org/be/miesca/dzyatlava.html

Дятлово // http://globus.tut.by/dyatlovo/index.htm

Online memorial book of Zdzieciol (Hebrew) at the New York Library website // http://yizkor.nypl.org/index.php?id=2772

Дятлово // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона // https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%95%D0%AD%D0%91%D0%95/%D0%94%D1%8F%D1%82%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BE

Дятлово // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона // https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%AD%D0%A1%D0%91%D0%95/%D0%94%D1%8F%D1%82%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BE

i Интервью с Чурило А.М., записанное в 13.06.2014 г. Вершицкой Т., Соркиной И., Санько П.
ii Интервью с Ермоловичем Ч.И., записанное в 22.07.2014 г. Вершицкой Т., Санько П.
iii Интервью с Ермоловичем Ч.И., записанное в 22.07.2014 г. Вершицкой Т., Санько П.
iv Красюк Ф.Ф. Зецела або падарожжа па старых вуліцах Дзятлава. С. 34.
v Красюк Ф.Ф. Зецела або падарожжа па старых вуліцах Дзятлава. С. 22.
vi Интервью с Ермоловичем Ч.И., записанное в 22.07.2014 г. Вершицкой Т., Санько П.
vii Ботвинник М.Б. Памятники геноцида евреев Беларуси. Минск: Беларуская навука, 2000. С. 257 – 258.
viii Збор помнікаў гісторыі і культуры. Гродзенская вобласць. 1986. С. 169, 170.

i http://www.zhetel.org/english
ii Жизнь как подарок судьбы: очерк о еврейском Дятлове, написанный Бернардом Пински по воспоминаниям своего отца Рубина Пински / перевод с английского Елены Абрамчик. Оригинал найден Жанной Наговонской в Яд-Вашем. Перевод на русский с сокращениями хранится в школьном музее гимназии Дятлова.
iii Jewish life. The encyclopedia of Jewish life before and during the Holocaust. Vol. III. P. 1498.
iv Интервью с Ермоловичем Ч.И., записанное в 22.07.2014 г. Вершицкой Т., Санько П.
v Zdzięcioł // Wirtualny Sztetl. Muzeum Historii Zydow Polskich – Режим доступа: http://www.sztetl.org.pl/ru/article/zdzieciol/2,-/
vi Интервью с Чурило А.М., записанное в 13.06.2014 г. Вершицкой Т., Соркиной И., Санько П.
vii Русаў П.А. Дзятлава // Археалогія і нумізматыка Беларусі: Энцыклапедыя. Мінск: БелЭн, 1993. С. 225.
viii Соркіна І. Мястэчкі Беларусі ў канцы XVIІІ – першай палове ХІХ ст. С. 420.
ix ЛГИА. Ф. 378, об. отд. 1867 г., д. 1728, л. 244 об. – 245, 328 об.
x Słownik geograficzny Krolewstwa Polskiego. Tom XIV. Warszawa, 1895. S. 556.
xi НИАБ в Гродно. Ф.1, оп.4, д. 242, л. З.
xii Соркіна І. Мястэчкі Беларусі ў канцы XVIІІ – першай палове ХІХ ст. С. 268.
xiii Архітэктура Беларусі:і Энцыклапедычны даведнік. Мінск, 1993. С. 197.
xiv Шаблюк В. Дзятлава // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Т. 3. С. 256.

i ЛГИА. Ф. 378, об. отд. 1904 г., д. 150.
ii НИАБ в Гродно. Ф. 27, оп. 1, д. 134, л. 87 об. – 88, 481.

i НИАБ в Гродно. Ф. 1, оп. 20, д. 641, л. 785 об. – 792.
ii Соболевская О., Гончаров В. Евреи Гродненщины: жизнь до Катастрофы. Донецк, 2005. С. 287.
iii НИАБ в Гродно. Ф. 1, оп. 1, д. 296, л. 48.
iv НИАБ в Гродно. Ф. 1, оп. 1, д. 584, л. 332.
v Красюк Ф.Ф. Зецела або падарожжа па старых вуліцах Дзятлава.
vi ЛГИА. Ф. 378, об. отд. 1844 г., д.410.
vii ЛГИА. Ф. 378, об. отд., 1847, д. 1107.
viii ЛГИА. Ф. 378, об. отд. 1862 г., д. 826.
ix НИАБ в Гродно. Ф. 1, оп. 13, д. 1285.
x ЛГИА, ф. 378, общий отдел, 1880 год, д. 869, л. 29 об., 30.
xi Там же. Л. 181
xii Там же. Л. 205.
xiii ЛГИА. Ф. 378, об. отд. 1884 г., д.1020, л. 20.
xiv ЛГИА. Ф. 378, об. отд. 1867 г., д. 1728, л. 244 об. – 245, 328 об.
xv Słownik geograficzny Krolewstwa Polskiego. Tom XIV. Warszawa, 1895. S. 556.
xvi НИАБ в Гродно. Ф. 2, оп. 38, д. 913, л. 195.
xvii ЛГИА. Ф. 378, об. отд. 1900, д. 572.
xviii Вся Россия: Русская книга промышленности, сельского хозяйства и администрации. Адрес-календарь Российской империи / Изд. А.С.Суворина. СПб., 1900. Т. 1. С. 402.

i Смоліч А. Геаграфія Беларусі. Мн., 1993.
ii Красюк Ф.Ф. Зецела або падарожжа па старых вуліцах Дзятлава. Дзятлава, 2013. С. 107.
iii Красюк Ф.Ф. Зецела або падарожжа па старых вуліцах Дзятлава.
iv НИАБ в Гродно. Ф. 1, оп. 13, д. 1285, л. 255, 256.
v Материалы, относящиеся до нового общественного устройства в городах империи (городовое положение 16 июня 1870 г.) – Т. V. – СПб., 1879. – С. 90.

i ЛДГА. Фонд 378, общий отдел, 1866 г, д. 378.
ii Соркіна І. Мястэчкі Беларусі ў канцы XVIІІ – першай палове ХІХ ст. Вільня: ЕГУ, 2010. С. 87.
iii Шаблюк В. Дзятлава // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі: у 6 т. Т. 3. Мінск: БелЭн, 1996. С. 256.
iv Ярашэвіч А. Дзятлава // Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя: у 3 т. Т. 1. Мінск: БелЭн, 2005. С. 590.
v Соркіна І. Мястэчкі Беларусі ў канцы XVIІІ – першай палове ХІХ ст. С. 414, 420.
vi Соркіна І. Мястэчкі Беларусі ў канцы XVIІІ – першай палове ХІХ ст. С. 206.

Авторство: канд. ист. наук Инна Валерьевна Соркина

Оригинал

Опубликовано 18.06.2017  03:22

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (59)

З надыходам лета «народ» у краіне крыху расперазаўся дэпалітызаваўся. Як і было прадказана, пра «народную праграму» «Вольная Беларусь» пагаварылі-пагаварылі (не толькі ў Беларусі, а і ў Польшчы, Літве…) – і адправілі яе ў віртуальную шуфляду. Хто і як будзе ажыццяўляць мудрыя планы – няясна; сіл адных «пазнякоўцаў» заведама не хопіць, а практычна з усімі іншымі мясцовымі «аўтарытэтамі» галоўны распрацоўшчык рассварыўся разышоўся. Карэспандэнтцы «Белпартызана», на жаль, толькі здалося, што суразмоўца мае адказ на «любое нязручнае пытанне». Манах-аналітык Пётр Р. стаў бліжэй да ісціны, дасціпна зазначыўшы: «Дзе закончыцца ідэя Пазьняка – гадоў праз 50 пабачым».

Па-мойму, нядаўні заклік да «каталікоў і праваслаўных» падаваць у суд на Святлану Алексіевіч за яе крывое выказванне, каб пісьменніцу адлупцавалі «па артыкалу 130 Крымінальнага Кодэксу Рэспублікі Беларусь. – Распальваньне расавай, нацыянальнай, рэлігійнай альбо іншай сацыяльнай варожасьці альбо розьні», дэвальвуе ўплыў Зянона П. і як эксперта. Верагоднасць падачы такога іску ў сучаснай РБ – бадай, 10% (калі працэс усё ж распачнецца, то 99% шансаў за тое, што рашэнне будзе на карысць Алексіевіч, бо яна апісвала гіпатэтычную сітуацыю, а за лухту не судзяць). Калі ж справа не будзе ініцыявана, то ўсе (добра, хай пераважная большасць) канчаткова ўгледзяць, што чалавек, які займаецца «арганізацыйнай работай», жывіцца пустэчай…

Бяда ў тым, што бальшыня жыхароў Беларусі сярэдняга і старэйшага пакалення блукае паміж трох соснаў – Пазняк (этнанацыяналізм), Алексіевіч (мяшанка заходняга лібералізму і сацыялізму) і Лукашэнка (тут усё зразумела без «ізмаў»). Альтэрнатывы запальваюцца і гаснуць, нібыта знічкі… Дэпутатка палаты прадстаўнікоў Ганна Канапацкая летась пачынала няблага, ды цяпер выглядае, што і яна марна траціць сілы, кідаючыся на ўсе бакі. Напрыклад, ці варта было ўжо гэтак гучна абурацца тым, што Нацсход уручыў грамату міністру ўнутраных спраў за «дзейнасць па ўмацаванні правоў і свабод грамадзян» – «Як дэпутат Нацыянальнага сходу заяўляю: сваёй згоды на гэтае ўзнагароджанне я не давала, магчыма, не давалі і іншыя дэпутаты»? Размеркаваннем грамат займаецца кіраўніцтва дзвюх палат парламента без кансультацый з «шарагоўцамі». У палітычным плане ўзнагароджанне міністра, які выдатна паразумеўся б з гогалеўскім Ухавёртавым – звычайны, дробны акт чынавенскага цынізму, якіх безліч было ў апошнія гады. Іншымі словамі, пакуль спадарыня лупіць з гарматы па вераб’ях.

Найважнейшыя праблемы на парадку дня, якія заслугоўваюць таго, каб пра іх штодня гукалі ў парламенце, – будоўля АЭС і карная скіраванасць судовай сістэмы (праўда, здараюцца ў гэтай сістэме «збоі» – некаторыя адзначаліся раней, магчыма, будзе спынена і адміністратыўная справа супраць гомельскага відэаблогера Максіма Філіповіча). Распрацоўваць кожны месяц новую тэму, як тое планаваў партыйны шэф Канапацкай, няма сэнсу – гэта ж не журналістыка… Цяжка не згадзіцца з актывістам Паўлам Курскім, што істотнай праблемай з’яўляецца і паўсюднае ўжыванне алкагольных напояў; калі ў допісе ад 22.11.2016 ён не маніць, то Ганна К. абяцала ініцыяваць «змену заканадаўства дзеля дэалкагалізацыі насельніцтва Беларусі» і вынесці адпаведныя прапановы на вясеннюю сесію парламента» (пра тое самае пісала ў снежні 2016 г. газета «Крыніца»). Раз ужо абяцанка агучана, то варта было б паспяшацца; праз пару тыдняў сесія закрыецца, а рэальна ў актыве Ганны пакуль толькі праца над саўмінаўскім законапраектам, датычным дзяржаўна-прыватнага партнёрства.

Што да міліцэйскіх начальнікаў – няхай цешацца граматамі, ордэнамі і пагонамі: можа стацца так, што неўзабаве іх заменяць робаты. Прэцэдэнт ужо маем; у Аб’яднаных Арабскіх Эміратах узялі на службу гуманоіднага робата-паліцэйскага (а не скрыню для смецця, як у Кітаі) і збіраюцца вызваліць для яго «сабратоў» чвэрць месцаў у паліцыі. Чарговы доказ таго, што добрая літаратура прадбачыць і праграмуе будучыню – я пра апавяданне амерыканца Гары Гарысана «Рука закона» (1958 г.).

Вось ён, электронны зух (злева)

К 2021 году, калі ў Мінску і Рызе пройдзе чэмпіянат свету па хакеі, варта было б такіх закупіць. Абавязкова з веданнем замежных моў, каб мінская міліцыя не перанапружвалася, мучаючы спецыяльна выпушчаныя размоўнікі.

Новы скандальчык: 30.05.2017 дзяржаўнае прадпрыемства «Белсаюздрук» узяло на сябе функцыі цэнзара і не пажадала распаўсюджваць нумар штотыднёвіка «Белгазета» са спрэчным, на думку кіраўніцы прадпрыемства, здымкам (бык рыхтуецца залезці на карову). Яно прапанавала рэдакцыі «звярнуцца па афіцыйнае заключэнне адносна выявы на першай паласе ў незалежны кампетэнтны орган». Маралізатараў і перастрахоўшчыкаў у нас сапраўды вагон – часцяком яны прыкрываюцца інтарэсамі дзяцей. Лалітыка

«Белгазета» адпавяла: «Грамадства само вырашыць, што маральна, што не, а для прадпрыемства, якое заключыла дамову з выданнем, галоўная мараль – выконваць гэтую дамову… калі б замест таго, каб выконваць дамовы, усе кінуліся даваць свае ацэнкі, у грамадстве наступіў бы хаос». У той жа час рэдакцыя таксама падстрахавалася і дастала на дзіва разважлівае, як для рэспубліканскай камісіі, экспертнае заключэнне ад 09.06.2017, падпісанае прафесаркай Фральцовай (якая летась «зарубіла» кінанавелу «Яечня па-беларуску»). Маўляў, няма ў газетнай выяве з быком парнаграфіі… Але наўрад ці «Белсаюздрук» кампенсуе «Белгазеце» выдаткі, панесеныя ад падзення продажу ў канцы мая – пачатку чэрвеня. Дзяржструктуры РБ, як вядома, у фінансавых пытаннях памыляцца не ўмеюць: яны могуць мець рацыю і яшчэ большую рацыю.

Крыўдна, што Вышэйшы адміністратыўны суд Украіны 14.06.2017 не адмяніў рашэнне прэзідэнта пра блакіроўку расійскіх сайтаў… Але добра, што ў суседзяў студэнты наважваюцца судзіцца з вышэйшымі чыноўнікамі (студэнт Кіеўска-Магілянскай акадэміі Еўсціфееў выставіў іск супраць Парашэнкі яшчэ ў маі). Выносяць жа ўкраінскія суды і карысныя пастановы: напрыклад, 12.06.2017 Акружны адміністратыўны суд г. Кіева прыпыніў ганебнае рашэнне дэпутатаў гарсавета аб перайменаванні праспекта Ватуціна ў праспект Шухевіча. Пастараліся «Антыфашысцкая праваабарончая ліга» і «Яўрэйская праваабарончая група»; апрача таго, супраць перайменавання падпісала маса грамадзян Украіны. Калі б я меў адпаведны пашпарт, то таксама падпісаўся б.

Гераізацыя «обер-бандэраўцаў» (асабліва Рамана Шухевіча, які ў 1942 г. каля 9 месяцаў служыў на афіцэрскай пасадзе ў гітлераўскай ахоўнай паліцыі паміж Мінскам і Віцебскам; не могуць яго рукі не быць па локаць у крыві беларускіх партызан, а хутчэй за ўсё, і мірных жыхароў) раскалола ўкраінскае грамадства ў другой палове 2000-х. У 2011 г. Вышэйшы адміністратыўны суд пазбавіў Шухевіча звання «Героя Украіны», скасаваўшы ўказ прэзідэнта Юшчанкі (2007). Асобныя актывісты ў Беларусі не шманаюць; Ш. дарагі ім ужо таму, што біў бальшавікоў. Яны лічаць, што маладой нацыі патрэбныя міфы, і лепяць падобных «герояў» з мясцовых авантурыстаў і калабарантаў, абы насаліць Расіі: Булак-Балаховіч, Кушаль, Астроўскі, браты Шчорсы (праўда, пасля маёй рэплікі сайт naviny.by памяняў загаловак у артыкуле пра братоў: было «Пантэон герояў Беларусі», стала «Пантэон Беларусі»). Не разумеючы – а мо разумеючы? – што дыскрэдытуюць прыхільнікаў нелукашэнкаўскага шляху развіцця.

Трэба прызнаць, што за Лукашэнкам рабіліся небеспаспяховыя спробы «даць па руках» радыкалам розных кірункаў, і ў гэтым плане яго спецслужбы досыць эфектыўныя. Аднак са «стабільнасцю» ўсё адно вялізныя праблемы, бо яна грунтуецца збольшага на волі аднаго чалавека, а не на ўзаемапавазе грамадзян. Дый трапляюць «пад раздачу» ўсе, не толькі радыкалы… Рыхтык па-сталінску: «лес рубяць – шчэпкі ляцяць».

Ва Украіне часам гучаць папрокі на адрас ізраільцаў: замінаеце нам называць праспекты, а ў саміх вуліцы носяць імёны тэрарыстаў, у прыватнасці, Аўраама Штэрна (Яіра)?

За Ізраіль казаць не буду, аднак лепей бы сапраўды вуліц Штэрна не было… Аднагодак украінца, паэт і змагар супраць брытанскай улады ў падмандатнай Палесціне не грэбаваў забойствамі (праўда, невялікая «хеўра Штэрна» здзейсніла іх куды менш, чым УПА Шухевіча), сімпатызаваў дыктатарам і спрабаваў у пачатку 1940-х дамовіцца з Гітлерам (праўда, Штэрн, адрозна ад Шухевіча, не мог мець дакладных звестак пра жахі ў Еўропе, і ў вермахце ды шуцманшафце не служыў). Узвялічылі яго ў Ізраілі, хутчэй за ўсё, на эмоцыях, каб дадзець «леваму лагеру»; не варта Украіне паўтараць чужыя памылкі.

А тым часам у Бабруйску актыўна юзаюць назву горада і гістарычную спадчыну. Днямі да раней усталяваных скульптур далучылі двухмятровую жывёліну ў генеральскім мундзіры: Аляксандр Паўлікаў і Васіль Вайтовіч ашчаслівілі турыстаў драўляным «прыгажуном».

Тры бабры, тры бабры… Чорна-бела-рыжай масці…

Cхільны згадзіцца з аўтаркай belvisit.com, якая летась пісала: «Пасля ўстаноўкі помніка бабру [першага, у 2006 г.] у нас у Бабруйску пачалася сапраўдная “бабраманія” – у дварах сталі рабіць прымітыўныя фігуркі гэтых жывёл для дзіцячых пляцовак, на пакетах з малаком друкавалі баброў, зрабілі яшчэ некалькі аналагічных скульптур і паставілі іх у разных раёнах горада… Асабіста мяне гэтая бабрыная задума пачала крыху раздражняць: адзін – гэта крута, а бабры паўсюль – неяк не».

Незважаючы на «хапуны» ў канцы сакавіка, з «горада баброў» паступаюць і светлыя навіны. Так, 11 мая адкрылася і цэлы месяц працавала выстава Іосіфа Капеляна, заснавальніка Аб’яднання прафесійных мастакоў Ізраіля, пад назвай «Нетанія – Бабруйск. Сустрэча праз 40 гадоў».

Творца (на фота) на адкрыцці падарыў роднаму гораду – дакладней, музею – сем дзясяткаў сваіх работ. «Ізраіль становіцца бліжэй»… 🙂

Увесну памёр, не пра вас будзе сказана, іншы знаны мастак, мінчанін Май Вольфавіч Данцыг (1930–2017). Праз пару месяцаў пасля яго смерці некаторыя пачынаюць ствараць «міні-культ» Данцыга як грамадскага дзеяча, першага кіраўніка Мінскага аб’яднання яўрэйскай культуры (МОЕК). Я быў валанцёрам гэтага аб’яднання ў 1993–2001 гг., бачыў і добрае, і кепскае. Ніколі не падпішуся пад тым, што «такому чалавеку… сам Бог наказаў узначаліць у Мінску адраджэнне яўрэйскай культуры». Ну, калі «Бог» – псеўданім гаркама партыі, то так, канешне…

Леанід Зубараў пісаў у 2013 г.: «Данцыг, хаця і адпрацоўваў нешта абяцанае, можа быць, кватэру або майстэрню, але стараўся сумленна». Гэта адзін з поглядаў на ранні этап існавання суполкі, а, напрыклад, іншы былы член праўлення МОЕКа Якаў Гутман у 2017 г. разважае так: «Я не магу даць высокую ацэнку вынікам работы Данцыга. Ён працаваў паводле прынцыпу – ты, работа, нас не бойся, мы цябе не кранем. Калі выдзелілі будынак на Інтэрнацыянальнай, я быў катэгарычна супраць таго, каб мы яго бралі. Я казаў, што нам не трэба чужога, аддайце нам наша. Чым гэта скончылася, вядома…» Насамрэч, двухпавярховік, атрыманы ў шматгадовую арэнду ў 1991 г., давялося вярнуць уладам у 2001 г.; на нейкі час МОЕК застаўся «бесхацінцам», і М. Данцыг няслаўна сышоў у адстаўку.

Мо калі-небудзь напішу больш падрабязна пра гэтую па-свойму каларытную асобу. Да наступнай серыі!

Вольф Рубінчык, г. Мінск

15.06.2017

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 15.06.2017  22:05

М. Акулич об антисемитизме и проч.

 

Рис. Минская холодная синагога, 1928 год

Минск перед войной считался городом, еврейским практически наполовину. Доля евреев в населении составляла 46-52 процента (согласно данным из разных источников). В Минске до войны проживало порядка 240 тыс. человек, из них более 100 тыс. являлись сынами и дочерьми Сиона.

Жили евреи во всех местах города вперемежку с белорусами и представителями других национальностей. Их расселение отличалось от того, как жили еврейские люди в Праге или Риме с их традиционными еврейскими кварталами и закрытыми общинами.

Появление евреев в Минске относится к XIV веку. Они были приглашены в город в качестве силы, необходимой для восстановления его экономики. Переселенцам запрещалось владение землями. По этой причине они осуществляли оплату налогов золотом, в то время как другие производили оплату товарами.

В конце XV века евреи были на шесть лет изгнаны из Великого княжества Литовского, а затем вернулись назад – уже навсегда.

Ко времени конца XIX – начала XX веков евреи были уже полноправными жителями Минска. В городе насчитывалось 83 синагоги, банкирами являлись почти исключительно евреи, а в Минской губернии почти 90 процентов купцов имели еврейскую национальность. Как сообщает «Краткая еврейская энциклопедия», в то время в Минске были различные еврейские учебные заведения, общества и филантропические организации: частное еврейское реальное училище, еврейское начальное училище, две зубоврачебные школы, талмуд-тора, несколько хедеров, мужское и женское ремесленные училища, а также многое другое.

Евреи настолько органично влились в городскую жизнь, что роль их в жизни города казалась естественной. В 1920-е годы многие вывески в городе дублировались на идише. Лишь в 1941 году евреи почувствовали себя чужаками, когда летом нацистские оккупанты приказали устроить «еврейский район», известный сейчас как Минское гетто. На территории гетто, а также в близлежащих районах (Тростенец, Тучинка…) произошло уничтожение огромного количества жителей – до 100 тысяч человек.

Репортаж 2013 г. с церемонии по случаю 70-летия ликвидации Минского гетто можно посмотреть здесь, начиная с 10-й минуты

Точная численность евреев, проживающих сегодня в Минске, не известна. Одна из причин заключается в том, что большинство евреев не указывают в переписи, что они являются евреями. Когда началась перестройка, евреи стали массово эмигрировать, и уехало большинство. К 2017 г. евреев в Минске осталось мало – скорее всего, их число ограничивается несколькими тысячами человек, если не считать людей, являющихся евреями лишь наполовину (по отцу) или на четверть, которые по еврейскому религиозному закону к евреям не причисляются. Хотя, разумеется, и для них их еврейские корни очень важны. Поэтому сегодня насущно необходимо сохранять в Минске в частности, и в Беларуси в целом, еврейскую культуру, еврейские обычаи, традиции, религию и кладбища.

Прошлое столетие стало для евреев Минска наиболее драматичным за всю их шестивековую историю. Большую часть их фашисты во время войны уничтожили. Когда стало возможным, евреи начали покидать Беларусь, уезжая в Израиль, Америку и т. д. – «процесс пошёл» в начале 1970-х гг. В то же время в некоторых еврейских общинах высказывается предположение, что в Минске и поныне проживают люди, которым не известно, что они евреи, поскольку в их семьях еврейское происхождение десятилетиями скрывалось. Если люди поменяли национальность в паспорте с еврейской на нееврейскую, то некоторым из них оказалось невозможно впоследствии документально доказать, что они являются евреями. Не вся документация о рождении сохранилась к моменту, когда им понадобились доказательства своей принадлежности к еврейству.

Не все евреи Беларуси знали с детства или с юности, что они евреи. Некоторые узнавали о своей еврейской национальности лет, скажем, в 20. Так, один молодой еврей узнал о своем происхождении от соседки, которая сообщила ему, что благодаря этому происхождению он может бесплатно посетить Израиль.

Некоторые евреи трепетно хранили свои семейные истории, а также древние иудейские молитвенники («сидуры») и календари своих прадедушек и прабабушек. Такие евреи обычно не меняли свои фамилии и не скрывали свою принадлежность к еврейству. Они готовили национальные блюда и чтили традиции.

Евреям в настоящее время в Беларуси жить относительно безопасно. Однако были времена, которые можно назвать ужасными и страшными для евреев. В первую очередь, разумеется, речь идёт о войне. Слава Богу, не всех людей расстреляли, уничтожили в газовых камерах или закопали заживо. Кому-то из евреев удалость спастись, убежать, спрятаться, выжить.

Многие евреи и в мирное время сталкивались с антисемитизмом. Из-за этого они принимали решение о смене фамилий и отчеств. К примеру, одна из девушек, которую звали Людмила, поменяла фамилию Кацнельсон и отчество Файтольевна. В результате ее стали звать Людмила Федоровна Гудкова. Можно понять такой поступок: ей не хотелось, чтобы ее постоянно унижали или даже преследовали за еврейское происхождение. Историй таких было немало, несмотря на то, что во время войны евреи мужественно сражались против врагов, еврейское подполье отличалось особой активностью и эффективностью. Подпольная организация возникла уже через три недели после создания гетто, о чем можно прочитать в книгах Григория Смоляра.

После войны на несколько лет возродилась еврейская общинная жизнь. К тому времени относится установка обелиска с надписью на идише в «Яме», на месте расстрела тысяч евреев в марте 1942 г. Но наступил 1949 год, когда были арестованы многие еврейские активистов. На долгие годы жизнь евреев Минска вновь ушла в нечто вроде подполья, что обеспечивало выживание и сохранение еврейских традиций. В позднесоветское время в Минске действовала лишь одна синагога, ютившаяся в частном секторе (в 1980 г. переехала в историческое здание на ул. Кропоткина, 22). Иногда евреи доставали к Пасхе мацу и занимались в кружках, где преподавали иврит.

Антисемитизм в советской Беларуси был довольно сильный, особенно в 1949–1953 годы (когда был закрыт еврейский театр, запрещены издания на идише, велись гонения на «космополитов» и «сионистов») и после 1967 года. Об этом явлении свидетельствует хотя бы снос старинного еврейского кладбища в районе улиц Сухой и Коллекторной в начале 1970-х годов. Впрочем, в то время по-варварски разрушили и православное кладбище на Сторожевке, и татарское кладбище в районе улицы Грибоедова. Показателен и следующий факт: когда в начале 1980-х годов происходила реконструкция Троицкого предместья, можно было бы увековечить какие-то аспекты еврейской его истории. Ведь в предместье жило много евреев, была требующая восстановления синагога («Дом природы»). По существу, ничто не мешало в синагоге разместить что-то наподобие еврейского народного музея. Этого власти города сделать не дали. В брежневское время в «Беларускай Савецкай Энцыклапедыі» не было даже статьи «Яўрэі».

С 1988 года в Минске наблюдается постепенное возрождение еврейской жизни, создано общество еврейской культуры и другие организации. Сегодня белорусские власти вроде как демонстрируют свою заинтересованность в сотрудничестве с государством Израиль, что-то делается в области сохранения еврейской культуры и религиозных традиций. Однако покончено ли в Беларуси в целом, и в Минске в частности, с антисемитизмом? Может ли А. Лукашенко быть гарантом искоренения антисемитизма? Ведь однажды он сказал следующее: «…Не всё плохое в истории Германии было связано с именем небезызвестного Адольфа Гитлера… Немецкий порядок формировался веками, при Гитлере это формирование достигло наивысшей точки. Это то, что соответствует нашему пониманию президентской республики и роли в ней президента…».

 

Вспомним 2001 год, когда в Минске было принято решение о снесении синагоги на ул. Димитрова и уничтожении остатков Холодной синагоги на Немиге, возведенной в 1570 году, здание которой было едва ли не первым кирпичным зданием в Минске. Несмотря на то, что две эти синагоги представляли собой историко-культурные ценности, люди Лукашенко уничтожили их параллельно. Должностные лица (главный архитектор Минска и др.) обещали «в качестве компенсации» обозначить места, на которых находились эти синагоги, памятными знаками, но за 15 лет так ничего и не сделано. Не выполнено и постановление Совета министров Беларуси 1998 г. – увековечить память народного артиста СССР Соломона Михоэлса, убитого в Минске (январь 1948 г.)

В Беларуси продолжают уничтожаться еврейские кладбища, появляться антисемитские надписи в публичных местах. Стоит ли говорить сегодня о том, что в этой стране и в ее столице нет и не будет антисемитизма? Очень хотелось бы получить отрицательный ответ. Но он, увы, не напрашивается.

Специально для belisrael.info подготовила Маргарита Акулич (по материалам citydog.by и иным источникам)

Читайте также недавнюю статью Александра Буракова «Что делать с антисемитизмом в Могилеве, где почти нет евреев?»

Опубликовано 13.06.2017  14:35

Беседа к юбилею Евгения Магалифа

Е. Магалиф: В США я достиг того, о чем и не мечтал

Евгений Магалиф был в Беларуси композитором популярных песен, а в 1990 году уехал на постоянное место жительства в США. В 1992 г. вместе с Данчиком (Богданом Андрусишиным) он записал хорошо известный белорусским меломанам альбом «Мы еще встретимся» – «Мы яшчэ сустрэнемся». В прошлом году в международной продаже появился диск Евгения Магалифа с его композициями в классическом стиле под названием «Colibri». 11 июня 2017 г. композитору исполняется 60 лет. По случаю юбилея мы поговорили с Евгением Магалифом о его жизненном и творческом пути.

РС: «Радыё Свабода» поздравляет Вас с 60-летием. Мы договаривались с Вами, что будет новый разговор, в прошлом году, когда беседовали первый раз, и теперь выполняем свое обещание. Многие ли из Беларуси Вас уже поздравили?

Евгений Магалиф: Мой юбилей будет через несколько дней. Из Беларуси пока поздравлений нет. И я даже не знаю, будут ли…

РС: Почему? Думаете, в Беларуси о Вас забыли?

Е. М.: Ну, мои друзья, исполнители моей музыки, обязательно меня поздравят. Но я не думаю, что это будет отмечено как-то шире, на радио или в газетах. Но – посмотрим.

РС: Когда мы беседовали с Вами в прошлом году, Вы говорили, что у Вас были проблемы с приездом в Беларусь. Визы Вам не хотят дать, предлагают поменять паспорт. Эти проблемы остались?

Е. М.: Я думаю, они остались. Но мы с тех пор не обращались за визами. Мы надеемся, что дело изменится в лучшую сторону и у нас будет возможность приехать – не на пять дней, как сейчас можно, а на более долгий срок. Пять дней для нас – очень мало.

РС: А приехать в Беларусь Вам хочется, правда?

Е. М.: Да, конечно. В Беларуси похоронен мой отец, моя бабушка. Там живут родственники, много друзей.

РС: А где конкретно похоронены Ваши предки?

Е. М.: Моя бабушка похоронена в Витебске, мать жены и несколько родственников похоронены в Сенненском районе, а мой отец, композитор Борис Магалиф, похоронен в Горках Могилевской области.

Евгений Магалиф с музыкантами-флейтистами в Лионе

РС: Евгений, Ваша жизнь, можно сказать, поделилась пополам. Первую половину вы прожили в Беларуси, а вторую уже в Америке. Вы не жалеете, что эмигрировали?

Е. М.: Нет, никогда не жалел и надеюсь, что никогда не буду жалеть. Я живу в Соединенных Штатах, как будто смотрю кино, и всё еще не верю, что это происходит со мной. Я никогда не думал, что жизнь в Америке сложится для меня так удачно.

РС: А если я попрошу Вас назвать две-три вещи, которые Вам дала Америка и которых Вы не имели в Беларуси, что вы скажете?

Е. М.: Во-первых, США дали мне возможность творить так, как я хочу, и возможность распространять свои произведения по всему миру. Это было бы невозможно в Беларуси. Если бы я остался в Беларуси, я писал бы свои песни, их выполняли бы местные исполнители, может, кто-то в России или в Украине, но по всему миру они не звучали бы. Я здесь достиг того, о чем и не мечтал.

Во-вторых, Америка дала нам комфорт жизни. Мы уверены в своем будущем. Мы имеем возможность ездить в разные страны.

Третье. Я бы уже давно умер, если бы не помощь американской медицины. Это я могу сказать и о своей матери, и о тетке. Они бы в Беларуси не получили такой поддержки для пожилых людей, которую получили здесь. Также и отец моей жены, которому сейчас 95 лет. Он – инвалид войны, и ему в 92 года в госпитале для ветеранов в Нью-Йорке сделали очень сложную операцию по пересадке мышечной ткани. У тестя, который перенес более 50 операций, открылась с войны рана на ноге, ноги у него были перебиты немецким пулеметом, и на них почти нет мяса. В Беларуси никто не делал бы операцию такому старому человеку. Я это знаю из семейного опыта. Когда моя жена, у которой заболела 72-летняя мать, спрашивала белорусских врачей – что с ней? какой ваш диагноз? – ей отвечали: а что вы хотите? это старость, мы ничего не сможем сделать, она уже пожила… В прошлом году и у меня были три очень тяжелые операции. И я из своего кармана не заплатил за них ни копейки…

Афиша концерта в Чите в честь 60-летия Евгения Магалифа

РС: Некоторые рассказывают жуткие истории о гонорарах американских врачей и вообще об оплате за услуги американской медицины. А Вы вот говорите, что не платили…

Е. М.: Ни я, ни отец жены ничего не заплатили. За меня заплатил страховой фонд. А со старых людей, с которых нечего взять – с них и не берут. Но помогают.

РС: Вы сказали, что Америка дала вам возможность творить. Но когда Вы там только появились, то, по-видимому, о Вас как о композиторе никто ничего не знал, и Вам пришлось начинать свой американский путь с нуля, верно?

Е. М.: Да, я начал с нуля. Потому что я приехал в США как турист, всего с двумя сотнями долларов в кармане, которые я одолжил у друзей. Потом приехала моя жена с двумя маленькими детьми. Я сначала устроился на работу, где надо было подметать пол и чистить ковры. Потом мы получили легальное разрешение на работу и подали заявку на постоянное жительство. Мы долго ждали и получили это разрешение только тогда, когда президент Билл Клинтон подписал закон о никарагуанских беженцах. Люди, приехавшие из СССР в 1990–1991 гг., получили разрешение на жизнь в США на основе этого никарагуанского закона, как ни забавно это звучит. А еще позже мы получили грин-карту…

РС: А когда вы вернулись к музыке? По-видимому, это наступило не сразу после переезда в США?

Е. М.: Конечно, не сразу. Я пытался писать песни и высылать их в Беларусь. Но это было очень сложно. Когда композитор живет в одной стране, а запись должна быть в другой стране, и нет возможности что-то сказать или подсказать певцу – это очень тяжело. Композитор должен работать с певцом лицом к лицу. Я тогда написал несколько духовных хоралов, которые исполняет капелла в Гродно, и несколько романсов, а потом перестал писать вплоть до 2009 года. В 2009 году мой друг из Польши, флейтист Эдуард Сытянко, и его брат Олег, также флейтист, живущий в Финляндии, предложили мне написать что-то для флейты. Это была очень удачная композиция, она «пошла в народ», ее исполняют в разных странах. Потом ко мне обратилось издательство из Англии с предложением издать мои произведения. А потом и издательство из США также предложило мне стать их автором, и они тоже издали несколько моих произведений.

В прошлый раз мы с вами говорили о том, может ли композитор жить со своих произведений. Я тогда говорил, что нет. Но потом случилось чудо – я встретился с прекрасным флейтистом, сэром Джеймсом Голуэем (James Galway). Это флейтист номер один в мире. В прошлом году он пригласил меня на свой фестиваль в Швейцарии, потому что ему очень понравилась моя музыка для флейты. Я полетел в Швейцарию на этот фестиваль на инвалидном кресле, так как десятью днями ранее перенес довольно сложную операцию. Голуэй предложил мне, что порекомендует меня издательству, с которым он работает. То есть он для этого издательства рекомендует музыку – ставить, так сказать, свое imprimatur (отметка «в печать» – belisrael.info). Они ему посылают ноты, он их редактирует, если посчитает нужным, и пишет свою аннотацию – почему, например, ему эта музыка нравится. И он мне сказал: «Юджин, давай я тебя порекомендую своему издательству». Это одно из самых крупных и уважаемых музыкальных издательств в США.

Евгений Магалиф с женой Татьяной

РС: И что они предложили конкретно вам, после рекомендации Джеймса Голуэя? Подписали с вами контракт?

Е. М.: Да. Я нашел юриста, и мы почти шесть месяцев готовили мой контракт. Я подписал его в середине мая. Теперь они оперативно готовят несколько моих пьес для флейты, чтобы представить их на общей конвенции флейтистов США в августе. Я тоже поеду туда, потому что там впервые будут исполняться два моих произведения для флейты. Издательство хочет представить меня как их нового автора.

РС: Насколько этот контракт улучшает вашу финансовую ситуацию?

Е. М.: Пока что он ничего не улучшает. Но президент этого издательства сказал, что деньги мне пойдут года через два. И все, кто знает о моем контракте, говорят мне, что мне очень повезло, потому что это очень известное и уважаемое издательство. У меня с этим издательством контракт на всю мою музыку. Они издадут всё, что я напишу, хотя, разумеется, не всё сразу.

РС: А как вы планируете отметить свой 60-летний юбилей? Будут какие-то концерты, банкеты, медали?

Е. М.: (смеется) Ну, медаль Франциска Скорины или титул Заслуженного деятеля искусств Беларуси я бы взял. Но я сомневаюсь, что кто-то об этом подумает… А если говорить серьезно, то я сначала думал отметить свой юбилей очень богато и широко – собрать родню, друзей и знакомых в концертном зале, организовать великолепный концерт. Но случилось так, что в начале июня родился мой внук, Тимофей, продолжатель фамилии Магалиф! Я настолько впечатлился этим событием, что вообще забыл о планах к юбилею.

Но я могу сказать, что в апреле было очень интересное событие во французском Лионе – 60 флейтистов исполняли мою музыку к моему 60-летию. Мы поехали туда с женой, и французы встретили нас по-королевски.

А в мае концерт моей музыки состоялся в сибирском городе Чита – это они сами предложили такой концерт. Они попросили меня сделать видеообращение и показали его людям перед концертом. В Сибири, представьте себе!

Еще один концерт, посвященный моему 60-летию, будет в Украине – 4 ноября в филармонии города Днепр (бывший Днепропетровск) состоится концерт моей симфонической музыки, на который приедут мои друзья-флейтисты из Финляндии и Польши, братья Сытянко.

Евгений Магалиф и Данчик, Минск, 1989 г.

РС: Вы собираетесь ехать на этот украинский концерт?

Е. М.: Да, если здоровье позволит, мы с женой туда поедем. Это для нас большое событие. Там будет премьерное исполнение моей пьесы, которую я посвятил Джеймсу Голуэю, и другой, посвященной моей жене. Также там будут исполнены впервые пять танцев, три из которых я написал для Минского музыкального театра несколько лет назад, для мюзикла «Дикая охота короля Стаха», который так и не был закончен и поставлен.

Возможно, концерт моей музыки пройдет в этом году и в Минске, в ноябре. Моей музыкой заинтересовались молодые музыканты, дирижер Павел Любомудров и флейтист Сергей Кортес. Но пока рано говорить об этом что-то определенное.

РС: Большое спасибо за беседу. Мы, понятно, иллюстрируем наш разговор музыкальными видеороликами с Вашими композициями. И хотим вспомнить Ваш альбом «Мы еще встретимся», записанный с нашим Данчиком. В прошлый раз мы ставили песню «Туманы». Что порекомендуете на этот раз?

Е. М.: «Только вчера» («Толькі ўчора») на стихи Натальи Арсеньевой.

Интервью брал Ян Максимюк

Перевод с белорусского belisrael.info (перепечатка в интернете – только с активной гиперссылкой), оригинал интервью здесь 

Опубликовано 11.06.2017  12:18