Category Archives: Туризм, путешествия и кулинария

Exhibition IMTM 2016 in Tel Aviv (photo album)

The 22nd annual International Mediterranean Tourism Market – IMTM 2016 was held at the Tel Aviv Exhibition Grounds on 9-10 February 2016.

Delegations from 48 countries attended this year’s IMTM, a record number of foreign representatives in recent years, including the first delegations from the US, Lapland, Taiwan, as well as a delegation from Egypt’s Air Sinai and the Moscow Tourism Board. Representatives from Italy, Germany, Bulgaria, Spain, Finland, Sweden, Portugal, India, France, Ecuador, Japan, Nepal, Vietnam, Greece, Cyprus, Serbia, Slovenia, Slovakia, Romania, Georgia, Lithuania, Hungary, Poland, Philippines, South Africa, Tanzania, Morocco, Ethiopia, Panama, Peru, and other countries also participated.

***

В выставочных павильнах “Ганей Тааруха” в Тель-Авиве 9-10 февраля состоялась 22-я международная выставка туризма IMTM 2016, в которой, помимо большого количества израильских, приняли участие фирмы из почти 50 стран мира. Здесь представлен фотоальбом, состоящий из сотен снимков.

***

בגני התערוכה בתל אביב, נערכה ב-9-10 בפברואר תערוכת תיירות בנלאומית שבה השתתפו המון חברות ישראליות  ועוד חברות מכמעט 50 מדינות בעולם. פה מוצג האלבום שבו יש מאות תמונות מהתערוכה

11.02.2016

IMTM_2016_1 043 IMTM_2016_1 044

IMTM_2016_1 012 IMTM_2016_1 013

IMTM_2016_1 022 IMTM_2016_1 023

IMTM_2016_1 038

IMTM_2016_1 026 IMTM_2016_1 027

IMTM_2016_1 030 IMTM_2016_1 032

IMTM_2016_1 051  IMTM_2016_2 004

IMTM_2016_1 053

IMTM_2016_1 097 IMTM_2016_1 098

IMTM_2016_2 043

IMTM_2016_1 100 IMTM_2016_1 104

IMTM_2016_1 109

IMTM_2016_1 117 IMTM_2016_2 061

IMTM_2016_2 001 IMTM_2016_2 005

IMTM_2016_2 007 IMTM_2016_2 009

IMTM_2016_2 010 IMTM_2016_2 011

IMTM_2016_2 014 IMTM_2016_2 020

IMTM_2016_2 024

IMTM_2016_2 026 IMTM_2016_2 027

IMTM_2016_2 028 IMTM_2016_2 029

IMTM_2016_2 030 IMTM_2016_2 031

IMTM_2016_2 032 IMTM_2016_2 034

 

IMTM_2016_2 037 IMTM_2016_2 038

IMTM_2016_2 040 IMTM_2016_2 087

IMTM_2016_2 089 IMTM_2016_2 090

IMTM_2016_2 093 IMTM_2016_2 094

IMTM_2016_2 068 IMTM_2016_2 067

IMTM_2016_2 322 IMTM_2016_2 325

IMTM_2016_2 095 IMTM_2016_2 096

IMTM_2016_2 098

IMTM_2016_2 041 IMTM_2016_2 062

IMTM_2016_2 064

IMTM_2016_2 073 IMTM_2016_2 075

IMTM_2016_2 058

IMTM_2016_2 054 IMTM_2016_2 051

IMTM_2016_2 050 IMTM_2016_2 047

IMTM_2016_2 046 IMTM_2016_2 044

IMTM_2016_2 084 IMTM_2016_2 081

IMTM_2016_2 086 IMTM_2016_2 078

IMTM_2016_2 076 IMTM_2016_2 069

IMTM_2016_2 412 IMTM_2016_2 416

IMTM_2016_2 426 IMTM_2016_2 431

IMTM_2016_2 101 IMTM_2016_1 065

IMTM_2016_2 396 IMTM_2016_2 401

IMTM_2016_2 229

IMTM_2016_2 226 IMTM_2016_2 223

IMTM_2016_1 073 IMTM_2016_1 076

IMTM_2016_1 084 IMTM_2016_1 083

IMTM_2016_1 094 IMTM_2016_2 252

IMTM_2016_2 109  IMTM_2016_2 113

IMTM_2016_2 112 IMTM_2016_2 107

IMTM_2016_2 118 IMTM_2016_2 108

IMTM_2016_2 116 IMTM_2016_2 243

IMTM_2016_2 122 IMTM_2016_2 121

IMTM_2016_2 119

IMTM_2016_2 168 IMTM_2016_2 408

IMTM_2016_2 170 IMTM_2016_2 171

IMTM_2016_2 175 IMTM_2016_2 182

IMTM_2016_2 184 IMTM_2016_2 185

IMTM_2016_2 186 IMTM_2016_2 190

IMTM_2016_2 195 IMTM_2016_2 188

IMTM_2016_2 198 IMTM_2016_2 202

IMTM_2016_2 203 IMTM_2016_2 197

IMTM_2016_2 180 IMTM_2016_2 205

IMTM_2016_2 206 IMTM_2016_2 215

IMTM_2016_2 209 IMTM_2016_2 210

IMTM_2016_2 213 IMTM_2016_2 214

IMTM_2016_2 215 IMTM_2016_2 217

IMTM_2016_2 218 IMTM_2016_2 219

IMTM_2016_2 221 IMTM_2016_2 232

IMTM_2016_2 235 IMTM_2016_2 236

IMTM_2016_2 239 IMTM_2016_2 251

IMTM_2016_2 248 IMTM_2016_2 246

IMTM_2016_2 244

IMTM_2016_2 256 IMTM_2016_2 255

IMTM_2016_2 262 IMTM_2016_2 257

IMTM_2016_2 267 IMTM_2016_2 268

IMTM_2016_2 270 IMTM_2016_2 271

IMTM_2016_2 272

IMTM_2016_2 276 IMTM_2016_2 277

IMTM_2016_2 284 IMTM_2016_2 279

IMTM_2016_2 281 IMTM_2016_2 285

IMTM_2016_2 306

IMTM_2016_2 307 IMTM_2016_2 308

IMTM_2016_2 407 IMTM_2016_2 309

IMTM_2016_2 310 IMTM_2016_2 312

IMTM_2016_2 320 IMTM_2016_2 321

IMTM_2016_2 326 IMTM_2016_2 327

IMTM_2016_2 328 IMTM_2016_2 329

IMTM_2016_2 333 IMTM_2016_2 344

IMTM_2016_2 346 IMTM_2016_2 347

IMTM_2016_2 348 IMTM_2016_2 351

IMTM_2016_2 353 IMTM_2016_2 356

IMTM_2016_2 358 IMTM_2016_2 359

IMTM_2016_2 362 IMTM_2016_2 361

IMTM_2016_2 364 IMTM_2016_2 366

IMTM_2016_2 368 IMTM_2016_2 369

IMTM_2016_2 371 IMTM_2016_2 372

IMTM_2016_2 373 IMTM_2016_2 375

IMTM_2016_2 376 IMTM_2016_2 379

IMTM_2016_2 380

IMTM_2016_2 384 IMTM_2016_2 125

IMTM_2016_2 386  IMTM_2016_2 128 IMTM_2016_2 130 IMTM_2016_2 132 IMTM_2016_2 133

IMTM_2016_2 135 IMTM_2016_2 136 IMTM_2016_2 138

IMTM_2016_2 123 IMTM_2016_2 141 IMTM_2016_2 143 IMTM_2016_2 166

IMTM_2016_2 144 IMTM_2016_2 148 IMTM_2016_2 151

IMTM_2016_2 153 IMTM_2016_2 154 IMTM_2016_2 156 IMTM_2016_2 157 IMTM_2016_2 158 IMTM_2016_2 159 IMTM_2016_2 160 IMTM_2016_2 161 IMTM_2016_2 162 IMTM_2016_2 163

***

Непарадная Беларусь. Ряд материалов

Ряд материалов о серьезных проблемах, подстерегающих туристов в Беларуси, да и не только туристов. 

Непарадная Беларусь

Этим постом я восстановлю равновесие в рассказах о Беларуси, чтобы ни у кого не складывалось ощущения, что я воспринимаю эту страну исключительно как Рай на Земле. При всей чистоте, аккуратности и ухоженности Беларусь очень далека от процветающей страны, на которую спешат равняться половина государств планеты.
Беларусь глубоко и безнадежно застряла в совке, правда при этом усердно закрашивая фасады и латая прорехи.
Особенно хорошо это становится заметно, когда все дальше отъезжаешь от Минска.
И хоть многие маленькие городки выглядят действительно очень ухожено, это всего лишь максимально возможный косметический ремонт того, что осталось в наследство от СССР. Его просто сберегли и не просрали…Непарадная БеларусьCollapse )

2. В непарадную Беларусь мы поедем на машине. Выехав из Минска и направившись в сторону Вильнюса, мы увидим совершенно разную Беларусь. Причем дорога, как машина времени. Чем больше километров проезжаешь, тем больше лет назад отматывается.
Первых несколько десятков километров от столицы мы едем по отличной бетонной двухполосной дороге, на которой допускается скорость 120 км/час и которая является платной для иностранцев (кроме россиян). А для граждан Беларуси – бесплатной. Коммунизм…
Непарадная Беларусь3. Километров через 25 платная дорога заканчивается, две полосы сходятся в единое полотно, которое, в прочем, качеством покрытия ничуть не хуже бетонки. Да уж, что-что, а дороги белорусы в своей стране построили отличные.
Непарадная Беларусь4. На трассе до Бегомля довольно много электронных табло-указателей, где указана предельная скорость движения, температура воздуха и температура дорожного покрытия. Прямо как в Формуле-1
Непарадная Беларусь5. Навстречу несколько раз попадались колонны с техникой. Правда, не с военной и не с гуманитарными конвоями, а с сельскохозяйственной. В одной колонне я насчитал 25 комбайнов!
Непарадная Беларусь6. В 100 км от Минска все вокруг выглядит совершенно по-другому, чем около столицы.
Большие каменные частные дома сменились деревянными избушками, исчезли билборды и электронные указатели, вокруг все больше леса и маленькие деревушки.
Непарадная Беларусь

7. На столбах вдоль дороги и на полях очень много аистов. Их здесь называют “бусел”, и буслик (аистенок) является одним из символов Беларуси наравне с картошкой, зубром и драниками.
Непарадная Беларусь

8. Вместо электронных знаков ограничения скорости, встречаются даже такие чудеса дизайнерской мысли
Непарадная Беларусь

9. Провинция в Беларуси живет очень небогато. В деревнях с работой далеко не все хорошо, поэтому внешне многие деревни выглядят не очень празднично. Но при этом и забор будет стоять ровно, и дом не будет выглядеть покосившимся.
Непарадная Беларусь

10. В Беларуси до сих пор есть старые советские киоски Союзпечати. В России они тоже есть, но их наполнение хоть в какой-то степени ушло от 80-х годов прошлого века. В Беларуси не ушло. Заглянув в киоск, я даже подумал, что заглянул в киоск около своей школы, в котором в 86-м году я покупал марки с изображением голых греческих богинь.
Непарадная Беларусь

11. Придорожные магазины навевают уныние. С придорожным сервисом в этой части Беларуси полная задница. В смысле, его нет вообще. Вот вообще. Попить кофе в придорожном кафе я хотел как только мы выехали из Минска. Это можно было сделать только на нескольких заправках и в кафе в Бегомле. Которое оказалось единственным (!!!) на пути до Глубокого (а это 150 км). Об отелях, ресторанах или шиномонтаже можно и вовсе молчать, этого вообще не встретилось.
Непарадная Беларусь

12. В Беларуси можно увидеть много военной техники на постаментах на въездах в городах. Помимо этого ИЛ-14 мы видели штурмовик СУ, пару танков и БМП-1
Непарадная Беларусь

13. На дорогах в провинции можно  встретить самые разные транспортные средства
Непарадная Беларусь

14. Иногда даже резвые мотоблоки
Непарадная Беларусь

15. Пункт продажи дров
Непарадная Беларусь

16. Вдоль дороги, конечно, очень красиво! Просто безумно красиво и … пусто.
Непарадная Беларусь

17. Названия деревень иногда умиляют Казлы, Вауки, Сароки, Барсуки, Вуглы…
Непарадная Беларусь

20. Сворачиваем с трассы и попадаем в еще более отдаленное прошлое с легким налетом современных реалий
Непарадная Беларусь

21. Белорусская деревня
Непарадная Беларусь

22. Видимо, это тоже дорога
Непарадная Беларусь

23. Поселок Опса в 10 километрах от места схождения границ Беларуси, Литвы и Латвии.
Здесь вообще все застыло в 60-70-х
Непарадная Беларусь

24. Местный супермаркет
Непарадная Беларусь

25. Танцевальный зал. Это предшественник сельского клуба, который, в свою очередь, был предшественником дискотеки и ночных клубов
Непарадная Беларусь

26. Деревенское ивент-агентство
Непарадная Беларусь

27. Жестко. Пятница и суббота. По 7000 рублей с человека (около 27 российских рублей).
Вот куда нужно тусить ездить. Дешево и сердито
Непарадная Беларусь

28. Местный МТС сдает рекламные площади
Непарадная Беларусь

30. Совершенно случайно мы оказались около глубокского райотдела милиции и увидели этот шедевр.
Милиционеры долго не могли понять, почему около стенда с ориентировками стоит такой смех…
Непарадная Беларусь

31. Видимо, в этой деревне электрик Царь и Бог. Без него здесь точно никто не разберется
Непарадная Беларусь

32. Беларусьтелеком
Непарадная Беларусь

33. Заброшенная усадьба, которую взялся реставрировать один предприниматель. Денег у него не хватило, поэтому пришлось все бросить как есть.
Непарадная Беларусь

34. Не самое яркое детство
Непарадная Беларусь

35. Ящики эксплуатируются, судя по газете в одном из них
Непарадная Беларусь

36. Но, черт побери, как же в этих советских деревнях красиво!!!
Непарадная Беларусь

37. Рыбаки унылы. Рыбы нынче в озерах очень мало. “Не то, что раньше”
Непарадная Беларусь

38. Даже снасти, как в моем детстве, когда мы делали удочки из орешника. Правда, катушки к ним изолентой не прикручивали
Непарадная Беларусь

39. Сюрр. Что делает этот пингвин с золотой рыбкой на глухом берегу озера, одному Богу известно…
Непарадная Беларусь

40. При всем внешнем благополучии, чистоте и ухоженности, далеко не всем в Беларуси живется хорошо.
В комментариях к предыдущему посту мне справедливо обращали внимание на сложности с работой, низкие зарплаты, высокую инфляцию, зависимость от потрясений в России и т.д. и т.д. Все это действительно есть и беспокоит многих белорусов.
Их денежная единица летит в пропасть давно и быстро, постоянно обновляя рекорды курса по отношению к другим валютам. У меня в руках банкнота максимального номинала – 200 тысяч рублей. Когда я приехал в Беларусь, курс местного рубля к доллару был 16,5 тысяч, т.е. эта банкнота равна всего лишь 12 долларам. Когда я через неделю уезжал, курс приблизился к 18 тысячам за доллар…
В общем, далеко не все хорошо и радужно в Беларуси, как могло бы показаться из моих предыдущих публикаций.
Непарадная Беларусь

41. Но дороги у них все равно отличные даже в маленьких деревнях в стороне от трасс.
С четкой разметкой, целыми бордюрами и новыми дорожными знаками…
Непарадная Беларусь


Предыдущие мои фоторепортажи и фотосюжеты:

Город, в котором мэр – не по О любви к Беларуси На могиле Мюнхгаузена Аллея трезвости в Беларуси Белорусский Париж

Оригинал и комменты

Одна ночь из жизни минских родителей: очередь, перекличка, сон на земле, чай из термоса… 28 августа 2015

14:58 20.08.2015

Из фейсбука, Сергей Боженко, Симферополь, 20 августа в 9:46

О Беларуси слышно мало.
В общем если суммировать что я вообще об этой стране слышал, то получится вот такой набор:
1) Реальный клон СССР.
2) Действующее как в те годы КГБ.
3) Бизнес есть, работать тяжело, но кто договорился с властью, тот в шоколаде.
4) Продукты натуральные как в СССР.
5) Дороги – класс!
Так получилось, что ехать из Киева в Литву было короче через Беларусь, да и посмотреть своими глазами хотелось.
Поехал. Могу коротко поделиться впечатлениями, если интересно.
По Украине дорога проходила через Полесье, впечатление гнетущее. Вроде и Киев недалеко, а цивилизация кончилась достаточно быстро, так что к Беларуси я подъехал уже подготовленный.
Особое впечатление – Чернобыльская зона. На въезде-выезде проверяют, останавливаться и выходить из машины запрещено. Проехал мимо брошенных пятиэтажок, ощущения сюрреалистические.
Вдруг почувствовал першение в горле, непонятный шум в ушах. Думаю, что все таки психосоматика, так реагирует подкорка на наши давние страхи. Дальше красивая дорога через густой лес, периодически горелый. На дороге никого. Километров за 40 встретил одну машину.
После украинской вольницы на границе в Беларуси сразу стали приучать к порядку. Отогнали назад под светофор, на абсолютно пустой границе стоял почти час под палящим солнцем. Когда подъехали еще пару машин, всех пропустили. Документы смотрели очень пристально, тщательно выспрашивали о цели приезда, почему машина на европейских номерах, чем я вообще занимаюсь и т.д. Потом под предлогом ксерокопирования, мои документы куда то унесли почти на час.
За это время случайно подслушал пару разговоров белорусов что возвращались из Украины. Оказывается, ездят они в основном за продуктами. Особенно ценится мясо, но таможенники нещадно его изымают. Завозить не разрешают ни мясо, ни колбасу, даже не в торговых масштабах, для личного потребления.
Пропустили. Здравствуй Беларусь!
Тут меня ждал первый прикол. Сразу после выезда с белорусской таможни стоит ржавый-прержавый указатель “Украина, Житомирская область” и началась такая адская дорога, как будто по ней только танками ездят. В голове непонятка – куда же я попал? Вроде должен быть в Беларуси с “шикарными” дорогами, а тут такой ад. Через несколько километров встретил дальнобойщика, меняющего колесо. Он мне и пояснил что оказывается это еще территория Украины, а Беларусь начнется позже. Как такое возможно я не совсем понял, но где-то читал что процесс демаркации наших границ еще не закончен. В общем реальный идиотизм, позорящий наше государство.
Через некоторое время действительно появился знак извещающий что я наконец-то добрался до Беларуси, и ровно от этого знака началась достаточно гладкая дорога, практически без ям. Не европейская конечно, обычная двухрядка без разделителя, но без ям. Сразу же остановили люди в военной форме, обыскали машину. Кто это был – непонятно, сказали, что граница это одно, а они совсем другое. Разговаривают действительно как в СССР, усиленно формируя мнение что ты микроб. Ну да ладно.
До Гомеля мне было ехать 200 км. Ехать пришлось часа 4, несмотря на то что дорога ровная и абсолютно пустая. В деревнях ограничения 50, не только знаками, но и на асфальте написано. За эти 200 км, практически не встретил людей, даже деревни не производят впечатление жилых – свет почти не горит. Как мне пояснили уже в Минске, очень дорогая электроэнергия, в селах стараются свет, без особой нужды, не включать.
Очень хотелось есть. За эти 200 км на дороге четыре раза встретилась абсолютно идентичная реклама кафе, что то похожее на коопспилку. В одно из них и решил заехать.
Реальная машина времени, с запахами и аксессуарами. Я был единственный посетитель, обслуживала меня тетя в кокошнике, на груди у нее был бейдж “Буфетчица 7-го разряда…” Она мне обрадовалась. Но на вопрос могу ли я оплатить картой, очень взволновалась и предложила для начала оплатить мелкий платеж, например, чай. Мол если пройдет, то тогда уж накормим…
На вопрос, какой сейчас курс белорусского рубля к евро, напряглась, глаза у нее забегали. “Валютой я не интересуюсь и курса не знаю” – отрезала она. Оплата за чай прошла, мне позволили заказать ужин. Заказал я много ( собственно что было): рассольник, салат, чебурек. Рассольник представлял из себя маленькую плошку (у меня из такой кот ест) с прозрачной жидкостью в которой плавали соленные огурцы и картошка, правда было достаточно сметаны. На вкус это было также как и на вид. Салат представлял из себя еще более маленькую плошку в которую было мелко покрошена четвертинка небольшого помидора и столько же огурца. Чебурек был сделан из пышного дрожжевого теста Смайлик «smile» с непонятной субстанцией внутри. В общем это был беляш, как я помню его из детства, непонятно зачем они назвали его “чебуреком”…
Чтобы не умереть с голоду, взял в холодильнике действительно вкусное мороженое. Заплатив за столь содержательный ужин почти 10 евро, понял, что советский союз цен не касается. Дальше мне приходилось регулярно в этом убеждаться, например, бутылка “Боржоми” на заправке стоит больше 2 евро бутылка. Вообще цены после Украины, очень даже крутые.
В Гомеле меня ждала встреча с платной автодорогой. Хорошо, что я предварительно прочитал форумы и был теоретически и практически готов к этому. Хотя чуть было не попался. Выглядело это так: дорога идет-идет и вдруг съезд на автотрассу, и перед ним стоит знак «Платная дорога». Если бы я не читал форумы, то конечно же поехал бы на автостраду, ожидая что как в Европе, будет некий Paytoll где я смогу оплатить въезд или взять билет для оплаты на выезде. Но полученная инфа и шестое чувство опасности не дали мне заманить себя в ловушку Смайлик «smile» Резко свернув перед самым знаком, я принялся искать заправки, зная что где то там, можно купить некий девайс позволяющий ездить по платным дорогам. Указателей не было нигде, но ориентируясь только на свет фонарей, внутренний компас, привел меня на заправку где находился пункт оплаты за дороги.
Готов спорить, что такой системы оплаты вы нигде не видели! Для проезда любого расстояния по платной автодороге нужно купить специальное электронное устройство, оно вешается на лобовое стекло автомобиля и при проезде через металлические рамки, стоящие на дороге издает сигнал и отмечает проезд автомобиля через эту точку. Стоит устройство 20 евро! Теоретически его можно сдать при выезде из страны (если найти там пункт оплаты, но это отдельная история). Так же на счет нужно сразу положить 25 евро аванса. Купив за 40 евро, ГОДОВУЮ виньету для поездок по дорогам Швейцарии, где одни тоннели, я конечно офонарел что за 250 км пути до Литвы мне сейчас нужно заплатить 45 евро, без всякой гарантии возврата денег. Стоимость проезда 4 евроцента – километр. То есть, по нынешнему курсу 1 км=1 грн. Платить нужно всем, кроме граждан Беларуси, РФ, Казахстана, Армении ( ну это все понятно Таможенный союз) и внимание, ДНР-ЛНР! Слава Богу, я оказался в платном списке, поэтому пришлось купить мега-девайс. Заботливая тетенька предупредила чтобы я его полностью на стекло не приклеивал, а то «там такой клей, что потом забодаетесь его оттирать». Дала мне карту в руки, где обозначены точки для сдачи устройства и инструкцию на разных языках. На вопрос чтобы со мной было, если бы я не сообразил свернуть с дороги и ушел бы на платную, рассказала что после первой «рамки», меня бы остановили и взяли бы штраф порядка 150 евро. Большинство «перворазников» попадают на него регулярно, так как догадаться о столь извращенной системе просто невозможно.
Платная дорога напоминает автобан только от Гомеля до Минска, действительно можно ехать местами 120, хорошая четырехполосная с разделением, правда и там хватает населенных пунктов с ограничением 50.
А вот от Минска до литовской границы дорога практически не отличается от обычной провинциальной украинской, две полосы навстречу друг-другу без разделения, с максимально возможной скоростью 90 км.ч. и населенными пунктами. Откровенных ям немного, но встречаются, качество полотна – «советское». В нескольких местах идет ремонт, прямо поперек дороги катается спецтехника, рабочие неспеша раскидывают асфальт. В одном месте влетел на участок с любимой нашими дорожниками подлянкой – залитая смола сверху посыпана щебнем, счастье что не было встречки, стекло осталось целым, но вот крылья и двери машины в тонких соплях битума. И за все эти удовольствия девайс радостно отщелкивал 4 евроцента за километр. Все это выглядит абсолютным дурдомом, особенно учитывая, что сразу с границы начинаются идеальные дороги Литвы – БЕСПЛАТНЫЕ, также все дороги дальнейших стран Латвии, Эстонии, Швеции, Дании, Германии были бесплатны. Про отличия их от белорусских, даже писать не буду. В итоге проехать 250 км транзитом через Беларусь стоило мне 10 евро. И стоило бы еще больше, если бы я не задался целью, все-таки сдать этот проклятый девайс и получить назад его цену. Сделать это оказалось непросто, так как … в карте была опечатка и адрес точки возврата был указан неверно. Странно, но они продолжают раздавать карты с ошибками. А что? Польза двойная и брак полиграфический выбрасывать не нужно и деньги за эту пикалку возвращать не нужно.
Но самое большое удивление ждало меня впереди. Я хотел встретиться с другом в Минске, но связь у нас была только через интернет. Не подозревая подвоха, я заехал поздно вечером в Минск, с надеждой найти свободный wi-fi и связаться с ним. На заправках интернета не было, в кафе которые были открыты, тоже. Увидев рекламу МакДональдса я было обрадовался, но оказалось, что и там нет WI-FI! Это первый MD в моей жизни, где не было WI-FI.
После двух часов бесплодных поисков, я забрел в холл центральной гостиницы, где минимальный номер стоит 180 евро и попросил воспользоваться их интернетом. Портье-милая девушка, сказала, что не имеет права подключать посторонних, даже за деньги. Мне удалось ее убедить все-таки дать мне доступ на 10 минут, но паспортные данные мои, она скопировала.
Днем я встретился с другом а затем с коллегой. Несколько раз в их рассказах прозвучала аббревиатура КГБ, то есть это действительно существует и держит все под контролем. Бизнес там находится в плачевном состоянии, оказывается произошел очень сильный обвал местной валюты. Белорусский рубль прыгнул сначала с 3000 до 9000 за доллар, а с начала этого года и до 16 000. Прыжок за столь короткий промежуток больше чем в 5 раз, это даже не Украина, в которой идет война. Бизнес с трудом выживает, многие закрылись и процесс этот набирает обороты. Ситуацию только сдерживают предстоящие президентские выборы, что будет после них неизвестно, но прогнозы нерадостные.
В целом же впечатление от этой страны могу сформулировать фразой «Чистенько но бедненько». Ничем она меня не тронула за душу, люди мне показались уставшие и задолбанные, без искры радости, вкусной еды не попробовал, по радио все дорогу пела то Эдита Пьеха с Лещенко, то какие то местные коллективы с репертуаром аля «Самоцветы» и «Сябры». По новостям регулярно цитируют «бацьку», что мол все класс – печатный станок для денег включать не будем, не сцыте – прорвемся….
Путешествие на машине времени оказалось не таким уж и интересным, да и с самой границы было какое то ощущение напряга, которое пропало лишь когда веселые, бородатые литовские пограничники поставили штамп въезда в ЕС и в придорожном кафе я взял огромную порцию Цеппелинов Смайлик «smile»
Жизнь сразу стала налаживаться.
Второй раз бы не поехал.

Размещено 29 августа 2015 11:47

 

Яффо. Блошиный рынок (Шук аПишпишим)

По блошиному рынку с Настей Цветаевой

По блошиному рынку с Настей Цветаевой

Обзор актуальных яффских достопримечательностей

Автор: 12.04.2014 1 комментарий 1359

Блошиный рынок Яффо, он же Шук аПишпишим, с каждым годом привлекает все больше внимания израильтян и туристов. И с каждым годом все меньше этого внимания приходится на долю самой “блохи”, а все больше — на кафе, бары,  магазины и галереи, количество которых растет как на дрожжах.

Сегодня мы прошлись по району Пишпишим с уже “местной” актрисой, дизайнером и блогером Настей Цветаевой, которая живет “на районе” и поделилась с нами своими наблюдениями и любимыми местами.

Кафе Nelly’s Kitchen (28 Yehuda Margoza st.)

Очень часто завтракаю в этом маленьком и уютном заведении. Готовит там сама Нелли, женщина с русскими корнями, даже немного говорящая по-русски. Не знаю, что повлияло, русские корни или что-то еще, но «Нелли’с китчен» — это одно из немногих заведений в Израиле, где вам могут налить …настоящий заварной чай! Да-да, в Израиле очень вкусный кофе, но нет культуры чаепития, из-за чего я очень страдаю. А вот у Нелли можно и выпить чая, и даже купить его, упакованным в красивые коробочки, и забрать домой. Еще я люблю это кафе за то, что там готовят только из фермерских органических продуктов — салаты, супы, запеканки…а мое любимое блюда — куриные паровые котлетки с соусом из манго! Очень рекомендую!

Бутик Sharon Brunsler (13 Amida st.)

Это бутичек, в который я вожу всех своих подруг-туристок, и каждая из них всегда находит тут что-нибудь для себя, а еще чаще хочет скупить сразу добрую треть. Видимо, их бело-серо-черный стиль очень близок москвичкам. По мне так это самый стильный и самый концептуальный магазин на блохе! Кроме одежды здесь продают любопытный винтаж и очень достойный парфюм. Туда хорошо ходить за подарками — всегда найдешь что-то такое, что не стыдно подарить модной подруге!

Кафе-пекарня Margoza (24 Yehuda Margoza st.)

В Израиле очень вкусная выпечка, которую можно найти повсюду, но вот это кафе — оно буквально рекордсмен по вкусности и разнообразию булок в нашем районе блошиного рынка. Так что, если хочется кофе с круассаном, то только туда!

Магазин One bedroom (12 Yehuda Margoza st.)

На блохе достаточно много магазинов и магазинчиков, продающих мебель и штучки для дома, но One Bedroom — пожалуй, самый оригинальный и нетривиальный! Чего тут только нет! И оригинальные светильники, и стильные рамки, и подушки, и одежда израильских дизайнеров, и какие-то штучки типа сантиметра в винтажной коробке, а еще свечи, посуда, текстиль…. Если зайдете — без покупки не сможете выйти.

Лучшая в мире шаверма (под аркой, на углу, рядом с магазином Castro, Yehoshua Ben Prahya st.)

Секрет этой шавермы в потрясающей свежести продуктов! Мясо (можно выбрать — курица или баранина), хумус, овощи, салат, соусы — все такое вкусное и свежее, что у меня каждый раз кружится голова от удовольствия, когда я впиваюсь в эту шаверму зубами. Найти их непросто, но можно: если вы смотрите на магазин Castro на площади с часами (то есть с Турецкой башней), то справа от него есть невзрачная подворотня. Вам в нее, а дальше идите на запах!

Бар Jopiya (3 Rabbi Hanina st.)

Развеселый и атмосферный ночной бар со смешным для русского уха названием. Мы с друзьями так договариваемся о встрече: «Ну что, встречаемся в Жопе?»

Кафе Puaa (8 Rabbi Yohanan st.)

Пуа — самое первое и, как следствие, легендарное кафе на блохе! Это сейчас блошиный рынок в Яффо стал бутик-центром, а когда-то он был самым настоящим блошиным арабским рынком, куда редко ступала нога коренного израильтянина. И вот с Пуа как раз и началась “огламуризация блошки”. Вся мебель и посуда там не укомплектованная, а разрозненная — настоящая, блошиная. Раньше была даже такая система, что можно было купить стол или стул, на котором сидишь. На всей мебели висели ценники. Сейчас уже нет такого, но там по-прежнему очень атмосферно и вкусно! Кстати, там тоже наливают настоящий заварной чай! К чаю рекомендую яблочный пирог с шариком мороженого — он у них просто бесподобен! Когда я была беременна своей дочкой Эстер, то у меня от этих пирогов была настоящая зависимость.

Магазин Shelly Dahari Jewelry&Accessories (14 Rabi Pinhas)

Шелли делает яркие и массивные украшения из пластика в винтажном стиле. Когда Эвелина Хромченко приезжала в Тель-Авив и мы гуляли по “блошке”, она заглянула в магазин к Шелли и не осталась равнодушной! Теперь в эфире «Модного приговора» можно увидеть украшения от Шелли Дахари. Я лично обожаю ее кичевые серьги и колье, но в Москве не все понимают такой стиль, т.к. пластик не вызывает уважения у любительниц Tiffany и Chopard.

Ресторан Flea Market (10 Rabbi Yohanan st.)

Относительно новое заведение, которое уже успело зарекомендовать себя как стильное и вкусное место. Работают днем как ресторан, а ночью — как бар. Утром вообще не работают. Очень часто я там назначаю деловые встречи днем, а вечером с друзьями пропускаю бокальчик красного.

Лавка парфюмера Zelinski&Rozen (10 Rav Pinhas st.)

Лавочка нашего яффского парфюмера — это настоящее открытие и must visit для всех, кто здесь впервые. Сам Эрез (который и Зелински, и Розен в одном флаконе) — очень приятный и харизматичный мужчина. Я лично еще ни разу не ушла от него с пустыми руками!

Интерьерный магазин Hommage (13 Olei Tzion st.)

Еще один красивый и стильный мебельный магазин, в который заходить опасно — хочется купить ВСЁ! Если вы находитесь в процессе обустройства новой квартиры, то вам туда прямая дорога, не пожалеете!

Кафе-бар Sifo (3 Rabbi Nachman st.)

У них очень уютно и мило, много цветов в интерьере, а в туалете стоят “пахучки” от парфюмера Эреза, про которого я писала выше. На завтрак рекомендую выпечку с мягким сливочным сыром и грушами. А вечером, когда Сифо превращается из милого кафе в ночной бар, у них действует прекрасная система на некоторые вина и “каву” (сухое игристое вино) — платите 50 шекелей (примерно 13-14$), и пьете весь вечер, сколько душе угодно!

 

Развалы блошиного рынка (второй поворот налево с Yefet st. по направлению движения транспорта)

Настоящая “блошка”, где действительно продают всякое старье, а не гламурные новоделы, осталась на небольшом пятачке, в самом центре рынка. Настоящие знатоки и любители изредка могут найти там какие-то сокровища, но в основном там представлен всякий хлам: старые кастрюли, поношенная обувь, Барби без рук, видеокассеты с порнушкой, китайские пластиковые бусы и т.д. Но в самом углу этого дурдома есть магазинчик, в котором действительно собраны очень достойные раритеты. Цены там намного выше, чем в центральной части барахолки, но зато и ассортимент радует глаз. Иногда я там нахожу очень красивые винтажные украшения, которые забираю для своего он-лайн магазинчика nastia-olgan.ru

Интерьерный магазин Yosef (16 Pinhas Ben Yair)

Все-таки тема мебельных магазинов не оставляет меня спокойной. Еще один кладезь стильнющих мебелей и аксессуаров для дома! Там можно найти таблички с трогательными надписями, табуретки из срубов, огромные вазы, зеркала во французском стиле, комоды, столы, диваны, шкафы, даже камни — и всё это небесной красоты!

Лавочка на углу (9 Pinhas Ben Yair)

Она намного меньше и теснее, чем вышеописанные магазины с мебелью и аксессуарами для дома, но ассортимент там очень похожий, а цены пониже. Я, например, купила здесь белый комод в стиле шебби-шик перед рождением дочки. Теперь мы храним там ее пижамки и пеленки, и я считаю, что мебель в таком стиле гораздо больше подходит для девочки, чем розовые пластиковые комоды.

Ma’Asiya (3 Rabi Yohanan st.)

Никогда ничего не покупала в этом магазине, но каждый раз, когда прохожу мимо и заглядываю в их витрины, не могу не отметить чувство юмора дизайнера, который придумал шить одежду из вафельных полотенец.

Roni Kantor (4 Rabi Nachman st.)

Еще один магазин, где витрины достойны бОльшего внимания, чем ассортимент. Здесь продаются очень красивые и стильные платья, но, к сожалению, 90% из них — это синтетика. Я не ношу полиэстер, предпочитаю шелк и хлопок, особенно в таком жарком климате, как израильский. Зато каждый раз фотографирую их витрины, настолько нарядно и стильно они оформлены!

Лавка старьевщика (напротив Roni Kantor)

Ровно напротив этого магазина расположилась лавочка старьевщика, у которого можно купить точно такие же стаканы, как в магазине One Bedroom, но только там они продаются за 150 шекелей набор, а тут по 5 шекелей штука. И ещеу него есть целый букет старинных скалок!

Кафе-ресторан Ras Al Hanut (10 Yehuda Margoza st.)

Это новое заведение, где наливают по утрам и очень аппетитно запекают овощи — баклажаны, кабачки, лук и, в том числе, готовят коронное блюдо израильских шефов — запеченную целиком цветную капусту, которая подается на бумаге для выпечки. Здесь ее делают под соусом тахини, но если честно, то в ресторане Abraxas (40 Lilienblum st.), без всякого соуса, она еще вкуснее!

Sofi (3 Rabi Nachman st.)

Я называю этот магазин «Разноцветный». В основном здесь представлена очень стильная и яркая посуда из пластика, а также досочки, полотенца, развеселые эмалированные кастрюльки и ковшики. Я частенько покупаю там всякие мелочи для кухни, которые очень повышают настроение своими цветами и дизайном!

Магазин керамики Yaffa, Jagga & Jamillah (6 Rabi Nachman st.)

Магазин израильских дизайнеров керамики. Здесь вообще очень развита эта тема с керамикой, у израильтян талант делать красивую посуду и очень оригинально и стильно расписывать ее. Если вы ищете какую-то уникальную тарелочку, которой не будет ни у кого больше, то вот это один из магазинов, куда вам надо заглянуть. Кроме керамики там продается еще и текстиль от дизайнера с аргентинскими корнями, которая принтует на свои ткани настоящие…листья! И окрашивает сами ткани в ручную, используя только натуральные природные красители.

Вот они мы с ней на фото, она мне как раз рассказывает про все эти технологии, а я, раскрыв рот от удивления, внимаю.

Кафе-мороженое Capitolina (9 Olei Tzyon st.)

По версии одного из самых уважаемых израильских журналов (сейчас уже не помню названия), это кафе входит в тройку лучших морожениц Израиля. Мне в израильских мороженых нравится то, что прежде, чем выбрать какое-то мороженое, можно все их перепробовать. И Капитолина — не исключение! Мое любимое — французская ваниль с вишней.

 

Другие материалы:

10 пляжей Тель-Авива

Топ-7 мест от Виолетты Малаховой

Тель-Авив Наташи Ворник

Тель-Авив глазами Владимира Широкова

10 “must-visit” мест Тель-Авива

Шук-шук-шук

Улицы рассказывают

Размещено 24.08.15  14:48

IMTM 2015 in Tel Aviv (photo album)

exheb IMTM 001  exheb IMTM 006

exheb IMTM 024  exheb IMTM 029

exheb IMTM 030  exheb IMTM 033

exheb IMTM 035  exheb IMTM 036

exheb IMTM 041  exheb IMTM 043

exheb IMTM 042  exheb IMTM 044

exheb IMTM 046  exheb IMTM 048

exheb IMTM 051  exheb IMTM 052

exheb IMTM 049  exheb IMTM 056

exheb IMTM 058  exheb IMTM 060

exheb IMTM 061  exheb IMTM 107

exheb IMTM 179  exheb IMTM 159

exheb IMTM 063  exheb IMTM 064

exheb IMTM 147  exheb IMTM 148

exheb IMTM 149  exheb IMTM 150

exheb IMTM 151  exheb IMTM 153

exheb IMTM 152

exheb IMTM 072  exheb IMTM 074

exheb IMTM 077  exheb IMTM 076

exheb IMTM 078

exheb IMTM 101  exheb IMTM 102

exheb IMTM 083  exheb IMTM 084

exheb IMTM 087  exheb IMTM 088

exheb IMTM 169  exheb IMTM 094

exheb IMTM 091  exheb IMTM 099

exheb IMTM 097  exheb IMTM 090

exheb IMTM 106  exheb IMTM 105

exheb IMTM 093  exheb IMTM 095

exheb IMTM 081  exheb IMTM 197

exheb IMTM 108

exheb IMTM 104  exheb IMTM 103

exheb IMTM 114  exheb IMTM 115

exheb IMTM 117  exheb IMTM 004

exheb IMTM 111  exheb IMTM 113

exheb IMTM 112

exheb IMTM 120  exheb IMTM 121

exheb IMTM 119  exheb IMTM 118

exheb IMTM 122  exheb IMTM 123

exheb IMTM 124  exheb IMTM 125

exheb IMTM 110  exheb IMTM 109

 

exheb IMTM 127  exheb IMTM 130

exheb IMTM 131  exheb IMTM 135

exheb IMTM 136  exheb IMTM 137

exheb IMTM 138  exheb IMTM 139

exheb IMTM 142  exheb IMTM 143

exheb IMTM 145  exheb IMTM 164

exheb IMTM 161  exheb IMTM 155

exheb IMTM 157  exheb IMTM 156

exheb IMTM 166  exheb IMTM 165

exheb IMTM 170  exheb IMTM 171

exheb IMTM 172  exheb IMTM 173

exheb IMTM 176  exheb IMTM 181

exheb IMTM 182  exheb IMTM 184

exheb IMTM 185  exheb IMTM 186

exheb IMTM 187  exheb IMTM 188

exheb IMTM 189  exheb IMTM 190

exheb IMTM 192  exheb IMTM 191

exheb IMTM 193

exheb IMTM 194  exheb IMTM 195

 

exheb IMTM 198  exheb IMTM 199

exheb IMTM 201  exheb IMTM 200

exheb IMTM 202  exheb IMTM 203

 

exheb IMTM 206  exheb IMTM 207

exheb IMTM 208  exheb IMTM 209

exheb IMTM 210  exheb IMTM 211

exheb IMTM 212  exheb IMTM 215

exheb IMTM 214  exheb IMTM 216

exheb IMTM 220  exheb IMTM 219

 

exheb IMTM 218  exheb IMTM 223

exheb IMTM 226exheb IMTM 227

exheb IMTM 232  exheb IMTM 233

exheb IMTM 234  exheb IMTM 243

exheb IMTM 236  exheb IMTM 239

exheb IMTM 240  exheb IMTM 245

exheb IMTM 246  exheb IMTM 247

Posted February 26, 2015

Нелли Шульман – путевые очерки

 

Сердце империи


Нелли Шульман 
  Родилась в Санкт-Петербурге. Закончила Leo Baeck College (Лондон), со степенью магистра иврита и иудаики и дипломом раввина. Пять лет работала раввином реформистской общины в Минске, с 2003 года работает директором по общинному и профессиональному развитию реформистского движения в России. Живет в Москве.  

Бывают на свете места, выдохнутые силой единой, созданные одной рукой, прекрасные в своей гармонии и соразмерности. Обычно это все-таки не города, а уж если и встречается такой город, то жить в нем не то чтобы невозможно, но сложно очень. чай, с достоинством несущий свою славу еще с тех времен, когда драгоценные россыпи доставлялись сюда самыми быстрыми на свете клиперами. Огромные головки уникальных сыров, до сих пор, как в старые времена, делающихся вручную. Изумрудная сладость крыжовенного джема, ласкающая язык.

Гораздо легче жить здесь – переходя от деревни к деревне, то пересекая широкие торговые улицы, то петляя заброшенными переулками. Все они утоптаны человеческими ногами еще с тех пор, когда легионы под командованием Веспасиана увидели на севере, за медленно сокращавшимся пространством серой воды, меловые скалы Дувра.

 

Люди пришли сюда, в долину широкой, медленной, тихо плывущей на восток реки, под защиту мягко скатывающихся к ней холмов, еще до римлян. Но настоящий город возник здесь именно при них – с самой большой базиликой к северу от Альп, амфитеатром, банями, в общем, всем тем, что и полагалось порядочному римскому городу, пусть даже и в болотистой британской глуши.

 

Завоеватели, наведывавшиеся сюда после распада Римской империи, сразу, с полувздоха, чувствовали эту порядочность и правильность. Ничего не жгли и не рушили, а тихо основывали поселения-сателлиты – как саксы — или вообще обходили город стороной и, разбив лагерь на окраине, тихо и смиренно ждали, пока он соизволит признать их – как Вильгельм Завоеватель. Ко времени Вильгельма город уже двести лет как был на самоуправлении – еще с конца IX века. Иначе и нельзя было – слишком уж он не похож на окружающую его страну – просторную, спокойную, покорявшуюся то римлянам, то саксам, то датчанам, то нормандцам.

Несмотря на то, что до плоских вод Северного моря отсюда еще далеко, в город лучше всего въезжать именно с востока – через дельту Темзы, вверх по течению, мимо унылых, испещренных индустриальными пейзажами берегов. Надо дождаться того момента, когда на горизонте, в тумане, возникнут величавые очертания мостов и начнет разворачиваться удивительная панорама – живого сердца мертвой империи.

 

На протяжении веков этот город был для человечества примером и образцом истинного мегаполиса. Не столицей флирта и моды, не сонным заповедником церквей и дворцов, не энергичным механизмом коммерции – он был всем этим и немного большим. Настолько большим, что его житель par exсellence, Сэмюэль Джонсон, выдохнул фразу, лучше всего подходящую и к городу, и ко всем нам, хотя бы чуточку прикоснувшимся к его магии: «Если вы устали от Лондона, вы устали от жизни».

 

Устать от него практически невозможно – благодаря бывшим деревням и церковным приходам, постепенно вовлекаемым в орбиту его притяжения, закрученным прихотливой спиралью вокруг пустынного и прекрасного его сердца – Сити.

Здесь все – такое, как надо. Единственный на свете оригинал, с которого потом наделали тысячи копий – от Сан-Франциско до Кейптауна, от Санкт-Петербурга до Гонконга. Империя — вместе с галеонами, корветами и пакетботами — рассылала по миру его просторные улицы, его обманчиво похожие на настоящую природу парки, его универсальные магазины – с огромными зеркальными окнами и армиями аккуратно одетых продавщиц. Огромные листы его газет, строгое расписание завтраков, обедов, и ужинов, вежливость, возведенную в абсолют.

Если в других городах можно часами сидеть за столиком уличного кафе, лениво наблюдая за круговертью жизни, потягивая эспрессо из маленькой чашечки, то Лондон требует от приезжего совсем другого. Нет ничего прекраснее, чем бродить по его улицам, особенно в тот момент, когда летние толпы туристов исчезают. В это время Гайд-парк особенно тих и прекрасен, и утренний туман в нем лениво колышется над зеленой, напоенной приморским воздухом травой.

Местные девушки, с этим лучшим на свете цветом лица – «английская роза», тоже впитали в себя этот влажный, сыроватый воздух, в котором переливаются на рассвете их глаза: аметист, изумруд, сапфир. Они проходят мимо, пронося на своих прямых плечах имперскую гордость, пропитанные той энергией, которая заставляла их прародительниц отправляться в глубины колоний, не боясь ничего и никого. Восходящее солнце играет в их волосах – золотистых, каштановых, рыжих, и сами они похожи на ожившие сокровища английской короны.

 

Лондон напоминает шкатулку с драгоценностями – ранний завтрак где-нибудь в кафе на эмигрантской Брик-Лейн, поезд, проносящийся мимо пустынных небоскребов Canary Wharf. Великолепный классицизм Гринвича, речной кораблик, медленно плывущий вдоль подымающихся из воды и уходящих ввысь, в дымку пасмурного дня, зданий.

 

Уютные, закрытые от постороннего взора площади Кенсингтона, антикварная безделушка на Кэмденском рынке, обед в кафе на крыше Tate Modern – с видом вширь и вверх, с округлым, совершенным куполом собора Св. Павла на другом берегу реки.

Вечером, уносясь на верхней палубе автобуса, взбираясь на холм Хэмпстеда, оглядываешься назад. Город лежит, ворочаясь в своей колыбели, раскинувшись вдоль реки, мигая чуть заметными в белесой пелене огоньками, будто провожая тебя коротким телеграфным сообщением, смысл которого можно искать все время пребывания здесь. Да так и не найти.

Лондонские евреи двигались, как и любой порядочный турист в этом городе, с востока на запад, а потом на север. Первыми были сефарды – они вернулись сюда после того, как лорд-протектор Оливер Кромвель, с присущим ему пуританским благоразумием не ответил ни твердым «да», ни твердым «нет» на прошение лидера голландской еврейской общины Менаше бен Исраэля. Раввин призывал Кромвеля отменить старый эдикт об изгнании евреев из страны, изданный еще в 1290 году.

После так и не озвученного разрешения Кромвеля, маленькая сефардская община Лондона рассекретила себя и стала прирастать за счет многочисленных беженцев из Испании и Португалии и негоциантов из Голландии.

 

Синагога Bevis Mark's

Синагога Bevis Mark’s

Самая старая синагога Лондона – Бевис Маркс, до сих пор управляемая советом старейшин из древних сефардских семей, стоит в самом центре Ист-Энда. Евреи начали селиться в этом районе еще тогда, когда прибывали в Лондон противозаконно, в трюмах торговых кораблей – совсем как сейчас нелегальные иммигранты пробираются в Англию в багажных отделениях грузовых трейлеров, днем и ночью колесящих в туннеле под Ла-Маншем.

 

Ист-Энд, тогда непосредственно прилегавший к докам и порту, был человеческим муравейником, в котором спрятаться было проще простого. После эпохи Кромвеля евреи стали чувствовать себя свободнее – и возвели Бевис Маркс. В ней до сих пор нет электричества, и в пятницу вечером зажженные свечи бросают причудливые тени на скамьи темного дерева, где сидят несгибаемые еврейские старики – Кардозо, Монтефиоре, Абендана – плоть и кровь английского еврейства.

 

Вест-Энд

Вест-Энд

К исходу XVIII века евреи стали двигаться с востока на запад – грязный, шумный, эмигрантский Ист-Энд больше не устраивал аристократичных джентльменов в париках и их жен в шляпках и шелковых платьях. Их звал просторный, зеленый Вест-Энд – с парками, модными лавками и театрами, с ресторанами и кофейнями. Чтобы не уставать в шабат, когда нельзя было запрячь экипаж, а нужно непременно было отправиться в синагогу пешком, они построили себе синагоги – в шаговой доступности от их домов вокруг Гайд-Парка.

 

Даже синагоги здесь – правильные. От вздымающихся ввысь беломраморных чертогов Вест-Энда, с бронзой, витражами и габаями в цилиндрах, до практичных строений 30-х годов прошлого века. Тогда вторая волна еврейской эмиграции, прибывшая из Восточной Европы в начале XX века, окончательно покинула Ист-Энд, переселилась на север, взобравшись на Хэмпстедский холм, и рассредоточилась по окраинам.

 

В Хэмпстеде пустынно и тихо. Здесь хорошо гулять на красивейшем в Европе кладбище, рядом с могилой Карла Маркса, слушая, как шуршат под ногами красные, золотые, светло-желтые листья деревьев. Здесь, в музее-квартире Фрейда, ожидаешь увидеть на кушетке фигуру пациента и рядом с ним — спину великого психоаналитика.

 

Здесь, на закате, западный край неба окрашивается нежнейшими оттенками розового и багрового, а прохладный атлантический ветер ерошит волосы. Понимаешь, почему на протяжении веков люди уезжали дальше – на запад, в погоне за новыми землями и заходящим солнцем, увозя с собой, в глубине души, вечную тоску по Лондону – лучшему городу Старого света.

А с утра, спустившись вниз, присев на скамейку в Риджент-Парке, открываешь лучший путеводитель по Лондону, берешь в провожатые великого сыщика и сразу же видишь прекрасные строки:

 

Мы отлично позавтракали; за столом Холмс говорил только о скрипках и с большим воодушевлением рассказал, как он за пятьдесят пять шиллингов купил у одного еврея, торгующего подержанными вещами на Тоттенхем-Корт-роуд, скрипку Страдивариуса, которая стоила, по меньшей мере, пятьсот гиней.

 

 

Отличный завтрак

Только ленивый не ругал английскую кухню. Великий политик и острослов Талейран ставил ей на вид простоту и безыскусность: «В этой стране имеется более 30 различных сект и всего-навсего один соус».

На самом деле английская кухня не ставит своей целью развлечь, поразить или вдохновить человека за столом. Все гораздо прозаичнее – вся еда здесь подчинена единственной, но очень важной задаче – быстро и сытно накормить голодного.

Иногда это очень важно. Как, например, после выматывающего похода по склонам йоркширских холмов, когда в деревне, в глубине серой брусчатки улиц, в пабе, стоящем рядом с каменным мостом через быстрый, холодный ручей, тебе подают Ploughman’s Lunch, «обед пахаря»: огромный ломоть ржаного хлеба с острым, пряным сыром чеддер и крепкими маринованными огурчиками.

Здесь есть то, чего не найдешь больше нигде в мире, – лучший на свете

Все здесь призвано удовлетворять вкус простого человека – знаменитый Shepherd’s Pie, «пастушеский пирог», простейшее картофельное пюре с мясным фаршем, запеченное в духовке, дымящееся, так хорошо гармонирующее с кружкой холодного темного пива.
Однако давно известно, что рабочий человек должен, прежде всего, хорошо позавтракать. Шерлок Холмс и доктор Ватсон, классические англичане, знали это:

 

Четырнадцатого марта – мне хорошо запомнилась эта дата – я встал раньше обычного и застал Шерлока Холмса за завтраком. Наша хозяйка так привыкла к тому, что я поздно встаю, что еще не успела поставить мне прибор и сварить на мою долю кофе. Обидевшись на все человечество, я позвонил и довольно вызывающим тоном сообщил, что я жду завтрака. Схватив со стола какой-то журнал, я принялся его перелистывать, чтобы убить время, пока мой сожитель молча жевал гренки.

 

Сомерсет Моэм сказал: «Чтобы хорошо поесть в Англии, надо три раза позавтракать». Действительно, традиционный английский завтрак, с его здоровым сочетанием белков, жиров и протеинов, – не только лучшее средство от похмелья, но и заряд энергии на целый день.

К нему, по желанию, можно добавить разные блюда. На севере не представляют себе утра без селедки холодного копчения – ее плоть, отдающая нежнейшим дымком, так хорошо ложится на ржаной тост, намазанный сливочным маслом. Обязательная миска каши напоминает о тех временах, когда доктор Джонсон писал об овсянке: «Зерно, которое в Англии принято задавать лошадям, а в Шотландии – людям».

Лошадь, как известно, плохого не съест. Сладковатая овсянка, приправленная золотистым сиропом – не кленовым, нет, пусть он останется заокеанским кузенам, – простым, из сахарного тростника. Чашка чая, горячий тост, яйцо. Туман за окном, просторные листы Times, шум просыпающегося города. Стабильность, спокойствие, уверенность. Завтрак на столе.

Английская овсяная каша

Что надо: 1 стакан овсянки, 4 стакана воды, 0,5 чайной ложки соли, 2 чайные ложки сахара, 0,5 стакана сливок.

Что делать: Высыпать овсянку в холодную воду, довести до кипения на медленном огне, постоянно помешивая. Убавить огонь и помешивать еще 5 минут. Добавить соль, сахар, сливки, хорошо размешать и подавать на стол.            
    19 ноября 2008 г.                                     www.booknik.ru   

Тусклое зеркало

Нелли Шульман 
П., с любовью сказал тот, кто лучше всех на русском языке писал о Венеции: «Мы уходим, а красота остается. Ибо мы направляемся к будущему, а красота есть вечное настоящее. Слеза есть попытка задержаться, остаться, слиться с городом. Но это против правил. Слеза есть движение вспять, дань будущего прошлому. Или же она есть результат вычитания большего из меньшего: красоты из человека. То же верно и для любви, ибо и любовь больше того, кто любит».

Она раскидывается под крылом самолета плоской, сливающейся с морем равниной, и не поймешь сверху – где начинаются темно-серые, осенние воды Адриатики, а где заканчивается бесценная россыпь таких же серых, палевых, тусклых, охряных домов и причудливая вязь каналов, которая вот уже почти две тысячи лет называется Венецией. Начало существования города скрыто темными водами лагуны, на ста восемнадцати островах которой смешались потомки жителей Северной Италии, бежавших от нашествия гуннов и местных рыбаков.

К восьмому веку на самом большом острове, Риальто, Rivo Alto, «высоком берегу», были построены дворец дожа, правителя Венеции, и Базилика св. Марка. Тем самым был дан толчок развитию города, занимавшего все больше и больше островов, выстроившего крепостные стены, а затем и Арсенал. В зените своей власти Венеция, La Serenissima, талассократия, владычица морей, полностью контролировала Восточное Средиземноморье – от Далмации до Кипра. Больше трех тысяч кораблей с тридцатью тысячами матросов обеспечивали ее неукротимую жажду власти.

Это она бросила Марко Поло за пределы средневекового космоса – на Восток, туда, где ему кружили голову пустынные миражи и мириады островов в южных морях. Она же и заставила его вернуться – постаревшего, измученного тюрьмой и болезнями, вывернувшего, как гласит легенда, свои карманы, полные алмазов и изумрудов перед недоверчивыми венецианцами, не принимавшими всерьез его рассказы.

Это она вывезла из разрушенного Константинополя огромных бронзовых коней, окружающих базилику Св. Марка, – знаменитую триумфальную квадригу Византии, положившей свой престол к ногам венецианских дожей – чтобы выжить и устоять перед натиском Османской империи.

Ей служили десятки тысяч людей со всех концов Европы, Азии и Африки, а сама она строго следила за лояльностью своих граждан – ни один венецианец не мог принять знаки отличия от других стран без согласия Совета Десяти, высшего органа управления республикой, которая всегда охраняла свою независимость и свою особую, венецианскую демократию.

Следы этой свободы видны на картинах ее знаменитых сыновей – Беллини, Тициана, Тинторетто, Карпаччо. Наемники, слуги, мавры, златовласые и белокожие красавицы, жемчуг, рубины, шелк и бархат одежд, лица людей – с гордыми глазами хозяев и граждан мира.

Венеция распахивала свои ворота перед всеми. Евреи прибыли в нее, согласно традиции, еще в XI веке, а в 1516 году их присутствие в городе было строго локализовано. Для еврейской общины выделили участок в отдаленном северном районе Каннареджо, который раньше был кварталом литейщиков. От термина campo gheto (место для охлаждения шлаков) и произошло слово «гетто», проникшее потом в плоть и кровь европейского еврейства. Евреям предписывалось носить особую одежду и разрешалось заниматься ремеслом, банковским делом и врачеванием. Население гетто росло за счет беженцев из Испании и Португалии, евреев Леванта и Германии, привлеченных в город экономическим благополучием и безопасностью. Именно в гетто появились первые венецианские «небоскребы» – восьмиэтажные узкие дома, разделенные перегородками на каморки с низкими потолками.
Венецианские синагоги, не тронутые Наполеоном и Муссолини, сохранились во всей своей барочной красе – за неприметными дверьми таятся пространства, облеченные в тусклое золото и позеленевшую бронзу, пустые и прекрасные, пахнущие пылью и одиночеством города, в который после Второй мировой вернулись восемь евреев из двухсот, унесенных во мрак, ставших пеплом.

После того как выйдешь из отдаленных глубин Каннареджо, остается бродить по городу, удивляясь всему, что открывается за каждым новым поворотом, за изгибом канала, за потускневшей штукатуркой стен. К вечеру краски совсем тускнеют, и единственным ярким пятном остаются темно-зеленые кипарисы на кладбищенском острове Сан-Микеле да разноцветные бусины муранского стекла на нежном запястье спутницы. Они по насыщенности и чистоте сравнимы разве что только с венецианским закатом, на исходе ясного вечера расстилающим в небе палитру цветов. Алый, бордовый, золотистый, лиловый, постепенно тускнеющий, он играет в глазах той, что оперлась на серые перила балкона, нависшего над узким каналом где-нибудь в Кастелло, и смотрит на запад – туда, откуда отталкивается шестом Венеция, чтобы уплыть вдаль и не возвращаться более.

Город и его жители стали лучшим в мире фоном для всего того, что может происходить на первом плане. Венеция и венецианцы веками вживались в свою задачу – исполнять роль изысканной декорации для всех остальных жителей нашей планеты, привозящих сюда свои любови или ненависти. Заводить роман с венецианцем невозможно – не станете же вы флиртовать с маской, статистом, нарисованным силуэтом, каким бы привлекательным он ни был.

Нет, сюда надо привозить единственного на свете спутника – чтобы показать ему или ей величественную панораму Riva degli Schiavoni в том магическом бронзовом свете сумерек, который так любил писать Беллини. Потом же, сойдя на берег, греть промерзшие в осенних туманах руки своим дыханием и пить coffee coretto – с капелькой граппы – в полутемном баре, наблюдая, как медленно движутся снаружи тени прохожих, неясные, размытые, как будто бы на старинной кинопленке. А вернувшись в темную, просторную квартиру, увидеть в прихожей потускневшее зеркало. В его глубинах пустынный, молчаливый город, сливающееся с водой небо, серые глаза того, кто обнимал тебя, перебирая в пальцах твои волосы тицианова золота. Вы стояли вдвоем, прижавшись к холодной, шершавой стене, пытаясь разглядеть в канале отражения друг друга, полные до краев своей любовью и полуночной тишиной Венеции, вечной и такой далекой от вас, и от всего остального мира.

Как

Пища любви

Еда в Венеции, как и во всей остальной Италии, – семейно-ресторанная вещь, вершина и смысл дня, когда нетерпеливо ждешь вечера и, вместе с ним, появления на столе чего-нибудь горячего и дымящегося, особенно уместного в уже прохладные осенние вечера.

Например, маленькой адриатической камбалы, маринованной с луком, изюмом и кедровыми орешками. Или любимого венецианцами лука с виноградным уксусом, обжаренного с добавлением белого вина и пряностей. Обычного его сопровождают белой, как легчайшее облако, полентой. Но это закуска, антипасти, а суп венецианцы любят густым – как, например, знаменитый pasta e fagioli, который готовят из красной фасоли с добавлением пасты.

Венецианская кухня вообще отличается любовью к сытным и пряным блюдам – приправы сюда ввозили еще со времен Марко Поло, и еда здесь более напоминает о Востоке, о морских путешествиях и экзотических странах. Здесь так же, как в Португалии, любят соленую треску – ее вымачивают, смешивают с луком и анчоусами и долгие четыре часа держат на самом маленьком огне – чтобы потом подать на стол рядом с горкой обжигающей поленты.

Самое, пожалуй, венецианское блюдо, если не считать телячьей печенки, обжаренной с луком, – это ризотто. В Северной Италии рис вообще предпочитают пасте, а ризотто готовят буквально со всем – от простейшего, с шафраном, до весеннего, веселого, с фестивалем зелени – спаржа, горошек, брокколи. Осеннее ризотто – с более насыщенными ароматами, – артишоки, тыква, трюфели.

Ризотто держится на двух столпах – собственно рисе и методе приготовления. Рис должен быть с высоким содержанием крахмала, чтобы хорошо впитывать жидкость, которой в ризотто много. Обычно используют сорт «Арборио», но сами итальянцы предпочитают «короля риса», дорогой и редкий сорт «Карнароли».

Идеальное ризотто должно «ходить» волнами, будто море, и обволакивать язык, будто самый сладкий поцелуй. Сверху на него хорошо бы посыпать стружку драгоценного белого трюфеля и разлить по бокалам соломенно-золотистое «Соаве». Это драгоценное сухое вино изготовляют только в одном месте мира – на вулканических холмах, между которыми вьется дорога из Вероны в Венецию, с Terra Firma, «твердой земли», в самый волшебный и невероятный город мира – дорога от влюбленности к любви.

Ризотто с артишоками

Что надо:
2 ст. ложки оливкового масла
1 луковица
5 зубчиков чеснокa
2 стакана риса «Арборио» или «Карнароли»
0,5 стакана белого сухого вина
4 стакана отвара от артишоков или овощного бульона, доведенного до медленного кипения
1 стакан вареных артишоков
1 ст. ложка сливочного масла
0,5 стакана тертого сыра «Пекорино Романо» или «Пармезан»
2 ст. ложки тимьяна
2 ст. ложки петрушки

Что делать:
Нагреть 2 ст. ложки оливкового масла в большой глубокой сковороде. Добавить нарезанный лук и чеснок и обжаривать до прозрачности. Добавить рис, готовить 3 минуты. Добавить вино, постоянно помешивая, пока рис его полностью не впитает. Постепенно добавлять отвар артишоков или бульон, по 0,5 стакана, постоянно помешивая.
После второго стакана добавить артишоки и продолжать, помешивая, вливать отвар, или бульон, пока все не впитается. Снять с огня и вмешать в ризотто масло, сыр, мелко нарезанные тимьян и петрушку. Посолить, поперчить, немедленно подавать на стол.

                                                                                                                23 октября 2008 г.

Полуночные огни

К Лиссабону надо приближаться по старинке – со стороны моря. Только оттуда можно увидеть встречу двух стихий, определивших существование этого города: широкой, неторопливой реки Тежу и бурных волн Атлантики.

Древние греки считали, что Лиссабон основал в своих странствиях Одиссей, финикийцы же устроили здесь – на самом краю известной тогда человечеству ойкумены – гавань и торговую колонию. Здесь их корабли приставали к берегу в последний раз – перед отплытием на север, в туманные дали Бискайского залива, к Бретани и Корнуоллу.

Акведук Свободных вод

Акведук Свободных вод

Римляне, унаследовавшие западные колонии разгромленного ими Карфагена, даровали Лиссабону, или, как его тогда называли, Олиссипо, городское самоуправление и освобождение от налогов, а жителям города – римское гражданство.

В римские времена Лиссабон был важным торговым городом: отсюда в метрополию везли вино, соль, знаменитый рыбный соус гарум, без которого не могли прожить римские гурманы, и лучших в тогдашней Европе лузитанских лошадей.

Как и весь Иберийский полуостров, после падения Рима Лиссабон со временем оказался под властью вестготов, а потом мавров, которые отстроили в нем новую городскую стену, возвели мечети и дали название старейшему городскому району – Альфаме.

Памятник Афонсу Энрикешу

Памятник Афонсу Энрикешу

Евреи в Лиссабоне появились еще во времена римской колонизации, община процветала при мавританском господстве и даже после Реконкисты – когда в 1147 году король Афонсу Энрикеш вернул Лиссабон под власть христиан. Он назначил Яхию бен Яхи III, ученого, происходившего из известного кордовского семейства, главным раввином Португалии. Он же налаживал налогообложение в молодом государстве. Прапраправнучка Яхии, прекрасная Мадрагана, была в XIII веке любовницей короля Афонсу III и родила ему двоих детей. Превратности генеалогии королевских домов Европы привели к тому, что нынешняя королева Великобритании Елизавета II является прямым потомком этой португальской еврейской красавицы.

В XV веке знаменитый еврейский философ и ученый дон Исаак Абрабанель был казначеем короля Афонсу V. После смерти своего патрона он был обвинен в государственной измене и бежал в Кастилию, где занимался снабжением армии и королевскими финансами. Абрабанель был одним из богатейших людей своего поколения и неоднократно тратил собственные средства на национальные нужды. В частности, он предлагал испанским королям Фердинанду и Изабелле деньги за отмену эдикта об изгнании евреев, но те отказались. Даже на старости лет, поселившись в Венеции, Абрабанель не прекращал политической деятельности – он сыграл основную роль в заключении торгового договора между венецианцами и изгнавшей его родиной, Португалией.

Пл. Педро IV

Пл. Педро IV

В 1497 году король Мануэл попросил у Фердинанда и Изабеллы руки их дочери, инфанты Изабеллы Арагонской. Испанская королевская чета, пять лет назад подписавшая эдикт об изгнании евреев из собственной страны, условием брака поставила очищение Португалии от евреев. Мануэл предпочел не изгонять богатых иноверцев, а принудительно обратить их в христианство. На протяжении следующих двух веков португальские конверсо (крещеные евреи), португезы, правдами и неправдами бежали от инквизиции, небеспочвенно сомневавшейся в том, что они тверды в новой вере. Одни эмигрировали в Новый Свет, в португальскую колонию Бразилию, другие – в Амстердам, Гамбург, Венецию, Стамбул.

Немногие оставшиеся конверсо слились с местным населением или ушли в глубокое подполье – только в начале XX века в самом медвежьем, северо-восточном углу страны были обнаружены евреи Бельмонте. Община, состоявшая из 300 семей, просуществовала четыреста лет, практикуя все еврейские ритуалы так, как это делали их предки в конце XV века. Все браки заключались только внутри общины, что и гарантировало сохранение тайны ее происхождения и обычаев. Сейчас Бельмонте – процветающий провинциальный городок с живым еврейским кварталом, действующей синагогой и музеем.

В рассказе «Суббота в Лиссабоне» Исаак Башевис-Зингер вспоминает об этих тайных иудеях:

Меня объял благоговейный ужас, и я ощутил все ничтожество человека
перед океаном милосердия Божия. Я едва сдерживался, чтобы не броситься перед
ней на колени и не осыпать ее поцелуями. Я вдруг сообразил, что почти не
слышал ее голоса. В эту минуту она заговорила – это был голос Эсфири. Вопрос
был задан по-португальски, но в нем звучала музыка идиша. Я понял, о чем она
спрашивает, до перевода.
–Вы верите в воскресение мертвых?
Я услышал свой голос как бы со стороны:
– Смерти не существует.

Смерти действительно не существует, и, как это часто бывает, история сама дала шанс Португалии искупить свои грехи перед евреями – рукой консула в Бордо Аристида де Саузы Мендеса. За неделю, с 16 по 23 июня 1940 года, он поставил 12 000 португальских виз, обеспечив спасение евреям, бежавшим из оккупированной Европы к испанской границе. Мендес, уволенный с дипломатической службы, умер в нищете и заброшенности, так и не дожив до своего признания

Лиссабонская синагога, Шаарей Тиква, воздвигнутая в начале XX века на деньги вернувшихся в Португалию сефардских евреев, со сливочно-белыми стенами и охряной крышей, возвышается на одном из семи холмов этого странного и чудесного города, похожая, как и все здесь, на здание из волшебной сказки.

Лиссабонские трамваи

Лиссабонские трамваи

Здесь взбираются вверх по мощеным улицам пронзительно-желтые фуникулеры и красные трамваи, здесь фасады домов и пороги магазинов выложены разноцветной плиткой асулехо, яркий колер которой не стерся за сотни лет. Португальская готика мешается с ар деко; смуглые, черные, белоснежные лица на улицах напоминают о той поре, когда Португалия посылала флотилии к далеким берегам Амазонки и Ганга, когда купцы и миссионеры добирались отсюда до Японии и Африки, по дороге прихватывая лучшее, что здесь есть, – кухню и музыку.

Здесь поют фадо, грустные песни о море, бедности и любви, пощипывая двенадцатиструнную португальскую гитару и прихлебывая молодое виньо верде, «зеленое вино». Тут не влюбляешься в легконогих юношей – здешние мужчины основательны и невозмутимы, немногословны, как истинные мореплаватели, и так поэтичны, как могут быть только те, кто за бесконечными волнами Атлантики сумел разглядеть иные земли.

Башня Белем

Башня Белем

Стоя на балконе башни в Белеме, месте, откуда Васко да Гама отплывал в Индию, теряешь волю и разум, глядя на то, как открыта ветрам и морю эта страна. Хочется сразу последовать за карими глазами своего спутника, его твердой рукой, поддерживающей тебя под локоть, его бархатным, певучим голосом – куда бы он ни поплыл.

Вечером город рассыпается ювелирной шкатулкой по темному бархату холмов, из ресторанов тянет сушеной треской бакалао — плотью португальской кухни, без которой не выжили бы великие мореплаватели, на круглой мраморной столешнице – бокал золотистого портвейна.

Потрепанная книга сама собой раскрывается на певучем зачине:

Струя пены, отбрасываемая кормой корабля Грея «Секрет», прошла через океан белой чертой и погасла в блеске вечерних огней Лисса. Корабль встал на рейде недалеко от маяка.

Этот самый блеск играет в бронзе глаз человека, сидящего напротив, в строках

…Oднажды ночью в Атлантическом океане меня разбудил стук в дверь каюты:

— Идите на палубу, берите бинокль, вдалеке можно увидеть огни Лиссабона.

Дул черный ветер, глаза слезились, как я ни старался, но ничего не увидел в бинокль. Потом говорил всем, что видел огни Лиссабона. И сам в конце концов поверил этому. Я представлял себе во тьме несколько рассыпанных бриллиантов далекого города. О, как волшебно звучали для всех эти слова: «Огни Лиссабона».

Монумент Великие географические открытия

Монумент Великие географические открытия

Вот они, переливаются и манят за собой, поднимающиеся на склоны гор; первое, что видели моряки, возвращавшиеся домой – вечные ворота Европы, ее начало и конец – огни Лиссабона.

Три семерки

Как в XIX веке без шампанского, так в XX веке русскую литературу невозможно представить себе без портвейна. Это – ее алкогольный талисман, знаковый напиток, то лучшее и любимое, что было и аперитивом, и дижестивом.

Его знакомые изредка пили коньяк с шампанским. Мои – систематически употребляли розовый портвейн. Его приятели декламировали в компании – Гумилева и Бродского. Мои читали исключительно собственные произведения.

Конечно, Веничка, конечно, – кто-то запел в высоте так тихо-тихо, так ласково-ласково, – зажмурься, чтобы не так тошнило.
О! Узнаю! Узнаю! Это опять они!
— Ангелы господни! Это вы опять?
— Ну, конечно, мы, – и опять так ласково!..
— А знаете что, ангелы? –- спросил я, тоже тихо-тихо.
— Что? – ответили ангелы.
Тяжело мне…
— Да мы знаем, что тяжело, – пропели ангелы. – A  ты
походи, походи, легче будет. А через полчаса магазин откроется:
водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут…
— Красненького?
— Красненького, – нараспев повторили ангелы господни.
— Холодненького?
— Холодненького, конечно…

В нетерпеливой, похмельной очереди в винный отдел гастронома на улице Маршала Говорова, в тогда еще Ленинграде, унылым мартом середины 80-х, кое-кто, конечно, знал эти тексты. Но навряд ли, сжимая в застывших на ветру ладонях трешки и рубли, мы догадывались о золотистом портвейне – благородном tawny port, десятилетиями выдерживающемся в старых бочках, пахнущем инжиром и орехами, и о винтажах XIX века, по цене равным старoму бордо.

Разливая в граненые стаканы то самое «красненькое», мы не представляли себе, что, во-первых, портвейн наливается слева направо, а во-вторых, в соответствии с винным этикетом, дамы портвейн не пьют. На кораблях британского военного флота, где и была разработана сложная система употребления портвейна, дам не держали.
Зато вежливость офицеров не позволяла им напрямую попросить передать бутылку. Вместо этого, человека, задерживающего процесс, спрашивали: «Вы знаете епископа из Норича?» — намекая на известную скупость данного персонажа. Тем не менее, инстинктивно мы придерживались еще одной традиции, должно быть, почуяв ее самым нутром нашего тела, печенью: бутылку портвейна, раз откупорив, не закрывают и не встают из-за стола, пока она не будет закончена. С этим у нас все было в порядке.

Если бы не эмбарго на импорт французского вина в Англию во время войны за испанское наследство и связанные с этим перебои в поставках бордо и бургундского, Европа так бы, наверное, и не узнала о портвейне. Но тут, лишившись своих любимых напитков, английская аристократия в отчаянии обратилась к той стране, о которой в XVIII веке никто и не помышлял как о винном производителе, – к Португалии. Морское путешествие было долгим, вино скисало, и было принято решение «укрепить» напиток, добавляя в него коньячный спирт, что останавливало процесс ферментации. Так и родился портвейн, район производства которого в 1756 году стал охраняться законом, сделавшим его третьей в мире защищенной маркой вина – после токайского и кьянти.

Черно-золотистые плоскодонки, рабелос, с бочками портвейна спускались по реке Дору, к Порто, где вино перегружали на морские корабли, следовавшие на север, в Англию, и на юг – в колонии, с остановкой в Лиссабоне.

Именно там, в столице, и надо его пробовать – бордовый, рубиновый, золотистый, бронзовый, розовый, белый, так хорошо сочетающийся с последними, самыми сладкими фруктами уходящего лета, с закатом над Атлантическим океаном и свежим ветром с запада.

Груши с имбирем, томленные в портвейне

100 гр. свежего имбирного корня
2 сладкие спелые груши
2 стакана воды
8 ст. ложек сахара
4 ст. ложки золотистого портвейна
2 ст. ложки свежевыжатого лимонного сока

Очистить и тонко нарезать имбирный корень. Варить 10 минут в слабо кипящей воде. Откинуть на дуршлаг, воду вылить.
В кастрюле вскипятить воду с имбирным корнем, сахаром, портвейном и лимонным соком. Размешивать, пока сахар не растворится полностью.
Очистить груши, оставив черенки. Опустить в соус, при необходимости добавив воды, так, чтобы она полностью покрывала фрукты. Томить, изредка переворачивая, от 20 до 40 минут, в зависимости от спелости. Осторожно вынуть груши из соуса и разложить на блюде. Соус медленно кипятить до консистенции жидкого сиропа. Облить груши и подавать на стол.

                                                               17 сентября 2008

Морская красавица

Нелли Шульман

Это море совсем не похоже на плоские, пустынные пространства северных вод, от которых даже в самый солнечный августовский день веет негостеприимным духом набегов и войн, призрачными тенями драккаров, кровью, холодом, пустотой.

Здесь же бойкая волна как-то нежно, по-девичьи набегает на берега – скалистые, увитые пряной зеленью, приглашающие путешественника причалить в одной из бухт – маленьких, томных, с белоснежным песком, где вода будто расчерчена полосами: светло-голубая, бирюзовая, темно-синяя.

Неслучайно любой человек, хоть когда-нибудь наблюдавший, как из утреннего тумана поднимается перед ним один из многочисленных островов или побережий этого моря, вспоминает

…Море вспыхнуло на миг всеми своими мельчайшими волночками, принимая темный, пурпуровый оттенок с зелеными бликами, туман мягкими струйками быстро поднялся вверх, и перед нами открылся остров.
Горы его как будто спали под скомканным бурым одеялом, в складках зеленели оливковые рощи. Среди беспорядочного нагромождения сверкающих скал золотого, белого и красного цвета бивнями изогнулись белые пляжи…
За мысом горы отступили, их сменила чуть покатая равнина с серебристой зеленью олив. Кое-где к небу указующим перстом поднимался темный кипарис. Вода в мелких заливах была ясного голубого цвета, а с берега даже сквозь шум пароходных двигателей до нас доносился торжествующий звон цикад.

Вероятно, так же чувствовали себя по одной версии – сам Геркулес, а по другой – карфагенянин Гамилькар Барка, отец великого Ганнибала, когда им открылась эта бухта – в изгибе желто-зеленого каталанского побережья, между двумя реками, отделенная от остального материка горной цепью.

Именно здесь кто-то из них и основал поселение Баркено, переименованное римлянами в Барчино, вестготами – в Барчинону, а маврами – в Баршилуну. Тот город, что ныне известен всему миру как Барселона, или – как ее коротко называют местные – Барна.

Уже во II веке до нашей эры Барселона была заштатным колониальным городком. Сюда, привлеченные мягким климатом, съезжались римские военные пенсионеры, чтобы, получив причитающийся им за выслугу лет земельный надел, жениться на хорошенькой иберийке и завершить свою жизнь в тишине и покое.

Как ни странно, несмотря на то, что в первый десяток веков своего существования Барселона постоянно переходила из рук в руки, атмосфера той самой прекрасной средиземноморско-иберийской лени окутывает ее и по сей день.

Ст