Category Archives: Международный терроризм

Теракт в Иерусалиме / הפיגוע בירושלים. ויסוצקי “צרות” בעברית

Исполняет Наташа Манор. Перевод Рои Хен, 1980 г.р. ( ‏רועי חן ). Израильский писатель, драматург и переводчик с русского, французского и английского языков. Заведующий литературной частью театра «Гешер» (Тель-Авив). Родился в Тель-Авиве в израильской семье сефардского происхождения.

השיר של ולדימיר ויסוצקי “צרות”, ביצוע נטשה מנור
 תירגום רועי חן
סופר ישראלי, מחזאי ומתרגם מרוסית, צרפתית ואנגלית. עורך ראשי של החלק הספרותי של תיאטרון “גשר” . נולד בתל אביב למשפחה ישראלית ממוצא ספרדי.

***

Израиль прощается с жертвами теракта в Иерусалиме

время публикации: 07:49 | последнее обновление: 11:05

Жертвами теракта в иерусалимском районе Армон а-Нацив стали лейтенант Яэль Йекутиэль (20 лет) из Гиватаима. Посмертно ей присвоено звание старшего лейтенанта. Вместе с ней погибли курсанты: Шир Хаджадж (22 года) из Маале Адумим, Шира Цур (20 лет) из Хайфы, Эрез Орбах (20 лет) из поселка Алон-Швут.

Как сообщила пресс-служба ЦАХАЛа, курсанты входили в состав батальона “Эрез” офицерской школы (БААД-1). Информация о том, к каким родам войск они относились до поступления на офицерские курсы, запрещена к публикации.

– “Автомобильный теракт” в Иерусалиме. Фоторепортаж

Эрез Орбах будет похоронен в понедельник в 11:00 на кладбище в поселке Кфар-Эцион. Похороны Шир Хаджадж состоятся в 14:00 на “Горе Герцля” в Иерусалиме. Похороны Ширы Цур пройдут также в 14:00 на военном кладбище в Хайфе. Яэль Йекутиэль будет похоронена в 15:00 на кладбище “Кирьят-Шауль” в Тель-Авиве.

Эрез Орбах, выпускник йешивы “Неве-Шмуэль” в поселке Эфрат, был старшим из шести детей, не был мобилизован в ЦАХАЛ в связи с проблемами со здоровьем, однако добился того, чтобы его взяли в армию добровольцем.

Шира Цур жила в районе Дэния в Хайфе, еще до мобилизации в ЦАХАЛ вызвалась пройти год добровольной службы в разведке. Девушка начала службу в ЦАХАЛе с летной школы, однако позже перешла в другое подразделение.

Шир Хаджадж из Маале Адумим была старшей из четырех дочерей Герцля и Мейрав Хаджадж. По словам близкой подруги Ширы, девушка была уверена, что эта неделя будет самой интересной на офицерском курсе.

У Яэль Йекутиэль из Гиватаима остались родители, брат и сестра. Друзья Яэль говорят, что она хотела остаться в ЦАХАЛе, чтобы приносить пользу людям.

Теракт в Иерусалиме, 8 января 2017 года

В воскресенье, 8 января, в 13:23 поступила информация об “автомобильном теракте” в иерусалимском районе Армон а-Нацив, в результате которого есть много пострадавших. Грузовик Mercedes с израильскими (желтыми) номерными знаками выехал на тротуар и начал давить израильских военнослужащих, которые незадолго до того вышли из автобуса. В результате теракта четыре человека погибли и 17 были госпитализированы с ранениями различной степени тяжести. По состоянию на утро 9 января, в иерусалимских больницах остаются пять военнослужащих, получивших травмы в результате этого теракта, двое из них в тяжелом состоянии.

За рулем грузовика находился 28-летний Фади аль-Кунбара, проживавший в иерусалимском квартале Джабль Мукабр (по-соседству с Армон а-Нацив). Террорист имел израильское удостоверение личности. В ходе операции, проведенной в Джабль Мукабр, были задержаны девять человек. Пятеро из задержанных приходятся близкими родственниками террористу.

Нет никаких сомнений в том, что наезд был преднамеренным: водитель увеличил скорость перед тем, как грузовик выехал на тротуар, в течение 20-25 секунд он совершал маневры, стремясь наехать на солдат, и остановился только тогда, когда по нему был открыт огонь. Данные свидетельства подтверждаются записью камеры наблюдения.

Пресс-служба “Института Яд Бен Цви” сообщила, что теракт был совершен, когда гиды этой организации, занимающейся изучением Израиля и распространением знаний о стране среди израильтян, проводили на смотровой площадке Армон а-Нацив мероприятие, в котором участвовали около 300 военнослужащих ЦАХАЛа.

Опубликовано 09.01.2017 13:18

סגן-משנה ארז אורבך, בן 20 מאלון שבות שבגוש עציון. הי”ד.
Лейтенант Эрез Урбах, 20 лет, из Алон Швут, Гуш -Эцион. Погиб в теракте 8 января 2017.
סגן שיר חג’אג’, בת 22 ממעלה אדומים. הי”ד.
Старший лейтенант Шир Хаджадж – 22 года,
из Маале-Адумим
Погибла в теракте 8 января 2017
סגן-משנה שירה צור, בת 20 מחיפה. הי”ד.
.Лейтенант Шира Цур из Хайфы, 20 лет
Погибла в теракте 8 января 2017.
סגן יעל יקותיאל, בת 20 מגבעתיים. הי”ד.
Старший лейтенант Яэль Йекутиэль из Гиватаим, 20 лет.
Погибла в теракте 8 января 2017.

На смерть Фиделя (13.08.1926 – 25.11.2016)

Ariel Cohen, 27.11.2016  4:04

На удивление много народу в Фб, скорбящих по фиделю. Ну, во-первых, респект и уважуха: взял страну без долгов, а потом кинул СССР и РФ на бабки – $32 миллиарда дол. США
И на десятки миллиардов экспроприировал имущества. А без толку. Все равно нищета. Социализм такой социализм.
А во-вторых, вот свидетельство очевидца:

@Рустем Адагамов, Город Прага, Чехия

Я на Кубу первый раз приехал в феврале 2008 года. Написал тогда много про увиденное, но потом мастера ЖЖ при очередном переносе картинок все угробили.
Был тогда в Гаване, поездил по стране, был в Санта-Кларе, Сьенфуэгосе, Тринидаде, еще где-то (уже не помню). Это была, наверное, самая печальная моя поездка. Потом осталось очень тяжелое чувство от увиденного, и я был очень рад, когда сел в самолет, чтобы лететь обратно.

Гавана совершенно убитая, там в центральных районах даже стекол нет в домах, первые этажи все в стальных решетках. По этим улицам было интересно ходить, рассматривая заброшенный, прежде красивый город. Помню старика с прозрачными глазами, который увидел меня и стал показывать рукой на свой рот — дескать, есть хочу, помоги. У него был такой отрешенно-усталый взгляд.

Сутенерши зазывают в бордели прямо среди бела дня. В жилом районе, куда я забрел, местные попытались отнять фотокамеру, насилу отбился. Поесть что-нибудь на улице невозможно — были какие-то тележки с булками и чем-то похожим на ветчину. Я не решился это покупать, к тому же у меня были только туристические «куки».
Помню рыбака на Малеконе, он ловил рыбу на удочку. В море на лодках выходить нельзя, поэтому рыбаки ловят с берега, а море в Гаване пустынное, неуютное. Жизнь теплится только вокруг мест, куда приходят туристы — вроде сигарной фабрики и магазина с ромом. А остальное унылое и полуживое.

Случайно познакомился с русскими ребятами-бэкпэкерами, которые год прожили на Кубе. Они рассказали как устроена жизнь у местных. Это такой карибский совок: никто ничего не делает, все тырят у государства, что могут. Сахарным тростником убили всю землю и на ней больше ничего не растет. У инженера на заводе зарплата в эквиваленте 5 долларов в месяц. Рассказали про чувака, у которого жили пару недель — это такой местный бизнесмен. В своей халупе устроил мясной цех, покупает свиней в провинции, делает из них ветчину. Снабжает ей местное начальство — партийное и гэбуху. За это его не трогают. Остальное пускает на продажу за местные песо и считается королем на районе.

Нанял в отеле машину и поехал по стране. Нищета дичайшая. На отличных дорогах, которые в конце 50-х построили американцы, практически нет машин, как в Северной Корее. Общественного транспорта нет. Совершенно инфернальные картины — под эстакадами над шоссе прячутся от солнца люди, которым нужно куда-то ехать и вот они, завидев автомобиль, выбегают на дорогу с пачками своих песо и машут руками — возьмите нас! Ужасное чувство, когда ты проезжаешь мимо них, потому что водитель не может их взять — государственному транспорту это запрещено. Пару раз обгоняли на дороге какие-то древние рыдваны, в которых люди ехали в кузове стоя, вцепившись друг в друга.

В Санта-Кларе здание отеля, которое все в следах от пуль. Это следы перестрелки, которую вели отряды Че Гевары с обороняющимся гарнизоном города в декабре 1958 года. С тех пор отель не ремонтировали.

В Тринидаде красивый седой старик с внуком на руках сидит перед стареньким телевизором у себя в комнате и дремлет.

На службе в церкви полный зал народу. Женщины одеты в темное и старое. Снова хватают за руку и просят денег. Я уже все раздал, что было, поэтому быстро ухожу.

Я был в нескольких карибских государствах — на Антигуа и Барбуде, в Гваделупе, Доминике. Там люди живут небогато, но нигде нет такого щемящего чувства безнадеги и тотального пиздеца, как на Кубе. Ну поплачьте еще о ваших героических фиделях с чегеварами, давайте.

Опубликовано 27.11.2016  10:38

***

Фидель Кастро об Израиле, евреях и мусульманах

К 40-летию операции “Энтеббе” / Operation Entebbe

Операция "Энтеббе" ("Йонатан")
В воскресенье 27 июня 1976 г. самолет французской авиакомпании «Эр Франс», выполнявший обычный рейс по маршруту Тель-Авив—Париж, был захвачен четырьмя вооруженными террористами (два немца и два араба), членами организации Народный фронт освобождения Палестины, которой руководил Дж. Хабаш. В момент вылета из Тель-Авива на борту самолета находилось более двухсот пассажиров, в том числе 83 израильтянина.

Террористы проникли на борт самолета в Афинах, где он совершал промежуточную посадку. В афинском аэропорту в это время проходила забастовка наземного персонала, благодаря чему террористов практически никто не досматривал. По их приказу самолет приземлился в аэропорту ливийского города Бенгази, после дозаправки горючим поднялся в воздух и совершил посадку в аэропорту Энтеббе. Пассажиры и команда самолета, которая отказалась оставить заложников, были размещены в старом здании аэропорта.

В Уганде к похитителям присоединился еще ряд палестинских террористов. Террористы несли внутреннюю охрану в здании с заложниками, а угандийские солдаты охраняли его снаружи, отойдя от старого здания аэропорта на 50 м. Диктатор Уганды Иди Амин тесно сотрудничал с террористами и, неоднократно выступая перед заложниками, говорил, что их судьба в руках правительства Израиля, которое должно принять все требования похитителей. Во вторник 29 июня были освобождены 47 пассажиров, в основном пожилые женщины, дети и больные.

В тот же день террористы предъявили ультиматум, в котором требовали освободить террористов, находившихся в заключении: 40 — в тюрьмах Израиля, шестерых — в Западной Германии, пятерых — в Кении, одного — во Франции. Террористы угрожали, что если в четверг 1 июля к 14 часам по угандийскому времени заключенные не будут освобождены, то все заложники будут убиты, а самолет взорван. Затем срок ультиматума был продлен еще на 24 часа.

Вечером 29 июня пассажиры с израильскими паспортами (83 человека) были отделены от других пассажиров, причем этой операцией руководили террористы-немцы. 30 июня остальные пассажиры (101 человек), в большинстве евреи, но без израильских паспортов) были освобождены. Французский экипаж самолета во главе с капитаном М. Бакю остался с заложниками. 1 июля израильское правительство объявило, что оно принимает все требования террористов и просит Францию быть посредником в переговорах об освобождении заложников. Не прекращая дипломатических контактов, израильское правительство поручило военным разработать план операции по спасению заложников.

Операция "Энтеббе" ("Йонатан")
С военной точки зрения такая операция не имела прецедентов в истории. Израильские самолеты должны были пролететь около четырех тысяч километров, их могли обнаружить советские радары. Нужно было досконально знать план аэропорта, расположение всех постов охраны и угандийских войск, которые могли прийти на помощь террористам. Было необходимо найти страну, власти которой разрешили бы израильским самолетам заправиться горючим.

Генерал Дан ШомронОперацию нельзя было откладывать надолго, чтобы руководители террористов и полусумасшедший диктатор Уганды Иди Амин не начали расстреливать заложников. В планировании операции основную роль сыграли начальник Генерального штаба Армии обороны Израиля М. Гур, начальник оперативного отдела военной разведки (АМАН) Э. Барак, командующий израильскими ВВС Б. Пелед (1928–2002), командир подразделения особого назначения Генерального штаба И. Нетанияху (см. Б.-Ц. Нетанияху) и другие. Подготовка операции велась в обстановке полной секретности. Израильские солдаты должны были долететь до Энтеббе на новейших американских транспортных самолетах «Геркулес-130».

Израильтяне договорились с властями Кении о разрешении дозаправиться в аэропорту Найроби. Агенты израильской разведки Мосад представили подробный план здания, где содержатся заложники, расположения охраны, истребителей (системы МиГ) и радарных установок. Израильские военные специалисты, которые в конце 1960-х – первой половине 1970-х гг. были военными советниками в армии Уганды, хорошо знали аэропорт Энтеббе. Генерал Б. Пелед сообщил Э. Бараку: «У нас есть пилоты, которые уже летали в Энтеббе и знают тамошнее летное поле как свои пять пальцев».

В операции должны были участвовать подразделение особого назначения Генерального штаба, бойцы бригады «Гивати», 35-й десантной бригады, специальное подразделение военно-воздушных сил. На одной из авиабаз в Израиле был выстроен макет аэропорта Энтеббе, который штурмовали участники операции. 4 июля пять самолетов «Геркулес-130» вместе с сопровождавшими их истребителями поднялись в воздух и взяли курс на Энтеббе.

В военной и дипломатической подготовке операции активно участвовали премьер-министр Израиля И. Рабин и министр обороны Ш. Перес. Окончательное разрешение правительства на проведение операции было получено через 15 минут после взлета. Ранее в Найроби приземлились два самолета «Боинг», на борту одного из них был размещен полевой госпиталь. Предполагалось, что в бою может погибнуть около 35 израильтян. Израильскими войсками, высадившимися в Энтеббе, командовал Д. Шомрон. Атакующим был дан приказ открывать по угандийским солдатам только ответный огонь.

ПЛАН ОПЕРАЦИИ
Отряд под командованием Й. Нетанияху, состоявший из бойцов подразделения особого назначения Генерального штаба, штурмовал здание терминала, где находились заложники. Немецкие террористы, охранявшие здание снаружи, были сняты без шума. Ворвавшись в здание, солдаты кричали заложникам: «Лечь на пол!» — чтобы максимально сократить число жертв. Несколько террористов успели открыть огонь, но были тут же убиты. Перестрелка продолжалась 1 минуту 45 секунд. В ходе ее погибли двое заложников, а огнем с охранной вышки был смертельно ранен Й. Нетанияху.

Другие подразделения израильской армии также успешно выполнили свою задачу. Специальный отряд ВВС взорвал МиГи и радарные установки. Подразделение бригады «Гивати», блокировавшее аэропорт снаружи, уничтожило бойцов угандийского отряда, пытавшегося прорваться к аэропорту. Во время боя было ранено девять израильтян (четверо военных и пять гражданских лиц). Одна из заложниц, Дора Блох, помещенная ранее в больницу с тяжелым пищевым отравлением, после освобождения заложников была жестоко убита.

Первый самолет с освобожденными заложниками вылетел в Израиль через 53 минуты после приземления и начала операции. Прилетевших восторженно приветствовали в аэропорту Лод многочисленные встречающие, среди которых были представители правительства и лидер оппозиции М. Бегин.

Большинство стран свободного мира приветствовало Израиль за выдающийся успех в борьбе с международным терроризмом. Президент США Дж. Форд поздравил Израиль с завершением беспрецедентной военной операции, однако операцию Энтеббе осудили в Совете безопасности Организации Объединенных Наций. Представители Советского Союза и арабских государств обвиняли Израиль в «вопиющем нарушении суверенитета Уганды».

ПОСТРАДАВШИЕ В ХОДЕ ОПЕРАЦИИ
Четверо заложников убиты, из них трое были застрелены во время спасательной операции.
1. 19-летний Жан-Жак Маймони был убит спецназовцами, которые приняли его за террориста, поскольку он не подчинился приказу «Ложись!» и встал.
2. Паско Коэн — 52-летний менеджер израильского фонда медицинского страхования был убит в ходе перестрелки между террористами и бойцами спецназа.
3. Ида Борохович — 56-летняя еврейка из России, недавно репатриировавшаяся в Израиль была убита в ходе перестрелки.
4. 73-летняя Дора Блох, гражданка Великобритании, проживавшая в Израиле, во время операции по освобождению заложников находилась в больнице г. Кампала, куда была помещена ранее с пищевым отравлением. После завершения операции Энтеббе она была убита двумя офицерами угандийских спецслужб по приказу Иди Амина. Её останки были найдены в 1979 году. Дора Блох похоронена в Иерусалиме в том же году.

10 заложников были ранены входе операции по освобождению.
5 бойцов спецназа были ранены. Один из раненых солдат остался инвалидом — ему парализовало ноги.

Среди бойцов, участвовавших в операции, погиб лишь один – подполковник элитных частей Йонатан Нетаньяху, старший брат будущего премьер-министра Израиля. Он был смертельно ранен выстрелом в спину угандийского снайпера, когда солдаты уже покидали старый терминал. В честь него операция позже получила новое название «Мивца Йонатан» (Операция Йонатан).

20 солдат Угандийской армии были убиты во время штурма здания старого терминала.

ПОДРОБНОСТИ ОПЕРАЦИИ
Воскресный день 27-го июня 1976 года выдался необычайно жарким для начала лета. И пассажиры рейса 139 авиакомпании «Эйр-Франс», вылетавшего из тель-авивского аэропорта Бен-Гурион в Париж через Афины, уже предвкушали, как через несколько часов будут блаженствовать в прохладной тени знаменитых парижских каштанов…
Точно по расписанию, в 8-59, аэробус поднялся в воздух, а в 11-30 произвел промежуточную посадку в афинском аэропорту, где самолет покинули 38 пассажиров. К оставшимся 58, летевшим до Парижа, должны были присоединиться еще несколько десятков человек, купивших билеты в греческой столице. Среди них было четверо пассажиров, прибывших в Афины рейсовым самолетом авиакомпании «Сингапур эрлайнз» из Бахрейна: молодая пара, имевшая при себе паспорта граждан ФРГ, а также двое мужчин с кувейтскими паспортами. Впоследствии выяснилось, что документы четверки были фальшивыми…
В Афинах в этот день безопасность практически не обеспечивал никто: происходила забастовка наземного персонала. Стоит ли удивляться тому, что четверо иностранцев совершенно беспрепятственно прошли таможенный контроль в афинском аэропорту. Скучающая служащая мельком взглянула на предъявленные билеты и, одарив пассажиров дежурной улыбкой, пожелала всем четверым приятного полета. У нее даже мысли возникнуть не могло, что в пластиковых пакетах с эмблемой афинского «Дюти-фри» лежали автоматы, пистолеты, ручные гранаты и несколько упаковок с пластиковой взрывчаткой.
Двое немецких террористов, изображавших влюбленную парочку, устроились в первом ряду бизнес-класса, а «кувейтцы» заняли свои места в салоне для туристов.
Террористы действовали четко и слаженно, по заранее разработанному плану. В 12-35, выхватив из пакетов оружие, немцы ворвались в кабину пилотов, два других террориста, наставив автоматы на пассажиров, взяли под контроль салон.
Руководителем группы был немец по имени Вильфред База. Приставив пистолет к затылку командира авиалайнера, он приказал сообщить пассажирам по внешней связи на английском языке, что самолет захвачен террористами из сектора Газа, которые принадлежат к группировке «Че Гевара». Подруга Базы держала в этот момент под прицелом второго пилота.
Тем временем палестинцы, не выпуская из рук автоматы, стали собирать у пассажиров паспорта. Они с ужасом наблюдали за всем происходящим, пытаясь понять, чего добиваются террористы, какова цель захвата.
Между тем, палестинцы согнали женщин и детей в первый салон аэробуса — впоследствии, во внутренних переговорах, бандиты называли эту группу пассажиров «Освобожденной Хайфой». Затем всем пассажирам-мужчинам было приказано собраться в хвостовом отсеке самолета.
Когда палестинцы сообщили Вильфреду по внутренней связи, что «сортировка» пассажиров закончена, немец развернул перед командиром аэробуса карту и ткнул пальцем в конечный пункт следования — аэропорт Энтеббе в Уганде.
Спустя полтора часа после захвата лайнер совершил посадку в ливийском аэропорту Бенгази. Здесь к террористам присоединились три их товарища. Из самолета было выпущено несколько пассажиров.
По прибытии в Уганду пассажиры были размещены в здании аэропорта. Утром в Энтеббе прибыл угандийский президент Иди Амин Дада, не скрывавший своих симпатий к террористам.

* * *

В генеральном штабе ЦАХАЛа уже знали о пиратском захвате аэробуса. В течение получаса здесь собралась группа высокопоставленных офицеров во главе с полковником Эхудом Бараком, занимавшим в тот момент пост начальника оперативного отдела военной разведки. Командующий войсками резерва Кути Адам, временно замещавший на посту начальника генштаба Моту Гура, приказал Бараку взять под свой личный контроль ситуацию с угнанным самолетом.
Адам сидел над картой аэропорта Энтеббе, когда в кабинете раздался звонок — вернувшийся с заседания правительства начальник генштаба звал его к себе. Войдя в кабинет, он увидел сгорбленную спину Гура, стоявшего перед гигантским глобусом.
— Ну, Кути, что можно сделать в Энтеббе? Предложения есть?
— Никаких конкретных предложений пока нет…
— Глава правительства Ицхак Рабин спросил меня только об одном: есть ли возможность спасти заложников с помощью десантной операции… — Гур внимательно посмотрел на генерала. — И я ответил, что, с моей точки зрения, такая возможность есть. Следовательно, нам надо ее проверить…
— Скажи, Мота, — угрюмо спросил Адам, — когда ты разглядывал глобус, ты обратил внимание, где именно находится эта чертова Уганда?
— Не сразу, — ответил Гур. — Но, что самое скверное, я не увидел на глобусе пути к освобождению наших людей…
Гур подошел к селектору и вызвал Барака, кабинет которого находился этажом выше.
Через минуту тот уже был у начальника генштаба.
— До завтрашнего утра я хочу знать, что можно сделать, — коротко приказал Гур. — Вызови всех, кого сочтешь нужным, и сделай все, что следует. К утру мне не нужны вопросы, я хочу иметь только ответы…
Барак срочно вызвал в свой кабинет Муки Бецера, Амирама Левина и Габи Зоара. Это была группа планирования операций. Тут же позвонил главнокомандующий израильскими ВВС генерал Бени Пелед, который сообщил, что ВВС полностью в его распоряжении.
— У нас есть пилоты, которые уже летали в Энтеббе, — добавил Пелед. — И знают тамошнее поле и аэропорт, как свои пять пальцев…
Тем временем в штаб планирования операции стекались все новые и новые сведения. Бецер, работавший в свое время в Уганде, считал, что боевая мощь подразделений Иди Амина не представляет собой сколько-нибудь серьезной проблемы и сделать в Энтеббе можно намного больше, чем это кажется на первый взгляд.
Между тем, по каналам «Моссада» поступила информация о том, что сам аэропорт Энтеббе, а также все подступы к нему контролирует местный батальон службы безопасности. Одним словом, уже к рассвету в штабе планирования созрело четыре-пять вариантов операции по спасению заложников. Среди них, в частности, была идея парашютного и морского десанта в районе озера Виктория, расположенного неподалеку от аэропорта. Десантники, используя старый аэропортовский терминал, должны были зайти в тыл охраны и стремительным штурмом освободить заложников. Было еще несколько вариантов…
Однако к утру участники совещания пришли к единому выводу: необходимо высадиться в Энтеббе внезапно, свалиться на террористов и местные подразделения как снег на голову, чтобы предотвратить убийство заложников. В основе этого плана лежала нестандартная идея Бецера: осуществить в Энтеббе посадку рейсового самолета какой-нибудь зарубежной авиакомпании, незаметно выгрузить из трюма самолета черный «мерседес» — точную копию личного автомобиля президента Уганды, проехать на этой машине к зданию аэропорта и, используя элемент внезапности, перестрелять террористов и освободить захваченных пассажиров.
Для выполнения этой операции участники совещания рекомендовали в качестве основного исполнителя подразделение «Сайерет Маткаль»…
В семь утра все варианты были представлены на рассмотрение начальника генштаба. Выслушав мнения, Гур приказал разрабатывать два варианта: десант спецназовцев и замаскированная под рейсовую посадка самолета с двумя-тремя машинами на борту.
Барак поручил командиру «командос» заняться подготовкой парашютного десанта, а Бецеру — самолетом, в который надо уместить две-три машины с оружием.
Сразу же после совещания у начальника генштаба все собрались в кабинете министра обороны Шимона Переса. Он меньше всего интересовался деталями предстоящей операции по освобождению заложников. Здесь он полностью доверял профессионалам. Однако Перес считал, что, помимо военной акции, необходимо провести «косвенную» дипломатическую операцию. То есть, попытаться войти в контакт с Иди Амином и достигнуть с ним определенного соглашения. С точки зрения министра обороны, следовало так построить эти переговоры, чтобы угандийский лидер не мешал проведению операции по освобождению заложников (о помощи президента Уганды израильским «коммандос» не могло быть и речи).
К исходу вторых суток после угона самолета в штаб подготовки операции поступила первая конкретная информация об угонщиках, источником которой были пассажиры, отпущенные террористами в ливийском аэропорту Бенгази. Израильская военная разведка располагала фактами о принадлежности двух немцев к леворадикальной организации «Бадер-Майнгоф», известной своими тесными связями с палестинскими террористическими организациями.
На третий день была получена тревожная информация: террористы отпустили всех пассажиров аэробуса, кроме израильтян. И буквально спустя час на радиосвязь вышел Вильфред База, передавший в эфир ультиматум. В нем содержалось требование к Израилю и Германии освободить из тюрем несколько десятков палестинских и немецких террористов. Правительство Франции должно заплатить за возврат аэробуса пять миллионов долларов.
— Скверные новости! — прокомментировал это сообщение Мота Гур.
Впрочем, в штабе по подготовке операции «Энтеббе» даже в скверных новостях вылавливали крупицы полезной информации. Барак и члены штаба планирования считали поступившие известия не такими уж и плохими. Во-первых, число заложников в помещении аэропорта сокращалось с двухсот до ста. Во-вторых, израильтяне прекрасно понимали, что не позднее чем через двенадцать часов они смогут получить от освобожденных заложников ценную информацию о внутренней планировке старого терминала аэропорта, о числе солдат сил безопасности, о дислокации террористов…
В Париж, куда были доставлены из Уганды освобожденные пассажиры аэробуса, для встречи с ними срочно вылетели генерал запаса Рехавам Зеэви (он представлял канцелярию главы правительства) и Амирам Левин (член группы Барака, непосредственно занимавшийся планированием операции по освобождению израильских пассажиров).
Домой, в Тель-Авив, Левин привез информацию, в корне изменившую план подготовки десанта. Выяснилось, что уже в Энтеббе к группе База присоединилось несколько террористов, что местная служба безопасности активно сотрудничает с бандитами и даже участвует в охране пассажиров, что зал ожидания и старый аэропортовский терминал находятся под контролем террористов, в то время, как новое здание аэропорта не контролируется ни местной службой безопасности, ни террористами.
После того, как информация, привезенная Левином из Парижа, была тщательно проанализирована, стало ясно, что участникам операции будут противостоять не только получившие подкрепление террористы, но и, вполне возможно, стянутые в район аэропорта части угандийской армии. А это резко меняло сам подход к операции — теперь, в свете новых обстоятельств, небольшой мобильный отряд израильских «коммандос» нуждался в серьезном подкреплении…
Когда стало ясно, что силами одного спецназа ограничиться не удастся и потребуется участие дополнительных подразделений, генерал Адам вызвал к себе Дана Шомрона, командира элитного подразделения пехотных и парашютных войск, и приказал ему доработать план операции с учетом подключения его подразделений. Кроме того, начальник генштаба назначил Шомрона руководителем операции, чему последний был очень рад. Его заместителем был назначен Барак.
Спустя сутки Шомрон представил план начальнику генштаба и министру обороны…

* * *

В доработанном виде план предусматривал следующее «разделение обязанностей». Подразделение спецназа будет задействовано в освобождении заложников, которые содержались в старом терминале аэропорта Энтеббе, а подразделение Шомрона возьмет на себя контроль за новым терминалом, а также ликвидацию возможного противодействия сил угандийской армии в районе аэропорта.
В тот момент подразделением спецназа командовал Йони Нетаниягу. Однако в первые сутки после захвата самолета он находился на боевых учениях в Синайской пустыне, и «коммандос» на совещаниях представлял его заместитель Муки Бецер. 30-го июня он вернулся с учений и сразу же подключился к подготовки акции по освобождению заложников.
Тем временем Шомрон определил подразделения, которые должны были вместе с «коммандос» принять участие в операции. В их число вошли десантники под командованием Матана Вильнаи, а также элитное подразделение «Голани» во главе с полковником Ури Саги-Айзенбергом.
— Утро пятницы 2-го июля началось с левой ноги, — вспоминал в беседе со мной Эхуд Барак. — Мой шеф, генерал Шломо Газит, вернувшийся из-за границы, попытался наложить «вето» на мое участие в такой операции. Он опасался, что я могу попасть в плен…
Мой собеседник пытался убедить своего начальника в том, что ему приходилось бывать в более сложных и опасных операциях, что речь идет о сотне человеческих жизней, что в Энтеббе нужны люди с большим опытом.
Но Газит так и не уступил…
Тогда Барак пошел к начальнику генштаба.
— Сейчас к тебе придет Шломо Газит, — сообщил он Гуру, — и попытается убедить тебя снять меня с операции.
— Пусть только попробует! — буркнул Гур. — Минуту назад я доложил премьер-министру, что Шомрон будет командовать операцией, а ты будешь его заместителем и, кроме того, возглавишь группу захвата терминала. Рабин остался доволен…
— Дела… — пробормотал Барак и сел. — Ты должен знать: Йони Нетаниягу воспримет это как личное оскорбление.
— Хорошо, возьми Йони на время операции своим заместителем.
— Я поговорю с ним, — кивнул Барак.
— Лучше пусть это сделает Шомрон. В конце концов, он командует операцией…
Нетаниягу назначили командовать группой захвата…
В пятницу после полудня Барак и Нетаниягу прибыли на базу «коммандос» и составили список участников предстоящей операции. Затем с отобранными солдатами провел инструктаж генерал Шомрон. В этот момент Барака позвали к телефону. Звонил Кути Адам:
— Немедленно явиться в штаб, в Тель-Авив!
— Шомрон сейчас проводит инструктаж, — попробовал возразить Барак. — Я не могу оставить часть…
— Оставь все и немедленно приезжай!
Единственное, о чем думал Барак по дороге в Тель-Авив, что в Энтеббе произошло самое ужасное и операция по спасению заложников уже не нужна. Но все обстояло иначе…
— Ты выбываешь из операции! — не терпящим возражений тоном произнес Адам. — Через два часа ты должен вылететь спецрейсом в Найроби, чтобы обеспечить там заправку нашего самолета горючим на обратный путь. На всякий случай нужно подготовить госпиталь, договориться с кенийцами, естественно, так, чтобы они ни о чем не догадались, и наладить связь между командирами самолетов и Израилем. Если операция в Энтеббе по какой-то причине сорвется, мы будем вынуждены действовать из Найроби.
Барак оторопел:
— Ты что, с ума сошел? — забыв о субординации, воскликнул он. — Неужели в Кению больше некого послать?
— Ты же понимаешь, что в Кении должен быть хоть один наш человек, знающий все детали предстоящей операции.
— Кути, ты делаешь ошибку! В Энтеббе нуждаются во мне!
— Я знаю, Эхуд, и очень сожалею, но это — приказ…
Во второй половине дня с взлетного поля аэропорта Бен-Гурион взмыл транспортный самолет «Боинг-707», в котором находились врачи, фельдшеры, передвижной госпиталь. Перед вылетом Барак договорился Гади Зоаром, сотрудником военной разведки и членом группы планирования операции, что сразу по прибытии в Кению он наладит с Центром устойчивую связь. Тут же условились о секретных кодах. Обозначением главы правительства Ицхака Рабина стал код «Тесть Авраамчика» (Авраам Бен-Арци, или Аврамеле, как его называли в семье, был зятем Рабина). Сама операция в Энтеббе называлась «Бар-мицва».
— Я летел в Кению с тяжелым сердцем, — говорил мне Эхуд Барак. — Впервые в жизни меня оставляли за пределами секретной операции, которую я сам подготовил и центром которой фактически был. Я летел и не переставая думал: «Ну как же такое могло случиться? Я лечу не в том самолете, в котором будут находиться мои бойцы?!..»
Между тем, в ночь на субботу прошла последняя репетиция перед операцией. Каждое подразделение отрабатывало свое задание, по возможности независимо от других.
Начальник генштаба генерал Гур хотел лично убедиться в том, что «Геркулесы С-130», известные в израильских ВВС под названием «Гиппо» (сокращенное от «гиппопотам») могут доставить в нужное место технику и войска и вернуться назад, совершив путь длиной в 4.000 километров, без посторонней навигационной помощи. Он сомневался, удастся ли самолетам пройти незамеченными весь путь до Энтеббе.
В эту ночь Гур пережил одно из самых сильных ощущений за всю свою долгую жизнь военного. В течение трех часов он сидел в огромной кабине четырехмоторного «Гиппо», в то время как самолет подвергался всесторонним испытаниям. «Геркулес» с начальником генштаба на борту летал над пустыней и над горами. Ему были продемонстрированы все причуды и качества машины. При этом демонстрация происходила в ночной темноте…
Несколько раз Гуру продемонстрировали вертикальное приземление, которое было скорее похоже на падение лифта. Расстояние, которое требовалось для приземления, не превышало 213 метров, что позволяло посадить «Геркулес» на внешней кромке аэродрома в Энтеббе неслышно для террористов.
Тем временем, в субботу утром в Найроби пришли фотопленки с изображением аэропорта в Уганде. Просмотрев отпечатанные фотографии, Барак понял, что у него есть ответ на вопрос, несколько суток не дававший уснуть премьер-министру Ицхаку Рабину: на пути между двумя терминалами аэропорта Энтеббе нет никаких препятствий. Барак тут же связался с начальником генерального штаба.
— Вещи, которые просил тесть Авраамчика, по дороге к тебе. Нет никаких препятствий.
Можно делать «бармицву»…

* * *

Суббота, 3-го июля, казалась обычным летним днем. Пляжи полны, дороги забиты транспортом. Немногочисленные участники операции — «коммандос», отобранные из бригады «Голани», парашютисты 35-й десантной бригады, участники антитеррористических отрядов, девушки-военнослужащие ВВС, обязанностью которых является уход в воздухе за раненными, — незаметными струйками стекались из киббуцов, Тель-Авива и Иерусалима к секретным местам сбора.
Заседание кабинета министров началось в 14-00. Глава правительства Ицхак Рабин казался очень встревоженным.
Он сказал — или признался, — что если операция провалится и начнутся народные демонстрации, он как премьер-министр принимает на себя ответственность за все. С тяжелым сердцем он объявил, что одобрил план операции.
Обсуждение продолжалось. Рабин сказал, что не хочет вводить регламента для выступлений, чтобы не вынуждать никого к поспешным решениям. Это тоже определило атмосферу чреватого последствиями дня. Каждому министру хотелось поговорить на этом «историческом заседании», а время шло, и решение все еще не было принято.
Однако этот демократический принцип обсуждения, в конце концов, тоже сослужил свою службу. Время, в течение которого секретность операции могла быть случайно нарушена, было сведено к абсолютному минимуму.
Самолеты стартовали за 15 минут до того, как кабинет дал свое согласие. В воздух поднялись шесть самолетов: четыре «Геркулеса С-130» с «коммандос» и два «Боинга-707», один — штаб и центр связи, другой — летающий госпиталь.
«Гиппо» подлетали к Энтеббе, и вспышки молний ярко освещали их, как будто для того, чтобы показать всю их беззащитность.
Командир флагмана «Давид» был вне себя от радости. Командующий ВВС Бенни Пелед, находившийся в одном из «Боингов», назначил его командиром первого корабля, который приземлится в Энтеббе. «Давид» прислушался к приглушенному реву всех четырех двигателей своего «Геркулеса». Его экипаж сосредоточился на навигационном плане, разработанном так, чтобы позволить тяжело нагруженным машинам долететь до Энтеббе, приземлиться, переждать сумятицу возможного сражения, снова взлететь и исчезнуть.
На последнем отрезке пути до Энтеббе плохие атмосферные условия вызвали необходимость изменений в плане полета. Каждый «Геркулес» летел в ночи самостоятельно, не поддерживая с другими связи по радио, постепенно снижаясь в направлении Рифт Велли и полагаясь только на помощь своих электронных помощников в поисках пути к озеру Виктория.
Заправившись в Найроби, «Боинг-707» с Бенни Пеледом на борту кружил над озером Виктория. Он мог следить за «Геркулесами» с помощью радаров и наблюдать за ходом операции через радиофоны, по секретному каналу передававшими сведения в Тель-Авив. Тишина внизу говорила ему, что пока все идет хорошо, самолеты продолжают лететь. Густой туман закрыл озеро, но над Энтеббе было ясно.
В старом здании аэропорта заложники дотягивали свой шестой день. Похитители расположились в креслах на ярко освещенной бетонированной площадке. В этот час здание охраняли немец и немка.
Многие заложники мучались от поноса. Воды в туалетах больше не было. Унитазы были полны. Угандийские солдаты принесли воду и наполнили цистерны на крыше, однако вода не проходила сквозь засоренные трубы.
Летя в ночи на радиомаяк аэропорта Энтеббе, «Гиппо» достигли, наконец, цели своего путешествия. Еще одна корректировка из-за погодных условий — и пилоты увидели внизу берег, освещенный выходившей из-за горизонта луной.
В первом «Геркулесе» Нетаниягу и его команда забрались в перекрашенный «мерседес», который должен был первым выехать из самолета. Их лица, руки и пистолеты угандийского образца, снабженные глушителями, были черными. «Мерседес» тоже был черным.
Транспортные самолеты разделились на пары. Одна должна была приземлиться на новой, главной посадочной полосе, другая — на старой, которая отделялась от нового аэродрома невысокой насыпью.
Внезапно впереди появились огни посадочной полосы. «Давид» согнал навалившуюся усталость и проверил приборы. Они сообщали ему, что он продолжает лететь по прямой.
По неизвестной причине Энтеббе был ярко освещен. Первый «Геркулес» уже плыл над самой кромкой озера Виктория.
Экипаж и солдаты пристегнулись ремнями к своим местам из-за чудовищной качки, возникающей при быстром приземлении. Тем, кто находился внутри «Геркулеса», казалось, что самолет рухнет вниз под протестующий рев турбин. Снаружи наблюдатель увидел бы огромную машину, которая почти беззвучно скользнула на посадочную полосу, слегка поскрипывая колесами.
В грузовом трюме десантники стояли наготове. Их все же немного укачало при посадке.
Позади первого самолета, заключив, что у флагмана все благополучно, буквально «вися» на его хвосте летел второй. Но второй самолет был готов взлететь немедленно, если посадочная полоса окажется заблокированной или флагман будет остановлен.
«Давид» продолжал идти на скорости, рассчитанной еще во время репетиции так, чтобы она позволила ему без лишнего шума остановиться в нескольких ярдах от здания с заложниками. Он легко остановил «Гиппо» перед огромными окнами старого здания, так близко, что казалось, высунувшись, он мог коснуться их рукой.
Замершие в трюме десантники вздрогнули, когда трап со скрипом откинулся и в самолет хлынул сырой воздух и бледный неожиданный свет. Удар трапа о бетон показался чудовищно громким.
Генерал Дан Шомрон сбежал по трапу с такой скоростью, что сопровождавший его офицер связи потом сказал:
— Он двигался так быстро, что я потерял его из виду. Я не мог поверить, что это тот самый человек, который всю неделю не вылезает из-за стола.
Солдаты рассыпались в поисках террористов. «Мерседес» съехал по трапу и ринулся в направлении угандийских солдат, охранявших контрольно-диспетчерский пункт. Дверцы автомобиля были распахнуты, угандийцы отдали ему честь. Из черных пистолетов, оснащенных глушителями, появились короткие вспышки, и охрана была уничтожена. Хитрость сработала. Нетаниягу и его товарищи вытерли краску с лиц и сбросили черные угандийские блузы, чтобы их товарищи не совершили в темноте той же фатальной ошибки, что и угандийская охрана.
Следующий «Геркулес» приземлился почти рядом с новым зданием аэропорта, когда кто-то в диспетчерском пункте с перепугу выключил освещение. Внезапно весь аэропорт погрузился в темноту.
— Это случилось очень кстати, — сказал командир последнего «Геркулеса». — Я летел прямо в перестрелку, которая вдруг возникла по всему полю. Я был рад, когда погас свет. Мое задание было сидеть на земле и ждать, пока все не улетят, а затем подобрать последнюю группу. В течение 90 минут я был подсадной уткой. Это были самые длинные минуты в моей жизни, потому что как только мой «Геркулес» остановился, на аэродроме начался форменный ад.
Бенни Пелед не требовал никаких донесений от пилотов «Геркулеса». Было договорено, что пока не случится чего-нибудь непредвиденного, воздушный штаб будет сам делать выводы из тех звуков, которые слышались в микрофонах.
Генерал Шомрон устроил свой КП рядом со зданием, где были заложники. Теперь управление операцией было сосредоточено в его руках. Тут-то его, наконец, и нашел офицер связи.
«Илан», один из людей Нетаниягу, бежал вперед: его целью была немка, отождествленная как Габриэль Крош-Тидеманн, которую сам он называл «эта нацистская сука». Ее соотечественник, Вильфрид Бёзе, стоял снаружи около окна спиной к гигантскому «Гиппо», который буквально дышал ему в затылок, не подозревая о людях, обутых в башмаки на каучуковых подошвах, которые бесшумно бежали к нему.
И вдруг по лицу немца расползлось выражение недоумения. Он откачнулся назад и поднял свой автомат. Затрещала длинная очередь. Немец повернулся и упал ничком. Заместитель Нетаниягу перепрыгнул через немца, спеша к следующей цели, а бегущий за ним солдат остановился, чтобы повернуть тело лицом вверх.
«Илан» затаил дыхание. Прямо перед ним у самого входа с пистолетом в одной руке и гранатой в другой стояла немка. Какую-то долю секунды он видел ее застывшее, отупевшее лицо. Он направил на нее автомат и нажал на спусковой крючок, разрядив всю обойму. Он переступил через ее тело, распростертое поперек выхода, и ворвался в здание.
Десантники из третьего «Геркулеса» добежали до старого здания в тот момент, когда солдаты Нетаниягу ворвались в холл. Они кричали на иврите:
— Ложитесь! Вниз! На пол!
Два террориста начали стрелять. Один из автомата, другой — из револьвера. Десантники обнаружили источник огня и обрушили в том направлении целый град пуль.
Зал наполнился дымом. Кое-кто из заложников забрался под матрасы. Новые десантники ворвались через окна в здание с криками «Тишкеву!» («Ложитесь!»)
Перестрелка в зале продолжалась 1 минуту и 45 секунд.
Нетаниягу со своими солдатами прочесывал второй этаж, преследуя оставшихся террористов. В одном из туалетов они обнаружили двух террористов с пистолетами. Как сообщили позже, они были убиты. Другой отряд, действовавший в северной части здания, искал седьмого террориста.
Доктора и санитары, привычные к боевым условиям, быстро вынесли из огня раненных — пятерых гражданских и четырех солдат — и доставили их на операционные столы во второй «Геркулес». Битва на аэродроме вступила во вторую фазу. С расположенной поблизости наблюдательной башни по израильтянам открыли огонь. Солдаты Нетаниягу тут же открыли ответный огонь по башне.
Кто-то закричал:
— Йонни ранен! Санитара!
Крик взбудоражил солдат. Нетаниягу был ранен в спину. Истекая кровью, он лежал вниз лицом возле главного входа. Он попытался встать, затем тяжело рухнул снова и потерял сознание. Его заместитель сообщил о случившемся Шомрону и продолжал действовать в соответствие с разработанным планом.
Тело Нетаниягу принесли в самолет, предназначенный для освобожденных заложников. Его товарищи думали, что он ранен. Они ворвались со своими носилками в поток взволнованных людей. Некоторые были перепуганы и отчаянно стремились как можно быстрее отказаться в большом «Геркулесе», в безопасности.
Первый «Геркулес» с освобожденными заложниками на борту вылетел из Энтебе через 53 минуты после приземления — на две минуты раньше, чем предусматривалось. Второй «Геркулес» уже развернулся, чтобы принять заложников, которых солдаты с громкоговорителями направляли в его открытый трюм.
«Геркулес», приземлившийся первым, должен был взлететь последним. Старший пилот, сидевший в кабине, погасил огни и стал обдумывать ситуацию. Генерал Шомрон поднялся на трап «Геркулеса». Из горящего диспетчерского пункта все еще доносилась стрельба. Трап медленно поднялся. Моторы начали набирать скорость…
— Если мы смогли сделать это в Африке, мы сможем сделать это повсюду, — скажет
Шомрон позднее.
Пока же он сидел и смотрел на солдат. Они опять разделись до пояса, растянулись на полу и заснули как ни в чем не бывало…

* * *

Для увековечения памяти погибшего командира «Сайерет Маткаль» подполковника Йонни Нетаниягу руководство Израиля приняло решение назвать операцию «Йонатан». Она и по сей день остается уникальной. Подобный рейд пытались провести американцы, освобождая заложников в Тегеране. Но задуманная операция провалилась…

 

Ранее размещенный материал по теме:

Фильм о Йони Нетаниягу

Опубликовано 4 июля 2016 15:42 
                                                                                 ***
Операция “Йонатан”: схватка не на равных

ЧЕТВЕРГ, 7 ИЮЛЯ 2016 Г.

Евгения Кравчик

 

Невообразимо, но факт: даже в таком универсальном источнике, как Wikipedia, данные об операции по освобождению заложников в аэропорту “Энтеббе” во многом не соответствуют действительности. Что уж говорить о публикациях ивритской прессы… Каждая газета, каждое интернет-издание и сегодня продолжает по-своему подавать и трактовать уникальную операцию, в ходе которой террористы, захватившие 27 июня 1976 года пассажирский самолет французской национальной авиакомпании Air France, были ликвидированы, а более сотни заложников (израильтяне, евреи-иностранцы и члены экипажа “Боинга”) – освобождены.

“Война за пальму первенства все еще продолжается” – статью под таким заголовком опубликовал 5 июля в газете “Едиот ахронот” известный журналист доктор Ронен Бергман.

 Автор, пользующийся в Израиле и за рубежом репутацией видного эксперта по делам армейской разведки и спецслужб, цитирует Амира Офера, бывшего бойца Спецназа Генштаба (“Сайерет Маткаль”), одного из участников операции “Йонатан”, проведенной ровно 40 лет назад в аэропорту Энтеббе (Уганда).

Описывая атмосферу, царившую в грузовом самолете “Геркулес”, в котором бойцы Спецназа возвращались по завершении операции из Уганды в Израиль, Амир Офер отмечает:

“Еще один вопрос, который встал в самолете в процессе спонтанного расследования (хода операции – ред.) и обсуждался на очень высоких тонах: по какой причине во время штурма Муки (Бецер – ред.) остановился, ведь из-за этого над Амноном, надо мной (и, конечно, над заложниками) нависла чудовищная опасность. Ему задали вопрос, почему он остановился, и он ответил: “Что-то заело в моем “Калашникове”.  Его ответ показался очень странным… После того как наш самолет совершил посадку в Израиле и на протяжении последующих лет объяснения Муки изменились и теперь уже звучали так: “У меня был пустой магазин”. Но никакой мишени, которая оправдывала бы опустошение магазина, не было. Неясно, как столь опытный офицер, как Муки, не додумался оставить в магазине достаточно пуль для критической стадии – штурма. Короче, объяснения той заминки, которые дал Муки, нас не убедили”…

Воспоминания Амира Офера, первым ворвавшегося в здание аэропорта, вошли в книгу “Операция “Йонатан” – от первого лица”.

Она вышла в свет пару недель назад – почти через 40 лет после беспрецедентной по сложности и степени риска операции по освобождению заложников на территории чужого (и крайне недружественного по отношению к Израилю)  африканского государства.

Книга, в которой собраны воспоминания-показания 33-х бойцов Спецназа, участвовавших в операции, поставила точку в “кровопролитной” (цитирую Ронена Бергмана) войне за пальму первенства.

На самом деле то была сюрреалистическая война за право войти в историю Израиля национальным героем. Оставшийся в живых офицер Спецназа вел нескончаемую ожесточенную битву с единственным товарищем по оружию, погибшим в аэропорту Энтеббе ночью 4 июля 1976 года, – с подполковником Йонатаном (Йони) Нетаниягу, благословенна его память.

Битва за правду (а таковой являются факты, факты и одни только факты) была неравной. Муки Бецер – заместитель Йони Нетаниягу, “калашников” которого якобы заело в решающий момент во время штурма здания аэропорта, тесно сотрудничал с падкой на сенсации израильской прессой. Опровергнуть его версии (сколь впечатляющими они бы ни казались) было некому – Йони, которому в марте этого года могло бы исполниться 70 лет, погиб и навсегда остался 30-летним. Как пишет Ронен Бергман, журналисты, стремящиеся навредить младшему брату подполковника – главе правительства Биньямину Нетаниягу, усиленно раздували конфликт, тиражируя каждое новое откровение Муки Бецера.

В неравном поединке, растянувшемся почти на 40 лет, семью Нетаниягу представлял младший брат Йони – врач, писатель и драматург Идо Нетаниягу, также служивший в  Спецназе Генштаба. Ронен Бергман отмечает, что доктор Идо Нетаниягу посвятил скрупулезному независимому расследованию подготовки и хода операции в Энтеббе значительную часть своей жизни. На самом деле – полжизни, 30 лет.

На прошлой неделе на закрытой для прессы мемориальной церемонии книга “Операция “Йонатан” – от первого лица” была роздана ее участникам – бойцам Спецназа и военным летчикам, пилотировавшим “Геркулесы”. После прочтения книги, состоящей из скрупулезно задокументированных бойцами воспоминаний, стало ясно, что конфликт исчерпан: рассказ подавляющего большинства участников операции “Йонатан” полностью совпадает с результатами частного расследования, которое провел Идо Нетаниягу, констатирует Ронен Бергман.

В чем заключаются результаты этого расследования и почему Идо Нетаниягу пришлось в одиночку заниматься тем, чем обычно занимается армейское командование?

Чтобы получить ответ на этот и другие вопросы, наш корреспондент взял у доктора Идо Нетаниягу интервью, первую часть которого предлагаем вашему вниманию.

Энтеббе: факты, факты и одни только факты

– В книге “Операция “Йонатан” – от первого лица” собраны воспоминания 33-ти бойцов Спецназа Генштаба (“Сайерет Маткаль”), участвовавших в операции по освобождению заложников в Уганде.  Вы служили в Спецназе, в том числе и под командованием своего старшего брата – Йони Нетаниягу, благословенна его память, а после его гибели полжизни посвятили расследованию обстоятельств и деталей операции “Йонатан”. Что подвигло вас на это?

– Не знаю, полжизни или нет, – никогда не вел никаких подсчетов, но времени исследованию было уделено немало. С моей точки зрения, необходимость провести такое исследование возникла из-за того, что часть информации об операции, которая периодически публиковалась в прессе, не соответствовала действительности. Это касается как Йони, так и бойцов, которыми он командовал. Мне было ясно, что СМИ  тиражируют  недостоверную информацию. Это и заставило меня спустя 9 лет после операции приступить к собственному исследованию.

 – Как вы его вели – по какой методике?

– Посредством опроса бойцов – участников операции. Сделать это было несложно: как и мои старшие братья, я тоже служил в Спецназе, но в момент операции был студентом, изучал за границей медицину. Когда я закончил учебу и вернулся в Израиль, очень быстро понял: СМИ искажают факты. Следовательно, все этапы операции, начиная с подготовки и кончая штурмом здания аэропорта, нужно восстановить и документировать.

Идо Нетаниягу первым подробно опросил бойцов, участвовавших в операции в Энтеббе.

– Не знаю, по каким причинам, но ЦАХАЛ не занимался расследованием операции, как это делается обычно в случае гибели военнослужащего или нескольких солдат, – говорит Идо Нетаниягу.

– Этот факт, кстати, констатировал в другой статье, опубликованной в газете “Едиот ахронот” пару недель назад, и доктор Ронен Бергман.

– Верно, от фактов не уйдешь. За исключением одного-единственного офицера, передавшего армейскому командованию информацию, которая не соответствует действительности, представители ЦАХАЛа больше ни разу не обращались ни к кому из участников операции и не просили дать показания. В результате отчет, который лег со временем на полки армейского архива и поныне является единственным официальным документом, отражающим ход операции, основан на свидетельстве одного офицера Спецназа, который был опрошен.

Результат оказался катастрофическим: много лет подряд единственным “документальным” источником информации об операции в Энтеббе оставались показания офицера подразделения Спецназа номер 682, которые, мягко говоря, не  отражают факты. Более того: в архивных  материалах указано, что после операции были опрошены “бойцы 682-го подразделения”, а не один-единственный офицер.

– Недостоверный “первоисточник” и побудил меня заняться независимым частным расследованием, – говорит Идо Нетаниягу.

– Вы приступили к расследованию тридцать лет назад – неслыханная дерзость, по тем временам.

– К счастью, мне было несложно это сделать: к солдатам и офицерам Спецназа я обращался вовсе не как брат Йони, а как товарищ по оружию, служивший в том же подразделении. Я был прекрасно знаком с каждым из них: с некоторыми участниками операции я проходил срочную службу, у других был инструктором.  Естественно, все они изъявили готовность изложить в беседе со мной абсолютно все известные им факты.

Сын профессора-историка Бенциона Нетаниягу (светлая ему память), Идо с детских лет усвоил: история – наука точная. Главная и единственная задача исследователя – добыть факты.

На сбор фактов, а затем на их изложение (документальная проза) потребовалось пять лет, но Идо не отступил, не сошел с марафонской дистанции.  Спустя 15 лет после операции “Энтеббе” увидела свет его книга “Последний бой Йони”. Она переведена и на русский язык.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ! 

Снимки из семейного архива Идо и Дафны Нетаниягу

Материал размещен 8 июля 01:08

Мадлен Олбрайт об ошибках, брошках и Путине

28/04 10:57 CET | updated at 29/04 – 14:46

Видео

Мадлен Олбрайт стала первой женщиной, занявшей пост госсекретаря США в администрации президента Билла Клинтона. С тех пор она внимательно следит за международной ситуацией и поддерживает семью Клинтонов. На этот раз – Хиллари, которая претендует на самый высокий пост в стране.

Мадлен Олбрайт согласилась на интервью euronews после выступления на глобальном форуме по безопасности в Братиславе.

Изабель Кумар, euronews: “Раз уж мы на форуме по безопасности, то предлагаю и начать с тех вопросов, которые тут больше всего обсуждаются. Сейчас мир борется с многочисленными кризисами, ухудшилась ли ситуация с тех пор, когда вы были госсекретарём США?”

Мадлен Олбрайт: “Да, я думаю, что сейчас ситуация намного хуже, чем во времена моей работы в 90-ых. Тогда были воодушевление и надежда, это был конец Холодной войны, тогда мы смотрели, как Европа становится частью НАТО и Европейского Союза, тогда было чувство, что ООН может оказывать серьёзное влияние на происходящее… Да, это было время подъёма и надежд.”

euronews: “Я напомню нашим зрителям, что вы были беженкой и покинули Чехословакию, когда она была оккупирована нацистами. Сейчас, когда мы наблюдаем за волной популизма по всей Европе, вы слышите отголоски из вашего детства?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что ситуация сейчас другая, но популизм и национализм очень опасны. Главная проблема в том, что они основываются на ненависти к кому-то. Одно дело гордиться тем, кто ты есть и совсем другое – решить, что люди, которые живут за соседней дверью, ничего не значат.”

euronews: “Одна из проблем роста популизма, которому Европа изо всех сил пытается противостоять, – миграционный кризис. Вы, как человек, имеющий опыт переселения, согласны с европейской “математикой” – мы депортируем одного сирийца и тут же открываем дверь другому?”

Мадлен Олбрайт: “С точки зрения математики, звучит очень хорошо. На деле же важно как эти вопросы решаются, как относятся к этим людям и, в первую очередь, важна причина – почему они вынуждены покинуть свою страну. Ведь, на самом деле, люди хотят жить в той стране, где родились. Важно и то, каким образом людей, которые решили вернуться домой, меняют на тех, кого готовы принять в Европе. Мне кажется, это создаёт очень субъективную картину, в которой трудно разобраться. Я была в статусе беженца фактически дважды – первый раз во время Второй мировой войны с моими родителями, когда нацисты оккупировали Чехословакию, а затем в США когда коммунисты пришли ко власти в Чехословакии. Поэтому для меня самый главный вопрос – как обращаются с беженцами. Это очень важно. Когда мы приехали в США, то люди нам говорили: “Нам так жаль, что в вашей стране установлен жестокий режим”, “Как вам помочь?”, “Мы рады вам здесь”, “Когда вы станете нашим гражданином?” Сейчас беженцам такого, в основном, не говорят.”


Биография Мадлен Олбрайт

  • Мадлен Олбрайт стала госсекретарём США в 1997 году
  • Она стала первой женщиной-политиком, занявшей пост главы американской дипломатии
  • Мадлен Олбрайт родилась в Чехословакии в 1937 году
  • Она была вынуждена жить в Англии с родителями после оккупации Чехословакии нацистами в 1939 году

euronews: “И как вы оцениваете нынешний ответ Европы?”

Мадлен Олбрайт: “Очень тяжело дать однозначный ответ, но я считаю, что Соединённые Штаты должны делать больше. И очень тяжело давать советы, если мы сами не принимаем большое количество людей. Но я бы хотела – возможно, это прозвучит для некоторых необычно – чтобы люди воспринимали беженцев как вклад в наше общество. Мне кажется, если относиться к беженцам, как к собакам, и не видеть в них людей, а затем селить их всех вместе, то это подрывает принцип многонациональности, который должен быть отличительной чертой XXI века.”

euronews: “Если мы снова вернёмся немного в прошлое, вы активно искали варианты выхода из кризиса на Балканах не только в качестве госсекретаря, но и на должности постоянного представителя США при ООН. Вы наблюдали за судебными процессами, которые потом начались. Ожидалось, что суд поможет прийти к примирению. Но многие утверждают, что в результате справедливость не восторжествовала. Что пошло не так?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что суды действовали довольно хорошо. Тот факт, что Радован Караджич, один из основных участников этого процесса, был, в конце концов, приговорён – уже очень большое дело. Ведь целью суда было определить личную ответственность, а не коллективную. И в этом, на самом деле, может быть путь к примирению.”

euronews: “Но этого примирения сейчас нет…”

Мадлен Олбрайт: “В некотором роде есть, но мы, конечно, ожидали большего. Дело в том, что мы хотим, чтобы всё решалось очень быстро. Но ведь есть вопросы, решение которых занимает довольно много времени. Многим людям очень тяжело понять некоторые решения, например, Дейтонское соглашение. Этот документ был лучшим вариантом на фоне событий, которые тогда происходили. Однако такие соглашения должны обновляться, их необходимо пересматривать.”

euronews: “То есть, эти соглашения не пригодны для текущего момента?”

Мадлен Олбрайт: “Возможно, документы не отвечают требованиям, и, в целом, мне кажется, что многоступенчатая система государственного управления в Боснии и Герцеговине, а также возможность разного трактования полномочий руководства Республики Сербской, только усугубили проблему. В то же время, достаточно любопытно, что некоторые представители власти Сербии готовы по-новому взглянуть на проблему, не в последнюю очередь благодаря обещаниям перспективы членства в ЕС. Но я не собираюсь одобрять все процессы, что там происходят. Например, в Косове остаются серьезные противоречия между этническими сербами и косовскими албанцами.”

euronews: “Вы вспоминали Радована Караджича. Некоторые недовольны, что его приговорили лишь к 40 годам заключения, считая, что надо было дать больше. А вы согласны с приговором?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что 40 лет – это довольно большой срок, особенно учитывая его возраст. Я хочу сказать, что Трибунал по военным преступлениям работал лучше, чем большинство людей могли себе представить в то время. Я поддержала его на голосовании в ООН. Тогда люди думали, что никто никогда не будет привлечён к ответственности, но случилось иначе.”

euronews: “Одной из проблем судебных процессов стала их длительность…”

Мадлен Олбрайт: “Я бы хотела, чтобы они работали быстрее. Я стараюсь быть позитивно настроенной и сосредотачиваться на тех мерах, которые позволяют двигаться вперёд. Создание Трибунала по военным преступлениям и Международного уголовного суда как раз и были попыткой обеспечить ответственный международный подход к оценке геноцида и преступлений против человечности.”

euronews: “Мы попросили нашу аудиторию задать вам вопросы. И вот один из них. Сана Бен-Хаммуда спрашивает: “Какое решение далось вам тяжелее всего в вашу бытность в политике?”

Мадлен Олбрайт: “Прежде всего, я никогда не думала, что стану госсекретарём или главой миссии США при ООН. Одна из тяжелейших вещей – это принимать решение отправлять людей на войну, а также этический аспект, когда мы говорим о Боснии и Косове. Простой смертной женщине тяжело выступать за применение силы и затем посылать контингент на войну. Принятие решения о том, насколько приемлемо использовать силу, чтобы избавиться от людей, которые убивают кого-то другого… Вот это и есть одна из самых трудных задач”.

euronews: “Вы придерживаетесь тогдашнего решения?”

Мадлен Олбрайт: “Да, хоть я и знаю, что многие сейчас критикуют его. Я провела некоторое время в Белграде, будучи ребёнком, мой отец был послом Чехословакии в Югославии. Сейчас мне в Белграде не рады. Мы тогда решились на такой шаг из-за того, что творили Милошевич и Караджич, именно поэтому наши действия оправданы. Мы хотели дать сербам и косовским албанцам возможность принимать решение о том, как управлять страной.”

euronews: “США понадобилось некоторое время, чтобы решиться на вмешательство в балканский конфликт. Сейчас же многие критикуют нынешнего президента Барака Обаму за то, что США остаётся в тылу на внешнеполитической арене, в частности, когда речь идёт о Сирии. А как вы оцениваете эту позицию?”

Мадлен Олбрайт: “Мне кажется, что когда президент Буш ввязал нашу страну в войну в Ираке, не обеспечив при этом должного дипломатического процесса для создания коалиции с целью работы в рамках ООН, то это лишь породило сомнение об угрозе иракской программы создания оружия массового поражения, как главной причины войны. Обама был избран президентом как раз для того, чтобы прекратить войны в Ираке и Афганистане. Именно массовое осознание того, что эти войны были ошибками, стало основой его победы на выборах. Мне кажется, Обама искренне верит в необходимость сотрудничества с другими государствами для решения проблем. Он верит в то, что США не должны всё делать в одиночку, и я думаю, что он пытался исправить ошибки предыдущей администрации (Джорджа Буша-младшего)”.

euronews: “То есть, вы поддерживаете его решение отступать?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что Соединённые Штаты должны быть больше вовлечены…”

euronews: “Больше вовлечены в Сирии?”

Мадлен Олбрайт: “По поводу Сирии… Госсекретарь Клинтон говорила, что поддерживает введение зоны запрещённой для полётов, безопасного пространства в Сирии. Я убеждена, что раньше нам всем было бы значительно легче. Я бы хотела, чтобы мы раньше разобрались кто все эти группы повстанцев. Но самое сложное, и я к этому отношусь очень осторожно, воспринимать критику относительно решений, принятых во время президенства Клинтона. Ведь легко наблюдать со стороны и говорить “Так и должно было случиться”. Люди принимают решения, исходя из имеющейся у них на то время информации. Хотя я лично считаю, что следовало действовать в Сирии раньше.”

euronews: “Вы затронули тему, на которую у меня есть вопрос из социальных сетей. Нам его прислали под именем ydureiss. Звучит он так: “Какой должна быть роль США в мире?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что это самый сложный вопрос на данный момент. Америка – это очень необычная страна. Мы – не колониальная супердержава, мы не хотим быть глобальным полицейским. Зачастую нам очень тяжело решить когда мы должны вмешиваться в ситуацию, а когда – нет. Ведь в любом случае нас критикуют.”

euronews: “Что бы вы назвали самым большим достижением президента Обамы во внешней политике?”

Мадлен Олбрайт: “Их достаточно много. Наверное, то как он решил проблему с Усамой бен Ладеном, это было очень сложное решение. С точки же зрения создания более широкого сотрудничества с Азией… Думаю, это попытка Обамы и госсекретаря Керри достичь чего-то на Ближнем Востоке. И одним из наибольших достижений Обамы стала борьба с изменениями климата, всем странам удалось собраться в Париже и убедиться в необходимости подписать соглашение. И это наглядно показывает, что США сотрудничают с партнёрами и будут дальше продвигаться в этом направлении.”

euronews: “Возвращаясь к вашей работе в администрации, в комментарии о противоречивости санкций против Ирака вы заявили, что гибель 500 тысяч детей – это и есть “цена санкций”. Я знаю, что вы уже комментировали на эту тему, но этот вопрос возникает в соцсетях снова и снова. Один из пользователей спрашивает ‘Как Мадлен Олбрайт оправдывает смерть 500 тысяч иракских детей и спокойно спит ночью?’”

Мадлен Олбрайт: “Я уже признала, что сказала тогда большую глупость. Я принесла свои извинения, и объяснила ситуацию. Но, похоже, есть люди, которым хочется говорить об этом снова и снова. Саддам Хусейн вторгся в другую страну. Существовал план доставки продовольствия и лекарств для населения Ирака. Но Саддам Хусейн не позволил никому приехать в Ирак, чтобы предоставить эту гуманитарную помощь. Поэтому именно Саддам Хусейн совершил убийство детей, а не Соединённые Штаты. Я просто пыталась защитить политику санкций, которую ввела администрация Буша. Но иногда люди могут говорить глупости. Я хочу, чтобы все, кто меня за это критикует, подумали, говорили ли они что-то, о чём сейчас сожалеют. Это глупое заявление, но если люди и дальше его вспоминают, то я ничего не могу с этим поделать. Я жалею, что сказала это.”

euronews: “Предлагаю перейти к другой теме и обсудить нынешнюю политику президента США. Вы – ярый сторонник Хиллари Клинтон. Её критики говорят, что она слишком искусственна, что её выступления отрежиссированы заранее, что она уж очень отчаянно хочет победить на выборах, это многих и отталкивает. Что вы скажете?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что они не правы. Она – замечательная женщина, которая была прекрасным и преданным государственным служащим. Я её знаю уже давно. Она очень умная, много работает, и у неё больше опыта, чем у любого другого кандидата на пост президента Соединенных Штатов. Она прислушивается к людям – и в США, и за рубежом. Она входила в комитет по делам вооруженных сил в качестве сенатора, а потому знает, как там всё устроено. А, будучи на посту госсекретаря, она улучшила репутацию Америки. Именно поэтому я считаю, что просто нет никого лучше на эту должность.”

euronews: “Есть поговорка, что “в аду есть специальное место для женщин, которые не помогают друг другу”. Если бы Хиллари Клинтон была мужчиной, вы бы её поддерживали так же сильно, как и сейчас?”

Мадлен Олбрайт: “Абсолютно. Я бы предпочла поддерживать мужчину с правильными взглядами, чем женщину, которая выступает против всего. Хиллари Клинтон – наиболее квалифицированный специалист на пост президента Соединенных Штатов среди всех – мужчин или женщин.”

euronews: ‘У меня еще один вопрос из соцсетей. Я уже представляю вашу реакцию. Вопрос от человека, который представился McOuasfi, спрашивает он о Донадьде Трампе. Вопрос звучит так: “Является ли он угрозой для США или наоборот?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что одновременно и то, и другое. Так как часть проблемы заключается в том, что никто не имеет ни малейшего представления, о том, что он делает и думает. Он разговаривает сам с собой. Он признался в том, что получает советы от самого себя… Когда я отправляюсь в мои поездки за границу, мне очень тяжело объяснить людям, что те, вещи, которые он говорит, наносят вред не только США, но и всему миру.”

euronews: “Вы знаете, в Европе многие люди ломают голову над тем, чтобы понять почему он так популярен в США. Что является причиной такого успеха?”

Мадлен Олбрайт: “Я думаю, что пресса стала одной из причин роста его популярности, ведь он – интересный персонаж, который помогает повышать рейтинги многих телеканалов. И я считаю это лишь частью проблемы. Но люди не могут понять разницу между реалити-шоу и реальностью управления Соединенными Штатами”.

euronews: “Дональда Трампа критиковали и за сексистские заявления. Как первая женщина-государственный секретарь Соединенных Штатов, наверняка у вас были ситуации, когда ваш пол играл не вашу пользу и наоборот, помогал вам. Можете ли вы нам рассказать о случае, когда ваша принадлежность к женскому полу сыграла решающую роль?”

Мадлен Олбрайт: “Ну, не все женщины одинаковы, очевидно, но я думаю, что мы
стремимся развивать личные отношения между людьми. Одно из главных правил дипломата – поставить себя на место человека, с которым ведёшь переговоры. Я считаю, что женщины в этом хорошо разбираются. Лично я вложила немало в искусство дипломатических поцелуев. Я думаю, что это помогает создать непринуждённую атмосферу.”

euronews: “Простите, а что такое дипломатические поцелуи?

Мадлен Олбрайт: “О, это очень сложно и необходимо знать, когда приезжаешь в ту или иную страну. В некоторых государствах Латинской Америки принято целовать в правую щеку, а в других – в левую. Мои предшественники этого вообще не делали. Однажды я всё перепутала и мы столкнулись носами. Французы целуются дважды, в обе щеки, а голландцы – трижды. Это очень сложно всё запомнить, но, в любом случае, прекрасный способ начать встречу.”

euronews: “Невозможно закончить интервью с Мадлен Олбрайт без вопроса о ваших брошках. Можете рассказать самый интересный момент, связанный с этим украшением?”

Мадлен Олбрайт: “Самый интересный? О, у меня их столько! Иногда я их подбираю правильно, иногда не очень… Моя самая большая ошибка была, когда я надела брошь с тремя обезьянами (ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не говорю) на встречу с Путиным. Когда мы заходили он сказал Клинтону: “Мы всегда обращаем внимание на броши Мадлен Олбрайт, почему сейчас на ней три обезьяны?”. И тогда я ответила: “Это мой ответ на вашу политику в Чечне”. Он тогда очень разозлился, что можно понять… Но сейчас я бы тоже надела брошь со злыми обезьянами, так как думаю, что политика Путина основывается на зле.”

euronews: “А что означает ваша сегодняшняя брошь?”

Мадлен Олбрайт: “Тут два глобуса и я подумала, что будет правильным надеть её на коференции, где речь идёт о глобальных проблемах.”

 
 
 
 

 

Хаг Пурим Самэах!

(из фейсбука) Виктор Топаллер:

Получил просьбы повторить написанный несколько лет назад текст к Пуриму.
Пурим… Праздник победы Добра над Злом. Вчера Зло нанесло очередной удар. «И вот явились к нам они — сказали: «Здрасьте!». Мы их не ждали, а они уже пришли…» – пел Высоцкий. В этой же песне есть и такая строчка: «Только зря они шустры – не сейчас конец игры…»
Поздравляю всех! Несмотря ни на что.

Я не считаю себя религиозным человеком. Больше того: всегда считал и считаю, что среди религиозных деятелей немало людей, сделавших из Веры кормушку, из которой можно безбедно хлебать всю жизнь, при этом поучая окружающих и обвиняя их в недостаточной религиозности и забвении традиций. Кроме того, религиозный фанатизм омерзителен мне в любой религии, в том числе и в иудаизме. Уверен, что фанатик дискредитирует Веру, Б-га и является позором и стыдом для любого истино верующего человека.
Но сегодня я не хочу рассуждать на эту тему и, хотя не могу похвастаться, как уже сказал, особой религиозностью, с громадным удовольствием поздравляю вас с наступающим Пуримом. Честное слово, это волшебный праздник! В этот день вспоминают о чудесном спасении от козней Амана в Персии и благодарят Эсфирь и Мордехая. Причем согласно традиции, веселье должно сопровождаться маскарадом и безудержным пьянством. А напиться надо так, чтобы «не отличать правую руку от левой, а Амана – от Мордехая». Ну это мы запросто, и даже с удовольствием. Но когда я говорю о том, что Пурим – волшебный праздник, я имею в виду нечто другое.
Пурим окутан тайной. Только несколько загадок: почему книга Эсфири – единственная книга еврейского канона до сих пор не найдена в свитках Мертвого моря? Почему Талмуд утверждает, что с Эсфирь кончились времена чудес? Почему в свитке ни разу не упоминается имя Бога? Почему традиция говорит, что после прихода Мессии все книги пророков будут забыты, все праздники будут отменены и только книга Эсфири сохранится, и только Пурим останется навсегда? Почему в этот день можно нарушать библейский завет и переодеваться в женское платье? На все эти и многие другие вопросы нет однозначных ответов. И до сих пор не утихают споры о том, вообще имело ли место историческое событие спасения евреев от геноцида в Персидской империи царицей Эсфирь и Мордехаем две с половиной тысячи лет назад…
Потомки Амалика, внука Исава, антисемиты, были, есть и будут. Никуда они не денутся до тех пор, пока будет существовать питательная среда для их размножения – серость, ощущение собственной бездарности и никчемности, неукротимое желание найти причину своих бед и несостоятельности. То есть, другими словами, – убожество и ограниченность. И борьба с ними, победа сил Добра над силами Зла это уже не просто борьба евреев с юдофобами всех мастей – это общечеловеческое явление.
С каждым днем увеличивется число нападений на евреев, осквернений кладбищ и синагог, а отличительной чертой нового антисемитизма является критика сионизма и политики Израиля. Любимый, прекрасно апробированный советскими идеологами и пропагандонами способ: ненависть к евреям маскируется борьбой с «проклятыми сионистами». Удобно до одури! И вот это подонство взято сегодня на вооружение вроде бы «приличными» странами. Странами, которые не хотят помнить пророческих слов рава Кахане о том, что все попытки скормить крокодилу своего соседа не только подлы и безнравственны, но и глупы: сожрав отданного на растерзание, он обязательно приползет за тобой… Так что сегодня, когда во всем мире махровым цветом расцвел антисемитизм, когда западные демократии в открытую поддерживают убийц, поддерживают тех, у кого на знаменах начертан призыв к уничтожению еврейского народа, Пурим приобретает особое значение.
Потому что одна из основных идей свитка Эсфирь – это идея того, что судьба еврейского народа находится в руках Божественного провидения, что народ будет спасен, что на дереве, которое Аман приготовил для Мордехая, повиснет он сам. И это не притча, не красивая сказка со счастливым концом, – это правда. Потому что уже в двадцатом веке в дни Пурима повисли в петлях нацистские главари, пытавшиеся решить «еврейский вопрос», в дни Пурима капитулировал Саддам, посылавший ракеты на Израиль. И как Аман, нашедший в конце-концов свою петлю. В дни Пурима издох Сталин, издох на пороге планируемой им ликвидации евреев в своей империи. Так было. И так будет. Поэтому не удивляйтесь, когда задергаются на виселицах иранские фашисты и прочие насраллы.
С праздником вас. И евреев. И не евреев. Пурим всех касается – ведь это божественный праздник победы Добра над Злом. И не забудьте напиться так, чтобы не отличить правую руку от левой.

Пурим 2016 в Тель-Авиве, Холоне, Ашкелоне, Сдэ Бокер, Хевроне

Purim_11

Purim_10

Purim_1

Purim_9

Purim_4

Purim_5

Purim_6

Purim_8

lenco_putinhuilo 026  lenco_putinhuilo 027

в Петах-Тикве в ожидании начала празднеств

lenco_putinhuilo 035

и на тель-авивском шуке Кармель

видео с праздника Пурим в Петах-Тикве

Размещено 24 марта 2016

 

Посол Израиля во Франции о репатриации евреев

Ализа Бен-Нун: “Страх не должен быть причиной репатриации евреев” (видео)

01/02 19:15 CET | updated at 02/02 – 16:50

После окончания Второй мировой войны прошло уже более 70 лет, но во Франции для евреев вновь наступили тяжелые времена. В последние годы члены еврейской общины во Франции неоднократно становились мишенью радикальных исламистов: в еврейской школе были расстреляны дети, в магазине кошерных продуктов покупатели стали жертвами религиозного экстремизма. В результате этих событий растет число французских евреев, которые решили принять приглашение Биньямина Нетаньяху и переехать в Израиль.

Лесли Александр, “евроньюс”: “С нами посол Израиля во Франции Ализа Бен-Нун. Спасибо, госпожа посол, что согласились на интервью с “евроньюс”.

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Спасибо вам за приглашение”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “Вы приступили к своей работе в Париже примерно полгода назад. Вы служите послом Израиля в стране, где сегодня солдаты охраняют синагоги, а за то, что ты еврей, на тебя могут напасть и даже убить. Как вы ощущаете себя в этой должности?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Во первых, я очень рада работать послом во Франции; впервые эта должность посла Израиля во Франции досталась женщине. Для меня это мечта, которая стала реальностью. Видеть повсюду военных, знать, что люди не чувствуют себя в безопасности — это не самые приятные ощущения. Но для израильтян это далеко не новая ситуация. К сожалению, мы к этому уже привыкли. Относительно недавних событий я могу сказать, что, конечно же, очень жаль, что через два или три месяца после моего прибытия мы вдруг стали свидетелями ужасных терактов во Франции”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “В Париже погибли 130 человек. Ваш муж чуть не стал жертвой насилия, не так ли?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Да, он уже направлялся на стадион, к счастью его планы изменились в самый последний момент. Но я была в ужасе, я была дома и смотрела эпизод сериала “Родина” и когда поступили первые сообщения о терактах я даже растерялась и не могла понять — это часть сериала либо реальность. К сожалению, все оказалось реальностью”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “В еврейской общине после нападения с мачете на учителя еврейской школы начались дискуссии. Сегодня, спустя столько лет после Холокоста, евреи Франции задумываются о своей безопасности, о том, стоит ли им проявлять свои религиозные убеждения на публике, носить кипу Что вы думаете об этом?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Такое решение каждый принимает лично для себя. И я думаю, что решение носить кипу каждый принимает самостоятельно. Но к сожалению, очень грустно осознавать, что евреи должны вообще задумываться об этом, что они должны рассматривать проявление веры как рискованный поступок. Власти Франции делают все возможное, чтобы обеспечить безопасность еврейского сообщества. Школы, детские сады, синагоги охраняют полицейские и солдаты. Мы очень ценим усилия, которые предпринимает правительство Франции”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “В этом контексте приглашение Биньямина Нетаньяху, обещание “с распростёртыми объятиями” принять в Израиле евреев Франции вызвало большой резонанс. Несколько тысяч человек уже уехали в Израиль. Вы бы посоветовали и другим поступить также?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Решение о репатриации также зависит лично от каждого человека. Каждый еврей сам решает, где он хочет жить. Израиль, конечно же, еврейское государство. Израиль готов принять всех евреев, которые хотят переехать, потому что это единственное еврейское государство в мире. Плохо то, что евреи хотят переехать в Израиль, потому что не чувствуют себя в безопасности в других странах. Страх не должен быть причиной такого решения”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “Ранее вы служили послом Израиля в Венгрии. В этой стране антисемитизм не исчез просле войны. Для вас работа в этой стране было особенно сложной, не так ли?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Да, это так. У меня венгерские корни, мои дедушка и бабушка были убиты во время Холокоста. Мой отец выжил, но мои бабушка и дедушка были депортированы в Освенцим из Венгрии, поэтому для меня эта работа была также сопряжена с тяжелым личным опытом. Поэтому для меня так важно сделать все возможное, чтобы бороться антисемитизмом и привлекать к этому образование”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “Стоит отметить, что Франция стала домом для самых многочисленных еврейских и мусульманских общин Европы. Но в прошлом году число антисемитских нападений превысило 800, действия исламофобского характера возросли в три раза и достигли 400. Как вы думаете, обе эти общины достаточно работают вместе, чтобы противостоять проявлениям ненависти?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Думаю, что для этого многое делается. Межрелигиозный диалог существует, как здесь, так и повсюду. Нужно делать еще больше. Очень важно, чтобы различные общины узнавали больше друг о друге, мирно сосуществовали и сотрудничали вместе против всех угроз, ненависти, антисемитизма, исламофобии, выступали против всех людей, которые подрывают демократию и не соблюдают права человека.”

Лесли Александр, “евроньюс”: “Сегодня Израиль выражает недовольство тем, что ЕС принял решение о маркировке продукции из еврейских поселений. Многие в мире считают поселенческую деятельность Израиля незаконной, поэтому европейские потребители должны получить право выбора, разве не так?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Я полагаю, что дискриминировать Израиль по этому вопросу несправедливо. В мире сегодня существует свыше 200 территориальных споров такого характера, но ЕС почему-то решил обратить внимание на Израиль и округ Иудея и Самария. Все хорошо знают о нашем конфликте с палестинцами и единственный, подчеркиваю, единственный способ попробовать решить его — это обсуждение за столом переговоров. И тот факт, что палестинцы отказываются приехать — а наш премьер-министр в течении последних месяцев уже несколько раз призывал их к этому — показывает, что для этого нет настоящего желания. К тому же, Махмуд Аббас принял два или три года назад стратегическое решение — оказать давление на Израиль через международное сообщество в надежде, что из-за этого давления израильское правительство пойдет на уступки. Но израильтяне не поддаются давлению, мы доказали это в прошлом. Когда мы готовы пойти на территориальные уступки — как с Египтом или Иорданией — это должно произойти из-за того, что население Израиля видит дружеские намерения другой стороны. А когда нет признаков соблюдения условий другой стороной, то шансы на уступки с нашей стороны очень низкие”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “Очевидно, что так видит ситуацию Израиль, …”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Конечно, я представляю правительство Израиля …”

Лесли Александр, “евроньюс”: “У палестинцев совсем другой взгляд. Они бы сказали, что прогресса в мирных переговорах нет из-за несгибаемости Израиля. После того, как Швеция признала государственность Палестины, отношения между Израилем и Швецией стали чрезвычайно сложными. А теперь глава МИД Швеции требует независимого расследования убийств более полутора сотен палестинцев на фоне ряда нападений с ножами на израильтян. Что в этом плохого? Почему мы не должны узнать о том, могли ли службы безопасности Израиля проявить большую сдержанность?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Потому что я считаю это возмутительным. Я думаю, что стремление или желание приехать и вмешиваться во внутренние дела другой страны — а ведь такое никогда не происходит где-то в Европе — это, на мой взгляд, возмутительно”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “Даже несмотря на все, что происходит в Израиле, мир не имеет права знать?”

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Все имеют право на все, но существует предел в отношении нападок на Израиль, который является демократической страной и борется за свои демократические ценности. Это единственная демократическая страна на Ближнем Востоке. Вызывает тревогу контекст, в котором все это происходит. Ситуация на Ближнем Востоке ухудшается. Израиль окружен врагами. Поэтому просить Израиль открыть международное расследование, потому что нет доверия или недостаточно веры в нашу демократическую систему — я думаю, что это оскорбление, настоящее оскорбление”.

Лесли Александр, “евроньюс”: “Спасибо за очень интересный разговор, госпожа посол Израиля во Франции Ализа Бен-Нун”.

Ализа Бен-Нун, посол Израиля во Франции: “Спасибо вам большое”.

Еще по теме:

В среду, 3 февраля, на заседании комиссии Кнессета по вопросам алии, абсорбции и диаспоры было отмечено, что минувший 2015 год стал рекордным за последние десятилетия по числу репатриантов: в страну прибыло более 30 тысяч новых граждан.

Во время заседания был озвучен прогноз на 2016 год, согласно которому в течение этого года, на фоне роста антисемитизма в Европе, экономического кризиса в России и Украине и продолжающихся боевых действий на востоке Украины, ожидается прибытие в Израиль примерно 10 тысяч репатриантов из Франции (в 2015-м их было около 7,5 тыс.), 7 тыс. репатриантов из России (в 2015-м около 6 тыс.), 7 тыс. репатриантов из Украины (примерно столько же, сколько и в прошлом году), а также 3 тыс. репатриантов из США.

В сообщении пресс-службы Кнессета по поводу приведенной на этом заседании статистике отмечается, что лишь 21% репатриантов из Франции в 2015 году были пожилыми людьми, в основном из этой страны приезжали молодые семьи с детьми.

Размещено 3.02.2016

Год спустя после “Charlie Hebdо” (видео)

“Дорогая, я иду в “Шарли”

07/01 18:44 CET | updated at 08/01 – 09:57

Журналистка и писательница Марис Волынски была супругой карикатуриста Жоржа Волынски в течение 47 лет, пока нападение на редакцию газеты “Шарли Эбдо” их не разлучило. Недавно в свет вышли ее книга “Дорогая, я иду в “Шарли”, в которой она исследует обстоятельства произошедшего год назад теракта. Марис Волынски поделилась с euronews воспоминаниями о том трагическом дне.

Марис Волынски:

“Название книги – это последние слова моего мужа. Тот день начался, как любой другой, банально. Нет, после всего, что случилось, не банально. Мы поговорили о наших планах, собирались уходить. Я была завернута в полотенце. И мой муж сказал мне: “Дорогая, я иду в Шарли”. Вот. Потом я отправилась на собрание, где закрыла ноутбок, и это происходило как раз в тот момент. Это ужасно. Я погружалась в эту трагедию. Я ехала в такси и снова открыла ноутбук. Я увидела множество сообщений, с вопросами: “Как Жорж?” Я ничего не понимала. Сказала об этом водителю, а он спросил, чем занимается мой муж. Я сказала, что он работает в “Шарли Эбдо”, и тогда он сообщил мне, что на редакцию было совершено нападение.

Меня стало трясти. Знаете, внутри что-то дрогнуло уже тогда, в такси. Водитель проводил меня домой, это прекрасный человек, я его не забуду. Он довел меня до дверей и со слезами на глазах сказал: “Я буду молиться за вашего мужа”. Но это было ни к чему, потому что мой муж был уже мертв. В него попали четыре пули, и первая из них – в аорту, так что он умер мгновенно. Знать это – было для меня облегчением, я боялась, что, может быть, он был ранен, страдал, ему было страшно. Потому что, когда на вас наставляют дуло автомата, что-то, наверное, происходит. Или нет, я не знаю. Тогда я этого боялась. Я и моя дочь, потому что мы очень хорошо знали нашего Жоржа.

Перед этим, в декабре, он мне казался очень мрачным. Я задавалась вопросом – почему? Он много говорил о своей смерти, спрашивал: “Что ты будешь делать, когда я умру? Я недостаточно тебя защитил”. Хотя на самом деле он во многом меня защищал. Но мне никогда в голову не приходило, увы, и я чувствую себя в это немного виновной, мне в голову не приходило, насколько была велика угроза. Он совсем об этом не говорил! Если бы я знала, если бы я знала сколь велика угроза, я бы сказала ему: “Я не хочу, чтобы ты туда шел!” Но я не знала. Я даже не представляла, я действительно не представляла”.

Другие статьи

Размещено 8 января 2016