Author Archives: dogen

ЗАБОЙСТВА ПЯТЛЮРЫ ВАЧЫМА БЕЛАРУСКАГА ЯЎРЭЯ

Шалом-алэйхем.by! Магчыма, чытачам сайта belisrael.info ужо трапляліся на вочы мае матэрыялы. Жыву пераважна ў Мінску, незалежны даследчык, аўтар пяці кніг, перакладчык. Прафесійным гісторыкам (як і літаратуразнаўцам) ніколі не з’яўляўся, але ў вольны час люблю распрацоўваць гістарычныя і літаратурныя сюжэты. Буду рады, калі мае практыкаванні кагосьці зацікавяць. Е-mail для кантактаў: rubinczyk[at]yahoo.com.

 

ЗАБОЙСТВА ПЯТЛЮРЫ ВАЧЫМА БЕЛАРУСКАГА ЯЎРЭЯ

У маі 1926 г. у Парыжы адбылося незвычайнае забойства – 39-гадовы Шолэм (Самуіл) Шварцбард на вуліцы застрэліў 47-гадовага Сымона (Сямёна) Пятлюру і здаўся паліцыі. У кастрычніку 1927 г. парыжскі суд прысяжных апраўдаў Шварцбарда – не ў апошнюю чаргу дзякуючы энергіі яго адваката Анры Тарэса ды «грамадскіх абаронцаў», сярод якіх вылучаюцца Максім Горкі, Аляксандр Керанскі і Альберт Эйнштэйн. Сведкі расказалі суду пра пагромы на Украіне і ролю ў іх вайсковых частак Украінскай народнай рэспублікі (УНР). Цэнтральным органам УНР у 1918-1920 гг. была Дырэкторыя, з лютага 1919 г. яе ўзначальваў С. Пятлюра. Суд палічыў, што ён вінаваты ў пагромах, якія забралі жыцці дзясяткаў тысяч яўрэяў, а значыць, заслугоўваў свайго лёсу. Усё, здавалася б, ясна… Шварцбард быў адпушчаны на волю і памёр сваёй смерцю ў 1938 г. Для большасці яўрэяў, беларускіх і небеларускіх, Пятлюра застаецца антыгероем, катам нашага народа.

Летась, у сакавіку 2013 г., мы з жонкай упершыню наведалі Кіеў. Адным з першых – і моцных – уражанняў стала вуліца Пятлюры, што ішла ад чыгуначнага вакзала да цэнтра. А вось Ізраіль я не наведваў больш за 10 гадоў, аднак таксама быў уражаны, калі нядаўна даведаўся, што ў чэрвені 2013 г. у Гуш-Эцыёне адкрылася памятная дошка ў гонар Шварцбарда. Некаторыя зараз запісалі б яго ў тэрарысты, а на дошцы ён называецца «праведным мсціўцам», які расплаціўся за смерць 60000 яўрэяў. Відавочна, існуе канфлікт светапоглядаў (і інтарэсаў), так што чалавек з дыпломам палітолага міма прайсці не мог… Найперш я зазірнуў на сайт «Краткой еврейской энциклопедии» eleven.co.il, дарма што стаўлюся да яго крытычна (пра слабасць артыкулаў «КЕЭ», прысвечаных Мінску і Беларусі, гаварылася ў маёй кніжцы 2011 г. «На ізраільскія тэмы», але за 2,5 гады мала што змянілася).

У артыкуле «Петлюра» з «КЕЭ» дамінуе абвінаваўчы тон. Аднак нават з гэтага артыкула вынікае, што дачыненні С. Пятлюры з яўрэямі (у прыватнасці, украінскімі) не былі адназначныя, што краевугольным каменем яго палітыкі антысемітызм не быў. Пятлюра быў членам Украінскай сацыял-дэмакратычнай партыі, у 1907 г. «спачувальна адгукнуўся пра нацыянальныя памкненні яўрэйскага народа». У артыкуле Генры Абрамсона з амерыканскага часопіса «Slavic Review» я прачытаў, што ў канцы 1917 г. Пятлюра, тагачасны сакратар УНР па вайсковых справах, падтрымаў прапанову сіяністаў стварыць атрады яўрэйскай самаабароны. Праз непаразуменні паміж сіяністамі і яўрэйскімі сацыялістамі такія атрады створаны не былі – а як бы яны спатрэбіліся пазней! У 1918 г. пры ўрадзе УНР дзейнічала міністэрства па яўрэйскіх справах – праўда, у лютым 1919 г. міністр Абрам Равуцкі з партыі «Паалей-Цыён» сышоў у адстаўку. Да 1920 г. пры ўрадзе Пятлюры служыў Пінхас Красны – яго місія заключалася найперш у тым, каб дапамагаць ахвярам пагромаў. Большасць паплечнікаў Пятлюры – варта назваць такіх ключавых персанажаў УНР, як Міхаіл Грушэўскі і Уладзімір Віннічэнка – нічога супраць яўрэяў не мелі.

Усё гэта я пішу не для таго, каб давесці, што Пятлюра быў лібералам, дэмакратам і «сябрам яўрэйскага народа». Мабыць, сябрам ён быў перадусім для сваіх аднадумцаў, i той жа Красны пазней выкрываў яго. Бойкі журналіст і аратар, пры ўсіх сваіх здольнасцях ён аказаўся чалавекам, слаба падрыхтаваным да кіравання такім вялікім краем, як Украіна. Адносна лёгка заваяваўшы аўтарытэт на фоне малапапулярнага гетмана Скарападскага (стаўленіка немцаў) і захапіўшы ўладу ў Кіеве пад канец 1918 г., ён не здолеў эфектыўна пабудаваць дзяржаўны апарат. Так, пятлюраўцы спрабавалі абысціся без агульнанацыянальнай паліцыі, бо ўскладалі спадзевы на самасвядомасць «простых украінцаў». У выніку ўжо на пачатку 1919 г. улада Дырэкторыі рэальна распаўсюджвалася толькі на Кіеў і некаторыя прылеглыя гарады. З поўначы і ўсходу УНР пагражала Чырвоная Армія (якая ў студзені 1919 г. узяла Чарнігаў, у лютым – Кіеў), з захаду – маладая і агрэсіўная польская дзяржава, на поўдні стаялі войскі белых… Постфактум, у 1926 г., Пятлюра сцвярджаў, што ўжо ў канцы 1918 г. разумеў: «нацыянальную справу на нявызначаны час мы прайгралі» (цыт. паводле даследавання праф. Міхаіла Фрэнкіна).

Армія УНР, за выняткам асобных частак (сечавыя стральцы), была па сутнасці кангламератам далёкіх ад дысцыпліны сялянскіх атрадаў, у вялікай ступені аўтаномных, з харызматычнымі атаманамі на чале. Лёгка сабе ўявіць, што лаяльнымі да Дырэкторыі і асабіста да Пятлюры яны былі толькі датуль, пакуль гэта было выгадна. «Атаманшчына» фактычна і загубіла УНР, не раўнуючы як сепаратызм саюзных рэспублік у канцы 1980-х гадоў прывёў да развалу СССР. На атаманах кшталту Козыра-Зіркі і Самасенкі ляжыць віна за большасць пагромаў, адбытых на Украіне ў 1918-1920 гг.

У студзені 1919 г. Пятлюра, як галоўнакамандуючы УНР, разам з Уладзімірам Віннічэнкам і іншымі міністрамі падпісаў адозву супраць пагромаў – не з нейкіх асабістых сімпатый да ўкраінскіх яўрэяў (у цэлым яны не былі самай лаяльнай да УНР групай), а больш з прагматычных меркаванняў, між іншага і для таго, каб здабыць падтрымку для маладой рэспублікі на Захадзе. Вядома, адозвы і распараджэнні ў той час каштавалі танна. Больш энергічныя захады, напрыклад, арганізацыя ваенна-палявых судоў, рабіліся урадам Пятлюры са спазненнямі, калі ўвогуле рабіліся. І яго паплечнік Віннічэнка, які ў лютым 1919 г. пакінуў пасаду старшыні Дырэкторыі УНР, перакінуўшы ўсю адказнасць на «галоўнага атамана», пазней пісаў: «І калі бальшавіцкая, эсэраўская і дзянікінская прэса называла С. Пятлюру “пагромшчыкам”, то трэба адкрыта, бязлітасна прызнаць, што гэты чалавек заслужыў сваю славу». «КЕЭ» піша: «На адну з просьб яўрэяў, каб ён… спыніў пагромы і пакараў пагромшчыкаў, Пятлюра адказаў: “Не сварыце мяне з маёй арміяй”». Толькі ў сярэдзіне 1919 г. урад Пятлюры рэзка асудзіў пагромы. Паводле «КЕЭ», у жніўні 1919 г. у загадзе па арміі Пятлюра заявіў, што яўрэі не з’яўляюцца ворагамі ўкраінскага народа і прыгразіў суровай карай пагромшчыкам. Аднак млявасць у прадухіленні забойстваў – адно, ініцыяванне і непасрэднае іх выкананне – другое. Няма грунтоўных доказаў, што іменна Пятлюра быў сярод падбухторшчыкаў распраў над яўрэямі.

Вядома, гістарычныя аналогіі кульгаюць, але… Шмат было прэтэнзій да Міхаіла Гарбачова як да кіраўніка СССР. Пры яго ўладзе здарылася адна з найбуйнейшых сусветных катастроф – Чарнобыльская (1986 г.), адбыліся крывавыя пагромы ў Азербайджане (1988 г.)… Рэакцыя ўлады на гэтыя жахі таксама была запаволенай і недастаткова эфектыўнай, аднак што б мы сказалі, калі б нейкі былы «чарнобылец» ці армянін, уцеклы з Сумгаіта, забіў бы Гарбачова ў 1995 г.? Які суд апраўдаў бы гэтага чалавека?

Віну Пятлюры ў пагромах трэба было ўстанавіць цывілізаваным парадкам, праз юрыдычныя органы. Мяркую, непрадузяты суд прыняў бы пад увагу і цяжкую спадчыну, што дасталася Пятлюру (малаграматны люд, стомлены ад Першай сусветнай вайны і рэвалюцый, калі жыццё чалавека не каштавала ламанага шэлега), і яго спробы выправіць становішча (Дырэкторыя сяк-так дапамагала ахвярам пагромаў, у тым ліку матэрыяльна)… Верагодна, такі гіпатэтычны суд прызнаў бы Пятлюру ў злачыннай нядбайнасці, што не цягне за сабой смяротнай кары. (Ізноў на хвілю вярнуся да «чарнобыльскай» тэмы – дырэктар АЭС Віктар Бруханаў, ускосна вінаваты ў смерці тысяч людзей, у 1987 г. атрымаў 10 гадоў зняволення, быў вызвалены ў 1991 г.). Самасуд, учынены рукамі Шварцбарда – пасрэднага паэта, анархіста, паводле пэўных крыніц, звязанага з савецкімі спецслужбамі – павінен быў ацэньвацца рэальным французскім судом 1920-х гадоў як «забойства ў стане афекту» або «забойства пры змякчаючых віну акалічнасцях». У любым разе, апраўдальны вердыкт прысяжных з пазіцыi сённяшняга дня выглядае рашэннем неправавым, а бадай, і палітызаваным…

У лепшым выпадку Шварцбард стаў ахвярай свайго неўраўнаважанага характару і грамадскай думкі, якой патрэбен быў «сімвал пагромаў» (ім ужо на пачатку 1920-х лічыўся Пятлюра), у горшым ён быў наймітам, які маскаваў матывам «святой помсты» свае абавязацельствы перад непрыяцелямі УНР. Тое, што Пятлюра, які к 1926 г. фактычна страціў шансы вярнуцца на Украіну, не хаваўся, а жыў у адносна ліберальнай краіне, бясспрэчна, палегчыла яго ліквідацыю.

Узвядзенне ў ХХІ ст. у героі чалавека, які падстрэліў такую «лёгкую мішэнь», як бяззбройны парыжанін, выклікае пытанні, перш за ўсё класічнае «каму выгадна»? Мемарыялізацыю Шварцбарда ў Гуш-Эцыёне ініцыявала былая масквічка, а цяпер жыхарка Іерусаліма Ліна Торпусман. Гэтая жанчына, якая нарадзілася яшчэ да Другой сусветнай вайны, праславілася (без двукоссяў!) тым, што «прыклала руку» да помніка мінскай падпольшчыцы 1941 г. Машы Брускінай у Тэль-Авіве (2006 г.) і да таго, каб у Іерусаліме з’явілася вуліца Брускінай (2007 г.). Відаць, для Л. Торпусман звароты да падзей мінулага – сэнс жыцця, і ў гэтым плане да яе прэтэнзій быць не можа. Аднак назіранне за яе шматлікімі артыкуламі на newswe.com непазбежна вядзе да высновы, што эмоцыі ў шаноўнай спадарыні часцяком дамінуюць над ведамі (гэта не раз адзначалася ў каментарыях на сайце). Мяркую, больш рацыянальныя асобы, напрыклад, кіраўнікі мясцовага савета Гуш-Эцыёна маглі б падказаць Л. Торпусман больш узважанае рашэнне – іншымі словамі, скарыстаць яе энэргію ў «мірных мэтах». На жаль, у 2013 г. гэтага не адбылося. Чаму? Мабыць, таму, што як на Украіне, так і ў Ізраілі палітыка ў галіне мемарыялізацыі (і не толькі) нярэдка будуецца на эмоцыях і фобіях. Тым не менш украінцы знайшлі ў сабе мужнасць і ў 2010 г. прызналі незаконным указ прэзідэнта (!) 2007 г. аб пасмяротным прысваенні звання Героя Украіны Раману Шухевічу – супярэчліваму, шмат у чым адыёзнаму дзеячу, які ў час вайны «наслядзіў» і ў Беларусі. Яны не пабаяліся выглядаць непаслядоўнымі ўваччу «міжнароднай супольнасці».

Наўрад ці публічная «дэгераізацыя» Шварцбарда нанесла б шкоду інтарэсам Ізраіля ўвогуле і пасяленцаў Гуш-Эцыёна ў прыватнасці. Педагагічная вартасць дошкі, на якой настойваў старшыня савета пасяленцаў Давідзі Перэль, больш чым спрэчная. У цяперашнім выглядзе дошка будзе або ігнаравацца, або ўзмацняць у маладога пакалення «псіхалогію асаджанай крэпасці» («супраць нас увесь свет», ці прынамсі «уся Еўропа»). Перспектывы ўзаемавыгадных адносінаў Ізраіля і Украіны ў такім разе становяцца праблематычнымі. Не выключана, зрэшты, што ініцыятары напаміну пра «яўрэйскага героя», які забіў «самога Пятлюру», гэтага і дабіваліся.

У 2000 г. я пазнаёміўся ў Іерусаліме з Якавам Сусленскім, былым савецкім палітвязнем, старшынёй таварыства яўрэйска-украінскіх сувязей. Насуперак таму, што цяпер пра яго пішуць, ён не лічыў віну Пятлюры «нязначнай», але ў 1987 г. у часопісе «Диалоги» разважаў: «Я асуджаю паводзіны яўрэяў, якія ў свой час аднастайна абаранялі С. Шварцбарда, які забіў С. Пятлюру. Якімі б матывамі ён ні кіраваўся – гэта была не яго справа… Рабіць з Шварцбарда героя – зло». На жаль, пасля смерці Я. Сусленскага ў 2009 г. мала хто ў Ізраілі здольны ўголас паўтарыць яго словы.

 

Вольф Рубінчык, г. Мінск

студзень 2014 г.

 

P.S. Куды больш за Шварцбарда на ролю «праведнага мсціўцы» надаецца 23-гадовы шавец-бундавец Гірш Лекерт. У 1902 г. ён страляў у віленскага генерал-губернатара Віктара фон Валя, які загадаў быў адлупцаваць арыштантаў, і параніў яго. Губернатара ахоўвалі, дый Лекерт ведаў, што ідзе на смерць (суд Расійскай імперыі – зусім не тое, што суд Французскай рэспублікі). Не дзіва, што ў раннесавецкі час павешаны Лекерт быў даволі папулярным персанажам, асабліва ў БССР, – яму прысвячаліся п’есы, яго імем называліся вуліцы. У Беларусі дагэтуль захаваліся вуліца і завулак Лекерта ў Смілавічах, дый нават вёска Лекерта (нядаўна яна называлася пасёлкам) пад Бабруйскам. Не ўхваляю яго ўчынак, але, абстрактна разважаючы, папулярызацыя ў Ізраілі імені Лекерта, а не Шварцбарда, была б «меншым ліхам». Ці «большым дабром» – каму як падабаецца.

Автор не претендует на абсолютную истину. Рассчитывает на отклики, в том числе и критические.

30 января 2014

History of family Alon Lidai. История семьи Алона Лидаи

(Русский текст после иврита)

(רוסית אחרי העברית)

ב-2 בדצמבר מתי שהיתה הפגנה על יד שגרירות אוקראינה בתייא בתמיכה דמוקרטיה עבר שם בן אדם

כבן 60, התחיל לקרוא את השלטים בעברית ובאנגלית ולראות מה קורה שם.

כשהבנתי שזה בן אדם מקומי שלא דובר רוסית הסברתי לו במה זה קשור.

התחלנו שיחה והוא סיפר לי שהוא עצמו כבר גר בפרו 25 שנה ועכשיו הגיע לארץ להלוויתה של אמו.

השורשים של קרובי משפחתו שהוא מנסה למצוא הם מהעיר דנייפרופטרובסק שבאוקראינה.

אני אמרתי שאני אנסה לעזור לו ושהוא ישלח לי את הסיפור המלא של משפחתו לדואר האלקטרוני שלי.

וזה מה שהוא שלח לי:

 

אהרון שלום,

תודה על ההתייחסות שלך לבקשתי.

לגבי הפרטים של המשפחה שלי:

 

שם המשפחה היה לַצְקי. (LATSKY) סבי, בהגיעו לישראל עברת אותו ל:  לידאי.

סבי נולד בסביבות 1892 בעיר  דנייפרופטרובסק (סבי ידע לספר לי כי לפני המהפכה נקראה: יקטרינוסלב ) והם היו חמישה ילדים. סבי היה השלישי אם אני לא טועה.

סבא עלה בפעם הראשונה לישראל בתור נער כדי ללמוד בבית הספר התיכון “מקווי ישראל” והיה בוגר מחזור ראשון או שני.

לאחר סיום לימודיו חזר לרוסיה כדי ללמוד שם רפואה.

למרבה צערו הרוסים הטילו מגבלות על היהודים לגבי מכסת התלמידים כך שממשפחה אחת יכול היה ללמוד רפואה רק בן אחד.

היות ואחיו הבכור כבר נכנס לאוניברסיטה לא היה יכול סבי להתקבל.

שמו של האח בכור היה דוב לצקי והוא סיים את הלימודים והיה לרופא.

כאשר פרצה מלחמת העולם הראשונה, גויס סבי לצבא ונפצע בחזית ברגלו. הוא פונה לבית חולים ולאחר החלמתו הבין כי אם יחזור לחזית סיכוייו קטנים להישאר בחיים ולכן ערק מהצבא וברח למזרח כדי לחצות את הגבול עם סין. שם נתפש ונשלח לכלא לשלוש שנים. (היה לו מזל שלא הצליחו לזהותו כעריק היות ואז היה מוצא להורג).

לאחר מכן הגיע לחרבין שם שימש כמורה לעברית בבית הספר היהודי ובשנת 1920 עלה סופית לישראל.

בתחילה היה פועל חקלאי במושבה כנרת וב – 1922 הקים עם עוד כמה משפחות את מושבת הברון – בנימינה.

את שארית חייו עבר כחקלאי בבנימינה שם גם קבור. נפטר בגיל 101 בשיבה טובה.

 

אם זכרוני אינו מטעני, היה לסבא קשר מכתבים רופף עם אחיו דוב לאחר מלחמת העולם השנייה, כלומר, הוא כנראה שרד אותה בחיים.

 

זהו כול המיידע שיש לי כרגע בזיכרוני ואני בספק אם אוכל למצוא מיידע נוסף.

מקווה שתוכל למצוא איזה חוט מקשר לאיזה קרוב משפחה באיזה שהוא מקום בעולם.

 

בברכה ובתודה,

 

אלון לידאי.

יש לי בקשה לכל אחד: תספרו את הסיפור הזה לאנשים ותפרסמו במקומות שונים. אני מקווה שכולם ביחד יכולים לעזור לאלון. אם למישהו יש מידע לשלוח ל amigosh4@gmail.com

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 133          Евромайдан в Т.А. 2 декабря 135

 

Tel Aviv, Alon Lidai   2 december 2013

2 декабря, когда в Тель-Авиве проходила акция в поддержку Евромайдана, мимо проходил мужчина лет за 60, который остановился и начал читать транспоранты и смотреть что происходит. Понимая, что это местный, я сказал ему с чем связано. Завязался разговор и он мне начал рассказывать, что сам уже лет 25 живет в Перу, а ныне приехал на похороны матери. И что корни его родственников, которые он пытается найти, из Днепропетровска. Продолжил рассказ, после чего я попросил его дать мне адрес, на который пошлю письмо, чтоб он уже более подробно написал что знает и попробую помочь в поисках. Недавно написал ему и сказал, что он может посмотреть фоторепортаж на сайте о мероприятии возле укрпосольства, и увидеть и себя. Вскоре получил ответ, что он подумал, будто я уже забыл о нем и нашей встрече. И описал все, что знает с рассказов отца. Это его письмо вместе с русским переводом помещаю здесь. Кроме этого постараюсь задействовать другие пути поиска. Надеюсь на удачу.

Насчет данных семьи: фамилия моего дедушки Лацки, приехав в Израиль, сменил фамилию на Лидаи, родился в р-не 1892 г. в Днепропетровске (он рассказывал мне, что до переворота, город назывался Екатеринослав). В семье было 5 детей. Дед был третьим, если я не ошибаюсь. Он приехал в 1-й раз в Израиль (Палестину) юным, чтоб учиться в средней школе (тихоне) “Микве Исраэль” и закончил ее. После окончания обучения вернулся в Россию, чтоб изучать там медицину. К его сожалению по законам того времени из каждой еврейской семьи только один ребенок мог идти обучаться медицине, но он не попал, т.к. его старший брат уже учился в университете медицине. Старшего брата звали Дов Лацки и он закончил учебу и стал врачом. Когда началась 1-я мировая война, деда призвали в армию и на фронте он был ранен в ногу и попал в госпиталь. После выздоровления он понял, что если вернется назад на фронт, то шансы остаться живым, невелики.  Из-за этого дезертировал из армии и убежал на восток, чтоб перейти границу с Китаем. Там его поймали и посадили в тюрьму на 3 года. Его счастье, что они не могли опознать как дезертира, иначе приговорили к смерти. После этого добрался до Харбина. Там он работал учителем иврита в еврейской школе и в 1920 он окончательно приехал в Палестину. Вначале работал фермером в мошаве “Кинерет” и в 1922 г. вместе с несколькими другими семьями основали мошав “Абарон”, в дальнейшем известная “Биньямина” рядом с Пардес Ханой. Оставшуюся жизнь работал в том мошаве фермером, где и похоронен. Умер в возрасте 101 год в полном разуме. Если моя память не подводит, у моего деда была слабая переписка со своими братом Довом после 2-й мировой войны. Это вся информация, которая есть в моей памяти. Надеюсь, что ты сможешь найти какую-либо зацепку от какого-либо родственника в какой-то точке мира.

С уважением, Алон Лидаи.

18.01.14

Обращаюсь с большой просьбой к каждому по-возможности максимально распространить рассказ Алона среди друзей, знакомых, да и просто разрекламировать, напечатать где это возможно, и не только на русском, ссылаясь на оригинал материала на сайте.  Совместные усилия могут и привести к результату. Письма с какой-либо информацией, а возможно и обнаруженные снимки отправлять на amigosh4@gmail.com

Ariel Sharon. Ариэль Шарон (26.2.1928 – 11.1.2014)

(עברית אחרי הרוסית)

(иврит после русского)

Сегодня 13 января на семейной ферме “Шикмим”, согласно завещания, рядом со своей женой Лили, был похоронен 11-й Премьер-министр Израиля, Ариэль Шарон.

Здесь можно прочесть биографию Шарон, Ариэль

Предки Ариэля Шарона происходили из Российской империи. Его дед Мордехай Шейнерман родился и вырос в Брест-Литовске в семье кантониста, прадед Ариэля Шарона 25 лет прослужил в царской армии и в награду за долгую службу получил участок земли. Мордехай Шейнерман был убежденным сионистом и стал одним из основателей сионистской организации в родном Брест-Литовске. Также он был дружен с Зеэвом Бегиным, отцом будущего премьер-министра Израиля Менахема Бегина, который также был сионистом и основателем сионистской организации города. Дед Шарона и отец Бегина были депутатами первых сионистских конгрессов. В 1910 году Шейнерман с семьёй перебирается на постоянное жительство в Палестину. Здесь он поселяется в сельскохозяйственном поселении Реховот и устраивается на работу учителем. В Палестине семья прожила 2 года, после чего вернулась в Россию из-за тяжелых условий и нехватки денег.

В 1914 году началась Первая мировая война, и власти Российской империи издали указ о выселении всех евреев из прифронтовой зоны.

В Тифлисе сын Мордехая, Шмуэль Шейнерман поступил в Тифлисский университет, на факультет сельского хозяйства. В Тифлисе он встретил свою будущую жену Веру (Двойру) Шнейерову, дочь богача из Могилёва, она также училась в университете на врача.

В 1920 году Красная армия начинает наступление на Грузию, Шейнерманы приняли решение уехать из России в Палестину. В феврале 1921 года они прибыли в порт Яффа.

___________________________________________________________________________________________________________________

Утром траурная церемония состоялась возле кнессета. Очень проникновенны были все выступления. Ниже поставлю ссылку на ивритский сайт ynet, а здесь можно послушать на русском от 9-го канала:

Командир, политик, человек

Траурная речь Шимона Переса

Выступление Биньямина Нетаниягу

Речь спикера Кнессета Юлия Эдельштейна

Речь Джо Байдена на прощании с Шароном

Тони Блэр попрощался с Шароном

Запись трансляции похорон Ариэля Шарона

Омри Шарон: “Ты был достоин своего народа, отец!”

Бени Ганц: “Спи спокойно, командир”

Гилад Шарон: “Любимый отец, ты вернулся домой”

Вернулся из боя Репортаж Андрея Харазова.

А здесь весь день на ивритском сайте: http://www.ynet.co.il/articles/0,7340,L-4476115,00.html

13 января 2014

Еще один интересный материал Ильи Мильштейна

И вечный бой. Памяти Ариэля Шаронаиз “Сноба”

В. Лякин. К 70-летию освобождения Калинкович

 

14 января 1944 года

были освобождены район и город Калинковичи от немецко-фашистских захватчиков. С тех пор прошло 70 лет. Местный историк и краевед Владимир Лякин, подготовил большой материал, посвященный этой дате и прислал для нашего сайта.

193-8

1944 батарея

освобожд. города

DSC07833

Так выглядели освобожденные Калинковичи

2010танк

Kalinkovichi 14 yanvarya 1944

14 января 1944

21-Ежак П.К.

Ежак П. К. – капитан,  командир 154-й отдельной роты разведки 81-й стрелковой дивизии

1-Долматовский

Долматовский Евгений Аронович – майор, поэт, корреспондент газеты Белорусского фронта “Красная Армия”

12 января 2014

Tel-Aviv, Euromaidan, 2.12.13 Евромайдан в Тель-Авиве

 

В продолжение вчерашнего разговора с Жанной Вильде, опубликованного последним в материале Письма посетителей сайта (2)

помещаю фотоальбом о прошедшей 2 декабря в Тель-Авиве акции возле украинского посольства. К слову сказать, огромная разница с выходцами из Беларуси, проявляющими безразличие и пассивность, чтобы ни вытворял диктатор.

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 048

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 025

Даша Майорова и Илья Соколов

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 009

Михаил Кирцер из Москвы

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 026

Михаил Гуревич и Яна Брискман

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 019

Владимир Балан

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 068

В чем отличие Москвы и Тель-Авива? В российской столице в подобной акции возле украинского посольства в поддержку Евромайдана и евроинтеграции, полицией были задержаны 11 чел, и среди них одного из лидеров российской оппозиции Бориса Немцова.

В Тель-Авиве миштара (полиция) была более чем благожелательно настроена, общалась, шутила, желала удачи!

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 074

Снимок, который стал популярный и изпользовался на разных

сайтах, когда разговор заходил об акциях солидарности в Тель-Авиве.

В центре между украинским и израильскими флагами Павел Гусев

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 083

Аmir Polak из Тель-Авива, недавно женившийся, рассказывает обозревателю 9-го русскоязычного канала Яне Брискман, почему он пришел к посольству. Говорит, что был на Украине, откуда его жена Люба, ему понравились люди, а вот власть коррумпирована, негожая.

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 103

Семья Остапенко: Юлия, Амалия и Алексей

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 089

Даня Ципоруха

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 023

плакаты писались на месте

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 198

Валентин Кузнецкий

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 133

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 135

А это проходивший мимо израильтянин, уже более 20 лет живущий в Перу, Alon LeibovichОказалось, что его близкие родственники, которых он ищет, когда-то жили в Днепропетровске.

Попробую помочь отыскать какие-то сведения о них. Возможно, живы дети или внуки.

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 149

Выходивший из посольства сотрудник, зацепил флаг Евросоюза. На следующем снимке видно, как он старательно его поправил.

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 150

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 161

Даниель Браверман, Даша Майорова, Жанна Вильде, Ольга Ципоруха и Дани Ципоруха

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 174

Вышедший пообщаться и рассказать о ситуации в Украине консул Кирилл Смирнов

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 190

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 191

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 192

Крайний слева Алексей Еринчак, в центре возле консула, приехавшая из Украины по программе МАСА, Марина Козак.

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 195

Ксения Александрова

Евромайдан в Т.А. 2 декабря 199

3 января 2014

Обновлено на сайте 3 ноября 2014

Израиль Серебряный – литературный критик и библиограф

24 декабря 1900 года в Калинковичах, Речицкого уезда, Минской губернии, родился еврейский литературный критик и библиограф Израиль Серебряный. Участник гражданской войны. Сотрудничал в типографии газеты “Дер коммунистишер вег” (коммунистический путь) в Гомеле. Учился в Еврейском педагогическом техникуме. Избран секретарем литературной группы “Октябер-дор”. С 1925 г. – в Минске, работал наборщиком газеты “Октябер”, член литературного кружка “Юнгер арбетер” (юный рабочий). В 1930 Израиль Айзикович Серебряный окончил педагогический факультет Белорусского университета. Работал в Институте еврейской культуры при Академии наук Белоруссии. Печататься начал в 1924-м. Писал статьи для научных изданий газет на идише, русском и белорусском о классической и современной еврейской литературе. Он – автор серьезных исследований о жизни и творчестве Менделе Мойхер-Сфорима, Шолом-Алейхема. В 1939 в Минске на языке идиш вышла книга И. Серебряного «Шолэм Алейхем ун фолклор», а в 1948-м в Москве (тоже на идиш) – «Менделэ Мойхер Сфорим» (на эту книгу обстоятельной рецензией «Цвэй бихэр вэгн Менделен» откликнулся еврейский писатель Ирма Друкер в газете «Эйникайт» за 26 августа 1948). Занимался составлением библиографии произведений еврейских писателей: “Переводы с идиша на русский в 1941- 48 гг.” (“Паризер цайтшрифт”, 1956-57, № 15 (16); “Хроника еврейской советской литературы” (“Советиш геймланд”, 1966-67). Израиль Серебряный также перевел на идиш романы «Накануне», «Отцы и дети» И. С. Тургенева, «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова. В 1959 на русском издана книга “Шолом-Алейхем и народное творчество”. В 1971 в издательстве «Советском писателе» вышла в переводе на русский язык его книга «Современники и классики» – о творчестве тех же Менделе и Шолом-Алейхема, а также Давида Бергельсона, Изи Харика, Мойше Тейфа, Шмуэла Галкина, Натана Забары, Мойше Кульбака, Иосифа Рабина. В середине 70-х И. Серебряный по командировке журнала «Советиш геймланд» побывал в Биробиджане, несколько дней провел в редакции «Биробиджанер штерн», встречался с местными писателями и журналистами, посетил ряд предприятий областного центра, и по возвращении с Дальнего Востока написал и опубликовал в «Советиш геймланд» большой очерк о своей поездке. Умер Израиль Серебряный 8 августа 1978 года в Москве.

23 декабря 2013  10:19

Другие материалы об известных еврейских выходцах из Беларуси, здесь: Писатели, поэты, музыканты

Обновлено 27.03.2017  09:15

Белова, улица

В продолжение Новый проект. Вниманию калинковичан!

Улица Белова.

Расположена в восточной части города, протянулась с запада на восток почти на километр, достаточно широкая. Начинается от моста по улице Советская, имеет сообщение с улицами Шлыкова, Суровцева и Загородней, заканчивается, выходя на улицу Чехова. До 40-х годов прошлого века это была сильно заболоченная и заросшая густым кустарником и камышом прибрежная пойма пересекавшей город речки Каленковки. Имевшиеся тут более сухие и возвышенные места использовались местными жителями как огороды. Многие считают, что она названа в честь генерала П. А. Белова (1897-1962), чья 61-я армия совместно с 65-й армией генерала П. И. Батова (1897-1985) освобождала калинковичскую землю от фашистов. Однако это не так, улица названа в 1947 году в честь Алексея Михайловича Белова (1904-1944), уроженца г. Казань, гвардии полковника, начальника штаба 75-й гвардейской стрелковой дивизии. Он погиб 14.01.1944 года в бою при освобождении Калинковичского района и был похоронен в братской могиле советских воинов в г. Калинковичи.

Сейчас на улице более восьмидесяти частных домовладений. Первые из них появились еще до войны, когда самой улицы еще не существовало.

дом по Белова, ул.

Старый деревянный дом № 1, находящийся близ моста, был построен в 1921 году и относился тогда к улице Почтовой. Уже спустя несколько лет он был муниципализирован, переделан на четыре отдельных квартиры. В качестве служебного жилья он используется и до сих пор. В далеком 1900 году на противоположном конце будущей улицы был возведен такое же деревянное, но более просторное, здание (ныне № 85). До революции оно принадлежало калинковичскому ссудно-сберегательному обществу, позже служило конторой и жильем руководства расположенной тут базы «Заготскот», а в 60-х годах прошлого века было переделано под семиквартирный коммунальный дом. Между ними, на заболоченном приречном лугу, в 1935 году были построены дома с нынешними номерами 30 и 34, а в 1940 – № 45.

Улица начала активно застраиваться с 1947 года, причем первоначально строилась нечетная, прилегавшая к речке, сторона. Четная сторона начала застраиваться домами с 1950 года. К середине 50-х годов улица, казалось, исчерпала возможности роста, дойдя до обширной огороженной территории базы «Заготскот». В связи с необходимостью дальнейшего жилищного строительства часть территории базы была передана в 1956 году городу, улица Белова получила выход на улицу Чехова. Пару лет спустя на этом участке были поставлены пять одноэтажных деревянно-шиферных, т. н. «финских» домиков, куда было заселены городские «очередники».

В 1949 году улица была электрофицирована, а десятилетие спустя  застроились последние пустующие участки, примыкавшие к Гомельскому тракту и улице Чехова. Осенью 1961 года по северной стороне улицы устроили асфальтовый тротуар, от которого ныне не осталось и следа. Саму улицу асфальтировали в начале 80-х годов прошлого века.  В 50-х – начале 60-х годов в начале улицы в одном из домов с южной стороны располагалась синагога. Предприятие “Заготскот” ликвидировали в середине 60-х годов, его территорию отдали под частную и коммунальную жилую застройку. В здании № 12 по улице Белова несколько десятилетий размещался Калинковичский отдел департамента охраны МВД, перемещенный не так давно в новое помещение на западной окраине города. Был когда-то на улице и свой магазин. Он располагался недалеко от речки и внешне выглядел как обычный сарай. Продавали в нем хлеб, соль, рыбу, керосин и прочие предметы первой необходимости скудного послевоенного быта. Торговая точка была упразднена в 1952 году как нерентабельная. Немногочисленные местные сторожилы до сих пор помнят своего энергичного уличкома Иовчика, по инициативе которого появился тротуар и первые электрические фонари, проведено озеленение саженцами рябины. Первыми жителями улицы Белова были семьи Дрееров, Ручаевских, Воробьевых, Фабия, Винокуров, Дорошко, Прищепов, Гаристов, Мохначей, Телешей, Дулубов, Корнеевцов. Некоторые из них, большей частью после чернобыльской катастрофы, переселились в другие места, дети и внуки других живут все там же.

Belova 1995 g

Белова, фото 1995 г. 

№ 3 – Ручаевский; № 5 – Горелик; № 7 и № 11 – Голод; № 13 – Фабия; № 15 – Винокур; № 19 – Перцовский.

№ 4 – Дреер; № 10 – Голуб; № 18 – Шнитман; № 20 – Гомон; № 22 – Кацман; № 24 – Шнайдер; № 30 – Голод; № 32 – Хапман; № 34 – Голод; № 36 – Грохман; № 38 – Коробочка.

Просьба присылать воспоминания, фото и дополнения.

29.11.13

Legendary Israeli musician Arik Einstein

Arik Einstein (01.03.1939 – 11.26.2013)

Арик Айнштейн, пионер израильского рока, легендарный певец, символ современной культуры Израиля, скончался от аневризмы аорты в возрасте 74 лет (3 января 1939 – 26 ноября 2013). Похоронен в самом центре Тель-Авива на кладбище “Трумпельдорф”, где захоронения не проводятся с 1932 года.

“С великой скорбью мы прощаемся с культурными гигантом”, сказал Премьер-министр Биньямин Нетаньяху, назвав песни А. Айнштейна “саундтреком Израиля”

Читать также здесь:  СОЗВЕЗДИЕ ЛЬВА 

27 ноября 2013 20:50

Обновлено 29.06.2017  09:20

01

Черный обелиск, или История об антисоветском памятнике

Михаил Володин

Этот рассказ должен был появиться месяц назад, к 70-ой годовщине уничтожения Минского гетто. Я тянул с публикацией: старался отыскать фотографии тех, благодаря кому возник Черный обелиск; тех, кто стоял стеной, когда его пытались снести; тех, кто навек уезжая, приходил сюда прощаться с городом, чтобы отсюда отправиться на вокзал.

Я тянул, пытаясь найти подход к одному из из самых горьких минских памятников… Ведь остальные — просто монументы, а этот — разверстая могила. Я тянул, пока не понял, что говорить нужно от первого лица. Потому что весь город прошел через Яму, и у каждого минчанина она своя. Даже у тех, кто этого не знает или не хочет знать.

Мне трудно назвать этот рассказ историйкой — это история.

01

***

Кажется, Яма была всегда. В 60-х мы с мамой, испуганно косясь, обходили ее стороной на пути к шляпнице, тете Циле — ее крошечный домик стоял на месте «Брестской крепости», что на Танковой. В 70-х Яма раскрывала страшный свой зев, когда вечерами я спешил мимо нее в дом на несуществующем нынче Зеленом переулке: там для недавних учеников «Парната» читал лекции об искусстве незабвенный Кирилл Зеленой. Скорее всего, и раньше, до 60-х, существовала моя Яма — куда ей было деться!

Первый митинг на Яме прошел в 1971 году. С тех пор - ежегодно.

Детская память рисует место, которого боялись взрослые — со склонами, уходящими вглубь земли, и дном, терявшимся в темноте. Взрослых пугала не только пролитая здесь кровь, но и стоявший внизу памятник с непонятной надписью на запрещенном еврейском языке. Никто толком не знал, иврит это или идиш, зато все знали, что место это связано с отъездами в Израиль.

Мои родные — что еврейские, что русские — на Яму не ходили. И их образованные друзья — врачи, музыканты, преподаватели — тоже. В Израиль никто из них не собирался, а карьеру можно было испортить запросто. К Яме шли те, кому нечего было терять:«отъезжанты», «отказники» и беспартийный еврейский пролетариат: столяры-слесари, сапожники-портные, парикмахеры-сантехники. С ними советская власть ничего поделать не могла.

 Цветы под конвоем.

Так и получилось, что Черный обелиск, помещенный в сердце Ямы, стал антисоветским памятником. Его не показывали по телевизору, о нем не писали в газетах и не упоминали в путеводителях… Вообще нигде не упоминали! Его не однажды пытались снести — под разными предлогами, но всегда, чтобы улучшить. Улучшить хотели надпись — убрать из нее этот самый то ли идиш, то ли иврит.

Это был, пожалуй, единственный случай, когда советской власти не удалось реализовать свое желание: и памятник, и надпись отстояли. Кто? Эти самые столяры-слесари и иже с ними.

Легендарные минские полковники Альшанский, Овсищер и Давидович, восставшие против государственного антисемитизма и разжалованные в рядовые.

Благодаря всем этим людям, в начале 80-х, когда я впервые попал на Яму, прочел на Черном обелиске те же слова, что были начертаны там изначально. Их же можно прочесть и сегодня.

Светлая память на вечные времена пяти тысячам евреев, погибшим от рук лютых врагов человечества — фашистско-немецких злодеев 2 марта 1942 года

Против фашистско-немецких злодеев советская власть ничего не имела, а вот евреи ей были не по душе. Всего-то и нужно было, заменить их на абстрактных советских граждан. Но евреи не хотели быть советскими гражданами, они хотели быть евреями и потому уезжали в Израиль.

История Черного обелиска — это история исхода евреев из Беларуси.

Идея воздвигнуть монумент узникам Минского гетто родилась в 1945 году, когда вернувшиеся с войны солдаты узнали, что их родные убиты и тела их брошены в старый песчаный карьер. Карьер стали звать Ямой — с большой буквы.

Еврейская колонна Минского гетто. Они еще живы...

К 1947 году всем миром были собраны деньги на памятник, и известный городской камнетес Мордух Спришен из надгробья со старого еврейского кладбища на Сухой вырезал мраморный обелиск. Надпись для него на идише написал поэт Хаим Мальтинский. Через годы, вспоминая о нем в книге «Толькi б яурэi былi!», его друг Рыгор Бородулин скажет: «Як прыходiць дзядзька Хаiм, сустракаем дружным хаем». Видно, хорошим человеком был идишистский поэт.

Мальтинский прошел войну до Берлина, был награжден орденами и медалями, в бою потерял ногу. И вот он, надев боевые награды, пошел согласовывать надпись на памятнике в Главлит — так в СССР называлось цензурное ведомство. Цензоры сидели в Доме правительства на шестом этаже. Лифт не работал. Когда одноногий фронтовик добрался до нужного кабинета, от боли и усталости чуть не плакал. Цензор прочел текст и, как ожидалось, разрешения не дал. Спорить было бесполезно. Перед тем, как уйти, Мальтинский произнес всего одну фразу: «У меня там лежат мать, жена и семилетний сын». И произошло чудо: цензор, тоже фронтовик, подписал разрешение.

Мордух Спришен с разрешением на изготовление памятника.

С таким трудом добытая бумага окажется плохой защитой: через несколько лет Мальтинского разыщут в Биробиджане, куда он уедет работать в издательство. Его приговорят к десяти годам лагерей «за попытку продать американцам Дальний Восток и часть Сибири». От Владивостока до Якутска — ни больше ни меньше! Камнетес Спришен будет осужден за коллекцию пластинок советской фирмы «Мелодия» с еврейскими песнями. Тоже на десять лет.

Такой будет цена, которую создатели заплатят за памятник. Первый в СССР памятник убитым евреям.

В 70-х и 80-х «антисоветская» Яма будет стоять посреди города, как крепость, окруженная врагом. Советская власть будет бороться с ней не на жизнь, а на смерть. И проиграет:Советского Союза не станет, а Яма останется. Впрочем, победа окажется пирровой — с развалом СССР уедут почти все, кому она была нужна.

О чем думают бывшие узники гетто, глядя в объективы фотоаппаратов?

***

Несколько лет назад меня попросили провести экскурсию для джазового ансамбля De Phazz. Автобус катил по Проспекту, а я рассказывал — об удивительном нашем Вавилоне, где переплелись множество культур; о бесчисленных войнах, пожарах и разрушениях; о коммунистах и фашистах; о начале всемирной революции и убийце президента Кеннеди… Музыканты только что отыграли концерт и были уставшими: они смотрели в окно, за которым скользил зимний город, и время от времени вежливо кивали головами. Неожиданно один из них спросил:

А евреям памятники у вас есть?
Есть, — ответил я и рассказал о Яме.
Можно туда поехать? — попросил музыкант.

Просьба была неожиданной. Еще более странной ее делало то, что мой собеседник был негром.

После некоторых колебаний я изменил маршрут. Мы подъехали к Яме и музыкант, собрав в охапку цветы, подаренные зрителями, сошел по ступеням к памятнику. В темноте на фоне снега черный человек казался призраком. Он положил цветы на камень и молча застыл рядом. Черный человек у Черного обелиска.

Я спросил, зачем ему еврейский памятник. И услышал удивительную историю. Предки странного гостя попали в США из Эфиопии, и среди них бытовала легенда о том, что они… евреи. Одно из затерянных израильских колен.

Наверное у меня на лице промелькнуло недоверие, мой собеседник на мгновение запнулся, а потом сказал:

Легенду трудно проверить, легче поверить, что ты еврей.

С этими словами он протянул мне фотоаппарат и попросил сфотографировать его на фоне Черного обелиска.

08

Оригинал и ряд интересных комментов здесь

К 75-летию “хрустальной ночи”

 

Германия – непростая страна

Александр Гордон, Хайфа

 

9-го ноября 2013 года будет отмечаться 75-я годовщина «хрустальной ночи»

 

Полёты в прошлое


Я думаю о своих многочисленных визитах в Германию в течение 22 лет. Они начинались как командировки, но оказывались эмоционально напряжёнными поездками, ибо еврей не может приехать в Германию как в обычную страну, просто так. Германия – это непросто.

«Хрустальная ночь» в Магдебурге

В 1991 году я работал в институте имени Макса Планка в Штутгарте. Это было моё первое посещение Германии. Тогда там было раз в десять меньше евреев, чем сейчас. Еврейский вопрос задавали мне и отвечали на него в основном немцы. 9-го ноября я приехал в Магдебург, который напоминал давно забытый мною советский город с громоздкими и шумными трамваями, убогими магазинами, тёмный по вечерам. Эльба встретила меня хмуро. Хотя Берлинской стены уже не было, в Магдебурге ещё оставались советские солдаты. После долгого перерыва я видел воинов СССР, государства, которое прекратит своё существование через полтора месяца после моей встречи с его оккупационным контингентом. В Магдебург я прибыл по приглашению Марины Минковой, отставного профессора местного университета, еврейки, бывшей москвички, бывшей заключённой советских лагерей, жившей в Германии к тому времени более 30 лет. В день моего приезда Марина и её муж немец Мартин, тоже профессор в отставке, привели меня на еврейское кладбище. Отмечали 53-ю годовщину «хрустальной ночи». На траурной церемонии молодые немцы просили прощения у еврейского народа за преступления отцов и обещали, что в Германии этот ужас больше не повторится. Когда мы с Мариной и Мартином вернулись в их квартиру с кладбища, по телевидению показывали демонстрацию неонацистов в соседнем городе Галле. Как всё непросто в Германии…

Мюнхенская встреча


Через месяц после посещения Магдебурга я приехал с рабочим визитом в Мюнхен. В местном университете заканчивал дипломную работу мой сотрудник Тим Залдитт. Тим, уроженец Кобленца, стал моим учеником за полтора года до нашей встречи в Германии. Он приехал во Францию делать курсовую работу и учить французский язык. Его прикрепили ко мне. Потом он приезжал в Израиль, и мы опубликовали статью в американском журнале. В Мюнхене мы продолжили работу и опубликовали новую статью в британском журнале. Тим, тяготевший к Израилю и написавший на дипломной работе посвящение мне на иврите, решил показать мне Мюнхен с необычной стороны. Мы пришли на то место, где был убит в 1919 году националистом глава баварского правительства еврей Курт Эйснер, и посетили пивную, в которой в 1923 году начался «пивной путч» Гитлера.

JENOPTIK DIGITAL CAMERA

Та самая пивная «Хофбройхаус» в Мюнхене…Фото: alexcheban.livejournal.com

Тим учился в университете имени Людвига-Максимилиана, который не принял на работу Генриха Гейне и лишил Лиона Фейхтвангера докторской степени, полученной им за диссертацию о незаконченном произведении Гейне «Бахарахский раввин». Зимний, холодный, снежный Мюнхен, декабрь 1991 года. Мы с Тимом сидим в кафе, он рассказывает с болью о прошлом Германии, о Мюнхене, о баварской революции, о пивном путче будущих нацистов, о борьбе против гитлеровского режима считанных немцев, попавших в близлежащий лагерь смерти Дахау. Он осуждает немцев за нацизм и спрашивает, что я думаю о будущем связей немецкого и еврейского народов. Занимает ли ещё эта проблема руководителя группы в институте физики рентгеновских лучей, профессора Гёттингенского университета Тим Залдитта?

Киевский «гость»

Я проживал в пригороде Штутгарта Бюсснау, где находился институт имени Макса Планка, в котором работал в субботний год. От моего квартирного хозяина, господина Маурера, я узнал о его жизни и службе в 1941 году в Киеве, в городе, где я родился и вырос, и в котором сложили головы от нацистских пуль члены моей семьи. Я узнал от хозяина квартиры о горячем приёме, который “коренное” население Киева оказало оккупантам, и об активном участии местных жителей в убийствах евреев в Бабьем Яре. Маурер был фельдшером гитлеровской авиации. В сентябре 1941 года ему было 37 лет. Он был только что мобилизованным медбратом и с содроганием описывал дружественный приём, оказанный местным населением “нацистам” (в кавычках слова рассказчика – А. Г.). Он слышал звуки выстрелов палачей в Бабьем Яре. Жена Маурера рассказала, что он всю жизнь видел ночные кошмары, следствие пережитого в Киеве. Она вспоминала, как он просыпался от звуков автоматных очередей, от криков евреев, идущих на смерть, и молитв “Шма Исраэль!” (Слушай, Израиль!). Он просыпался, а мои родные спали там беспробудным сном. Нацистское прошлое Германии вдруг пришло ко мне в рассказе «гостя» Киева, немецкого солдата Маурера. Германия – непростая страна для еврея…

Сионизм в новогоднюю ночь

Ночь с 31-го декабря 1991 года на 1-е января 1992 года застала меня за давно забытым за годы жизни в Израиле занятием – встречей Нового Года во франкфуртской гостинице «Амбассадор» на улице Мозеля, рядом с главным железнодорожным вокзалом центрального делового города Германии. Там я встретился спустя много лет с другом детства, переселившимся из СССР в Германию за неделю до моего приезда из Штутгарта во Франкфурт. Рядом с другом я увидел новоприбывших советских евреев, пионеров заселения Германии. Они были растеряны, не уверены в себе и в своём будущем и полны угрызений совести передо мной, израильтянином, живущим в еврейском государстве, от которого они бежали в страну «окончательного решения еврейского вопроса», чтобы решить свой еврейский вопрос. Я был из той же страны, что и они, говорил на том же языке, что и они, но жил в стране их народа, которой они избегали «из-за климата, войн и религиозности». Новогодняя ночь стала для них ночью исповеди передо мной. Они стыдливо, сбивчиво и с волнением объясняли мне, почему предпочли Германию Израилю. Я никого ни о чём не спрашивал, никого не осуждал. Я молча выслушивал рассказы о причинах переезда в Германию, плач по необретённой стране евреев, стыд и объяснения любви к Израилю. Некоторые выказывали желание когда-нибудь переехать в еврейское государство. Сионизм бился в их сердцах несколько часов. Наступил Новый Год, началась новая германская жизнь, они интенсивно включались в изучение нового языка и новой страны, которые для них никогда не станут своими. Я застал их в момент истины, в минуту слабости, и они заполнили новогоднюю ночь извинениями и оправданиями.

Место, которого нет

Прошло 7 лет, и я работал в научно-исследовательском институте в Рейн-Вестфалии, родине Гейне. Маленький город Юлих назван в честь Юлия Цезаря. Он расположен между Аахеном и Кёльном. В 1998 году во время работы в тамошнем институте физики твердого тела ко мне приехал сын Ариэль. По приезде он заявил: «Папа, быть в Германии и не посетить Берген-Бельзен означает упустить что-то очень важное». В 1978 году, перед отъездом в Израиль, я привёл четырёхлетнего Ариэля в Бабий Яр. Мы пришли попрощаться с теми, кто не смог уехать с нами.

Берген-Бельзен – концентрационный лагерь. Когда Ариэль один впоследствии ездил в Мюнхен на конференцию, он посетил Дахау. Я последовал его примеру через несколько лет. После того, как сын сказал мне о желании поехать в Берген-Бельзен, я подумал: «Странное воспитание», а потом спросил себя: «Неужели моё?».

Мы начали искать Берген-Бельзен в туристских агентствах. Никто не знал о наличии такого центра притяжения для туристов. Есть город Берген, есть деревня Бельзен, нет такого места, как Берген-Бельзен. В справочниках этой точки не было, но мы туда всё же поехали. Я сказал Ариэлю: «Поезжай в Бонн, сходи в музей Бетховена, а потом разузнай в израильском посольстве, как туда ехать». Он так и сделал, и мы поехали в Ганновер. Ехали долго и со многими пересадками. В Ганновере обнаружили следы Берген-Бельзена: служащая местного турбюро рассказала, что в детстве её водили на это место, но она ничего не поняла, и пошла туда вновь уже взрослой. Из Ганновера мы приехали в соседний город Целле. Там заночевали в гостинице, в которую нас привёз шофёр такси. Денег с нас он не взял. Почему?

Германия – непростая для евреев страна, но также не совсем простая для немцев. Если вы прибыли из Израиля и направляетесь в бывший концентрационный лагерь, с вами могут произойти удивительные события. Когда мы сели в такси, чтобы ехать в гостиницу, шофёр спросил, откуда мы приехали и что ищем в таком неинтересном для туристов районе? Берген-Бельзен… Ему было лет пятьдесят в 1998 году. С момента, когда он узнал о цели нашего приезда и месте, из которого мы прибыли, диалог превратился в монолог. Мы ехали час в гостиницу, в которую надо было добираться пять минут. Говорил только шофёр. «Эти позорные 12 лет надо вычеркнуть из истории Германии. Это были страшные для наших народов годы». Голос его дрожал. Он путал слова. “Немцы перестали принадлежать к роду человеческому. Всё, что существовало глубоко в подсознании немцев, из какой-то тёмной бездны вышло наружу и создало невиданные преступления. Незаконное стало законным, уродливое – красивым, фальшивое – действительным. Когда я вырос и узнал, что произошло, я не захотел жить в Германии. Я перебрался в Англию. Я был не в силах считать себя немцем. Я европеец». Всё это время такси стояло на месте, а он говорил. Затем довёз нас до гостиницы и никак не мог расстаться. «Впервые вижу израильтян. Я много читал о вашей стране: Бен-Гурион, Бегин. У вас замечательная страна. Я не был в Израиле, но уверен, что у такого мудрого народа должна быть прекрасная страна. Её надо защищать. Не только от вашего окружения. В Германии всё может вернуться к прежнему. Нацизм не побежден полностью. Я знаю, что в Германию переехали русские евреи. Для чего? История повторяется». У него в глазах стояли слёзы. Он видел уцелевших евреев, едущих в концентрационный лагерь Берген-Бельзен…

Когда мы зашли в гостиницу, хозяин, с удивлением увидав иностранных туристов, спросил, откуда мы и куда. Мы рассказали. Он помолчал и, как будто продолжая с кем-то дискуссию, сказал: это спорный вопрос. Я попытался определить его возраст: в то время он был маленьким мальчиком. Наутро мы поехали в лагерь, сначала на автобусе, а потом, после выяснений у местного населения, – на такси. Мемориал впечатляет. Продаются и частично даются бесплатно материалы о лагере на иврите. Демонстрируется фильм по-английски и по-немецки. Мы шли в смешанном лесу по территории лагеря и через полчаса подошли к могиле Анны Франк. Через несколько дней мы приехали в Амстердам, Ариэль там был впервые. Он, конечно, пошёл в тот самый дом, в котором пряталась Анна и долго там ходил. Вышел напряжённый и мрачный. Мы отошли от могилы Анны и продолжали бродить. Туристов не встретили. Неподалеку от нас шла группа немецких полицейских. Они слушали рассказ экскурсовода. Когда мы уезжали на такси от мемориала к автобусу, чтобы возвратиться в Юлих, девушка-шофёр сказала нам: «Мы все через это прошли». Мы не поняли. Она показала на экскурсию полицейских и повторила: «Мы все через это прошли. Нам нужны прививки от рецидивов».

Мой Генрих Гейне

После той поездки в Юлих родился замысел моих книг о немецких евреях «Этюды о еврейской дуальности» и «Двойное бремя». Он начался с первого дуального образа, с которым я познакомился в жизни – с Генриха Гейне, исследователем творчества которого был мой отец.

Генрих Гейне вёл двойную жизнь немца и еврея. В предисловии к поэме «Германия. Зимняя сказка». (1844) он пишет о своей «странной любви к отчизне» (в терминах М. Ю. Лермонтова: «Люблю отчизну я, но странною любовью»): «Я люблю отечество не меньше, чем вы. Из-за этой любви я провел тринадцать лет в изгнании, но именно из-за этой любви возвращаюсь в изгнание, может быть, навсегда, без хныканья и кривых страдальческих гримас». Гейне был любим и ненавидим двумя народами, к которым принадлежал. Немцы любили его лирику и не любили его политическую поэзию. Евреи любили причислять к себе его гений и не любили его переход в протестантизм, над которым он часто подшучивал: “Что вы хотите? Я нашёл, что мне не по силам принадлежать к той же религии, что и Ротшильд, не будучи столь же богатым, как он”. Гейне был доктором права. Немецкий поэт крестился, чтобы стать адвокатом, но Германия не дала доктору права Генриху Гейне права заниматься её законами, и он стал описывать её беззаконие. Университет Людвига-Максимилиана в Мюнхене счёл Гейне недостойным быть профессором немецкой литературы, и тот стал её творцом. В одном письме Гейне утверждал, что в его переезде во Францию главную роль играли “не столько страсть к блужданию по свету, сколько мучительные личные обстоятельства, например ничем не смываемое еврейство…”. Он считал, что нанёс себе вред переходом в лютеранство: “Едва я выкрестился – меня ругают как еврея… Я ненавидим теперь одинаково евреями и христианами. Очень раскаиваюсь, что выкрестился: мне от этого не только не стало лучше жить, но напротив того – с тех пор нет у меня ничего, кроме неприятностей и несчастья”. Горько посмеиваясь над своим крещением, Гейне как-то сказал Бальзаку: “Я окропился, но не крестился”.

Выкрест Гейне критиковал выкрестов-антисемитов: «Среди евреев-выкрестов есть многие, которые из трусливого лицемерия преступно говорят о еврействе. Они ведут себя хуже, чем евреененавистники от рождения… Известные писатели для того чтобы им не вспомнили их еврейского происхождения, наносят вред евреям или замалчивают их. Это известное, печальное и смехотворное явление».

В 1851 году в сборнике «Романсеро» (романсы) Генрих Гейне опубликовал «Еврейские мелодии». Они состоят из трёх поэм: «Принцесса Шабат», посвящённая субботе, «Иегуда бен Галеви» и «Диспут». Поэма «Иегуда бен Галеви» – рассказ о еврейских поэтах XI-XII веков – Иегуде Галеви, ибн Эзре и ибн Гвироле. «Диспут» изображает идеологическую борьбу между христианством и иудаизмом. Поэма Гейне о кордовском поэте, враче, философе и раввине Иегуде Галеви – квинтэссенция двойственного отношения немецкого поэта к евреям. Она является выражением его тяги к еврейству и отстранения от него, глубокого знания его печальной истории, сочувствия его бедам и подшучивания над ним. В отличие от еврейского поэта Галеви, Гейне не верил в возможность обретения евреями родины в стране Израиля. В «Дневнике» (1910-1913 гг.) Франц Кафка писал о Гейне: «Несчастный человек. Немцы обвиняли и обвиняют его в еврействе, а ведь он немец, и притом маленький немец, находящийся в конфликте с еврейством. И как раз это и есть типично еврейское в нём».

Мои книги

Две трети героев моих книг – германоязычные евреи. После публикации в 1783 году книги немецкого философа Моисея Мендельсона «Иерусалим» считалось, что решение еврейского вопроса состоит в дуальной жизни народа: еврей должен исповедовать иудаизм, но принадлежать к немецкой нации. Таким путём, по мнению философа, еврей органически вливается в нацию, исповедующую христианство, сохраняя особенности своей религии и культуры. Дуальность, предложенная Мендельсоном в качестве образа жизни, оказалась тяжёлой ношей для немецких евреев. Они были не в состоянии нести двойное бремя принадлежности к двум народам. Такой модус вивенди толкал их к выбору, который чаще был в пользу титульной нации. Дуальное существование в качестве немцев и евреев одновременно было отвергнуто и немцами, и евреями. Камень, который катил Мендельсон на вершину освобождения евреев, упал к подножию горы, как камень Сизифа. Дуальный образ жизни испробован евреями стран диаспоры, в том числе евреями СССР. Всюду он давал плохие результаты. Люди были заворожены иллюзией равноправия и травмированы душевно её крушением.

Немецкая еврейская община была уничтожена. Отдельные её представители эмигрировали из Германии. Реквием по самой талантливой общине еврейского народа не написан. В своих книгах я хотел вспомнить о них, о том, как они жили, творили, разрушали, заблуждались, надеялись. Я впервые приехал в Германию через 50 лет после исчезновения еврейской общины. Мне достались руины.

В биографических эссе о создателе еврейского либерализма философе Моисее Мендельсоне, предтече сионизма Моисее Гессе, основоположнике коммунизма Карле Марксе, публицисте Людвиге Бёрне, великом поэте Генрихе Гейне, философе, юристе и политическом деятеле Фердинанде Лассале, поэте Первой мировой войны Эрнсте Лиссауэре, государственном деятеле Курте Эйснере, знаменитом химике Фрице Габере, министре иностранных дел Германии Вальтере Ратенау, выдающемся писателе Стефане Цвейге, известном сатирике Курте Тухольском, популярном композиторе Леоне Йесселе, создателе психоанализа Зигмунде Фрейде, великом физике Альберте Эйнштейне, знаменитом шахматисте Эммануиле Ласкере, основоположнике сексуальной революции Вильгельме Райхе, авторе концепции еврейской самоненависти философе Теодоре Лессинге, мыслителях франкфуртской школы, «последнем немецком еврее», философе Герберте Маркузе и знаменитом писателе Лионе Фейхтвангере, я прослеживаю проявления еврейской дуальности, последствия отказа от неё и результаты солидаризации с титульной нацией. Я описываю раздвоение, порождённое желанием быть “нормальными”, как все, и оставаться евреями, а также показываю стремление некоторых героев книги порвать с еврейством ради “более высоких идеалов”.

Немецкие евреи сегодня и завтра

Я много раз выступал в немецких еврейских общинах с лекциями об Израиле и презентациями книг. Когда я писал о немецких евреях прошлого, я поневоле сравнивал их с немецкими евреями настоящего, в основном выходцами из СССР. В отличие от своих предшественников, немцев по языку и культуре, родившихся и выросших в Германии, советские евреи в Германии – иностранцы. Они германские граждане, живут в демократической стране, поэтому их существование в ней обеспеченное, охраняемое законами государства. Их дети – гибриды, не евреи и не немцы, даже при отличном знании немецкого языка. Они ищут себя в удобной, благополучной и чужой стране. У исчезнувших евреев Германии были глубокие корни в своей стране, но их вырвали из неё с корнями. Они так и не стали «своими». Дети сегодняшних советских евреев, обладатели немецких паспортов, не имеют корней в стране, гражданами которой они являются, но жаждут, как и их предшественники, укорениться в Германии. У них нет той интимной, уникальной связи со страной, которая была у немецких евреев до Катастрофы. Они теряются в идентификации, блуждают среди церквей, к которым не имеют отношения, проходят мимо еврейских кладбищ, на которых захоронены не их семьи, читают повести и стихи о любви и родине, написанные далёкими от них по духу людьми. Они поколение пустыни в стране обильных дождей, больших рек и красивых озёр. Германские власти делают вид, что хотят возродить еврейскую общину. Им известно, что привезенные ими евреи мыслят, чувствуют, живут образами, понятиями, способами, заимствованными из советской жизни, а их дети далеки от еврейских общин, в которых родители говорят и думают по-русски. Советские евреи, населяющие еврейские общины Германии, которые смотрят на своих детей, осознают, что еврейская жизнь в Германии окончилась. Жизнь эта окончилась намного раньше – с исчезновением старой общины в 30-40-х годах прошлого столетия. Пессимисты говорят, что у евреев Германии нет будущего. Они имеют в виду фактическую оторванность советских евреев от культуры народа. У сегодняшних евреев нет прошлого, немецкого прошлого, на котором строится традиция и зиждется продолжение национальной жизни. Советские евреи мало знают о своих предшественниках, плохо говорят, пишут и читают на их языке, и используют Германию как удобное жилище с мягким климатом, из которого доступна Европа и в котором можно рядиться в евреев, отдаляясь от своего народа в детях и внуках. Германия, с которой были кровно и духовно связаны герои моих книг, – чуждая для советских евреев страна. Их дети затрудняются ассимилироваться в Германии. Они пришельцы, иммигранты с неопределённым национальным лицом. Они не принадлежат к нации, на языке, которой говорят, как на родном языке. Они не евреи, они люди ниоткуда, которые не знают, куда идёт поколение их соплеменников. Они незваные гости, которые хотят быть немцами, но не знают, как это сделать. Они знают только, что Германия – непростая страна.

Опубликовано 23 октября 2013 года
в приложении «Окна» к газете «Вести»

 

 

Юрий Векслер. “Ночь сожженных синагог…”

Вночь с 9 на 10 ноября 1938 года нацистские штурмовики поджигали синагоги и били стекла в магазинах, принадлежавших евреям, и на следующий день на всех улицах, где были такие магазины, под ногами прохожих хрустело стекло. Название “хрустальная ночь” было придумано, скорее всего, в аппарате Геббельса, главного организатора этого масштабного еврейского погрома. Немецкие евреи называют эту ночь “ночью сожженных синагог”. Мероприятиями в Берлине, посвященными 75-й годовщине тех событий, завершается тематический год “Уничтоженное многообразие”, который был приурочен к 80-летию прихода Гитлера к власти и целью которого было напомнить о преступлениях нацизма. (Для прочтения всего материала, нажмите на текст)

11 ноября 2013