Category Archives: Шахматы и политика

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (42)

Усім шалому з алэйхемам! Зласлівасць ды ідыятызм крочаць па Расіі, даючы метастазы ў заканадаўчых органах. Не паспеў сціхнуць скандал з Пятром Т., як вылез яшчэ адзін «прыгажун», дэпутат Віталь М. (у 1990-х памочнік разважлівай даследчыцы-палітыкіні Галіны Старавойтавай, якая заўжды агітавала за мірнае вырашэнне міжэтнічных канфліктаў; на жаль, сваё атачэнне пераканаць не здолела). М. выказаўся ў тым сэнсе, што актывісты (для ілюстрацыі выбраў акурат яўрэяў Барыса Вішнеўскага і Максіма Рэзніка), якія выступаюць супраць перадачы Ісакіеўскага сабора праваслаўнай царкве, – нашчадкі тых, хто варыў у катлах і аддаваў на ежу звярам першых хрысціян, etc. Потым, як і Т., прынёс прабачэнне, ухілістае і непераканаўчае.

У 2004 г., паназіраўшы за тым, як разгортваўся суд па справе «Обозревателя» (раённы суддзя пастанавіў, што гэтая мінская газета не абразіла дэпутата Валерыя Фралова, беспадстаўна запісаўшы яго ў антысеміты; здаецца, Фралоў, цяпер ужо нябожчык, не аспрэчыў рашэнне ў вышэйшых інстанцыях), я пакпіў у артыкуле для амерыканскага выдання: маўляў, быць антысемітам у Беларусі не ганебна. І меў падставы: на пачатку 2000-х нямала такога дабра, як Віталь М., сядзела сярод «лепшых людзей краіны». Найчасцей выступаў Сяргей К. з палаты прадстаўнікоў, чаго вартыя яго словы 2002 г.: «у нас славянская страна, а не еврейская и жидомасонская. Америка полностью сионо-фашистское государство, теперь это надо сделать с Беларусью?.. Поэтому плевал я на все эти синагоги…».

Аднак трэба прызнаць, што шчырых юдафобаў хітруны з адміністрацыі прэзідэнта паступова павыціскалі з першых пазіцый, пазамянялі на «пластылін», людзей, гатовых сябраваць хоць з Ізраілем, хоць з Іранам, хоць з Суданам, абы грошы капалі. У Расіі ж, выглядае, тэндэнцыя процілеглая… Напэўна, у ліпені 2016 г. пераацаніў я памяркоўнасць расійцаў, калі пісаў пра «нястрашную Маскву». У 2017 г. нешта мнагавата сярод іх прыхільнікаў Сталіна, Івана Жахлівага, увогуле такіх, што кладуцца ў характарыстыку Леаніда Філатава з казкі пра Фядота-стральца: «Может, он и безопасный, но пущай за ним следят!». Калі верыць Аляксею Навальнаму – а ў гэтым выпадку яму няма прычын не верыць – то і хлуслівая лалітыка на ўсходзе квітнее.

Расійцам расійскае, а мне тут дагэтуль брыдка ад паводзін калісьці рэспектабельнай «Нашай Нівы» на фоне міжнароднага кніжнага кірмашу. Газетчыкі ўбачылі кнігі са «страшнымі» назвамі («Шырока прадстаўленыя кнігі ўжо нябожчыка Алеся Бузіны – «Вурдалак Тарас Шаўчэнка», «Саюз плуга і трызуба: як прыдумалі Украіну». Назвы гавораць самі за сябе»), прычапілі ім цэтлік «антыўкраінская літаратура», паскардзіліся… Гледзячы па ўсім, на наступны дзень, 09.02.2017, арганізатары кірмашу націснулі на прадаўцоў, каб тыя знялі «кніжкі сумнеўнага зместу», бо, маўляў, «у Беларусі ёсць спіс экстрэмісцкай літаратуры, забароненай» (якім бокам ён, напрыклад, да твораў Бузіны?) Аўтары «НН» яшчэ і пахваліліся, што пасля іх публікацыі кнігі прыбралі са стэндаў.

   

«Экстрэмісцкія» кнігі А. Бузіны (19692015). Забойцы аўтара дагэтуль не знойдзены.

У заметцы для ўкраінскага сайта я «па гарачых слядах» адзначыў, што ў Беларусі прыярытэт усё ж павінна мець Канстытуцыя, дзе ў арт. 33 сказана ясна: «Кожнаму гарантуецца свабода поглядаў, перакананняў і іх свабоднае выказванне. Ніхто не можа быць прымушаны да выказвання сваіх перакананняў або адмовы ад іх. Манапалізацыя сродкаў масавай інфармацыі дзяржавай, грамадскімі аб’яднаннямі або асобнымі грамадзянамі, а таксама цэнзура не дапускаюцца». Абзываць тое, што не падабаецца, «антылітаратурай», цешыцца з пазасудовай забароны – прамы шлях у 1937-ы, або, прынамсі, у 1958-ы, калі Пастарнака не чыталі, але асуджалі. Трэба сказаць, што ў апошнія дні выставы здаровыя глузды, здаецца, перамаглі, творы Бузіны вольна прадаваліся… Праўда, 12.02.2017 я не знайшоў яго кніг на «Белэкспа»; не падказала, дзе іх знайсці, і Іна Ч., намесніца гендырэктара фірмы-арганізатаркі, якая ўзяла 3 р. 50 к. за зборнік показак ад Крыжаноўскага.

Зразумела, «НН», дзе адны адчуваюць сябе на інфармацыйнай вайне, а другія імі маніпулююць, не змяніла сваёй пазіцыі, і ўжо праз дзень зноў стала ў позу «грамадскага абвінаваўцы»: «Антыбеларускім аўтарам “Рэгнума” выстаўлена мякчэйшае абвінавачанне». Нагадаю, Алімкін, Паўлавец, Шыптэнка сядзяць за свае публікацыі трэці месяц; суда, які прызнаў бы іх вінаватымі ў распальванні і г. д., не было. Некаторыя альтэрнатыўна адораныя «патрыёты» самасцвярджаліся за кошт вязняў у снежні 2016 г.; відаць, і ў лютым 2017 г. няма спакою ***банутым. Сітуацыя ўскладняецца тым, што амаль ніхто не ведае, якія менавіта публікацыі ставяцца ў віну кожнаму з падазраваных, але, напрыклад, артыкул эканаміста Сяргея Шыптэнкі ад 02.11.2016 змяшчаў тэзісы, у якіх нямала слушнага (перакладу з рускай):

Цягам 25 год незалежнасці ў Беларусі папросту праядалі савецкую спадчыну, пачынаючы з прамысловасці і сельскай гаспадаркі, канчаючы медыцынай і адукацыяй. Сёння настаў момант, калі ўжо немагчыма схаваць фатальнае адрахленне беларускай прамысловасці… Вядомыя ва ўсіх краінах былога СССР маркі тэлевізараў, грузавых аўтамабіляў, матацыклаў, веласіпедаў і іншых вырабаў, якія, здавалася б, лёгка можна было ператварыць у абноўленыя брэнды запатрабаваных сучасных тавараў, бясслаўна зыходзяць у мінулае.

Я не адвакат грамадзяніна Шыптэнкі, дый далёка не з усімі яго выказваннямі згодны (не думаю, што варта паглыбляць саюз з Расіяй дзеля «ўз’яднання штучна падзеленага народа» – хутчэй патрэбен хаўрус Беларусі з Літвой і Украінай), але адчуў у аналітыка боль за беларускую прамысловасць, за краіну ўвогуле… Дакажыце, што гэтага ў яго тэксце няма, «незалежнікі», ахвочыя да бюджэтных датацый.

Катэгарычна сцвярджаць, што А., П. і Ш. ні ў чым не вінаватыя, я на сёння не маю права, аднак вельмі верагодна, што іх справа высмактана з пальца. А што, калі «рэгнумаўцаў» апраўдаюць па ўсіх пунктах, і нехта з іх у сваю чаргу падасць у суд на зласціўцаў, якія віртуальна «білі нагамі» ляжачых вязняў? Так, «антыбеларускі аўтар» – дэ-юрэ, можа, і не абраза, але замах на дзелавую рэпутацыю, кажу як былы выкладчык курсу «Асновы права».

Перастаў пісаць у «Нашу Ніву» ў 2007 г., але яшчэ гадоў сем таму ў вольны час падказваў, як пазбегнуць непрыемнасцей. Пару разоў рэдакцыя прыслухоўвалася і мяняла зусім ужо скандальныя загалоўкі, за якія яе элементарна маглі прыцягнуць да адказнасці (у адным выпадку – БРСМ, у другім – не-помню-хто). Больш раіць гэтым людзям нічога не стану; хочацца камусьці быць «вершнікамі без галавы» – на здароўе.

Праблема яшчэ ў тым, што адна з канстант беларускага жыцця – мазахізм, які ў побыце выражаецца формуламі «чым горш, тым лепш», «мышы плакалі, калоліся, але працягвалі жэрці кактус». Хто слухаў гурт «Аліса», успомніць і трапнае: «Моё поколение чувствует боль, но снова ставит себя под плеть». Ад спаткання Сярэдзіча з Лукашэнкам, згаданага ў мінулай серыі, акурат мазахізмам і патыхае; не кажу нават пра асобныя ўчынкі нобелеўскай лаўрэаткі. З апошніх забаўных казусаў – абяцанка зноў запрасіць у свой інтэлектуальны клуб «філосафа» М., які ў снежні і студзені дэманстратыўна сыходзіў.

Пашыранасць з’явы і яе аднаўляльнасць, напэўна, звязана з наяўнасцю ў сем’ях мноства «хатніх тыранаў», асабліва п’яніц, і сузалежных ад іх партнёраў. Мяркую, аналагічная песня ў Расіі (дзе, кажуць, зроблены рашучыя захады па легалізацыі сямейнага гвалту), і нездарма ж Алесь Бузіна пісаў, што «Расія – гэта краіна садамазахізму». Калі заглыбіцца ў этымалогію, то граф Захер-Мазох – ён родам з Усходняй Еўропы, са Львова… Ды мне бліжэй тое, што адбываецца ў краіне Тутэйшыі.

Лішне казаць, што ахвяра мазахізму, якая імкнецца вылезці з яго цянётаў, часцяком кідаецца ў садызм. Ці не тут крыніца паводзін хлопца з сякерай і бензапілой, якога вось-вось асудзяць у Мінску? Паводле маіх суб’ектыўных уражанняў, нармальныя чалавечыя адносіны, пабудаваныя на эмпатыі, даверы, узаемапавазе, сустракаюцца ўсё радзей. Гэта, дарэчы, адна з прычын, чаму ў мяне знікла ахвота займацца грамадскай дзейнасцю: інтарэсанты ў Беларусі або займаліся самапрыніжэннем («разжуй нам усё і вядзі, а мы мала што разумеем»), або імкнуліся падпарадкаваць і прынізіць («прыйдзі-папрацуй, а навошта – не твая справа»).

Не бяруся казаць, што ўсе ўдзельніцы скандальнага чэмпіянату свету сярод жанчын у Іране (пачаўся 10.02.2017) паехалі туды праз мазахісцкія схільнасці – заўсёды хапала і цалкам цынічных дам, якім абы грошы – аднак доля віктымнасці ў тых, хто згадзіўся гуляць у шахматы ў хіджабах, безумоўна, прысутнічае. Наколькі ведаю, толькі амерыканка Назі Паікідзэ і ўкраінка Марыя Музычук (экс-чэмпіёнка свету) рашуча адмовіліся выступаць у хустах мусульманскага стылю, а дзясяткі шахматыстак з усіх кантынентаў плюс суддзя з Беларусі паддаліся на прынаду. Калі б гэта было таварыское спаборніцтва – справа іншая, асабістая, а тут жа афіцыйны чэмпіянат пад эгідай сусветнай федэрацыі, якая быццам бы «адпрэчвае дыскрымінацыю па нацыянальных, палітычных, расавых, сацыяльных або рэлігійных прычынах»… 17 тыс. подпісаў пад пратэстам не змусілі ФІДЭ адмовіцца ад ганебнай імпрэзы.

М. Музычук (злева) і чэмпіёнка ЗША Н. Паікідзэ-Барнс.

У шахматы даўно вырашыў гуляць толькі як аматар, і сёлета яшчэ раз пераканаўся ў слушнасці свайго шляху: сёння прымушаюць жанчын закрываць валасы ў турнірнай зале (не ў мячэці!), заўтра прапануюць мужчынам замацаваць у носе кальцо, бо ў якой-небудзь афрыканскай краіне так прынята… Нават таталітарны Савецкі Саюз у 1930-х гадах, ладзячы міжнародныя турніры за свае грошы, не патрабаваў ад замежнікаў, каб яны надзявалі ў час гульні будзёнаўкі або махалі сцяжкамі з сярпом і молатам.

* * *

Апошнія два месяцы ў адміністрацыі Лукашэнкі спрэс перастаноўкі: замянілі медыка Косінца на інжынерку-вадаправодчыцу Качанаву, першым яе намеснікам паставілі Рыжанкова-малодшага, каторы ў канцы 1990-х служыў у пасольстве Беларусі ў Ізраілі, аднак мала чым запомніўся, зволілі намесніка Бузоўскага («мудры эксперт» Раман Я. за пару дзён да звальнення Б. прадказваў рост палітычнай вагі «маладога ідэолага рэжыму»…) Усё гэта cамо па сабе мяне турбуе; ліхаманкавыя, cупярэчлівыя крокі ўрадоўцаў – 11.02.2017 спярша абвясцілі пра высылку з Беларусі ўкраінскага літаратара Сяргея Жадана, праз некалькі гадзін скасавалі сваё рашэнне – пацвярджаюць, што давяраць «новым тварам» няма падстаў. Адбываецца соўганне напарсткамі перад вачыма наіўных, якія і на 23-м годзе кіравання вераць у «добрых чыноўнікаў»… Хіба для таго кіраўнікам адміністрацыі і «дэкрэт № 3», каб паказаць сваю «дабрыню» – узяць спраўкі ды вызваліць бедакоў ад збору на «дармаедства»?! (Амаль паводле Някрасава: «И – недоимку дарю!..»)

Злева направа: Р. Барадулін, Г. Рэлес, А. Карлюкевіч.

Тым не менш пабуду на хвілю наіўным і я. У снежні 2016 г. хваля вынесла наверх краязнаўцу, літаратара Алеся Карлюкевіча, экс-рэдактара «Чырвонай змены» і «Звязды» – ён стаў намеснікам міністра інфармацыі. У 2003 г. Рыгор Барадулін, светлая яму памяць, нахвальваў мне Карлюкевіча. Зважаючы на яго ранейшыя публікацыі, А. К. мае пэўны сантымент да яўрэйскага пісьменства (браў інтэрв’ю ў Гірша Рэлеса) і моваў. Не пацярпела б дзяржава сінявокая, калі б пры падтрымцы міністэрства ў ёй выйшаў, напрыклад, зборнік ідышных вершаў аўтарства кагосьці з ураджэнцаў Беларусі, таго ж Фелікса Баторына, які ў інтэрв’ю А. К. чамусь ператварыўся ў іўрытамоўнага паэта. Паведамляюць, што «ідыш вяртаецца ва Украіну», а мінкультуры колькі год таму падтрымала выхад вялікага ідыш-украінскага слоўніка. Чым Беларусь горшая? 🙂

Вольф Рубінчык, г. Мінск

17.02.2017

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 17.02.2017  22:39

 

Г. Каспаров. Ответы на вопросы

  • 06-01-2017 (00:00)

Путинский режим — пространство, где размыты понятия добра и зла

Гарри Каспаров о “мировой шахматной партии”, об убийстве Бориса Немцова, выборах в США и своих детях

update: 07-01-2017 (00:05)

В новом году мы снова решили опубликовать интервью с Гарри Каспаровым и дали вам возможность задать ему вопросы. В своих письмах вы задавали вопросы о политике, выборах в США, российской оппозиции, шахматах и семейной жизни. Ответы на самые интересные вопросы ищите в нашем интервью.

— Какими именно вам видятся наиболее вероятные варианты развития “мировой шахматной партии” и что в каждом из этих вариантов, по-вашему, “светит” России? (Дмитрий Л.)

— Мне кажется, не совсем корректны аналогии геополитики с шахматами. В шахматах игра ведется по правилам, в ней два соперника, ресурсная база каждого известна. Сегодня “мировая шахматная партия” отличается тем, что количество игроков постоянно возрастает. Сто лет назад можно было говорить о нескольких великих державах, которые разыгрывали разные “пасьянсы”. Сейчас количество серьезных игроков в мире и на региональном уровне делает научное шахматное прогнозирование невозможным. Современные технологии позволяют в том числе и негосударственным образованиям играть активную роль на политической арене.

“Мировая шахматная партия” пока находится в подвешенном состоянии, идет процесс формирования правил. После 1991 года создалась ситуация, когда необходимо было вырабатывать концепцию будущего, к чему победивший в холодной войне Запад не был готов, и поэтому 25 лет прошли в шатаниях. Установки, которые доминировали во время холодной войны, были заменены меркантильными интересами. В ближайшие несколько лет будут определяться параметры новых так называемых “шахматных партий” и “пасьянсов”. Но, к сожалению, при любом раскладе перспективы России в лучшем случае представляются туманными. На сегодняшний день наша страна является поставщиком как грязной энергетики, так и грязных политических технологий. При нынешнем режиме позитивная роль России вообще не просматривается. А в каком состоянии страна окажется при новом раскладе — сказать трудно. Крах путинского режима может оказаться крахом всей государственной конструкции сегодняшней России, потому что она привязана к нынешней диктатуре, хотя я по-прежнему надеюсь, что Россия еще будет в состоянии внести позитивный вклад при резком изменении парадигмы своего развития. Но ближайшее будущее России наверняка будет крайне турбулентным, потому что на фоне глобальных мировых потрясений России не избежать роста внутренних противоречий, которые выльются в какой-то насильственный переход из одной формации в другую.

— В чем вы видите главную проблему России? В Путине? В ФСБ? (Татьяна К.)

— Этот вопрос сводит нас к философскому спору о роли личности в истории: что первично — общественные процессы, которые выталкивают наверх доминирующую историческую личность, или же эта личность играет решающую роль в формировании этих исторических процессов. Понятно, что Ленин, Сталин, Гитлер, Муссолини и Мао Цзэдун опирались на сложившуюся историческую базу, которой смогли воспользоваться. Так и Путин появился не на ровном месте. В недрах ельцинского режима созревал запрос на диктатуру, которая могла удержать результат приватизации 90-х годов, как собственности, так и власти.

Как и классическая диктатура, путинский режим опирается на конкретную личность. Поэтому попытка объявить Путина всего лишь ретранслятором воли какого-то количества людей, стоящего за ним — отрицание логики исторического процесса. Путинская Россия, в отличие от СССР, не располагает таким военным и экономическим потенциалом. Но путинизм — это другая, новая форма растления цивилизованного мира путем паразитирования на нем, при абсолютном минимуме идеологических концепций, который делает любую диктатуру менее мобильной и менее гибкой.

Сегодня можно вспомнить многочисленные попытки Объединенного гражданского фронта, Национальной ассамблеи, Маршей несогласных, “Другой России”, “Солидарности” сделать упор на Путине, на лозунге “Россия без Путина”. Всё это подвергалось издевательской критике официальных либералов (особенно когда в Кремле был Медведев), говорящих, что Путин вторичен, что нужно смотреть на глобальные процессы, не надо зацикливаться на одном человеке. Сегодня стало очевидно, что именно в Путине сконцентрировались все злокачественные образования российской политической жизни.

Понятно, что после ухода Путина всё сразу не изменится в лучшую сторону, но без его ухода никакие положительные перемены невозможны по определению. Любое псевдолиберальное завывание, что после Путина будет хаос, должно отметаться. Да, возможен хаос. Но при Путине мы уже живем в состоянии прогрессирующего фашизма. Каждый год его пребывания у власти увеличивает цену выхода из этого фашистского болота.

— Как люди, которые в целом порядочны и достойны, могут оправдывать или не замечать очевидное и страшное зло? И как вы к ним относитесь, пытаетесь переубедить или отгораживаетесь, считая нерукопожатными? Конкретный пример, о котором прошу вас рассказать, — ваш учитель Михаил Ботвинник. (Андрей К.)

— Проводить параллели с разными эпохами — сложно. В сталинские времена попытка высказать иное мнение грозила ГУЛАГом или физическим уничтожением. Ботвинник был убежденным сталинистом. Он считал, что те изменения, которые произошли в советское время, были в целом благотворны. До конца жизни он сохранил убежденность, что советский строй был прогрессивным и имел потенциал, который не был до конца реализован. Это послужило причиной наших серьезных разногласий в конце 80-го года. Но я понимаю, как и в каких условиях формировалось это мировоззрение.

Не стоит забывать, что в то время были другие риски, существовало идеологическое обоснование. СССР был проектом футуристическим. Это сейчас мы всё знаем про его бесчеловечность. Человечество вошло в 20-й век с ожиданиями гигантских социальных изменений. И Советский Союз строился на ожиданиях этих изменений. Т.е. там была идеологическая база. Сейчас же ничего, кроме меркантильного интереса и трусости, нет.

Когда мы сегодня говорим о конкретных людях, оправдывающих зло и рискующих максимум потерей работы, эти вещи несопоставимы. Люди, которые сегодня “продают душу дьяволу”, могут, может не так комфортабельно, но устроиться в другом месте. Это тоже отличительная черта путинского режима — развращение людей, создание пространства, где размыты понятия добра и зла, все становится относительно. И в какой-то момент идеологическая обслуга начинает верить, что категории “честность” и “продажность” носят условный характер.

— Что вы думаете о призыве к коллективному действию граждан в виде бойкота? В частности, бойкота использования транспорта, участия в выборах в знак протеста против необоснованного повышения цен за проезд и коммунальные услуги. По вашему мнению, приемлема ли такая форма протеста для оппозиции? (Серж М.)

— Бойкот задумывался как форма активного ненасильственного протеста. Не знаю, как можно бойкотировать использование транспорта. А вот бойкот выборов необходим. Это демонстрирует отношение к политической системе, которая пытается использовать внешний демократический институт для собственной легитимизации. Бойкот — это не просто лежание на диване. Вы можете использовать современные виды коммуникаций и распространять идеи бойкота. Это не просто не пойти на выборы, а нажать определенное количество кнопок на компьютере и объяснить своим друзьям в социальных сетях суть бойкота. Если значительное количество людей поймет, что данная политическая система представляет угрозу для их нормального существования и будущего их детей, то можно будет уже говорить про гораздо более серьезные формы бойкота. Но для этого необходимо определенное оппозиционное ядро, которое бы эту позицию отстаивало.

Понятно, почему власть активно втягивает нас в какие-то игры, подбрасывая маленькую косточку в виде городских или муниципальных выборов. Устойчивость путинского режима связана со способностью поддерживать определенный градус политической жизни в стране, чтобы все окончательно не замерзало и не уходило в некое подполье. Это видимость политической жизни, которая помогает держать весь процесс под контролем и создавать иллюзию людям, что они участвуют в реальном политическом процессе.

Активный бойкот — это как раз такая форма протеста, когда люди дают понять, что с такой властью не может быть никакого будущего и необходимо искать ненасильственные, по возможности, формы, чтобы от нее избавиться. Игнорирование официальных политических процессов является важным шагом в нужном направлении.

— Сколько может понадобиться времени Кадырову, чтобы оказаться в Москве со всей своей армией и на троне? (Vladimir S)

— Всем и так известно, что кадыровские боевики уже в Москве. Будущее Кадырова неразрывно связано с Путиным. История с убийством Бориса Немцова как раз показала, что связка между кремлевским диктатором и его чеченским нукером очень тесная.

— В чем, по-вашему, слабость российского самоуправления? Какие исторические факторы повлияли на ослабление общинной жизни? Как это изменить? (Wiktor S)

— Это очень непростой вопрос. Традиционно в России не было самоуправления в том виде, в каком оно складывалось и функционировало в Европе. Крестьянские общины и земство не располагали политической субъектностью, необходимой для политического веса. Исторически Россия самодержавная страна, к сожалению. Но, прислушиваясь к идеологам национал-демократов, таким как Широпаев, можно вспомнить, что в русской истории были и другие формы политического управления — Новгород, Псков и, конечно же, Киевская Русь.

Если провести исторические параллели, то сегодняшняя война с Украиной является продолжением многовекового противостояния ордынско-византийской Московии (со всеми самодержавными, клерикальными, домостроевскими традициями) и вольницы Северо-Запада и Украины.

— Уважаемый Гарри! Скажите, что делать с постоянно растущими ценами на ЖКХ и что делать, если Росводоканал внаглую занимается рэкетом и вымогает заведомо большие суммы? Когда прекратится вымогательство данных госструктур? С чем вы это связываете и как в данной ситуации поступать простым гражданам? Это касается не только Водоканала. Имеет ли смысл проводить акции протеста или безропотно сносить все издевательства режима? (Олег Т.)

— Как я уже говорил выше, акции протеста необходимы. Никто за вас ничего не сделает. Нет никакого иного решения, кроме массового общественного протеста. Попытка отсидеться и переждать не приведет ни к какому положительному результату, потому что процесс распада общества и государственных институтов касается всех. Ибо власть при отсутствии противовеса будет наглеть и дальше и отыгрываться на самых слабых. Чем меньше градус общественного протеста, тем выше аппетиты власти, которая будет компенсировать недостаток средств в казне за счет простых граждан. Безусловно, протест — вещь опасная. Но альтернативой является то, что вы всегда будете крайними.

Поддержка преступных авантюристических действий власти неизбежно возвращается бумерангом. Это убедительно показывает история. В 1939 году немцы тоже очень радовались тому, что Гитлер присоединяет к Германии одну за другой области Европы. Третий рейх “возрождался и вставал с колен”. Через 6 лет их страна лежала в руинах.

Японцы тоже очень гордились, когда 1941 году они смогли за несколько часов разнести вдребезги главную американскую военно-морскую базу на Тихом океане. Прошло 4 года — и мы знаем финал.

Этот финал повторяется всегда. С некоторыми историческими и географическими поправками, но конец всегда один и тот же. Поэтому думать, что можно аплодировать, поддерживать или молча радоваться “вставанию с колен”, игнорируя тот факт, что всё это происходит за счет разграбления России и личных потерь (за счет инфляции, повышения цен), достаточно легкомысленно. Рано или поздно вы получите проблемы по полной программе.

Чем выше градус протеста, тем выше вероятность, что ситуация изменится до того, как будет слишком поздно.

— Может ли, по вашему мнению, в обозримой перспективе ситуация настолько измениться к лучшему, чтоб вы позволили себе вернуться или хотя бы приезжать в Россию? (Эдуард С.)

— Пока у власти Путин, ни о каком возвращении в Россию речи быть не может. Сегодня это билет в одну сторону. При крахе режима я не сомневаюсь, что смогу сыграть определенную роль в том, чтобы Россия вернулась на цивилизованный путь развития.

— Как сделать, чтобы вы выступили в Конгрессе США? Чтобы Трамп услышал вашу точку зрения на международные отношения и на сегодняшнюю путинскую Россию? (hol7)

— Чтобы люди услышали твою точку зрения в свободном мире, необязательно выступать в Конгрессе США. У меня есть возможность выступать во многих европейских, во всех ключевых американских изданиях, причем в изданиях всего политического спектра — от самых консервативных до самых либеральных. Также у меня очень большой охват в социальных сетях, где я постоянно веду диалог с людьми. Однако моих усилий не всегда хватает для перелома американского общественного мнения, потому что тот уровень пропагандисткой активности, которую ведет путинская агентура и путинские лоббисты, просто зашкаливает. Сейчас применяются колоссальные усилия, чтобы воздействовать на американское общество. И тут есть определенные результаты, хотя путинская пропаганда не настолько эффективна в Америке, как в Европе. Гигантские финансовые вливания для подкупа людей, участия путинских апологетов в разных конференциях, международных программах позволяют поддерживать дискуссию. Вроде бы дискутировать уже не о чем, но дискуссия о целях и намерениях Путина все равно продолжается. Сейчас определенные люди, которые работают на Путина, подняли тему “перезагрузки отношений”, и эти люди мне хорошо известны. Они много лет работают на Кремль. И теперь они находят в трамповской Америке благодатную почву для своей дальнейшей деятельности.

Здесь нужно заметить, что некоторые действия российской оппозиции зачастую являются серьезным подспорьем для путинской идеологической работы. Наш главный аргумент, что в России диктатура и этот режим угрожает всему миру, нивелируется разговорами о том, что на самом деле в России гибридный режим и, мол, все не так очевидно, якобы нельзя прижимать Путина дальше, нужно искать какие-то компромиссы. Все эти разговоры, которые несутся из России, создают серьезные проблемы для того, чтобы зафиксировать в общественном сознании на Западе понимание настоящей сущности путинского режима.

— Если компьютер настолько сильнее человека, то что это означает? Что человеческие шахматы неисчерпаемы? (hol7)

— Скоро у меня выйдет книга Deep Thinking об отношении людей и компьютеров. Я много пишу по шахматной тематике, т.к. шахматы стали территорией, на которой человеческий интеллект борется с компьютерным. Это перспективная площадка для выяснения соотношения человеческой интуиции и предвидения с машинным расчетом. В мире все более актуальным становится вопрос о взаимоотношении людей и компьютеров, искусственного интеллекта, роботов. Используя свой опыт, в своей книге я попытался смоделировать собственный прогноз.

— Кто бы сейчас, по вашему мнению, заслужил звание чемпиона мира в борьбе с Карлсеном? Каруана? Накамура?

— Заслуживает тот, кто выиграет отборочный цикл. На сегодняшний день Магнус Карлсен, безусловно, сильнейший шахматист мира. С моей точки зрения, наиболее интересными были бы матчи Карлсена с Фабиано Каруана и с Уэсли Со. Может быть интересным матч с Максимом Вашье-Лагравом. Я предполагаю, что следующий отбор пройдет один из этих троих.

— Есть ли персона на сегодняшней политической сцене России, способная реально конкурировать с действующим президентом? (Владислав Х.)

— У нас нет действующего президента. У нас есть диктатор, а у диктатора не бывает реальных живых конкурентов. Сама постановка вопроса показывает непонимание природы политического режима в России. Это отрыжка электорального мышления, фантомная вера в то, что у нас якобы есть выборы. У нас есть диктатор, который использует формальный институт выборов для легитимации собственной власти. Политической конкуренции в такой политической системе нет и быть не может. Но Россия — большая страна с огромным интеллектуальным потенциалом, и смешно предполагать, что гэбэшный выходец из питерской подворотни является единственной альтернативой для будущего нашей страны.

— Верите ли вы в превращение России в страну европейского типа в “полном составе” (без разделения на несколько независимых государств)? (Valery G.)

— Исторический крах путинской диктатуры с высокой степенью вероятности приведет к изменению географических границ. Эта вероятность возрастает с каждым месяцем пребывания Путина у власти. Порядка 75% населения России живет к западу от Урала. Даже если говорить про Сибирь и Дальний Восток, Россия — это европейская цивилизация. А в Европе существует определенный набор правил, которых нужно придерживаться. К сожалению, работа по развращению российского общества, которая началась еще при позднем Ельцине и набрала обороты уже при Путине, делает процесс европеизации тяжелым. Сегодняшняя путинская пропаганда серьезно уменьшает шансы России на превращение в страну европейского типа. Европейство означает не только экономические формы взаимодействия между какими-то субъектами, но это и база законов, обязательных к исполнению. Это понимание необходимости и полезности выполнения этих законов как для индивидуума, так и для всего общества.

Увы, но на сегодняшний день российское общество поражено различными имперскими вирусами, такими как “крымнашизм”. Аннексия Крыма, агрессивные действия режима на востоке Украины и в Сирии, презрительное отношение ко всему миру создает у россиян ложное представление об ориентирах. Сегодня Россия паразитирует на мировой экономической системе. Для лечения необходима шоковая терапия. Я не знаю точно, как должна выглядеть такая терапия. Разговоры о том, что нужно менять элиты, но с людьми все в порядке, контрпродуктивны. Нужно признать, что всё общество тяжело больно. Выход из этого наркотического похмелья не будет легким. Не надо обманывать людей. Для того чтобы в России прошли нормальные выборы, необходимо выйти из похмелья, выбить дурь из головы. И говорить сейчас, до лечения, о какой-то европейской трансформации бессмысленно.

— Конец года обернулся кампанией против журналиста Аркадия Бабченко и ряда блогеров, высказавших свою точку зрения на катастрофу. Что это было: очередной виток борьбы власти против свободы слова, попытка увести внимание общества от причин катастрофы (и главной из них — втягиванием России в ближневосточный конфликт)? Или одним и другим сразу? (Игорь К.)

Одной из отличительных черт ситуации, связанной с высказываниями Аркадия Бабченко и Божены Рынской о потерпевшем крушение самолете, является масштаб охватившей российское общество истерики. Конечно, власть извлекла из всего этого выгоду, но значительная часть инициатив по сведению счетов с неугодными блогерами исходила от общества, причем совсем не только от “прохановых” — ряды обличителей пополнили и те, кто долгое время занимал достойную гражданскую позицию по ключевым вопросам.

Подобное положение вещей, безусловно, является индикатором состояния общества в целом, закономерным результатом многолетнего процесса фашизации России. Этот процесс долгое время протекал малозаметно, многие весьма неглупые люди воспринимали (а некоторые продолжают воспринимать до сих пор) путинский режим как некий “мягкий авторитаризм с человеческим лицом”, не замечая, что ничего человеческого в нем давно уже не осталось. Режим умело маскировался, но в этой маскировке ему очень сильно помогли те, кто, имея репутацию приличных людей, долгое время “облагораживал” режим, делая “полезные маленькие дела”, прикрывал своей репутацией преступную сущность российской власти.

И здесь мы снова подходим к важному вопросу: “Где проходят границы допустимого во взаимодействии с режимом и какова мера ответственности тех, кто, не совершая откровенных преступлений, тем не менее способствовал превращению России в агрессивную фашистскую диктатуру?”

Понятно, что мера ответственности разных людей: высшего военного и политического руководства, по чьим приказам совершаются военные преступления в Украине и Сирии, военнослужащих, непосредственно исполняющих эти приказы, кремлевских пропагандистов, насилующих массовое сознание, и всевозможных групп “культурной и благотворительной” поддержки, десантируемых на Донбасс и в Сирию, — разная, но, тем не менее, ответственность несут все.

Одним из главных исторических уроков Нюрнбергского трибунала стало юридическое признание того, что ответственность за злодеяния гитлеровского режима несли не только гиммлеровские палачи, но и геббельсовские пропагандисты. Это в конечном счете один длинный смысловой ряд с большим количеством запятых.

— Что можете сказать по поводу расследования убийства Бориса Немцова Игорем Мурзиным? Какая у вас позиция насчет результатов официального расследования убийства? (Григорий Ж.)

— Я опасаюсь высказывать суждение по вопросу, в котором окончательно разобраться не могу. Дело крайне запутанное, большое нагромождение деталей. Тексты Мурзина достаточно длинные, эмоциональные и содержат массу как нужных, так и второстепенных деталей. У меня нет достаточного времени, чтобы все изучить. Но мой здравый смысл говорит, что стреляло два человека. Все, что говорит адвокат Вадим Прохоров (представляет в суде интересы семьи Немцова — прим. Каспаров.Ru), мне трудно воспринимать на веру. Трудно поверить, что один стрелок Дадаев (предполагаемый киллер — прим. Каспаров.Ru) сделал шесть выстрелов. Тут как раз и начинается разрыв реальности между теми фактами, которые мне доступны, и той версией, которую отстаивает обвинение и которую полностью поддерживают адвокаты семьи Немцова. И, зная репутацию СК и прокуратуры, трудно воспринимать на веру все, что они говорят. С моей точки зрения, убийство могло быть совершено только с прямой санкции Путина.

У меня есть вопросы, на которые нет никакой ясности. Я вижу нежелание близких людей Немцова получения объективной информации, которое присутствовало в этом деле с первого дня.

Сразу же после этой трагедии мы слышим Илью Яшина, который говорит, что стреляли из “белой машины”, и как минимум дважды в своих интервью ссылается на разговор с Дурицкой (подруга Немцова, присутствовала на мосту в момент убийства — прим. Каспаров.Ru). В суде он уже обходит стороной разговор с ней и говорит, что об убийстве узнал от Ольги Шориной (помощница Немцова — прим. Каспаров.Ru). Уже произошло некое смещение информации. А сама Ольга Шорина в интервью сообщает, что узнала об убийстве от другой помощницы Немцова. Это, конечно, мелочи, но мы сталкиваемся с тем, что не имеем всей необходимой информации. Кому на самом деле первому позвонила Дурицкая? И почему людей, которым якобы первым позвонила Дурицкая, нет в суде? Видимо, звонила она не Яшину и не Шориной. Самое интересное в этой истории — появление “белой машины”. И эта машина является для меня индикатором того, что убийство было спланировано спецслужбами и версия с “белой машиной” была заранее подготовлена для вброса в СМИ. В показаниях Дурицкой нет никакой “белой машины”. Возможно, следователи сказали об этом Яшину. А адвокат Прохоров ничего по этому поводу не замечает. Т.е. машина взялась неизвестно откуда. И до появления пленки с камеры ТВЦ следствие уверенно нам рассказывало про “белую машину, из которой стреляли”. В 1:15 представитель СК, стоя на Большом Москворецком мосту, говорит, что в Немцова стреляли в 23:15 на Большом Каменном мосту. К этому времени, по словам Шориной, она уже встретилась с Дурицкой в здании СК, где та была допрошена вместе со “свидетелем Виктором Молодых”. И тут я солидарен с Мурзиным и Илларионовым в том, что именно этот “свидетель” является настоящим убийцей Немцова.

История с “белой машиной” (не желтой, красной или черной) указывает на подготовленность спецслужбами этого убийства, потому что машина, на которой передвигались обвиняемые, оказалась именно белой. А какова степень вовлеченности чеченцев в этот процесс, мне неизвестно. Может быть, они соучастники. Очевидно, что это люди с темными биографиями. Но в данном случае нас не интересуют их предыдущие “подвиги”. История с вероятным алиби Дадаева, “испорченные” видеопленки с камер в его доме, отсутствие в суде ключевых свидетелей увеличивает у меня количество вопросов. Я не понимаю, как адвокаты семьи Немцова могут соглашаться с тем, что суд не вызывает свидетелей, которые могли бы потенциально доказать алиби обвиняемых. В этот момент суд теряет всякую легитимность в глазах нормального человека.

Убийство Немцова — реперная точка, которая показывает, что путинская власть будет уничтожать своих оппонентов. А Борис был абсолютно бескомпромиссным оппонентом власти и лично Путина. Да, конечно, он искал различные формы участия в политической жизни, участвовал и побеждал на выборах в Ярославле. Но не это сделало его смертельным врагом режима — он был одним из ключевых людей, кто вместе с Биллом Браудером и со мной работал по продвижению “списка Магнитского”. Борис до последнего дня по-настоящему боролся с путинской диктатурой. Результат — показательный расстрел у стен Кремля.

— Несколько раз приходилось слышать, что Запад опасается возможного раздробления России на несколько субъектов. Причина — у новых независимых государств останется в распоряжении боевое оружие и войска, которые лидеры могут использовать для удовлетворения своих амбиций или для защиты от Кремля. Развал РФ может принести больше пользы или вреда в масштабах геополитики? (Serhiy S.)

— Запад боялся раздробления СССР, и здесь нет ничего удивительного. Западная геополитика строится на концепции статус-кво. Запад старается избегать глобальных геополитических изменений и ищет варианты купирования ситуации. Распад Советского Союза стал для Запада шоком. Администрация Буша-старшего делала все, чтобы этого избежать. Сегодняшняя ситуация в России в некотором смысле является аналогом того, что происходило 25 лет назад. Потенциальный распад России пугает западных политиков, т.к. может добавить еще больше неопределенности в нынешний мир, инфицированный хаосом. Некоторые из этих политиков искренне считают, что Путин может быть их союзником в вопросе сохранения статус-кво. Путин очень умело с помощью своей пропаганды создал образ главной угрозы, идущей с исламского Востока. И в этом вопросе он пытается представить себя как союзника Запада по борьбе с терроризмом. Хотя очевидно, что все попытки найти форму компромисса с путинской Россией игнорируют реальность и вряд ли смогут изменить ход исторического процесса. У Запада явно нет понимания, как действовать в условиях спонтанного развала России. И фактически с 1991 года у Запада нет стратегического плана. Вот с 1945 по 1991 год стратегия была: в условиях холодной войны и противостояния с СССР нужно было удерживать по периметру западный мир, нужно было противостоять попыткам дальнейшей коммунистической экспансии, нужно было создать привлекательную модель для остального мира. Планы, сформулированные при Гарри Трумэне, триумфально реализовались при Рональде Рейгане. Сегодня у лидеров свободного мира должно, наконец, появиться понимание того, что сохранение путинской России в ее нынешнем виде является куда большей проблемой, чем потенциальный распад страны.

— Начав политическую карьеру в 2005 году, вы стали одним из известнейших оппозиционеров. Были ли попытки со стороны режима как-то договориться с вами, привлечь на свою сторону?(Serhiy S.)

— В самом начале были такие попытки. Несколько “ходоков” пытались выяснить, что мне нужно и готов ли я обменять свою “политическую агрессивность” на какое-то количество мандатов в Госдуме и другие привилегии. Однако они быстро перестали ходить. И никакого желания вступать в переговоры с режимом у меня не было.

— В романе Владимира Набокова “Защита Лужина” главный герой видит мир как постоянную игру в шахматы. Для него это заканчивается грустно. Может, для любых правителей, политиков было бы неплохо время от времени оценивать окружающие события с позиций гражданского общества? Как их заставить учитывать мнение народа? (Serhiy S.)

— Это соотношение определяется той формой политического устройства, которая называется демократия. Это устройство несовершенно, но позволяет определять настроения в обществе. Понятно, что настроения в западном обществе сейчас больше сдвигаются к изоляционизму, национализму и консерватизму. В этом плане выборы там являются тем инструментом, который позволяет регулировать процесс. Проблема сейчас в том, что на выборы идут люди, которые подверглись пропагандистской обработке. Но в любом случае попытки законсервировать власть и формировать мнение народа сверху всегда в истории приводили к известному результату.

— Вас называют лучшим шахматистом мира. В шахматах вы чемпион. А что лично вас заставило заниматься политической деятельностью? (juri m)

Участие в политической жизни страны было для меня естественным. Шахматы в СССР являлись инструментом для пропагандистской машины. Еще в раннем возрасте мне было понятно, что, играя с Карповым, я уже участвую в политической жизни. В конце 80-х годов участвовал в формировании первых демократических организаций. В начале 90-х поддерживал Ельцина. Это стало для меня попыткой помочь стране встать на цивилизованный путь развития, используя свои знания и умения. У меня большой стаж участия в политической жизни без прямого вхождения в политическую систему — участия в выборах.

В 2005 году я понимал, что перехожу в игру, где не будет четкого результата. Добиться абсолютной победы будет невозможно. И выбор был — уезжать или бороться с режимом. Сколько мог, я боролся в России. К сожалению, теперь приходится бороться из-за рубежа.

— Как вы думаете, как во многих русскоговорящих жителях Нью-Йорка уживается критическое отношение к Путину и любовь к Трампу, который восхищается Путиным и хочет с ним дружить?(Сергей О.)

— Этот вопрос касается не только жителей Нью-Йорка. К сожалению, у многих русскоязычных граждан США (да и в других западных странах наблюдается схожая картина) совсем не критическое отношение к Путину. Эти люди как будто смотрят в кривое зеркало. Но если брать ту американскую аудиторию, которая критически относится к Путину и все понимает, то выясняется, что многие американцы голосовали не за Трампа, а против Обамы и Клинтон. Это в какой-то мере была реакция на правление Обамы и восприятие Хиллари Клинтон как продолжение политики Обамы. И у многих “русских”, живущих в Америке, это вызывало отторжение. Т.е. вопрос стоял не “кто лучше”, а “кто хуже” — Трамп или Клинтон. Многие действия Обамы сдвинули политическую жизнь влево, и это не понравилось русскоговорящим жителям Нью-Йорка. Мне кажется, что при всех издержках Клинтон (а я последовательно критиковал политику Обамы) Трамп опасен своей непредсказуемостью. Но для многих выбор Трампа определялся собственными экономическими резонами.

— Мы вместе почти 10 лет боремся с этим режимом, только конца этой борьбе не видно. Какие у вас прогнозы? (Евгений Т.)

— На этот вопрос трудно ответить однозначно. Да, мы не добились тех результатов, которых хотели. Пока. Режим проявил гибкость, продолжил эволюционировать в сторону фашизма. Но давайте вспомним работу Объединенного гражданского фронта, “Другой России”, Национальной ассамблеи, “Солидарности”, Координационного совета оппозиции. Очень многие вещи были озвучены и прописаны. Часто нас обвиняли, что мы не объединялись, но оппозиция не могла объединиться по отношению к режиму, потому что оставались люди, которые продолжали работать внутри режима на его “эволюцию”. Пока это будет продолжаться, будет сложно добиться кардинального изменения. Режим всегда очень четко отсекал наиболее опасные для него радикальные ветви оппозиции, хорошо понимая, где возникает угроза корням режима. На сегодняшний день проведенная зачистка политического пространства позволяет режиму выдавать фейковые формы оппозиции за реальное противодействие режиму.

— Читали ли вы “Гарри Поттера” и как вы относитесь к главным героям? Верите ли вы, что добро все-таки победит? Можно провести параллели с реальным миром, где положительные герои, такие как вы, ведут борьбу с темными силами. (nikylinsa)

— Я читал Гарри Поттера с моими детьми. Неплохо написано, но я предпочитаю “Властелина колец”. Если говорить про параллели с реальным миром, то не могу не отметить интересный момент. Лет 5-6 назад несколько раз в лекционных контрактах с разными компаниями специально отмечалось, что я не должен говорить о России, Путине и политике, потому что компании, которые организовывали встречи со мной, имели бизнес в России. Я потом шутил, что Путин был как Волан-де-Морт — его имя нельзя было произносить, а себя, естественно, ощущал Гарри Поттером. Сейчас уже все поменялось, и теперь меня зовут говорить именно о Путине, причем в тех же самых местах, в которых раньше о нем нельзя было говорить. Так что прогресс есть. И тут если использовать аллегорический, символический язык (добро — зло, темные силы — силы света), то интересно, что западный мейнстрим с определенного момента стал отказываться от этой фразеологии, объявив ее пережитком холодной войны.

Например, когда я сдавал в печать свою книгу “Зима наступает” в американское издательство, то подзаголовком к ней была фраза: “Почему Владимир Путин и враги свободного мира должны быть остановлены?” Название было принято без проблем, а подзаголовок вызвал у издателя неприятие: “враги свободного мира” — язык холодной войны. Сейчас же издатель очень доволен — подзаголовок зачитывается с особым удовольствием на презентациях. В этом подзаголовке квинтэссенция того, о чем говорил не только я, но и Борис Немцов: Путин — это наша проблема, но рано или поздно он будет и вашей проблемой. Тогда все смеялись: “Какая проблема? Мы с Путиным бизнес делаем”. Теперь стало очевидным, что это проблема для всех — и для Европы, которую заполонили беженцы, которых Путин с Асадом и Ираном гонят бомбежками Сирии, и для Америки, которая столкнулась с попытками влиять на президентские выборы.

И сейчас западный либеральный мейнстрим вновь осваивает словарь Рейгана, где добро и зло имели геополитическую составляющую. Т.е. вместо морального релятивизма, процветающего с 1991 года, возвращается язык моральной четкости в определении позиции, которая является первым шагом на пути формирования стратегической линии по обузданию путинской агрессии и слому путинской диктатуры. И это хорошая новость.

— Демократические страны (например, англо-саксонского мира) исключительно протестантские. К ним относятся Германия и Швейцария, а также Скандинавия. Как по-вашему, религиозность (христианство) соотносится с политикой и экономикой? (Wiktor S.)

— По этому вопросу проводилось много исследований. Если делить мир по религиозно-конфессиональному признаку, то самыми успешными являются протестантские страны. Отношение протестантской этики к труду, людям и собственности сформировало демократические системы. Тот объем инноваций (научных, политических, социальных, культурных), которые были реализованы в христианском мире, и в первую очередь в протестантском, не имеют аналогов в других конфессиях. И с точки зрения вклада в развитие человечества, протестантизм — наиболее “продвинутая” ветвь христианства.

— Как вы относитесь к выдвижению Алексея Навального в президенты? Сможет ли он зарегистрироваться в качестве кандидата? (Андрей К.)

— На сегодняшний день очевидно, что выдвижение Навального на руку Кремлю. Независимо от того, что говорит какой-нибудь Песков или кто-то из сторонников Навального. Это помогает путинским лоббистам на Западе продвигать идею, что Россия — гибридная страна, а не диктатура. Это очень важно для Путина, потому что, например, при обсуждении кандидатуры Рекса Тиллерсона на пост госсекретаря для многих колеблющихся факт того, что в России есть “независимый кандидат, который борется с Путиным”, может сыграть важную роль. Якобы с Россией нужно вести не такую жесткую линию, а может быть, стоит найти возможность какого-нибудь компромисса. А вдруг если прижать Путина, то станет еще хуже. Поэтому лучше искать какие-то промежуточные формулы взаимодействия. Но совершенно очевидно, что если Кремль не захочет, то никакого выдвижения Навального не будет. Разговор о том, что он представляет угрозу Путину, оскорбителен для интеллекта нормального человека. Мы же понимаем, что остановить Навального при наличии кучи уголовных дел можно щелчком пальца. И разговоры о том, что “Путин боится применить какие-то меры к Навальному”, смешны. Такое количество пролитой крови делает диктатора совершенно невосприимчивым к каким-либо угрозам, кроме тех, которые могут повлиять на его личную власть. Например, серьезные действия Запада. Внутри России Путин считает для себя возможным творить все что угодно. Поэтому любые политические действия оппозиции могут происходить только с согласия Кремля или временного им игнорирования.

Решение о регистрации Навального Кремль будет принимать в конце 2017 года. Зато весь год мы будем слышать историю о том, что “нужно готовиться к выборам”, “мы сейчас подготовимся…”.

2017 год для властей психологически напряженный, и поэтому бесконечная выборная кампания Навального будет отвлекать политически активные массы от революционных настроений. Путин понимает, что ему это на руку. Все, кто читал книги по истории, знают, что эти игры носят двойной характер. Кремль использует Навального для внешней либерализации имиджа. А Навальный считает, что в нужный момент на каком-то повороте истории он сможет их кинуть. Проблема в том, что Навальный думает о “потом” (которое может для него и не наступить), а сейчас выгоду извлекает Кремль, для которого главный вопрос — санкции.

Внешняя легитимность очень важна для режима. Вспомним Координационный совет оппозиции, который все шпыняли, хотя его появление создало угрозу режиму в виде альтернативной легитимности. Естественно, КС был разгромлен. И сегодня Кремль уделяет особое внимание укреплению своей легитимности. Выборы мэра Москвы с участием Навального показали им “правильный” путь. Сегодня смешно читать аргументы типа “это был большой успех Навального”. Это был большой успех Собянина, который сейчас является легитимным мэром Москвы и делает всё, что хочет. И у Кремля есть искушение распространить этот опыт на всю страну. Другое дело, что, возможно, Путин к этому может быть не готов. Просто режим создал новую опцию — нужно будет, используют; сочтут излишней — использовать не будут. Я слабо верю, что Путин решится “конкурировать” с Навальным. Но если решится, то те выборы станут легитимизацией путинской власти и легитимизацией фашистского режима. А на Западе аргумент о том, что оппозиция участвует “наравне” с Путиным в выборах, перебьет все наши аргументы о том, что в России диктатура.

Выдвижение Навального — это форма электоральной наркомании для большого количества людей с оппозиционными взглядами. И, дозируя этот наркотик, Кремль поддерживает в них состояние электорального драйва.

— Что будет дальше между российско-турецкими отношениями после убийства нашего посла в Турции? И как вы оцениваете этот теракт? Кто стоит за этим? Сейчас рассматривают массу версий.(Максим Ф.)

— И вновь заглянем в историю. Путинский режим — преступный режим. И люди, которые работают на путинский режим, становятся соучастниками и подвергают себя опасности. Никто не защищен. Убийство, теракт — это, конечно, преступление. Когда режим нарушает все международные правила после того, что было сделано в Алеппо… Путинский режим стирает грань между добром и злом. Этот релятивизм будет возвращаться. И российский обыватель, который рассуждает в парадигме “нам можно, а им нельзя”, не понимает, что разбужены силы, которые действуют в аналогичной парадигме. Вот поэтому Запад хочет сохранения статус-кво. Потому что при сохранении статус-кво сохраняется определенная форма порядка. Почему с 1945 года границы были незыблемы? Потому что это гарантия от массового кровопролития и геноцида. Например, в Африке, где границы были проведены колониальными властями и зачастую разделяли целые племена, все понимают, что границы проведены произвольно и не очень справедливо. Но при этом каждый африканский диктатор знает, что незыблемость границ — защита от кровопролитных войн. Это инстинкт самосохранения.

Вы переходите границы, когда считаете, что всё это не имеет значения, что “нам можно” и “мы что хотим, то и делаем”, отжимаете у соседа территории, сбиваете самолеты. И считаете это нормальным? Запад не может ответить тем же. Ему нужно 2 года, чтобы собрать безупречные доказательств для суда. Всем понятно, кто сбил малайзийский “Боинг”, но Западу нужны юридически веские доказательства. И в этот момент на авансцену выходят силы, которым не нужны никакие доказательства. А для этих сил, в отличие от разглагольствующего Обамы, медлительной нидерландской и нерешительной английской прокуратуры, которая не может выговорить фразу “ядерный терроризм” в деле по убийству Литвиненко, существует своя правда, и они будут вершить свое “правосудие”. “Правосудие” так, как они понимают.

В этом и есть опасность путинского режима — он разрушает существующий свод правил, который удерживал мир от перехода за грань безумия.

— В прошлом году в интервью вы говорили, что могли бы объединиться с теми или иными оппозиционными силами, если у вас с ними будут какие-то общие идеи и точки соприкосновения. С кем из нынешних лидеров оппозиции вы могли бы создать коалицию? И видите ли толк в создании подобных объединений? (Константин Б.)

— Это вопрос скорее прошлого. Именно на этих идеях формировались ОГФ, “Другая Россия”, Национальная ассамблея, Координационный совет оппозиции, “Солидарность”. А офис “Солидарности” был штабным центром, где собирались представители всех политических взглядов. И именно с этим все время боролась власть, потому что именно такие объединения с точки зрения Кремля представляли для них угрозу. Отдельные шествия КПРФ, “Яблока”, “Русские марши” совершенно не волнуют Кремль. Главная опасность — синергия — объединение разных политических сил, согласных с тем, что в России нужно восстановить механизм смены власти (если быть более точным, то создать такой механизм) и вернуть страну в правовое поле, где законы обязательны к исполнению всеми.

— В этом году прошло два Форума свободной России. Вы говорили, что будет создана площадка для дальнейшей работы форума. Но ничего не слышно и не видно. Можете пояснить? (Тамара З.)

— Весной следующего года пройдет еще один форум. Это важная площадка, на которой объединяются люди с общими идеями, отличными от традиционных в нынешней оппозиции, представлениями о будущем России и сегодняшних задачах оппозиции. Форум — это во многом объединение людей, которые однозначно оценивают аннексию Крыма и всю агрессивную политику Путина. Мы считаем контрпродуктивным любое участие в путинских процедурах — это подыгрывание власти. Начала реализовываться идея создания контактной базы российской эмиграции. Мы хотим собрать информацию о тех людях, которые хотели бы в случае кардинальных перемен в России участвовать в общественно-политической жизни страны. Потому что реальные перемены внутри России не могут осуществляться нынешним бюрократическим аппаратом. И тут есть разногласия между участниками Форума и представителями “Открытой России”. С нашей точки зрения нынешний бюрократический аппарат России должен быть заменен полностью. Мы говорим о необходимости замены нескольких десятков тысяч человек, которые, очевидно, никогда никакие реформы проводить не будут. И как я уже говорил — никаких выборов сразу после ухода путинского режима быть не может. Этот процесс затянется на полтора-два года переходного периода. За это время должна быть создана новая система управления и новые правила, по которым выборы могут пройти. И должны появиться люди, которые смогут эти процессы осуществлять.

— Как вы оцениваете прошедшие выборы в Америке? По вашему мнению, они прошли честно? И что думаете о победе Дональда Трампа? (Роберт)

— Выборы прошли честно. Первый показатель этого — они кончились неожиданно, и это была позиция американского народа. Хотя Трамп по меркам любой другой демократической страны потерпел бы поражение. Он набрал почти 63 млн голосов, а Клинтон — около 66 млн. Но есть правило в Америке — все решает распределение голосов по штатам. Я считаю, что эта система давно устарела и необходимо переходить на общенациональное голосование. Но по нынешним правилам — победил Трамп.

Не думаю, что Трамп станет вторым Путиным и вряд ли что-то сможет кардинально поменять в США. Американское правительство не является основным источником финансирования экономики и конкретных людей. По всей стране разбросаны центры политического и финансового влияния. Сама страна достаточно мобильно реагирует на любые вызовы. Если Трамп будет продолжать вести себя так, как он это делал во время предвыборной кампании, то проблемы у него будут только нарастать.

— Хватит о политике! Расскажите, как вы проводите свободное время с семьей? (Зоя С.)

— Сейчас я со своей женой Дашей и двумя нашими детьми живу в Нью-Йорке. Дочери Аиде 10 лет, она много читает по-английски и по-русски. Мы вместе обсуждаем историю, географию, литературу. Моему младшему сыну Николасу полтора года — с ним мы в основном смотрим классические мультфильмы моего детства. Другой сын Вадим живет в Москве с моей мамой, ему 20 лет, он студент. Мы с ним регулярно созваниваемся и обсуждаем волнующие его вопросы. Старшей дочке Полине 23 года, она окончила Колумбийский университет и сейчас будет продолжать образование. Периодически она помогает мне в работе над аналитическими материалами.

Гарри Каспаров, Редакция Каспаров.Ru

Опубликовано 07.01.2017 00:10

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (31)

Вітанні прыхільнікам (і прыхільніцам) серыялу! Сёння пагутарым пра дэмагогію як стыль жыцця, пра Украіну і Беларусь, пра тутэйшых нацыянал-патрыётаў і лібералаў у двукоссі і без, і г. д., і г. д.

На мінулым тыдні памёр адзін з абсалютных чэмпіёнаў свету па дэмагогіі, які ўмеў прамаўляць па сем гадзін запар. Хлеба на «востраве Свабоды» заўсёды бракавала, наконт відовішчаў таксама ёсць сумневы (відовішча = змена карцінак, а якая змена ва ўмовах ідэйнай самаізаляцыі, калі адна сям’я больш як паўстагоддзя кіруе?), затое па колькасці слоў і метафар, абрынутых на «душу насельніцтва», Куба дзесяцігоддзямі знаходзілася ў сусветнай «вышэйшай лізе». Хто яшчэ ў гэтай лізе? Некаторыя мяркуюць – КНДР, хтосьці пакажа на Ватыкан з яго энцыклікамі, ну, а мне ўяўляецца, што Беларусь, Расія ды Украіна зоймуць далёка не апошнія месцы. Вонкава краіны ў нас розныя, аднак усе тры моцна выдаюць на лабараторыі дэмагогіі, і паўсюль гучыць «добрае, ціхае слова» (сарказм). У выніку нават слушныя рэчы, тыпу «2Х2=4», ужо не ўспрымаюцца з вуснаў начальнікаў… Што ўражвае, трапляюцца індывіды, якія вышукваюць у лагарэйных прамовах рацыянальнае зерне, абапіраюцца на цытаты, каб дасягнуць нейкіх сваіх мэт… Далёка хадзіць не трэба – у 23-й серыі «Катлет & мух» я сам спасылаўся на «Пораха» 🙂 Асобныя людаеды нават помняць, што перад абраннем у маі 2014 г. Пётр П. прагназаваў пад сваім кіраўніцтвам курс долара ніжэй за 11 грывень (у красавіку 2014 г. курс сягаў 12 гр. за USD, зараз перавышае 25). Плюс абяцаў прадаць фірму «Рашэн» і перакрыць усе афшоры, скончыць антытэрарыстычную аперацыю «за лічаныя гадзіны»… Бязвізавы рэжым з Еўрапейскім Саюзам абяцаўся шматкроць: апошні (здаецца) раз называлася дата 24.11.2016. У ЕС пачухалі патыліцу… і перанеслі разгляд пытання на 2017 г.

«Альтэрнатыўна адораны» аматар шахмат з Каліфорніі ў 2015 г. паглядзеў на тое, як прымаў Парашэнка чэмпіёнку свету Марыю Музычук (на жаль, і гэтая прыгажуня не дала рады кітаянцы Хоў Іфань – менш як праз год страціла тытул), і замілавана вымавіў: «Прэзідэнт, за якога не сорамна». Забыўся бядак, што папярэдніку Парашэнкі, «крымінальніку ў наколках», таксама хапіла інтэлекту ўзнагародзіць ордэнам шахматную чэмпіёнку з Украіны (Ганну Ушэніну) – і папіярыцца на яе фоне. Ну дык… «у іх шпіёны, у нас разведчыкі».

На сем бед у кіраўнікоў нашай суседкі адзін адказ: «расійская агрэсія вінавата». Днямі П. П. назваў гэтую агрэсію ліхам, горшым за Чарнобыль. Праўда, не патлумачыў, чаму ў такім разе Расіі не абвясцілі вайну, чаму краіна не пераведзена на ваеннае становішча… Афіцыйныя асобы Украіны тлумачылі, што ў такім разе «можна будзе забыць пра замежныя крэдыты». Што выглядае «размовамі на карысць бедных»; напрыклад, Ізраіль і арабскія краіны знаходзіліся ў стане вайны ад 1948 г., аднак крэдыты спраўна атрымлівалі (Ізраіль – з Захаду, Егіпет і Сірыя – з СССР).

«Чаму мы купляем расійскае мыла, расійскі шампунь, бытавую хімію, прадукты сельскай гаспадаркі?» – задаў надоечы рытарычнае пытанне ўкраінскі эканаміст Аляксандр Саўчанка. Вядома, гэта справа грамадзян іншай краіны, як сябе паводзіць, вядома, жыць у міры лепей, але, мажліва, яднанне «для фронту і перамогі» дазволіла б ім лягчэй перажыць цяжкія часіны?.. У 2014 г. валавы ўнутраны прадукт, падзелены на лік насельніцтва, быў роўны 2924$ за год, у 2015-м – 2004$, у 2016 г. прагназуецца 1854 (падзенне за 2 гады – звыш 35%). Раней жартавалі: «Не тую краіну назвалі Гандурасам…» Жарт перестаў быць актуальным: Гандурас летась абагнаў Украіну паводле названага паказчыка, дый Папуа-Новая Гвінея апярэдзіла (!)

Наўрад ці таварышаў з Поўдня суцяшае той факт, што намінальны ВУП на душу насельніцтва ў Беларусі падаў яшчэ хутчэй: у 2014 г. быў 8041$, у 2015-м – 5749, сёлета прагназуецца 4855 (мінус 38%!) Давяраць гэтым лічбам МВФ ці не – выбар кожнага, аднак у мінскім «Чырвоным доме» зачухалі патыліцу: аказваецца, за правал у беларускім машынабудаванні «нехта павінен адказаць». У лік самых папулярных каментаў мінулага тыдня ўвайшлі наступныя: «Застаецца знайсці чыноўніка па прозвішчы Нехта – і жорстка пакараць». «Нехта павінен адказаць! І гэты «нехта» павінен адказаць не толькі за машынабудаванне, а за ўсё, што ён нарабіў за 22 гады ва ўладзе!» Падрабязны ж дыягназ беларускай прамысловасці 2010-х гг. паставіў тут малады інсайдэр – тры гады назад…

Тым часам у Мінск прыязджаюць прапагандысты «рускага свету», у Маскве крытыкуюць беларускіх гісторыкаў, тыя адбрэхваюцца… Усё як звычайна: тэлевізар ваюе з халадзільнікам. Руціну парушыла хіба тое, што адзін з тэлегерояў, а менавіта старшыня Таварыства беларускай мовы імя Францішка Скарыны Алег Трусаў, заявіў пра сваю скорую адстаўку. І пахваліў Лукашэнку, які летась хваліў яго.

Экс-дэпутат Вярхоўнага Савета А. Трусаў узначальвае ТБМ з 1999 года. Мне выпадала некалькі разоў перасякацца з гэтым супярэчлівым дзеячам, мог бы ўспомніць нямала камічнага, апрача «хітраватай усмешкі», ды навошта: у «палатку № 6» А. Т. сёлета не прайшоў, начальствуе на маленькім лапіку (Мінск, вул. Румянцава, 13). Трэба адзначыць, што пры Трусаве, які ў 1990-х даследаваў тэму беларускіх сінагог, суполка худа-бедна павярнулася «тварам да яўрэяў». Некалі А. Т. прапаноўваў адкрыць у таварыстве курсы ідыша, у 2006 г. казаў, што трэба прыняць новы Закон аб мовах, дзе беларуская будзе дэкларавацца адзінай дзяржаўнай, але прапаноўваў «не забыць пра польскую, пра ідыш — помнік беларускай культуры». Наўрад ці выпадкова тое, што менавіта на сядзібе ТБМ у верасні 2008 г. адбылася прэзентацыя вялікага ідыш-беларускага слоўніка. Таксама гадоў восем таму Трусаў публічна прасіў пасла Бен-Ар’е выдаць па-беларуску кнігу па гісторыі Ізраіля, а Зэеў скардзіўся на недахоп грошай… Такой кнігі, калі не памыляюся, няма дагэтуль, затое просты складаны ізраільскі беларус Павел Касцюкевіч падрадзіўся пераказваць біблійныя падзеі (напрыклад, тут і тут).

aleg_pasha

А. Трусаў і разбуджаны ім Павел К. Выявы з svaboda.org.

Штотыднёвая газета «Наша слова» час ад часу дае матэрыялы кшталту «Яўрэі Шчучына», а іншае тэбээмаўскае дацзыбао, «Новы час», – такія артыкулы, як «Габрэі і беларусы». Потым сайту belisrael.info ёсць што публікаваць 🙂

Парадавалі мяне ў свой час і аб’явы, ласкава змешчаныя на сайце ТБМ. У 2014 г. анансаваўся конкурс «Якаву Камянецкаму – 100», у 2016 г. – сустрэча да 120-годдзя Майсея Кульбака ў кнігарні «Галіяфы». Карацей, у «сухой рэшце» ад зносін з трусаўскай арганізацыяй, заснаванай аж у 1989 г., застаецца пазітыў. Не выключаю, што і таблічкі са звесткамі пра мінуўшчыну, развешаныя ў цэнтры сталіцы (легенды для турыстаў на беларускай і англійскай, слова «Мінск» на розных мовах, у т. л. на іўрыце/ідышы), – ініцыятыва актывістаў суполкі. A гарвыканкам толькі зацвердзіў.

masony

На пл. Свабоды, лістапад 2016 г.

Да яўрэйства ў 1990-х неабыякава ставіліся як «нацыянал-патрыёты» (БНФ, ТБМ…), так і «лібералы-касмапаліты», якія гуртаваліся пераважна вакол Аб’яднанай дэмакратычнай партыі, Беларускага фонду Сораса, Беларускага Хельсінкскага камітэта… Многія з іх працавалі ў ЕГУ – неслі студэнтам (у тым ліку і мне) «еўрапейскія каштоўнасці».

Ужо на пачатку 1990-х «патрыёты» і «касмапаліты» не палюблялі адно аднаго, тым болей што канкуравалі за людскія і матэрыяльныя рэсурсы. Прыход Лукашэнкі да ўлады нe спыніў іхняга суперніцтва. Толькі ў пачатку 2000-х часова замірыліся, і тое пад націскам замежніка (эмісара АБСЕ, немца Ханса-Георга Віка), і тое коштам расколу БНФ на памяркоўных вячоркаўцаў ды імпэтных пазнякоўцаў…

Вядома, «лібералы» – сярод якіх было нямала асіміляваных яўрэяў – асуджалі антысемітызм. З іншага боку, выказванні іх яркага прадстаўніка Алега Манаева (які пару гадоў кіраваў мясцовым фондам Сораса) дэманструюць плыткасць, павярхоўнасць іхняй юдафіліі. Ніжэй – фрагменты з інтэрв’ю д-ра Манаева 2000 г. пра паваенную БССР. Толькі адна заўвага: велізарнай нацяжкай выглядае апісанне савецкіх яўрэяў як аплоту «еўрапейскай цывілізацыі»…

Галоўнае, большасць прыезджых прыўносілі не еўрапейскую, а еўразійскую сістэму каштоўнасцей і лад жыцця. Да таго ж значную ролю ў «вымыванні» лепшых прадстаўнікоў нашай краіны адыграла гісторыя беларускіх яўрэяў, якіх да другой сусветнай вайны налічвалася тут звыш мільёна. Многія з іх былі знішчаны ў час вайны, але многія і з’ехалі ўжо ў 1970-80-х, пасля папраўкі Вэніка-Джэксана, прынятай у свой час амерыканскім кангрэсам… Цяпер у РБ, паводле даных апошняга перапісу, засталося менш 30000 яўрэяў… Яўрэі, і гэта агульнапрынята, зрабілі значны ўклад у навукова-тэхнічны і культурны прагрэс у Беларусі. Высокі ўзровень нацыянальнай самаідэнтыфікацыі яўрэяў дазволіў ім увайсці ў нацыянальную беларускую эліту, з якой яны дзякуючы мэтаскіраванай палітыцы антысемітызму былі выбіты. Іх месца таксама занялі зусім не самыя лепшыя людзі, якія прадстаўлялі традыцыі і каштоўнасці, далёкія ад традыцый і каштоўнасцей еўрапейскай цывілізацыі.

Далей прафесар дзейкае пра «плебс», які лічыць Лукашэнку сваім прэзідэнтам…

Працытаваў Манаева, каб паказаць, адкуль «растуць ногі» сёлетніх рэфлексій Святланы Алексіевіч у Вашынгтоне:

«У Беларусі гэтая праблема [эліт] абсалютна відавочная. З аднаго боку эліту нашай краіны знішчыў Сталін, з другога боку Гітлер падчас вайны знішчыў яўрэяў. Гэта была галоўная культурная праслойка ў нашай краіне. На гэтым стаяла культурная стабільнасць і трываласць. Зараз гэтае сялянскае насельніцтва без эліты і, канечне, веды толькі адныя — сялянскія. Вось старшыня калгаса — вось гэта правадыр, вось гэта лідар».

Калі пагартаць выданні пачатку ХХ стагоддзя, хаця б тую ж «Нашу Ніву», то відаць, што нават тады, у пераважна аграрнай Беларусі, веды і інтарэсы беларусаў мелі не толькі «сялянскі» характар. Цяпер жа гараджан – тры чвэрці, і многія (большасць?) нарадзіліся-павырасталі ў гарадах… Пісьменніца ж, падобна, загрузла нават не ў 1990-х, а ў 1970-х гадах, калі праблема «сена на асфальце» была насамрэч актуальная.

Пра штучнасць процістаўлення тутэйшых гараджан і вяскоўцаў, яўрэяў і беларусаў я задумаўся, калі чытаў тэкст свайго даўняга знаёмца, германіста Андрэя Лаўрухіна (былы выкладчык ЕГУ, у 1990-х пэўны час наведваў ідыш-курсы пры Мінскім аб’яднанні яўрэйскай культуры імя Ізі Харыка, зараз, здаецца, робіць у адным з піцерскіх універсітэтаў). Нечакана А. Л. узяўся аналізаваць… змест расійскага ток-шоў пра Беларусь 24.11.2016, і пашкадаваў – вы не паверыце! – пра аднабаковасць тэлежурналістаў.

moek96

Заняткі ў МОЕКу на Інтэрнацыянальнай, 6. Год 1996-ы. На фота М. Мінковіча А. Лаўрухін справа (у акулярах).

Вобраз жыхароў Беларусі на тэлебачанні РФ мала мяне абыходзіць, але ж аўтар задаў даволі важнае пытанне: чаму «ў найбольшай ступені маргіналізавана якраз тая група грамадзян, якая больш за ўсіх “сябруе з розумам”, не ўпісваецца ў сканструяваны ўладай і нацыянал-патрыятычнай апазіцыяй шаблон і не ідэнтыфікуе сябе з крайнімі, відовішчнымі, эпатуючымі публіку пазіцыямі: ні з кандовай афіцыйнай, ні з крайняй нацыянал-патрыятычнай»? Па-мойму, у пытанні часткова змяшчаецца адказ: ТV і здаровы глузд прымірыць няпроста. Тым не менш было б карысна пакорпацца і ў суб’ектыўных прычынах недастатковай публічнасці «Беларусі без крайнасцей». Яшчэ 20 год таму «лібералы-касмапаліты» інтрыгавалі грамадства ды валодалі значнымі рэсурсамі. Апроч вышэйназваных арганізацый, яны кантралявалі, напрыклад, «Белорусскую деловую газету», шэраг аналітычных цэнтраў… Потым уплыў паступова зніжаўся; на «БДГ» пасыпаліся папярэджанні, ЕГУ і НІСЭПД былі выціснуты з Беларусі. Дык чаму ўсё пайшло коса-крыва – адзін Лукашэнка вінаваты? А мо ФСБ? Ці адказныя зноў яўрэі, каторыя не абаранілі? 🙂 Тут ёсць аб чым дыскутаваць, хіба што ў іншай серыі.

…Калі б вароны ўмелі гуляць у шахматы, якую асалоду яны атрымалі б ад толькі што скончанага матчу на першынство свету! (КАРлсен адолеў КАРакіна на тай-брэйку: 3:1). А ў сусветнай эліце ж ёсць і КАРуана, дый КАРпаў дагэтуль cядае за дошку… Праўда, усё часцей яго супернікамі стаюцца малыя карапузы 🙂

Вольф Рубінчык, г. Мінск

01.12.2016

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 1.12.2016  14:30

Ю. Тепер. О Викторе Корчном

Июнь 2016 года. От одного из знакомых слышу: «Умер Корчной». Вспомнилась характеристика выдающегося русского дипломата Александра Горчакова: «Человек, переживший свою славу». В 1970-80-х годах о Викторе Корчном знали все, а многие ли помнят сейчас? Многие ли вообще интересуются шахматами в Беларуси?

Я видел и слышал гроссмейстера дважды во время его приезда в Минск (декабрь 1975 г.). Казалось бы, чем тут поделиться? Но начал вспоминать – и понял: мне есть что сказать о выдающемся шахматисте.

* * *

Август 1971-го. Я достиг возраста бар-мицвы (тогда, конечно, не знал, что это такое) и готовлюсь к началу своей шахматной «карьеры» в Минском дворце пионеров. Во дворе у нас шахматный бум, чего ни раньше, ни позже не наблюдалось – возможно, он был связан с успехами Роберта Фишера. Я успешно играю с парнями, которые значительно старше меня, кто-то сообщает отцу о моих успехах, на что тот не без доли кокетства отвечает: «Надо же ему умственно развиваться, не всё же время футбол да футбол». Решил выучить какой-нибудь дебют, выбор пал на сицилианскую защиту. Единственная шахматная книга в доме – «Основы шахматного творчества» Я. Г. Рохлина. Нашел в ней партию Матанович – Корчной и получил общее представление о шевенингенском (или, как сейчас говорят, схевенингенском) варианте. Суть его, правда, осталась для меня не очень понятной (ее позже объяснил тренер М. И. Шерешевский), но порядок ходов я запомнил. Сам не знаю, почему – у Корчного-то в партии этого не было – решил сначала выводить слонов на е7 и d7, а уж потом коней. Неожиданно идея принесла успех в моем первом турнире, в партии с соперником третьего разряда (у меня тогда разряда еще не было):

М. Дудецкий – Ю. Тепер. 1.е4 с5 2.Кf3 d6 3.d4 cd 4.K:d4 e6 5.Kc3 Ce7 6.Фg4?? е5 7.Ф:g7 Сf6 8.Cg5? Можно было ограничиться потерей одного коня, сейчас теряются две фигуры. 8…C:g7 9.C:d8 ed 10.Kb5 Kp:d8 и черные постепенно реализовали перевес. Интересно, как бы Виктор Львович реагировал на мои записки, скорее всего посмеялся бы, ведь с юмором у него всегда был порядок.

В детстве я не болел за Корчного. Творческий портрет его, изображенный в книге В. Васильева «Седьмая вуаль», особого впечатления на меня не произвел. Гораздо симпатичнее мне (наверное, не только мне) был Михаил Таль. В 1972 г. вышел фильм «Гроссмейстер», где снялись М. Таль и В. Корчной. Помню, наш тренер А. И. Шагалович говорил: «Фильм хороший, но и ошибок там хватает. Вот показано, что Корчной очень любит ничьи, а ведь это совершенно не так». Ясно, Корчной играл в фильме тренера по фамилии Волков и сыграл очень хорошо (в отличие от Таля, изображавшего самого себя), но зрители в эти тонкости далеко не всегда вникали. После бегства Корчного из СССР фильм больше не показывали, и сейчас мало кто вспомнит, о чем вообще там шла речь.

Приезд Корчного в Минск (декабрь 1975 г.) стал большим событием в шахматной жизни Беларуси. Я, тогда уже студент института культуры, был на двух выступлениях Корчного – в старом здании РШШК и в библиотеке по ул. Интернациональной. Встреча в клубе продолжалась недолго, в число участников сеанса одновременной игры меня не включили. Победу в том сеансе одержал мой друг Миша Клиза, тогда еще не кмс, а перворазрядник. Помню, на мой вопрос, какое впечатление произвел на него Корчной, Миша в шутку (а может, и не только) ответил: «Впечатление, что он играть не умеет!»

korchnoi_fb1975

Заметка из «Физкультурника Белоруссии» за 1975 г. Вместо «Туранина» правильно «Турапина» (чемпионка БССР 1977 и 1980 гг., ныне – известная брестская тренерка)

Из устного выступления запомнился вопрос из зала: «Правда ли, что советское правительство запретило Борису Спасскому жениться на француженке?» Ответ был такой: «Нет, неправда, потому что Спасский женился на француженке». В то время я об этих околошахматных делах еще ничего не знал. Корчной рассказывал о том, что он и многие другие сильные игроки недовольны системой проведения чемпионатов СССР (высшая и первая лиги). В высшей лиге оставалось тогда лишь 6 человек, а остальные выбывали в первую (7-12-е места) либо во Всесоюзный отборочный турнир, который называли «школа мужества» ввиду того, что пробиться наверх оттуда было очень тяжело. Гроссмейстер также говорил, что ведущие зарубежные шахматисты не любят играть в СССР из-за маленьких призов, при том, что уровень игры советских мастеров очень высок и можно потерять рейтинг.

Продемонстрировал Корчной свою партию с югославским гроссмейстером Планинцем из Мемориала Алехина 1975 года. Запомнился рассказ о том, что после партии (был королевский гамбит) соперник спросил югослава, знает ли тот, что в югославской шахматной энциклопедии есть статья Корчного об этом дебюте. На это Альбин Планинц ответил: «Нет, я не знал, иначе сыграл бы что-то другое».

О втором выступлении Корчного я узнал чуть ли не в последнюю минуту. На следующий день, в понедельник, я вернулся домой из института. Отец специально позвонил соседям (у нас тогда телефона не было), они позвали меня к телефону, и он сообщил: «В семь вечера Корчной выступает в библиотеке на Интернациональной. Возьми книгу Корчного, можно будет под фотографией взять автограф». Папа имел в виду книгу «Ленинградский межзональный турнир 1973 года» (редактор-составитель Ю. Бразильский), где имелись фотографии всех участников турнира.

Нахожу нужную книгу и вовремя прихожу к месту лекции. Сеанса не было – только встреча с любителями шахмат. Без всякой рекламы небольшой зал (вместимость человек 50) переполнен. Встречу ведет кандидат в мастера Григорий Аронович Шмуленсон, ныне известный литератор («Гаш»). Начало выступления проходит спокойно, Корчной говорит о главных турнирах того времени (чемпионаты СССР, Мемориал Алехина), о которых уже рассказывал в РШШК. Дальше он переходит к соревнованиям на первенство мира 1973-75 гг., и его тон меняется. Со смехом зал встречает рассказы о матчах 1974 года Корчной – Мекинг и Корчной – Петросян. Думаю, история об «обмене любезностями» между партнерами после окончания матча в Огасте (США) будет чем-то новым для читателей; в книгах Корчной об этом не писал. Насколько помню, Виктор Львович говорил: «После окончания матча Мекинг заявил, что я выиграл матч благодаря тому, что мне звонили из Москвы. Он даже не мог себе представить, что я настолько сильнее его в эндшпиле. Я не остался в долгу и сказал, что бразилец вышел в претенденты из-за того, что межзональный турнир проходил у него на Родине и он мог в решающий момент купить пару очков, что и принесло ему победу в турнире».

История матча с Тиграном Петросяном в Одессе хорошо известна и пересказа не требует. Когда речь заходила о Петросяне, в словах Корчного замечалась неприязнь, которую он даже не пытался скрывать. Попытаюсь воспроизвести его слова: «В 1951 г. должны были играть на первенство мира Михаил Ботвинник и Давид Бронштейн. Ботвинник тогда заявил, что не может чемпионом мира стать человек, у которого нет высшего образования. Бронштейн на это ответил: «Будет первый». Но он ошибся. Первым чемпионом мира, у которого на момент завоевания короны не было не только высшего, но и среднего образования, стал Петросян. После этого у него очень быстро появилось и среднее образование, и высшее, а чуть позже – и диссертация… Экс-чемпион мира очень не искренний человек. Он может в печати ругать мастеров за ничью в 15 ходов, а сам предлагать ничью на 8-м ходу».

Об Анатолии Карпове Корчной старался говорить менее резко. По поводу интервью югославским журналистам, за которое его наказали после матча с Карповым, лектор говорил следующее: «Я сказал, что Карпов играет неплохо, но его победу не следует переоценивать, поскольку игра шла не на равных. На Карпова работал почти весь тренерский штат Союза, а я был совсем один. Может быть, это интервью прошло бы спокойнее, но Петросян, чтобы мне отомстить, сообщил о моем «преступлении» наверх, и сразу началась травля в печати. В итоге мне снизили гроссмейстерскую стипендию на 100 рублей, запретили участвовать в международных турнирах, даже проходящих в СССР». Для подавляющего большинства слушателей, в том числе, конечно, и для меня, эта информация звучала сенсационно.

Невозможно передать всё, сказанное Корчным: его выступление продолжалось более двух часов. Но хорошо помню, что на вопрос об отношении к белорусским шахматистам ответ был таков: «Я две партии проиграл Виктору Купрейчику. С Альбертом Капенгутом мы два раза сыграли вничью и один раз мне удалось его победить. Так что если Таля я считаю «пижоном», то белорусских шахматистов я очень уважаю и желаю им успехов».

В конце вечера Корчному подарили панно с изображением зубра. При этом было высказано пожелание: «Бить ваших врагов так, как их бьют наши зубры». На память о встрече мне остался автограф на книге.

korchnoi_avtograf

Интерес к личности Корчного в 1970-х был огромен, и то, что я услышал в конце 1975 г., стало моей «фишкой», имевшей успех почти в любой компании. Зимой-весной 1976 г. у нас в институте изучался курс психологии. Я взялся писать работу по психологии шахмат. Преподаватель (доцент Вера Николаевна) в теме не разбиралась, но поощрила мое рвение. Основу работы составили сведения из книг Н. В. Крогиуса, где обильно приводились высказывания Корчного по разным вопросам шахматной борьбы и психологии шахмат.

К июню работа была написана, набрана (на машинке), готова к представлению на республиканский конкурс студенческих научных работ. Экзамен для меня в том году представлял собой приятную светскую беседу с Верой Николаевной. Я получил оценку «отлично». Мы договорились встретиться после студенческих каникул и обсудить окончательный текст перед подачей на конкурс.

Решение Корчного остаться за границей (июль 1976 г.) поставило мой труд под удар, но я об это поначалу даже не задумался. «Прозрение» пришло осенью. Встретил в институте В. Н., она была напугана и сказала: «Надо немедленно выкинуть из работы все упоминания о Корчном, иначе могут быть неприятности и у тебя, и у меня».

Делать работе «обрезание» мне не хотелось, как не было и желания приписывать высказывания Корчного кому-то другому (например, Петросяну, автору диссертации по схожей тематике). В общем, работа «Некоторые проблемы психологии шахмат» так и осталась не поданной на конкурс, а я искренне пожалел, что Корчной так не вовремя стал невозвращенцем. Хотя, может, всё к лучшему, ведь особой научной ценности, как я теперь понимаю, мой текст не имел…

…Октябрь 1976 года. В Минске – первая лига чемпионата СССР. В выступлениях перед зрителями «старички» стараются осудить Корчного, доказать, что их с ним ничего не связывает. На открытии турнира берет слово Сало Флор (главный судья). Он начинает фразу так: «Корчного за его поведение мы, конечно, осуждаем, но…» Договорить Флору не дает Марк Тайманов: он вскакивает с места и резко заявляет: «Мы осуждаем Корчного не за поведение, а за предательство». Сейчас я понимаю, что Марк Евгеньевич, старый друг Корчного, переживал большие неприятности после матча с Фишером в 1971 г. и спустя пять лет просто боялся снова не попасть «в струю», но тогда мне было стыдно за Тайманова. Я рассказал об этом эпизоде одному из друзей, и его реакция была аналогична моей: «Мы тоже осуждаем Тайманова за предательство».

Май 1977 года. Группа из 4 человек (я и 3 девушки) проходит практику в библиотеке института «Минскгражданпроект». В программе, помимо заданий по специальности, и так называемая «общественно-политическая практика». Не помню, что должны были делать мои коллеги, но мне дали задание подготовить политинформацию для читателей библиотеки. Я отдавал себе отчет в том, что до Бовина и Зорина мне далеко, и после краткого обзора политических новостей свел дело к шахматной информации. Рассказал о прошедшем в начале 1977 г. четвертьфинальном матче Корчной – Петросян, о том, что ему предшествовало. Добавил рассказ о неучастии СССР и его союзников в шахматной Олимпиаде 1976 г. в Израиле… и с удивлением обнаружил, что посетители библиотеки, пришедшие вовсе не для того, чтобы меня слушать (библиотека техническая, здания производственные), забросили свои занятия и с интересом прислушиваются к моей «скрытой антисоветчине». После выступления одна девушка говорит: «Вы очень интересно рассказываете. Приходите к нам и расскажите нам в отделе». Я с удовольствием принял приглашение. Заведующая библиотекой Гольбина (имени не помню) отправила меня на новое мероприятие, сказав, что это повышает авторитет библиотеки.

Захожу по указанному адресу, спрашиваю, о чем рассказывать. В ответ – молчание. Пересказываю выступление Корчного – и получаю порцию аплодисментов. Записываю в отчет по практике: «Выступал в одной из групп. Получилось удачно. Мне аплодировали и поблагодарили». Наш руководитель практики Николай Васильевич Иванов посмеялся над моим отчетом. Единственное его замечание: «Можно было бы скромнее». Так Корчной помог во время практики 🙂

Май 1978 года. В старом клубе (РШШК) выступает Лев Полугаевский. Он в отличном настроении после командного турнира I лиги в Могилеве, поскольку посетил родной город (впервые после эвакуации в 1941 г.), а команда «Локомотив», которую возглавлял Лев Абрамович, вернулась в высшую лигу. Гроссмейстеру всё нравится. Он говорит о хорошей организации соревнования, расточает комплименты игре белорусской команды «Красное знамя». Особенно выделяет А. Я. Ройзмана, набравшего на 2-й доске 4,5 очка из 5: «Такой блестящий тактик, как Борис Гулько, попался на тактику Ройзмана». Наш мастер довольно улыбается. Но вот речь заходит о предстоящем матче на первенство мира Карпов – Корчной (Багио, 1978) и о провальном для Полугаевского матче с Корчным (Эвиан, 1978) – и настроение гроссмейстера сразу меняется. Он растерянно говорит: «Это что-то удивительное. Ну, не может же он в таком возрасте играть намного лучше, чем раньше. Наверное, принимает какие-то допинги или стимуляторы, в шахматах же нет допинг-контроля. В начале партии он выглядит сонным, а затем постепенно приходит в себя, и на 5-м часу игры, когда соперник устает, Корчной находится в лучшей форме». Не знаю, как это комментировать: больше ни от кого я такого не слышал.

Впервые рассказал Полугаевский и о будущей жене Корчного Петре Лееверик. Имен он не называл: просто сообщил, что у Корчного, который борется за выезд семьи, появилась другая женщина. Я пересказал эту лекцию Полугаевского моему другу Мише Кагану; он взял лист бумаги и записал рассказ «для истории». Кстати, у Кагана была целая подборка фотографий Корчного разных лет.

О матче Карпов – Корчной писано-переписано; вспомню, что в сентябре 1978 г. оказался на сельскохозяйственных работах в Поставском районе Витебской области. Меня и нескольких студентов выпускного курса отправили туда с первокурсниками. Юные девушки о шахматах знали мало, но с немалым интересом слушали мои «майсы» о Корчном. Еще спросили, какое название дать стенгазете. Я, недолго думая, ответил: «Цугцванг-78». Попутно пришлось объяснять, что такое цугцванг. Название понравилось, так и написали. А в один из рабочих дней мне говорят, что надо выступить с лекцией о матче в местной школе. По этому случаю тщательно бреюсь, а наша преподавательница Тамара Николаевна Королёва зашивает мне штаны, которые я порвал, когда лазил на дерево (в первые дни мы собирали яблоки). Она просит, чтобы я был поосторожнее в речах о Корчном. Стараюсь выполнить пожелание – больше говорю о Карпове, о матче Гаприндашвили – Чибурданидзе, о состоянии белорусских шахмат.

После выступления школьники просят меня сыграть с ними. Успеваю сыграть две партии – гудок машины прервал партию на самом интересном месте. Возвращался я в хорошем настроении – легче говорить о шахматах, чем копаться в земле и таскать ведра…

Приехав с «картошки» в Минск, застаю драматическую концовку матча. При счете 5:5 слышу разговоры в клубе: «Если Карпов проиграет, то в руководстве полетят головы». Но Карпов вырывает победу, и головы остаются на месте. Зато в «Литературной газете» в статье о матче печатается фотография: Корчной, стоящий на голове, а рядом – его наставники-йоги… Позже я прочел в статье о командном молодежном первенстве СССР (1949) стишки о Корчном «Самый главный пёс – Корчной, он растёт вниз головой», и подумал: «Забавное получилось предсказание».

Матч Карпов – Корчной (Мерано, 1981) не вызывал у минчан столь живого интереса, как матч 1978 г. Стало очевидным, что сила Корчного падает, снизился и интерес к его судьбе. Я еще выступил перед студентами Минского пединститута перед началом матча, но это было последнее мое выступление, связанное с Корчным. Во время матча 1983 г. Корчной – Каспаров я уже болел за Каспарова.

Юрий Тепер, ведущий библиотекарь БГПУ им. М. Танка, г. Минск

06.10.2016

Опубликовано 7.10.2016  9:45

Виктор Корчной (23.03.1931- 6.06.2016)

Виктор Савинов, 18:33 в фейсбуке

Сегодня умер Враг СССР №1

КОРЧНОЙ Виктор Львович, Korchnoi Viktor (23. 03.1931, Ленинград – 6.06.2016, Волен, Швейцария), мастер спорта СССР (1951), гроссмейстер СССР (1956), международный гроссмейстер (1956), заслуженный мастер спорта СССР (1960, снято в 1976). Участник двух матчей на первенство мира (1978, 1981). Обладатель шахматного «Оскара» (1978). Шахматный литератор. Историк. С 1976 жил в Швейцарии.

О своих предках и детстве: «Я не знал даже своих дедов. Как рассказывали, один из них, Меркурий Корчной, был управляющим имением где-то на юге Украины… Другой дед, с материнской стороны – Герш Азбель, довольно известный еврейский писатель…
Примерно в 1928 году семьи моего отца и матери оказались в Ленинграде. Не знаю, где они познакомились. Кажется, мой отец посещал одно время занятия в консерватории, где много лет обучалась моя мать.

Я родился в 1931 году, во время первой “сталинской пятилетки”… Моя мать Зельда Гершевна (я называл ее просто Женя) была женщиной взбалмошного характера, и семья довольно быстро распалась. Я остался у матери, но скоро ей стало невмоготу меня кормить и воспитывать, поэтому она отдала меня отцу…
Я познакомился с родственниками отца. Дворяне, в прошлом богатые, они теперь, как и все, были равны перед Богом и Сталиным… Мой отец был преподавателем русского языка и литературы. Кроме того, Лев Меркурьевич окончил институт холодильной промышленности и работал на кондитерской фабрике. Там он познакомился с женщиной, которая потом стала его женой и моей матерью. Роза Абрамовна продолжала опекать меня как родного сына несколько десятков лет».
Подростком пережил блокаду. Отец пошел в ополчение и погиб, провалившись под лед Ладожского озера.

В шестом классе записался в кружок художественного слова и шахматную секцию Дворца пионеров. Постепенно шахматы вышли на первый план. Постигать тайны игры помогали учебник Эм. Ласкера и книга «Освобожденные шахматы» Тартаковера. Первыми учителями были А. Батуев и А. Модель. Затем с ним начал заниматься Владимир Зак.
В 16 лет стал чемпионом СССР среди юношей. Друзья называли его «фанатиком шахмат»: готов был играть сутки напролет, стремясь выиграть любую позицию. Ботвинник считал, что ему мешает азарт; Бронштейн видел причину в ином: «Корчной не надеется на других. Ему хочется обязательно самому устранить конкурентов. С возрастом это пройдет».

Однако годы шли, а он становился всё беспощаднее к себе и бескомпромисснее к другим. Окончил исторический факультет ЛГУ и рано почувствовал разницу между историей и правдой жизни. К тому времени он уже добился успехов и даже получал стипендию Спорткомитета СССР. В 21 год дебютировал в чемпионате СССР (1952, 6-е). Всего играл в 16 чемпионатах (1952–73), четырежды стал чемпионом СССР (1960, 1962/63, 1964/65, 1970). Участник «Матча века» (1970). Победитель шести Олимпиад (1960–74), пяти чемпионатов Европы (1957–73), двух межзональных (1973, 1987) и более 100 международных турниров.
Гениальный защитник. Часто рискует, порой не брезгует даже «отравленной» пешкой, но бесподобен в контратаке. И очень не любит ничьих! «Мне по душе завлекать противника, дать ему почувствовать вкус атаки, в ходе которой он может увлечься и ослабить бдительность либо пожертвовать шахматный материал. Такие моменты часто можно использовать для перехода в контрнаступление, и вот тут-то завязывается настоящая борьба».

Постепенно всё ближе подходил к шахматному трону. Был пятым в турнире претендентов на Кюрасао (1962). Поделил 2–4-е места на межзональном в Сусе (1967), одолел в 1968 в матчах претендентов С. Решевского (5,5:2,5) и М. Таля (5,5:4,5), но в финале проиграл Б. Спасскому (3,5:6,5). Как финалист предыдущего цикла был допущен в матчи претендентов (1971), выиграв у Е. Геллера (5,5:2,5), но в полуфинале уступил Т. Петросяну (4,5:5,5).

В 1973 разделил победу с Карповым на межзональном в Ленинграде и снова вышел в матчи претендентов. Прошел Э. Мекинга (7,5:5,5) и Петросяна (3,5:1,5; матч был досрочно прерван), но в финальном матче на его пути встал А. Карпов (1974, 11,5:12,5).

В 1976 остался на Западе. В Нидерландах ему дали только вид на жительство. Тогда Корчной поселился в Швейцарии (в городе Волене), где получил политическое убежище, а в 1994 – гражданство. В 1978 был лишен советского гражданства и выступал в соревнованиях, включая 11 Олимпиад (1978–2008), под швейцарским флагом.
В СССР после бегства сразу же стал «злодеем», «предателем», «отщепенцем». Его жене Изабелле и сыну Игорю было отказано в выезде в Израиль. Игоря исключили из института, пытались призвать в армию (чтобы потом запретить выезд из СССР, как «носителю военных секретов»). Он год уклонялся от призыва, затем был арестован и осужден на два с половиной года. Лишь через шесть лет семья смогла выехать из СССР!
Кстати, в 1972 Корчной (вместе с Талем) снялся в фильме «Гроссмейстер» в роли тренера главного героя. После его бегства фильм был снят с проката…

Еще в Голландии познакомился с Петрой Лееверик, отсидевшей 10 лет в сталинских лагерях (после войны была схвачена в Лейпциге и обвинена в шпионаже в пользу американцев). Она стала его женой, другом, надежным помощником.

Корчной выиграл два претендентских цикла подряд и сыграл с Карповым два матча за корону!
В первом цикле (1977–78) удалось преодолеть «тройной заслон» из Петросяна (6,5:5,5), Полугаевского (8,5:4,5) и Спасского (10,5:7,5). Матч с Карповым в Багио (1978) стал самым захватывающим и скандальным в истории шахмат! При счете 2:5 Корчной сумел переломить ход борьбы, выиграл три партии и сравнял счет, но… решающая, 32-я партия сложилась не в его пользу. Карпов сохранил свой титул (6:5 при 21 ничьей).
Во втором цикле (1980–81) вновь одолел Петросяна (5,5:3,5) и Полугаевского (7,5:6,5), а в финале – Р. Хюбнера (при счете 4,5:3,5 в пользу Корчного он сдал матч). Но матч с Карповым в Мерано (1981) закончился поражением (2:6 при 10 ничьих).

«До 1981 года я непременно хотел стать чемпионом мира. Затем эта мечта лопнула. Третье поражение в матче против Карпова было чудовищным, и сама атмосфера в Мерано была ужасной – я не хотел бы вновь пережить нечто подобное!» Он еще не раз становился претендентом (в 1983 дошел до полуфинала, проиграв Г. Каспарову 4:7), но уже не был нацелен, по его признанию, сыграть матч на мировое первенство.

В 1990 был восстановлен в советском гражданстве. Ему предлагали вернуться, но он наотрез отказался, хотя постоянно бывает в России. Идут годы, но Корчной по-прежнему участвует в турнирах, Олимпиадах, читает лекции, пишет книги. В 2000 стал чемпионом России в составе команды «Лентрансгаз», в 2006 – чемпионом мира среди сеньоров. В 2011, в возрасте 80 лет, выиграл ветеранский турнир в честь 100-летия Ботвинника…
Известны его идеи и разработки в различных дебютах: во французской защите, в системе Тартаковера – Бондаревского – Макогонова в ферзевом гамбите, в открытом варианте испанской партии, в новоиндийской защите, в английском начале и т.д. Один из наиболее успешных игроков белыми в староиндийской защите.

В одном из интервью Корчной поведал: «Известная гадалка в Италии предсказала, что я проживу больше восьмидесяти и умру не своей смертью… И еще она сказала, что на моей ладони отсутствует линия судьбы. Это значит, что я человек вне обстоятельств, не зависимый ни от чего. Свобода – моя естественная среда и в иной я не выживу».
©Игорь Бердичевский

Персона. Виктор Корчной: затяжной матч против Кремля 2011-07-18 21:49:25

И ранее опубликованные на сайте материалы о Корчном:

Виктор Корчной – легенда шахмат

Подборка материалов О Викторе Корчном

Опубликовано 6 июня 2016 20:44

Гарри Каспаров: в Европе сейчас каждый сам за себя

Гарри Каспаров: в Европе сейчас каждый сам за себя

       2015-й перекроил геополитическую карту мира по правилам, совершенно чужим цивилизованному миру. То, что еще вчера казалось абсурдным, уже завтра может стать абсолютно реальным и занять первые полосы мировых СМИ. Теракты, соглашения, коалиции, авиабомбы во имя мира. «Гибридная война» – термин, который в 2015-м стал универсальным объяснением мировых политиков каждый раз, когда они сталкивались с тем, что не решается переговорами и соглашениями.

   Наши журналисты поговорили с Гарри Каспаровым, чемпионом мира по шахматам и российским оппозиционным политиком. Последние 10 лет он читает лекции о принятии решений, о стратегии, о том, как устроено современное общество, о рисках и вознаграждениях.

     Мы расспросили господина Каспарова о ключевых событиях 2015 года, которые еще не завершены. Об ошибках украинской власти, о будущем Европы, об американской стратегии и следующем президенте России – специально для «Грушевского,5»

Гарри Кимович, количество локальных конфликтов в мире в этом году увеличилось. Это не может не вызывать тревогу. Скажите, правильно ли то, что мир борется с терроризмом в Сирии? И с чем там происходит борьба?

Конечно, правильно. Понимаете, терроризм не возникает на пустом месте. Обсуждая эту проблему, очень опасно скатываться на идеологические позиции. С одной стороны кажется, что только военными силами и можно задавить это, и что бомбить в пыль нужно.

На самом же деле, нужно понимать, что это проблема комплексная, и чтобы с ней бороться эффективно – нужно действовать комплексно. Понятное дело, что у терроризма, который сейчас существует (исламский радикализм), очень глубокие социально-экономические корни. При этом нужно понимать, что долгосрочными программами, безусловно, важными и необходимыми, эту «корневую» проблему решить не получится. Сегодняшние проблемы с терроризмом стали настолько серьёзными, что действительно требуются кардинальные меры для истребления этой заразы. Только терапевтическими методами уже не обойтись.

Понимаете, нюанс заключается в том, что не существует универсального рецепта. В разных местах, даже если мы говорим про исламский радикализм, терроризм – терроризму рознь. Он, правда, разный. Существует масса внутренних противоречий, которые нужно учитывать. Не зная рельефа местности – победить его не получится. Если говорить про весь Ближний Восток – там противоречия очень глубинные. Они уходят в тысячелетнюю историю противостояния шиитов и суннитов. Более того, там есть свои этнические конфликты, которые тоже имеют историю древнее, чем история многих европейских государств. Еще раз повторю , что простым универсальным рецептом мы там не обойдемся.

Когда диктатор начинает проливать кровь в таких масштабах – неизбежно применение того же уровня жестокости.

Если же говорить о Сирии и Ираке, то нужно понимать, что там есть четкая исходная точка. Во многом, режим Асада и создал вот эту непримиримую оппозицию, которая, как это часто случается, попала под контроль самых радикальных и самых варварских сил. Когда диктатор начинает проливать кровь в таких масштабах – неизбежно применение того же уровня жестокости.

Поэтому, сегодняшнюю попытку цивилизованного мира найти какую-то «коалиционную» завязку с Путиным, Асадом и Ираном можно зафиксировать или как непонимание проблемы, или как прогрессирующую форму геопилитической близорукости. Совершенно очевидно, что Исламское Государство, являющееся чисто суннитским образованием опирается на страх суннитов быть уничтоженными, во многом, кстати, оправданным, как режимом Асада, так и иракскими и иранскими шиитами. И в серьезных политических расчетах эту проблему нельзя не учитывать.

Лучшим способом было бы пытаться использовать тот алгоритм, который в 2006 – 2008 гг. для борьбы с Аль-Каидой использовала администрация Дж. Буша, гарантируя все необходимые меры безопасности суннитским племенам на западе Ирака. В итоге они согласились оказать поддержку. А если говорить о комплексном решении проблемы, то мы должны понимать, что государственные образования, которые появились почти 100 лет назад после окончания Первой мировой войны, на сегодняшний день недееспособны. Требуется перейти этот Рубикон, и понять, что необходимо «перекраивать» карту, чтобы люди могли жить внутри тех границ, где они не будут стрелять, не будут убивать друг друга. Очевидно, что на стыке Ирака и Сирии должно быть создано суннитское государство. В принципе, его границы сегодня уже очерчены — это территория, контролируемая ИГИЛ. Нужно, чтобы сунниты поверили, что их государство не будет нуждаться в поддержке варваров и мракобесов.

Действительно ли ИГИЛ представляет опасность для мира?

Да, представляет. Потому, что оно служит магнитом для самых разнообразных сил. Я полагаю, что далеко не все, кто поддается пропаганде ИГИЛа – люди сугубо верующие, мусульмане. Это люди, которые могут искать выход своим криминальным наклонностям. Мы же понимаем, что на Земле живет 7,5 млрд людей. Давайте прикинем, сколько из них было бы не прочь взять в руки оружие. Даже если мы говорим о нескольких процентах населения, в масштабах планеты мы имеем зашкаливающие цифры. Даже если всё хорошо – люди склонны периодически что-то менять. Всегда, на любом этапе человеческой истории, существувал этот протестный потенциал, который должен был искать выход. Не будем забывать, что зачастую в революционные движения шла молодежь из обеспеченных семей.

ИГИЛ стал во многом таким центром притяжения. И это не просто какой-то там кусочек земли. Во-первых, это не горы Афганистана, это благодатные долины Тигра и Евфрата. Во-вторых, ИГИЛ демонстрирует стойкость. 18 месяцев их бомбят, а они и в ус не дуют! Тот факт, что ИГИЛ в состоянии держаться очень долго – и генерирует притяжение.

Нужно понимать, что ИГИЛ – это не государство. Исламское государство – термин неправильный. Это халифат. А халифат априори не подразумевает границ. Это мировой джихад по определению. То, что ИГИЛ в состоянии проецировать картинку мирового джихада столь долгое время, может возбуждать людей на местах. Без военного разгрома ИГИЛа, причем задокументированного, эту проблему не решить – она будет только разрастаться. ИГИЛ должен быть полностью разгромлен, а его руководители захвачены или начать прятаться по норам. Это собьет вот эту «ИГИЛячью» неуязвимость, которая позволяет захватывать умы простых людей.

А кто способен побороть эти силы?

На самом деле, это война цивилизационная. ИГИЛ атакует само основание свободного мира. Смотрите, ИГИЛ, Путин, иранский, северокорейский, венесуэльский диктаторы – они все одного поля ягоды. Понятно, что поле большое и ягоды тоже разные бывают, но, в принципе, это все удобряется с одного места. В основе лежит неприятие свободного мира как, такового. Неприятие ценностей свободного мира. Нужно понимать, что пока что эта угроза носит перманентный характер. Пока существуют такие режимы – у них нет другого варианта, кроме как находится в конфронтации. Конкуренция идейная, инновационная невозможна ровно потому, что эти режимы всегда будут проигрывать свободному миру. Для всей этой палитры диктаторов-террористов в мире – конфронтация с Западом является способом политического выживания. Не случайно же, скажем, в путинской России конфронтационная пропаганда является основным оружием для зомбирования населения. То же самое работает в еще более экстремальном варианте для ИГИЛа. У них – халифат. У них вообще не существует другой идеи, кроме как мирового джихада. Потому, что им больше нечего предложить. Они же не будут строить систему здравоохранения, систему пенсионных взносов. Им нужно постоянно разжигать ненависть, чтобы постоянно сеять смерть и разрушения.

События в Сирии коснулись Европы сначала волнами беженцев, затем терактами в Париже. Параллельно с этими событиями нужно было удержать на «плаву» Грецию. В то же время, относительно богатые страны, начали открыто говорить о нежелании содержать дотационные регионы. Чем может обернуться нерешительность Европы и действительно ли она нерешительна последнее время? 


Дело в том, что сегодняшние вызовы, с которыми сталкивается человечество, не решаются путем компромисса, подписанием различных документов, бесконечных переговоров.

Находится ли ЕС в зоне риска распада?

Европа сегодня испытывает колоссальные проблемы. Она сейчас видит обратную сторону медали, которая и помогла когда-то создать такое гармоничное общество, которое является идеалом для многих. Сейчас в это политическое пространство устремилась Украина. Я, кстати, всегда считал, что Российское государство может иметь будущее только найдя формы интеграции в систему Евросоюза.

Дело в том, что сегодняшние вызовы, с которыми сталкивается человечество, не решаются путем компромисса, подписанием различных документов, бесконечных переговоров. Европа сталкивается с вызовом, который требует принципиально нового ответа. После Второй мировой войны Европа находилась под американской защитой. Она не испытывала потребности в создании серьёзных вооруженных сил и выстраивания системы адекватного реагирования на такие вызовы. Сегодняшние вызовы создают какой-то замкнутый круг: с одной стороны Европе надо реагировать по-другому, отказываться от своего пацифистского настроя. С другой стороны – волна беженцев, которая во многом связана с тем, что Европа выглядит привлекательным местом и готова помогать всем. Европейская бюрократия думает, что всегда можно найти материальное решение, социальное решение. Они фактически поощряют эту волну беженцев, которая разрывает Европу изнутри, потому что каждая новая волна добавляет ультраправых. Все в мире взаимосвязано. Путин, может, сразу и не предполагал, но потом быстро обнаружил, что война в Сирии, с его точи зрения, имеет вот такой позитивный эффект. Война генерирует беженцев, которые накачивают политический капитал европейских союзников Путина – ультраправым движениям во Франции, Голландии, Германии…

Ваши предположения – выйдет ли Великобритания из ЕС?

Если бы Вы меня спросили еще полгода назад, я бы уверенно сказал, что останется. Но, после недавней поездки в Лондон, пообщавшись с разными людьми, считаю, что ситуация резко изменилась. Дело в том, что последние события создают в сознании англичан образ Европы, от которого лучше держаться подальше. Европейские лидеры явно не готовы к тому, чтобы успокоить английскую общественность. Кэмерон в иной ситуации сумел бы провести переговоры в Европе по поводу того, на какие они бы пошли уступки. Совершенно очевидно, что могли бы быть брошены какие-то маленькие пряники, которые бы успокоили англичан, и дали бы возможность правительству проводить агитацию в пользу ЕС. Сейчас проблема в том, что дебатировать на континенте не с кем, ровно потому, что там у всех свои проблемы. Поэтому, никаких уступок англичанам никто делать не может. В Европе каждый сам за себя сейчас. Политический истеблишмент Европы сегодня находится в очень плохом положении, и испанские выборы это еще раз показали: традиционная двухпартийная система трещит по швам, радикальные партии, как «слева» так и «справа», набирают очки. Поэтому, я подозреваю, что, если не будет жесткой позиции финансовых институтов, предсказывающих ухудшение экономической ситуации в случае выхода Великобритании из ЕС, то, я думаю, что шансы на выход выше, чем 50%.

Шансом на сохранение Великобритании в ЕС, как это не парадоксально, являются голоса шотландцев. Я уверен, что шотландские националисты будут голосовать «за», потому что в рамках ЕС у них есть шанс провести новый референдум за отделение, а в рамках Великобритании такого шанса уже не будет. Но, даже этих голосов может не хватить, если не будет каких-то других серьезных финансовых факторов.

То есть, если Великобритания выйдет из ЕС, то ее соседние страны ничего особенно не потеряют?

Психологический эффект будет невероятный, ведь Европа только расширялась до этого. Задумайтесь, почему так усиленно спасают Грецию? Сегодня многие вещи базируются на общем психологическом восприятии, мы живем в эру, когда виртуальная реальность становится реальностью: люди во что-то верят, и это начинает материализовываться.

Неготовность ЕС реагировать на такие серьезные вызовы, как проблема с беженцами – очевидна.

Грецию удержали, хотя цена этого удержания была очень высокой. Выход Великобритании – это не смертельный удар, все-таки, это не базовая страна ЕС. Но это прибавит куража противникам ЕС, которых, в общем-то, немало. В той же Франции Национальный Фронт Марин ле Пен набирает более 35% голосов, и ясно, что это далеко не весь антиевропейский потенциал. Неготовность ЕС реагировать на такие серьезные вызовы, как проблема с беженцами – очевидна. Сирия – она, как бы, очень далеко, но, оказывается, очень близко, и Европа пока с этим ничего сделать не может. Тем не менее, определенный оптимизм я испытываю, потому что западные демократии всегда доводили ситуацию до крайней точки, а потом демонстрировали способность перестраиваться. Хочется верить, что эта ситуация повторится и сейчас.

Гарри Кимович, несколько личностных вопросов, которые мы задаем всем:)

Давайте (улыбается).


Как Вы можете сейчас назвать то, чем сейчас занимаетесь, тремя словами?

(после длительной паузы)

Права человека, образование, философия инноваций.

Были ли Вы в здании ВР, каковы впечатления?

Был на улицах Киева, гулял по центру, на Майдане, у памятника Небесной сотне был. А в Верховной Раде не был, я многое потерял? (улыбается).

Не думаю. Гарри Кимович, какие книги рекомендуете к прочтению каждому?

Я бы начал с «Мастера и Маргариты». Это исходная точка. А дальше лист расползается. Книг хороших, к счастью, очень много.

Конец первой части интервью.

Продолжение разговора:

Гарри Кимович, кто станет следующим президентом США, как Вы считаете?

Если честно, затрудняюсь сказать. «Феномен Трампа» (Дональд Трамп – кандидат в президенты США от Республиканской партии – прим.ред.) смущает не только меня. Но, мы сегодня имеем в американской политической системе не одну, а две трещины. Просто Трамп – это второй феномен. Первый – Сандерс ( Берни Сандерс – кандидат в президенты США от Демократической партии – прим.ред. ). Сандерс набирает примерно столько же голосов на праймериз (primaries – предварительные выборы в США, в ходе которых выбирают единого кандидата от политической партии – прим.ред.), сколько и Трамп. Просто в Демократической партии есть явный фаворит, поддержанный партийным истэблишментом, а «республиканцы» – расколоты. Трамп – никто, как политик, но он гениальный «ентертейнер» (в переводе с англ. – тот, что развлекает. прим. ред.) который сделал себе бренд.

На сегодняшний день, даже если смотреть на американскую прессу, а она бренд этого «ентертейнера» поддерживает, там нет компании против Трампа. Я полагаю, что там «демократами» уже собрано полное досье, которое его утопит в первый же месяц президентской кампании, если он все-таки будет номинирован республиканцами. Результат его бизнес-деятельности в Нью Йорке многие уже подвергают сомнениям. Трамп – это образ, а что именно находится за этой витриной, предстоит разбираться . Но, я еще раз подчеркиваю, что на другом фланге есть фактические призывы к самоликвидации капитализма, Берни Сандерс представляет ультралевую позицию по американским меркам. Он себя называет демократическим социалистом. Что это такое – мы себе это хорошо представляем. По существу – это 90 % налогов, как очередная попытка отнять и поделить. И это самые опасные вызовы демократии, когда с одной стороны есть угроза базовым ценностям и правам человека, а с другой стороны – угроза свободному рынку. И то, что такое количество людей поддерживает сегодня такие радикальные точки зрения, говорит о том, что американское общество переживает сильнейший кризис, и надо посмотреть, как оно из него выйдет. Хотя, я все-таки верю, что в итоге выборы приведут к власти администрацию, которая будет достаточно адекватной.

Как скоро по России ударит то, что Америка сняла запрет на экспорт нефти и чем может ответить Путин?

Это решение было, на мой взгляд, прогнозируемым. Все знали, что рано или поздно, это случится. Это еще одно свидетельство того, что надежды на возвращение высочайших цен совершенно беспочвенны. Скорее всего, какой-то «отскок» будет. Этот рынок переменчив, но никаких зашкаливающих цифр, которые позволят Путину сбалансировать бюджет, уже не будет. Понятно, что Россия входит в эпоху хронического дефицита бюджета, и в этих условиях, я думаю, Путин будет действовать по той же системе. Главным его оружием останется эскалация. Ровно потому, что ничего другого предложить он не может, никаких надежд на улучшение внутриэкономической ситуации не будет, а будет поиск врагов по периметру. С моей точки зрения, он будет искать возможности для обострения в Украине. Но, если финансово – экономическая ситуация для него станет катастрофической, то станет вероятным переход НАТОвской границы в странах Балтии.

Пока Путин контролирует первую кнопку телевидения и вторую, третью, четвертую, пятую – он всегда будет героем.

2015-й для Украины – это по-настоящему лакмусовый год. На стойкость власти, на честность её намерений и способности договариваться с народом, а не с олигархами. Последние события заставили задуматься о будущем даже тех, кто не интересовался политикой. Многие не понимают, почему власть уличает в коррупции одних, но совершенно не замечает других, которые тоже «отмывают» бюджетные деньги.  Коалиция трещит по швам, разговоры о внеочередных выборах слышаться всё чаще.

Как вы думаете, кому выгодны внеочередные парламентские выборы в Украине?

Мне кажется, что когда решением политических проблем являются внеочередные выборы – это признак здорового организма, или, по крайней мере, организма, который борется с болезнью. Потому, что есть ряд стран, начиная с России, где политические кризисы решались по-другому. Парламентские выборы – это демократический способ решения. Реформаторский потенциал Майдана, скажем мягко, был востребован не в полной мере, очевидно, что Украина могла после Майдана во внутренних вопросах сделать гораздо больше. Полного очищения власти от того бюрократического засилья, которое было раньше, не произошло. Я часто общаюсь с разными людьми на зарубежных конференциях. Многие хотят помочь, и заинтересованы в том, чтобы стабилизировать ситуацию в Украине, и остановить путинскую агрессию. Но все в один голос говорят о том, что управленческие проблемы и проблемы коррупции в Украине далеко не решены. Пройдена очень малая дистанция. Конечно, огромный плюс, что удалось остановить путинскую агрессию героическим сопротивлением (чего, кстати, никто не ожидал). Украина завоевала колоссальный авторитет в мире тем, что смогла с весьма ограниченными ресурсами сломать планы Путина по разрушению украинской государственности. Однако, внутренние проблемы остаются очень серьёзными. Если будут выборы – общая конфигурация коалиции изменится.

Останется ли Яценюк, как думаете?

Ну, если верить тем цифрам, что я читаю, то думаю, что не останется. Обычно, правительство в таких случаях падает. Потому, что президент имеет личный мандат, и даже при падении его популярности он все равно сохраняет за собой кредит доверия. А вот правительственные партии будут первыми кандидатами на вылет.

Вы следите за ситуацией с Крымом? Как считаете, в чем главные ошибки украинской власти по отношению к полуострову? Правильны ли действия с блокадой?

Путин всегда в аннексированном Крыму будет героем. И то, что запущенный им энергомост сломался через два дня – не имеет значения. Пока Путин контролирует первую кнопку телевидения и вторую, третью, четвертую, пятую – он всегда будет героем. Неважно как — мастера пропаганды всегда изобретут возможность показать фюрера на передовом рубеже.

Теперь давайте разбираться с самого начала с крымской ситуацией. Пока оставим в стороне сам момент аннексии, когда Украина была реально не готова к военному противостоянию и цивилизованный мир не хотел ее поддерживать. Но, с определенного момента нужно было зафиксировать последовательную стратегическую линию. Если украинская власть признает путинскую Россию агрессором, то надо и вести себя соответствующим образом. Чего тут стыдится? Если Крым аннексирован, то нужна какая-то стратегия, которая способна максимально затруднить России вопросы снабжения и организации жизни в Крыму. Уровень экономической конфронтации на самом деле просто необходим, и Украина должна всячески демонстрировать, что никаких экономических отношений с путинской Россией у нее быть не может. Аннексия Крыма – это международное преступление, за которое России рано или поздно отвечать. Надеюсь, что в «постпутинской» России это будет не так болезненно, победит здравый смысл и вопрос Крыма будет решен так же одномоментно, как решил его Путин.

Сколько времени на это понадобиться?

Мне кажется, что в «постпутинской» России этот вопрос решится достаточно быстро. Любая новая власть России, порвавшая с путинским режимом, столкнется с необходимостью возвращения России в цивилизованное пространство. Когда соберется свободно избранный российский парламент, он должен будет «в пакете» отменить все неконституционные акты прошлой власти: как преступления внутри страны, так и акты внешней агрессии. Юридически не должно быть никакой «крымской» коллизии, которую надо обсуждать. Это будет лакмусовая бумажка для новой российской власти. Любая попытка затянуть обсуждение этого вопроса, будет означать, что в России продолжает жить прежней имперской парадигмой.

Кто может быть президентом России, если не Путин? За кого люди проголосуют?

Следующим руководителем России будет человек, за которого не нужно будет голосовать. Путин на выборах власть не отдаст. Это процесс революционный, об этом недавно сказал Михаил Ходорковский, я об этом говорил давно. Никаких изменений во власти на выборных процедурах в России ждать не приходится, это в Украине регулярно с 1994 года власть выборы проигрывает. В России власть выборы не проигрывает. Началось все с Ельцина. А сейчас на уровне любого муниципалитета власть использует выборы, как некий инструмент подкормки лояльного населения. Ясно, что это жесткая диктатура фашистского типа с вождем. И такие диктатуры разваливаются совершенно по иным законам, никакие выборные кампании никого не интересуют. Это может в какой-то мере совпасть с выборным циклом, а может и не совпасть, если большое количество людей почувствует себя ущемленными и готовыми противостоять власти и менять ситуацию. Для этого не надо идти на избирательные участки, они все уже понимают, что там ничего не решается. Власть в России сменится быстро и внезапно. Быстро – это временной промежуток, когда начнутся какие-то события. Когда это случится? Возможно, через год, возможно через три-четыре. Я не думаю, что мы говорим об очень длинном промежутке времени, потому что есть объективное ухудшение ситуации. И тот кредит доверия, который Путин получал, который помогал ему пережить кризисы ранее, он, на мой взгляд, полностью исчерпан, ожидается только ухудшение. И в скором времени это ухудшение коснется политически дееспособных людей в крупных городах, в первую очередь в Москве. Тогда ситуация может развернуться на 180 градусов.

Гарри Кимович, несколько личностных вопросов, которые мы задаем всем:)

Давайте (улыбается).

Как Вы можете сейчас назвать то, чем сейчас занимаетесь, тремя словами?

(после длительной паузы)

Права человека, образование, философия инноваций.

Были ли Вы в здании ВР, каковы впечатления?

Был на улицах Киева, гулял по центру, на Майдане, у памятника Небесной сотне был. А в Верховной Раде не был, я многое потерял? (улыбается).

Не думаю. Гарри Кимович, какие книги рекомендуете к прочтению каждому?

Я бы начал с «Мастера и Маргариты». Это исходная точка. А дальше лист расползается. Книг хороших, к счастью, очень много.

А когда будет Ваша следующая книга ?

Моя книга “Winter is coming” сейчас издается на большом количестве языков. Она уже вышла на английском, французском, немецком, голландском, португальском, польском, чешском, болгарском, румынском и других языках. Кстати, на украинском языке она тоже выйдет. С русскоязычным изданием пока проблемы, хотя, не исключено, что в Украине может выйти и русскоязычный вариант. Это касается моей книги, которая вышла 2 месяца назад. Есть еще пара книжных планов, как я уже говорил – в сфере инноваций, лекционной деятельности. 10 последних лет я читаю лекции, семинары о принятии решений, о стратегии, о том, как устроено современное общество, о рисках и вознаграждениях. Это очень важная тема, она перекликается с тем, что мы обсуждали. Что влечет за собой отказ от риска, минимизация риска, которая во многом стала ключевым в бизнес стратегиях, и в политических стратегиях стран Запада. Сегодня свободный мир сталкивается с новыми трудноразрешимыми проблемами. Это требует совершенно иного уровня риска и готовности к жертвам, от которых западный мир отвык ,за годы своего благополучного существования.

Алена Сказкина, Наталия Павлова

Оригинал

Фильм о величайшем противостоянии в истории шахмат, снятый французской компании Roche Productions в 2013-м году.

Размещено 30 декабря 2015

“Жертвуя пешкой” (трейлер фильма) и “Безумный гений Бобби Фишер”

В Сети появился дублированный трейлер психологического триллера Эдварда Цвика «Жертвуя пешкой».

Картина повествует о событиях, развернувшихся в разгар Холодной войны. В 1972 году внимание всей планеты было приковано к «схватке столетия» – матчу за звание чемпиона мира по шахматам в Рейкьявике. Бой между абсолютным чемпионом Борисом Спасским и по-настоящему одержимым игрой Бобби Фишером превратился в борьбу за интеллектуальное превосходство двух сверхдержав. Права на проигрыш нет. Вокруг поединка разражается мировой скандал. Спасскому приходится справляться с беспрецедентным давлением, а гениальный разум Фишера, взвинченный паранойей, начинает охватывать безумие…

Дублированный трейлер фильма «Жертвуя пешкой»

В главных ролях – Тоби Магвайр и Лив Шрайбер. В картине также заняты Питер Сарсгаард, Конрад Пла, Лили Рэйб, Майкл Стулбарг и другие актёры.
В российский прокат «Жертвуя пешкой» выйдет 19 ноября этого года.

БЕЗУМНЫЙ ГЕНИЙ БОББИ ФИШЕР

Это не перевод бестселлера Франка Брэйди,  только что вышедшего в нью-йоркском издательстве Crown Publishers: “ENDGAME Bobby Fisher’s Remarkable Rise and Fall- from America’s Brightest Prodigy to the Edge of Madness” –ЭНДШПИЛЬ”. Удивительные взлет и падение Бобби Фишера – от американского ярчайшего вундеркинда до грани безумия». Да и немыслимо втиснуть четыреста страниц в условный печатный лист. И потому это эссе: заметки по поводу, собранье «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет».

Жизнь и судьба Регины (матери Бобби) напоминает таинственную шахматную партию, как будто некая невидимая рука передвигает Королеву [2] по клетчатой доске.
Регина Вендер Фишер родилась в Швейцарии, но когда девочке исполнилось два года, семья перебралась в Америку.
В восемнадцать, по окончании колледжа, девушка отправляется в Германию, навестить брата, но встречает в Берлине американского генетика Германа Мюллера, будущего Нобелевского лауреата, и тот предлагает ей стать его секретаршей и гувернанткой дочери.
Регина, покоренная теплом его сердца и блеском интеллекта, соглашается. Он высоко ценит ее: профессиональную стенографистку, секретаря-машинистку, владеющую немецким. Но Мюллер убедил секретаршу посвятить себя медицине и поехать с ним в Россию, где она становится студенткой Первого Московского мединститута (1933-1938).
Выдающегося генетика сопровождал в Москву еще один ассистент – Ганс Герхард Фишер, молодой биофизик. На самом деле его зовут Лейба. Пришлось сменить имя, в связи с усилением антисемитизма в Германии.
Ему, как блестящему «спецу», предложили место в Московском Институте Мозга. Ганс и Регина полюбили друг друга и поженились в 1933-м. Вскоре у них родилась дочь Джоан.

Но и в России (будучи евреями) они постоянно сталкивались с проявлением юдофобства. К тому же сталинский террор крепчал.
Порывистая студентка внезапно уходит с шестого курса мединститута, не дотянув до диплома, и бежит с дочерью в Париж. Ганс – в Чили. Перед отъездом они почему-то разошлись, оставаясь формально мужем и женой.
Потом было многое. Она работает учительницей английского в Париже. Но перед «вторжением», будучи гражданкой США, бежит в Америку.
И опять таинственный Некто, прикоснувшись к Королеве (Регине), делает неожиданные ходы, как бы предвосхищая манеру игры бурного шахматного гения, которого ей предстоит породить.
В ранние сороковые мать и дочь – homeless – бомжи (без постоянного места жительства). И, тем не менее, Регина таинственно забеременела, второй раз. Она отсылает пятилетнюю Джоан к престарелому отцу в Сент-Луис, чтобы девятого марта 1943 года в чикагском госпитале дать жизнь Роберту Джеймсу Фишеру. В качестве отца в свидетельство о рождении вписан Ганс Герхард Фишер, хотя, не будучи гражданином США, никогда в страну не въезжал.
Проведя неделю в больнице, мать с новорожденным перебралась в «шелтер» для одиночек, куда затребовала дочь. Но в ночлежке не разрешено жить втроем. Когда она бурно запротестовала, полицейский арестовал ее for disturbing the peace (за нарушение порядка). Женщину с двумя детьми выбросили на улицу, предварительно подвергнув психиатрической экспертизе. Диагноз гласил: “stilted (paranoid) personality, querulous, but not psychotic” – высокопарная (параноидальная) личность, сварливая, но психически не больна.
С двумя детьми на руках, она борется за выживание. Обращается за помощью к еврейским филантропам, в агентства социальной защиты, к старику- отцу. Деньги приходят. Но мало. К счастью, получает работу секретаря-машинистки в солидной компании и вселяется в однокомнатную квартиру в южном Чикаго. Стремясь вырваться из удушающего безденежья, Регина перепробовала множество профессий. Была сварщицей, учительницей, клепальщицей, батрачкой на ферме, ассистенткой токсиколога, стенографисткой. В середине сороковых перебралась в Нью-Йорк.
Характер Бобби Фишера, вся линия его жизни, с уклоном в безумие, – слепок с материнской генетической матрицы. Но, как сказал русский психиатр Бехтерев: «Наше представление о психическом здоровье – вещь весьма относительная».
Мать была его Каиссой, десятой Музой шахмат. Достаточно взглянуть на фотографии в книге Франка Брэйди. Вот девятилетний Бобби, по грудь в воде, в ванной, за шахматной доской: играет сам с собой «блиц», попеременно белыми и черными. А на голове у него, из-за занавески, – теплая, благословляющая материнская ступня, которую сынок нежно почесывает.
А вот трогательная картинка в сабвее. Бобби уронил голову на ее плечо. Отбарабанив на пишущей машинке восемь часов, Регина забирает трудное чадо из манхэттенского шахматного клуба: одному в ночной подземке – опасно.
Регина Фишер в парике, замаскированная под нордическую блондинку, втайне навещает сына в гостинице в Рейкьявике (Исландия), чтобы вдохновить перед решающим поединком с Борисом Спасским.
Взрослый Роберт Джеймс Фишер похож на Джерома Дэвида Сэлинджера. Не только внешне, но и судьбой. Ракетоподобный взлет. А потом уход в одиночество, безумие, смерть.
Подросток Бобби напоминает Холдена из «The Catcher in the Rye». Тот же протест против абсурда бытия, та же коллизия между потаенным благородством и вульгарным способом самовыражения. И та же гениальность, жаждущая о себе заявить. За что их и поперли из всех schools.
– Полная туфта, – говорит Холден о школе, – что-то я там не встречал блестящих и благородных. Я провалился по четырем предметам и вообще все на фиг забросил.
Бобби провалился по всем предметам, за исключением шахмат.
И еще одно совпадение. Сэлинджер пишет на обложке своей главной книги: “TO MY MOTHER”. Фишер посвящает матери шахматные победы, о чем свидетельствуют его исповедальные письма к ней. Регина – «его все».

Но попытки приобщить сына к школьному образованию закончились конфузом. Он мог часами сидеть над шахматной партией. Но на уроках чтения, письма, арифметики: как будто шило в одном месте.
В компании же одноклассников, он маленький мизантроп, отгороженный от всех. К десяти годам Бобби сменил шесть школ, по две ежегодно. И везде сторонился ребят, а учителей презирал: они не умели играть в шахматы.
В отчаянии Регина зарегистрировала его в школе для одаренных. Бобби хватило на один день. На другое утро идти отказался.
Воистину, спасителем Фишера стал Иоганн Генрих Песталоцци – великий швейцарский педагог восемнадцатого столетия. Этот необыкновенный Учитель уводил ребят в Альпы, поднимался с ними по цветущим лугам к глетчерам, где на снегу чертил альпенштоком геометрические фигуры и грамматические парадигмы. Песталоцци, несомненно, разрешил бы Бобби записывать на снегу шахматные комбинации и даже сам сразился с ним.
Главной установкой Песталоцци было идея Anschaung, – индивидуальное для каждого ребенка восприятие предметов и явлений. Все в той школе было необычно. Портативные парты не закреплены, а передвигались, как шахматные фигуры, по клетчатому полу. А главное – ДЕТЕЙ ПОБУЖДАЛИ ЗАБЫТЬ РАЗНИЦУ МЕЖДУ ОБУЧЕНИЕМ И ИГРОЙ. На уроках ранней американской истории, например, ребята переодевались в костюмы той живописной эпохи. Их учили: прясть, ткать, писать гусиными перьями.
На собеседовании приняли во внимание одержимость Фишера шахматами. Мало того, ему предложили обучать ребят и учителей «игре мудрых».
А на вступительном экзамене Бобби продемонстрировал высочайший за всю историю школы – “IQ test score 180”.

Я попросил своего американского друга Джо Кона, бывшего главного школьного психолога штата Нью-Джерси, доктора философии, прокомментировать этот показатель интеллигентности. Джо объяснил: его IQ –125, и он гордится. IQ 180 – только у пяти процентов американцев. Это IQ гения.
Итак, в Бруклинской школе , основанной на идеях Песталоцци, недавний двоечник и прогульщик Бобби Фишер оказался первым и самым популярным из 150-ти учеников. Он почувствовал себя «в своем элементе».
Ведь Бобби обыгрывал всех. Учеников и учителей. И не только в шахматы. Он был лучшим бейсболистом и теннисистом. Ему необходимо быть первым везде. Если бы он жил рядом с плавательным бассейном, то стал бы чемпионом по плаванию.
В шахматном романе Набокова – Лужин терпит поражение, потому что не озабочен физической подготовкой к турниру: «Он замечал только изредка, что существует, когда одышка, месть тяжелого тела, заставала его с открытым ртом останавливаться на лестнице».
Фишер – полная противоположность Лужину. Готовясь к решающему матчу со Спасским, он упорно тренирует не только дух, но и тело. Упражнения на снарядах в гимнастическом зале. До пота. Мощный брасс в плавательном бассейне. Несколько ежедневных поединков в теннис. Это убеждение вынесено из школы Песталоцци: «Нельзя поручать трудную задачу человеку, не озабоченному своим физическим совершенством».

Один из мифов о Бобби Фишере – миф о его дремучей необразованности.
Никто так глубоко не проник в шахматное сознание, как Владимир Набоков. Его Лужин тоже оставляет ощущение неотесанности:
«А стихи он плохо понимает из-за рифм, рифмы ему в тягость». Кстати, рифмы давно в тягость современной поэзии. «И странная вещь: несмотря на то, что Лужин прочел в жизни еще меньше книг, чем она, ничем другим не интересовался, кроме шахмат, – она чувствовала в нем призрак какой-то просвещенности, недостающей ей самой. Речь его была неуклюжа, полна безобразных нелепых слов, но иногда вздрагивала в ней интонация неведомая, намекающая на какие-то другие слова, живые, насыщенные тонким смыслом, которые он выговорить не мог».
Тут прикосновение к Тайне.
Несмотря на гнусные юдофобские эскапады, Фишер все-таки – порождение «Народа Книги». И никакого другого. Ницше сказал: «Тип переходит по наследству. Мы нечто большее, чем индивид. Мы сверх того вся цепь».
Но Бобби был мутантом. В том смысле, что всеми фибрами души, всеми нейронами мозга яростно вцепился в другую – «Шахматную Книгу», как шмель в цветок татарника. Дух дышит, где хочет.
На заре жизни у Фишера все как у набоковского Лужина. С той лишь разницей, что мать Бобби не склонялась вечерами перед его кроваткой, «блеснув в полутьме бриллиантами на шее». Но зато Регина все объяснила Бобби в точности как лужинская тетя: «Сначала расставим фигуры. Здесь белые, здесь черные. Король и королева рядом. Вот они офицеры, это коньки. А это пушки, по краям. Теперь смотри, как они движутся. Конек конечно скачет». – “Пожалуй, будем играть”, – сказал Лужин».
Но первая игра у них не состоялась: в гостиную ворвался распаленным Дон Жуаном лужинский отец и уволок симпатичную тетю.
У Бобби было не так. Как только домашние предложили ему сыграть, Регина и Джоан были мгновенно разгромлены. И ребенок заскучал.
Ну, конечно, то было Провидение. Иначе как объяснить, что вскоре судьба послала ему, в качестве ментора, – гениального карлика Джека Он стал для Фишера тем, кем для Пушкина-лицеист Куницын:
“Он создал нас, он воспитал наш пламень.
Заложен им краеугольный камень”.
Джек Коллинз был человечек с недоразвитыми ножками, в инвалидном кресле на велосипедных колесах, которое катил по улицам Нью-Йорка черный гигант Оделл. Великан был так силен, что для него не составляло труда таскать Джека вместе с коляской по крутым лестницам, ресторанам и шахматным клубам. Геракл был молчалив, но нежно привязан к повелителю. Он проникся отцовскими чувствами и к Бобби. Троицу сопровождала сестра Джека – Этель, округлая, румянец во всю щеку и даже по бокам. Лицом она была прелестна, к тому же  – медсестра с высшим образованием. Но Этель пожертвовала всем, даже замужеством, чтобы всю жизнь посвятить брату. Да и кто бы ее взял, с таким-то приданым. И хотя, казалось, вся компания явилась со страниц Диккенса, карлик и мальчик говорили не на английском.
“Пешка к королеве слон четыре! “– орал на всю улицу Малыш, неожиданно густым басом, повергая в ужас прохожих.
«Madman» (сумасшедший), – реагировала толпа. «Король цэ-три, ладья а-один, конь дэ-пять, пешки бэ-три, цэ-четыре». Откуда было знать непосвященным, что в 800-м году новой эры, арабы-номады, странствуя по пустыне, вот так же, по памяти, вслепую, играли в древнюю игру: шахматная доска не помещалась на горбу дромадера.

Точно так же, как профессиональный музыкант способен читать партитуру и одновременно слышать музыку, шахматный мастер может глядеть в запись партии и видеть в своем воображение каждый ход. Так Антонио Сальери втайне, со слезами восторга, читал партитуры моцартовских симфоний, задолго до того, как они становились музыкой.
Но Фишер не Сальери, а Моцарт. Бобби не нуждался в «шахматной партитуре». Обладая уникальной памятью, творил в воображении композицию партии. И вот теперь, стремительно двигаясь вниз по Флатбуш Авеню, они предавались своей страсти – “blindfold chess” – шахматам с завязанными глазами. Это демонстрация сверхъестественной способности внушала ужас. То были не шахматы, а таинственный ритуал. Главная радость обделенного судьбой человека. Одна, но пламенная страсть. И он заразил ею Бобби.
Многие испытанные мастера не умеют так играть. Способность тринадцатилетнего – ошеломляла. И все-таки boy предпочитал играть вживую: фигурами на доске. Потому что любил «блиц» – скоростные партии. Он играл их тысячами, многие годы: пятиминутки, десятиминутки. С бомжами за столиками в Вашингтон Сквер. С одноклассниками и учителями. С самим собой, вынимая крошечный карманный set в подземке, библиотеке, кафе. Секунда на каждый ход. Это стало вроде наркомании. И развило в нем способность – мгновенно постигать и мысленно охватывать соотношение фигур в целом. Он играл всегда и везде, даже во сне. Доводя себя, подобно набоковскому Лужину, до шахматных галлюцинаций: «Он сидел и думал о том, что этой липой, стоящей на озаренном закате, можно ходом коня, взять тот телеграфный столб». Даже звезды в небе складывались для Бобби в изощренные комбинации. Даже крошечного Коллинза он воспринимал как шахматную фигуру.
Джек был вроде ферзя на его доске. Учитель был не только знатоком стратегии, но и соавтором современной библии гроссмейстеров – «Modern Chess Openings», содержавшей тысячи вариаций, позиций, анализов, рекомендаций. Ученик, под руководством шахматного «рабби», ушел с головой в шахматный Талмуд. В его распоряжении была громадная библиотека ментора. Мальчика воспринимали здесь как члена семьи. Он был не только своим в доме, но и семейной гордостью, потому что, как-то походя, стал чемпионом США среди юниоров, разгромив всех в Филадельфийском турнире.
Фишер в книге Франка Брэйди выписан не на фанере, как это часто бывает в биографическом жанре. Он у него живой: «Бобби был маловат ростом, для тринадцатилетнего, но с годами стал вытягиваться, вырастать из своих одежд, расцветать. В восемнадцать он уже высоченный, широкоплечий, спортивный, с рельефной мускулатурой. У него блестящие каштановые глаза. Улыбка сияет голливудскими зубами, с крохотной расселиной меж верхними».
Он вполне счастлив. Хочет быть признан и любим. Потому что имеет на это право. Густые каштановые волосы подстрижены под ежик и не знают гребня, который ему подсовывают Джоан и Регина. У Бобби для расчески нет места. В одном кармане – портативная шахматная доска с изящными фигурками, в другом – блокнот для записей. Но он знал себе цену, уже в тринадцать. Напористый всклокоченный ежик.

Таким он и заявился однажды в респектабельный Manhattan Chess Club.
Хотя малолеток туда не пускали. Похожий на фермерского пацана, плебей поначалу смутил чопорную вдову учредителя клуба – Каролину Маршалл – хозяйку дворца. Особняк в престижном районе Манхеттена, на десятой стрит, между пятой и шестой авеню, был подарен президентом Рузвельтом своему другу Франку Маршаллу, шахматному чемпиону США, чтобы тот жил здесь с семьей, преподавал, устраивал турниры.
Тут играли: Хосе Рауль Капабланка, Александр Алехин. Всемирно известный художник Марсель Дюшамп (Дюшан) жил напротив и был членом клуба. Писатель Синклер Льюис брал здесь уроки шахмат.
Напрасно Регина и Джоан предлагали Бобби приодеться. Тот наотрез отказался. Спорить было бесполезно. Вначале миссис Каролина хотела выдворить нахала, но когда ей сказали: перед ней чемпион США среди юниоров, – впустила.

Его противником в тот вечер был профессор нью-йоркского Urbane College Дональд Берне (на самом деле Бирн – редактор belisrael.info), международный мастер, экс-чемпион США, сильный, агрессивный шахматист. Все обличало в нем аристократа: безупречность костюма, речи, манер, и как он держал сигарету холеными пальцами высоко над доской, опираясь локтями на столик красного дерева.
Что же до Бобби, тот выглядел охламоном: линялая ковбойка, жеваные джинсы, сношенные сникерсы. Всклокоченный мышонок против вылощенного льва. Внимательно изучая партии Берне, Бобби получил представление о стиле противника. Он решил прибегнуть к непривычной манере игры: разыграл в дебюте Защиту Грюнфельда. Замысел был в том, чтобы позволить белым (Бобби играл черными) оккупировать центр, сделав фигуры противника уязвимыми.
Это не было классическим подходом, что привело к запутанной конфигурации фигур. Профессор был сбит с панталыку. Бобби попал в цейтнот. Грыз ногти, ерошил волосы, вскочив коленями на кресло, опираясь на стол локтями, подпирая кулаками подбородок, пожирал глазами доску.
Зрители-комментаторы, зануды, надоеды) стали роиться вокруг. Мешали сконцентрироваться. Но в этом чертовом клубе просьба отойти в сторонку воспринималась как личное оскорбление.
Музыку шахматной души хорошо передает Набоков: «Сперва было тихо, тихо, словно скрипки под сурдинку. Затем, ни с того ни с сего нежно запела струна. Но сразу тихонько. Наметилась какая-то мелодия».
Следуя этой таинственной мелодии, Бобби создает позиционное преимущество. Но тут же, жертвует коня.
– Что он творит!?
Рефери напишет позднее в своих воспоминаниях: «Зрители ринулись к шахматному столику, как рыбы к проруби. То была сенсационная, неординарная, гениальная партия. Самое поразительное: ее разыграл тринадцатилетний».
Но Бобби увяз в цейтноте. Ему оставалось всего двадцать минут на сорок ходов. (здесь, несомненно, ошибка в количестве указанных ходов. В той партии, которую сам Фишер считал лучшей, он пожертвовал ферзя на 17-м ходу, т.е. до контроля оставалось 23 хода – редактор сайта). И тут он обнаружил, что может изменить ситуацию, придав игре новый смысл. А если пожертвовать Ферзя – сильнейшую фигуру? Это рассматривалось как самоубийственный «зевок». Но Бобби вела «мелодия»: если Берне заглотит наживку, белые парализованы. И противник взял Ферзя. Мальчишка был так сосредочен, что не слышал ропота толпы. Где-то там, звучали африканские тамтамы. и, следуя их ритму, он отправлял точно в мишени cвои отравленные дротики.

На сорок первом ходу, после пяти часов(!!!) игры, Бобби, с замиранием сердца, подняв свою ладью, поставил ее на доску и прошептал: “Mate”(мат). Пепельно-бледный, Берне встал и пожал противнику руку. Но профессор был благодарен мальчишке. Ведь тот ввел его за руку в историю, сделав соавтором гениальной партии. Она была изысканна, утонченно-изящна, как Eine kleine Nachtmusik Моцарта. Вокруг аплодировали. На старинных «дедовских часах» пробило полночь.

И только Регина не аплодировала. Напротив, она хотела исцелить Бобби от «пагубной одержимости». Как все еврейские матери, она мечтала о престижной карьере адвоката или врача для своего сына. И сама, завершая высшее медицинское образование, должна была вот-вот получить диплом. Случайно ей попалась в руки книга  психиатора (психиатра) – доктора Рейбена Файна, где говорилось: «Излечение от шахматной наркомании – сложный процесс. Он начинается с восстановления детских воспоминаний пациента, и, если возможно, с воспоминаний, сформированных еще in utero (в матке)». По теории выходило: Регина сама и виновата. И это усиливало в ней комплекс вины.
Однажды мать вундеркинда пришла излить душу в Манхэттенский Клуб. Как если бы Терпсихора заявилась в Кировский театр отговаривать Барышникова танцевать.
Шахматисты были: врачи, адвокаты, профессора. Почти все – евреи и потому в разговоре переходили на идиш.
– Мишуггенер, – говорили одни.
– Гаон, – возражали другие.
– Мишуггенер Гаон, – заключали третьи.

И все оказались правы. Фишер был «сумасшедший гений». И с этим ничего нельзя было поделать. Но они не подозревали: Бобби предстоит потрясти мир не только своим гением, но и своим безумием.
Участники первенства США 1957 года хотели написать над входом Манхэттенского шахматного особняка: “There’s Fisher” – Там Фишер.
Каждый из четырнадцати претендентов входил в Клуб “to take a crack at Bobby Fisher” – померяться силами с Бобби Фишером. Он становился «устрашающей легендой». Но Бобби не дал им шанса, никому. В первом же поединке он разгромил Артура Фейерштейна. Во втором атаковал и чуть было не опрокинул чемпиона США Самуэля Решевского. Самую сложную и напряженную партию Сэм с трудом свел к ничьей. Решевский оказался единственным достойным противником. К финалу, не потерпев ни одного поражения, Бобби набрал десять с половиной очков. Старый лис Сэм – на одно меньше. Судьба шахматной короны США решилась в последней партии: Решевский-Ломбарди.
– Вы играли превосходно, – сказал Бобби в конце, пожимая руку Ломбарди.
– Что же мне оставалось делать. Вы вынудили меня разгромить Сэмми.
Бобби Фишер стал чемпионом США. В 1957-м. Ему едва исполнилось четырнадцать.
Шел после турнира по заснеженному Центральному парку, ему казалось – он в Москве. Россия была для него Элизиумом, где гуляют шахматные Боги. И он хотел быть среди них. В книжном магазине «Четыре Континента» Бобби купил книгу в твердом переплете «Soviet School of Chess» – классику шахматной литературы. Там было написано: «Расцвет искусства шахмат в СССР – логический результат социалистического культурного строительства».
Бобби был в восторге от русских. В четырнадцать, давая интервью журналу «Шахматы в СССР», Фишер сказал: «Я наблюдаю за вашими гроссмейстерами. Они играют остро, в атакующей манере, полные боевого духа».
Но Бобби не знал всего. Он не знал, что когда чемпион мира Михаил Ботвинник входит в Большой Театр, ему устраивают овацию, что у каждого советского гроссмейстера статус кинозвезды, что во время игры их обслуживает команда аналитиков, что они – привилегированное сословие, что шахматы в СССР – «дело чести, дело славы, дело доблести и геройства».
Но зато ему было известно: экс-чемпион США гроссмейстер Сэмуэль Решевский живет на стипендию от своих поклонников: 200 долларов в месяц – зарплата бруклинского бухгалтера. Экс-вундеркинд так нуждается, что у него нет даже собственного chess set (шахматной доски с фигурами). Неужели и Бобби уготована та же участь?
Шахматы в США были частным делом, в СССР – государственным. Советские садились играть с американцами с тем же пылом, мастерством, самоотверженностью, с какими Вышинский и Молотов садились за стол переговоров.
Первая встреча русских с янки в 1954-м закончилась с разгромным для последних счетом: 20:12. Вторая, в 1955-м, с более унизительным: 25:7.
Хрущев отреагировал энергичным заявлением: «Советский Союз сегодня силен как никогда. Но мы хотим «детанта». Мы готовы сесть за стол переговоров, если американцы согласны говорить с нами всерьез».
Советский лидер выступал с позиции силы. Потому что граница холодной войны проходила не только по Берлинской стене. Но и по футбольным и хоккейным полям:
Эй, вратарь, готовься к бою.
Часовым ты поставлен у ворот.
Ты представь, что за тобою
Полоса пограничная идет.
Хоккеисты назывались «ледовые бойцы». Пограничная полоса проходила и по шахматной доске. И пусть в стране социализма очереди и дефицит:
Зато мы делаем ракеты,
Перекрываем Енисей.
А также в области балета
Мы впереди планеты всей.
И в области шахмат.
Деловая Регина отреагировала на детант письмом Хрущеву: пригласите Бобби и Джоан в Москву. Из Кремля пришло приглашение: прибыть на Всемирный Фестиваль молодежи и студентов. В Москве к самолету был подан правительственный лимузин. Бобби и Джоан разместили в лучшей гостинице «Националь». В их распоряжении были: шофер, гид, переводчик.
Русские воспринимали Фишера как американский ответ на советский Спутник. Они считали: Бобби растопит лед советско-американских отношений. Как и Ван Клиберн, победитель московского международного конкурса пианистов имени Чайковского. Мальчишку окружала толпа. Все хотели видеть бруклинского вундеркинда:
– Когда я смогу сыграть с чемпионом мира Ботвинником? – спросил неробкий паренек. – А со Смысловым?
– К сожалению, они на даче.
– А как насчет Кереса?
– Керес в данный момент за границей.
Зав. московской шахматной секции Абрамов вспоминал, как лихорадочно пытался подобрать среди гроссмейстеров достойного противника Фишеру. Наконец, в клуб затребовали Тиграна Петросяна. То был неформальный матч, серия «блиц-партий», большинство из которых Петросян выиграл. Потом Фишер говорил:
– Играть с ним чертовски скучно.
Но Москва казалась ему шахматным раем: мальчонка не знал, что таится за этими потемкинскими декорациями.
С Ботвинником ему довелось сыграть в 1962-м. На олимпиаде в Варне (Болгария) Бобби было девятнадцать. Михаилу Моисеевичу пятьдесят один.
Он был главной иконой советского шахматного иконостаса. Его ученик, Анатолий Карпов, сказал об Учителе: «Ботвинник недосягаем как Олимпиец». Чемпион мира застегнут на все пуговицы. На нем серый двубортный костюм, унылый как осеннее поле. На носу очки-велосипед в стальной оправе.
Он пожал Бобби руку, но не ответил на словесное приветствие. Когда затянувшаяся партия была отложена, на доске просматривалось явное позиционное преимущество американца. Вечером Фишер спокойно поужинал, мельком взглянул на доску, там брезжила победа, и завалился спать. А, между тем, потрясенный Чемпион кликнул на помощь всю королевскую рать: Михаил Таль, Борис Спасский, Пауль Керес, Ефим Геллер, Семен Фурман – ломали головы до пяти утра. Но они не были «специалистами по эндшпилю». Авторитетом был Юрий Авербах. Ему позвонили в Москву. И тот с трудом разыскал на клетчатом поле узенькую тропинку к ничье.
– Ботвинник дешевка, – заявил Бобби по прибытии в Нью-Йорк. – Он никогда не был “first among equal” (первым среди равных). Я не хочу иметь дело с этими “commie cheaters” (жуликами-коммунистами).
Но куда было ему от них бежать? Он был иконоборец: рубил иконы их шахматного иконостаса.
Вторым пошел под топор Марк Тайманов: на матче претендентов в Ванкувере, в мае 1971-го. «Русский» прибыл в Канаду с полным антуражем: секундант, ассистент, менеджер. Но Фишер не дал Тайманову ни единого шанса. Выиграл со счетом шесть-ноль. Всухую. Невиданный в истории мировых шахмат нокаут.
– Well, I still have my music, – сказал на хорошем английском с горькой усмешкой интеллигентный Тайманов.
Он был неплохим пианистом.
В Москве ждала расправа. Там фиаско (без единой ничьей) рассматривалось как национальное унижение. Его лишили всех привилегий, никогда не выпускали за границу. Шахматная карьера Марка Тайманова была закончена.
Но Бобби жаждал головы Тиграна. Поединок состоялся в Буэнос-Айресе (Аргентина). В аэропорту их приветствовал президент страны:
– Я самый сильный шахматист в мире, – заявил Фишер на пресс-конференции.
Петросян (экс-чемпион мира) был тоже не «слабак». С ним пришлось повозиться. Тигран напоминал кобру, готовую ужалить. В решающей партии дело клонилось к ничье, когда в зале погас свет. Темно было ровно одиннадцать минут. Концентрация Петросяна была нарушена. Фишер продолжал анализ, как будто ничего не произошло. Джек Коллинз научил Бобби играть вслепую еще в детстве. Когда включили свет, Каисса протянула ему на блюде голову Тиграна. Матч был выигран со счетом шесть с половиной против двух с половиной.
Дорога в Рейкьявик, на поединок с чемпионом мира – Борисом Спасским, – открыта. Путь к победе и безумию.
В Америке его чествовали как национального героя. Где бы он ни появлялся, “he was always given the red carpet treatment” – перед ним расстилали красный ковер. Бобби возвел США в ранг «шахматной державы», искупив победой позор поражения. Но чудик имел привычку отключать телефон и неделями оставаться incommunicado. Тогда Шахматная Федерация срочно сняла для него номер в роскошном Henry Hudson Hotel, чтобы безумный гений не исчез. Он был нужен стране.
Бобби демонстрировал самодисциплину и выдержку. Книга на немецком “Weltgeschichte des Schachs” (всемирная история шахмат), включающая 355 партий Спасского, стала его учебником. Готовясь к сражению, он бушевал на теннисном корте и в плавательном бассейне. К турниру было приковано внимание прессы. Исландский журналист Торбергссон писал: «Русские десятилетиями держали в рабстве другие нации и свою собственную. Они используют спортивные победы для идеологических целей. Победа Фишера отобьет пропагандистские кулаки коммунистов».
Гостеприимная крошечная Исландия замерла в ожидании. Все места в гостиницах и в зале Laugardalsholl раскуплены. Вечером 25 июня 1972-го со взлетной полосы международного аэропорта имени Кеннеди должен был стартовать самолет на Рейкьявик. Но безумец в последнюю минуту отменяет рейс.
“The name of the game was money” – игра называлась – ДЕНЬГИ. Игра на нервах, затеянная Бобби, стала вступлением к матчу.
Претендента не устраивал финансовый аспект. Победитель должен был получить 78 125 долларов. Проигравший 46 875. Кроме того, каждому причиталось 30 процентов от доходов телекомпаний. Но Бобби требовал тридцать процентов дополнительно – от платы за вход, примерно от 250 000, на которые имели право он и Спасский. Газета “The New York Times” отреагировала:
«Если он победит в Рейкьявике, его будущие гонорары сделают нынешние смехотворно малыми». Фишер знал, он получит свое. Мир требовал, чтобы матч состоялся. И чем больше проволочек, тем выше цена. Но тут не только шкурный интерес. Бобби был фехтовальщик за униженных и оскорбленных, таких как Сэм Решевский. Претендент стал (как бы) лидером «юниона». Гонорары за шахматное искусство, утверждал он, несопоставимы с миллионами Мухаммеда Али, которые боксер получает за мордобой.
Всемирное шоу – или переговоры профсоюза с администрацией? Скорей всего, и то и другое. Стороны стояли на своем. В течение последующей недели были забронированы дополнительные рейсы на Рейкьявик, но Бобби их отменял. Пресса бурно реагировала:
– Фишер озабочен прежде всего деньгами, интересы спорта для него на последнем плане, – возмущалось агентство ТАСС.
– Невиданные высокомерие и снобизм, – ругалась немецкая “Bild am Sonntag”.
– Бобби Фишер самый большой хам и псих Бруклина, – гневалась лондонская “Daily Mail”.
Но никто не хотел видеть подлинную причину скандала: Фишер защищал не только свои финансовые интересы, но и интересы коллег-шахматистов.
Для прессы – “the name of the game was money” – игра называлась ДЕНЬГИ. Газетам нужен скандал, он привлекает читателей и рекламодателей. Скандал – двигатель газетного бизнеса, поэтому его надо раздуть.
Но вдруг на доске явилась новая фигура. Английский банкир и страстный шахматист Джеймс Дерек Слэйтер. Он согласился выложить 125 тысяч долларов, если Бобби начнет играть.
– Stupendous, (колоссально) – отреагировал Бобби.
И вдруг телефонный звонок, и скрипучий голос с немецким акцентом:
– Самый плохой шахматист на земле звонит самому лучшему.
– Кто говорит?
– Государственный секретарь Киссинджер. Вы должны немедленно вылететь, чтобы разгромить русских. Правительство Соединенных Штатов желает вам победы.
В ту же ночь Бобби вылетел в Рейкьявик с секундантом Вильямом Ломбарди. Но и там кураж продолжался на полную катушку. Фишер не явился на жеребьевку, где его ждали сотни журналистов. Когда Спасский вошел, ему сказали: «Претендент спит, но прислал вместо себя секунданта. Пусть Ломбарди тянет жребий, кому играть белыми». Оскорбленный Спасский покинул гостиницу и выступил с заявлением, наверняка, сочиненным в Москве: «Советское общественное мнение и я возмущены поведением Фишера. Возникает сомнение: имеет ли он моральное право играть в этом матче».
В том же духе выступил президент FIDE Макс Эйве. Все ждали объяснений.
Ночью Бобби сочинил элегантное послание коллеге: «Дорогой Борис! Приношу искренние извинения за некорректное поведение. Знаю Вас как спортсмена и джентльмена и надеюсь сыграть в предстоящем турнире немало интересных партий.
Искренне Ваш,
Бобби Фишер»
Бобби вручил письмо коридорному мальчику и попросил «подсунуть» Спасскому под дверь. Москва отреагировала. Глава Госспорткомитета Сергей Павлов настаивал на возвращении Спасского: «Истерики Фишера есть оскорбление мирового шахматного чемпионата. Настоятельно рекомендуем вернуться». Спасский, «рекомендацию» вежливо отклонил, рискуя головой и карьерой.
Но Бобби продолжал вести себя как капризная примадонна. Потребовал сделать освещение над столиком поярче, шахматные фигуры ему показались маленькими, раскритиковал каменную доску и попросил деревянную, а кинокамеры немедленно убрать: отвлекают. Убрали, но не все. Тогда он разгневался на официантов: они не положили кубики льда в его апельсиновый сок, а потом приказал принести skyr-чашку исландского йогурта. Когда такового в буфете не оказалось, послали в соседний ресторан, и skyr был доставлен.
Но в Мире Горнем пришел конец терпению. Там лишили Фишера разума. Вконец «оборзевший» претендент совершил глупейшую ошибку и. проиграл первую партию.
Бобби утверждал: виновата кинокамера, она не дает сосредоточиться. Скорей всего, он был прав. Ведь и Лужин в набоковском романе тоже жалуется: «Я не могу подвергаться щелканью и вспышкам этих машин».
Но капризный гений всех так извел, что ему в просьбе было отказано. Упрямец из-за этого на вторую партию не явился и, по правилам FIDE, ему было засчитано поражение. Зал приветствовал Спасского овацией. Фишеру же кричали: «Отправляйся в свою в Америку!» Доктор Эйве предупредил: «Если претендент не явится и на третью партию, Борис Спасский останется чемпионом мира.
Бобби ринулся в аэропорт. Ломбарди с трудом его отговорил. И тут, во второй раз, позвонил Киссинджер: «На моем столе тысячи писем от американцев, умоляющих продолжать, и приглашение в Белый Дом, вне зависимости от исхода турнира». Возможно, немалую роль сыграл и денежный интерес. Проиграв, он обрекал себя на позор и нищету. Бледный и поникший, он садился за третью партию, как рыцарь в фильме Бергмана: сражаться в шахматы со Смертью.
И Моцарт проснулся. Он заиграл вдохновенно и мужественно, раскованно и свежо, вновь услышав звуки своих тамтамов. После двадцати изнурительных партий счет был 11,5:8,5 в пользу Фишера. Но для того, чтобы стать Чемпионом Мира, ему предстояло сделать двенадцать с половиной. Он набрал магическое число после двадцать первой партии.
В его честь восторженная Исландия задала пир в духе древних викингов. Кубки пенились. Фишера приветствовала планета. Чемпион получил тысячи поздравительных телеграмм. Одна пришла из Белого Дома: «Дорогой Бобби! Ваша убедительная победа в Рейкьявике – свидетельство абсолютного мастерства в шахматном искусстве. Это триумф. Присоединяюсь ко всем гражданам страны. Поздравляю от всей души и желаю всего наилучшего.
Ваш Ричард Никсон».
Наконец, у Фишера был досуг. И с той же страстью, с которой он впитывал шахматные знания, Чемпион Мира занялся самообразованием. Михаил Ботвинник был не совсем неправ, когда заметил: «Бобби страдает от отсутствия фундаментальной культуры и незначительности образования».
Но он наверстывал упущенное. Стал страстным читателем, постоянным посетителем библиотек и книжных магазинов.
Существует несколько теорий, почему именно в эти годы Фишер становится злобным антисемитом. Американский писатель Дэвид Мамет, лауреат Пулитцеровской премии, в книге “The Wicked Son” (злобный сын) объясняет этот феномен: «Юдофоб всегда начинает с самовозвеличивающего утверждения: существуют некие силы зла, которые он обнаружил и заклеймил. Противостоя им, он возвышает себя. Попирая зло, становится божеством. Невежественный относительно своего племени, отступник испытывает влечение к тем, которых он воспринимает как Других, полагая, что Они обладают особыми достоинствами. Но Другие попросту привлекают его потому, что они Другие».

Но, думается, все проще. Мы не можем судить Фишера по законам формальной логики. Бобби, как и герой Набокова, воспринимает жизнь как шахматную партию. Он хочет быть готовым к атаке и отразить ее. Атака должны быть блокирована и отбита. Враг хитер и строит козни. Случилось так, что все его шахматные противники были евреи. В Манхэттенском Клубе, в FIDE во главе с Президентом Максом Эйве. И даже русская шахматная когорта была возмутительно еврейской.
И вот однажды в лавке букиниста, Бобби споткнулся о старую, расхристанную книгу. Она называлась «The Protocols of the Elders of Zion» – «Протоколы сионских мудрецов». В ней говорилось о «всемирном еврейском заговоре». Так вот где таилась погибель моя. Он, Бобби, жертва еврейского заговора. Все так поразительно совпадало. Его не отягощенное образованием сознание воспринимало, как откровение, провокационную фальшивку Нилуса, шитую белыми нитками в подвалах царской охранки.
«Как можно жить в стране, – возмущается Григорий Соломонович Померанц, – где на церковных папертях продаются «Протоколы сионских мудрецов». Но, увы, книга Нилуса продается не только в России. Ее можно купить везде. Юдофобство входит в метаболизм человечества, как неизбежный элемент бытия. Его в менделеевскую таблицу вписать надо. И антисемитизм вошел в плоть и кровь Бобби Фишера. Стал его религией.

Часть 3

С присущей ему основательностью он «овладевает вопросом»: изучает «Антихриста» Фридриха Ницше, его интересует личность Эрнста Кальтенбруннера, шефа главного управления имперской безопасности, обергруппенфюрера СС, казненного по приговору Нюренбергского суда. И он отправляются в Германию, нанести визит сыну Кальтенбруннера. Тот неожиданно оказался интеллигентным человеком и большим либералом. Неизвестно, о чем они беседовали. Возможно, играли в шахматы. После визита Кальтенбруннер Младший с гордостью демонстрировал гостям стул с бронзовой табличкой: НА ЭТОМ СТУЛЕ СИДЕЛ БОББИ ФИШЕР.
Но когда Бобби становилось одиноко, он отправлялся на север в Пало Алто – навестить сестру Джоан и ее мужа Рассела Тарге – профессора физики Стэнфордского университета. Они, разумеется, были евреи. Джоан и Расселу было странно и дико слышать в своем доме злобные юдофобские тирады. Однажды супруги решительно выставили родственничка за дверь.
Взбешенная Регина написала сыну: «Не смей оскорблять людей! Подобный тебе человек будет постепенно разрушен собственной совестью. Глупый и примитивный не пострадает, но чем больше разума и таланта, тем необратимей разрушения. У тебя нешуточная позиция. Но если бы даже ты был безвестным, обязанность каждого быть порядочным. Проще всего закрыть глаза, как это делали люди в нацистской Германии, когда других удушали в газовых камерах, как насекомых. Но если даже эти мои слова взбесят тебя, помни: что бы ни случилось, я твоя мать и потому ни в чем не откажу тебе, и ничто моих чувств к тебе не изменит.
С любовью,
Мама»
О, как они ему потом пригодились. Когда кончились сбережения и экс-чемпиону Мира нечем стало платить за квартиру, Бобби обратился за помощью к близким. Иначе он – бомж. Мать знала, что такое homeless. И стала высылать сыну из Никарагуа, где работала в американском госпитале врачом, свой Social Security Check – государственное пособие по социальному страхованию. Джоан получала деньги и открыла на имя Бобби банковский счет. Иначе безумный гений повторил бы судьбу Регины. От лося – лосенок, от порося – поросенок, от бомжа – бомжонок. Недаром в «Пятикнижии» тщательно прослеживается генеалогия: кто кого породил. Но Бобби был мутантом. Одиннадцатого сентября 2001 года его безумие достигло крещендо. И мир содрогнулся.
Ночью небоскребы-близнецы Всемирного Торгового Центра были как гранки газетной статьи об американском успехе. Когда в то утро я делал пробежку в Либерти Парк, все было мирно и красиво: дюралевые небоскребы в голубизне индейского лета. И вдруг пейзаж вспыхнул и стал чадить. И вдруг. Второй самолет ударил вкось, в серебряный угол второй башни, извергаясь пурпурной лавой, обломками компьютеров, ошметками обугленных трупов. А потом небоскреб стал оплывать. Как свеча. От Гудзона ветер нес запах паленого мяса, который все старались не замечать. Горели три тысячи погребенных под обломками. Я ринулся к машине и включил приемник.

И вдруг услышал по радио безумный голос Бобби Фишера:
– Да, конечно, потрясающая новость. Настало время накостылять fucking USА по шее. Настало время прикончить США раз и навсегда.
– Вы счастливы, что это случилось?
– Я аплодирую этому акту. Fuck the US. Я хочу, чтобы США стерли с лица земли.
То была филиппинская радиостанция Radio Baguio. Бобби давал интервью по телефону, из Японии. По горячим следам американской трагедии:
– Соединенные Штаты основаны на лжи. Они основаны на жульничестве. Вы только посмотрите, что я сделал для Соединенных Штатов. Никто не сделал столько, сколько сделал я. Когда я завоевал звание Чемпиона Мира в 1972-м, Соединенные Штаты воспринимались всеми как страна футбола и бейсбола. И никто не думал о ней, как об интеллектуальной стране. Я изменил ситуацию. И только я один. И я говорю: смерть президенту Бушу, смерть Соединенным Штатам, FUCK THE JEWS! Евреи – народ преступников. Они mutilate (увечат) своих детей, делая им обрезание. Они убийцы, преступники, воры, лживые ублюдки. Они выдумали Holocaust. В еврейских россказнях о Катастрофе ни слова правды. Fuck the United States.
Видимо, он не соображал: теперь на нем, до скончания дней, – каинова печать. Он будет проклят племенем, породившим его, и Америкой. Его выступление было самым антиамериканским, самым юдофобским за всю историю средств массовой информации. Беснования Фишера напоминали пропагандистские истерики Гитлера.
И ВСЕ-ТАКИ СУДИТЬ СЛЕДОВАЛО НЕ ЕГО. Судить надо было средства массовой информации, эксплуатировавшие имя и всемирную славу трагически больного человека. Это бредил не Бобби. ЭТО БРЕДИЛА ЕГО ПАРАНОЙЯ, унаследованная от матери.
Доктор Антони Сэйди, один из самых преданных друзей Бобби, сразу после выступления Фишера, обратился с письмом в журнал “Chess Life”:
«Его паранойя усугубляется с годами. И он все более и более изолирован в своей иной, «инопланетарной» культуре. Media (средства массовой информации), публикуя его самые омерзительные высказывания, цинично эксплуатирует Фишера. Оставит ли она, наконец, его в покое?».
Но весь мир ополчился на Бобби.
«Паранойя, утверждают специалисты, характеризуется длительными периодами необоснованного недоверия к окружающим, а также повышенной восприимчивостью. Психическое нарушение характеризуется подозрительностью и хорошо обоснованной системой сверхценных идей. Параноики, как правило, критически относятся к другим, не принимая критики в свой адрес».
Но, двадцать шесть лет до этого, в период его относительного здоровья, недоверие Фишера к Карпову нельзя было назвать необоснованным, а критику несправедливой.
«Карпов в СССР, – писал Владимир Буковский [3], – центральная пропагандистская фигура, идеал коммунистической молодежи и член ЦК ВЛКСМ. Конечно же русский, а не какой-то сомнительный еврей. Конечно же из рабочей семьи. Проиграть он не может, ему не дадут. За ним вся система, с миллиардами рублей, миллионами шпионов, дипломатов. Потешная сцена появления советской «шахматной делегации» на Филиппинах, состоящих почти из двух десятков кэгэбэшников, иогов, специалистов по каратэ и возглавляемая полковником Батуринским, вполне достойна пера Булгакова».
Против этой сумрачной когорты Фишеру предстояло отстаивать титул Чемпиона Мира. Но прежде нужно было договориться об условиях.
– При счете 9:9, чемпион сохраняет звание, – настаивал Бобби.
Матч будет состоять из неограниченного количества партий, в отличие от Рейкьявика. Первый, кто наберет десять очков, станет чемпионом.
Русские не соглашались: достаточно 36-ти партий. Счет 9:9 их не устраивал.
У них была железная максима: «Поскольку мы, Советский Союз, сильнее всех на свете, то не принимаем никаких условий: мы навязываем их».
Играть по их правилам Бобби отказался. Тогда ФИДЕ объявила Карпова Чемпионом Мира. Это произошло 3 апреля, 1975 года.
Карпов стал «чемпион по назначению». И в этом не было чести.
Но и его вины. Он был достойным противником Фишера, если бы матч состоялся.
И все-таки победил Фишер: в контексте вечности. Как Моцарт против Сальери.
В Маниле, в отличие от Рейкьявика, ставка была 5 000 000 долларов. Нисколько не меньшая, чем у Мохаммеда Али. Только за одно это Фишера следовало увенчать лаврами, как фехтовальщика за честь Каиссы. Но нищий Чемпион отказался от миллионов. И не потому, что боялся Карпова. Бобби боялся КГБ. Его мучили фобии. Он опасался: русские его отравят. Носил с собой склянку с противоядием. Особенно устрашала его израильская разведка. Евреи коварны. И потому Бобби не ходил к дантистам. Все дантисты – евреи. Он удалил изо рта металлические коронки и пломбы, чтобы израильская разведка Моссад, с помощью специальных излучений, не повредила его уникальный мозг. Он избегал людей. Единственный человек, которого не избегал Фишер, был Борис Спасский. Но и к нему он относился подозрительно:
– Спасский еврей, и нам нужно принять это во внимание. Он сказал, что я странный и очень сложный человек, что не является правдой.
И вдруг, нежданно-негаданно, Борис позвонил. Он жил теперь во Франции с женой Мариной:
– Есть бизнесмен. Выложит за матч 2 500 000 долларов.
– Согласен только на 5 000 000, – отреагировал Бобби.
И такой спонсор объявился. Югославский финансист Ездимир Василевич, довольно темная личность. Но, в конечном счете, все условия договора были соблюдены. В документе записано: победитель получает после матча 3 500 000, побежденный -1 500 000.
Когда Гарри Каспарова спросили, согласен ли он сразиться с Фишером, чемпион мира ответил: «Абсолютно нет. Я не верю, что Фишер достаточно силен».
В том же духе высказалась лондонская “Daily Telegraph”: «Представьте себе, вы слышите конец “Неоконченной симфонии” Шуберта».
Перед началом матча Бобби ерничал, но слегка. Его не устраивал шахматный Король: у Короля был еврейский нос, слишком длинный. Принесите другой set. И чтоб у Короля был арийский нос. Никто не посоветовал Фишеру посмотреть в зеркало.

Прошло двадцать лет после Рейкьявика. Но Бобби все еще был Фишер. Борис – Спасский. Игра по-прежнему – шахматы. И Бобби демонстрировал в первой партии былой класс игры. Агрессивно, неустанно, блестяще атакуя: с левого, правого флангов, неожиданно жертвуя фигуры, получая позиционное преимущество. Шахматный мир ликовал: Моцарт вернулся. Но одна ласточка не делает весны. Одна партия – чемпиона. Во второй – Фишер совершил глупейшую ошибку и Спасский легко получил ничью. То же и в третьей. Четвертая и пятая обнаружили: уникальный интеллект ржавеет. Каспаров оказался прав: Фишер и Спасский ему не противники.
Бобби выиграл девять партий. Спасский – четыре. Каждый вернулся из Югославии, увеличив свой банковский счет: Фишер на три с половиной миллиона, Спасский на полтора. Нью-Йоркский журнал “Time” подвел черту: «Явление Фишера на шахматной сцене можно сравнить с бегством Наполеона с острова Эльба в 1815-м». Но в статье не говорилось, чем это кончилось для Бонапарта. Мнение ведущих гроссмейстеров не льстило: Фишера можно поместить в первую десятку лучших шахматистов. Ничего более оскорбительного Бобби не мог себе представить.
В «Записных книжках» Достоевский пишет: «Человек как личность становится во враждебное отношение к закону масс и всех. Потеря живой идеи о Боге тому свидетельствует. Человек тоскует, теряет источник живой жизни. Высшее самоволие есть высшее отречение от своей воли. В том моя воля, чтоб не иметь воли».
Это, как если бы шахматные фигуры, проявив «высшее самоволие», отказались от всех и всяческих правил игры. Перед матчем Фишер получил из Вашингтона предупреждение: о запрещении гражданам США коммерческой активности в пределах Югославии. Эмбарго распространялось и на турнир. За нарушение: десять лет тюрьмы, штраф 250 000 долларов».
Выйдя на подиум, Бобби зачитал документ и. демонстративно на него плюнул. Публике жест не понравился, но все были на стороне Фишера: «Неужели янки засадят беднягу в тюрягу за невинное перемещение по клеточкам деревянных фигурок?» Югославский премьер Милан Паник посочувствовал: «Можно ли представить себе: санкции запрещают Моцарту писать музыку».
Ну а если «Моцарт» не платит налогов с 1977 года и вообще высказывает анархическое презрение ко всем и всяческим законам и постановлениям?
Арестовали Фишера в Стране Восходящего Солнца. За нарушение паспортного режима. Там не очень чтили шахматы. Но, воспитанные на острие самурайского меча, японцы уважали Закон.
Выкрикивая на весь мир: ”USA shit country of criminals! New Holocaust for Jews! Death to the President!“ «США вонючая страна преступников! Новый Холокост для евреев! Смерть Президенту!), Бобби стал Летучим Голландцем, кораблем без гавани. Кроме того, на нем висело обвинении в серьезном экономическом преступлении. И американский департамент юстиции аннулировал паспорт Фишера.
А Бобби в это время, ни о чем не подозревая, подымался в аэропорту Нарита по трапу самолета Токио-Манила. Тут, на лесенке, его и повязали.
Буйный нрав экс-чемпиона японцев не смутил. Когда странный зэк затеял с ними драку: из-за круто сваренных яиц, поданных на завтрак, (он любил «всмятку»), его затолкали в тесную одиночку, лишив пищи, свиданий, прогулок. Токио не Рейкьявик.
Но викинги не забывают своих героев. Исландцы создали Комитет Освобождения Экс-чемпиона. Японский министр юстиции Киеко Ноно откликнулся: «Если Фишеру дадите гражданство, отпустим в Рейкьявик». Гражданство было даровано мгновенно. Приземлившись в аэропорту Кефлавик, Бобби поцеловал землю, которую нанес на карту в 1972-м. Вулканический Остров был демократией. Но, похоже, теперь в стране был Король – Роберт Первый.
Исландцы предупреждали каждое Его желание, защищали от журналистов, давали финансовые советы, возили на рыбалку. Вальяжно раскинувшись, как римский сенатор, Бобби нежился в Thermal Baths – горячих источниках. В его распоряжении был bodyguard – телохранитель. Могучий и добродушный Саэми Палссон. Но страж однажды взроптал: Саэми вызволял Бобби из тюрьмы, летал на свои деньги в Японию, предан душой и телом, а повелитель не платит и цента за труды. Выяснилось: Фишер – патологический скряга. Исландия – маленькая. Все известно о всех: на швейцарском счету экс-чемпиона – три миллиона долларов. А, между тем, у него не только нет собственного автомобиля. Миллионер утверждает: платить за такси – идиотизм. Бобби предпочитает в снег, дождь, метель дожидаться автобуса. Но если за такси платит другой, охотно едет, при этом требует, чтобы водитель держал обе руки на руле, не вертел головой, не превышал скорость. В ресторан никогда не пригласит. А если случается обедать в компании, ждет, когда заплатят другие.
Все знали: Бобби женат на японке. Ее звали Мийеко. Но то был странный брак: по интернету. Она служила в фармацевтической компании в Токио, летала в Исландию «по бизнесу», была президентом Шахматной Федерации Японии.
Но как только Миллионер умер и над неостывшим телом разразилась война за наследство, возникла еще и филиппинка, Мэрилин Янг, у которой, будто бы, дочь от Фишера. Племянники Бобби усомнились. Тогда Мэрилин настояла на эксгумации. Анализ ДНК не подтвердил отцовства.
Были у Бобби и другие женщины, но как-то все проходило.
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

У Набокова, в «Защите Лужина», есть мысль: «Развитие шахматного дара связано с развитием чувства пола, шахматы являются особым преломлением этого чувства. Поэтому Валентинов, боясь, чтобы Лужин не расходовал драгоценную силу, не растратил бы ее естественным образом, держал его в стороне от женщин, радовался его целомудренной мрачности».
Но радоваться тут нечему. Сам-то Валентинов своей теории не придерживался. И Набоков. Потому что, как говорит Иоганн Вольфганг фон Гете в «Фаусте»: “Das Ewig-Weibliche zieht uns hinan” – Вечная Женственность нас возвышает.
Для Бобби – Ewig-Weibliche – была Регина. Когда она умерла, стало жутко и холодно, как будто в мире отключили отопление. А когда ушла Джоан – последняя родная душа, – единственное что осталось Бобби, – умереть.

На последней фотографии, сделанной исландским фотографом Ейнаром Айнарсоном, мы видим угасшего старика с запущенным лицом. Он весь в шерстях и видом непристоен. Стальная проволока диких усов лезет в рот, из которого торчат корешки зубов. Крупный нос в сетке прожилок. Кожа – в старческой гречке, голубоваторозовато-сизая. Воспаленные веки тусклых глаз, передать выражение которых мог бы только Рембрандт: раскаяние, усталость и боль, боль, боль. Душевная и физическая. Человек в эндшпиле и цейтноте.
Он умирал от болезни застойных холостяков. Воспаленная простата, величиной с бейсбольный мяч, заблокировала почки. Неспособность к мочеиспусканию стала кошмаром. Бобби никогда не доверял врачам, презирал их. И потому не захотел принимать лекарства. Тогда ему сказали: спасет только dialysis. Машину для очищения крови нужно периодически подключать к почкам. Бобби решительно отказался. Возможно, он просто хотел умереть. Перед смертью попросил принести портрет Регины. И долго смотрел в лицо матери.
Бобби Фишер прожил столько же лет, сколько клеточек на шахматной доске: ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ. Он умер 17 января 2007 года. (17 января 2008 г.)
В условиях вечной мерзлоты, в январе, в вулканическом грунте трудно вырубать могилу.
У Достоевского сказано: «Бог и дьявол ведут борьбу в этом мире, а поле битвы – душа человеческая». И потому мы должны отделить Моцарта шахматной доски от монстра параноидального эгоизма.

Безумный гений Бобби Фишер: псих и хам, скряга и скандалист, еврей-антисемит, – вписал в тысячелетнюю историю шахмат (и не только шахмат) такой знобящий сюжет, который вряд ли когда-нибудь повторится.

Григорий РЫСКИН, Нью-Йорк

Человек-легенда — Бобби Фишер

ИСЛАНДСКИЙ ГАМБИТ

Промозглым днем 9 марта 1943 года холодный ветер с озера Мичиган, как обычно в это время года, завывал в каньонах чикагского даунтауна. В тот день беженец из Германии, биофизик с туманным прошлым Ханс-Герхардт Фишер, согласно официальным документам, стал отцом человека, про которого полвека спустя А. Карпов скажет: “Я не знаю никого в истории шахмат, кому наша игра была бы так обязана”. Мальчика назвали Робертом.

источник фото velikiemann.ru

Фишер-старший женился на Регине Вендер в Москве в 1933 году. Родом из семьи польских евреев, мисс Вендер родилась в Швейцарии, но выросла на Среднем Западе США, в Сент-Луисе. Став в Америке дипломированной медсестрой, Регина продолжила учебу в 1-ом Московском медицинском институте. История умалчивает, какими путями оказался в сталинской России ее жених. Наверняка в архивах на Лубянке можно найти немало любопытных фактов, связанных с пребыванием Фишеров в СССР тридцатых годов. Как бы то ни было, через несколько лет супруги благополучно покинули Советский Союз. Легко предположить, что Фишеры были связаны с Коминтерном и состояли на агентурном учете в НКВД. Однако прямых ссылок на это в открытых источниках нам найти не удалось.

Первый парадокс в жизни Роберта Фишера заключается в том, что после отъезда из СССР пути его родителей навсегда разошлись. По данным ФБР, натурализованная гражданка США Регина Фишер вернулась в Америку в 1939 году. Ее законный супруг Ханс-Герхардт Фишер никогда не посещал Соединенные Штаты, поскольку получил отказ в иммиграционной визе: его подозревали в связях с коммунистами.

В 1949 г. Регина Фишер вместе с детьми поселилась в центральной части нью-йоркского Бруклина, в безликом районе Флэтбуш: здания из коричневого кирпича, пожарные лестницы. Любопытно, что к тому времени в Бруклине незаметно проживал другой Фишер, владелец небольшой фотостудии. Однофамилец фрау Фишер стал известным всему миру после своего разоблачения в 1957-м под именем полковника Абеля. Но это всего лишь забавное совпадение.

В мае того же 1949 года Бобби сыграл первую партию в шахматы, научившись правилам игры по инструкции, найденной им в шахматной коробке. Шахматы были подарком сестры. Быстро овладев формальной теорией шахмат, Фишер уже в возрасте 12 лет стал членом Манхэттенского шахматного клуба – одного из сильнейших в мире.

В бруклинском районе Флэтбуш Бобби учился в школе, однако бросил учебу в 16 лет: формат занятий себя исчерпал. В те годы его одноклассницей была будущая концертная дива Барбра Стрейзанд, однако и это не остановило мятежного Бобби: на первом месте у Фишера всегда были шахматы.

Bobby Fischer in 1965. Photograph: AP

Вундеркинду из Бруклина было не до учебы. Список турнирных побед юного Фишера в 1950-е годы потрясает воображение. Его первый триумф пришелся на 1956 г.: выигрыш чемпионата США среди юниоров, затем блистательное участие в нескольких крупных турнирах. Его сенсационную партию, сыгранную в Нью-Йорке против Дональда Бирна в 1956-м, маститые комментаторы назвали “партией века”. Фишеру было присвоено звание Национального Мастера США.

Взлет Фишера был подобен запуску первого в мире спутника. В Нью-Йорке, состоялся чемпионат США среди взрослых, участники которого приглашались устроителями первенства без отборочных игр. Фишер победил со счетом 10,5 из 13,0, став в январе 1958-го международным мастером. Ему было 14 лет. Какая тут учеба?

Не совсем ясно, на какие средства жил юный Фишер в те годы. Известно, что отношения с матерью у Бобби не складывались, и в тот же период они расстались. Регина фактически съехала с квартиры, покинув своих подросших детей с целью продолжить медицинское образование. Фишер испытывал антипатию к матери отчасти и потому, что в маккартистской Америке она не скрывала своих симпатий к коммунистам и находилась под негласным надзором ФБР. Отсюда и его неприязнь с Советскому Союзу.

В конце 1950-х Фишер вышел на международную арену: Северная Америка становилась ему тесной. Он начал участвовать в межзональных турнирах. Они проходили в Европе и Южной Америке и были прологом к сражению за титул чемпиона мира. Одетый в начале своей карьеры в джинсы и рубашки-ковбойки юный Фишер сменил антураж бруклинского тинейджера на более респектабельный: начал одеваться в формальные деловые костюмы. Постепенно росли гонорары.

Соперниками Фишера стали легендарные шахматисты двадцатого века: Михаил Таль, Ефим Геллер, Марк Тайманов, Василий Смыслов, Борис Спасский, Пол Керес, Бент Ларсен, Богдан Слива, Тигран Петросян. В Америке Фишер уверенно выиграл 8 чемпионатов США подряд: с 1958-го по 1967 год. В 1968-м он вышел на финишную прямую к титулу чемпиона мира.

Следует отметить роль американской, да и вообще западной, прессы: как только американец стал реальным претендентом на первенство, уровень освещения старинной игры в печати и по ТВ многократно вырос. Политический контекст шахматного паблисити очевиден: весной 1970 года в Белграде состоялся матч сборной СССР против символической сборной мира. Советская команда шахматистов одержала победу со счетом 20,5 : 19,5. В ходе турнира Фишеру удалось победить экс-чемпиона мира Тиграна Петросяна. На расстоянии вытянутой руки перед Фишером замаячил твидовый пиджак действующего чемпиона Бориса Спасского.

С Борисом Спасским Фишер впервые встретился в 1960-м на престижном турнире Мар дель Плата в Аргентине. Всегда одетый на турнирах в элегантный твидовый пиджак, 23-летний Спасский был восходящей звездой советских шахмат и находился на пути к титулу чемпиона мира. Для обоих встреча была судьбоносной: спустя 9 лет, преодолев в упорной борьбе многих сильных соперников, Спасский стал чемпионом. Однако, по мнению историков шахмат, в борьбе Спасский “перегорел” и, достигнув Олимпа, начал терять интерес к игре. В 1972 году титул перешел к Фишеру. Сам Спасский, женившись на француженке, в 1977-м покинул Советский Союз и навсегда переехал во Францию.

Легендарное упрямство Фишера сполна проявилось при подготовке к финальному матчу со Спасским в 1972 году. Фишер настаивал на проведении матча в Югославии, Спасский предпочитал Исландию. Организаторы были уже готовы на соломоново решение, разбив встречу на две части, но и здесь договориться не удалось. Мистическим образом в географическом компоненте спора уступил Фишер, однако потребовал удвоить призовой фонд. В итоге лондонский финансист Дж. Слейтер пожертвовал 125 тыс. долларов, доведя ставку до 250 тысяч. Фишер принял условия.

В Рейкьявике соперники встретились летом 1972 года: матч продолжался от заполярных белых ночей в июле до первых заморозков в сентябре. Затерянная в Северной Атлантике Исландия внезапно получила мировую известность.

Первые две игры были проиграны Фишером, но затем Спасский уступил требованию претендента перенести игру за кулисы, подальше от блицев фоторепортеров и стрекота телекамер. Это сыграло роковую роль в матче: Фишер выиграл 7 из последующих 19 партий, проиграл всего лишь одну и свел вничью семь. Цель была достигнута: он стал 11-м чемпионом мира по шахматам. Спасский философски заметил: “Фишер принес славу шахматам, а нищих гроссмейстеров превратил в богачей”.

Двадцать лет спустя, в 1992 году, соперники вновь встретились за шахматной доской, но это была скорее дань ностальгии с коммерческим оттенком. Громкое название матча на острове Свети-Стефан в Югославии — “Матч-реванш XX века” — не могло скрыть от знатоков, что Спасский к тому времени занимал 96–102 места в рейтингах, а Фишер уже много лет жил в безвестности в солнечной Пасадене, штат Калифорния. Эмбарго, наложенное ООН на Югославию в 1992 году, не остановило организаторов матча: расчет явно делался на скандальный характер мероприятия. К тому же Гарри Каспаров был неоспоримым обладателем чемпионского титула по версии FIDE. Тем не менее, на кон было поставлено пять миллионов долларов, и две трети от этой суммы получил победитель матча. Им стал Роберт Фишер.

Примечательна и следующая история: в 1974-м на короля шахмат Фишера вышел новый претендент, 24-летний Анатолий Карпов. Фишер, не игравший в турнирах с 1972 года, выдвинул список условий проведения матча из 64 пунктов. Большинство из его условий носили технический характер, однако некоторые были откровенно странными: например, требование ко всем посетителем матча снимать шляпы при входе в зал. Комиссия ФИДЕ во главе с Максом Эйве, в которую входили представители США и СССР, постановила, что матч будет продолжаться до шести побед одной из сторон. Тогда Фишер пригрозил, что без боя отдаст свою корону. Шахматная федерация уступила, согласившись вести матч до девяти побед, но при этом под давлением советской делегации устранила преимущество для действующего чемпиона. Теперь чемпионом объявлялся тот, кто первым набрал 9 очков в матче. Фишер ответил руководству ФИДЕ телеграммой. В ней он повторил, что предлагаемые им условия не подлежали обсуждению, и поэтому он отказывается от чемпионского титула.

В апреле 1975 года Карпов без борьбы был объявлен чемпионом мира. Впоследствии Карпов неоднократно выходил на Фишера и в дружеской манере пытался убедить его провести матч. Безрезультатно. В своих мемуарах, опубликованных в 1991 году, Карпов горько сожалеет о том, что ему так и не довелось сразиться с Фишером.

Фишер сделал для шахмат очень много и в чисто техническом аспекте. В 1988 году он запатентовал дигитальные шахматные часы, которые в начале партии фиксировали каждому игроку определенное время для проведения партии. После каждого хода часы прибавляли игроку лимит времени на заданную инкрементальную величину. Таким образом быстрее играющий шахматист поощрялся за быстроту. Патент Фишера истек в ноябре 2001 года, но часы до сих пор используются в большинстве шахматных турниров.

В 1996-м в Буэнос-Айресе Фишер представил миру новый тип шахмат: стохастические шахматы, или шахматы-960. Суть их заключается в том, что фигуры первой линии путем случайных комбинаций расставляет компьютер. В итоге знание стандартных дебютов опытными игроками теряет значение и старинная игра обретает свежесть, непредсказуемость и остроту.

Бобби Фишер незадолго до отправки в Исландию. Токио, 24 марта 2005 года. Источник фото EPA

Бобби Фишер был соткан из комплексов и противоречий: еврей по крови, он стал ярым антисемитом и возненавидел сионизм во всех его проявлениях. Сын левой активистки из либерального Нью-Йорка, Фишер терпеть не мог Советский Союз и вступил на тропу войны с советской шахматной школой, сокрушив Бориса Спасского в 1972 году. Американец по рождению, Фишер проклял в конце концов и Америку вместе со всеми ее институтами, будь то госдепартамент или налоговая служба. Это был человек энциклопедических знаний: он читал, кроме английского, на русском, сербско-хорватском, немецком, испанском. Бессребреник, отказавшийся от десятков выгодных коммерческих ангажементов, он отказался платить подоходный налог со своего гонорара в 2/3 от призового фонда в пять миллионов долларов после матча со Спасским в Югославии в 1992 году.

Объявленный в розыск федеральными властями за неуплату налогов, Фишер лишь милостью исландских властей избежал депортации в США. Прожив много лет на жарких Филиппинах и в Японии с ее мягким муссонным климатом, Фишер нашел прибежище в последние годы жизни в заполярной Исландии.

Фишер не верил в продление жизни любой ценой, хотя у него хватало на это средств. Страдая в течение долгого времени почечной недостаточностью, он мог бы протянуть еще много лет, подключившись к машине искусственного диализа. Когда осенью 2007 года его выписали из госпиталя в Рейкьявике, Фишеру объявили о том, что жить ему осталось всего лишь несколько месяцев. Его супруга Мийоко Ватаи прилетела в Исландию из Японии, чтобы провести с магистром рождественскую неделю и новогодние праздники. Вернувшись в Японию 10 января 2008 года, Мийоко Ватаи узнала о кончине Фишера 17 января и вновь отправилась в дорогу. На этот раз — чтобы проводить Фишера в последний путь. Друг Фишера, исландский шахматист Магнус Скуласон, оставался рядом с Фишером в дни его угасания.

Последними словами магистра были: “Ничто так не утоляет боль, как простое прикосновение человека”.

Однако интрига на этом не кончилась: 28 января 2008 года было объявлено, что вдова и племянники Фишера оспаривают права на наследство, которое оценивается в два миллиона долларов. Исландский гамбит Фишера, как всегда, оказался открытым.

источник фото shahmatik.ru

Из личного архива. EVA&ADAM 2008 (с). Автор Юрий СОГИС

Размещено 30.10.2015

 

С. Воронков. Всё тайное однажды станет явным

Как-то Давид Бронштейн, наш легендарный шахматист, едва не отобравший корону у самого Ботвинника, рассказал мне, что в 1954 году, во время матча СССР – США, он увидел в «New York Times» карикатуру под названием «Куклы Кремля»: «Снизу все мы – Смыслов, Бронштейн, Керес, Авербах, Геллер, Котов, Петросян и Тайманов, а сверху – кремлевская верхушка во главе с Хрущевым дергает нас за ниточки. Это выглядело оплеухой. А сейчас я думаю, что, в сущности, тот карикатурист был прав: мы и впрямь были марионетками, только не сознавали этого». Действительно, за рубежом все наши именитые гроссмейстеры должны были играть роль «советских шахматистов», не позволяя себе никакой отсебятины. Причем, если «партия прикажет», то и за шахматной доской тоже. Ведь ставки в этом черно-белом театре были очень высоки: одна неверная реплика, и ты уже невыездной!

На обложке книги «КГБ играет в шахматы» (2009) – тот же театр марионеток, что и на карикатуре из нью-йоркской газеты 1954 года!

Турнир в Бухаресте 1953 года стал международным дебютом для будущего чемпиона мира Бориса Спасского. «Смешно, но мне помогла советская власть, – вспоминает он. – Турнир начался с рубки между советскими шахматистами, и в результате вперед вышел венгр Ласло Сабо. И тут из Москвы приходит телеграмма: “Прекратите безобразие, начинайте делать между собой ничьи!” Конечно, хорошо, что я уже завоевал очко против Смыслова, но, думаю, мне было бы все же нелегко, при моей молодости и неопытности, сделать ничьи с Болеславским и Петросяном. А так все подчинились кремлевскому приказу, и я стал международным мастером» (из парижской газеты «Русская мысль», 1997). В итоге турнир выиграл Александр Толуш, тренер Спасского. Казалось бы, что страшного, если б на его месте был Сабо: человек из соцлагеря, не американец же? Но в те годы любое другое место для советских шахматистов, кроме первого, рассматривалось как провал.

Современному читателю невдомек, что шахматы получили такое гипертрофированное развитие в СССР не просто так: они служили важным инструментом пропаганды. Поначалу это даже не скрывалось. В 1929 году вождь советских шахмат Николай Крыленко (в то время прокурор РСФСР, а затем нарком юстиции) в ответ на буржуазный призыв «Долой политику из шахмат» рубанул с пролетарской прямотой лозунгом «Шахматы – орудие политики», под которым и жили с тех пор советские шахматы. То, что «мы впереди планеты всей» не только «в области балета», но и в самой интеллектуальной игре, призвано было символизировать превосходство социалистической системы над капиталистической.

Вождь советских шахмат Николай Крыленко выдвинул в 1929 году лозунг «Шахматы – орудие политики», под которым и жили с тех пор советские шахматы

«Шахматной лихорадкой» страна заболела еще в 1925 году, когда в Москве устроили грандиозный турнир с участием Капабланки, Ласкера, Рубинштейна, Маршалла и других корифеев. Советское правительство с подачи Крыленко выделило на него огромные средства (кстати, это был первый случай проведения турнира за счет государства), но овчинка стоила выделки. Прорыв блокады на культурном фронте должен был стать – и стал! – прологом к прорыву на куда более важных фронтах: экономическом и политическом. Ну а сам турнир вполне мог явиться первой пробой «командной игры», в которой потом не раз упрекали советских шахматистов.

Все знают, что победу в турнире одержал Ефим Боголюбов. В ту пору он был еще не «ренегатом», отказавшимся от советского гражданства, а двукратным чемпионом СССР, и значит, Крыленко был кровно заинтересован в его победе. Залогом успеха Боголюбова стал феноменальный результат против советских участников – 8 из 9 (!), объясняемый обычно тем, что Ефим Дмитриевич, в отличие от западных коллег, был хорошо знаком с их игрой. Да, это так. Но верно и обратное: советские мастера тоже уже приноровились к его игре – если в чемпионате СССР 1924 года Боголюбов вынес всех чуть ли не под ноль, то в 1925-м потерпел два поражения при шести ничьих. А в этом турнире они безропотно уступали ему, хотя отнюдь не пасовали перед другими грандами мировых шахмат, с которыми играли впервые в жизни! Уверен, что сам Боголюбов тут ни при чем, но вот Крыленко, как мы увидим, не очень стеснял себя в средствах достижения цели…

На карикатуре Б.Ефимова в журнале «Красная нива» (1925) четверка победителей Московского турнира: Е.Боголюбов, Эм.Ласкер, Х.Р.Капабланка и Ф.Маршалл. Флаг СССР в руках первого призера – о такой картинке Крыленко мог только мечтать!

По высшему разряду, сразу в двух столицах – Москве и Ленинграде, был проведен в 1933 году и матч между чешским гроссмейстером Сало Флором, которого называли «одним из будущих кандидатов на борьбу за мировое первенство», и лидером советских шахмат, уже двукратным чемпионом СССР Михаилом Ботвинником. Формально вызов бросил Флор, но инициатива исходила от советской стороны: советником полпредства в Праге был тогда известный большевик и шахматный мастер Александр Ильин-Женевский, который всё и устроил, посулив Флору солидный гонорар в валюте и роскошные условия. И не обманул. «Крыленко организовал матч с большим размахом. Играли в Колонном зале Дома союзов. Участников разместили в гостинице “Националь”, счет у нас в ресторане был открытый. (…) Флор всему этому удивлялся. Он, видимо, думал, что советские шахматисты всегда так живут» (из книги М.Ботвинника «К достижению цели», 1978). В стране тогда была карточная система, но что-что, а пускать пыль в глаза иностранцам у нас умели!

Московская половина матча сложилась для Ботвинника неудачно: в шести партиях он потерпел два поражения. Шансов отыграться на столь короткой дистанции, тем более против «непробиваемого» чеха, практически не было. Флор потом писал: «Ботвинник, чрезвычайно симпатичный юноша, с самого начала был убежден, что матч проиграет. То, что позднее произошло, было, полагаю, для него и для всей советской шахматной общественности большой неожиданностью». Еще бы: Ботвинник выиграл две партии подряд, 9-ю и 10-ю, и сравнял счет! В последней, 12-й, соперники по предложению Флора расписали ничью… Крыленко был счастлив! И на заключительном банкете заявил: «Ботвинник в этом матче проявил качества настоящего большевика…»

А что же Флор? Говоря о матче, он никогда не позволял себе ничего лишнего. А вот с близкими людьми иногда бывал откровенен. Писатель Владимир Мощенко многие годы был другом Сало Михайловича и, главное, записывал беседы с ним, которые и легли в основу его романа «Сало Флор. Горький чешский шоколад». Так вот Флор как-то обмолвился: «В общем, так скажу: я отблагодарил хозяев за гостеприимство». А на вопрос, при чем здесь «благодарность», когда он сам же писал о депрессии после поражения в 9-й партии, воскликнул: «Какая там депрессия! Знаете, чему я научился у мудрого Ильина-Женевского? Дипломатии! Понятно? (…) Никаких особых срывов – так, рабочие моменты. И я хотел, чтобы действительно был праздник. У всех, не только у меня – и у Ботвинника, и у Моделя с Рагозиным, и у товарища Крыленко – шефа советских шахмат. Я сказал Раисе (будущая жена, с которой Флор познакомился во время матча. – С.В.), что жду новых приглашений в Москву! Ей это понравилось. Мне – не стану скрывать – тоже».

Вот такая история. «Смыслов, Бронштейн, Спасский и Корчной вообще скептически относятся к проигрышу Флором двух партий подряд», – утверждает Генна Сосонко в книге «Мои показания» (2003) и приводит слова Смыслова: «Сало рассказывал мне, что тогда в Ленинграде получил в конце матча роскошный подарок – соболиную шубу. Правда, когда он в Праге пошел к меховщику, оказалось, что шуба совсем не соболиная, а из хорька…»

В матче с Сало Флором советский чемпион Михаил Ботвинник, по сути, впервые заявил о своих притязаниях на скипетр шахматного монарха. Шарж Ю.Юзепчука в журнале «Смена» (1933)

Еще дороже и помпезнее были Московские турниры 1935 и 1936 годов, призванные испытать на практике силу наших мастеров, выросших уже при советской власти. Приезд звезд мировых шахмат во главе с Ласкером, Капабланкой и Флором вызвал в стране новый приступ «шахлихорадки» и выдвинул целую плеяду молодых талантов… Цель, намеченная Крыленко в середине 30-х и получившая затем одобрение на самом верху, была достигнута в 1948 году, когда Михаил Ботвинник выиграл матч-турнир на первенство мира!

Зарубежные корифеи с самого начала заняли сугубо прагматическую позицию: мол, хрен с ней, с политикой, она только мешает зарабатывать. Поэтому они охотно посещали «шахматное Эльдорадо», как с легкого пера Сало Флора окрестили Советский Союз, а потом расточали похвалы в адрес хозяев. Понять их можно: принимают по-царски, селят в лучших гостиницах, в ресторанах открытый счет, призы в валюте – чего еще желать?! После войны шахматный бум в СССР принял совсем уже гротескные формы, и западным гроссмейстерам отнюдь не хотелось прозябать в стороне от пышущего жаром очага шахматной культуры. Поэтому холодная война – холодной войной, а турниры – турнирами, тем более что призы не пахнут. В общем, как говорил незабвенный Давид Гоцман, «картина маслом»…

Первым, кто вывернул эту благостную картинку наизнанку, навел тень на советский плетень и светлый образ Ботвинника, да еще призвал вспомнить о морали и не позволять коммунистам использовать шахматы в политических целях, был экс-чемпион СССР Федор Богатырчук. Попав после войны в Канаду, он сразу же послал письмо в «Chess» – самый авторитетный тогда шахматный журнал. Едва ли Федор Парфеньевич предполагал, что его статья «Шахматы красной пропаганды» вызовет столь яростную полемику, но бабахнуло здорово. Еще бы! Это была первая публичная попытка открыть западной общественности глаза на положение дел в советских шахматах, в которых – как и во всем советском спорте – якобы одни любители и никаких профессионалов. На самом деле, если вы хотите добиться успеха, то должны распрощаться со своей профессией и всецело посвятить себя шахматам. Только тогда государство вас поддерживает: выделяет стипендию, организует творческие сборы, оплачивает поездки за рубеж. Например, Ботвиннику «дали специального тренера, который сопровождал его на первоклассные курорты перед каждым серьезным турниром. О расходах он мог не беспокоиться». Богатырчук же, несмотря на свои успехи (призер четырех чемпионатов СССР, чемпион страны), вынужден был, по сути, оставить шахматы, поскольку не мог расстаться со своей профессией врача и ученого.

Экс-чемпион СССР Федор Богатырчук был первым, кто попытался открыть западной общественности глаза на истинное положение дел в советских шахматах

По словам Ф.П., «шахматы в Советском Союзе перестали быть просто игрой» и давно превратились в дело государственной важности. На их распространение «тратятся громадные суммы», но «утверждения красных пропагандистов, что шахматы необходимы для культурного развития молодого поколения, являются лишь дымовой завесой для сокрытия истинных целей». В частности, «за границей шахматы используются красной пропагандой как метод воздействия на интеллектуалов. Гигантское развитие шахмат в СССР преподносится в качестве показателя высокого интеллектуального уровня масс, конечно, “возможного только в советском государстве”».

Реакция на письмо была предсказуемой: кто-то, подобно Андре Жиду, отчетливо видел тоталитарную сущность советской системы и не обманывался насчет достижений «в области балета», однако другие, как в свое время Лион Фейхтвангер, всё еще принимали сталинские декорации за правду жизни и мечтали о таком же «светлом будущем». К счастью, левацкая фронда, охватившая значительную часть западных интеллектуалов после войны, с годами поутихла. Одних излечило «дело Сланского» (1952), когда была повешена верхушка чехословацкой компартии, других – кровавая бойня в Будапеште (1956), ну а кто-то сохранял иллюзии вплоть до советских танков на улицах Праги (1968)…

Особый интерес в письме вызвал рассказ о Московском турнире 1935 года, где Ф.П. в очередной раз победил Ботвинника (к слову, такого счета с ним не имел больше никто: три победы, две ничьи и ни одного поражения!). Точнее, не о самом турнире, а о последствиях этой победы. В 1936 году три киевских шахматиста написали форменный донос на Ф.П. в газете «Комунiст», и он получил повестку в отдел пропаганды КП(б)У. Ему удалось отмести все обвинения, и тогда начальник «со скрытой угрозой» произнес: «Ваша последняя победа над Ботвинником в турнире, который имел огромное значение для престижа Советского Союза, также может быть объяснена не самым благоприятным для вас образом»!

Подробности «допроса» Богатырчук привел в книге «Мой жизненный путь к Власову и Пражскому манифесту» (Сан-Франциско, 1978), которую я готовлю к изданию в России. Но находка в украинском эмигрантском ежемесячнике «Федералист-демократ», выходившем в Канаде под редакцией Ф.П., стала настоящим откровением. В 1953 году он опубликовал там свои «Воспоминания бывшего советского шахматного мастера» – рассказ о той самой истории, но гораздо полнее, чем в книге! Статья большая, ограничусь только фрагментом:

Фрагмент той самой статьи в украинском эмигрантском ежемесячнике «Федералист-демократ» (1953), который выходил в Канаде под редакцией Богатырчука

«Когда я, беспартийный интеллигент, получил вызов в обком, то уже знал, что меня ждут большие неприятности, и еще неизвестно, вернусь ли я домой. Во время чистки все партийные организации выполняли функции НКВД, и очень часто те, кого вызывали по какому-нибудь делу, арестовывались на месте и препровождались в тюрьму.

(…) Я решил свое оправдание строить на своих успехах в шахматной игре. Я указал, что кроме советских шахматных чемпионатов я принимал участие и в двух московских международных турнирах, и в первом из них (1925 г.) даже завоевал приз, став выше таких буржуазных корифеев, как Рубинштейн, Земиш, Ейтс и другие.

– А я припоминаю другой случай, – сказал т-щ Н. – Ваш выигрыш у Ботвинника на московском международном турнире 1935 года. Эту ответственную партию вы выиграли в тот момент, когда лично для вас этот выигрыш не имел значения, поскольку у вас не было никаких видов на приз, а вот Ботвиннику это поражение могло испортить виды на первое место. Разве, выигрывая партию у Ботвинника, вы не знали, что вы косвенно подрываете престиж пролетарского государства, о чем тогда заботился Ботвинник?

В голосе т-ща Н. я услышал явно угрожающие интонации.

Я вспомнил, что мой пропуск был нанизан на штык красноармейцем, стоявшим у входа, и мне, выражаясь языком того времени, сделалось очень “моркотно”.

Однако я совладал с собой и указал Н., который, по-видимому, на мое счастье, никаким шахматистом не был, что я выиграл у Ботвинника в тот момент, когда у него было такое хорошее положение в турнире, что проигрыш не мог ничего испортить. Кроме того, я отметил спортивное качество выигранной мной партии, которая удостоилась высокой оценки всех участников турнира, в том числе и буржуазных. На мой взгляд, добавил я, хороший выигрыш у советского чемпиона другим советским мастером только поднимает престиж советского шахматного искусства.

– Мы беспокоимся сейчас не о советском шахматном искусстве, а о первом в мире пролетарском государстве, – заявил Н., – и для его престижа мы должны быть готовыми пожертвовать всем, а не только шахматной партией».

То, что ради «государственных интересов» советские шахматисты могут специально проиграть друг другу или сделать ничью, подозревали уже с середины 30-х годов. Однако ни прямых улик, ни утечек информации с нашей стороны не было, и свидетельство Богатырчука стало первой ласточкой. Потом, как ни странно (видимо, не просчитав всех последствий), разоткровенничался Ботвинник.

Сначала в «Аналитических и критических работах. 1923–1941» (1984), где он впервые прокомментировал партию с Чеховером из того же турнира. Я бы ее и не заметил, если бы Юрий Львович Авербах не сказал мне однажды: «А знаешь, почему эту партию Ботвинник не комментировал при жизни Чеховера? Думаю, у них была договоренность на этот счет». Действительно, ни в одном сборнике Ботвинника этой блестящей, с жертвой двух коней, партии нет. А ведь она игралась в самый критический момент (в 16-м туре), когда, потерпев поражения от Ильи Кана (13-й тур) и Богатырчука (15-й), Ботвинник остро нуждался в победе, чтобы сохранить шансы на первый приз. А теперь почитайте его послесловие к шедевру: «Такие партии редки в моей турнирной практике, поскольку, следуя совету Капабланки, я всегда стремился избирать более простые пути, если они находились. Но все же такие партии у меня встречались – можно сослаться, скажем, на встречу с Портишем (1968). Партия же с Чеховером произвела такое впечатление, что даже нашлись ”специалисты”, утверждавшие, что она была заранее составлена. Предположим, что я еще мог оказаться под подозрением, но разве это было справедливо по отношению к честному Вите Чеховеру?»

Что касается «честного Вити Чеховера», то вот свидетельство Петра Романовского, которому в 1941-м на допросе в «Большом доме» на Литейном проспекте в Ленинграде показывали донос на одного шахматиста: «Перед глазами П.А.Романовского лишь мелькали строчки, но и этого ему было достаточно, чтобы узнать почерк с характерными узкими высокими буквами и косым наклоном. Заметил Петр Арсеньевич и автограф, тот самый, что много раз видел на бланках для записи партий. Он принадлежал одному из тех, кто жил по принципу: большая карьера стоит малой подлости. Особенно, если одновременно светила карьера и этюдиста, и шахматного писателя, и пианиста» (из книги С.Гродзенского «Лубянский гамбит», 2004). Трудно не узнать в этом портрете мастера Виталия Чеховера, возможно, считавшего полезным для карьеры умышленно проиграть влиятельному лидеру советских шахмат.

Да и как ответить на очевидный вопрос: почему после двух нулей Ботвинник идет на острейшую игру, рискуя потерять всё? Психологическая загадка. Эта атака по принципу «пан или пропал» настолько выбивается из его стиля, что единственный похожий пример он сумел отыскать только в партии 1968 года!

В мемуарах Ботвинника «У цели» (1997; полная версия книги «К достижению цели») есть еще более красноречивые эпизоды. И если в первом с инициативой, чтобы соперник «сплавил партию», выступил Крыленко, то во втором – сам Андрей Жданов, входивший в ближайшее окружение Сталина!

Шулерскую фразу Крыленко, приведенную Ботвинником, процитировал затем Генна Сосонко в своем эссе о двукратном чемпионе СССР Григории Левенфише:

«”Не было, не было и быть не могло, чтобы на Левенфиша могло быть оказано давление, дабы он проиграл мне партию”, – сердился Ботвинник, когда заходила речь о Третьем московском турнире 1936 года. Видимо, позабыв, как на финише предыдущего турнира, когда они с Флором остро конкурировали, к нему в номер зашел Крыленко и предложил: “Что скажете, если Рабинович вам проиграет?”».

Напомню, что в турнире 1935 года Ботвинник с Флором пришли к последнему туру наравне, первому предстояло играть с И.Рабиновичем, второму с Алаторцевым. Ботвинник пишет, что с гневом отверг предложение Крыленко, а на вопрос шефа: «Но что же делать?» – ответил:«Думаю, что Флор сам предложит обе партии закончить миром; ведь нечто подобное он сделал во время нашего матча…» И добавил:«К тому же он может бояться, что Рабинович мне ”сплавит” партию». Лучше б Михаил Моисеевич этого не писал! Тогда бы следующая его фраза не выглядела так убийственно: «Тут же заходит С.Вайнштейн: Флор предлагает две ничьи». Значит, Флор и впрямь боялся, что «здесь нечисто играют»!

Но вернемся к турниру 1936 года: «На сей раз Капабланка, соперником которого был Элисказес, опережал Ботвинника на пол-очка, но тому предстояла партия с Левенфишем. “Положение ваше затруднительно. Все поклонники Ботвинника жаждут вашего поражения, – говорил Капабланка Левенфишу во время прогулки в саду у кремлевской стены в день тура. – Не беспокойтесь, я вас выручу и выиграю у Элисказеса”. Он действительно выиграл, а партия Левенфиш – Ботвинник закончилась вничью. Рассказывая об этом эпизоде в книге, Ботвинник с плохо скрываемым раздражением употребляет странно звучащий по-русски оборот: “Левенфиш позволил себе распустить слух, что его заставляют проиграть в последнем туре”. Но чем больше он сердился и говорил “не было”, тем становилось очевиднее: было, было» (из книги «Мои показания», 2003).

Богатырчук о матч-турнире 1948 года: «Если в турнире при пяти игроках команда из трех сильных мастеров начнет действовать сообща, то ни у Капабланки, ни у Ласкера, ни у Алехина не будет ни малейшего шанса стать чемпионом». Слева направо: П.Керес (СССР), В.Смыслов (СССР), С.Решевский (США), М.Эйве (Нидерланды) и М.Ботвинник (СССР)

Второй эпизод еще показательней. Опасаясь, что шахматной короной может завладеть американец, Жданов перед московской половиной матч-турнира 1948 года (первая половина прошла в Гааге) вызвал Ботвинника на заседание секретариата ЦК, где присутствовали также Ворошилов и Суслов. Михаил Моисеевич начал убеждать, что причин для волнений нет. «Но все же мы опасаемся, что чемпионом мира станет Решевский, – сказал Жданов. – Как бы вы посмотрели, если бы советские участники вам проигрывали нарочно?» Ботвинник, по его словам, «потерял дар речи», а когда обрел, то наотрез отказался. Но Жданов настаивал, и тогда Ботвинник предложил: «Хорошо, оставим вопрос открытым, может быть, это и не понадобится?» Жданов радостно согласился, добавив: «Мы ВАМ (на этом слове он сделал ударение) желаем победы!»

В таком важном государственном деле, по-видимому, все средства были хороши. Слово Льву Альбурту, самому знаменитому после Корчного шахматному «невозвращенцу»: «У экс-чемпиона мира Макса Эйве, когда он ехал в Москву, конфисковали в Бресте тетради с шахматными записями (как уточняет Ботвинник, “секретными дебютными анализами Эйве”. – С.В.). Таможенники, видите ли, вообразили, что это шифр. По просьбе Ботвинника тетради потом вернули (Эйве был растроган и сердечно благодарил), но копии записей каким-то образом попали к советским гроссмейстерам. Власти провели свою партию в отличном стиле…» (из мюнхенского журнала «Страна и мир», 1986).

Итоги матч-турнира породили новую волну слухов о «договорных» партиях между советскими игроками. Особенно подозрительно выглядел разгром, учиненный Ботвинником одному из главных фаворитов – Паулю Кересу: четыре поражения подряд! (Лишь в пятой партии, которая уже ни на что не влияла, эстонец забил «гол престижа».) Но главный упрек, брошенный Богатырчуком в адрес ФИДЕ, состоял в другом: как же они могли допустить, чтобы на трех представителей СССР приходилось всего два игрока из других стран? Вот фрагмент открытого письма Ф.П., опубликованного журналом «Canadian Chess Chat» (1950):

«Все, за исключением полных простаков, сейчас хорошо знают, что шахматы в СССР подчинены политике, а все шахматные мастера не более чем пешки в руках машины коммунистической пропаганды. Ввиду этого факта ФИДЕ имела право предположить, что в таком важном политическом событии (с точки зрения советской пропаганды), как чемпионат мира, со стороны советских шахматных мастеров возможна некая командная работа. А если в турнире при пяти игроках команда из трех сильных мастеров начнет действовать сообща, то ни у Капабланки, ни у Ласкера, ни у Алехина не будет ни малейшего шанса стать чемпионом. Я просмотрел все партии этого турнира, и некоторые партии, сыгранные между советскими мастерами, изумили меня своей бессодержательностью.

В особенности Керес против Ботвинника совершенно не выказал своего мастерства. Тот же Керес играл с Эйве и Решевским в своей обычной манере с поразительной легкостью. Конечно, этот факт можно объяснить превосходством Ботвинника, но я знаю игру обоих и совсем не уверен в этом превосходстве. Игра Смыслова с Ботвинником также не была столь впечатляющей, какой она была временами в партиях с другими мастерами.

Зная о методах советской пропаганды, я не сомневаюсь, что слабая игра объясняется скорее влиянием соответствующих инструкций, чем игровым превосходством Ботвинника. Другие турниры с участием советских мастеров позволяют подозревать ту же самую командную игру…»

Москва, 4 июля 1955. На прием в резиденции американского посла по случаю Дня независимости были приглашены участники матча СССР – США. Сэмюэль Решевский (в центре) с советскими вождями Н.Хрущевым (справа) и Н.Булганиным (слева)

Матч-турнир 1948 года стал первым случаем, когда звание чемпиона мира разыграли не в матче, а в турнире (правда, проведенном в пять кругов, чтобы минимизировать элемент случайности). Причиной этого была смерть Александра Алехина в 1946 году, который ушел непобежденным чемпионом. Если Алехин и его предшественники по трону сами выбирали себе соперников, то теперь ситуация изменилась. Вступив после войны в ФИДЕ, советская федерация добилась принятия новой системы розыгрыша первенства мира, разработанной Ботвинником. Зональные турниры, затем межзональный и, наконец, турнир претендентов, победитель которого выходил на матч с действующим чемпионом.

В условиях, когда добрая половина участников отборочных турниров была из СССР, западные шахматисты не имели шансов прорваться сквозь «советский строй». Ведь наши игроки могли делать между собой быстрые ничьи, получая необходимую передышку, либо даже проигрывать одному из своих, чтобы вывести его в лидеры.

Показателен межзональный турнир 1952 года в Стокгольме, где советские участники расписывали друг с другом короткие ничьи, даже не считая нужным имитировать видимость борьбы. Впрочем, когда я спросил Авербаха о причинах такого «пацифизма», он ответил, что никаких указаний из Москвы не было, просто они сами не хотели рисковать. Охотно верю, но спортивным такое поведение не назовешь… Кончились все эти «ничейные» ухищрения  жутким скандалом, разразившимся после турнира претендентов на Кюрасао (1962), где трое из наших участников – Тигран Петросян, Пауль Керес и Ефим Геллер – все 12 партий между собой закончили вничью. Будущий чемпион мира, американец Бобби Фишер был настолько шокирован, что опубликовал в журнале «Sports Illustrated» статью под заголовком «Русские подмяли мировые шахматы», где прямо обвинил Петросяна, Кереса и Геллера в сговоре! Дискуссия не утихает до сих пор. С неожиданным заявлением выступил не так давно Виктор Корчной: «Этот заговор был направлен против меня – точнее, против меня с Фишером».

Юная американская звезда Бобби Фишер еще не знает, что ждет его от Т.Петросяна и Е.Геллера в турнире претендентов (1962)… После Кюрасао о такой сцене уже не могло быть и речи!

Так был сговор или нет? Незадолго до смерти гроссмейстер Алексей Суэтин выпустил книгу «Шахматы сквозь призму времени» (1998) – едва ли не самую откровенную в российской шахматной мемуаристике. Вот строки о Кюрасао: «Главное острие подготовки нашей славной когорты было направлено против 19-летнего Фишера, выросшего в грозного конкурента отечественной школы. Но звездный час американца еще не пробил. Фишер был еще неопытен и весьма уязвим в дебюте, что наши гроссмейстеры использовали сполна, ловя его на заготовленные варианты и задав хорошую “трепку”. В то же время тройка первых призеров еще до начала турнира заключила “пакт о ненападении” друг на друга. Турнир проходил в четыре круга при восьми участниках. Так что каждый из них, по сути, играл не 28, а 20 партий. Прямо скажем, солидная экономия сил».

Одними ничьими дело, понятно, не ограничивалось. Претендентское дерби в Цюрихе (1953) памятно благодаря замечательному сборнику Бронштейна «Международный турнир гроссмейстеров». Но лишь в конце жизни Давид Ионович решился рассказать, как всё было на самом деле. Глава в нашей с ним книге «Давид против Голиафа» (2002) так и называется – «”Сплавка” в Цюрихе». Остановлюсь только на ключевых моментах.

Победители претендентского дерби в Цюрихе (1953): Василий Смыслов, Сэмюэль Решевский, Пауль Керес и Давид Бронштейн, который лишь на склоне лет решился поведать о закулисных махинациях на том турнире

«Турнир был изнурительным и нервным: два месяца игры, 30 туров! Руководство делегации (зампред Спорткомитета Д.Постников, его заместитель Мошинцев из КГБ и гроссмейстер Бондаревский, по совместительству из тех же органов) нагнетало страсти, все время напоминая, что никак нельзя пропустить вперед Решевского. Выйди он на Ботвинника, нам всем бы не поздоровилось. Еще бы: девять советских участников не смогли удержать одного американца!

А тот, как назло, шел в лидерах вместе со Смысловым. (…) Как бы то ни было, “тройка” решила действовать. Вызвали Кереса на берег Цюрихского озера и в течение трех часов уговаривали сделать белыми быструю ничью со Смысловым, чтобы в следующем туре тот мог всеми силами обрушиться на Решевского (мне об этом в тот же вечер рассказал Толуш, секундант Кереса).

Керес мужественно выдержал натиск. Может, он и обещал подумать, но на игру пришел в боевом настроении. Однако был весь красный, возбужденный, и я видел, что играть он не в состоянии. Видел это и Смыслов, который внезапно подошел ко мне (чего никогда не делал во время игры) и спросил: “Что это Пауль так зло на меня смотрит? Обидел я его, что ли?” Я не знал, что ответить, и промолчал – а вдруг Смыслов не в курсе? Керес, конечно, проиграл.

“Тройка” решила ковать железо, пока горячо. Сначала убедили Геллера, что Бронштейн завтра якобы требует от него очко, чтобы не пропустить вперед Решевского. Затем вызвали к озеру меня и сказали: Геллер уже получил приказ вам проиграть! Я пробовал возражать, но допустил ошибку, упирая не на то, что всё это вообще неспортивно, а на факт проигрыша Геллером пяти партий. “Вы что, хотите парня совсем угробить?” – “Нет-нет, он согласен, он патриот”. Я сделал вид, что согласен, а сам решил схитрить и играть тупо на ничью, чтобы исключить проигрыш. (…)

Я наивно думал, что на Геллере разговор закончится. Ан нет. “Теперь вот что, – сказал Постников, закуривая очередную папиросу (рядом угрюмо шагал “комиссар”). – После Геллера у тебя Смыслов. Учти, его перед партией с Решевским волновать нельзя! Он должен знать, что ты потом с ним сделаешь быструю ничью”. – “Но у меня белые!” – “Какая разница? Мы не можем рисковать, что в турнире победит американец”. – “Но я тоже могу победить в случае удачного финиша?” – “Я сказал: ничья и быстро! – отрезал Постников и веско добавил: – Мы только что получили шифрованную телеграмму от Романова: «Игру между советскими участниками прекратить». Понял?

Я обомлел от такой лжи. Мой взгляд не понравился Мошинцеву, и он решил усилить давление, выпалив на повышенных регистрах: “Вы что же, всерьез думаете, что мы приехали сюда в шахматы играть?!” Тут уж крыть было нечем. “Значит, так, – продолжил кагебист. – Перед партией со Смысловым вы зайдете к нему в номер и договоритесь, как сделать ничью. Всё понятно?” Я понуро кивнул. И меня оставили одного созерцать озеро…

Придя на партию с Геллером, я увидел, что на нем нет лица. Неужели и впрямь согласился проиграть? Однако он, как я понял уже много позже, получил от Бондаревского указание выиграть, наказав меня за “жадность”! И пока я лавировал в своем лагере, “тупо играя на ничью”, Ефим методично усиливал позицию. Все же надо бы мне играть повнимательней, но я попросту зевнул пешку и проиграл. (…)

В день партии со Смысловым, часов в двенадцать, ко мне зашел Мошинцев: “Вы уже были у него?” – “Нет”. – “Тогда пойдемте”. И буквально подтолкнул меня к соседнему номеру: “Заходите, Смыслов вас ждет”. Хотя мы были соседи, я ни разу не заходил к нему. Сейчас под конвоем пришлось постучаться. “Войдите”. Вхожу. Вижу унылую картину: у окна, не глядя друг на друга, сидят двое – Смыслов и его секундант Симагин. Здороваюсь, подхожу. Симагин отводит глаза и демонстративно смотрит в окно. Говорю о погоде, еще о какой-то ерунде… Смыслов нервно перебивает: “Нет, Дэви, скажи, как мы будем играть?” Я что-то мямлю… “Нет, как мы будем играть? – И неожиданно говорит: – Вот Керес играл на выигрыш и проиграл…” Мне стало ясно, что он с самого начала знал про весь этот дьявольский спектакль. “Ладно, – отвечаю, – как-нибудь сыграем”. И быстро ухожу. Мошинцев за дверью ждет меня: “Договорились?” – “Да”. И он отстал…»

Заканчивая свой рассказ, Бронштейн пишет, что лично к Василию Смыслову у него претензий нет: «Дело не в нем, а в самой системе, царившей тогда в советских шахматах. Разве я не понимаю, что каждый из нас мог оказаться в такой ситуации?»

Казалось бы, между тем, что произошло на Кюрасао и в Цюрихе, разницы нет. И там, и там была успешно решена задача не пропустить к матчу на первенство мира «чужака». Но разница есть, и существенная! Правда, чтобы заметить ее, надо быть Корчным: «Конечно, советское спортивное руководство устраивало заговоры – это было известно еще раньше. Один из самых знаменитых – турнир претендентов в Цюрихе (1953), когда было сделано всё, чтобы выиграл Смыслов, а не Бронштейн. Это была очень хитрая комбинация, но продуманная сверху. А вот то, что случилось на Кюрасао, – не было задумано сверху. В том-то и штука, что всё было спланировано Петросяном и его окружением. Чем данный заговор и отличался от всех остальных советского периода».

Название книги самого знаменитого из шахматных «невозвращенцев» говорит само за себя. На родине она была издана только в 1992 году

По сути, Виктор Львович утверждает: наши шахматисты и сами, без всяких указаний сверху, при случае использовали «командную игру», о которой писал Богатырчук. Закрывая глаза на то, что это противоречит принципам «fair play» – честной игры, а значит, рано или поздно жди расплаты (мы же с детства знаем, что «жухала долго не живет»).

Скандал на Кюрасао вышел советским шахматистам боком, похоронив столь удобные для них турниры претендентов. Настойчивость американцев вынудила ФИДЕ отказаться в 1964 году от порочной практики и начать проводить матчи претендентов – один на один, чего и добивался Фишер. В конце концов, несмотря на все преграды, он пробился к матчу на первенство мира и в 1972 году отобрал у Спасского шахматную корону, которой до этого четверть века безраздельно владели советские чемпионы!

Не помог и административный ресурс, которым так сильны были советские шахматы. Напуганный фантастическими результатами Фишера в матчах претендентов (с Таймановым – 6:0, с Ларсеном – 6:0 и с Петросяном – 6,5:2,5!), Спорткомитет СССР объявил «всеобщую мобилизацию». То, что в подготовке Спасского участвовали опытные тренеры, различные спортивные, медицинские и научно-исследовательские организации, что сама подготовка проходила на правительственных дачах и в санаториях и, разумеется, за государственный счет, не удивляет: в советском большом спорте это было нормой. Но вот обязать почти всю элиту советских шахмат, включая экс-чемпионов мира, представить под грифом «секретно» отчеты с их оценкой стиля и силы игры Фишера, а заодно, для сравнения, и Спасского – стало настоящим ноу-хау руководства Спорткомитета! В детальном исследовании приняли участие Петросян, Спасский, Таль, Ботвинник, Смыслов, Керес, Тайманов, Корчной, Геллер, Авербах, Бондаревский, Болеславский, Полугаевский, Котов… А позднее всплыли из небытия и секретные документы ЦК КПСС, из которых стало ясно, какую роль в борьбе за мировую корону играли… политические гроссмейстеры со Старой площади.

Расплата за грехи. В 1972 году Роберт Фишер отобрал у Бориса Спасского шахматную корону, которой до этого четверть века безраздельно владели советские чемпионы!

Карикатура из журнала «Chess Life». На столе газета с результатами матчей Фишера с Таймановым, Ларсеном и Петросяном. Рядом со Спасским – дебютные справочники на 1.е4. Напротив – генсек Л.Брежнев и премьер-министр Н.Косыгин. Мудрый вождь спрашивает: «Но Борис, а что будет, если он не сыграет 1.е4?»

Придумка, видно, понравилась, и в дальнейшем точно так же пытались действовать и при подготовке Анатолия Карпова к матчам с Фишером и Корчным. Естественно, подобное никогда не афишировалось – отчеты носили закрытый характер и не предназначались для печати. Недаром ироничный Михаил Таль приписал к своему посланию: «Прошу извинить за несовершенство стиля. Ведь этот “труд” не будет опубликован, разве что через Х+1 лет в антологии, посвященной моему творчеству».

Но он ошибся. Все эти документы впервые увидели свет в нашей с Дмитрием Плисецким книге «Russian versus Fischer» (1994; «Русские против Фишера», 2004), подтвердив библейскую истину – всё тайное однажды станет явным!

Оригинал

Размещено 5 сентября 2015  15:37

Сиюминутная политика и вечные шахматы

ВАЛЕРИЙ АДЖИЕВ 15 августа 2015, 08:50

Валерий Аджиев

Валерий Аджиев

20 июля отшумел Международный день шахмат. Причем, юбилейный – по решению ЮНЕСКО праздник был установлен в 1966 году в честь образования международной шахматной федерации ФИДЕ в 1924 году в Париже и отмечался в 50-й раз. Если верить президенту ФИДЕ Кирсану Илюмжинову, шахматы – единственный вид спорта, праздник в честь которого признан во всем мире. Об этом он поведал на одном из московских торжественных мероприятий.

О празднествах по случаю Дня шахмат «в мире» (том, который далек от «Русского мира») как-то не очень сообщалось. Зато можно с уверенностью сказать, что он действительно имел место (речи начальников, сеансы одновременной игры гроссмейстеров, массовые турниры) в двух соседних странах, которые по праву считаются «шахматными»: России и Украине.

По странному совпадению, июль оказался как никогда щедрым на шахматные события, которые приходится интерпретировать в политическом поле. Аукаются они, впрочем, больше в медиа-мире, а не в том, который дан нам в ощущениях. Впрочем, и «реальная политика», во всяком случае, в ее российском воплощении, всё более концентрируется в информационно-пропагандистском пространстве.

Посмотрим же более пристально на этот, возможно, случайно-ситуативный, но вполне многозначительный в контексте текущего времени шахматно-политический медиа-всплеск, может он скажет нам что-то не только о шахматах. Которые, конечно, всего лишь игра (даже если она, как принято было когда-то говорить, есть уникальный симбиоз спорта, искусства и науки), но шахматное сообщество существует, и в реальном мире, и в виртульном.

Есть профессионалы (игроки, тренеры, функционеры), есть «любители» разного уровня и просто интересующиеся. Налажена своя коммуникационная инфраструтура: функционируют специализированные сайты, шахматный народ (включая многих гроссмейстеров) активно общается на специализированных форумах и в социальных сетях. Обсуждают далеко не только чисто шахматные проблемы и сюжеты. И уж конечно спорят о политике. Многие ли в курсе, что, собственно, в этом сообшестве (представляющем срез всего общества) происходит?

Не собираюсь в данном случае касаться т.н. «шахматной политики», вполне себе многообразной. В микромире шахмат есть свои «органы власти» (международная и национальные федерации), есть и борьба за эту власть (прежде всего, за влиятельный пост президента ФИДЕ), есть профсоюз (Ассоциация Шахматных Професссионалов) и многое чего еще.

С формальной точки зрения шахматы – это, прежде всего, спорт, а работа по организации официальных соревнований есть важнейшая сторона деятельности шахматных властей. И даже в таком, казалось бы, рутинно-специальном, деле никуда не деться от политики. 10 лет назад Гарри Каспаров ушел из шахмат, в том числе и потому, что отчаялся годами наблюдать, как почему-то в последний момент срываются уже заявленные под патронажем ФИДЕ матчи, которые ему было необходимо выигрывать, чтобы вернуть утраченный титул чемпиона мира.

Есть и иные важные сюжеты шахматной политики – например, пока что проблематичная борьба с вооруженными новейшими техническими устройствами «читерами», которые, по мнению многих специалистов, угрожают самому существованию шахмат как профессионального спорта.

Но оставим эти профессиональные темы в стороне и сосредоточимся только на пересечении шахмат с «настоящей» политикой. А главные сюжеты здесь очевидны: российско-украинские дела и окружающий их внутренний и мировой контекст, а также – вот где проявляется та самая специфика! – великий чемпион Гарри Каспаров, который во многом интеграцию шахмат и политики и воплощает. Эти сюжеты и проявились публично в самое последнее время.

Шахматы и власть: тогда и сейчас

Вспомним популярный (хотя по большому счету и недооцененный) мюзикл «Шахматы» (“Chess”). Холодная война, советско-американское противостояние (в том числе и на уровне личностей), невозвращение в СССР из «зарубежной командировки», игры спецслужб с попытками обмена арестованными агентами, экскурсы в историю (венгерские события 1956 г.)… И все это на фоне шахматных матчей на первенство мира! Политика и шахматы очень органично в этом мощном артефакте эпохи сосуществовали.

Как то было и в реальности. В Советском Союзе шахматы всегда считались, чуть ли не самым политизированным видом спорта. И самые высокие руководители всячески подчеркивали их идеологическую и политическую значимость в качестве неоспоримого доказательства преимуществ социалистической системы и советского образа жизни – от Ленина (с его знаменитым высказыванием «шахматы – гимнастика ума», придуманным, впрочем, советским шахматным функционером Я. Рохлиным) до Брежнева. Леонид Ильич памятно напутствовал Анатолия Карпова после победы того над «изменником» Виктором Корчным в скандальном матче на первенство мира 1978 г.: «Взял корону – держи её! Потому что за корону, знаешь, дерутся!» (видеофрагмент из «Намедни-78» с этой замечательной сценой: это выразительнейший документ эпохи).

Леонид Брежнев — Анатолию Карпову: «Взял корону — держи!» (27.12.1978)Леонид Брежнев — Анатолию Карпову: «Взял корону — держи!» (27.12.1978)

И действительно: в отличие от тогдашнего западного мира, где, конечно, периодически появлялись выдающиеся гроссмейстеры, но государственной системной поддержки у них (и у шахмат в целом) не было, именно в Советском Союзе (и – в меньшей степени – в странах социалистического блока) была выстроена стройная многоуровневая система шахматного обучения и функционирования шахмат как профессионального спорта.

И неоспоримые успехи были – советские шахматисты в послевоенный период почти монопольно владели всеми основными мировыми титулами. Символическим пиком этой доминации можно признать победу сборной СССР над сборной мира в состоявшемся в 1970 году «матче века». Но были и проблемы политического характера. Можно вспомнить, как тяжело было пережито (чуть ли не на политбюро ЦК КПСС обсуждалось! С оргвыводами!) политически неудобное поражение Бориса Спасского от Бобби Фишера в 1972 году.

А уж матчи на первенство мира Карпов – Каспаров в 1980-х вообще рассматривались через призму политического обновления страны (характерно название вышедшей на Западе ранней автобиографической книги Каспарова: “Child of Change” – «Дитя перемен»). Приведу в качестве свидетельского показания следующий передающий дух того времени фрагмент из дневниковой книги выдающегося советского киносценариста Анатолия Гребнева:

«26 октября 1985 г. Шахматный матч вызывает всеобщий обостренный интерес, и что-то за этим, конечно, кроется. Скажи мне, за кого ты болеешь (за Карпова или за Каспарова), и я скажу, кто ты!.. С.Ф. сегодня поделился наблюдением, что некоторые товарищи и их жены – из тех, кто дорожит своим общественным положением, – не решаются вслух признаться, что болеют за Каспарова, ведь в этом как бы знак неблагонадежности!..»

Весь материал здесь

Размещено 15.08.15  18:38

Познавший гармонию. О Василии Смыслове

Четверг, 25.06.2015 15:52

Уже пять лет, как с нами нет Василия Васильевича Смыслова. Этой осенью в издательстве “Андрей Ельков” выходит книга Г.Сосонко о седьмом чемпионе мира. В тексте, который мы предлагаем вашему вниманию, вы увидите и фотографии из личного архива автора, многие из которых публикуются впервые.

Позвонил ему 9 марта 2003 года. «Сегодня, Василий Васильевич, – юбилей».
«Какой еще юбилей?»
«Сегодня Фишеру шестьдесят лет исполняется …»
«Да что вы, а ведь я его еще мальчиком помню. Как время-то летит… Вот Фишеру шестьдесят уже. Фишер… Читали мне, читали его высказывания. Он безумен, конечно. Безумен в своих идеях… Но вот попросили давеча ему книгу подписать: очень ему понравилась моя книженция. Подписал, конечно.

А знаете, совпадение какое: у нас сегодня утром в гостях дама одна была, подруга Надежды Андреевны, и спросила – правда ли, что Фишер самый гениальный игрок за всю историю шахмат? А я ей так сказал: правда, конечно, да только кроме него тоже были самые гениальные…
А между прочим, сегодня не только у Фишера круглая дата. Сегодня и Прощеное воскресенье! И надо всем друг у друга прощения просить. Так что вы уж простите меня, Геннадий Борисович, если я что-то не то сказал или сделал…»
«Простите и вы меня, Василий Васильевич…»
* * *

Впервые я увидел Смыслова на Кировских Островах в Ленинграде. Помню какой-то шахматный праздник, сеанс одновременной игры, элегантного высокого мужчину, неторопливо передвигавшегося от столика к столику, зрителей, плотным кольцом окруживших играющих, устремленные на сеансера взоры: сам Смыслов!  Было это в 1956 году, в доисторические еще времена.

Двадцать лет спустя мы сыграли первую партию на межзональном турнире в Биле. В Сан Паулу в 1978 году, когда я близко сошелся с ним, было Смыслову пятьдесят семь, и я не помышлял, что когда-нибудь буду писать о нем: нас просто связала душевная близость и мне всегда казалось, что разница в возрасте между нами меньше, чем разница лет.

Виделись мы бессчетное число раз: в Швейцарии, Франции, Англии, Аргентине, Югославии. И, конечно, в Голландии и России. В Москве у него дома и на даче, у меня – в Амстердаме. За несколько дней до того как он отправился в больницу, откуда уже не вернулся, мы говорили по телефону.

В частных беседах Смыслов был куда интереснее, чем в интервью. Мысли, подспудно присутствовавшие всегда: как посмотрит начальство? Не отразится ли это на выезде? Что подумают? – сковывали его. Он скрывался за общепринятыми формулировками и постоянно держал себя под контролем. Поэтому все интервью с ним, даже последнего периода, когда он позволял себе больше, чем в советские времена, кажутся мне пресными.

У нас выработался особый, шутливый тон разговора, который мы могли поддерживать длительное время. Со стороны могло создаться впечатление, что два великовозрастных студента продолжают пикировку, начатую много лет назад, хотя на самом деле нередко речь шла о вещах нешуточных, порой и трагических.

Несмотря на внешне несерьезный тон разговоров, я никогда не воспринимал Смыслова с комической стороны; тем более не делаю этого сейчас. Это было бы большой несправедливостью, а для меня, кроме того, и неблагодарностью.

Его монологи были так интересны, что я начал ловить себя на мысли: этого бы не забыть, а это – не должно пропасть для шахматной истории. Вспомнив Горация, утверждавшего, что на будущее полагаться нельзя, начиная с определенного момента я стал записывать его рассказы.

Здесь и там я привожу, казалось бы, маловажные факты, но как в работе детектива всякая мелочь помогает проникнуть в суть дела, так и мне представляется, что некоторые из такого рода записей способны лучше раскрыть облик Смыслова, чем перечисление в который раз его достижений и побед.

Думаю, он сам понимал смысл моих расспросов и к некоторым из них готовился, формулируя мысль четко и недвусмысленно. Сказал однажды: «Много вещей, Г., надо записывать. Вообще, это полезно очень – вести дневник, ведь из памяти исчезают детали, да и крупные события расплывчатые очертания принимают. Не говоря о том, что мы сами не очень-то и любим хранить кое-какие воспоминания в нашей памяти…»

Распуская пряжу наших диалогов, я вполне осознанно решил сохранить корявость, присущую почти любому разговорному общению, убрав разве здесь и там относящиеся ко мне комплиментарные слова. Чтобы не пострадало смысловое содержание, я оставил их только в считанных случаях, но это совсем не значит, что эти слова забыты.

Я осмелился взять его речь в кавычки: монологи Смыслова не пересказаны мною, а воспроизведены слово в слово. Некоторые из них, записанные на магнитофонную пленку, сохранили живые интонации его московского говора с «што», «канешно», «Масква», «п-а-анравился». Он говорил: «третьего дня» «нынче», «давеча» «всё от лукавого», «бес попутал», «надо было козьей ножкой», «суета сует». Часто повторял максиму, произнося ее то по-французски, то по-русски: fait ce que dois, advienne que pourra – делай что должно, и будь что будет.

Однажды рассказал ему о Крылове, не оставившем ни одной биографической строчки, а в присланную для корректуры биографию для словаря даже не заглянул: пусть пишут, что хотят… Комментировал: «Вот- вот. Надо делать, что тебе предназначено, а записчики найдутся…»

Как и у большинства людей, почти всё, прочитанное им, относилось к детскому и юношескому возрасту, но сохранилось в памяти навсегда, и он часто и с удовольствием цитировал русских классиков. Любил вставить в речь не только пословицу, поговорку, но и двустишие из Пушкина, Грибоедова, Некрасова, Майкова, врезавшиеся в память слова Гоголя, Островского.

Спросил его однажды: «Василий Васильевич, вы Гоголя когда в последний раз читали? Лет шестьдесят тому?» «Шестьдесят? А все семьдесят не хотите, а то и с гаком…»

Общаясь с ним, я замечал, что стилизуюсь под его манеру разговора и употребляю его словечки. «Ну что, Г., вчера всё к партии готовились, на прогулку не вышли? – спрашивал меня, расстроенного после проигрыша. – Но и вас не обошла участь сия…»

«Да уж, – слышал я собственный голос. – Звезды, верно, на небосводе не были расположены благоприятственно. Надо было, видать, козьей ножкой…»

Не выиграв у Карпова с лишней фигурой и утром выйдя со Смысловым на прогулку, спросил: «Что я вчера неправильно сделал, В.В.,? Что? Только не отвечайте, что звезды неблагоприятно были расположены. И что я должен теперь делать?» Поправляя очки, заметил: «Что делать спрашиваете? Отвечу – забыть! И как можно скорее! Вот что делать! А то сегодня вообще играть не сможете. Забыть!»

Видя нас постоянно вместе, коллега-гроссмейстер спросил меня как-то: «Откровенен ли с тобой до конца Василий Васильевич?»

Кто может ответить на такой вопрос? Откровенен он был, конечно, только со своей женой, Надеждой Андреевной, Надюшей, Надин, но это было не откровение, а что-то другое: можно ли быть откровенным с собственной рукой?  Она была частью его, и когда я говорил с ним по телефону, на заднем плане всё время звучал ее голос, бывший отображением его собственных рефлексов, даже скорее чем мыслей.

И куда бы ни приезжал В.В., войдя в гостиничный номер, первым делом доставал из чемодана и ставил на столик рядом с кроватью фотографию молодой улыбающейся Нади.

Он говорил мне вещи, которые обычно не говорят другим. И не только потому, что это был я. Просто всё сошлось: здесь не надо было держать ухо востро, когда говоришь с соотечественниками. Не надо было мучиться, коверкая английские или немецкие слова. К тому же опыт человека, прожившего почти три десятилетия в той же самой стране, делал само собой разумеющимся многое, чего не мог понять ни один иностранец. И наконец: человек того же цеха, той же профессии, интересы которого к тому же никоим образом не пересекаются с его собственными. Немало!

Были ли мы дружны? Если принять за определение истинной дружбы умение выслушивать, скорее чем рассказывать самому – без сомнения. Нам удалось занять идеальное расстояние в отношениях: встречаясь на турнирах и Олимпиадах (много реже приватно), регулярно, когда это стало возможным, разговаривая по телефону, мы создали атмосферу доверительную, и в это же время далекую от панибратства. Да и возможно ли было такое? Никто на моей памяти не называл его Вася; да и то – когда он выиграл у Ботвинника и стал чемпионом мира, было Василию Васильевичу только тридцать шесть.

Памятью обладал замечательной, хоть и воскликнул однажды, когда я начал теребить его, расспрашивая о старых временах: «Ой, Г., не будите во мне воспоминаний… Что было, то было и быльем поросло. Ничего не помню! Это мне благодать такая дана – забывать. Но удивительный феномен (фенóмен – как говорил всегда он сам): то, что надо было бы забыть, то и помнишь больше всего…»

Он постоянно и страстно увлекался чем-нибудь. В конце сороковых, начале пятидесятых годов это было столоверчение, спиритизм, которым, по его словам, занималось немало людей из высших эшелонов власти. Со многими был знаком лично, называл и фамилии.
Уже при мне был у него период, когда он только и говорил о свете в конце тоннеля и почти все свои речи начинал словами – а вот в книге «Ляйф авте ляйф» сказано…

Потом увлекался какими-то деревянным идолами, раскрашенными божками. Этот период начался у него после посещения Исландии в 1977 году, длился не очень долго и кончился тем, что в одночасье, разочаровавшись, он выкинул всё с глаз долой, из сердца вон.

Сказал однажды: «А вообще, я полагаю, что шахматы обладают каким-то мистическим свойством. Не уверен, что они из Индии к нам попали, а не атлантами завезены, жителями Атлантиды. Было это семь тысяч лет назад, я изучал эти вопросы досконально, тогда духи были еще, кентавры, потом люди с таким коричневым цветом кожи. Они вероятно из космоса к нам пришли…»

Застал я и период его увлечения НЛО, таинственными явлениями, инопланетянами, время от времени посещающими Землю. На турнире в Тилбурге в 1979 году, когда он в который раз начал говорить о летающих тарелках, Олег Романишин позволил себе какое-то ироническое замечание, и Смыслов не на шутку рассердился.

После поездки на Филиппины, насмотревшись как местные хилеры без всякой анестезии удаляют опухоли, был под сильным впечатлением увиденного, но потом прошел и этот период.

В июле 1999 года в его речах появился новый мотив: «Знаете, Г., что за даты близятся? Да вот именно! Нострадамусовы! А ведь Нострадамус многое правильно предсказал… Вот например…»

Рассуждал о деталях конца мира, приводя мне, сомневающемуся, решающий аргумент: я сам по телевизору слышал. Но как только все указанные сроки прошли, сошло на нет и это увлечение.
* * *

Всё победила религия. Такое случается нередко, особенно в годы, когда последний причал становится виден отчетливо. Утверждал, правда, что верующим был с молодых лет. Проверить это невозможно, но когда я познакомился с ним, носил крест на золотой цепочке, а во время прогулок, если представлялась возможность, всегда заходил в церковь, ставил свечку, крестился на иконы.

Знатоком Библии он не был,  но играет ли это какую-либо роль? Ведь для веры не нужны знания, и настоящая вера не имеет сомнений.

Он знал о моем равнодушии к религии, и когда я задавал вопросы, болезненные для каждого верующего, он сдвигал брови, и я слышал в его голосе интонации: правильный ответ на вопрос – что делал Бог до сотворения мира? – Занимался сооружением ада для задавателей такого рода вопросов!

Однажды, начитавшись на ночь Шестова, спросил его: разве Писание может выдержать очную ставку с самоочевидными истинами?

Насупился: «Вы, Г., всяких книжников, фарисеев да садуккеев читаете, а вместо этого полезнее было бы в церковь сходить, или хотя бы в синагогу».

Его увещевания действовали на меня так же мало, как рассказы о  появлении Девы Марии в Лурдской пещере или о превращении воды в вино. Но он благоволил ко мне и позволял высказывать взгляды, несозвучные с его собственными, при условии, что я не делаю этого очень часто и вопросы ставлю не слишком остро. Но когда я старался не перечить ему и проявлял смирение, он не мог не чувствовать, что это смирение Агриппы, согласившимся с апостолом Павлом: ты меня почти убедил.

Я стал избегать религигозных тем, поняв, что в споре убедить нельзя, а обидеть нетрудно. Тем более собеседника, слушающего не аргументы логики и рассудка, а обладающего верой, которая идет от сердца и потому не нуждается в доказательствах.

Как и все верующие, он считал земное бытие не более как переходом к вечному. Не знаю, каким виделся ему рай, если удастся, «на проскоке» (одно из любимых выражений!) очутиться там. Наверное, представлялся  местом, наполненным божественным пением, музыкой Баха, игрой в шахматы, прогулками по дивной природе, неторопливой беседой с друзьями.

Вспоминал: «В 77-м году был я секундантом Спасского на его матче с Гортом, и пригласили нас на прием в советское посольство. Дело было в Рейкьявике. Не помню уж о чем разговор зашел, но Борис Васильевич сказал так иронично советскому послу: а Василий Васильевич у нас в боженьку верует… Посол и особенно жена его так прямо и взвились – что-за чепуха! Прямо-таки мракобесие, поповщина, а у меня спрашивают: «Правда?» А я говорю: «Правда. Всё правда…»

Перед тем, как записывать в Голландии первую в жизни пластинку, волновался очень. Утром пошел в церковь, долго молился, а вернувшись из студии в Хилверсуме, где всё прошло отлично, сказал: «Не поверите, Г., подмигнула мне Мать Мария, давай мол, не робей, всё будет хорошо. Так знаете ли – у меня от сердца аж отлегло…»

В Элисте августом 1998 года я разговаривал с Майей Чибурданидзе и ее духовным наставником. Прощаясь, отец Рафаил, крупный черноволосый мужчина лет шестидесяти в рясе, спросил испытующе: «Ежели предал лучший друг, и друг простил предавшего на смертном одре – будет ли он прощен?»

На следующий день увидел в Москве Смыслова, которому и переадресовал вопрос отца Рафаила. Тот долго не раздумывал: «На том свете разберутся!» К этому ответу он прибегал не раз, когда речь шла не только о религиозных проблемах, но и о вопросах каждодневной жизни.

В 1982 году я побывал в Ленинграде. Хотя был у меня уже голландский паспорт, мне настоятельно рекомендовали не делать этого: стояли чугунные советские времена, и последствия такого визита были непредсказуемы.

Игнорировав обязательную для пассажиров круизного судна программу с экскурсиями и посещением музеев, я следовал своей собственной. За несколько часов до отплытия теплохода, не удержавшись, заглянул в Чигоринский клуб.

«Двери-то какие обшарпанные, когда ремонт делать будем?.. Видите: иностранец пришел…» – сказал, войдя в знакомые с детства стены. История обросла подробностями. Потом рассказывали, что Сосонко, тайком приехав в Ленинград, обещал выделить десять тысяч долларов на ремонт клуба.

«Слышал, слышал, Г., про ваш набег, – говорил Смыслов, когда мы месяц спустя встретились на турнире в Тилбурге. – На проскок пошел? Совсем голову потерял?» – улыбаясь, по-отечески выговаривал мне.

Играли мы в пятом туре, все наши партии раньше кончились вничью, какие и без игры. Смыслов пассивно разыграл дебют, и с каждым ходом мое преимущество увеличивалось. Когда позиция черных стала совсем проигранной, он, приподнявшись на стуле, протянул руку и торжественно произнес: «Радуйтесь, Г., но не гордитесь. Я не могу играть против своих друзей!»

Ворчал и дулся на меня весь следующий день: «Этот? Да он родного отца за пятьсот долларов прирежет, а не то что десять тысяч кому-нибудь пожертвует. Жди от него…» Но потом всё вошло в привычную колею: каждодневные прогулки по окрестностям небольшой деревушки под Тилбургом, где жили участники турнира, и длинные-длинные разговоры обо всем.

Эту партию Смыслов не забыл и через два года в том же Тилбурге взял реванш. Играл он с большим воодушевлением, и я вспомнил Таля, заметившего, как «ввинчивает» в таких случаях фигуры в доску Василий Васильевич.

Однажды рассказал ему о модной теории: чтобы добиться успеха в какой-либо деятельности, надо посвятить работе десять тысяч часов. «Десять тысяч часов, говорите? Не знаю, не знаю… Но я шахматами занимался в детстве много, очень много.  Не считал, конечно, но мог просидеть за доской часов восемь, а то и дольше.

Алехин, Капабланка, Тарраш, Нимцович. У отца в библиотеке примерно сотня шахматных книг в наличии было, вот их все и изучил. Может это звучит нескромно, но когда я читал книги эти, было у меня чувство, что всё это мне уже знакомо. В шахматах мне не нужен был никакой Карузо, чтобы давать советы. А Тарраша вы, кстати, читали? Это потом Тарраш у нас в немилость впал, у нас ведь многие в немилость впадали, вот и Тарраш впал, а так «Современная шахматная партия» – книга отличная. Очень доступно излагал всё Тарраш. Не читали? Очень советую, никогда не поздно…

А первый турнир сыграл я в 35-м году в летнем павильоне Парка Горького, было мне четырнадцать лет… А так – родитель мой меня дома выдерживал. Поначалу без ладьи играл, а потом дядя мой Кирилл Осипович, шахматист второй категории, со мной матч сыграл и получил я от него книгу Алехина «Мои лучшие партии». И надписал дядя Кирилл – “Победителю в матче, будущему чемпиону мира Васе Смыслову. 29 мая 1928 года”. Книга эта до сих пор у меня хранится…»
* * *

В нем, как во многих русских людях, было заметно с одной стороны – преклонение перед иностранным, восхищение качеством, обслуживанием в ресторане, сервисом, вообще отношениями между людьми, с другой – ироническим, порой и презрительным подтруниванием над всем этим.

Чувства, на первый взгляд противоположные, а на самом деле очень легко уживающиеся друг с другом. Они имели (имеют) место в России в разные исторические времена, нередко и с перекосом в ту или иную сторону.

Легко объяснимый синдром покупок был у всех, приезжавших из Советского Союза, но у Смыслова был рецидив этого синдрома: обмен только что купленной вещи. После осмотра обновки, когда и всестороннего обсуждения ее с коллегами, на следующий день торжественно нес покупку в магазин для обмена или возврата денег.

Не знаю, когда у него проявился этот синдром, но в середине семидесятых годов это был уже застарелый недуг, не поддающийся лечению. Думаю, что когда в первый раз обмен безболезненно удался, ему захотелось сладострастно испытывать это ощущение всё чаще и чаще, а потом уже и всегда. Как алкоголик, утверждающий, что может расстаться с пагубным пристрастием в любой момент, он не считал это болезнью, стараясь припомнить случаи окончательной покупки, или попросту утверждая, что может легко обойтись без обмена.

«Давайте, Г., погуляем, но прежде в магазин зайдем, купим кофточку Надежде Андреевне. А потом уж отправимся, куда скажете», – предлагал В.В. перед традиционной прогулкой перед туром. «Нет уж, вы сами, В.В., покупайте, я на улице подожду, а завтра пойдем с вами менять…» Смеялся.

В другой раз обменивали блузку, уже обмененную днем раньше, но в конце концов не показавшуюся ему из-за слишком вольного покроя.

«Вам действительно нравится, Г.? – спрашивал В.В. с той же интонацией как и сутки назад, при покупке только что обмененной кофточки. И вздыхая, добавлял: «Знаете, однажды играл я в Швейцарии и выбрал для Надежды Андреевны кофточку. Так она ее в пух и прах раскритиковала. И так получилось, что через два месяца секундировал я Спасскому в Женеве, когда он с Портишем играл. Зашел в универмаг, глаза прямо разбежались, и можете себе представить, Г., из всех фасонов и расцветок выбрал ту же самую кофточку, что в прошлый раз…»

Войдя однажды в большой магазин на торговой улице Амстердама и увидев платья и блузки различных фасонов и расцветок, комментировал: «А ситцы те французские, собачьей кровью крашены…»

«В.В., а почему говорят – в Москве теперь всё есть, а все-таки здесь покупают? – спрашивал у него в начале перестроечных времен. – В чем здесь штука такая?»

«А помните, Г., еще у Островского сказано – вам какого винца налить? – лакей спрашивает. Французского? Высшего качества? Это нам недолго. Наклеечку переменить и дело с концом. Всё поняли, Г.?»
* * *

На шансы ветерана в борьбе за первенство мира «наверху» смотрели скептически. Перед полуфинальным матчем с Золтаном Рибли (1983) он отправился на прием к председателю Спорткомитета Марату Грамову.

«В вашем возрасте, Василий Васильевич, – без обиняков сказал Грамов, – надо не за мировое первенство бороться, а думать о кое чем другом…»

Но несмотря на годы, сохранялись у него еще честолюбие, энергия и хладнокровие, необходимые для борьбы. Готовился к матчу как никогда и победил заслуженно, разгромив Рибли. Матч этот игрался в Лондоне одновременно с матчем молодого Каспарова с Корчным, за которым и следила главным образом публика и пресса. Я тоже приехал на тот матч, но частенько виделся и со Смысловым.

Потчевал однажды в гостиничном номере печеньем, привезенным из Москвы: «Попробуйте песочного, Г.,. Песочные Надюше особенно удались… Вы таких во всем Лондоне не найдете. Попробуйте, попробуйте… Какие вам там еще тирамису у итальянцев…»


Матч Смыслов – Рибли, Лондон, 1983

В последней партии согласился на ничью с лишней фигурой. «Почему?» – спросил у него. «Мне тот же вопрос, Г., и Гарри задал. Но Гарик ведь у нас еще человек молодой, горячий, но вы-то понимаете, что поступил я в соответствии с традициями.  Ну что я буду добивать Золтана, ежели ничья мне победу в матче приносит…»

Верил, что судьбой предназначено ему выиграть и у Каспарова, выйти на Карпова и снова сражаться за чемпионский титул. Не понимал, какую грозную силу представлял уже тогда Гарри Каспаров. Не говоря уже о дебютном репертуаре обоих – с трехлинейкой Мосина против танка!


Финальный претендентский матч. Вильнюс 1984. Часы включает Владас Микенас.

Вспоминал потом: «Когда я с Каспаровым в Вильнюсе играл, аудитория болельщиков-музыкантов четко разделилась: артисты оперного театра с Норейкой во главе – за меня были, а гастролировавшие там эстрадники, в том числе и Алла Пугачева, моего соперника поддерживали, он ведь младше меня на сорок лет…»


С коллегами по чемпионскому званию


Пять чемпионов мира. Москва 1990


Магнус Карлсен только что получил в подарок книги седьмого чемпиона мира. Москва 2004

Сказал как-то: «Когда за звание чемпиона мира борешься, надо постоянно быть готовым к военным действиям. Постоянно. А когда я чемпионское звание в 57-м году завоевал, появилось чувство, будто против меня весь остальной мир восстал. Я – против всего мира. Не способствовало это ни спокойной жизни, ни комфортному состоянию души. Можеть быть поэтому в матч-реванше Ботвиннику уступил, а не только потому, что болел во время матча. А может, потому и болел, что дискомфорт внутренний чувствовал… Ведь когда я матч-реванш Ботвиннику проиграл, всему народу объявили, что новый чемпион мира зазнался, плохо подготовился, в шапкозакидательство впал, вы ж знаете, как это у нас делается. А на самом деле болел я, и сильно болел, и не одну партию с температурой играл, после матча у меня даже воспаление легких обнаружили…»

Но слова «проиграл» обычно избегал бессознательно (или сознательно?). Говорил обычно: «В матч-реванше с Ботвинником меня постигла немилость судьбы».

Или: «В партии с Ботвинником в Гронингене в 1946 году впервые опробовал новую систему в Грюнфельде, но хотя разочарование пришлось пережить тогда, уже с Эйве в 48-м году в претендентах удалось победу одержать и моим именем система та названа».

Чемпионской ментальностью обладал с юных лет. Верил в себя, в судьбу, в собственное предназначение. Однажды сказал скептически:
«Дважды кряду победить в турнире претендентов? Пожалуй, ему это не удастся…»
«А вы то сами, Василий Васильевич? Вы то?!»
«Так то ж я!»

А когда в 1935 году Алехин проиграл матч Эйве, Смыслову было четырнадцать. Школьный товарищ спросил его: «Вася, хотел бы ты быть Алехиным?» – «Побежденным – нет!» – ответил подросток.


Только что закончилась последняя партия матча Ботвинник – Смыслов (1957). Чемпион мира с женой в толпе болельщиков. «Когда мы вышли из концертного зала имени Чайковского движение на Садовом кольце было остановлено…»
* * *

20.3.1998. «Знаете, В.В., мне тут книгу прислали о знаменитых шахматистах-евреях, в Израиле изданную. Там и вы помянуты…»

Засмеялся: «Ну это они мне польстили так, Г., просто польстили. Помню, говорили что-то об этом… Но нет, не думаю… – и снова после паузы: – Да-а-а, польстили мне, однако…»

Через несколько лет этот вопрос всплыл снова. «…мама моя еврейка была?..» Долгая пауза. «Да нет, пожалуй, не была… Хотя Рохлин и говорил что-то об этом, да и другие. Не знаю, не знаю… Нет, не думаю всё же, что была… Конечно, ежели вглубь идти, всё что угодно можно обнаружить. Да и то скорее по другой линии, по отцовской. Мне тут из Петербурга привезли отцовский диплом об окончании Технологического института. Так оказывается, был мой батюшка Иосифович, а не Осипович. Отец мой в 43-м году умер, а матушка пережила его почти на сорок лет, она с моим старшим братом жила. Но знаете, если копать, так и до Ивана Грозного можно дойти… Меня ведь всюду принимали с одинаковым почетом, хоть в Израиле, хоть в арабских странах. Я вообще на вопросы национальности очень спокойно смотрю. Вот звонили мне как-то из Еврейской Энциклопедии, составляли они список известных евреев. Тот же вопрос задали. Так я им так же и ответил: был вроде кто-то, но точно сказать не могу… А те: если вы сами точно не знаете, не можем включить вас в список. Так что мне, в отличие от Михаила Моисеевича, здесь гордиться особо нечем. Но знаете, Г., меня это и не занимало никогда…»

Оставим в покое и мы национальность седьмого чемпиона мира. Не в этом дело. И не в том, что Борис Васильевич Спасский говорил порой при совместном анализе – ах, Василéвич, Василéвич, умная еврейская голова. И не в том, что в последние годы выглядел он как библейский пророк, сошедший с картины Рембрандта.

Россия, его Россия была для него единственной родиной, и был он глубоко русским человеком. Латинская пословица «ubi bene ibi patria» и ее русский эквивалент – «где кисель, там и сел» – сказаны не о нем.

Говорил: «Перед поездкой за границу волнуешься, живешь этим, дни считаешь, а окажешься где-нибудь, так уже через недельку домой хочется, на природу, рыбку половить… А что Борис Васильевич давеча сказал о двух пушках, у меня на даче стоящих и в сторону Кремля нацеленных, то вы сами, Г., знаете – дряни у нас немало разнообразной, но как там у поэта сказано… – снял очки, протер стекла – “и хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать, но ближе к милому пределу мне всё б хотелось почивать”».

В 1977 году играли в турнире в Бразилии. Гуляя по Сан-Паулу, частенько доходили до «ливрарии» – магазине русской книги, но внутрь Смыслов заходить побаивался – не ровен час, кто увидит. Пока я рылся в книгах, ожидал меня на скамейке в скверике.

Перед выходным днем дал ему солженицинский «Архипелаг Гулаг». Утром сидел смурной в лобби гостиницы, ожидая работников торгового представительства, чтобы вместе отправиться в какой-то магазин за кожевенной продукцией.

«Ой, Г., что вы со мной наделали… Я до пяти не спал, всё читал, читал. Вспомнил то время… Верно, всё верно описывает Солженицын. Отец ведь мой тоже Технологический институт в Петербурге окончил. И сокурсников его в тридцатых годах арестовывали в Москве и в Питере. Он меня старался оберегать от всего, но я уже не маленький был, пусть всего и не понимал, но кое о чем догадывался…»
И, закрывая глаза, прикладывал руки ко лбу.

«Вот они… Идут… Идут, злодеи», – Смыслов уже заметил входящих через дверь-вертушку похожих друг на друга людей среднего возраста с короткими прическами. «Здравствуйте, здравствуйте, – поднялся им навстречу В.В. – Рад вас видеть! – А где же Никанор Иванович? Не получилось? Обида какая…»

Весь очень большой и интересный материал читать по ссылке

Размещено 26 июня 2015, 19:19